А. А. Васильев

  Глава 2, Раздел 1Глава 2, Раздел 3 

Глава 3. Падение Византии

Начало Никейской империи и Ласкариды

В центре нашего изложения мы поставим историю Никейской империи, где образовалась и окрепла идея национального греческого объединения и воссоздания византийского государства, откуда вышел Михаил Палеолог, завладевший в 1261 году Константинополем и восстановивший, хотя и далеко не в прежних размерах, Византийскую империю. Одно время можно было думать, что задача восстановления греческой империи выпадет на долю другого греческого центра, а именно Эпирского деспотата; но, как мы увидим ниже, эпирские деспоты в силу целого ряда условий должны были отступить перед усилившимся значением Никеи и отказаться от руководящей роли на христианском Востоке. Третий греческий центр, Трапезундская империя, лежал слишком далеко в стороне, чтобы играть руководящую роль в деле объединения греков; поэтому история Трапезунда имеет свой специальный как политический, так и культурный и экономический интерес и заслуживает особого, самостоятельного рассмотрения.

Основателем Никейского государства, этой “империи в изгнании,” был Феодор Ласкарь, родственный по жене своей Анне, дочери бывшего императора Алексея III, с фамилией Ангелов и через Алексея III с фамилией Комнинов. Происхождение Ласкаридов и название родного города Феодора неизвестны. При Алексее III он занимал определенное положение в армии и энергично сражался против крестоносцев.457 По всей видимости, константинопольское духовенство его расценивало как возможного императора Византии после бегства Алексея Дуки Мурзуфла и до момента взятия столицы крестоносцами. Однако в это время он бежал в Малую Азию. Там же нашли убежище от нашествия крестоносцев многочисленные представители византийской гражданской и военной знати, некоторые видные представители духовенства и известное число других беглецов, которые не желали быть под игом чужеземной власти. Последний греческий патриарх столицы Иоанн Каматир, однако, оставив столицу, направился в Болгарию и отказался приехать в Никею по приглашению Феодора.

Бежавший из Афин от латинян митрополит этого города Михаил Акоминат, рекомендуя в письме вниманию Феодора Ласкаря одного Эвбейца, между прочим замечает, что последний тайно уехал в Никею, предпочитая жизнь изгнанника во дворце греческого (ромейского) государства пребыванию на родине, угнетаемой чужеземцами; в этом же рекомендательном письме Михаил прибавляет, что если названный Эвбеец найдет приют в Никее, то это окажет сильное влияние на все население Греции, которое “будет смотреть на Феодора, как на единственного общего освободителя,” т.е. всей Романии.458

После смерти Феодора Ласкаря, правившего с 1204 по 1222 годы, царствовал его зять, муж дочери Ирины, Иоанн III Дука Ватац (1222–1254),459 самый талантливый и энергичный из никейских государей. После его смерти престолом владели сначала сын его Феодор II (1254–1258), а затем несовершеннолетний внук Иоанн IV (1258–1261). Последний был низложен Михаилом Палеологом, восстановителем Византийской империи.

Положение нового государства в Вифинии было в высшей степени опасно, так как с востока грозил ему сильный, занимавший всю внутреннюю часть Малой Азии Иконийский султанат сельджукидов, которому принадлежала также часть Средиземного побережья на юге и Черноморского на севере; а с запада теснила Никейское государство Латинская империя, поставившая себе одной из первых задач уничтожение только что народившейся Никейской державы. На долю Феодора Ласкаря, который первые два года правил с титулом не императора, а деспота, выпала сложная и тяжелая работа. Внутри страны господствовала анархия; в некоторых частях ее появились самостоятельные правители; Никея закрыла перед Феодором ворота.

Между тем, крестоносные латинские рыцари, утвердившись в Константинополе, решили в том же 1204 году завоевать Малую Азию. Их военные действия там развивались очень успешно. Малоазиатским грекам казалось, что все уже для них погибло. По словам Виллардуэна, “они460 весьма разжились и очень хорошо себя обеспечили, ибо жители страны перешли на их сторону и начали выплачивать свои ренты.”461 В этот критический для молодого государства момент пришло неожиданное известие о том, что латинский император Балдуин взят в плен болгарами.

Известно, что с 1196 года на болгарском престоле сидел Иоанн, или Калоян, бывший еще во время Ангелов грозным врагом Византии. Основавшееся на Балканском полуострове Латинское государство чрезвычайно осложнило положение. Было совершенно ясно, что крестоносцы и болгары должны будут поставить вопрос о власти на Балканском полуострове. Отношения между ними стали сразу натянутыми, так как крестоносцы оскорбительно отнеслись к дружественным предложениям Калояна, намекнув ему о том, что он не может относиться к латинскому императору как равный к равному, а лишь как раб к господину, и предупредив его, что в противном случае крестоносцы силой оружия завоюют Болгарию и обратят его самого в прежнее рабское состояние.462

Возбудив этим гнев болгарского царя, латиняне раздражали в то же время и греческое население Фракии и Македонии, осмеивая греческие церковные верования и обряды. Тайные сношения греков и болгар с царем Иоанном подготовили на Балканском полуострове восстание в пользу болгар.463 Можно предположить, что бывший патриарх Константинопольский Иоанн Каматир, который, как известно, жил в Болгарии, сыграл важную роль в подготовке византийско-болгарского союза.464 “Этот союз, – писал Ф. И. Успенский, – разрешил колебания Иоанна и определил план его будущих действий. Выступить защитником православия и греко-болгарской народности против католическо-латинского преобладания и вместе с тем принять на себя задачу оживления оскудевшего в Византии императора – стало с тех пор главнейшим мотивом предприятий Иоанна против крестоносцев.”465 Болгарский царь стремился к короне византийского басилевса.

Вспыхнувшее на Балканском полуострове греко-болгарское восстание заставило крестоносцев оттянуть посланные в Малую Азию на борьбу с Феодором Ласкарем войска в Европу. В битве под Адрианополем (в апреле 1205 года) Иоанн, при помощи бывшей в его войске половецкой (куманской) конницы, нанес решительное поражение крестоносцам. В этом сражении пал цвет западного рыцарства, а сам император Балдуин был взят болгарами в плен. Какова была судьба пленного императора, до сих пор неизвестно; по всей вероятности, Балдуин, по приказанию болгарского царя, был так или иначе убит.466 За неимением известий о судьбе Балдуина, на время его отсутствия регентом Латинской империи был избран его брат Генрих. Более восьмисот лет до этого, в 378 г., другой римский император, Валент, был убит около Адрианополя в битве с готами.

Другой участник битвы, престарелый дож Энрико Дандоло, вынесший на себе тяжелое ночное отступление остатков разбитого войска, вскоре после этого удара умер и был погребен в храме Св. Софии. По распространенному преданию, прах его оставался там до взятия Константинополя турками, когда султан Мехмед приказал будто бы развеять прах венецианского героя по ветру.467

Адрианопольское поражение поставило государство крестоносцев в отчаянное положение. Это было для Латинской империи ударом, подкосившим в самом начале всю ее будущность. По словам одного историка (Гельцера), “этим страшным днем окончилось франкское господство в Романии.”468 Действительно, “участь Латинской империи в Константинополе некоторое время была вполне в руках болгарского царя.”469

В то же время адрианопольская битва имела первостепенное значение для Болгарского царства и Никейского государства. Казалось, что, пока греки Македонии и Фракии, не имея своего национального центра в Европе и не предчувствуя будущего значения в этом смысле Никеи, сочли возможным прийти к соглашению и к общим действиям с болгарами против латинян, то Калояну открывалась полная возможность выполнить широко намеченную им задачу, а именно: установить на месте пришлых и враждебных франков великое греко-славянское государство на Балканском полуострове с центром в Константинополе. Но, как пишет В. Г. Васильевский, “миродержавная императорская роль представителя греко-славянского мира не давалась славянским государям. Попытка Иоанна основать греко-болгарское царство на Балканском полуострове, со столицей в Константинополе, осталась в области мечтаний.”470

Между тем, антиисторическое греко-болгарское соглашение, давшее в результате адрианопольскую победу, быстро расстроилось, как только балканские греческие патриоты увидели в Никейском государстве возможного освободителя от латинских завоевателей и выразителя их национальных чаяний и надежд. На Балканском полуострове появилось ярко выраженное анти болгарское направление, против которого болгарский царь открыл беспощадную истребительную войну. По свидетельству источника, Иоанн мстил за те злодеяния, которые причинил болгарам император Василий II; если последний назывался Болгаробойцей (Булгароктонос), то Иоанн называл себя Ромеобойцей (Ромеоктонос). Греки прозвали его “Иваном-Собакой” (по-гречески Скилоиоанном),471 латинский император называет его в письме “великим опустошителем Греции” (magnus populator Graeciae).472

“Здесь проявилась, – писал болгарский историк, – чисто болгарская национальная тенденция, которая направляла империалистическую политику царя Калояна против греческого элемента, заклятого врага болгарской национальной независимости, даже в момент союза с греческими городами Фракии против Латинской империи.”473

Кровавая кампания Иоанна во Фракию и Македонию окончилась для него роковым образом. При осаде Солуни (в 1207 году) он погиб насильственной смертью. Греческое предание говорит о нем как о враге православной церкви, пораженном чудесным образом десницею великомученика Димитрия Солунского. Предание об этом было внесено в сказания о чудесах великомученика, существующие на греческом языке, на славянском (в минеях митрополита Макария), а также и в русских хронографах. Итак, болгарский царь не сумел воспользоваться благоприятно сложившимися для него обстоятельствами после адрианопольской победы. В его лице, писал П. Ников, “сошел с исторической сцены один из крупнейших дипломатов, которых когда-либо давала Болгария.”474

Но адрианопольская битва, уничтожившая силу франкского господства в Константинополе, спасла от гибели Никейское государство и указала ему пути к новой жизни. Феодор Ласкарь, избавившись от опасности со стороны западного соседа, деятельно принялся за устроение своего государства. Прежде всего, когда Феодору удалось утвердиться в Никее, поднялся вопрос о провозглашении его императором вместо деспота.

Так как греческий константинопольский патриарх, удалившийся после франкского вторжения в Болгарию, отказался приехать в Никею, там был избран новый патриарх, Михаил Автореан. Избранный в 1208 г., он имел свою резиденцию в Никее и короновал Феодора императором в том же 1208 г.475 Это событие 1208 года имело для последующей истории Никейского государства крупное значение; Никея сделалась церковным центром империи. Наряду с потрясенной Латинской империей выросла вторая империя, объединившая постепенно довольно значительную территорию в Малой Азии и привлекшая, мало-помалу, к себе внимание и надежды европейских греков. Появление новой империи должно было обострить ее отношения к империи Константинопольской; две империи на развалинах единой Византийской империи ужиться мирно не могли. В договоре, заключенном около 1220 года между Феодором и венецианским представителем в Константинополе (подеста), мы находим официальный титул первого, признанный, очевидно, Венецией: “Teodorus, in Christo Deo fidelis Imperator et moderator Romeorum et semper augustus, Comnenus Lascarus.”476

Никея, сделавшаяся столицей новой империи, город, прославленный в летописях византийской истории благодаря двум созванным в нем Вселенским соборам, гордый защищавшими его в средние века и до наших дней прекрасно сохранившимися могучими стенами, занимал важное политическое положение на соединении пяти или шести дорог, на расстоянии около сорока английских миль от Константинополя. Незадолго до первого Крестового похода Никея попала во власть турок сельджуков; но крестоносцы, отняв город у них, должны были, к своему великому неудовольствию, возвратить его Алексею Комнину. Великолепные дворцы и многочисленные церкви и монастыри, теперь бесследно исчезнувшие, украшали средневековую Никею.477 Говоря о Никее и вспоминая Первый Вселенский собор, арабский путешественник XII века ал-Харави писал: “В церкви города можно видеть изображение Мессии и отцов, восседающих на своих местах (seats). Церковь эта является местом особого поклонения.”478 Византийские и западные историки XIII в. отмечают исключительное богатство и процветание Никеи.479 Автор XIII в., Никифор Влеммид, говорил о Никее в одной из своих поэм: “Никея – город с широкими улицами, полный народу, с хорошими стенами, гордый от того, чем обладает, являясь наиболее ярким знаком императорского благоволения.”480 Наконец, литература XIII-XIV веков сохранила нам два специальных панегирика Никее. Первый из них, принадлежащий перу одного из преемников Феодора I Ласкаря, императору Феодору II Ласкарю, между прочим в таких словах обращается к Никее: “Ты превзошла все города, так как ромейская держава, много раз поделенная и пораженная иностранными войсками, только в тебе одной основалась, утвердилась и укрепилась.”481 Второй панегирик Никее написан был известным культурным и государственным деятелем Византии конца XIII и XIV века, дипломатом, политиком и администратором, богословом, астрономом, поэтом и художником Феодором Метохитом,482 имя которого всегда связывается в науке со знаменитыми, сохранившимися до нашего времени мозаиками константинопольского монастыря Хоры (теперь мечеть Кахриэ-Джами).

Из средневековых памятников в современном турецком городе Иснике (бывшей Никее) до первой мировой войны можно было отметить, помимо городских стен, скромную небольшую церковь Успения Пресвятой Девы, вероятно IX века, с интересными и важными для истории византийского искусства мозаиками.483 Однако во время первой мировой войны Никея попала под бомбежку и в городе не осталось ни одного целого дома. Церковь Вознесения особенно пострадала. Она была разрушена, и только западная арка свода и южная часть портика входа (narthex) сохранились. Другая известная церковь Никеи, собор Софии, также находится в удручающем состоянии.484

До нас дошел интересный документ, который позволяет нам, до некоторой степени, познакомиться с представлением Феодора Ласкаря об императорской власти. Это так называемый “Силенциум” (Σελεντιον, σιλεντιον, silentium), как в византийское время назывались публичные речи императоров, произносимые ими во дворце при наступлении Поста, в присутствии знатнейших лиц империи. Данный “Силенциум” рассматривается как тронная речь Феодора Ласкаря, произнесенная в 1208 г. сразу же после коронации.485 Речь написана его современником, хорошо известным историком Никитой Хониатом, который, после захвата Константинополя латинянами, нашел безопасное убежище в Никее. Из этой риторически написанной речи видно, что Феодор смотрел на свою власть, как на власть византийского басилевса, дарованную ему Богом. “Моя императорская власть была свыше поставлена, подобно отцу, над всей ромейской державой, хотя со временем она и стала уступать многим; десница Господа возложила на меня власть...,” Бог за усердие даровал Феод ору “помазание Давида и такую же власть.” Единство империи знаменует собою и единство церкви. “И да будет едино стадо и един пастырь,” – читаем мы в конце “Силенция.”486 Правда, это произведение не принадлежит самому императору; но оно, во всяком случае, отражает господствующее мнение лучших и образованных людей Никейского государства, – мнение, имевшее за собою полное историческое обоснование с тех пор, как Феодор Ласкарь, связанный родственными узами с Ангелами и Комнинами, сделался “ромейским василевсом” в Никее и почувствовал себя продолжателем государей Византийской империи.

* * *

457

A. Gardner. The Lascarids of Nicaeä The Story of an Empire in Exile. London, 1922, pp. 53–54; A. Μελιάρκες. Ιστορία του βασιλείου της Νικαίας και του δεσποτάτου της Ηπείρου (1204–1261). Αθήναι, 1898, ρ. 8; Μ. А. Андреева. Очерки культуры византийского двора в XIII веке. Прага, 1927, с. 82–85.

458

Michael Acominatus, ed. S. Lampros, vol. II, pp. 276–277.

459

Историки обычно называют Иоанна Ватаца Иоанном III, разумея под первыми двумя Иоанна Цимисхия и Иоанна Комнина.

460

Имеются в виду латинские рыцари-завоеватели. Примечание научного редактора.

461

Жоффруа де Виллардуэн. Завоевание Константинополя, § 323, с. 82. Примечание научного редактора.

462

Nicetas Choniates. Historia, Bonn, ed., pp. 808–809.

463

Златарски B. H.. Гръцко-български съюз през 1204–1205. – Годишник на Софийский Университет, кн. VIII-IX, 1911–1913, с. 8–11.

464

П. Ников. Българската дипломатия от началото на XIII век. – Българска Историческа Библиотека, т. 1, кн. 3, София, 1928, с. 103–104.

465

Ф. И. Успенский. Образование второго Болгарского царства. Одесса, 1879, с. 245–246.

466

A. Gardner. The Lascarids of Nicaea... p. 66 (Он пишет, что Балдуин, как говорят, был взят в плен в Тырново и более его никто не видел); E. Gerland. Geschichte der Frankenherrschaft in Griechenland. II. Geschichte des lateinischen Kaiserreiches von Konstantinopel. I. Teil. Geschichte der Kaiser Balduin I und Heinrich (1204–1216). Hamburg, 1905, S. 92. (Он пишет, что Калоян во внезапном приступе гнева приказал убить пленника.) П. Ников. Българската дипломатия... с. 104. (Он пишет, что Балдуин был захвачен в плен, доставлен в Тырново и там брошен в тюрьму, где и умер.) Вся эта информация основана на следующем источнике – Innocentii III Gesta (PL, vol. CCXIV, col. 148).

467

См.: H. Kretschmayr. Geschichte von Venedig. Bd. I. Gotha, S. 321, 472.

468

H. Gelzer. Abriss der byzantinischen Kaisergeschichte. München, 1897, S. 1042.

469

Ф. И. Успенский. Образование второго Болгарского царства, с. 250.

470

В. Г. Васильевский. Обновление болгарского патриаршества при царе Иоанне-Асене II. – ЖМНП, т. 238, 1885, с. 9.

471

Georgii Acropolitae Annales, XIII; in «Opera Omma», ed. A. Heisenberg. Leipzig, 1903, pp. 23–24.

472

См.: J. A. Buchon. Recherches et materiaux pour servir ä une histoire de la domination francaise, t. II. Paris, 1840, p. 211.

473

Н. Ников. Принос къмъ историческото изворознание на България и към историята на българската църква. – Списание на Българската Академия на науките. София, 1921, с. 8.

474

П. Ников. Българската дипломатия... с. 108.

475

Эта дата – 1208 год, была установлена некоторое время назад А. Гейзенбергом – A. Heisenberg. Neue Quellen zur Geschichte des lateinischen Kaisertums und der Kirchenunion. II. Die Unionsverhandlungen vom 30. August, 1206. Patriarchenwahl und Kaiserkrönung in Nikaia, 1208. München, 1923, S. 5–12. Обычно принимаемая дата – 1206 год. См. также: M. А Андреева. Ук. соч., с. 180–181, ср. со с. 85.

476

G. L. F. Tafel, G. M. Thomas. Urkunden zur altern Handels-und Staatsgeschichte der Republik Venedig. Bd. II, S. 205.

477

Хорошая и полная информация о средневековой Никее с прекрасной библиографией есть в следующей работе – J. Sölch. Historisch-geographische Studien über bithyriische Siedlungen. Nikomedia, Nikäa, Prusa. – Byzantinisch-neugriechische Jahrbücher. Bd. I, 1920, S. 263–286. См. также: R. Janin. Nicée. Étude historique et topographique. – Échos d'Orient, vol. XXIV, 1926, pp. 482–490; M. А. Андреева. Ук. соч., с. 19–21.

478

Aboul Hassan Aly el Herewy. Indications sur les lieux de Pèlerinage. Traduction de Ch. Schefer. Archives de l'Orient latin. Paris, 1881, t. I, p. 590.

479

См.: Nicetas Choniates. Historia, Bonn ed., p. 318; Ж. де Виллардуэн. Завоевание Константинополя, § 304, с. 79.

480

Nicephort Blemmydae Curriculum vitae et carmina. Ed. A. Heisenberg. Lipsiae, 1896, p. 113, vss. 22–24.

481

Ф. И. Успенский. О рукописях «Истории» Никиты Акомината в Парижской Национальной Библиотеке. – ЖМНП, т. 194, 1877, с. 77.

482

Напечатано в: С. Sathas. Bibliotheca graeca medii aevi, vol. I. Paris, 1872, p. 139 ff.

483

См.: H. Grégoire. Le veritable nom et la date de l'église de la Dormition à Nicée. Un texte nouveau et décisif. – Melanges d'histoire offerts ä Henri Pirenne. t. I. Bruxelles-Paris, 1926, pp. 171–174. См. также: Ch. Diehl. Manuel d'art byzantin, vol. II, pp. 520–521; 908. Статья А. Грегуара вышла слишком поздно, чтобы Ш. Диль мог бы ее использовать. См. также: О. M. Dalton. East Christian Art. Oxford, 1925, p. 285.

484

См.: M. Алпатов, И. Брунов. Краткий отчет о путешествии на Восток. – ВВ, т. 24, 1923–1926, с. 61; Ch. Diehl. Manuel d'art byzantin, vol. II, p. 908.

485

A. Heisenberg. Neue Quellen zur Geschichte des lateinischen Kaisertums. II, S. 11–12.

486

A. Sathas. Bibliotheca graeca medii aevi, vol. I, pp. 99, 105, 107.


Вам может быть интересно:

1. История Византийской Империи. Том 4 – Период 5. Расчленение империи профессор Федор Иванович Успенский 23,8K 

2. Православная Богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь. Том I – Акрополит Георгий профессор Александр Павлович Лопухин 162,1K 

3. История Византийской Империи. Том 5 – Глава 1. Разорение Константинополя профессор Федор Иванович Успенский 24,9K 

4. История Византийской Империи. Том 3 – Глава 1. Новое историческое содержание в истории Византии и новые деятели: царь Василий I и патриарх Фотий профессор Федор Иванович Успенский 33,1K 

5. Святой Киприан и святой Августин о расколе протоиерей Георгий Флоровский 5,1K 

6. Нечто о тайне беззакония архимандрит Никон (Рождественский) 1,4K 

7. Священная летопись. Том 5 – Глава V Георгий Константинович Властов 24,7K 

8. Православная Богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь. Том IX – Кизик профессор Александр Павлович Лопухин 63,5K 

9. Православная Богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь. Том VII – Кавелин профессор Александр Павлович Лопухин 79,7K 

10. Православная Богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь. Том VII – Иоанн, патриарх антиохийский профессор Александр Павлович Лопухин 79,7K 

Комментарии для сайта Cackle