епископ Илия Минятий

Неделя третья Великого Поста, о будущем суде

Иже бо аще постыдится Мене, и Моих словес в роде сем прелюбодейным и грешем, и Сын человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со Ангелы Святыми. Мк. 8:38.

Посему род прелестновременной здешней жизни, родом ли есть прелюбодейным, а дела его прелюбодейчищами, и любодейчищами? Конечно так. Род он грешный, отец грешных детей. Еще же упомянул о нем и до того Пророк: род строптив и преогоргеваяй! род иже не исправи сердца своего, и не увери с Богом духа своего68. О какие обыкновения! о какие времена! Ложь покрываешь истину, неправда побеждает правду, злоба топчет добродетель, закону не покоряются страсти, мир не слушает Евангелия, человецы не боятся Бога, Христиане стыдятся Христа, грех царствует, вера умертвилася; все превращено: вcu уклонишася, вкупе непотребни быша69. Да для чего же люди поступают с таким бесстрашием и погибелию в здешнем роде? Как? нет ли на небесах единого всевидящего и праведного Бога, Который и ныне подробно видит, и единожды судит в тонкость всех имеет? Воистинну слышатели мои! есть Бог Судия, есть будущий суд: и приидет то время, в которое род сей прелюбодейный и грешный имеет судиться, и по делам своим возмездие себе восприят, о чем с страшным изречением обьявляет в сегодняшнем Евангелии Сын Божий: иже бо аще постыдится Мене, и Моих словес в роде сем прелюбодейным и грешным, и Сын человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со Ангелы Святыми. О том Он говоря, посылает меня истолковать вам пространнее в сегодняшнем поучении, но поучение мое учинит ли какое действие в сердцах ваших? Я думаю, что когда впервые человецы увидели молнию, и услышали гром небесный, то так испугались, что почти от страха умирали; думаю, что они убегали в самые темнейшие и глубокие места прятаться, дабы ни видеть им, ни слышать такой страшной вещи, каковую ныне и видят и слышат, да не боятся или ничего, или очень мало; потому что привыкли видеть то и слышать. Ведь много таких людей, которые, хотя бывает когда молния и гром на небеси так великий, что от частого блистания разгорается весь воздух, и от страшного грома воют горы с толиким смущением, будто бы воевало небо противу земли; то однако они спят без опасности во глубочайшем сне. Подобным образом я думаю, что первое о будущем суде слово слышали грешние человецы со многим трепетом, которые ныне слушая часто, потеряли страх от заобыкновения. Чему явным есть знаком то, что хотя они и слышать, что есть будущий суд, однако же опять без осторожности, погружены в глубокосонном недуге греха своего: не пробуждаются они, не каются. Впрочем, что надеюсь я учинить, пришедши сюда проповедать о будущем суде, о котором привыкли вы слушать, и не бояться? Однако я поговорю о нем, хотя бы возыметь мне причину в час судный сказать, что я вам про него говорил.

Что Судия есть Бог, весь во гневе без милости

Когда имеет случиться в свете что-либо знатное, то в обыкновении имеет Бог наперед за несколько дней до того, показывать некоторые знамения. Повествует Иосиф Флавий, что пред походом Римских войск во Иудею для раззорения Иерусалима и истребления рода Жидовского, явилися некоторые чудные знамения. Первое – комета, наподобие меча стоявшая над Палестиною. Второе – юница в самое то время, когда она ведена была в жертву, родила на пути ягня. Третий, восточные ворота, кои были медные, и с нуждою что двадцать человек могли их отворять, растворились собою сами. Еще же явилися на небеси, якобы полки людей вооруженных, которые между собою сражались, а напоследи чрез многие дни слышан был из храма некий жалостный голос, вопиявший так: бежим отсюды, бежим отсюды70! Все сии страшные знамения предвозвестиями были войны, пленения, неволи и совершеннейшие погибели богоубийственного оного народа.

Знамения и чудеса несравненно страшнейшие покажет Бог, не задолгое время пред вторым Своим пришествием. Так Он о сем упоминает чрез Пророка Иоиля: дам чудеса на небеси горе, и знамения на земли низу71. Что описует в Матфеи Иисус Христос: Чудеса на небеси: солнце без лучей, останется телом студеным и темным; луна без светлости, кругом черночервленым как кровь; звезды по сгорении от пламени, и сожжении сих небесных тел, спадут с мест своих якобы угли угасшие: вся твердь небесная пременится, и не будет уже нам показывать светлозрачного оного вида, что ныне видим, но будет его тогда прикрывать ночь глубокая и темная72. Знамения на земли: войны людей с людьми, зверей со зверьми, и опять людей со зверьми вместе, так что по обмочении кровию лица земли, красноцветны потекут и реки. Коих не умертвила война, те помрут с голоду; а которые останутся после голоду, те истребятся мором. С единой страны море, возмутивииися от волнования, с другой земля, растрясшися от колебания, будут последним предвозвестием кончины века. Ибо море наконец разлившися, потопит землю; а земля растрястись от своей средины, падет в море: и будет море и земля смешанною преужасною тьмою, которая имеет быть гробом вселенной, и живущим в ней73.

Такое-то будет суетного здешнего света последнее состояние в то время, когда услышится глас трубный, по которому воскреснут все мертвые; все, коликих земля ни погребла, коликих море ни потопило, коликих огонь ни сожег, коликих рыбы, или звери, или птицы небесные ни поели, – все, колики от времени Адамова дотоле ни родилися, мужие, жены, дети, младые и старые, праведные и грешные, – все во едином равном возрасте и состоянии, с единым только различием своих дел, все, все восприимут на себя одежду прежней плоти, все позовутся на страшное великое судище! Видех, глаголет Иоанн, мертвецы малыя и великия, стоящия пред Богом: И даде море мертвецы своя, И смерть и ад сущия в них мертвыя: и суд прияша кийждо по делом своим74. Еще же и Апостол: всем явитися нам подобает пред судищем Христовым, да приимет кийждо, яже с телом содела, или благо, или зло75. И так по воскресении своем, все, когда взглянут вверх, и не увидят вида небеси; когда посмотрят вниз, и не узнают лица земли, когда, одним словом, не увидят уже ничего ни на небеси, ни на земли: тогда узрят Сына человеческого грядуща на облацех, с силою и славою многою76. Будет столько! Я не имею ни силы, ни времени к описанию всех обстоятельств страшного оного дня, о котором памятуют и трепещут все Святые, оставляю их, умолчиваю о них, и заключаю слово мое в двух обстоятельствах токмо.

Христианине! помысли ты, что якобы наступил оный час, и что ты предстоишь пред судищем Божиим. Не возводи очей вверх, где предстоят тысячи тысячей Ангелов, и тьма тем Архангелов, со страхом и ужасом; не потупляй оных вниз, где течет исходящая от огненного престола огненная река; не гляди ни направо, ни налево, где бесчисленное множество человеков грешных и праведных, которые стоят вместе с трепетом и ужасом, и ожидают с молчанием последнего решения: гляди прямо, и виждь, Кто Он таков, Который судится. Потом погляди на себя, и виждь, кто он таков который судится? Ведь Тот, Кто судит, Бог есть: а тот, кто судится, грешник. Бог Судия, весь гнев без милости: а грешник судимый, преступник без ответа. О сих двух только рассуждай.

И начав с первого, дабы ты выразумел, что-то значит Бог судия: прииди до вершины горы Фаворской. Здесь ты видишь, что преобразуется Богочеловек Иисус, сияет лице Его яко солнце, ризы Его бывают белы яко снег. Еще же видишь, что и три ученика, Петр, Иаков и Иоанн, ужаснувшись от великого лучесияния Божественного того света, пали ниц и убоялись зело. Да однако оный не был весь свет Божественной славы, но света того едина луча наименьшая. Божеству показавшу мало нечто лучей Своих, упоминает Святой Феофилакт. С Фавора прейди до Синая. Сходит Бог на сию гору, и в тот же час гора, как повествует Священное Писание, зело страшным местом быть стала. Тамо пламени огня, якоже пещи горящей, там дым восходящий до неба: там облаки, там молнии, там громы аки глас трубный, от коих горы и холмы тряслися: так, что и издалека видя и слыша, вострепетал весь народ Израильский, да однако сошел туды Бог не яко Судия, но яко законодавец: и явился не самым Божественным Своим лицем, но якобы прикровенно и в гаданиях, и чрез знамения77. Теперь рассмотри: Бог на Фаворе показует едину лучу блаженства Своего, на Синай приходит токмо дать закон Свой: ни на едином из сих месте, со всею Своею славою Он не видится: да однако присутствие Его толь есть страшно, что там ученики, а здесь все люди Израильские, зело убоялися. Но когда во время будущего суда Он приидет, не блаженство Свое, но правду Свою показать: не закон Свой дать, но преступников закона Своего судить. Егда приидет Сын человеческий во славе Своей78, то есть, не покровен под каким либо покровом, как являлся Моисею: но явень и откровен с самым Своим естественным великолепием: то каково оное пришествие имеет быть, Христианине?

Со всею Своею славою, Бог никогда в здешней жизни не является: и для того-то человецы столь дерзновенны досаждать тысячными грехами Богу, Которого они со всею славою не видят. Тогда токмо Он явится, и тогда токмо впервые Его увидят, и Его узнают: и узнав то Лице, Коему они досаждали, узнают великое зло ими содеянное. Ей, так. Один злый помысл, другнм есть терновым венцем на Пречистой главе Владычней, одно дурное слово, другим плюновением на Божественном Его лице, одно плотское похотение, другою раною во Святом Его ребре. Всякий смертный грех распинает Его вторично на кресте, упоминает Святой Павел. Да однако ныне не видят, ниже признавают того, что делают грешники. Мечут они как стрелу, и не видят, кого ранит: ибо под прикрытием веры Бог есть якобы сокровен. Но когда приидет Он, и явится в славе Своей: тогда-то увидят, Кого они ранили, и какую рану соделали. Узрят Его же прободоша79. Грешниче! как-то покажется тебе вид тот?

Сойдем теперь во Египет, и войдем в дом Иосифов. Посмотри ты тут на братьев его на неблагодарных братьев, кои старались о смерти его, кои его продали, чтоб от себя с глаз сбыть, яко завистливые. Сперва они его не узнали, но как он им о себе обьявил: аз есмь Иосиф, то смутились, замешались, остались безгласны, от стыда, и от страха: не можаху отвещати. И хотя он их не обличал, не устрашал, не отгонял: а наипаче милостивно принимал, обнимал, призывал с собою радоваться единокупно во власти, и благих Египетских: однако же они не можаху отвещати80. Толик-то есть страх и стыд видеть нам лице человеческое, пред кем мы виновны: но видеть, нам лице Божие, слышать Бога глаголюща: Аз есмь Бог, Которому ты злословиями своими досаждал, Которого ты для прибытков своих продавал, Которого ты блудодеяниями своими уязвлял, Которого ты грехами своими распинал. Аз есмь, Которого ты имя порицал, Которого ты закон презирал, Которого ты кровь в попрании имел. Аз есмь, что сколькратно ты Меня ко кресту пригвождал, столькратно либо Меня причащался, либо служил Мне недостойно. Аз есмь. Теперь увидя и узнав Бога, Коего ты прежде не видал и не знал, в самом свойственном Его лице: а притом видя и грех свой, яко рану оного Божия лица, скажи мне, какими глазами возможешь ты взглянуть, каким сердцем видимое возможешь ты снесть, упоминает тебе Святой Златоуст: коима очима на Христа воззриши? како противозримое снесеши81?

Да однако сие еще меньшее, ибо, когда толь страшен Бог Судия, во всей Своей славе являющейся; то коль страшнейший имеет Он во всем Своем гневе показаться, сего воистинну не может ни ум наш понять, ни язык истолковать. Кто весть державу гнева Твоего? и от страха Твоего ярость Твою исчести, говорил Давид к Богу82? Видели человецы силу Божия гнева при потопе, потопившем весь свет, еще же и при огне, спадшем с неба, и сожегшем Содомские грады; тако же и во время казней, уязвивших жестокосердого Фараона. Да однако Бог в настоящей жизни не распаляет всего Своего гнева: не разжжет всего гнева Своего83; потому что здесь не показует Он всего Своего правосудия. В нынешней жизни гневается Он поистине, но и долготерпит: милость Свою смешивает с правдою Своею. И потому сие время есть благоприятно, упоминает Апостол; и легко мы можем молитвами, слезами, покаянием, Святых ходатайствами умилостивить Бога. Здесь Он щедр есть, и очистит грехи наша84! а время второго Его пришествия время есть суда. Днем ярости и откровения имянует оное сам Апостол? то есть, что в тот день имеет Бог показать весь Свой Божеский гнев85. Иоанн предьявляет, что бедные грешники, дабы не видеть им того гнева, будут просить гор и камней, чтоб они на них пали, и их покрыли: и глаголют гора.и и камению: падите на ны, и покрыйте ны от лица Сидящаго на престол, и от гнева Его86. Праведный Иов довольно показывает себя убежанием от сицевого гнева, и скрытием себя жива во аде. Полезнее бы ми было, так просил он Бога, аще бы во ад сокрыл мя еси, Дóндеже прейдешь гнев твой87. Златоуст Святой боится его более муки: наипаче же, пуще тьмы мук: несносна и геенна, и мука оная: но аще бы и тьмы положил ecu геенна, ничто же бы сицевое рекл, яко лице кроткое видети отвращаемо, и тихое око не терпящее на нас зрети. А чего ради? того ради, что гнев в нем только един уподобляемой Давидом чаше, которую держит Бог полну вина цельного, для напоения всех грешников: чаша с руце Господни вина нерастворена, испиют вcu грешнии земли88, цельное только вино без примеси воды, то есть, един только гнев без долготерпения, едина правда без милости. Там не имеют места ни ходатайства, ни моления ко укрощению Божия гнева, ниже слезы раскаяния ко умилостивтлению Божия правосудия: облак и мрак окрест Его89. Тогда Бог не зрит ни кого на лице, дабы о нем сжалился: правда и судьба исправление престола Его90. Тогда судит, и испытует деяния! не Бог уже Он милости и щедрот, но Бог отмщения91. А какое отмщение учинит? о том я тебе скажу. Но пойди за мною в поля Моавитские, чтоб увидеть некоторую случившуюся там страшную вещь. Три царя, Иорам царь Самарийский, Иосафат царь Иудейский, и царь Едомский между собою согласившись, пошли с многочисленным воинством на царя Моава92. Вступили они нечаянно во владение его, и везде предавали смерти, разоряли, опустошали, устрашали: захватили все реки, порубили все леса, потоптали все сады и нивы, пожгли села, побили жителей, прошли вперед победителями, и наконец заключили тесною осадою в городе царя, который, будучи ежедневно притесняем из-за города от неприятелей, а в городе от нужды, бедствовал с часа на час потерять царство, вольность и живот. Что ему делать? Видя, что нет уже ему надежды в человеческой силе, прибегнул к помощи солнца, коему покланялся он за Бога. А чтоб ему спасти людей своих, сохранить государство свое, то по увещанию и присоветованию премудрых особ двора своего, приговорил принесть в жертву солнцу сына своего первородного, то есть, старшего, коего определил было он наследником государства своего. И так потащивши он его за руку, якобы овцу на заколение, взошел с ним на городскую стену, как пред своих подданных, провожавших его со слезами, так и пред неприятелей, смотревших на него из-за стены, с великим ужасом. Взял он одною рукою нож, а другою сына, и говорил, как мне кажется, таким образом: солнце! не помрачай себя в сей час, якобы не смотрело ты на таковое позорище, какова еще не видало ты на земли: но гляди и ты, и наипаче свети, чтоб видели оное и мои неприятели. Я не имею на принесение тебе в жертву так драгоценного всесожжения, как самого моего сына, старшего моего сына, наследника моего государства. На сие привлекла меня ненависть, какову имеют ко мне мои неприятели: также и любовь, какову я имею к моим подданным. Приими сию кровь неповинную и царскую, да еще и от рук моих, чтоб за то получить мне от тебя силу твою, ко отмщению врагам моим, к сбережению подданных моих. Сын мои! претерпи ты смерть, даемую тебе от самого отца твоего, и поверь, что оба мы находимся сегодня единым всесожжением, и единою жертвою: ты убит от руки моей, а я от болезни своей. Нужда, тяжкая нужда зазывает тебя на внезапную смерть, а меня на жестокое детоубийство. Смерть твои животом есть и свободою людей моих; сбережением и честию государства моего. Вы царие, противу меня согласившиися! Самаритяны, Исмаильтяны, неправедною войною на меня нападшии! смотрите, какого имеете себе меня неприятеля. Ведь, когда я уже так великодушно отваживаюсь заколоть сына моего, то возымею в себе не меньше того еще и гнева, к учинению отмщения над врагами того Моего сына. Ведь сей нож, который могу я обмочить кровию сына моего, возмогу обмочить и кровию врагов моих. Солнце! приими сына, и услыши отца. Так выговорил, протянул он руку, вонзил нож в гортань сыновню, коего принес в жертву за общее спасение. Увидя неприятели страшное то позорище, раскаялись в том, что они учинили: и так осаду города оставя, того же часа с великим поспешением от него бежали. И поят царь Моав сына своего первенца, егоже воцари вместо себе, и возведе его во всесожжение на стену: и бысть раскаяние велие во Израили, и отъидоша от него, и возвратишися в землю свою93. Но для чего уходят три оной царя? да что же бы им делать? Рассмотрите, прошу вас, сердце несчастливого того отца и царя. Кто его так притеснил, что заколол он сущего своего сына? Те три царя, неправедную войну на него поднявшие, и в такое состояние его приведшие, что в самой опасности потеряния своего государства он находился. И так, ежели бы счастие военное переменилось на помощь его таким образом, что когда бы он, вышедши к ним для сражения, их преодолел, и погнавшись за ними, их переловил, и в руки свои достал, то, вопрошаю вас, чтобы оной толь болезненный отец им сделал? Колика учинилась ему болезнь в умерщвлении своими руками сына его, толика бы была ярость его во отмщении смерти сыновней. Ярость его прибавила бы ему силы, напал бы он яко лев алчный на них, не насытился бы питьем крови их. Что за ярость? что за ярость? непожалевший Своего Сына, пожалел ли бы уже Своих неприятелей? подумайте вы о том. II посему разумно оной три царя сделали, что ушли прочь от лица его; ибо тем они праведной и бесконечной его ярости избыли.

От примера царя Моава, вступим мы теперь в дело наша. ІІревечный Бог и Отец на горе Голгофе заклал в жертву воплощенного Единородного Своего Сына, увенчанна терновым венцем, пригвожденна ко кресту, всего уязвленна, всего окровавленна, посреде двух разбойников, якобы за Его вину на смерть осужденного. Позорище страшное и жалостное! что видя помрачилося солнце, потряслася земля, разодралася завеса, открылися гробы. Кто Его к тому понудил? Грехи твои. Приди ты ныне, не очистив грехов твоих здесь в жизни сей чрез исповедь: но со грехами твоими предстань пред лице Того Бога и Отца судиться на втором Его пришествии; там будешь присутствовать и Сам Единородный Сын Его, с ранами еще отверстыми; там будет и древо крестное, на котором Он распят был. И так, когда с одной стороны имеет Он смотреть на любезного Сына, преданного Им на смерть, а с другой на грехи твоя, привлекшие Его к тому смертнопреданию: то уповаешь ли показания к тебе от Него какой-либо милости? Неблагодарный, скажет Он тебе, ведь жизнь Сына Моего была драгоценнее всех жизней человеческих, но еще и Ангельских: Я предал ее на смерть; Кровь Сына Моего была нам дражайшим маргаришом райским; Я пролил ее всю на землю. Любовь к Сыну Моему была горячее всех пламеней, горящих в сердцах Серафимских; Я от ней отрекся. Я не имел иной так многоценной, так дорогой, так любезной вещи, как Сына Моего; но заклал Εгο в жертву. И не довольно ли было сего, чтоб узнать тебе, сколь Мне ненавистен есть грех? а ты еще ли со грехом пред Меня являешься? Увещавал ты Меня умертвить Сына Моего за грехи твоя; увещаваешь Меня ныне Сын Мой судит тебя в смерти Его, просят на тебя отмщения кровь Его, раны Его, страсть Его. Я Судия, Я Отец. Яко Судия, сужу тебя правдою Моею; яко Отец, осуждаю тебя смертию Сына Моего. Грешниче! от такового ли Судии и от такового ли Отца, надеешься ты себе милости? Нет, нет, окаянный! Рассуди себе, что когда уже не пожалел Он самого Своего Сына: Своего Сына не пощаде94, упоминает Павел; то не пожалеет и тебя, врага Своего. Рассуди себе, что правда Его судить грех твой, а притом и любовь Его отмщает смерть Сына Его. И так воюет противу тебя и правда Божия, и любовь Божия: и бывают тебе они судом, а притом и ошмщением. Исчисли ты любовь, какову Он имеет к Сыну Своему. Она есть бесчисленна; исчисли ненависть, какову Он имеет ко греху, и которая Его увещала в жертву предать такого любезного Сына; она есть бесчисленна. И из таковой любви, и такой ненависти исчисли гнев, с каковым имеет Он судить тебя; сей гнев бесчислен же? потому что он без всякой милости, самый гнев. И такой гнев кто может понять? кто может стерпеть? Я о нем говорю, и дрожу: чувствую, что оскудевает у меня сила, и слово: не могу уже говорить. Дай мне от обдержащего дух мой страха, несколько отдохнуть. Ах душа грешная! Ах будущий суд!

Судимый грешник, преступник безответный

Судия Бог, весь гнев без милости: а судимый грешник, преступник безответный. На четыре рода разделяются все грехи, о коих всякий человек имеет дать в день суда краткий отчет Богу. Первый род злых дел, что мы сами делали. Вторым злых же, что мы были причиною к деланию их другими. Третий добрых дел, коих мы не делали. Четвертый добрых же, коих мы не допускали делать другим. Bсе имеют быть истязаны, не токмо великие, но и малые. Малейшая из прогневлении на испытание приведутся, упоминает Нисский Григорий. В чем мы ни согрешили умом до наименьшего помышления; в чем ни согрешили устами и до праздного слова; в чем ни согрешили делом и до меньшего погрешения: все от первого до последнего; и не возможем тогда утаить ни единого, как ныне утаиваем пред людскими глазами, и пред самым духовником: – все наружу выйдет с самым тем видом, и с самым обстоятельством, как что было: и не возможем тогда перевернуть ничего, как делаем ныне, обманывая людей проводами, показывая им одно вместо другого, и представляя лицемерие за добродетель. Нет, узрим бо вкупе вся, глаголет Великий Василий, тамо предстояша нам дела и показующася протиполична разуму нашему со своими образы, коеждо якоже глаголася, и яко содеяся. Ныне в сей жизни случаются некоторые дела, кои либо вовсе скрыты, либо хотя и явны, да полно мы не знаем, кто их сделал. Сколько прикрывает ночь, сколько пустота, сколько потаенность! Явилося где либо подметное от кого письмо, или какой-нибудь пасквиль чья рука его написала? не знаем. Подговорена к любодеянию незлобивая чья либо девица; кто отцем есть рожденного сего детища? не знаем. Пронеслось какое-нибудь о ком слово, укорительного в чем либо осуждения: кто оное сказал? не знаем. Пропал священный сосуд в какой-либо церкви, дорогая вещь в чьем-либо доме; кто их украл? не знаем. Всего же хуже то, что невинный осуждается, а виноватый смеется. Истинная ль между кем любовь есть, или притворная, ревность ли или зависть, хвала ли или ласкательство, добродетель ли или лицемерие? не знаем. Здесь тьма великая, но так, когда Бог просветит сокровенную тьму, все явно будет, коеждо со своими образы, якоже глаголася, и яко содеяся95.

Все имеет судить Бог, весь во гневе без милости. Теперь подумай ты, грешниче, имеешь ли какой в чем к оправданию пред Ним себя ответ? И сперва в злых соделанных самим тобою делах, то есть, в беззакониях твоих, в обидах твоих. в блудодеяниях твоих, и во всех грехах твоих великих и страшных? Бог тебе дал в здешней жизни, к получению прощения наилегчайший способ, что, если бы ты исповедался у духовника, который имел от Бога всю власть простить тебя, то бы ты прощен был: но ты того не учинил. Знал о том, да того не сделал. Говорили тебе о том учители и духовники; но по их наставлению ты не поступил. Жил столько-то лет, и имел ты время оное исправить: да не исправил. И так вопрошаю я тебя: имеешь ли в сем какой в свое оправдание пред Богом ответ? – Второе. В таковых же злых делах, коим ты был причиною, что сделали их другие. Не хотел тот то человек лжесвидетелем, ни другой убийцею быть; ты его к тому склонил. Береглась, сколько можно, та-то бедная девица; ты ее своим обманством, или насильством вывел на общий путь погибели, и привел до блудодейства. Не знал еще ничего худого тот-то отрок, был он цветом во младости и чистоте; а как ты до него дотронулся, то он и завял. Слова твои, разговоры твои отравили у него слух, и повредили его добронравие. Был ты Священник, но превосходил мирских в соблазне. Был ты женат, но держал при жене своей наложницу. Был ты отец, а учинился детям своим на зло учитель. Был ты человек, между другими человеки примером погибели. Братец! и когда ты хотел мучиться сам один: то пусть так; ты волен был в своей душе: но на что было тебе советом своим, соблазном своим, примером своим, приводить до муки и других многих? И так вопрошаю я тебе: имеешь ли в сем какой пред Богом ответ? – Третье. В добрых делах, коих ты не сделал, Бог тебе дал многая благая, и природная, и мирская и духовная. Был ты доброй природы; мог бы быть правилом добродетели и мудрости; но сам уклонился ты на погибель. Был ты богат, мог бы учинить великое благодеяние вдовам и сиротам: не допустило тебя сребролюбие. Имел ты способность быть церковным светильником: но победила тебя или плоть, или мир, или диавол; добродетель же и святость не были в тебе невозможными. Увидишь ты там толиких Пророков, Апостолов, Мучеников, Девственников, Пустынников, которых освятила Божия благодать. А чтоб и тебе такому же, как и оным быть, не оскудела бы никогда та Божия благодать, если бы не оскудело в тебе доброе произволение. Толикое время многоценное время, или во зле истрачено или напрасно потеряно, в которое мог бы ты премногое множество сделать добра, да не сделал ничего. И так вопрошаю я тебя: имеешь ли в том какой пред Богом ответ? – Четвертое. В добрых же делах, коих не допустил ты сделать другим. Тот-то человек хотел идти в церковь на поучение, на исповедь для приобретения душе своем пользы: не допустила его злоба твоя. Иной хотел сделать какое-либо общее добро на пользу многим; помешала ему в том зависть твоя. И так вопрошаю я тебя: имеешь ли во всем том какой пред Богом ответ?

Но закроем мы сию книгу, содержащую грехи твоя; а откроем ту, которая содержит добродетели твои. Думаешь ли, что якобы сделал ты в жизни своей какое-либо добро? но посмотрим, что-то за добро? Молился ты; но когда молилися устне твои, тогда куда бродил ум твой? Творил ты милостыню; но колику? да и ту малую, может быть более для возымения себе похвалы от человек, а не для мзды от Бога. Постился ты; (смешны мне посты Христианские, потому что во время постное царствуешь наибольше при столах Христианских шумство и пиянство); но когда имел воздержание от рыб и мяс, воздержался ли от страстей и плоти? Исповедался ты: но как многократно бывал ты во исповеди; так отлучался ль хотя единожды от злых своих дел? Покаялся ты: но исправился ли? И сии ли оной добрые дела, которые ты делал? и в них ли ты думаешь каким-либо своим ответом пред Богом оправдиться? Ах! Покажи мне едино добро совершенное, со всех сторон доброе. Из пятидесяти, шестидесяти, или и ста лет жития твоего выбери один день, один час, который бы весь даровал ты Богу. Где такое добро? Где такой час? Впрочем, когда Судия есть Бог, весь во гневе без милости: а ты судимый грешник, преступник безответный; то какому думаешь ты быть последнему о себе решению? Трепещу я сказать о нем: иди от Мене, проклятый, во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его96. О суде Божий страшный! О страшнейшее решение! Откуда ты отходишь, и куда идешь, с таковым решением, бедный, окаянный, злосчастливый грешниче? Из рая во ад, от света славы во огнь вечный, от бесконечной славы в бесконечную муку, от Бога к диаволу. О суде Божий страшный! О страшнейшее решение: иди от Мене! Я не могу вам теперь изьяснить, что в себе содержать страшные сии слова, а изьясню в другое время; теперь только советую тебе, прошу тебя, заклинаю тебя избегать огнь такого суда, и такого решения, а возможно ли? о том послушай.

Для всех человеческих грехов два судных места Бог учредил: одно здесь на земли, в настоящей нашей жизни: а другое на небеси, во втором Своем пришествии. Там Судия Бог, весь во гневе без милости: здесь судия Священник, человек весь в милости без гнева. Там грешник не имел оправдания, здесь он получает прощение. Кто здесь от духовника будет сужден и прощен; тот и там от Бога судится и прощается. Кто здесь покается, там оправдается. Егда бо в сей жизни, говорит утеха грешных Златоуст, исповедию oчиcmuти согрешения возможем, отходим тамо чисти от грехов. Многократно сказывал я тебе, Христианине, как легко есть прощение греха во исповеди; сегодня тебе сказал, как страшно греха испытание в будущем суде. Предложил тебе воду и огонь: избери себе, что хочешь.

* * *

70

Иосиф Флавий, книга VII, гл. 31.

81

Беседа 77 на Мф.

92

Царст. 3.

93

Царст.3:27.


Источник: Часть первая. Издание седьмое. Москва, в Синодальной типографии, 1842.

Комментарии для сайта Cackle