Азбука верыПравославная библиотекапрофессор Константин Ефимович СкуратУчение святителя Афанасия Великого о Боговоплощении как основе спасения


профессор Константин Ефимович Скурат

Учение святителя Афанасия Великого о Боговоплощении как основе спасения1

Святитель Афанасий принадлежит к числу великих отцов Вселен­ской Церкви. Уже при жизни его называли великим учителем Святой Церкви, отцом Православия, непобедимым защитником веры. Святой Василий Великий писал ему: «Если бы ты знал, какая польза от твоих писем, то никак не преминул бы ни одного представившегося случая писать к нам» (Творения, ч. 6, письмо 76. К Афанасию, архиепископу Александ­рийскому. Сергиев Посад, 1892, с. 178). Подобный же отзыв о творе­ниях святителя Афанасия дает и преподобный Косьма: «Если встре­тится тебе слово святого Афанасия и не будешь иметь при себе бума­ги, возьми и запиши его на своей одежде» (Блаженный Иоанн Мосх. Луг духовный, гл. 40. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1896, с. 54).Священник Павел Флоренский называл святого Афанасия «стол­пом церковного жизнепонимания», исключительным носителем церковно­го сознания, из православных православнейшим (Столп и утверждение истины. Опыт Православной Феодицеив двенадцати письмах. М., 1914, с. 293, 56–57).

В историю христианского богословия святой Афанасий Великий вошел, прежде всего, как ревностный поборник Никейского символа и неутомимый борец с арианством. Со времени избрания на Александ­рийскую кафедру святитель Афанасий стоял во главе защитников Ни­кейского вероопределения. «Он был не только их вождем, но и пока­зателем их положения в Церкви. Все козни, направлявшиеся против Никейского символа, начинались обыкновенно с Афанасия; изгнание слу­жило ясным симптомом усиливающейся реакции; торжество его явля­лось торжеством Никейского Собора и его вероопределения. Можно ска­зать, что Афанасий на своих плечах вынес Никейский символ из бури сом­нений, вызванных им наВостоке» (Проф. А. С п а с с к и и. История дог­матических движений в эпоху Вселенских Соборов. Т. I. Сергиев Посад, 1914, с. 263). Пять раз по проискам ариан его изгоняли с кафедры Алек­сандрийского предстоятеля, в изгнаниях он пробыл более 17 лет, но каж­дый раз, возвращаясь к своей пастве, он с прежней энергией продол­жал свою деятельность. Его святительский труд на престоле святого апостола Марка и его творения были посвящены утверждению веры в единосущие Сына Божия Богу Отцу. В последний период своей деятель­ности в письмах Серапиону, епископу Тмуйскому, он говорит также и о Божестве Святого Духа. Таким образом, свидетельствует святой Григо­рий Богослов, святитель Афанасий «первый и один, или с весьма нем­ногими, дерзнул стать за истину... исповедав единое Божество и едино- сущность Трех Лиц» (Творения, ч. 2, Слово 21, похвальное Афанасию Великому, архиепископу Александрийскому. М., 1889, с. 169).

Святого Афанасия Великого следует считать основоположником послепикейского тринитарного богословия. Утверждая единосущие От­ца, Сына и Святого Духа, он проложил путь к дальнейшему раскры­тию догмата Святой Троицы великими отцами-каппадокийцами.

Борясь за чистоту веры в Троическое единосущие, святой Афанасий Великий в своих творениях раскрывает и другие богословские вопросы, наиболее значительным из которых является вопрос о спасении челове­ка. Проблемам сотериологии он уделяет не меньшее внимание, чем уче­нию о Святой Троице. И это вполне естественно, потому что все догма­ты Церкви неразрывно связаны с нашим спасением. Все православное богословие по существу сотериологично, ведь центральное место в нем принадлежит учению о спасении. Именно такой характер носит и бо­гословие святителя Афанасия Великого.

Святитель утверждает веру в Троическое единосущие не как отвле­ченную истину, но, главным образом, как обоснование нашего упования на спасение. В догмате единосущия Александрийский святитель защи­щал действительность спасения человека Богочеловеком Иисусом Хрис­том. Для святого Афанасия «тринитарный вопрос о рождении и едииосущии Сына Божия есть, прежде всего, христологический и сотериологический вопрос» (Г. В. Флоровский. Восточные отцы IV в. Париж. 1931, с. 30)2.

Полемический характер большей части творений святого Афанасия создает известные трудности для исследователя, в распоряжении кото­рого, впрочем, раннее произведение святого Афанасия «Слово о вопло­щении Бога-Слова», замечательное во всех отношениях. В нем нашло отражение все то, чем александрийский святитель жил и что ревност­но отстаивал до дня вечного упокоения в небесных обителях.

Святитель Афанасий Великий глубоко и подробно разработал воп­росы, связанные с спасительным подвигом Господа нашего Иисуса Христа, совершённым Им в течение Его земной жизни: воплощением, учением, делами, крестной смертью, Воскресением и Вознесением. Осо­бое внимание он уделил истине Боговоплощения как наиболее акту­альной и имеющей непосредственное отношение к жизни человека.

В Боговоплощении – сущность христианской веры. Боговоплощение – это камень, лежащий во главе угла (Мф. 21, 42), основа наше­го спасения. Христос Богочеловек и спасение людей не отделимы. «По­чему же не спасти мир Слову, соделавшемуся человеком, – спрашива­ет св. Афанасий Великий,– когда известно, что в том же естестве, в ко­тором соделан грех, явился преизбыток благодати? Какой же это преиз­быток благодати? Тот, что Слово соделалось человеком, пребывая Бо­гом, чтобы, и соделавшись человеком, исповедуемо было Богом; так как Христос, будучи человеком, есть Бог, потому что, будучи Богом, соделался человеком, и в человеческом образе спасает верующих» (3, 347)3.

Святой Афанасий обстоятельно раскрывает те мотивы, которыми была продиктована необходимость пришествия Христа во плоти для спасения человеческого рода.

Так как человечество впало в заблуждение и стало забывать истин­ное ведение о Боге, Слово умилосердилось над нашей немощью, сни­зошло к нашему тлению (1, 201) и явилось человеком, чтобы сообщить знание и «Своим кормилоправлением и Своею благостию спасти» нас (4, 458). «Поелику же идолобесие и безбожие овладели вселенной, и сокрыто стало ведение о Боге, то кому было научить вселенную об От­це?"- спрашивает Святитель и продолжает: «Может быть, скажут, что для этого достаточно было твари. Но если достаточно было твари, то не произошло бы стольких зол. Тварь была, но, тем не менее, люди погрязали в том же заблуждении о Боге. Посему, в ком была... пот­ребность, как не в Боге-Слове, Который видит и душу и ум, всё в тва­рях приводит в движение, и чрез тварей дает познавать Отца? Тому, Кто собственным Своим промышлением и благоустроением вселенной учит об Отце, надлежало и возобновить это учение. Как же бы совер­шилось это? Скажут, может быть: это можно было совершить тем же способом, то есть, снова показать делами творения, что нужно знать о Боге. Но это было уже мало надежно, и вовсе не надежно, потому что люди и прежде оставили это без внимания, и очи их устремлены были уже не горе, но долу. Посему-то, желая оказать людям верную помощь, Слово Божие приходит как человек, приемля на Себя тело, подобное телам человеческим, и помогает дольним, то есть, телесными Своими делами, чтобы те, которые не восхотели познать Его из промышления Его о вселенной и из управления ею, хотя из телесных Его дел позна­ли Божие во плоти Слово, а чрез Него и Отца» (1, 208–209).

Святой Афанасий решает и важный вопрос о том, почему Бог для спасения человека избрал воплощение, а не другой какой-нибудь спо­соб? Почему Он не ограничился требованием от человека покаяния? Или почему не спас его мановением Своей милосердной воли? Ведь создал же Он одним словом вселенную? Почему нельзя было подобным же образом спасти человека?

Святой Афанасий, исходя из веры во всемогущество Божие, не ис­ключает возможности спасения человека каким-нибудь другим спосо­бом, кроме воплощения, ибо у Бога всё возможно; но считает, что Боговоплощение – «домостроительство по плоти» (2, 359)-явилось са­мым целесообразным средством спасения человека, ибо «искуплению прилично было совершиться не чрез другого кого, по чрез Того, Кто Господь по естеству, чтобы нам, сотворенным чрез Сына, не именовать Господом иного, и не впасть в арианское и языческое неразумие, по­служив паче создавшего всяческая Бога» (2, 280).

Святой Афанасий спрашивает, недостаточно ли было бы потребо­вать от согрешившего человека покаяния в своих грехах и после по­каяния даровать ему их отпущение и прощение, и отвечает, что одного покаяния было бы недостаточно для спасения человека. Само по себе покаяние благотворно, потому что в совести человека оно соединяется с осуждением греха. Но покаяние, только прекращая грех и не прос­тираясь на его следствия, не могло быть единственным средством спа­сения (3, 346). Покаявшийся не мог освободиться от состояния, к ко­торому приводил его грех, ибо покаянием он очищал свою совесть, но не уничтожал разлада между духом и плотью. «Если бы прегрешение только было, а не последовало за ним тления, то прекрасно было бы покаяние. Если же люди, вследствие предшествовавшего преступле­ния, однажды сделались подвластными естественному тлению, и утра­тили благодать Божия образа, то чему иному надлежало совершиться? Или в ком ином была потребность для возвращения таковой благода­ти и для воззвания человеков, кроме Бога-Слова, из ничего сотворив­шего вселенную вначале? Ему принадлежало и тленное привести опять в нетление, и соблюсти, что всего справедливее было для Отца» (1, 199–200).

Для совершения спасения недостаточно было и одного повеления Божия. Исходя из понятия о всемогуществе Божием, святой Афанасий считал, что Бог мог единым словом разрешить клятву, но для человека это не было бы полезным. Человек, приняв благодать извне, мог со­вершить еще более тяжкий грех, поскольку был бы убежден, что, сколь­ко бы ни грешил, Бог разрешит его грехи. «Надобно иметь в виду по­лезное для людей, а не то принимать в рассуждение, что Богу всё воз­можно... Что творит Господь, то и полезно людям, тому и быть, иначе не подобало. Что полезно и прилично, о том и промышляет Он. Посему пришел, не «да послужат Ему, но послужити» (Мф. 20, 28) и соделать наше спасение... Если бы Бог по всемогуществу изрек и разреши­лась клятва, то в этом было бы видно могущество Повелевшего, и че­ловек соделался бы таким же, каким был Адам до преступления, при­няв благодать совне, без приспособления ее к телу (ибо таковым и тогда человек введен был в рай), но при этом он, может быть, соделал­ся бы еще худшим, потому что научился преступать закон. А в таком состоянии, если бы обольщен был змием, снова настояла бы нужда Бо­гу изрекать повеление и разрешать клятву. И посему потребность в этом продолжалась бы в бесконечность, люди же всё еще были бы ви­новны, раболепствуя греху. Непрестанно согрешая, непрестанно имели бы они нужду в прощении, и никогда не освободились бы от вины, са­ми в себе будучи плотию, и по немощи плоти всегда препобеждаемые законом» (2, 350–352).

Если бы Господь по Своему бесконечному милосердию вразумил и спас людей одним мановением, «как соделал то древле, когда создал мир из ничего» (1, 247), то это свидетельствовало бы только об опре­деленном действии воли Божией в существе Святой Троицы, но не из­менило бы сущности человека. Человек знал бы, что ему грехи проще­ны, но очищения от них, исцеления от растления не получил бы. В спа­сении не нуждался, хотя и растленный, погибающий, но «целый» чело­век. «И нужно было вместо тления привить к нему жизнь, чтобы, как смерть произошла в теле, так в нем же произошла и жизнь. Если бы смерть была вне тела, то и жизни его надлежало бы произойти вне. Если же смерть привилась к телу и, как в нем пребывающая, возобла­дала им, то нужно было и жизни привиться к телу, чтобы, облекшись в жизнь, свергло оно с себя тление. Иначе, если бы Слово было вне тела, а не в самом теле, то, хотя смерть естественным образом была бы по­беждена Словом (потому что смерть не в силах противиться жизни), но тем не меньше оставалось бы в теле начавшееся в нем тление» (1,247– 248). В том же естестве, в котором произошло «преспеяние греха», должно было совершиться и «явление правды» (3, 346–347). Если кто оградит солому от огня, то она не сгорит, но огонь по-прежнему будет угрожать ей истреблением. Если же кто покроет ее «большим количе­ством каменного льна, который, как сказывают, противодействен огню, то солома уже не боится огня, находя для себя безопасность в несго­раемой оболочке. То же самое можно сказать о теле и о смерти. Если бы повеление только не допускало смерть до тела,– оно тем не мень­ше, по общему закону тел, оставалось бы смертным и тленным. А что­бы не было этого – облечено тело в бесплотное Божие Слово, и таким образом не боится уже ни смерти, ни тления; потому что имеет ризою жизнь, и уничтожено в нем тление» (1, 249).

Итак, при решении вопроса, было ли вообще необходимо для нашего спасения Боговоплощение, по мнению святого Афанасия, следует исхо­дить не из понятия о всемогуществе Божием, а из того, какой из воз­можных способов спасения является наиболее полезным для людей и в наибольшей степени соответствует их природе и тому состоянию, в котором эта природа оказалась после грехопадения. Спасение челове­ка единым всемогущим словом Божиим было бы благодетельно толь­ко в том случае, если бы освобождение от греха было равнозначно снятию с человека вины греха. Но грех внес глубочайшие изменения в самую природу человека, и изменения эти при внешнем способе спасе­ния остались бы без исцеления. Снятие вины греха не освободило бы человека от рабства греху, не устранило бы разлада между его ду­шой и телом.

Таким образом, спасение людей было возможно только при условии внутреннего перерождения всей человеческой природы чрез соединение ее с высшей Божественной силой. Лишь соединение человека в тайне

Боговоплощения с Божественностью, препобеждающей осуждение и немощь естества, могло даровать ему спасение.

Сын Божий облекся в подобную нам плоть, чтобы стать нашим ос­нованием, на котором мы могли бы быть назидаемы как драгоценные камни и соделались бы «храмом живущего в нас Святого Духа. Но как Он – основание, а мы – назидаемые на Нем камни; так опять Он есть виноградная лоза, а мы – как бы розги, соединенные с ним не по сущности Божества (это невозможно), но также по человечеству; по­тому что и розги должны быть подобны лозе, и мы по плоти подобны Ему... Полагаемое же в основание полагается ради камней, на нем на­зидаемых» (2, 358–359).

Святой Афанасий Великий в своих творениях свидетельствует, что спасение совершает Бог и что основой спасения служит Боговоплоще­ние. В «Слове о воплощении Бога-Слова» он говорит: «Бесплотное, нет­ленное, невещественное Божие Слово приходит в нашу область, от ко­торой и прежде не было далеким, потому что ни одна часть творения не осталась лишенною Его, но, пребывая со Отцем Своим, наполняет Оно и всю вселенную во всех частях ее. Но приходит, снисходя Своим к нам человеколюбием и явлением среди нас. И видя, что словесный человеческий род гибнет, что смерть царствует над людьми в тлении; примечая также, что угроза за преступление поддерживает в нас тле­ние, и несообразно было бы отменить закон прежде исполнения его; примечая и неприличие совершившегося, потому что уничтожалось то, чему Само Оно было Создателем; примечая и превосходящее всякую меру злонравие людей, потому что люди постепенно до нестерпимости увеличивали его ко вреду своему; примечая и то, что все люди повин­ны смерти,– сжалилось Оно над родом нашим... не потерпело облада­ния смерти, и чтоб не погибло сотворенное, и не оказалось напрасным, что соделано Отцом Его для людей,– приемлет на Себя тело, и тело не чуждое нашему... Будучи Всемощпым и Создателем вселенной, в Де­ве уготовляет в храм Себе тело, и усвояет Себе оное, как орудие, в нем давая Себя познавать и в нем обитая» (1, 200–201).

Что же конкретно, по представлению святого Афанасия, принесло человеку пришествие Бога во плоти?

«В первые четыре века христианства много спорили о природе Сы­на Божия,– пишет проф. И. В. Попов,– много было высказано проти­воположных взглядов, но в разнообразии мнений по этому вопросу была общая черта. Все партии, за исключением, гностических, видели в Сыне Божием одновременно Творца и Искупителя, потому что самое искупление мыслилось, как восстановление (разрядка моя.– К. С.) первозданного совершенства человека и природы. Эту же мысль неоднократно высказывает и св. Афанасий» (Проф. И. Попов. Рели­гиозный идеал св. Афанасия. «Богословский вестник». 1904. Май – ав­густ, с. 91–92).

Первозданные люди уклонились от Бога, исказили образ Божий; че­ловеческое естество, «претерпев изменение, оставило правду и возлюби­ло беззаконие» (4, 152). Что же должно было теперь соделать Богу? Чему надлежало теперь «совершиться, как не обновлению созданного по Образу, чтобы чрез этот Образ люди опять могли познать Бога?» (1, 207, 208). И Единородный Сын Божий вочеловечился, чтобы в Са­мом Себе «исправить сие, внушить естеству человеческому – любить правду и ненавидеть беззаконие» (4, 152). Образ Божий – Слово От­ца- приходит Самолично, чтобы «можно было воссоздать по образу сотворенного человека», обновить и взыскать погибающего (1, 208). Творец соделался человеком для оживотворения людей, родился от Же­ны, «восставив Себе от первого создания человеческий зрак» (3, 350). Отец все передал в руки Сына, чтобы «как все Им сотворено, так все о Нем же могло и обновиться. Ибо не для того, чтобы из бедного стал

Он богатым, предается Ему, не для того, чтобы, не имея власти, при­нять власть, приемлет Он все -да не будет сего!-а напротив того, что­бы Ему, как Спасителю, все обновить: ибо прилично было, как в на­чале создания «Им», так и при исправлении, о «Нем» же придти сему в бытие с тою разностью в речениях, что в начале Им пришло в бытие, а впоследствии,– когда все пало, Слово стало плотию и облеклось в плоть,– в Нем все обновилось» (1, 270).

Восприняв плоть, Божие Слово умертвило грех, гнездившийся во плоти, сняло с человека клятву, освятило его – и мудрование наше стало свободным (2, 335; 3, 351). «Искупил ны есть от клятвы (Гал. 3, 13), и по слову Исаии, носил грехи наши (Ис. 53, 4), и по написан­ному у Петра, «возпесе» их «на теле Своем на древо» (1Петр. 2, 24)» (2, 323–324). Поэтому «диавол приступил к Иисусу, как к человеку, по, не обретая в Нем признаков древнего своего всеяния, ни успеха в нас­тоящем предприятии», «посрамляемый и преодолеваемый, уступил над собою победу, и в изнеможении сказал: «Кто Сей пришедый от Едома», то есть, из земли человеков, наступающий «зело с крепостию» (Ис. 63), 1)? Потому и Господь сказал: «Грядет ссго мира князь, и во Мне» не обретает «ничесоже» (Ии. 14, 30); хотя знаем, что Второй Адам имел и душу и тело и целого первого Адама» (3, 350–351).

«Что Адам низринул с неба на землю, то Христос возвел с земли на небеса; что в Адаме было безгрешно и неосужденно, и им низрину­то в тление и осуждение смерти, то Христос показал в Себе нетленным и искупительным от смерти» (3, 322–323). Сын Божий в человеке ис­целил паши язвы, оживотворил всех сущих (4, 460; 2, 409)- Когда Слово стало плотью, Ему даны были дела: Оно созидалось «в дела», чтобы совершить их «и, соделав всецелыми, представить Отцу Цер­ковь.как сказал Апостол, «не имущу скверны, или порока, или нечто от таковых, но да будет свята и непорочна» (Еф. 5, 27)» (2, 349).

Вера в наше воскресение основывается, прежде всего, на единстве нашей плоти с плотью Воскресшего Христа: если Христос воскрес, то воскреснем и мы, потому, что Бессмертное Слово попрало смерть, Сво­им соединением со смертной человеческой природой открыло врата в жизнь вечную (2, 233). Явление Спасителя во плоти уничтожило самый страх смерти (3, 308).

Зиждитель твари воспринимает тело от Девы Марии (1, 417) не для Своего усовершенствования, но чтобы воскресить нашу плоть (3, 299). «Какое опять преспеяние у Бессмертного, восприявшего на Себя смерт­ное? Или какое усовершение у Вечного, облекшегося во временное? Какая возможна большая награда вечному Богу и Царю, сущему в недрах Отчих? Ужели не видите, что и это ради нас было, и о нас на­писано, чтобы Господу, соделавшемуся человеком, нас смертных и вре­менных соделать бессмертными и ввести в вечное небесное царство?» (2, 239). И Христос вводит человечество «в гору Святую», в небесные обители, горние селения, «к мысленному жертвеннику» (4, 147).– «Вот подлинно необычайное дело!» (2, 440). Воссоздание образа Божия в человеке не совершилось бы, «если бы не были уничтожены смерть и тление». Слово принимает на Себя смертное тело, чтобы, наконец, уничтожить смерть и обновить людей «по образу» (1, 208).

В нас Христос Господь, и диавол не имеет прежней силы и дерзос­ти нападать на человека. Пришествием Спасителя «демоны лишены власти мучительствовать над людьми» (4, 218). «Пред языки откры правду Свою, изгнав князя века сего, оправда же нас, издревле бывших под его мучительством» (4, 317). Так как человеческий род, «отступив от царства Божия, подпал мучительству сатаны, то пришел Единород­ный, чтобы низложить врага (3, 350), снова подчинить его «Своей державе» (4, 307), исполнить над ним, наконец, Свой приговор, всех же соделать свободными (2, 352).

Зиждитель вселенной соделался «Вторым Адамом, чтобы из име­ни познали мы истину» (3, 323). Облекшись «по всему» во Адама, восприняв даже Адамовы немощи, кроме греха (4, 459–460), «сущее прежде веков единосущное Отцу Слово» (3, 329) отменяет древний Владычний приговор: «Земля ecu, и в землю отъидеши» (Быт. 3, 19), «смертию умреши» (Быт. 2, 17), примиряет Бога с человеком и освобож­дает «целого человека» (3, 331).

Святой Афанасий не останавливается на значении Боговоплошеиия как воссоздании человека, но идет дальше и учит об у совершен ст-вовании творения чрез вочеловечение Сына Божия. Господь не толь­ко возвратил человеку блага, которых тот лишился в грехопадении, но дал больше того, что имел Адам и чего он мог достичь только послу­шанием воле Божией. Боговоплощение – это вторичное дело «творе­ния со стороны Слова, чтобы обеспечить достижение том идеальной це­ли мира, которая заключается в совершенстве человека и достижение которой не было обеспечено в первом творении» (Иером.Владимир (Благоразумов). Святой Афанасии Александрийский, его жизнь, учено-литерат\рная и полемико-догматическая деятельность. Кишинев, 1895, с. 369). «

Отчий Сын знаменовал собой начало нового пути. С Его явлением «древняя мимоидоша» (2Кор. 5, 17) произошла новая тварь. Сын Бо­жий назван «первородным твари, по усыновлению всех. Но как пер­вородный в братиях «пот мертвых востаначаток умершим» (1Кор. 15,20)», Богочеловек во всем первенствует, становится началом путей, «завесою, сиречь плотию Своею» (Евр. 10, 20) обновляет для нас путь новый и живой, является началом новой твари, «чтобы человек жительствовал уже не по той первоначальной твари, но, поелику положено начало но­вой твари», то, имея началом путей Христа, последовал уже Ему (2, 346–347). «

«Изъясняя слова святого апостола Павла: «По толику лучшаго завета быстьиспоручник Иисус» (Евр. 7, 22) в смысле данного Им за нас поручительства, святой Афанасий продолжает: «Совершённое Им служение стало лучшим; потому что... «Мы не во плоти, но в Дусе» (Рим. 8, 9). И Сын Божий пришел в мир, «не да судит мирови». но да искупит всех и «да спасется Им мир» (Ин. 3, 17). Ибо тогда мир, как повинный, судим был Законом; а теперь суд принял на Себя Слово», Которое да­ровало всем спасение. «И это имея в виду, Иоанн воззвал: «Закон Моисеом дан бысть, благодать же и истина Иисус Христом бысть» (Ин. 1, 17). Но благодать лучше, нежели Закон; действительность лучше, нежели тень». А лучшее «не могло соделаться чрез кого-либо другого а чрез Сына, седящегоодесную Отца» (2, 255–256‘).

Человеческая природа во Христе была помазана и освящена Боже­ством. Бог не имел нужды в помазании и если помазуется, то не Он, «но воспринятая Им на Себя плоть в Нем и Им помазуется, чтобы ос­вящение, совершённое над Господом, как человеком, совершилось Им над всеми людьми». Сошествие Святого Духа на Него во Иордане бы­ло сошествием на нас. «И было оно не к усовершению Слова, но для нашего опять освящения, чтобы мы причастились Его помазания, и о нас могло быть сказано: «Не весте ли, яко храм Божий есте, и Дух Бо­жий живет в вас». От Богочеловека «мы начали принимать помаза­ние и печать"" (2, 238–239).

Воплощением Второй Ипостаси Святой Троицы человек возведен в нетление. Тление, «издревле превозмогавшее» над людьми, уже не име­ет «власти над ними ради Слова, вселившегося в них посредством еди­ного тела» (1, 202).

Благодаря воплощению люди вошли в действительное единение с Сыном Божиим, а чрез Него и с Отцом, стали сынами Божиими. Хрис­тос с нами стал единое, поэтому и мы участвуем в том, что совершает

Он. Спаситель «всыновил нас Отцу» (2, 227). В толковании на первосвященническую молитву Господа святой Афанасий говорит: «Извест­но как Слово стало в нас; Оно облеклось в нашу плоть. Но «и Ты во Мне», Отче, потому что Твое Я Слово. И поелику Ты во Мне, потому что Твое Я Слово, а Я в них по телу, и чрез Тебя совершилось во Мне спасение людей; то прошу, «и тии едино да будут» по телу во Мне и по его совершению; «да и тии совершени будут», имея единство с телом сим и в нем «едино», да все, как понесенные Мною на Себе, будут еди­но тело и един дух, и достигнут в мужа совершенна» (2, 397–398). Эти слова выражают воззрение святого Афанасия на домостроительство на­шего спасения.

По мнению отца Православия, главное в деле спасения – соедине­ние человека с Богом и его обожение. Божие Слово «вочеловечилось, чтобы мы обожились» (1, 260). С этой сотериологической точки зрения святой Афанасий освещает Лицо Искупителя и раскрывает весь жиз­ненный смысл исповедания Его Богом и человеком. Основная мысль святого Афанасия может быть сформулирована так: если Слово есть тварь – человек остается в прежнем состоянии, не сочетавшись с Богом (2, 350). Но Слово есть Бог – и человек обожествляется, причем не вооб­ще человек, но каждый индивидуум, ибо Христос Господь был и оста­ется во всем, кроме греха, нам подобным. Он наш Сотелесник. Он под­линно самый любящий всех людей Брат и Друг (2, 342). А так как Он и возлюбленный Сын Отца Небесного, то велико Его ходатайство о нас, действенная помощь всем стремящимся к Нему с чистым сердцем.

Безграничность любви Божией удостоила человека высочайшей чес­ти – обожествила его, поставила в этом отношении выше Адама до его грехопадения, дала человеку больше, чем он потерял: с Адамом мы по­теряли человеческое достоинство, с Христом Спасителем – получили Божеское. Все человеческое Бог признал Своим, не чуждым Себе, но и людей обязал все Божественное во Христе считать не чуждым себе. Люди призваны в единство вечной Божественной жизни как дети Бога, как Его друзья. И мы смело идем в брачных одеждах за нашим Бра­том на духовную трапезу в Отчую обитель. «Возрадовались соделавшиеся Твоими причастниками, как помилованные за то, что научились у Тебя любить правду и ненавидеть беззаконие» (4, 152), как возве­денные Словом до сограждан неба и сожителей Божиих (2, 353). Для тела человеческого «произошло великое присовокупление от общения и соединения с ним Слова. Ибо из смертного соделалось оно бессмерт­ным; будучи душевным, стало духовным; быв от земли, прошло небес­ными вратами» (3, 299).

Отчее Слово и Премудрость, снизойдя к тварям, «делается для них неточною святынею, неточною жизнью, Дверью, Пастырем, путем, Ца­рем, Вождем, Спасителем во всем, животворящим Светом и общим о всех промышлением» (1, 190). «Когда «Слово плоть бысть, и вселися» в «ны» (Ин. 1, 14), когда пришло Оно послужить и даровать всем спасе­ние, тогда Оно бысть нам спасение, бысть нам жизнь, бысть нам очи­щение, тогда домостроительство Его о нас соделалось лучшим ангель­ского, и Слово стало путем, стало воскресением». Христос «лучший бысть испоручник», оказавший нам Своим вочеловечением великое благодеяние (2, 259–260). Будучи Богом и предвечным Царем, Он ус­воил «Себе наше, чтобы мы обогатились тем, что Его» (4, 292).

И сейчас Господь наш Иисус Христос, «благой и зиждительный», ежедневно открывает Себя всем, ибо «Им все стоит и живет. А в Нем и чрез Него являет Отец и Себя Самого, как говорит Спаситель: «Аз во Отце, и Отец во Мне» (Ин. 14, 10)» (1, 190). Теперь Господь всегда с нами, хотя бы мы и пребывали в напасти» (4, 304).

Итак, если бы Сын высочайшего Отца не смирил Себя, «не соде-лался человеком, то не были бы мы избавлены от грехов и не восста­

ли бы из мертвых, но пребывали бы мертвыми под землею, не были бы вознесены на небеса, но оставались бы лежащими во аде» (2, 233). Если бы не воплотился Господь, «приняв на Себя естество наше, кроме греха, то не было бы нам спасения» (4, 307). Не получили бы мы и благодати Духа, если бы Слово не стало плотью. «Не были бы мы из­бавлены и превознесены, если бы «во образе Божии Сый» не приял «зрак раба..». Не соделались бы мы причастниками Духа и не освятились бы иначе, если бы Сам Податель Духа – Слово не сказал о Себе, что Он за нас помазуется Духом- И мы надежно приемлем, потому что Он ска- зуетсяпомазанмым по плоти. Ибо как скоро в Нем первом освятилась плоть, и чрез нее сказуется Он приявшим Духа, как человек, то вслед за Ним и мы имеем благодать Духа, приемля от исполнения Его» (2, 242–243). Именно поэтому, говорит святой Афанасий, псалмопевец и называет пришествие Господне «радостью спасения... по сказанному Симеоном: «Яко видеста очи мои спасение Твое» (Лк. 2, 30)» (4, 177).

От соединения Сына Божия с человеческим естеством проистекают, таким образом, все спасительные и благодатные дары. Один из иссле­дователей деятельности святого Афанасия, основываясь на творениях великого отца Православия, пишет: «Слово чрез Свое вочеловечение обновило и привело к совершенству все стороны Своего отобраза в че­ловеке, поврежденные в нем грехопадением. Отсюда святой Афанасий часто говорит о возобновлении мира, о новом творении, о том, что Сло­во принесло бессмертие и нетление и приобрело наше воскресение. Да­лее- Слово должно было обновить и воссоздать созданного пo Обра­зу человека, Слово должно вознести, освятить и восстановить нас. Оно должно было освободить всех от заблуждения и идолослужения и при­нести нам снова познание Бога. Оно должно было исторгнуть грех с корнем и, таким образом, разрушив дела диавола, совершенно освобо­дить нас от его власти. Слово пришло, чтобы снова вселить в нас на­дежду на Бога, чтобы примирить нас усыновить, обожить и соединить со Святым Духом. Цель пришествия Иисуса Христа на землю заклю­чается также и в том, чтобы теснее соединить людей между собой. Все эти пункты святой Афанасий представляет не в отдельности друг от друга, а в тесной связи между собой, так что в каждом из этих пунк­тов содержатся и остальные» (Иером.Владимир (Благоразумов), цит. соч., с. 368–369).

Итак, Боговоплощение – основа нашего спасения. «Спасение наше- Иисус Христос, Который вводит нас в новый подвиг», «в новый век» и «уготовляет к воцарению с Ним» (4, 304, 305). В Богочеловеке сосре­доточена вся наша жизнь вследствие тесного единения Его с нами. Он все наше упование, вся наша помощь; Он все Сам «заменит нам Собою на небесах, приемля нас в вечную жизнь» (2, 362).

«Вникнув в это,– учит святой Афанасий,– поклонись общему всех Спасителю, всемощному Божию Слову, и осуди то, что Им умалено и обращается в ничто. Как с явлением солнца тьма не имеет уже силы, но если и оставалась еще где, изгоняется повсюду, так, по божествен­ном явлении Божия Слова, не имеет уже силы идольская тьма» (1,261). «Бог мой еси Ты, и исповемся Тебе». Сии-то слова... должно возгла­шать Спасителю Христу» (4, 366).

* * *

1

Статья и публикация «Слова о воплощении Бога-Слова» подготовлены в связи с 1600-летием со дня блаженной кончины святого Афанасия Великого, архиепископа Александрийского (373–1973 гг.).

2

Все цитаты из творений святого Афанасия Великого даются в переводе на рус­ский язык Московской духовной академией (типография Свято-Троице-Сергиевой Лавры, изд. 2, исправленное и дополненное, части 1–4. 1902–1903 гг.). Первая циф­ра означает часть творений, вторая–страницу этой части.

3

В рукописной славянской традиции из всех творений святителя наибольший интерес проявлялся к этому Слову, о чем свидетельствуют многочисленные списки, хранившиеся в библиотеках и частных собраниях на Руси. – К. С-