епископ Илия Минятий

Неделя Ваий, Как надлежит почитать страсти Христовы в нынешние Святые дни

Осанна, благословен грядый во имя Господне, Царь Израилев. Ин. 12:15.

Когда я вижу Иисуса Христа, входяща с толикою честию, с толиким славословием, толиким торжеством во Иерусалим; то могу с справедливым рассуждением помыслить, что Он от зависти и ненависти Архиереов; старцев и книжников не имеет уже опасаться никакого злоключения. О граде святый! воистинну, преславная глаголашася о тебе, граде Божий395. Иерусалиме, в мимошедшие веки; преславная возглаголются о тебе и в будущие, за благодарение и любовь, показуемую тобою к Богу, твоему Благодетелю, Благоразумные дети Еврейские! я похваляю ваше доброе намерение. Вы ныне приемля ветви масличные и ваия финик, знаки победы, встречаете с ними яко Царя Израилева, Чудодетеля сего сына Давидова, показуете единосердечие, что вы готовы приняться и за оружие, для охранения Его во всякое время от злоумышлений Его неприятилей. Иисусе мой! здесь во Иерусалиме Тебе уже нечего больше опасаться. Сие место Тебе прибежем есть; ибо, когда потрясся весь град при вхождении Твоем, то потрясется же он весь и во охранении Тебя. Книжники, старцы и Архиереи Иудейские! вcye вы трудитесь: на что советуете в собраниях? чему поучаетесь в сонмищах? не имеете вы никакой силы к озлоблению сего Назорянина, Коего бесчисленный народ приемлет с толиким торжесшвом: осанна, благословен грядый Царь Израилев! Но что я говорю? О непостоянных размышлений человеческих! О ложного показывания, скверно-убийственного града! О часового благодеяния, неблагодарного народа! Град Иерусалим, зрелищем толь светлого праздника сегодня являющиеся, по малых днях будет позорищем страшнопечальной песни. Сей город, приемлющий Его ныне яко Царя Израилева, пригвоздит Его после к древу, яко осужденника. Сей народ, потрясывающий ныне ветвями, выстружет после из дерева крест. Сей народ, вопиющий ныне осанна, возопиет после оное слово: да распят будешь396! И так сегодня толикая честь, а по малых днях толикое ж презрение. Но и покланяющиеся Ему ныне не самые ли суть Его распинатели? Ей так! Что пострадал тогда Христос от жидов, то страждет ныне от Христиан, кои в сии святые дни словами Ему поклоняются, а делами Его распинают: наружным показыванием вопиют, осанна; внутренним же, да распнется397! Сие-то имеет быть сегодняшнего моего поучения содержанием, то есть, каким образом надобно Христианам в нынешние святые дни почитать страсти Христовы.

Часть первая

Как совершил тайную Вечерю Иисус Христос купно с учениками Своими, то пошел Он за поток Кедрский, в село Гефсиманию. И при наступлении ночи, оставя Он там учеников Своих, взял с Собою токмо трех: Петра, Иакова и Иоанна: отшел на молитву, где, рассуждая о страсти Своей, прискорбною учинилася душа Его даже до смерти; Не скорби Ты, о Иисусе! не тужи! Вижу я многий народ со светилами и свечами к Тебе идущий, в коем знать люди добрые: ибо инако не ходили бы они ночью со светом. Вижу, что идет пред ними некакий человек, который, по виду, кажется мне якобы Твой ученик. Вижу, что они уже к Тебе подходят, а пред-идущий Тебя приветствует: радуйся. Равви! а особливо, что он еще Тебя и целует: и облобыза Его398. Где бывают целования, дружеские приветствия, учениково присутствие, свечи и светила; там может ли быть какое злоключение? Не печалься Ты, о Иисусе, не пужайся! Однако наконец, что бывает? Те люди, свечи в руках несущие: рота воинов и многие служители суть, кои пришли затем, чтоб им Иисуса взять, и на смерть отвесть: а предъидущий пред ними ученик, предатель есть Иуда, который Его продал за тридесять сребреников, и теперь пришел за тем, чтоб Его им предать. Оное приветствие, есть обманом; оное целование, знаком предательства: Егоже аще лобжу, Той есть, имите Его399. И так, иное ли есть видимое? а иное бываемое? Так подлинно. О великое злоключение Иисусово! Справедливо Он говорит: прискорбна есть душа Моя до смерти400. Тоже бывает и у нас в день великого Пятка, когда воспоминаются святые и страшные страсти Спасителевы, народа множество премногое; хождение крестов и Святых мощей протягается от одного конца града до другого; собрание бесчисленное духовных и мирских, великих и малых, кои предъидут и последуют хождению крестному. Теснятся везде всякого возраста люди для смотрения; глядят из окон мужья с своими женами, молодые и старые с детьми, чтоб им видеть оное благочинное шествие; свет от свечей и светил происходит так великий, что якобы сиял день во тьме ночной. Все то знаком есть изящно-ревностного благоговения. Кто увидит бываемое тогда по церквам, по улицам и переулкам; тот подумает, что весь город как Ниневия, когда она всенародное покаяние о умилостивлении Бога приносила, болезнует, крушится, в жалость приходит; да и что, хотя мы чрез весь год грешили, то в великий Пяток конечно приходим в раскаяние. Но однако, иное есть видимое, а иное бываемое. Великое оное всенародное моление, не другое есть что, как бы одно только представляемое на феатрах явление. Из того сходящегося для празднования страстей Христовых многочисленного народа, некоторые и головою не покаялись. Видят они Христа на Кресте; но тот-то блудник от блудницы еще не отстал; обидчик отнятого обидою еще не возвратил; памятозлобник, своего врага еще не простил, своего злонравия не покинул; да и к поправлению, впредь каким либо образом жития своего намерения не имеет. Другие же хотя и покаялись, но только на час. Покаялись они, что согрешили, но вскоре раскаются, что покаялись; и прочие, хотя и имеют намерение исповедаться, однако же с тем, что в который час только Христос воскреснет, чтоб им опять распять Его сызнова: распинающе паки Сына Божия в себе и ругающе, по слову святого Павла401. О Боже! еще и Христиане почитают Христа во страстях Его, токмо устнами; а сердцем они отстоять весьма от Него далеко! Так жаловался Бог чрез Исаию, да следовательно и сам Христос во Священном Евангелии: лицемери! добре пророчествова о вас Исаия, глаголя: приближаются Мне людие сии усты своими, и устнами Мя чтут, сердце же их далече отстоит от Мене402. И когда в великий Пяток распялся Христос от Иудеов единожды, то также по всякий великий пяток распинается Он от Христианов сызнова; потому что иное есть видимое, а иное бываемое. Хотя особливо надлежало бы тогда показывать Христианам себя благоговейнейшими и благодарнейшими.

Но измене народа Антиохийского, и Селевк царь едва спасся от рук изменничьих, который лишили бы его и живота, но отняшии у него государства. Тайным образом ушел он из дворца только сам один, и вышел из города никем не узнан; продолжал путь во всю ночь, и к утру дошедши до некоторого при море берега, сел в том месте, чтоб немножко отдохнуть. Когда же он, яко телом от труда утомленный, а душею от премены счастия скорбящий, с великим воздыханием о злоключении своем стал размышлять; в то время изменники, видеть его мертвым желавшие, и в погоню за ним бежавшие, к тому месту подъезжая увидели его издали; и как узнали что он, то поскакали с великим гневом в лице, с саблями в руках, и устремились прямо на него, чтоб им напиться его крови. Однако, как туда подьехали, и увидели там царя, сущего своего государя только одного, без всякого сопровождения, печалию объята, без всякого утешения, обнажена от всего царского украшения, лежаща на земле, и обливающася слезами; то во-первых удержали гнев и руки, и пришли в сожаление и раскаяние в учиненной ими ему измене. Стали его увещавать словами сожалетельными, и подняв его от земли, поклонились ему опять как царю; просили в мимошедшем прощения, и проводив его в город, возвели на престол, и в верности к нему и послушании впредь, присягою утвердили. Так-то превозмогло в сердцах варваров, и отступников жалостное видение впадшего в злоключение царя. Ах, Христиане! Оный, Кого мы видим в великий Пяток ко Кресту пригвождена, тернием увенчана, от биений по лицу в безобразие приведена, всего от ран окровавлена, Царь есть славы – Он-то Самый Тот Царь наш, в Которого мы крестилися, в Которого Евангелие мы веруем, Которого царствия чаем. Грехи наши привели Его в толь жалостное состояние. И так в то время, когда мы на Него глядим, столь ли окамененны свои сердца имеем, что не сокрушаются они от болезни? Тогда-то надлежало бы нам говорить, да еще от чистого сердца и с самым сокрушением: Иисусе мой! Избавителю мой! справедливо ли Тебе на Кресте распяту быть, а мне, еще на постеле со блудницею лежать? Тебе терновый венец носить, а мне толики помыслы в голове иметь? Тебе прободение ребра страдать, а мне вечную на ближнего ненависть в сердце держать? Тебе пригвождены руки и ноги иметь, а моим рукам обидами наполненным быть, и ногам на погибель ходить? Тебе чистейшую Твою плоть, от биения по ней, растерзану иметь; а мне во осквернении толикими плоти моей нечистотами пребывать? Мне бы надлежало такой крест понесть; мне бы надлежало таковые страсти подьять; мне бы надлежало таковую смерть претерпеть. Но когда я умереть за Тебя не могу, то хотя да покаюся; когда крови моей пролить не могу, то хотя слезы да излию; когда живота моего за Твой живот дать не могу; то хотя любовь мою, за любовь Твою дам. Ты безгрешный Бог, претерпел столько меня ради грешного человека? а я меньше сего Тебе воздать что могу, как токмо Тебя любить, и более уже не согрешать? И так я каюся, покидаю прежние мои согрешения и грехи, и обещаюся с клятвою отныне и впредь Тебя вечно любить, и закону Твоему послушен быть.

Так-то бы надлежало нам говорить, так-то бы долженствовало нам поступать в великий Пяток! Дай такое есть намерение святой нашей Церкви, коя для того нам страсть и смерть Христову ежегодно и воспоминает. Празднику Христианскому, упоминает священный Златоуст; а особливо во святые нынешние дни должно быть, благих дел показываем, души благоговением, жития исправлением403. Благих, то есть добрых дел, а не свечей только и светил показыванием, души благоговением, а не наружным только себя явлением; жития исправлением, а не позорища только представлением. Инако же, когда иное есть видимое, а иное бываемое, то знаете ли, чтобы лучше было нам сделать? Послушайте. Когда царь Саул производил с Филистимляны войну, и на оной умер, заколовши сам себя; тогда известившись про то Давид, растерзал на себе платье, произвел великий плач, с таким своему народу обьявлением: мужие Израильтестии, царь Саул умер; однако вы молчите, и никому не сказывайте, чтобы о том наши враги не услышали, и тому не порадовались. Не возвещайте в земли Гефской, ни поведайте на исходищах Аскалоних, да не возвеселятся дщери иноплеменники404. Когда приходит святой и великий Пяток, и святая наша Церковь воспоминает нам о том, как Сын Бога живого, Богочеловек Иисус, Царь наш, умер на Кресте за любовь нашу; то и вы в молчании пребывайте. Заприте, о Священники! церкви; спрячьте в алтаре как Распятого, так и Крест, дабы не порадовались враги нашей веры. Инако же, носить ли нам по всему городу Крест? волочить ли по дорогам, и по улицам Распятого? проповедовать ли явно, что Он принял толь тяжкую, и болезненную за нас смерть, а не показывать между тем, кроме оного народного явления, ни единого к Нему знака болезни сердечной, истинного благоговения, любви и благодарения? Что станут тогда говорить Жиды, Его распеншии? Они будут говорить: Христиане-де веруют, что Иисус есть Сын Божий; Христиане исповедают, что Он распялся за любовь их: но так ли они малое благодарение Благодетелю своему воздают? Одно из двух: либо оное не так делается, как Христианы веруют, либо и сами Христианы прямо тому не веруют. Аще Сын есть Божий, да снидет ныне со креста, и веруем в Него405. Так-то злоречить станут и ныне Жиды, как они злоречили во время страсти Христовой; так-то пересмехать будут они лицемерие Христианское! Чего ради за лучше подтверждаю я опять: заприте вы, Священники, церкви, спрячьте Крест и Распятого; пусть такого действа не видно, ни слышно будет, чтобы не порадовались тому враги нашей веры: да не возвеселятся дщери иноплеменничи.

Когда так; то уже разве в великий Пяток обыкновенному крестному хождению, молебствованию и народному молению, каковое ежегодно бывает, больше быть не надобно? Да, сказал я так. А понеже вы быть тому хочете, то пусть оно будет; но чтоб было так, как надобно. Каково есть видимое, таково бы было и бываемое. Каково есть внешнее, таково бы было и внутреннее благоговение. Со свечамн и светилами чтоб горела в сердце нашем любовь к Тому, Кто за любовь нашу умер. От тернового Его венца, да возымеем мы в себе умиление, сокрушение; огнь язв Его, да возбудимся к умерщвлению плоти, от креста Его, да научимся терпению; от смерти Его, да поймем себе в разум, сколь есть великою злостию грех! День великого Пятка да будет днем покаяния нашего; молебствование народное, да будешь благих дел показыванием, души благоговением, жития исправлением. И так пусть будет крестное хождение.

Часть вторая

Кажется мне, что нет другого так трудного художества, как гадательного, однако некоторые вещи легко я отгадываю. Хочете ли, чтобы я вам про то отгадал, что теперь у вас на уме? Все вы, сколько вас здесь ни находится, думаете только об одном, а именно, что по сказании мною первой, скажу я вам еще и вторую часть поучения. Неправда ли так? я отгадал. Однако сего дни сказывать оной я не буду, дабы вас для толь знаменитого праздника не задержать долго. И так пойдите вы теперь с покоем, а буду вас ожидать в великий Пяток, для выслушания вами от меня слова о страшной и Спасительной страсти.

* * *

403

Слово 20, на посл. К Кор.


Источник: Часть первая. Издание седьмое. Москва, в Синодальной типографии, 1842.

Комментарии для сайта Cackle