святитель Кирилл Александрийский

Толкование на пророка Осию

Предисловие
Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14  

 
Предисловие
Может быть кто-нибудь сочтет излишним, нерассудительным и совершенно бесполезным заниматься новым и подробным исследованием того, о чем уже прежде писали многие, и к трудам предшественников присоединять другие, когда и имеющиеся уже совершенно достаточны для объяснения писаний святых пророков. А я скажу, что на это дело смотрю иначе. Напомню о словах Павла наставляемым им в вере: «таяжде... писати1 вам, мне убо не леностно, вам же твердо» (Фил.3:1). Обрати внимание на то, как истинно это слово. Если бы было предложено что-либо необходимое для познания и многие и много говорили бы об этом; то от этого не было бы никакого вреда, напротив это принесло бы большую пользу для слушающих. Так и те, которые имеют обязанность толковать (Писание), если высказывают согласные между собою мысли, то внимательным слушателям сообщается самое твердое знание. Но если бы кем-нибудь из них и было высказано нечто новое и, быть может, не совсем правильно и с безукоризненною точностию дознанное, то какая беда в том, что это сообщается другому? Напротив, не вызовет ли это более полного и более ясного раскрытия мыслей? Итак хотя многие прежде нас написали толкования на святых пророков, мы не будем молчать по этой причине; но удалим от себя бессильную робость и постараемся явить и другим ту благодать, какую подал нам Освещающий глубокое и сокровенное, памятуя слова Христа: «туне приясте, туне дадите» (Мф.10:8). Итак начиная толкование на блаженного пророка Осию, предварительно сообщу нечто и о книгах других пророков. Обыкновенно все пророки очень быстро переменяют свои речи по внушению Святаго Духа2 так что то от истории, или чувственных, как бы пред глазами находящихся и совершающихся явлений, быстро возносятся к внутреннему, духовному; то наоборот, снова возвращаются, и притом весьма прикровенно, к чувственным явлениям. Весьма часто они вводят лиц в свою речь, выражают негодование, делают воззвания, напоминают о прошедшем и предвозвещают будущее. Посему те, которые желают иметь ясное понятие о всем, необходимо должны обращать внимание и на порядок мыслей и на различие лиц; ибо только при таких условиях речь будет для нас ясна, не сбивчива и свободна от всякого затруднения в понимании. Считаю также необходимым предварительно рассказать о некоторых событиях из жизни потомков Израиля, дабы читатели не смущались, когда услышат имена Ефрема, Израиля, Самарии, или же Иуды и Вениамина; ибо у святых пророков сии имена упоминаются весьма часто. Итак дабы ясно уразуметь все, надобно знать, что Соломон, некогда управляя царством отца своего во Иерусалиме, построил Богу славный и достойный удивления храм. Но весьма прославившись блеском богатства и изобилием денег, в старости, из угождения своим женам, прогневил Бога. А в чем состояло его преступление, об этом расскажет нам Священное Писание. Вот что говорит оно: «и царь поя жены чуждыя и дщерь фараоню, Моавитяныни, Аммонитяныни, Сирианыни и Идумеаныни, Хеттеаныни и Аммореаныни, от язык, ихже отрече Господь сыном Израилевым: не входите в ня, и тии да не входят в вас, да не отвратят душ ваших в след идол своих: к тем прилепися Соломон любити. И быша ему жен начальных седмь сот, и подложниц триста. И бысть во время старости Соломони, и совратиша жены чуждия сердце его в след богов иных, и не бе сердце его совершенно с Господем Богом его, якоже сердце Давида отца его. И хождаше Соломон в вслед Астарта мерзости Сидонския, и в след царя их3, идола сынов Аммоних. И сотвори Соломон лукавое пред Господем: и не хождаше в след Господа, якоже Давид отец его. Тогда созда Соломон высоко (капище) Хамосу, идолу Моавлю, и царю их4, идолу сынов Аммоних, и Астарте, мерзости Сидонстей5.... И тако сотвори всем женам своим чуждим, яже кадяху и жряху идолом своим. И разгневася Господь на Соломона, яко уклони сердце свое от Господа Бога Израилева, явльшагося ему дважды, и заповедавшаго ему6... о словеси сем: весма не ходити ему в след богов иных, по хранити и творити яже заповеда ему Господь Бог» (3Цар.11:1–10). Итак преступления Соломона, совершенный им в старости, выходили за пределы всякого нечестия. В самом деле: что может быть тяжелее столь чрезвычайных преступлений? И не выше ли всякого слова пренебрегать честию и любовию к единому по естеству и истинно сущему Богу, и Ему только одному присущее достоинство уделять и скопищам демонов, даже приписывать камням и деревам? И так как он и мыслями и делами совершил то, о чем даже говорить но следует, и оказался виновным в столь постыдных грехах; то Бог всяческих наконец сказал ему: «понеже быша сия с тобою, и не сохранил еси заповедей моих, и повелений моих, яже заповедах тебе, раздирая раздеру царство твое из руку твоею, и дам е рабу твоему. Обаче во дни твоя не сотворю сих Давида ради отца твоего: от руки же сына твоего отъиму... е. Токмо всего царства не возму: скипетр един дам сыну твоему Давида ради раба моего, и Иерусалима ради града, егоже избрах» (3Цар.11:11–18). Поелику Соломон, как я сказал, хотя и был мудрейшим, но, увлеченный страстию к женщинам, так сказать самыми преступлениями своими расторг царство Божие, воздавая идолам честь и славу, подобающую единому только Богу; то Бог угрожает, и со всею справедливостию, расторгнуть его царство, налагая на него соответственное наказание, по написанному у пророка Иезекииля: «якоже сотворил еси, сице будет ти: воздаяние твое воздастся на главу твою» (Авд.1:15; ср. Иез.12:11). Когда же умер Соломон, на царство призван был сын его, то есть, Ровоам. Тогда-то разделился Израиль и десять колен и половина колена Ефремова отделились от Иерусалима, – ибо сыновья Иосифа Ефрем и Манассия, по желанию и повелению праотца Иакова, считались за одно колено, как сказано Иосифу: «ныне убо два сына твоя, иже быша тебе в земли Египетской прежде пришествия моего к тебе во Египет, мои суть: Ефрем и Манассия аки Рувим и Симеон будут мне» (Быт.48:5). Итак десять колен и половина колена, то есть, Ефремова, отошли к Самарии и отделились от царства Ровоама; у Иерусалима же остались только те, которые принадлежали колену Иудину и Вениаминову. Когда же отделившиеся к Самарии, оставшись без царя и вождя, стали опасаться нападений со стороны Ровоама и ожидать себе погибели вместе с самыми дорогими для них людьми; тогда они посылают за Иеровоамом. А это был раб Соломона, убежавший в Египет к Сусакиму царю. И как только он пришел, тотчас поставили его вождем и преступника почтили царскою властью. Иеровоам был из горы и колена Ефрема. Впрочем, как только был поставлен царем, он стал придумывать, каким образом он может утвердить и укрепить царство, и заботиться о том, чтоб настроение и намерения поставивших его царем не изменились и не приняли какое-нибудь иное направление. Потом опасаясь, чтобы Израиль, увлеченный воспоминанием о законном служении и о праздниках, совершаемых в Иерусалиме, не решился возвратиться к прежнему и не подчиниться владычеству Ровоама, – Иеровоам сделал две золотые телицы и, побуждая Израиля к почитанию их, повелевал поклоняться им и приносить всесожжение. «И постави, говорит, едину (юницу) в Галгалах, а другую в Дане» (3Цар.12:29); так как это были самые славные города в стране Самарянской. Итак отпадение десяти колен и полу-колена Ефремова было двоякое: они отпали не только от Иерусалима, но и от самого почитания Бога, поклоняясь золотым телицам, принося жертвы и служа делам рук своих, по написанному. Те же, которые остались в Иерусалиме, Иуда, говорю, и Вениамин продолжали соблюдать с некоторым благоговением постановления Моисея; ибо они приносили жертвы в храме. Впрочем и они не всецело преданы были Богу и сами отчасти склонны были к отступлению, так как приносили жертвы идолам на всяком высоком холме и под всяким тенистым деревом, по слову пророка (Мих.5:13; ср. 4Цар.16:3–4). Итак когда ты слышишь, что святые пророки называют Израиля или Ефрема, тогда подразумевай тех, которые жили в Самарии; а когда говорят об Иуде и Вениамине, тогда разумей тех, которые остались в Иерусалиме. Пророки их безразлично предсказывали как о живших в Самарии, так и о живших в Иерусалиме. Одни из них (пророков) обитая во Иерусалиме, другие в стране Самарянской, возвещали слово Божие слушателям. Надобно также знать, что после отпадения десяти колен и полу-колена Ефремова от Иерусалима, жившие в Самарии и жившие во Иерусалиме имели своих собственных царей. И это продолжалось до времени последнего плена, из которого они возвратились во Иерусалим, в царствование Кира, дозволившего им возвращение, под предводительством Зоровавеля сына Салафиилева, происходившего из колена Иудина во время первосвященничества Иисуса, сына Иоседекова. Тогда они снова построили храм и. прекратив всякое разномыслие, были под одною властию и жили во Иерусалиме. А какие по временам были частные пленения десяти колен с полуколеном Ефремовым и живущих во Иерусалиме, Иуды, говорю, и Вениамина, – это ясно покажет последующая речь. Необходимо также было записать и время, в которое говорил каждый из святых пророков, дабы мы точно знали, при каком состоянии и положении дел были обращены к ним слова Божии.

* * *

1Вместо γράφειν, как во всех списках и переводах, св. Кирилл читает λέγειν ср. на Иса. Migne, t. 70 col. 904.
2Буквально: обыкновенно все пророки, какие бы речи ни говорил каждый из них, очень быстро переменяют их (μεταπλάττειν εὐκολως), сообразно внушению Святаго Духа (ἐπὶ τό δοκοῦν τῷ Ἁγιῳ Πνεὺματι).
3У св. Кирилла читается здесь τοῦ Βάαλ и далее в 7-м стихе τῷ Βάαλ. У LXX в одних списках 5-й стих опускается, в других читается согласно славянскому: ὀπίσω τοῦ βασιλέως (и τῶν βασιλέων) αὑτῶν. Так и 7-й стих по одним, а по другим: τῷ Μέλχ’μ. В еврейском стоят: מַלְכָּם или מִלְכּם и מלֵךְ, которые принимаются за собственные названия идола Аммонитского и Моавитского (Молох) Вульгатою, халдейским, сирским, арабским, Симмахом, Акилою, Феодотионом, переводом LXX у Амоса 5ср. Деян.7(в италийском Melchom) и некоторыми списками LXX в 3Цар.11:7. Принятое чтение LXX объясняется тем, что вместо еврейского собственного имени переводчики ставят его нарицательное значение, производя от מָלַךֵ – царствовать, откуда מלֵךְ –царствующий, князь, царь, греч. βασιλεύς, как Лев.18:21, 20(princeps Итал.). Чтение же св. Кирилла, не встречающееся ни в одном тексте и ни в одном списке LXX, можно объяснять тем, что вместо собственного имени Аммонитского идола (Молох) св. отец поставил имя финикийского бога (Ваал), которое имеет одинаковое с первым значение: владыка, господин, князь (глагол כָּעַל означает: владеть, господствовать). Ср. блаж. Феодорита Quaest. in levit. XXV, edit. Sirmondi, t. I. pag. 133.
4У св. Кирилла читается здесь τοῦ Βάαλ и далее в 7-м стихе τῷ Βάαλ. У LXX в одних списках 5-й стих опускается, в других читается согласно славянскому: ὀπίσω τοῦ βασιλέως (и τῶν βασιλέων) αὑτῶν. Так и 7-й стих по одним, а по другим: τῷ Μέλχ’μ. В еврейском стоят: מַלְכָּם или מִלְכּם и מלֵךְ, которые принимаются за собственные названия идола Аммонитского и Моавитского (Молох) Вульгатою, халдейским, сирским, арабским, Симмахом, Акилою, Феодотионом, переводом LXX у Амоса 5ср. Деян.7(в италийском Melchom) и некоторыми списками LXX в 3Цар.11:7. Принятое чтение LXX объясняется тем, что вместо еврейского собственного имени переводчики ставят его нарицательное значение, производя от מָלַךֵ – царствовать, откуда מלֵךְ –царствующий, князь, царь, греч. βασιλεύς, как Лев.18:21, 20(princeps Итал.). Чтение же св. Кирилла, не встречающееся ни в одном тексте и ни в одном списке LXX, можно объяснять тем, что вместо собственного имени Аммонитского идола (Молох) св. отец поставил имя финикийского бога (Ваал), которое имеет одинаковое с первым значение: владыка, господин, князь (глагол כָּעַל означает: владеть, господствовать). Ср. блаж. Феодорита Quaest. in levit. XXV, edit. Sirmondi, t. I. pag. 133.
5У св. Кирилла опущено: на горе яже пред Иерусалимом, как и в некоторых списках LXX, но в других, как и в еврейском и во всех переводах, эти слова читаются.
6В славянском стоит лишнее слово: дважды, которого нет у св. Кирилла, у LXX, в еврейском и ни в одном переводе.

Источник: Перевод П.И. Казанского и А.А. Жданова, под ред. М.Д. Муретова. Опубликовано: Кирилл Александрийский, свт. Творения. Ч. 9. М., 1892.