архим. Агапит

Глава I. Происхождение Михаила Николаевича Иванова, впоследствии старца иеросхимонаха Макария, и его мирская жизнь

По кончине первого великого Оптинского старца, иеромонаха Леонида, в схиме Льва, положившего в Оптиной Пустыни начало старчества, преемником его и вторым великим Оптинским старцем был иеросхимонах Макарий. Он происходил из дворян Орловской губернии, по фамилии Ивановых. Как родители его, так и предки их отличались особенным благочестием.

Прадед старца Макария, Иоанн, был иноком Карачевского Николаевского Одрина монастыря и в монашестве переименован в Иосифа; памятен был своею строгою постническою жизнью. Сказывали, что ежегодно во всю Св. Четыредесятницу он вкушал вареную пищу только по субботам и воскресным дням, а в среды и пятки съедал по одной просфоре; остальные же дни поста проводил вовсе без пищи.

Дед и бабка старца Макария, о которых он вспоминал по рассказам своих родственников, имели также свои добрые качества. Бабка по преимуществу отличалась делами благотворительности. Следуя словам Св. Писания: Просящему у тебя дай (Мф.5:42), она никому не отказывала в подаянии посильной милостыни; а сверх того, по субботам сама ходила тайно подавать заключенным в городской тюрьме пироги и пышки домашнего печения. Добродеяние это однажды спасло ей с супругом жизнь. По рассказу самого старца Макария, дело было так. Дед и бабка его ехали куда-то зимой и были остановлены на дороге шайкой разбойников. Один из числа их, заглянув в повозку, узнал в сидевшей внутри ее женщине ту самую, из рук которой он не раз, бывши в тюремном заключении, получал милостыню, и потому уговорил своих товарищей пощадить им жизнь. Разбойники отобрали у них лошадей и большую часть поклажи, но оставили им необходимое по зимнему времени платье, повозку и одну лошадь, чтобы было на чем доехать до ближнего селения. Так милостыня, по Писанию, искупующая душу от многих грехов (Дан.4:24), на сей раз избавила возлюбивших ее и от смерти телесной.

Родители старца Макария, Николай Михайлович Иванов, в чине коллежского асессора, и Елизавета Алексеевна, урожденная Емельянова, сверх родового поместья гг.Ивановых, сельца Щепятина Орловской губернии Дмитровского уезда, владели населенными имениями и в других губерниях, в том числе и в Калужской. В окрестностях города Калуги, вблизи Лаврентьева монастыря, принадлежало им небольшое сельцо Железники1, где они и проживали. В этом сельце в 1788 году 20 ноября родился у них сын первенец и был наречен во св. крещении Михаилом, в честь св. Михаила, князя Тверского, коего память 22 ноября. Это и был будущий старец Макарий.

Не лишним считаем заметить, что сельцо Железники расположено в чрезвычайно живописной местности. От Лаврентьева монастыря и подмонастырской слободки Подзавалье оно отделяется глубокою луговою долиною, по которой в совершенно плоских берегах протекает излучистая речка Яченка, впадающая в Оку; а Железники раскинуты по скату покрытой лесом возвышенности, которая, окаймляя луговую долину, тянется вдоль правого берега Яченки. На самой оконечности деревенского поселка, против северной стороны Лаврентьева монастыря, стоял уютный сельский домик, в котором жили родители Михаила. Дом этот, по обыкновению, окружен был необходимыми службами с садом. Вблизи, по скату той же горы, росла березовая роща. Из окон дома, со двора, из сада и рощи открывались ненаглядные виды. Внизу под горою – излучистая речка Яченка, текущая в ровных берегах и окаймленная лугами. На противоположной возвышенности – мужской монастырь во имя праведного Лаврентия, Христа ради юродивого, Калужского чудотворца, где почивают под спудом его святые мощи. Обитель вся окружена тенистым садом, отчего верхи белых ее зданий выказываются из купы деревьев, точно белоснежная лилия из корзины зелени. Далее, вправо, на одной высоте с монастырем, виднелась Крестовская часовня на Боровской дороге (ныне здесь церковь и богадельня епархиального ведомства), городское кладбище, усеянное многочисленными памятниками, и южная оконечность Калуги со зданиями и садами. Наконец, вдали, на самом краю горизонта, блестит зеркало многоводной Оки – там, где вливается в нее Яченка и где показывают следы древнего городища. Позади дома с хозяйственными заведениями, гумнами и овинами продолжался лес, а за ним начинались обрабатываемые поля.

Среди впечатлений этих приятных для зрения и отрадно мирных для сердца видов сельской природы, имея пред глазами тихую иноческую обитель, из которой ежедневно доносился до слуха обитателей Железников звон колоколов, призывавший иноков к молитве, возрастал малютка Михаил, будущий инок и молитвенник, еще тогда неведомый миру.

Настоятелем Лаврентьева монастыря в то время, когда близ него проживали родители Михаила, был отец архимандрит Феофан, муж благоговейный, ласковый и обходительный. Находившись в близком духовном общении с гг. Ивановыми, он воспринимал у них от св. купели детей; но всех ли, утвердительно сказать нельзя. А что о. архимандрит Феофан был восприемным отцом сестры старца Макария Варвары, об этом сказывал сам старец.

При личных воспоминаниях об обители праведного Лаврентия отец Макарий передавал из своей детской жизни такой замечательный случай. Однажды, бывши там с родителями у обедни, он, кажется, во время чтения Апостола, увидев сидевшего в алтаре о. архимандрита Феофана, которого очень любил, стремительно вбежал к нему в алтарь через отворенные царские врата.

У гг. Ивановых, кроме первенца Михаила, было еще три сына: Алексей, Павел, Петр и дочь, вышеупомянутая Варвара2.

По свидетельству оставшейся в живых некоей сверстницы Михаила, мать его Елизавета Алексеевна, женщина смиренная и богобоязненная, из всех своих детей особенно безотчетно любила своего первенца. В объяснение этого она говорила своим близким так: «Сердце мое чувствует, что из этого ребенка выйдет что-нибудь необыкновенное». Вместе с тем Михаил с раннего детства невольно привлекал к себе общее внимание всех, знавших его, своими добрыми свойствами: тихостию, кротостью и молчанием. Он даже не участвовал в играх своих братьев и сверстников, а постоянно пребывал дома и почти не отходил от колен своей любимой матери, как бы в предчувствии, что всем им недолго остается пользоваться ее ласками. Так действительно и случилось. Вскоре слабое здоровье Елизаветы Алексеевны до того расстроилось, что Николай Михайлович должен был оставить свой тихий сельский приют и переехать со всем семейством в Москву для пользования больной. Старшему сыну их Михаилу тогда было пять лет. Через три года после того (в 1797 году, 21 января) Елизавета Алексеевна скончалась от чахотки и погребена в Андрониевом монастыре. А Николай Михайлович с детьми своими – Михаилом, Алексеем и Павлом – переехал в Дмитровский уезд в родовое свое имение – село Щепятино. Дочь же его Варвара Николаевна3, оставшись по кончине матери нескольких месяцев, взята была на воспитание родною своею теткой О.П. Голдобиной, которой именье находилось в Костромской губернии Кинешмского уезда, близ Судиславского посада.

В том же 1797 году Николай Михайлович переехал из с. Щепятина в г. Карачев для совместного жительства с родной сестрой своей Дарьей Михайловной, супруг которой, Семен Феодорович Передельский, служил тогда по выбору дворянства членом Карачевского уездного суда. Дети Николая Михайловича, Михаил, Алексей и Павел, вместе с двоюродным своим братом Алексеем, сыном Передельского, были тогда же помещены в городское приходское училище. Михаилу было тогда 9 лет. Здесь-то начал и окончил свое школьное образование отрок Михаил, будущий духовный вождь и наставник.

Когда же Николай Михайлович в летнее время, по требованию хозяйства, уезжал в свою деревню, сельцо Щепятино, дети его, чтобы не прерывать занятий, оставались в Карачеве на попечении своих ближайших родственниц, Дарьи Михайловны Передельской и Авдотьи Ивановны Сандуловой4. Около 1801 года, когда Передельские переехали в свою деревню, они взяли к себе домашнего учителя для продолжения воспитания сына. По воспоминанию сего последнего, «учителя звали Артемоном Петровичем... (фамилии, пишет он, не упомню) из благородных, – человек благочестивый и с познаниями в науках». Тогда и Михаил со своими двумя братьями переехал в дом своей родной тетки, где они и продолжали обучаться вместе с ее сыном чистописанию, грамматике и арифметике.

В деревне у Передельских Михаил прожил не более года. В 1802 году он поступил бухгалтером в уездное казначейство в г. Льгове Курской губернии, где место казначея занимал тогда С.Я. Сандулов, родственник Михаила, а места бухгалтерских помощников заняли – родной брат Михаила Алексей и двоюродный, также Алексей, Передельский. «Три нас малолетка, – рассказывал сей последний, – управляли канцеляриею казначейства с особенною исправностию». Впоследствии старец Макарий в разговорах с близкими прибавлял к этому: «Бывало, из-за одной копейки, по случаю недочета, приходилось просиживать по целой ночи, дабы свести приход с расходом». Место бухгалтера было очень трудное, но четырнадцатилетний юноша проходил эту должность с редким усердием и с такою точностию и исправностию, что обратил на себя внимание губернского начальства. По случаю смерти начальника стола счетной экспедиции в Казенной палате Цицурина Михаил Николаевич вызван был в Курск занять эту должность в 1805 году и в том же году получил первый классный чин.

Советник Казенной палаты Николай Михайлович Ленивцев так полюбил даровитого и вместе скромного юношу, что предложил ему помещение в своем доме. Это, очевидно промыслительно устроившееся сближение с семейством просвещенного начальника, оградив молодого человека от всяких неполезных знакомств и товарищеских компаний, вместе с сим способствовало поддержанию нравственного образования, – что особенно важно в период молодости, когда, как известно, имеет столь сильное и почти неотразимое влияние среда, в которую вступает юноша по окончании воспитания домашнего или школьного. Таким образом, для хранимого Богом юноши служебное время в Курской палате прошло тихо и с пользой. От занятий должностных, любимых им по чувству долга, он переходил к занятиям, любимым по склонности сердца, – музыке и чтению. Но в чтении, несмотря на свои молодые лета, он искал не одного только приятного препровождения времени, а главным образом приобретения новых познаний и разрешения на важнейшие вопросы ума и сердца. В этих занятиях незаметно протекли три года службы Михаила Николаевича.

В 1806 году, 17 марта, Михаил Николаевич лишился своего родителя. Николай Михайлович Иванов скончался после продолжительной болезни мирною христианскою кончиною с напутствием Св. Таинств и погребен в селе Турищеве близ приходской своей церкви.

Между тем подросли и другие братья Михаила Николаевича; и сестре его Варваре Николаевне минуло уже 13 лет. На семейном совете дружных между собою братьев решено было сестру от тетки Голдобиной, у которой она доселе воспитывалась, взять домой. С этой целью один из братьев, Алексей Николаевич, ездил за нею в имение тетки и привез ее в село Щепятино, где она и оставалась, живя с братьями и двоюродного сестрою, Пелагеею Тихоновною Макаровою, до выхода в замужество в 1814 году за орловского помещика, коллежского асессора Николая В. Глебова. У Глебовых было несколько сыновей и дочерей, из коих старший сын, действительный статский советник П.Н.Глебов, в свое время занимал должность генерал-аудитора морского министерства, а одна из дочерей, Александра Николаевна, на 23-м году от рождения посвятила себя иноческой жизни в Севском женском монастыре, приняв постриг в рясофор с именем Афанасии. Известно также, что у старца Макария были в том же Севском монастыре другая родная племянница и двоюродная сестра. Но о сей двоюродной сестре точных сведений не имеется. Может быть, это была та самая Макарова, о которой только что упомянуто было выше. Другая же родная племянница была дочь родного брата старца Макария, Павла Николаевича Иванова, Варвара Павловна, в рясофоре именовавшаяся Меланиею. Какое близкое участие принимал старец Макарий в этих своих племянницах, увидим далее. А теперь продолжим рассказ о ранних летах его самого.

Единодушие братьев Ивановых было примерное. Все у них делалось с общего согласия. По общему же братскому совету, положено было доставшееся им от родителей имение не раздроблять, а принять его одному, старшему брату Михаилу, с тем, чтобы двух других братьев, Алексея и Павла, удовлетворить деньгами, которые имелись в виду по иску с г. Сенявина, простиравшемуся свыше 20 000 рублей ассигнациями. Нимало не колеблясь, Михаил Николаевич принял это предложение братьев и в 1808 году вышел в отставку, получив при оной в награду чин губернского секретаря. Можно полагать, что, приняв беспрекословно просьбу братьев, Михаил смотрел на таковое, вовсе неожиданное для него, обстоятельство как на удовлетворение своего тайного влечения, о котором он едва смел мечтать, это – желание уединенной жизни, заманчиво рисовавшее его юному воображению возможность на свободе предаться любимым занятиям – музыке и чтению.

Михаил Николаевич прожил в деревне хозяином всего только два года. По рассказу жившей в то время в их семействе двоюродной сестры его Пелагеи Тихоновны Макаровой, хозяйство шло очень плохо. Ибо оно требовало бдительного личного присмотра, иногда же и взыскания за опущение дела; а Михаил Николаевич, по доброте своей, не мог и не хотел следовать общепринятому порядку. Однажды мужички, видя, что нет за ними надлежащего присмотра, покрали большое количество гречихи. Михаил Николаевич призвал их к себе и долго уговаривал и вразумлял словами Божественного Писания, а мы, домашние, сказывала Пелагея Тихоновна, втихомолку смеялись над ним. Но, к удивлению и стыду нашему, увещание кончилось тем, что виновные упали пред Михаилом Николаевичем на колени, сознались чистосердечно в своем проступке, просили прощения, и, конечно, были прощены. Соседи скоро узнали о доброте молодого помещика и нередко присылали просить у него то разных хозяйственных вещей, то каких-либо семян. Отказу никому не было. «Мы, – вспоминала Пелагея Тихоновна, – бывало, скажем: что ты, Миша? Самим надобно будет». Ответ был один: «Бог пошлет. Как же я скажу, что нет, когда я имею? Воля ваша; а я этого не могу сделать. Я вам говорю, что, испытавши себя, вижу, что не могу быть хозяином».

Принимая живое участие в Михаиле Николаевиче, братья его, приехавши к нему в деревню, начали уговаривать его жениться и предлагали ему многих невест; но по ближайшем рассмотрении свойств каждой должны были сознаться, что ни одна из известных им девиц не обладала вполне теми свойствами, которые могли бы понравиться их брату. Когда же наконец указали на одну соседку, которая действительно была девица скромная и добродетельная, Михаил Николаевич сказал: «Разве на этой жениться?» Братья обрадовались сему и, не предуведомив Михаила, поспешили поехать к ее родителям с предложением. Но те, будучи не приготовлены к сему ни предварительным знакомством с женихом, ни строго соблюдаемыми в то время в провинциях формами сватовства, на предложение ответили: «Благодарим за честь, но так скоро нельзя; надобно подумать, ближе ознакомиться», и прочее тому подобное. Услышав об этой неудаче своих братьев, Михаил Николаевич с радостью прибежал к сестрам и говорит: «Слава Богу! Сказали: надо подумать. Пусть думают. Я не мог отговориться, сделал послушание братьям; но теперь никто меня не уговорит».

Из этих слов очевидно, что благочестивый юноша, привыкший подчинять себя и все, до него касающееся, воле Божией, склонился на убеждение братьев единственно лишь для того, чтобы видеть, что речет о нем Господь (Пс.84:9). Последовавший же нерешительный ответ принял он за явное указание Промысла Божия ко вступлению на иной, высший путь жизни, к чему от юности стремилась чистая душа его, как елень на источники водным (Пс.41:2).

Спеша удовлетворить этой спасительной жажде, Михаил Николаевич поехал на Коренную ярмарку, накупил себе книг, преимущественно духовного содержания, и, возвратясь домой, углубился в чтение их, питая душу сродною ей пищею. Иногда же уходил он в столярную и работал до усталости за верстаком, желая таким образом приучить юную плоть свою покоряться духу.

В заключение всего сказанного приведем свидетельство о свойствах Михаила Николаевича товарища его детства, Алексея Семеновича Передельского. «Проведя, – писал он в свое время, – детство и часть службы с Михаилом Николаевичем, о свойствах и нравах его объясню, что ему присущи были всегда: набожность, благочестие, целомудрие, кротость и нравственная чистота. Он большею частию уклонялся от наших детских игр и забав, а вместо того любил заниматься чтением и рукоделием – разумею детские клеения из картона домиков, вырезывание разных фигур, или что-нибудь выпиливал. Придя в возраст, во время мирской жизни он не чуждался светских пристойных удовольствий, но и не оказывал к ним особой склонности. Любил музыку и довольно хорошо играл на скрипке. Любил также пение. Голос у него был хотя слабый, но этот недостаток восполняло его знание и понятие о музыке».

Слабость здоровья проявлялась у Михаила Николаевича с самого малолетства. Он был очень худощав и с самых юных лет страдал бессонницею. Многие знакомые по скромности и стыдливости Михаила Николаевича, еще до поступления его в монастырь, в шутку называли его монахом.

* * *

1

Сельцо это после принадлежало г. Делянову. Родитель старца Макария, по доброте своей, в свое время отдал это имение в поручительство за долг своего приятеля, который долга этого не уплатил, и имение г. Иванова поступило в продажу.

2

В календаре 1840 года, принадлежавшем старцу о. Макарию, рукою его написана следующая заметка: «18 февраля 1840 года, в воскресенье, в 9 часов пополудни, скончался брат мой, Алексей Николаевич Иванов, в Орле. Родился 1789 года, декабря 8 дня; всей жизни было 50 лет, 2 месяца и 10 дней. Скончался христианскою кончиною, в вере и надежде воскресения и жизни вечной. Пред кончиною сообщался 4 и 15 февраля; а за несколько минут особорован маслом, и отходная прочитана. Сподоби его, Господи, Царствия Небесного и сотвори ему вечную память! (Женат не был.) Павел скончался в 1831 году; одна из дочерей его, Варвара Павловна, с 1849 года посвятила себя иноческой жизни и ныне находится в Севском девичьем монастыре, именуясь в рясофоре Мелания. Петр скончался еще младенцем в Карачеве».

3

В прежних изданиях жизнеописания старца Макария год рождения Варвары Николаевны означен 1793. Но это, должно быть, ошибка, так как по тому же жизнеописанию мать ее Елизавета Алексеевна скончалась в 1797 году, а дочь ее, упоминаемая здесь Варвара, осталась после нее нескольких месяцев.

4

Авдотья Ивановна Сандулова – двоюродная сестра старца Макария, дочь Анны Михайловны Веревкиной, родной его тетки. Анна Михайловна владела частью сельца Щепятина и была очень дружна со своим братом Николаем Михайловичем Ивановым, родителем отца Макария.



Источник: Агапит (Беловидов Андрей Иванович; схиархим.; 1843-1922). Жизнеописание оптинского старца иеросхимонаха Макария / [Архимандрит Агапит; Коммент. Е. Болдиной и др.]. - М. : Отчий дом, 1997. - 415,[1] с., [16] л. ил., факс. : ил.; 24 см.; ISBN 5-7676-0035-X

Комментарии для сайта Cackle