Библиотеке требуются волонтёры

архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

Беседа № 41

4. Процесс и приговор (Мк.14,53–15,20а). Продолжение.

c) Иисус или Варавва? (Мк.15,6–15).

6На всякий же праздник отпускал он им одного узника, о котором просили. 7Тогда был в узах некто, по имени Варавва, со своими сообщниками, которые во время мятежа сделали убийство. 8И народ начал кричать и просить Пилата о том, что он всегда делал для них. 9Он сказал им в ответ: хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского? 10Ибо знал, что первосвященники предали Его из зависти. 11Но первосвященники возбудили народ просить, чтобы отпустил им лучше Варавву. 12Пилат, отвечая, опять сказал им: что же хотите, чтобы я сделал с Тем, Которого вы называете Царем Иудейским? 13Они опять закричали: распни Его. 14Пилат сказал им: какое же зло сделал Он? Но они еще сильнее закричали: распни Его. 15Тогда Пилат, желая сделать угодное народу, отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие.

В изображении суда над Иисусом иудейские первосвященники представлены как энергичная движущая сила обвинения: они «обвиняли Его во многом», Пилат «знал, что первосвященники предали Его из зависти. Но первосвященники возбудили народ просить, чтобы отпустил им лучше Варавву». В то же время сам римский прокуратор Понтий Пилат изображён иногда в некоем благодушии, иногда в растерянности и беспомощности. Вот его попытки защитить Иисуса: «Пилат же опять спросил Его: Ты ничего не отвечаешь? видишь, как много против Тебя обвинений»; «Он сказал им в ответ: хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского? Ибо знал, что первосвященники предали Его из зависти»; «Пилат, отвечая, опять сказал им: что же хотите, чтобы я сделал с Тем, Которого вы называете Царем Иудейским?»; «Пилат сказал им: какое же зло сделал Он?». То есть в Евангелии от Марка Пилат, сам по себе человек, известный своей жестокостью, представлен в положительном образе. И это, помимо исторической достоверности сообщаемого, понятно для Церкви 60-х годов, то есть для времени написания Евангелия, написанного, вероятно, вскоре после чудовищного преследования христиан при императоре Нероне. В те годы было важно не давать римлянам повода обвинять христиан в политической неблагонадежности. Оттого в Евангелии и подчеркнуто, что уже первая римская судебно-политическая инстанция не могла установить никакого преступления за Основателем нового религиозного движения. Пилат недоумевает: «Какое же зло сделал Он?».

Историки не уверены, что бытовал такой обычай – ежегодно отпускать на всякий праздник какого-нибудь преступника. Но у нас нет никаких оснований сомневаться в том, что в тот раз на Пасху было именно так, как рассказано в нашем Евангелии. То есть существовала возможность не только оправдать, но и освободить Иисуса даже в случае признания Его мнимой вины. Но... в отличие от Вараввы, у Него не нашлось влиятельной или хотя бы громкой поддержки. И поэтому Пилат вынужден был приговорить Иисуса к смерти как политического преступника.

О Варавве мы знаем лишь то, что написано в Евангелии: он был разбойником, имевший сообщников. Но он был не просто бандит, а мятежник, убийца-террорист. Таких «разбойников» называли сикарии, что означает «кинжальщики». В народе сикариев уважали как отважных патриотов.

Обычно усматривается что-то загадочное в том, что толпа, всего неделю назад криками приветствовавшая Иисуса при въезде в Иерусалим, теперь требовала Его распятия. Эта неверность народа постоянно упоминается в проповедях и в популярной литературе. Толпа, мол, есть толпа, и ничего более. На самом деле, если внимательно читать евангельский текст, ничего «загадочного» в поведении толпы нет. Мы, разбирая эпизод Входа Иисуса Христа в Иерусалим, уже упоминали, что приветствовала Его не та толпа, которая кричала Пилату «распни Его». Тогда, неделю назад, приветствовали Иисуса галилейские паломники, прибывшие вместе с Ним в Иерусалим на праздник Пасхи. Они названы в Евангелии «предшествовавшие и сопровождавшие» Иисуса. Это они, полные радости и воодушевления, «восклицали: осанна! благословен Грядущий во имя Господне!» (Мк.11,9–11). Здесь же, перед Пилатом, толпа была совсем другая, вряд ли хорошо знавшая Иисуса или Ему сочувствовавшая. Если люди знали, что на Пасху отпустят одного узника, то и собрались в основном те, кто желал освобождения именно Вараввы. Почувствовав, что Пилат может освободить Иисуса, а не Варавву, они прямо-таки вышли из себя и стали еще сильнее кричать о распятии Иисуса. Можно себе представить удовлетворение первосвященников! Вывод: изменились не настроения толпы, а изменился состав толпы. Народ выбрал Варавву, предпочтя Иисусу террориста-мятежника.

Прежде предания на распятие Иисуса били. Били бичом. Всякое распятие сопровождалось предшествующим бичеванием. Из описаний Иосифа Флавия мы узнаём, насколько это было ужасно. Человека сгибали и связывали так, чтобы спина его была выгнута наружу. Бич представлял собой длинный кожаный ремень, на котором были закреплены заостренные куски свинца и костей. Иногда такой бич вырывал человеку глаз, нередко приговоренные умирали от ран. Многие становились буйно помешанными, лишь немногие сохраняли здравый рассудок. Такому наказанию подвергли Иисуса.

d) Багряница и терновый венец (Мк.15,16–20; Мф 27,27–31; Ин 19,2–3).

16А воины отвели Его внутрь двора, то есть в преторию, и собрали весь полк, 17и одели Его в багряницу, и, сплетши терновый венец, возложили на Него; 18и начали приветствовать Его: радуйся, Царь Иудейский! 19И били Его по голове тростью, и плевали на Него, и, становясь на колени, кланялись Ему. 20Когда же насмеялись над Ним, сняли с Него багряницу, одели Его в собственные одежды.

Вынесение приговора и осуждение в Риме проводились по установившейся формуле. Судья краткой формулой объявлял приговор о распятии и, обращаясь к страже, говорил: /I, milee, expedi crucem/ (Иди, солдат, приготовь крест). Пока готовили крест, Иисус и находился в руках солдат. В претории, то есть в римском административном здании, находился штаб гарнизонного полка, и собравшиеся воины были из штабной когорты охраны. После бичевания, которое производили не солдаты, а назначенные палачи из иудеев, издевательства солдат были, можно сказать, уже чем-то почти беззлобным. Они разыгрывали свой грубый казарменный спектакль без особой ненависти, просто как примитивную шутку. Ведь им до всего происходившего не было никакого дела.

5. Распятие, смерть и погребение (Мк.15,20–47)

a) Распятие (Мк.15,20–32; Мф 27,32–44; Лк 23,32–43; Ин 19,17–24).

20И повели Его, чтобы распять Его.21И заставили проходящего некоего Киринеянина Симона, отца Александрова и Руфова, идущего с поля, нести крест Его. 22И привели Его на место Голгофу, что значит: Лобное место. 23И давали Ему пить вино со смирною; но Он не принял. 24Распявшие Его делили одежды Его, бросая жребий, кому что взять. 25Был час третий, и распяли Его. 26И была надпись вины Его: Царь Иудейский. 27С Ним распяли двух разбойников, одного по правую, а другого по левую сторону Его. 28И сбылось слово Писания: и к злодеям причтен. 29Проходящие злословили Его, кивая головами своими и говоря: э! разрушающий храм, и в три дня созидающий! 30спаси Себя Самого и сойди со креста. 31Подобно и первосвященники с книжниками, насмехаясь, говорили друг другу: других спасал, а Себя не может спасти. 32Христос, Царь Израилев, пусть сойдет теперь с креста, чтобы мы видели, и уверуем. И распятые с Ним поносили Его.

После того как был готов крест, Иисус, по обычаю, должен был в окружении четырех воинов Сам нести на Себе этот крест до места казни. Впереди один воин нёс дощечку с указанием вины преступника. Потом эту дощечку прикрепляли к кресту. Очевидно, Иисус был уже так измучен, а крест был столь тяжелым, что ведшие Его солдаты заставили нести этот крест одного человека, который попался под руку. Этого человека звали Симон Киринеянин, то есть из города Кирена в Северной Африке. Он был отцом Александра и Руфа. Это обозначение Симона очень необычно. Ведь было принято называть человека его именем с указанием имени его отца, но отнюдь не сына или сыновей. Например Симон Ионин, Иоанн Зеведеев и так далее. Как у нас: имя и отчество. А здесь упоминаются два сына несшего крест Симона: Александр и Руф. Это можно объяснить только тем, что Церкви, для которой Марк написал свое Евангелие, эти люди были хорошо знакомы. Поэтому они и названы. Через них христиане узнали имя того единственного человека, который, даже не будучи учеником Иисуса, помог Ему на Его последнем, крестном пути.

Этот день должен был стать мрачным днем для Симона Киринеянина. Палестина была оккупированной страной, и любой человек мог быть насильно привлечен римлянами для выполнения любой работы. Знаком такого привлечения к работе был легкий удар по плечу римским копьем. Можно представить себе, как в этот момент Симон, прибывший на Праздник, ненавидел и римлян, и преступника, крест которого он должен был нести. Но что с ним случилось дальше? Мы почти уверены, что Евангелие от Марка было написано для церкви в Риме. И вот в Послании к Римлянам читаем: «Приветствуйте Руфа, избранного в Господе, и матерь его и мою» (Рим 16,13). Это слова апостола Павла. Видимо, Руф был столь выдающимся христианином, что апостол Павел называет его избранным в Господе, а мать Руфа была столь дорога апостолу, что он называет ее своей матерью. И вот еще: в Книге Деяний приведен некий список людей, и среди прочих имен – «Симеон, называемый Нигер». Симеон – одна из форм имени Симон. Нигером же обычно называли человека, происходившего из Африки. Так что вполне возможно, что мы встречаемся здесь вновь с тем же Симоном.

Путь к месту казни выбирали длинный, чтобы как можно больше людей могли видеть приговоренного. Достигнув места казни, крест клали на землю. Приговоренного укладывали на крест, и руки его прибивали к поперечной балке гвоздями. Чтобы поддерживать тело, и оно не свисало с креста под собственной тяжестью, под стопами распятого прибивался выступ, называвшийся седлом. Он принимал на себя вес распятого. Это делалось, чтобы продлить мучительную жизнь приговоренного. Ноги или прибивали одним гвоздем, или привязывали веревкой. После этого крест поднимали, устанавливали в гнездо и оставляли распятого умирать в таком виде.

Когда распятый не мог больше опираться на ноги, и у него подгибались колени, он повисал на руках. Вследствие этого нарушалось дыхание, и, задыхаясь, а также от невыносимой боли от ран на руках человек, пока доставало сил, инстинктивно снова выпрямлялся, опираясь на ноги, чем вызывал ужасную боль от ран на ногах. И снова, и снова повторялось это страшное движение вниз и вверх. Иногда распятый висел целую неделю, медленно умирая в непередаваемых мучениях, часто сходя с ума. Если по прошествии долгого времени казнимый не умирал, ему перебивали кости ног, чтобы он больше не мог на них опираться. Но Иисус был настолько обессилен, что умер через три часа после распятия.

Поскольку Иисус Христос для первых христиан был не просто одним из праведников, но Единственный Праведник с большой буквы, понятно, что они свою веру особым образом выразили и в изображении смерти Иисуса. Естественно, для этого они использовали ветхозаветные образцы.

Как ветхозаветный «отрок Господень» из книги пророка Исаии был «к злодеям причтен» (Ис 53,12), так и Иисус был распят с двумя разбойниками. «И сбылось слово Писания», как сообщает нам Марк (Мк.15,27). Символично: даже в конце Своего земного пути Он был с грешниками.

Страсти Иисуса были страданиями Праведника, о которых шла речь уже в Псалмах и в Книге Премудрости. Вспомним хотя бы слова 21-го псалма:

«Боже мой! Боже мой! для чего Ты оставил меня? Далеки от спасения моего слова вопля моего. ... Все, видящие меня, ругаются надо мною, говорят устами, кивая головою: Он уповал на Господа; пусть избавит его, пусть спасет, если он угоден Ему». ... Не удаляйся от меня, ибо скорбь близка, а помощника нет. ... Сила моя иссохла, как черепок; язык мой прильпнул к гортани моей, и Ты свел меня к персти смертной. Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои. ... ... а они смотрят и делают из меня зрелище. Делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий» (Пс 21).

В Евангелии от Марка сказано, что Иисусу предложили обезболивающее настоянное на специях вино (со смирною), но Он отказался от него. Набожные и милосердные иерусалимские женщины приходили на каждую такую казнь и давали преступнику испить крепленого вина, чтобы уменьшить его ужасные страдания; они предложили такое вино и Иисусу, но Он отказался пить его, решив принять смерть в ясном уме. Воины бросали жребий и делили Его одежды. Это были те солдаты, которые сопровождали Иисуса к месту казни. В качестве вознаграждения они получали одежду казненного – хитон, то есть нижнюю рубашку, гиматий, то есть плащ, верхнюю одежду, сандалии, пояс и головной платок.

Иудейские руководители продолжали издеваться над Иисусом. «Христос, Царь Израилев, пусть сойдет теперь с креста, чтобы мы видели, и уверуем». Какое неведение! Ведь мы веруем в Иисуса именно потому, что Он не сошел с креста. Это доказало беспредельность любви Божией, которая не знает границ. Иисус прошел весь предначертанный Ему путь и умер за нас на кресте.

b) Смерть Иисуса Христа (Мк.15,33–41; Мф 27,45–56; Лк 23,44–49; Ин 19,28–37).

33В шестом же часу настала тьма по всей земле и продолжалась до часа девятого. 34В девятом часу возопил Иисус громким голосом: Элои! Элои! ламма савахфани? – что значит: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? 35Некоторые из стоявших тут, услышав, говорили: вот, Илию зовет. 36А один побежал, наполнил губку уксусом и, наложив на трость, давал Ему пить, говоря: постойте, посмотрим, придет ли Илия снять Его. 37Иисус же, возгласив громко, испустил дух. 38И завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу. 39Сотник, стоявший напротив Его, увидев, что Он, так возгласив, испустил дух, сказал: истинно Человек Сей был Сын Божий. 40Были тут и женщины, которые смотрели издали: между ними была и Мария Магдалина, и Мария, мать Иакова меньшего и Иосии, и Саломия, 41которые и тогда, как Он был в Галилее, следовали за Ним и служили Ему, и другие многие, вместе с Ним пришедшие в Иерусалим.

День Распятия понимается как день Суда Божия над этим миром. В шестом часу, то есть в полдень, «настала тьма по всей земле». Ибо еще в книге пророка Амоса было возвещено:

«И будет в тот день, говорит Господь Бог: произведу закат солнца в полдень и омрачу землю среди светлого дня» (Ам 8,9). Это – Судный день.

И когда в девятом часу, то есть в третьем часу дня по нашему времени, Иисус «возопил громким голосом: Элои! Элои! ламма савахфани? – что значит: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?», повторив начало 21-го Псалма, то этот вопль еще раз показал Его солидарность со всеми гонимыми, мучимыми и убиваемыми праведниками. Услышав вопль «Элои! Элои!», некоторые из присутствовавших начали издеваться и говорили: «вот, Илию зовет. А один побежал, наполнил губку уксусом и, наложив на трость, давал Ему пить, говоря: постойте, посмотрим, придет ли Илия снять Его». Как тут не вспомнить 68-й Псалом, в котором мучимый праведник жалуется:

«И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом» (Пс 68,22).

Однако, вспоминая жалобы 21-го и 68-го Псалмов, мы не должны забывать, чем заканчиваются эти Псалмы. В них скорбный вопль боли и богооставленности в конце сменяется радостным гимном о спасении и хвалой Спасителю Богу:

«Я буду славить имя Бога [моего] в песни, буду превозносить Его в славословии, ... Увидят это страждущие и возрадуются. И оживет сердце ваше, ищущие Бога, ... Да восхвалят Его небеса и земля, моря и все движущееся в них» (Пс 68,31–35).

Особенное значение в Евангелии от Марка придается тому, что «завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу», а также последовавшему за этим исповеданию римского сотника: «истинно Человек Сей был Сын Божий». Вспомним, что символическая задача храмовой завесы сводилась к тому, чтобы скрывать испепеляющий Лик Божий от взора грешных людей. И вот, эта завеса пала в смерти Распятого Иисуса Христа! Отныне, взирая на Распятого, Который в громком крике «испустил Свой Дух», послав Его нам, – мы, люди, можем видеть Бога. И потому мы отныне можем понять и исповедать Иисуса Сыном Божиим. Замечательно, что первым, кто произнес это исповедание веры, был не верующий в Бога иудей, а неверующий язычник, простой римский сотник.

Свидетелями смерти Иисуса и свидетелями этого исповедания были не ученики Иисуса – в том числе не самые близкие ученики: Петр, Иаков и Иоанн – но женщины, которые следовали за Иисусом из Галилеи и которые материально поддерживали Его. Имена некоторых из них Евангелие называет, других – не называет: «Мария Магдалина, и Мария, мать Иакова меньшего и Иосии, и Саломия ... и другие многие, вместе с Ним пришедшие в Иерусалим». Все эти женщины «смотрели издали». Конечно, они были ошеломлены, убиты горем и печалью, но они были там. Они так любили Иисуса, что просто не могли оставить Его.

Какие разные реакции, какие разные характеры! – Злобные враги Иисуса – первосвященники, вопящая толпа, бичующие палачи, делающие свое дело равнодушные солдаты, застигнутый врасплох Симон Киринеянин, милосердные женщины, подавшие Иисусу облегчающий страдания напиток, пораженный римский сотник, сострадающие галилейские женщины, свидетельницы последних часов и минут их Господа. И все это на небольшом пространстве Евангельского текста. Сколько уроков!

Комментарии для сайта Cackle