епископ Илия Минятий

Неделя третья Великого Поста, о душе

Кая бо польза человеку, аще приобрящет мир весь, и оттщетить душу свою? Или что даст человек измену на души своей? Мк. 8:56–57.

Мир и душа, две вещи такие, коих не знают человецы; потому что весьма человеческий суд неправеден. Человецы, якобы имели весь свой ум во очах: что видят, то только и почитают; а чего не видят, того ни во что не ставят. Видят они мир, и почитают его больше достоинства: не видят души, и никак ее по достоинству не почитают. И потому они в производимом ими над миром и над душею суд, зело неправедными судиями суть: лживи сынове человечестии в мерилех294. Мир и душа, две вещи такие, о которых не умеют судить живые, а умеют судить умершие. Вы, царие земли, владетели градов, начальники народа, богачи здешнего света, радовавшиеся мирскою славою, добротою, сокровищами, напоследок что себе достали? что во гроб с собою взяли? Ничего. Вы умерли, и мир с вами умер же. А вы за мир сей душу изгубившие, что потеряли? Все: небо, рай, вечный живот, Бога. И так, кая польза человеку, аще приобрящет мир весь, с здешнею жизнию кончащийся, а оттщщетится души своей, которая есть бессмертна? Прибыли никакой, а урон великий. Ο! когда бы известилися живые от умерших, что то есть мир, и что то душа! Но как? будто мы не знаем, что есть мир? Знаем очень твердо, потому что видим своими глазами мирское непостоянство. Видим, сколь доброты его трудны в нажитии, горьки в наслаждении, скоры во окончании. Видим в нем столько претрудных хлопот, столько печальных забот, столько страхов, столько убийств, столько завистей, столько превратностей, кои его благополучие либо смущают, либо изнуряют, либо отравллют, или вовсе истребляют. Видим внутрь его столько страстей и болезней, а отвне столько сражений и злоумышлений, кои покой и мирное его житие побивают. Видим, что ни воды речные, столь скоро не текут, ни цветы сельные, столь легко не увядают, ни молнии небесные; столь внезапно не исчезают; сколь скоро течет, сколь легко увядает, сколь и скоро и легко и нечаянно вся его слава, и наслаждение и радость исчезает. Знаем мы весьма крепко, что есть мир, по тому что его видим; а того, что то есть душа, поистине не знаем: потому что ни доброты, ни естества душевного не видим. Чего ради я сегодня хочу изьяснить: первое, что то есть душа. Второе, что она одна; и ежели ее потеряем, то потеряли все. Третье, что она бессмертна; и ежели ее потеряем мы единожды, то потеряли ее уже вовсе.

Что то есть душа

Что бы такое была душа, если вопросить мне философов, кои старались испытать глубину естества? то они зело различно, но мало прилично ответствуют. Верховнейший из философов Пифагор говорит, что душа есть число, само себе движущее; а числом разумеет он ум. Платон тоже, что она вещество есть умное, само от себе движимое, по числу мерному движущееся. Галин, почти то же: число пристойное. Епикур, смешение от четырех качеств: огненного, воздушного, духовного и четвертого некоего безъименного. Дицеарх: растворение четырех стихий. Асклипиад: движение чувств. Анаксагор: озарятельное участие звезд. Зинон: согласие органов. Диоген: изображение Божественной руки. Фаллис: животекущая вода. Диоскорит: природная теплота, Каллистен: цвет тела. Емпедокль: благосостояние крови. Димокрит: шар от насекомых тел. Ираклид: чистейший огонь. Аристотель: совершенный вид тела естественного, членовного, силою живот имеющего. Чего ради оставя пустословие философов, посмотрим чрез Богословию учителей, в чистом зеркале истины, коим есть Священное Писание, что то за вещь есть душа сия, толь благородная, толь честная, коя не может ни на какую другую вещь променена быть?

Три знатные обстоятельства, содетельная Божия премудрость и сила при создании человека показала. Первое, единым только словом создал Бог и небесное и земное. Лишь только едино слово из уст Он выпустил, то все быть стало: солнце, месяц, звезды на небеси, птицы на воздухе, скоты и древа на земли. Рече, и быша295. При сотворении же человека, не слово Он только из уст испустил, но сперва якобы рассмотрение и совет учинил, потому что прежде сказал: сотворим человека296, аки бы совет творя Триипостасный Бог. Чему удивляется и Нисский Григорий: о чудесе! вся, говорит, единым словом в бытие приводятся, и ни един совет предприемлется: в человеческом же созидании, смотрительне предшествует Творец всех. Второе, для бытия всех других тварей, Бог выговорил только, и сказал: да будет297; и более ничего не действовал: для бытия же человека, и говорил и действовал. Для сделания тела, взяв Он Божественными Своими руками Боголепно вымышленное, создал брание: перст взем от земли298: для сотворения души вдохнул дыхание из Божественных Своих уст: вдохну на лице его дыхание жизни299. Третье и главнейшее, что ни одна из тварей не точию благороднейшая вещественных, якоже солнце, звезды; но ниже невещественных и умных, якоже Херувимы и Серафимы и все Ангельские чины, не называются созданием по образу Божию. Честь сию получил только человек, созданный по образу Божию и по подобию. Однако человек образом Божиим и цодобием, не по телу есть, как злохулили еретики Анфропоморфины300, потому что Бог естеством бесплотен; но по душе, которая есть дух, якоже и Бог есть Дух. Сия-то есть души природа, сие-то ее благородие.

Сами Святые Ангелы, вторые светы первого света, утренние звезды, умственной тверди, кои приемлют толь близко блаженное осиявание от Трисолнечного Богоначалия, когда сравнятся с душею, то не знаю, в чем бы они ее превосходили. Они имеют умное, и душа есть ум; бесплотное, и душа есть дух; бессмертие, и душа есть бессмертна. Они разделены на три троические расположения, кои на девять чинов, как Ареопагит и Дамаскин описуют, разделяются. В первом чине, Серафимы, Херувимы, Престолы; во втором, Господства, Начала и Силы, в третьем, Власти, Архангелы и Ангелы. Но тоже мы видим в силах и действиях душевных. В Серафиме пылает чистотеплейший пламень любве, почему и огненными они образуются; тоже и в хотении души, которая и усиливается горячее, и протягается широчее, к желаемому огню любви. В Херувимах не усыпает зрение, почему и многоочитыми они имянуются; тоже и во уме душевном, который поистине, многоочитым есть Аргом, всегда неусыпаем в зрении сице и тогда, когда тело покоится во сне глубоком. На Престолах сидит правда; в душе слово, познаваемых вещей от ума и желаемых от хотения, бремя дражайшее. Господства имеют величество дольнего Царствия; имеет и душа повелевательную власть царя страстей. Начала, правительное промышление; душа хотетельное смышление. Силы движут с так чудным распоряжением круги небесные; душа движет с так дивным размерием органы телесные. Власти соблюдают благосостояние всего; душа сохраняет благосостояние жизни. Во Архангелах чертог есть Божественных откровений, где вверяет вещи сокровенные Божеская премудрость; в душе память, приятелище разумов, где ум сохраняет сокровища учений. Ангели служебные духи суть, на службу посылаемые: невещественны они в существе, скорейшии в движении, не утруждаемы в пути; восходят на небо, сходят на землю, обходят всю тварь; а душа имеет заслужителей у себя мысли, кои, будучи от нее рассылаемы, непрестанно в одну минуту с востока на запад, с земли на небо, с неба во ад перелетывают. Преходят они бесконечные расстояния, крепости, горы, моря им не препятствуют, темницы, замки, печати их не удерживают. И так, как я сказываю, не знаю, в чем бы Ангелы превосходили душу; но наипаче ведаю, что душа превосходит Ангелов в том, что Ангелы не называются образом Божиим, а душа образ есть Божий.

Образом она Божиим, по трем начертаниям: по естеству, по благодати, по славе. Но естеству, в создании изобразуется она по подобию Божию: подобна она Отцу во уме, источника всего разума; подобна Сыну в слове, начале премудрости; подобна Духу Святому в самовластной воле, корень благих. По благодати, сообразуется она с самим Сьном Божиим, чрез усыновление, как о Том упоминает Павел: ихже предуведе, тех и предустави сообразных быти образу Сына Своего301. По славе, в блаженстве Преобразуется она в Самого Бога, силою Божественного света. Славу Господню взирающее, говорит оный же Апостол, в тойже образ преобразуемся от славы в славу302; да и Иоанн: подобны Ему будем, ибо узрим Его, якоже есть303. И так, кто хочет ведать, что есть душа? Душа есть велие дело совета Божия, образ Божий, живое изображение Святой Троицы. О доброта души несказанная! Что вы думаете, слышателие, быть Царству небесному, блаженству райскому, славе праведных? Ничему иному, как токмо Божия лица зрению. Толь красно лицо Божие, что не насыщаются видением Его Святые Ангелы; и потому они яко жаждущие, взирают на неисчерпаемый источник неприступного Света. И сего-то ради упоминает Павел: на неже желают Ангелы приникнути304. Когда бы оное Божие лицо на одну только минуту явилося во аде, то бы ад был раем; да и когда бы на одну же минуту не явилося оное в раю, то бы рай был адом. А яко сего Божия лица образ есть душа, то, что даст человек измену за душу свою305? На что может он променять толь прекрасную вещь, коей ни на небеси, ни на земли подобной не находится? И когда я имею толику доброту в душе; то имею ли уже очи ко глядению на доброту здешнего света? Почитаю я картину за изображение на ней лица царского, или княжеского; а не почту ли души моей, на которой начертал образ Свой Бог? Когда я растлеваю душу свою плотским похотением: то делаю тоже, что якобы метал я в блато и грязь образ Божий; и не знаю ли великого зла творимого мною, о душа! и как я Тебя презираю? о Боже! и как Ты такому презрению терпишь? Но хотя самая то правда, что мы не имеем так дражайшей вещи, как души своей; да однако ничего так как души своей нимало мы не бережем. Продаем такое многоценное сокровище за едино кратчайшее наслаждение блудницы; промениваем за неизвестный пажиток малого богатства; предаем за однодневный цвет временные чести.

И пусть так, когда бы мы имели многие души; ибо, ежели бы потеряли мы одну, то бы осталася у нас про запас еще другая: а у нас только одна душа, одна душа, для которой сотворены все вещи небесные и земные; для которой трудится естество, движется небо, сияет солнце, плодоприносит земля, рождаются древа и скоты; для которой создан рай, уготовано Царство небесное, бесконечное блаженство, некончаемая слава, и вся благая вечного Живота, яже оно не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша306. И если мы потеряем сию душу, то все потеряли: и землю, и небо, и мир, и рай, и здешнюю временную и тамошнюю вечную жизнь? все, все. Для искушения великодушного терпения праведного Иова, позволил Бог диаволу, искусить его убытками, печальми, повреждениями во всем: в богатствах, в детях, в здравии, но токмо с сим изьятием, чтоб никоим образом до души его он не прикоснулся. Се вся, елика суть ему, даю тебе: но душу его соблюди307. Обнищал во мгновение ока богатейший Иов: бесчисленны его скоты, и малые и великие, частию от воров расхищены, частию от молнии сожжены; высокие палаты от сильного возвеяния прежестокого ветра развалились, сыновья его и дочери в один час скоропостижною смертию нечаянно скончались: сам он остался нищ, без детей, без дома, лежащий за городом на гноище, в ранах с головы до ног, где пекся днем от солнечного жара, а ночью и наипаче дрожал и трясся от стужи. Иов растерял все, и богатство, и детей, и здравие; да однако он у себя ничего не потерял, потому что души не потерял. Какой мне, говорит он, урон из того, что потерял я богатство мое? ибо, когда я родился нагой, что диковины, когда и умру нагой? Наг изыдох от чрева матере своея, наг и отьиду тамо. Потерял ли я детей моих? но Бог их мне дал, Бог их и взял: Господь даде, Гocnoдь и взят. Потерял ли я здравие мое? так угодно стало быть Богу: якоже Господеви изволися, тако и бысть308. Потерял ли я все? однако не потерял ничего, пока не потерял души своей. Я еще праведен у Бога, и без прежнего моего благополучия, без богатства, без детей, без здоровья. Как Бог все оное мне давший, назад у меня отнял; так Он же отнявший, может мне опять все возвратно отдать. Буде же и вовсе я потерял; за то славлю, благодарю, благословлю имя Его святое, что во всем допустил Он мне искушену быть, без прикоснутия к душе мой: буди имя Господне благословено309. И такое-то промышление имеет человеколюбец Господь, что, когда Он попущает или нас искусить, или наказать, и дозволяет диаволу нас озлобить и повредить во всех тех драгих вещах, кои на сем свете мы имеем; то повелевает ему: душу его соблюди, чтобы он остерегался от повреждения нашей души, единородной сей дщери Иисус Христовой, наследницы Царствия Его, кою наипаче предает Он Ангелу хранителю на покровение, на призрение и соблюдение от страха нощного, от стрелы летящия во дни, от вещи во тъме преходящия, от310 сряща и беса полуденного311. А чего ради? Того ради: первое, что всех других вещей, как у поминает Златоуст, у нас много: ежели нет одной, то остается другая: егда из сих едина повредится, другия употреблением утешаемся. Другое, ежели они пропадут сегодня, то найдутся завтра, как их нашел в двое и в трое Иов. А душа у нас одна, от которой только единой все прочее зависит; и ежели ее потеряем, то все потеряли: аще сию изгубил, в чем поживем? И посему, буде мы растеряем сокровища свои; вотчины свои, дворы свои, родителей, братию, детей, здравие, славу, честь, а не потеряем души; то ничего мы не потеряли. Буде же и все оное имеем, а потеряем душу: то все потеряли. Потерянное оное, когда приобрящется душа, ничего нас не вредит; нажитое же нами все, когда пропадет душа, ничего нас не пользует. Душа у нас только едина такою есть вещию, для которой мы человецы в свете живем; и для которой как блаженные, в раю жить уповаем. Буде ее мы потеряем, то потеряли и свет, потеряли и рай, потеряли все. Ибо, аще сию изгубим, в чем поживем?

Великое то дело! да и если мы у себя имеем едино токмо, весьма нам милое дитя; то сколько о нем попечения нашего, чтобы не огорело оно на солнце, чтобы не повредил его ветр, чтобы не огорчил его никто; да однако от того дитяти не зависит спасение наше. Если у себя имеем какой драгоценный камень, то прячем его с толиким прилежанием, что когда бы было можно, спрятали бы его внутрь сердца нашего; однако тем камнем не можем купить себе рая. А потом, душу ли свою, от которой зависит благополучие настоящего, и блаженство будущего живота, ни во что ставим? Бесценное ли сие сокровище, которое буде потеряем, то потеряли все, и земное и небесное, вверяем в некоторые руки, о коих стыжусь я сказать?

По послании из Афинской республики генерала Алкивиада в ссылку, и прошествии немалого времени бытности его в нем, востребовала случившаяся военная нужда отправить Афинянам к нему нарочных, с посылкою притом о возвращении его опять оттуда во Афины, отзывного листа, на котором все градоначальники подписалися, с обещанием от своей стороны, что они ему не учинят никакого озлобления. Алкивиад, яко многажды напред того непостоянные оных граждан поступки искусивший, тому не поверил. И никаким образом возвратиться не похотел. Что ты делаешь, Алкивиад? сказал ему тогда некоторый его друг. Все отечество тебя зовепт, и просит с обещанием; а ты ли отечеству не веришь? Во всем другом, ответствовал Алкивиад, верю я отечеству моему; но в животе моем, не верю ниже моей матери: другое убо все, жизни же моей, ниже матери; да не како она, не урезумевши черной вместо белаго, произведет приговор312. То есть, во всем, что ни похотят от меня Афиняны, я верю, а в животе моем никому не верю, ниже самой моей родительнице. А чего ради? Того ради, что живот у меня только один; и буде его потеряю, то все я потерял. Такое рассуждение имел Алкивиад о животе своем, потому что живот у всякого человека один; а мы Христиане, сколько душ у себя имеем? Впрочем я говорю о отечестве моем, о родителях, о братьях, о детях, о друзьях; о господах; другое убо все с охотою. Пусть сколько нужда зазывает, бедствуют и деньги, и пожитки, и все, что в свете я ни имею; но что касается до души моей, которая только одна у меня, которую буде потеряю, то все потерял; пусть не погневаются на меня ни отечество мое, ни родители, ни братья, ни дети, ни господа, ни приятели: в душе моей никому не верю. Алкивиад не восхотел предать в бедствие живота своего, который, сказать одним словом, временен есть, и единожды окончится; однако я, буде нужда востребует, не отрекуся предать в бедствие и жизни. Не велика в том разность, чтоб умереть мне сегодня, либо завтра; но чтоб в бедство предать душу мою, которая есть бессмертна, которую буде потеряю единожды, потерял я вовсе: о! того-то я никогда и никак не сделаю!

Сие, хотя другое, однако изряднейшее преимущество души, что она есть бессмертна. Наконец здешний суетный и тленный свет, со всем тем, что в нем ни находится пригожее, хорошее и дорогое, единожды окончается: преходит бо образ мира сего313. Скоро ль, или не скоро; однако приидет смерть, всему конец приносящая. Все те люди и вещи, кои мы у себя ни имеем, либо нас оставляют, по их лишении; либо мы с ними расстаемся, по своей смерти. Всяка плоть трава, и всяка слава человека, яко цвет травный. Изсше трава, и цвет ея отпаде314. Душу только имеем мы одну у себя бессмертну, которая живет вечно, не умирает никогда; и так, что корысти в достатии человеку всего света, который единожды кончится, а лишиться души своей, никогда не кончащейся? Кая польза человеку, аще приобрящет мир весь, и оттщетится души своей315? А особливо то рассудишь, что ежели потеряю я какую вещь, могу ее опять нажить; ежели потеряю честь, могу ее себе опять достать; ежели потеряю вольность, могу искуплен быть; ежели потеряю здравие, могу исцелиться; ежели потеряю и самую жизнь, могу воскреснуть; ибо так я верую: чаю воскресения мертвых. Но ежели потеряю душу, то нет уже: ах, как жалко! нет искупления, нет исцеления, нет воскресения. Потерял ли я ее однажды, потерял уже вовсе.

Ах! и когда бы возможно было сему всегда во ум наш и в сердце входить! Сотворил Бог рай и ад: в раю, место вечной жизни, во аде, вечной муки, в раю праведных, во ад грешных души: и идут сии в муку вечную, праведницы же в живот вечный316. Райские ключи отдал в руки человеческие: и дам ти, сказал Он Петру, дам ти ключи Царствия небесного317; адских же ключей ни единому человеку, ни Ангелу не отдал; но удержал их у себя Бог, как Сам о том упоминает в первой главе Апокалипсиса: и имам ключи ада318. Да для чего же ключи от рая, которые есть храмом Божиим, царскою палатою Божественные славы, отдал в руки человекам, то есть, рабам Своим, а ключи от ада, который страшною темницею кромешной тьмы, мучилищем мучимых душ, удержал сам Бог, то есть, Царь и Господь, у Себя? Для того, чтобы мы ведали, что в здешней жизни, когда ни похочем отпереть себе рай к сохранению в нем души своей; то без затруднения ключи от него находим. Поручены оной человекам здесь на земли; когда их ни потребуем, того же часа в руках всякого Архиерея и всякого Духовника их находим. Но ежели приидет смерть, или нечаянная, или натуральная, и застанет нас, чего не дай Господи! Либо обремененных тягостьми, либо связанных узами мирскими, и умрем мы без исправления, без покаяния, а душу свою потеряем заключену во аде, то где мы: найдем ключи к отверзению ада, для освобождения оттуда души? Человек оных не имеет, Ангел их не получил: содержит оные сам Бог, яко Судия тогда Правосудный. Не отпирает Он его, потому что дверь заперлася. Нет надежды к освобождению, потому что во аде несть покаяния. И так та бедная душа, заключенная во аде единожды, заключена ли вовсе? Вовсе. Погибшая однажды, погибла ли вовсе? Вовсе.

Душа моя! Пусть лучше пропадет от сего часа весь свет из очей моих, со всею его красотою и хорошеством, а не ты. И что наконец здешний свет? Единые только ночи привидение. Ты же наипрекраснейшее создание, потому что ты образ Божий: ты честнейшее стяжание, потому что одна; и ежели тебя потеряю, то потерял я все. Ты бессмертна; и ежели тебя потеряю я единожды, то потерял вовсе. Но для чего мне тебя потерять? Зверя ли ты какого, или некоего моего смертного неприятеля душа? Нет, ты моя душа. А кто не почитает души своей тысячекратно более мира сего суетного и тленного; тот или не имеет души, или недостоин ее иметь.

Что одна; и ежели ее потеряем, то потеряли все

Мир и душа, подтверждаю я опять, две вещи таких, о которых человецы творят суд весьма неправедный. Все старание, любовь и попечение человеческое токмо о мире; а великое небрежение, и ни во что почитание души. Молитвою Фесвитянина Илии, которою заключил он так небо, что не было с него дождя целые три года; приключился великий голод в Самарии: бе бо глад силен в Самарии319. Такое то достойное слез видение, коим тогда было все оное царство! Земля иссохшая, древа голые, трава увядшая, люди полумертвые, или совсем уже мертвые. Царь тогдашний Ахаав начал стараться о изыскании на то какого-либо способа; призвав он к себе государственного правителя Авдиа, учинил с ним совет, и наконец решил, чтоб им обоим, отправившись в две разные дороги, по одной царю, а по другой правителю, объехать ими все реки, все протоки Самарийские, и сыскать хотя не много травы, буде другого чего не сыщется: и призва Ахаав Авдиа, правителя дома, и рече ему: гряди, и преидем на источники водные, и на вся потоки, да негли како обрящем были320. Добрый царь, добрый отец народа своего! Сам он подъемлет труд, и обьезжает повсюду, ища ему пропитания! Ах! ошибаемся мы, слышателие мои, ошибаемся. Знаете ли, чего объезжая ищет царь Ахаав? Травы лошадям, и мскам своим, да прекормим, говорит он сам, кони и мски, и да не изгибнут от скот321. Столько людей пропадает с голоду, а царь ли того народа ищет, чем бы прокормить ему скотов своих, а не людей? И то ли попечение его? то ли совет его? то ли труд его? он ли царь, он ли отец? Нет, не царь он, но мучитель и убийца. Не сделал так правитель его, Авдий; боялся он Бога, помнил душу свою, и кормил сто человек Пророков, содержанных им скрытно в вершинах: взя Авдий сто мужей от Пророков, и скры я по пятидесяти во двух вертепах, и питате их хлебом и водою322.

Чуть ли нет и между другими людьми многих, бесчеловечному нраву Ахаавову последующих: сколько таких, кои пекутся, и спрашивают больше о скотах, нежели о людех: и хотя десятой доли из того, что расходится на утучнение стоялых лошадей и гончих собак, не надлежало ли бы даваной быть на пропитание какой-либо вдовице с сиротами? Нo того хочет свет, и бывает, а что на пользу души, не бывает. Сколько посылается на корм зверей, никогда ненасыщающихся? а не лучше ли бы было посылать на выкуп должников, содержащихся в тюрьмах; на снабдение к выданию за мужа какой-либо девицы убогой? Но того хочет свет, и бывает; а что на пользу души, не бывает. А из того что поядают псы, которые иного ничего не знают, как токмо кусать, или лаять? не лучше ли бы было насытиться умирающей с голоду какой либо убогой фамилии? Но того хочет свет, и бывает; а что на пользу души, не бывает. Сколько расточается на комедии и на игры! а не лучше ли бы раздавать по церквам, и монастырям? Так, но того хочет свет, и бывает; а что на пользу души, не бывает. И все ли имеют подражать злому царю, Ахааву, который во время голодное пекся о прокормлении коней, и мсков своих, а никто доброму правителю, Авдию, прилагавшему попечение о препитании ста Пророков гладных? Но того хочет свет, и так бывает; а что на пользу души, того не бывает. И все ли имеет пожирать сие животно тело, во употребление про себя на кушанья, и на украшательные уборы; а душа, ни на крохотную ей подачу милостыни, ничего? о неправды человеческие! о злополучие душевное! Душа твоя, человече, помирает с голоду доброго дела; и тебе ли то даром? а советуешь и трудишься о прокормлении только скотов, которые никак твоей к ним милости не познавают. Все противное надобно было тебе делать, по учению великого Василия, ни о чем было тебе не надлежало заботиться, как только об одной душе попечение и труд прилагать. Что ино убо сотвориши неже всяко празднство от других, дабы о единой точию души, прилежание тебе имети?

Распятый мой Иисусе, Сыне Бога живого! дал Ты дыхание Твое, на создание сей души; пролил Кровь Твою, на искупление ее; учредил купель Божественного крещения, на омытие ее; определил другое крещение, покаяние, на очищение ее; приготовил трапезу Пречистых Твоих Таинств, на питание ее; создал здесь Церковь, на освящение ее; там рай, на ублажение ее; сделал все то, что могла сделать крайняя Твоя благость ко спасению души сей; а мы ли деласм все оное, что может сделать крайняя наша злоба к погублению ее? Не допускай нас до того, Вечный Женише душ наших, не допускай! Пусть мы всего прочего лишимся лучше, да только душу сбережем, которую ежели сбережем единожды, то сберегли ее вовсе: ибо, кая польза человеку, аще приобрящет мир весь323, и оттщетитсяся души своей? И так да соблюдем мы оную благодатию Твоею, Царствия ради Твоего! Аминь.

* * *

300

Человекообразники: Бога, человеческой на себе плоти зрак, или образ имеет научавшие.

310

Приключения или припадка.

312

Плутарх. полит.


Источник: Часть первая. Издание седьмое. Москва, в Синодальной типографии, 1842.

Комментарии для сайта Cackle