епископ Илия Минятий

Период III. Поучения Во Святую и Великую Четыредесятницу

Неделя первая Великого Поста, о смерти

Глагола ему Филипп: прииди, и виждь. Ин. 1:46.

Если вера небесных догмат рождается больше от слышания, нежели от видения: то вера земных вещей рождается больше от видения, нежели от слышания: прииди и виждь. Довольно с тебя придти только посмотреть, чтобы в том увериться. Однако между всеми вещами, коим мы столь крепче верим, сколь яснее видим, едину токмо вещь видим всегда, а верим ей не без труда. Мы находимся в здешнем суетном свете, якобы во много-плачевном феатре, в котором по всяк день видим печальные временной жизни действия, и страшное, всего усмирятельницы, пагубные смерти мучительство. Видим как всегда, так и везде смерть; видим ее по всякое время, во всех днях года, во всех часах дней; видим ее во всяком месте – в старости, в младости, – в самых жизни предначатиях; видим ее на всяком месте – на земли, на мори в смиренных домах убогих, в преогромных палатах богатых, на высоких престолах царей и князей земли. Весь здешний свет, сущий жилищем немногих живых, есть гробом бесчисленных мертвых. Да и в том только повседневное наше дело состоит, чтоб одним умирать, а другим мертвых погребать: либо иным плакать по нас, либо нам плакать по других. Мы ничего так часто не видим, как смерти; да и ничего же труднее того себе не чаем, как оной же смерти. Мы видим, что умирают другие; однако не верим, что умрем и сами. Мы о себе исповедуем, что смертны; но поступаем так, как бы были бессмертны. И так прельщаемся мы сугубо, как потому, что не думая умереть, проживаем свою жизнь во грехах; так и потому, что проживая нашу жизнь во грехах, умираем попадшими в муку. Урон двойной, и в надежде нами теряемый, и в спасении нами неприобретаемом. Но, о суетный человек! есть ли кто из живущих такой, чтоб единожды не умер? Кто есть человек, иже поживешь, и не узрит смерти478? Ты родился на то, чтоб тебе умереть; одно бы тебя от смерти избавило, если бы ты никогда не родился. Ежели не веришь тем мертвым телам, на которые ты глядишь, да также и оным гробам, по которым ходишь; то поверь тому, что я тебе скажу сегодня: прииди и виждь. Прииди ты поглядеть на две страшные истины: на первую, что нет в свете ничего так известного, как смерти, ибо единожды умереть тебе надобно. На другую, что нет же ничего так безызвестного, как смерти; ибо о времени, когда ты умрешь, тебе несведомо. Горе мне! я умереть долженствую. О как страшно! Но когда? Не знаю. Сие и того еще страшнее! О сих-то двух вещах хочу я, чтоб ты, Христианин, с прилежностию рассмотрел, и, последуя слову моему со вниманием, прииди и виждь.

Что никакая вещь так неизвестна, как смерть

Первая истина, о которой свидетельствует неложнейше повседневный опыт, сие есть, что мы все подлинно умираем. Видим то, признаваем то, но не верим тому. Причина же сему не иная, как та, что хочется нам всегда жить. И так то, чего мы хочем, иметь себе надеемся; а не хочется никогда умереть; и так чего не хочем, того себе не ожидаем. Сие-то, я говорю, великое есть заблуждение. чрез которое великое жизни любление истребляет вовсе память смертную; но прииди, и виждь. Я не хочу, чтоб ты пошел в кладбища мертвых для увидения там в темных гробах костей голых. голов безобразных, земли смрадной, от чего бы мог увериться, что конечно есть смерть; да притом и узнать, как увядает цвет временной здешней жизни; нет! не надобно вскрывать нам гробов, чтоб могли мы в них видеть тела мертвые, но отворим наипаче рай, и туда прииди, и виждь, чтоб узнать тебе то заблуждение, в коем ты находишься.

Создал Бог Адама и Еву, определил им жилище в раю сладости веселиться красотою его, и вкушать от плодов его; а токмо заповедал им опыт послушания во едино древо разумения, на котором изобразил Он определение смерти. Все другие древа, сказал Он им, пусть будут во власти вашей; от сего только единого не дозволяю вам вкушать, и берегитесь оного накрепко: ибо как только проглянете руку, чтоб вам ею до него дотронуться; то, по определенно Моему, в тот же час вы умрете. Оп древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него: в оньже бо аще день снесте от него, смертию умрете479. Однако сперва Ева протянула руку, сорвала плод, вкусила от него, да еще дала и Адаму, своему мужу. Постой, Ева! Что ты делаешь? Адам! не слышали ль вы, что определил вам Бог? не видите ли тут при дереве смерти? И слышали они, и видят; да однако от плода запрещенного древа вкусили. И столько ль они явили себя в том безумными? ІІрельстил их лукавый змий обманом. Пусть Бог, сказал он им, такое определение учинил, вы не думайте о том ничего; пусть в том древе находится смерть, вы ее отнюдь не бойтесь; от того, что вы поядите, не умрете: не смертию умрете480. О какое великое дело! Бог им говорит, умрете, и тому они не верят; диавол говорить, не умрете, и тому верят. Имеют пред очами своими смерть, и не боятся ее! И сие что есть? Обман воистинну диавольский, обман, крайнее злоключение им произведший! Оные, диавольскою прелестию обманутые, кои того не подумали, что умрут, умерли: да притом еще и все вдруг, рай, благодать, славу, бессмертие, Бога у себя потеряли. Ту же прелесть в себе имеешь, и в тоже злополучие впадаешь и ты, Христианине! Ты видишь по всякий день смерть; видишь ее по улицам, видишь в чужих людех, видишь в сродниках, видишь в великих и в малых, видишь в старых и молодых. Ты погреб либо отца, либо сына своего; ты закрыл глаза у жены своей; ты плачешь по брате и по друге; видишь, что все умирают, а не веришь ли тому, что и сам умрешь? Кто тебя прельщает? Тот же, прельстивший Адама и Еву диавол, который тебе тайно в сердце говорит, что ты не умрешь: не смертию умреши. И пусть бы то так, когда бы ты был молод, в цветущих летах, когда бы ты был в самом совершенстве силы, когда бы ты был здоров всеми членами твердо; а то ты немощен, отягощен тысячами болезней: ты уже стар, одною ногою во гробе, а другою на земле. Ты живое тело со смертию на шее; и не боишься ли смерти? Кто тебя прельщаешь? Диавол, тебе говорящий, что ты не умрешь: не смертию умреши. Адам, потому что создан был бессмертным, имел некоторую причину не бояться смерти; Адам не видал никого иного прежде себя умерша; и не велико то дело, когда ему подумалось, что также и он не умрет: а ты смертен, ты видел других, кои умерли; и еще ли уповаешь быть себя бессмертна? Кто тебя прельщает? Диавол, тебе говорящий, что ты не умрешь: не смертию умреши. Устнами говоришь и ты, что умрешь; а сердцем веруешь и надеешься, что никогда не умрешь. Сие верование твое помрачает ум, и не видишь ты беды своей великой; сие упование живет в тебе всегда, кое заставляет тебя помышлять, что как ты жив сегодня, так будешь жив и завтра. Настоящее утверждает тебя будущим; путь жизни твоей кажется тебе долог, и не видишь ты конца; расстояние дней многое, и не усматриваешь ты последнего; и что в живых ты ныне, то думаешь, что будешь жив и всегда. Кто тебя прельщаешь? Диавол, тебе говорящий, что ты не умрешь: не смертию умреши. Да и надобно, чтоб то было так: ибо, ежели бы ты думал, что умрешь; то бы ты оставил сребролюбие, обиду и грабление, творил бы милостыню, прощал бы врага, перестал бы осуждать людей; не разговаривал бы так часто с другим человеком, как с Духовником; не глядел бы уже на землю, но на небо; не рассуждал бы уже о ином, как только о душе, о Боге, о рае. Но о сем мало думаешь ты уже при конце жизни находящийся, меньше тот? кто в средине, наименьше же, или и ничего тот, кто еще в начатии. Впрочем, все наследовали от праотцев древнюю оную прелесть – видеть смерть, и не бояться смерти: не смертию умрете. Да, живите, забавляйтеся, покойтеся без всякого опасения! Вы не умрете как прочие люди: потому что имеете другую в себе натуру; вы созданы от другой земли; вы получили жалованную за подписанием Божия руки грамоту, по которой наградил Он вас из милости бессмертием! Вы знать, как говорит Исаия, заключили договор с смертию, чтоб она по вас никогда не приходила! Рекосте: сотворихом завещания со адом и со смертию сложения481: не смертию умрете. Слепые! сие, что вы говорите, все ложь. Прельщенные! сие, на что вы уповаете, все пустое: положисте ложь упование ваше, вы люди, умереть имеющие: вы же яко человецы умираете, и яко един от князей падаете482. Вы произвели толик мятеж в свете, для приобретения себе славы бессмертной; но слава ваша угасает, якоже молния. Вы довели до муки душу для обогащения себя; но отходите наги в землю; а богатство ваше попадается в чужие руки. Вы состроили палаты высокие; но одна темная могила будет жилище ваше. Вы обидели бедных, чтоб тем крайне распространить поместья ваши; но не остается вам больше ничего, кроме только четырех пядей земли на умещение гроба вашего. А слава то, а власть то, а величание, а мечтание, а роскошь, и приятная веселость прошедшая жизни; – все только одною тенью, коя мимо прошла. Видали ль вы птицу, по воздуху летающую? остается ли какой знак пути ее? Видали ль вы корабль, парусами, по морю ходящий? остается ли какой след прехождения его? Видали ль вы цвет, на земли расцветающий? остается ли какой лист от него? Видали ль сон ночию? остается ли, что нибудь на завтра? Так то и житие, по речению Богослова: сон несостоятелен, привидение неодержимое, летание птицы с места на место прескакивающия, корабль на мори следа неимеющий, цвет во время видимый, и во время опадающий483. Едина токмо вещь остается, имя; но и то, редко доброе, а больше худое: имя, которое порицают люди бедные, что их обидели: друзья, что их обманули: самые наследники, для которых вы в муку попались. Пусть говорит сатанинский змий: не смертию умрете; – вы же яко человецы умираете, и яко един от князей падаете. Ничто так не не известно, как человеческая смерть, прочее же все безызвестно. Хочешь ли по морю плавать? то неизвестно; бедство ль ты претерпишь, или счастливо путь окончаешь. Хочешь ли торговать? Неизвестно же, проторгуешься ль, или прибыль в торгу получишь. Хочешь ли богат быть? неизвестно ж, случится, что будешь весьма убог. Хочешь ли себе какой чин достать? есть безызвестность же, может быть его не получишь. Многородие, или недородие во всяких плодах, есть безызвестно же. Война или мир есть безызвестно же. Всяко добро и всяко зло, есть безызвестно. Все, что ни видишь, все, что ни имеешь, все, что ни уповаешь, есть безызвестно же. Известна одна только смерть. Хочется тебе, или не хочется, конечно ты умрешь. Земля ты, и в землю отойдешь: земля ecu, и в землю пойдеши484. Сие есть определение Божие непреложное, злосчастие естества непременное: подлежит человеком единою умрети485. О смерте, смерте! и коль ты горька? Побежден был на войне, и попался в руки Израильтянам Агаг царь Амаликский, которого присудили на смерть, чтоб он заплатил за учиненную им в людех Божиих многую погибель своею кровию. И так, будучи влеком нуждою к той смертной казни, весь трепещущий, когда он взглянул в верх, и увидел над собою обнаженный меч; то вздохнул из глубины сердца, говоря: тако ли горька есть смерть486! Горька она поистине. Горе мне, когда приидешь тот час! Родители, братия и друзья! я вас оставляю. Жена, и дети! я уже вас не увижу. Дворы, вотчины, богатства, суетные мои труды теперь с вами расстаюсь! Чин, честь, успех, веселость! ныне вас лишаюсь. Свете, пропадаешь ты теперь от очей моих. Жизне, и коль ты сладка! Смерте, и коль ты горька! И так, когда необходимо надобно мне умереть, то о чем я уже думаю? Я землею нахожуся; и на что глядя горжуся? На что о стольком всего нажитии тружуся, когда все единожды оставить мне должно? На что столь много в свете иметь хочу, когда в свете я невечен? Почто столько пекусь о жизни моей, которая кончится; а не пекуся о душе моей, которая есть бессмертна? Мне умереть надобно; и так я должен старание приложишь, чтоб мне умереть с добрыми делами. Боже мои! объяви мне конец мой. Боже мой! скажи мне сколько времени еще я прожить имею, дабы мне к тому приуготовиться: скажи ми, Господи, кончину мою, и число дней моих487!

О! сие-то весьма неизвестно. Знаю я, что умру; но когда, не ведаю. Да не токмо я про то не знаю; но ни Бог, другие толикие таинства мне открывший, не объявил мне о часе смертном: а наипаче скрыл оный от меня вельми сокровенно, промышлял о спасении моем, чтоб не знать мне времени, и на всяко время быть бы мне готову. Во Екклесиасте мне Он упоминает, что человек не знает времени своего; но как рыбы ловятся мрежами, а птицы сетью: так то люди уловляются злым часом, когда приидет он на них нечаянно. Не уразуме человек времене своего: яко-же рыбы уловляемы во мрежи, и аки птицы уловляемы в сети: тако уловляются сынове человечестии во время зло, егда нападет на них внезапу488. Во Евангелии тоже мне подтверждает, что оный час приходит якоже тать, то есть время, которого мы себе не ожидаем. И того-то ради надлежит нам осторожным быть: сего ради убо будите готови, бдите489. И сие безызвестие смерти, коль есть страшно, Христианине! прииди, и виждь.

И сперва да разрешим мы едино сумнительство, которое нам дает великий Василий, основанное на Божественном Писании. Смерти же приходят, упоминает он, пределом жизни исполнившимся, ихже положи коемуждо праведный суд Божий, издалека коемуждо от нас случай предвидящий490. Сие значит, что Бог учинил человеческую жизнь изочтенну, и дал на житие человеку толикие годы, положив оным пределы, коих не может никто превзойти, и жить или больше или меньше. Таким бы образом смерть не была безызвестна: ибо не могла бы она придти прежде уреченного времени, кое Бог определил. Но слова Васильевы имеют иное толкование: того ради, прииди и виждь, чтоб ты их выразумел.

Сколько мы масла положим в лампаду, надобно лампаде и гореть столько времени, ни меньше, ни больше; а только тогда лампада угасает, когда все масло в ней выгорит. Но ежели лампада опрокинется, и масло прольется, или востанет ветр, либо какое дуновение; то лампада погасает и прежде времени. Сбереги мне лампаду от всякой противности, и лампада будет гореть до тех пор, пока до последней капли масло в ней выгорит. Подобным образом и о жизни нашей разумеется: на сколько лет жизни дал нам Бог натурально, столько и жить надобно; а ни меньше того, ни больше. Да и конечно по последованию пути натуры, тогда приходит смерть, когда исполнятся определенные Богом годы. И так по сие место, истинно есть реченное небо явленным учителем: смерти приходят, пред телом жизни исполнившимся. Но сколько противностей преодолевают жизнь? Наиздравейшего Бог соделал тебя сложения, и по природе можешь ты прожить сто лет: но роскошь, пьянство, лакомство, невоздержанность, труд и попечение, печаль и грущение, толикие болезни и немощи, не поядают ли половину лет жизни? Но природе мог бы ты жить многое время, однако чрез силу жить тебе не можно! и потому прежде времени умереть ты принужден. Прииди, и виждь! За грех Адамов воцарилась в мире смерть; воцарилась она, но мучительски; и опровергнувши пределы естества, стала вдруг поступать насильственно. Что Бог принимал охотно жертву доброго Авеля, а отвращался от жертвы лукавого Каина: и призре Бог на Авеля, и на дары его, на Каина же не внят491; за то воспалилась зависть диавольская, зависть же между братьями! Каин позавидовал Авелю, и убил его. И так умер прежде Адама Авель, прежде отца сын, прежде старого младый. Еже значит, что прежде естественной, началася в свет насильственная смерть. Злость, от зависти диавольской произшедшая! Услышал диавол, (словеса суть Златоустовы), яко в землю отъидет человек, увы! что уже видети? Сына, прежде отца кончащася, и брата, братом убиваема, и внезапное и насильственное заколение492!

Натурально надлежало бы прежде схоронить Адама Авелю, отца сыну, старого молодому, но смерть уже не последует натуре, употребляет она насильство, и приходит прежде времени. Естественною смертию надлежало бы многим умереть при последней старости; но насильственная смерть сколько из них похитила во младости? Коликих потопило море? коликих побил гром, и сожгла молния? коликих подавило трясение? коликих подкосила нечаянная и внезапная смерть? Сбереги меня от всех сих бедствий жизнь. и тогда не бойся умереть прежде исполнения пределов жизни. – Да как можно ее сберечь, когда будущее скрыто, и не видит оного глаз твой? – Некоторая елень, скажу вам басню приличную к делу, кривая, об одном глазе, паслася при береге морском, и чтоб не иметь ей опасения от всякого злого припадка, то оборотилась она слепым глазом к морю, а здоровым к сухому пути. От сухого пути, думала она в себе, я опасаюся, и здесь надобно глядеть мне крепко; а с моря никакой опасности нет. Изрядно. Но что после сделалось? случилося мимо того места проходить некоему морскому судну, из коего, как только мореплавцы ее присмотрели; то в тот же час ее застрелили. Бедная елень! береглася от охотников, а убита от мореплавцов; она от земли опасение себе имела, а с моря бедствие ее захватило; откуда не чаяла, оттуда смерть ее застигла. Бедный человек! бережешься ты от неприятелей, а умираешь от приятелей; бережешься от моря, а потопаешь у берега; бережешься от неба, а постигает тебя бедствие на земле; бережешься от того, что видишь наяви, а от тайного, чего ты не видишь, как убережешься? Легко уберечься тебе от оружия, или от умыслов твоих неприятелей; ибо, слышишь их угрозы, и чувствуешь в себе опасность; по как убережешься от яда, коим скрытно тебя опоит либо неверная твоя жена, чтоб ей выйти за другого мужа, либо бесчеловечный твой сын, чтоб ему скорее подхватить себе наследство, либо изменник твой слуга, от твоих неприятелей подкупленный? О сколько человеческих злоключений! Великой злобы: счастие неверно; внезапность нечаянна и припадки частые. Берегися, сколько хочешь: откуда ты бережешься, и откуда не опасаешься, оттуда к тебе смерть приходит. Прииди и виждь! Авимелех, сын Гедеонов, по смерти отца своего по той причине, чтоб получить ему царство Израильтеское, убил семьдесять своих братьев в один день, и на одном камне, повествует Святое Писание. Последний только из всех братьев Иоафам смерти избежал, потому что скрылся. Собрал Авимелех войско, произвел войну, учинился победителем, сел на престоле; и хотя уже на нем утвердился, однако всегда в опасности был братоубийца тиранн. Опосался он младого Иоафама, который всяким образом искал отмстить кровь семидесяти братей; опасался всех граждан, кои от него, как от зверя, за тиранство отвращались: тут он недремлющим оком глядел; тут себя оружиями охранял; тут себе смерти ожидал, и всегда готовым ко избежанию от нее находился. Но смерть отъинуда пришла; и не избежал он от ее. А откуда? Отколе ни опасался, ни берегся. В самом том месте, где было хотел он для сожжения некоторой крепости подложить огонь, одна женщина бросила сверху на него обломок жернового камня, который проломил ему голову. Пал он на землю с душею во устах, со гневом в сердце; призвал своего слугу, и сказал ему: вынь поскорее меч, и отсеки мою голову, дабы не умереть мне со стыдом, что жена убила такого мужа храброго. Так-то убиен Авимелех, и погребен493. И я на гробе его изображаю оную надпись, каковую написал во Екклесиасте Дух Святой: не уразуме человек времене своего494: не знает человек, когда и как умереть имеешь.

Впрочем, о коль безызвестна есть смерть! и от того она коль страшна? Бедный грешник! и ежели приидет к тебе смерть в тот час, когда ты ее не чаешь: ежели приидет оттуда, откуда ее не ожидаешь; ежели приидет, и застанет тебя с блудницею на постеле, с чужою женою в объятии; застанет тебя с руками, наполненными крови бедных, с совестию, отягощенною от толиких обид, с сердцем, напоенным яда от ненависти; застанет тебя в такую пору, что не возымеешь уже времени призвать к себе Духовника для исповедания, Священника для причащения себя; застанет тебя во всем неисправна, бедный грешниче! чем ты тогда будешь? Потеряешь ли жизнь? Не велика то беда: ибо надобно тебе единожды умереть. Потеряешь ли имение? и то не так убыточно; ибо не в имении твое спасение состоит. Но потеряешь ли вкупе и душу и спасение? где слезы к плаканию всякому о толиком злоключении? И в толикой беде находяся, как ты спишь без остережения? как ходишь без опасения? как живешь без покаяния? как не одумаешься единожды?

Когда сидел Господь наш Иисус Христос на Тайной вечери, и; оборотившись к ученикам Своим, сказал: поистине один из вас Мне изменит: един от вас предаст Мя495; тогда услышавши такое слово ученики, возмутилися, усумнилися, стали друг на друга глядеть, и всякий о себе спрашивать: не я ли то предатель: еда аз есмь Господи496? Например, сказал бы я вам, что все вы, кои теперь находитесь здесь, и слушаете моего поучения, бессмертны есте; а когда бы сошел Ангел с неба, и сказал вам, что один из вас умрет: то бы всем вам надобно было в смятеиие и размышление придти, глядеть одному на другого, и спрашивать друг друга: не я ли умру, не я ли? еда аз есмь, Господи? Но сие дело инаково есть. Между учениками Христовыми один только находился намеренным к Его преданию, да все сумневалися: а вы все умереть долженствуете; однако, есть ли хотя один из вас кто такой, чтобы не подумал о себе сказать: еда аз есмь, Господи? Ах Христиане грешные! но буде вы имеете ум в голове и веру в сердце; то надлежит из вас каждому о себе подумать и сказать: уже известно, что умереть мне надобно, и так должен я приложить попечение, чтобы умереть исправным во благодати Божией. – Да однако мне несведомо, когда я умру. – И так, если времени тому не знаю, то надобно мне принесть покаяние, и быть всегда готову: таким образом смерть известная и безызвестная не может быть страшною. Хочешь ли то видеть? Прииди, и виждь. Но дай мне прежде немножко отдохнуть.

Что ни что так не безызвестно, как смертный час

Страшна смерть тому, кто не памятует смерти. Находятся некоторые люди, коим кажется, что они в сем свете, яко бы некая великая древа, древа такие, кои своими корениями глубоко окоренились, обхвачены крепко землею, держат сжато и далеко оплетено сердце в вещах земных: в богатстве, в имениях, во власти; древа, кои подымают высоко свою вершину, возносятся в гордости, в величании, в тщеславии; древа, кои отметывают тень великую, имеют славу, доверенность, имя: сии древа не боятся ветров; да и сии человецы не думают о смерти; рех во обилии моем: не подвижуся во век497. Но когда внезапно возвеет жестокой ветр и сломит древо так, что вырвутся у него коренья, повалится на землю его вершина, опадут с него листы, исчезнет его тень, изсохнут ветви, и изрубятся в дрова на сожжение, тогда превращается оное древо в пепел. То есть, когда приидет смерть, откуда и в которое время оный величавец к себе ее не ожидает; когда приидет она исторгнуть душу, столь крепко от здешнего света держимую, столь сильно к здешней жизни прилепившуюся, и ввержет во гроб толь великое мечтание: тогда какое учинится насилие, какая болезнь, какое дело страшное! А кто думает, что он единожды умереть должен; тот мыслию рассуждает, что не ведает, когда умрет. И так по немножку, по маленьку вырывается он от мира; по немножку, по маленьку расковывает те узы, кои его держат прикована к жизни; готовится он, исправляется, ожидая воли Господней. Пусть приидет смерть; что она ему сделает? Закроет только у него очи, чтобы не видел он суеты мирской, и не плакал более о мирских злоключениях. Что она ему сделает? Изведет его только от сей юдоли плачевной, и вселит в недра Авраамля. Сия смерть не страшна, но сладчайша; сном она упокоения, якоже именует ее Святое Писание, и благополучнейшим путем от здешней печальной жизни к небесному Царствию.

И так, здесь все дело в том состоит, Христианине, чтобы помышлять тебе всегда о смерти, дабы мог ты исправно жить, и еще исправнее того умереть. А хочешь ли, чтоб я сказал, как тебе надобно в том поступить? Прииди, и виждь. Димосфен Афинянин захотел быть ритором; но природа не последовала хотению: ибо когда он говорил, то делал некоторые движения тела так дурные, что слушатели принуждены были смеяться: да что же сделал премудрый сей муж? Рассудил он, что труд и прилежание преодолевают природу: и так остриг у себя с одной стороны головы своей волосы, чтоб не иметь ему причины выходить вон из двора на улицу, и казаться людям; заперся сам один в своей комнате, где он обучался риторскому художеству и науке; поставил пред собою зеркало, в которое он глядяся, примечал, хороши ли были чинимые им телодвижения; повесил над собою меч обнаженный, чтоб колол плеча его, кои извык было он поднимать вверх непрестанно со сметною извороткою. Таким образом чрез некоторое время всю дурность природы он исправил, и учинился так ритором знатным, что стал быть всем риторам на славу и Греции на похвалу. Подобную сему вещь советую я учинить и тебе, Христианине: худая ль природа, либо не доброе мнение или злое обыкновение влечет тебя на путь погибели, хочешь ли исправить худое? Обрежь одну сторону волосов своих, сиречь сбрось, буде не можно всех, хотя половину излишних попечений мира и жизни; и на един только час по всяк день запирайся в своей комнате, един единому Богу моляся: а по молитве, говори сам с собою: мне надобно единожды умереть, о чем уже и известно. Сие-то есть зеркалом, в которое ты глядишься, и себя видишь, что земля ecu и в землю пойдеши498. Сими действами усмиришь гордое мудрование плоти. Близ имаши, глаголет великий Василий, память своего смирения: доле взор, и успокоится ти ярость. Мне надобно умереть, но не знаю когда; и сие есть безызвестно; случится что сегодня, случится завтра, случится сего часа: сей-то есть обнаженный меч, который над плечами твоими висит, который в страхе Божии тебя содержит, и до грехов тебя не допускает. Таким образом ты исправляешься, и в здешней жизни находишься праведен, а во время смерти свят. О, коль великим жизни врачевством, память смертная!

* * *

483

Слово надгроб. на Кесар.

490

Слово, яко несть виновен злам Бог.

492

Слово С, на посл. К Рим.


Источник: Часть первая. Издание седьмое. Москва, в Синодальной типографии, 1842.

Комментарии для сайта Cackle