архим. Агапит

Глава XI. Старец Макарий – продолжатель литературных трудов молдавского старца Паисия Величковского по изданию в свет святоотеческих писаний

Упомянув в предыдущей главе о некоторых скитских монахах, получивших в свое время хорошее школьное образование, которые под непосредственным надзором блаженной памяти старца Макария занимались изготовлением к печати рукописей известного великого старца Паисия Величковского, не неуместно здесь будет поговорить и о самих этих книжных занятиях; так как они имеют свою небезынтересную историю.

Выше мы видели, что старец Макарий, живши еще в Площанской пустыни около своего старца схимника о. Афанасия, ученика Паисиева, нашел у него верные копии со всех переводов святоотеческих книг старца Паисия, как вновь сделанных, так и исправленных сим последним, и что списывание их долго было любимым его келейным занятием. Таким образом, в келейной библиотеке старца Макария давно уже обретались верные копии: а) с исправленных старцем Паисием древних славянских переводов писаний преподобных отцов – Макария Великого, Иоанна Лествичника и Варсануфия и Иоанна и б) с переведенных им самим книг преподобных – Максима Исповедника слово по вопросу и ответу, Феодора Студита с новогреческого языка, житие Григория Синаита, слова Григория Па-ламы и некоторые другие творения св. отцов-подвижников. Всеми этими сокровищами духовного разума старец Макарий всегда как сам пользовался, так и независтно делился ими со всеми, искренно желавшими и искавшими духовного назидания и спасения, вовсе не смея, по собственному его признанию, помышлять об издании их в свет. Он был доволен и всегда благодарил Бога и за то, что удостоил его стяжать такие сокровища – одни собственными трудами, то есть перепискою, а другие – как воздаяние за сыновнюю его любовь к старцу Афанасию по кончине сего последнего.

Прилежное чтение и изучение о. Макарием этих святоотеческих писаний, а также и собеседования о духовной жизни с духовно опытными мужами при строго внимательной, смиренной жизни были причиною того, что всеблагий Господь, видя его благую ревность ко спасению и чистоту сердца, просветил ум его к ведению Божественных и святоотеческих писаний. Когда же о. Макарий перешел в Оптинский скит и подвизался в сообществе со старцем Леонидом, который был учеником схимонаха Феодора, также близкого ученика Паисиева, он еще более преуспел в этом ведении. И таким образом Господь приуготовил его быть продолжателем начатых старцем Паисием книжных трудов.

Принять должно во внимание еще и то, что в настоятеле Оптиной Пустыни о. игумене Моисее и в родном его брате о. игумене Антонии, который до конца 1839 года был начальником Оптинского скита, занятие о. Макария чтением и изучением святоотеческих писаний встретило самых достойных ценителей и пособников; ибо и сами они, будучи благими ветвями благого кореня, еще задолго до вступления в Оптину Пустынь (1821 г.) проводили безмолвную уединенную жизнь под руководством старцев духовной жизни, подвизавшихся в Рославльских лесах Смоленской губернии. Пребывая здесь, оба брата главным занятием своим в свободное от молитвы время имели поучение в святоотеческих писаниях; для чего и переписывали переводы старца Паисия с рукописей, бывших у одного из рославльских пустынножителей – иеросхимонаха о. Афанасия.

Итак, по особому устроению и промышлению всеблагого Господа, в то время когда Ему благоугодно было послать способы и указать благоприятное время для издания на общую пользу остававшихся более пятидесяти лет под спудом духовных сокровищ – письменных трудов блаженного старца Паисия, в Оптиной Пустыни появились способные к тому люди и обрелись самые верные списки с Паисиевых рукописей. В числе их было даже несколько рукописей первоначальной редакции, принадлежавших самому старцу Паисию, переписанных по его благословению с черновых тетрадей ближайшими его учениками, исправленных и подписанных собственною его рукою. Такова, например, рукопись слов великого учителя внутренней жизни св. Исаака Сирина75.

Печатание от Оптиной Пустыни книг духовных началось с 1845 года с малых размеров и как бы случайно. В этом деле принимали живое участие близкие к старцу Макарию почитатели его гг. Киреевские – известный христианский философ и в свое время редактор московского учено-литературного журнала «Москвитянин» Иван Васильевич и супруга его Наталья Петровна, которая поначалу и возбудила это дело. Еще с 1838 года она была духовною дочерью старца Макария. Через нее-то Иван Васильевич сначала и предложил ему, не благоугодно ли ему будет в издававшемся им журнале помещать статьи духовного содержания. Старец ответил на это предложение благодарением, уведомив Ивана Васильевича, что, если это возможно и удобно, то он предлагает поместить в журнале его «Жизнь старца Паисия Величковского». Если же это будет почему-либо неудобно, то он пошлет статью эту в журнал «Маяк», издававшийся в свое время известным Бурачком. Разделяя мнение старца Макария об услугах, оказанных блаженным старцем Паисием всему православному иночеству и славянской литературе утверждением в ней аскетической терминологии, Иван Васильевич с удовольствием согласился на предложение старца украсить этою статьею страницы издававшегося им журнала. Статья эта на славянском наречии и была напечатана в 12-й книге «Москвитянина» за 1845 год и украшена портретом старца Паисия.

В следующем, 1846, году старец Макарий при посещении им гт. Киреевских в их имении – селе Долбине (Белевского уезда Тульской губернии), отстоящем от Оптиной Пустыни в 40 верстах, в радушной и искренней беседе с гостеприимными хозяевами, говоря о разных духовных предметах, коснулся и недостатка духовных книг, руководствующих ревнителей благочестия в деятельной христианской жизни. В заключение беседы он упомянул, что у него есть довольно рукописей творений св. отцов перевода старца Паисия, исполненных духовного разума и пользы.

Оказалось при сем, что и у Натальи Петровны, которая прежде была духовною дочерью старца, иеромонаха Московского Новоспасского монастыря о. Филарета76, сохранилось также несколько подобных рукописей, доставшихся ей в наследие от упомянутого блаженного старца. Со стороны Ивана Васильевича и его супруги и возник по этому поводу вопрос: «Что мешает явить миру эти духовные сокровища?» Смиренный старец, по своему обычаю, отвечал, что он считает себя к тому недостаточным, никогда этим не занимался и не дерзает просить кого-либо о печатании рукописей, что, видно, на это еще нет воли Божией и т. п. Иван Васильевич и Наталья Петровна сказали, что попробуют попросить о сем Московского владыку митрополита Филарета77. Если не будет удачи, то и они уже готовы будут согласиться, что нет воли Божией на сие благое дело. И так как предполагалось прежде всего напечатать отдельною книгою «Жизнь старца Паисия с его творениями», то положено было тогда же на общем совете написать хотя краткое к книге предисловие. Принесена была бумага с прочими для сего принадлежностями. Помолились Богу; и хозяева оставили старца одного в комнате. Через час он позвал их к себе. Первая написанная старцем страница была прочтена. Киреевские, как лично и близко знавшие старца о. Филарета Новоспасского, присоединили к сему сведения о его жизни. Старец Макарий взял написанный ими листок с собою, чтобы показать своему настоятелю о. игумену Моисею. О. игумен, со своей стороны, присоединил рассказ о старце жизни духовной, Арзамасском архимандрите Александре. Потом и начали, в надежде на успех предпринимаемого дела, переписывать имевшиеся в рукописях у старца Макария и у г-жи Киреевской писания старца Паисия с целью подготовить их к печати. Между тем, Киреевские написали в Москву к профессору Московского университета Степану Петровичу Шевыреву, прося его о том, чтобы он испросил от них благословение у владыки митрополита на печатание переводов старца Паисия. Владыка столько был милостив, что вместе с благословением обещал и свое покровительство этому благому делу. Переписанные набело, на первый раз потребные рукописи посланы были в цензуру к профессору Московской академии Феодору Александровичу Голубинскому. И до приезда гг. Киреевских в Москву в сентябре 1846 года уже напечатано было Шевыревым восемь листов жизни и писаний старца Паисия. Книга эта, также на славянском наречии, вышла в свет в начале 1847 года под следующим названием: «Житие и писания Молдавского старца Паисия Величковского (с портретом старца)», с прибавлением против напечатанного в «Москвитянине»: а) предисловия, заключающего в себе краткое сказание о жизни и иноческих подвигах учеников старца Паисия и некоторых современных ему старцев духовной жизни, живших в России, с которыми он был в духовном единомысленном общении, и б) всех известных писаний старца Паисия. При сем первом издании напечатано было отдельною брошюрою письмо старца Паисия к бывшей начальнице Арзамасской Алексеевской женской общины Марье Петровне Протасьевой. И тогда же 50 экземпляров этой брошюры препровождены были в дар сей общине. Таково было малое начало святого дела, продолжавшегося почти до самой кончины старца Макария, – дела, на которое старец взирал очами веры, называя оное всегда делом Божиим и почитая его таковым в чувстве души своей.

Вот краткий перечень всех душеполезных книг, изданных Оптиною Пустынью при жизни старца батюшки о. Макария по его благословению и при его главном содействии или руководстве.

1. Второе издание Жития и писаний блаженного старца Паисия Величковского, так же как и первое, на славянском наречии, с добавлением противу первого издания статей: 1) 0 ошаянии78 брашен, возбраненных монахам: а) предисловие, б) исследование старца Поляномерульской обители Василия; и 2) Жизни бывшего настоятеля Арзамасского монастыря архимандрита о. Александра и его духовной переписки. При этом издании, так же как и при первом, приложен литографированный портрет старца Паисия. Книга напечатана в конце 1847 года.

2. Четыре огласительные слова к монахине, сочиненные и говоренные в 1766 году иеромонахом Никифором Феотокием, бывшим впоследствии архиепископом Астраханским, переведенные с греческого старцем Паисием Величковским. Брошюра эта напечатана в конце 1848 года; а в начале 1849 года напечатана была вторым изданием. В том же году напечатаны были отдельные статьи из прежде изданных писаний старца Паисия при его Житии: а) Свиток об умной молитве и б) Толкование на «Господи, помилуй». Перевод с греческого.

3. Преподобного отца нашего Нила Сорского предание ученикам своим о жительстве скитском. Напечатано в 1849 году на славянском языке (18 мая начато, а 15 июня окончено) с подстрочными примечаниями, служащими к пояснению неудобопонятных мест. Это издание впоследствии украшено литографированным изображением преп. Нила Сорского, которое снято с присланного из скита его имени в Оптину Пустынь изображения в благодарность за доставленные в оный скит экземпляры изданной книги.

4. Восторгнутые класы в пишу души. Это сборник некоторых святоотеческих писаний, переведенных старцем Паисием с греческого на славянский язык. Книга напечатана в конце 1849 года с пояснительными подстрочными примечаниями трудных для понимания мест.

5. Преподобных отцев Варсануфия Великого и Иоанна руководство к духовной жизни в ответах на вопрошение учеников. Книга, исполненная великой духовной пользы, принадлежит к числу славянских переводов, исправленных старцем Паисием. Она вновь проверена с греческим подлинником и напечатана в 1852 году на славянском наречии русскими буквами; снабжена также подстрочными примечаниями, служащими к объяснению неудобопонятных мест, и алфавитным указателем.

6. Оглашения преподобного Феодора Студита. Славянский перевод старца Паисия с новогреческого языка. Книга эта напечатана в начале 1853 года в числе лишь 600 экземпляров собственно для пользы иноческих общежительных обителей79.

7. Преподобного отца нашего Максима Исповедника толкование на «Отче наш» и его же слово постническое по вопросу и ответу. Напечатано в конце того же 1853 года.

8. Св. отца нашего Исаака Сирина, епископа Ниневийского, слова духовно-подвижнические, переведенные с греческого старцем Паисием Величковским. Это – драгоценнейшее из всех изданий Оптиной Пустыни. Еще 21 октября 1852 года скитские книгочии под непосредственным надзором старца Макария начали заниматься составлением пояснительных примечаний к славянскому переводу этой книги и сличать оный с греческим текстом. Труд сей при помощи Божией окончен был того же года 29 ноября. Рукопись была переписана и отослана в цензуру; напечатана же была уже в марте месяце 1854 года на славянском наречии гражданскими буквами с подстрочными примечаниями и алфавитным в конце книги указателем, которым прилежно занимался сам старец Макарий.

9. Книга преподобных отцев Варсануфия и Иоанна руководство к духовной жизни, в вопросах и ответах с алфавитным указателем в русском переводе. По убедительной просьбе многих, не знакомых со славянским наречием, скитские книгочии начали заниматься переводом сей книги на русский язык в конце 1852 года и окончили оный в апреле следующего 1853 года; а напечатана была книга в 1855 году.

10. Преподобного отца нашего аввы Фалассия главы о любви, воздержании и духовной жизни. Со славянского перевода старца Паисия переведены на русский язык и напечатаны оба текста – славянский и русский гражданскими буквами. Оригинал этого перевода с поправками старец Макарий по некоторым частным обстоятельствам сохранял и завещавал сохранять в скитской библиотеке как великой цены сокровище. Книга напечатана также в 1855 году.

11. Преподобного отца нашего аввы Дорофея душеполезные поучения и послания с присовокуплением его вопросов и данных на оные святыми старцами Варсануфием Великим и Иоанном ответов, в русском переводе. Перевод с елинно-греческого языка сделан по поручению старца Макария одним из его духовных детей, мирским человеком, знатоком классических языков Константином Карловичем Зедергольмом80. При проверке сего перевода для издания в свет принят был оптинцами во внимание первопечатный славянский перевод, изданный в Киево-Печерской лавре в 1617 году. Первое издание этой книги в русском переводе напечатано было в 1856 году.

12. Житие преподобного отца нашего Симеона Нового Богослова.

Напечатано на славянском языке в том же 1856 году.

13. Преподобного и богоносного отца нашего Марка Подвижника нравственно-подвижнические слова. Изданы в свет в русском переводе в 1858 году. Из книги: «Восторгнутые класы» и «Добротолюбия».

14. Преподобного отца нашего Симеона Нового Богослова, игумена и пресвитера, бывшего от ограды св. Маманта, слова весьма полезные, «Двенадцать слов». Изданы на славянском языке в конце 1858 года.

15. Преподобного отца нашего Орснсия, аввы Тавениснотского, об устроении монашеского жительства. Буквальный перевод сей книги с латинского на русский сделан был вышеупомянутым Константином Карловичем Зедергольмом. Книга издана в 1859 году.

16. Преподобного отца нашего аввы Исаии, отшельника египетского, духовно-нравственные слова. Книга напечатана в 1860 году в русском переводе, для коего сверх древнего славянского, приписываемого старцу Паисию, перевода послужил русский перевод, сделанный несколько лет прежде с славянского одним любителем отеческих писаний духовного сана. Для уяснения же некоторых темных мест пользовались латинским текстом сих слов, находящихся в библиотеке св. отцов Голланда.

Итак, с 1845 по 1860 год включительно под руководством старца Макария издано в свет 16 книг, из коих 5 – на русском наречии, одна – на славянском и русском, а остальные 10 – на славянском. Все они напечатаны гражданскими буквами. Первое место между этими изданиями бесспорно принадлежит творению великого учителя иноческой жизни св. Исаака Сирина. Затем следует книга преп. аввы Дорофея, которую старец Макарий, как выше упомянуто, справедливо называл монашескою азбукою, особенно указывая на нее всем новоначальным послушникам, желавшим положить прочное начало в деятельной жизни духовной, которая, по учению св. Иоанна Лествичника и сего преп. Дорофея, слагается из послушания и смирения.

Кроме перечисленных изданных Оптиною Пустынью в свет книг, боголюбивый старец Макарий немало потрудился над творением также великого учителя жизни иноческой св. Иоанна Лествичника, подвизавшегося в Синайской горе. Высоко ставя творение сего св. отца в ряду писаний других св. отцов-подвижников, старец изучал и сличал между собой все известные дотоле печатные издания и рукописные переводы сего бессмертного творения. Наконец, приняв в основание перевод старца Паисия, как мужа, исполненного духовного разума, прошедшего опытом изложенные св. Иоанном советы, старец Макарий приложил особое усердие к тому, чтобы пояснить перевод старца Паисия через сличение оного с другими рукописными позднейшими переводами, печатными изданиями и с греческим текстом. Цель же его была та, чтобы сделать перевод Лествицы доступным не для одного лишь голого чтения, но особенно для общего практического руководства содержащимися в сей книге духовными наставлениями. Таким образом и составился перевод Лествицы на упрощенном славянском языке, коим прилежно занимался сам старец Макарий при деятельном пособии близкого своего ученика иеромонаха Амвросия, преемника его по старчеству. К этому переводу по окончании его сам же старец Макарий составил алфавитный указатель предметам, содержащимся в Лествице, и собственноручно переписал оный, забывая и немощь своего тела, и недосуги, жертвуя для сего временем краткого своего отдыха.

После с этого упрощенного славянского перевода по благословению старца Макария сделано переложение Лествицы на русское наречие; в чем упражнялся под непосредственным наблюдением старца другой его ученик, вышеупомянутый монах Ювеналий Половцев.

Но как упрощенный славянский, так и русский переводы Лествицы, неизвестно по каким причинам, не были изданы в свет при жизни старца Макария. Они напечатаны были уже после его кончины. Вероятно, это было потому, что издание Лествицы на славянском языке принадлежит собственно Св. Синоду; а потому Оптина Пустынь и не имела права издать от себя славянский, хотя бы и упрощенный ею, текст книги. По времени же обитель, не ища для себя вещественной выгоды, а единственно имея в виду духовную пользу благочестивых читателей, просила Св. Синод, дабы он от себя издал эту книгу – что и осуществилось на деле. Русский же перевод Лествицы митрополит Московский Филарет благословил издавать Оптиной Пустыни. Но как к сему служил некоторым препятствием уже изданный русский перевод сей книги Московской академией, то милостивый святитель изволил на это сказать так: «Пусть академия издает свой перевод, а Оптина – свой». Экземпляры обоих переводов, славянского и русского, до напечатания достаточно распространены были в списках между братиями, как скитскими, так и монастырскими81.

Всеми занятиями, как по приготовлению к печати славянских переводов старца Паисия с подстрочными пояснительными примечаниями неудобопонятных слов и выражений, так и при переводе некоторых из них на русское наречие, руководил непосредственно сам старец Макарий. А трудившиеся в этом деле все были близкие его ученики из скитских братий, именно: вышеупомянутые иеромонах Амвросий, мантейный монах Ювеналий и рясофорные монахи – о. Лев Кавелин и о. Павел Покровский. Все эти лица для книжных занятий собирались в приемной комнате старца, который, не прекращая своих обычных занятий с братиею и посторонними посетителями, посещая также в определенное время и монастырские гостиницы, тем не менее принимал самое деятельное участие в сих занятиях. Можно утвердительно сказать, что ни одно выражение, ни одно даже слово не было вписано в отсылавшуюся к цензору рукопись без его личного утверждения. Деятельность его в этом деле была поистине изумительна. Одаренный от природы живым энергичным характером, старец в книжных занятиях точно забывал себя, почасту жертвуя для них, как уже и упомянуто выше, необходимым для него кратким отдыхом. Хотя и у всех участвовавших в сих трудах не было недостатка в усердии, но нельзя не сознаться, что если кто чувствовал по временам изнеможение, то отнюдь не старец – он был неутомим.

«Зато, – говорил в свое время от лица всех соучастников книжных занятий один из них, о. Леонид Кавелин, – как щедро мы награждены были за наши малые труды! Кто из внимающих себе не отдал бы несколько лет жизни, чтобы слышать то, что слышали уши наши! Это – объяснения старца на такие места писаний отеческих, о которых, не будь этих занятий, никто из нас не посмел бы и вопросить его. А если бы дерзнул на сие, то несомненно получил бы смиренный ответ: «Я не знаю сего; это не моей меры. Может быть, ты достиг ее, а я лишь знаю: даруй ми, Господи, зрети моя согрешения! Очисти сердце; тогда и поймешь». Кто из нас в состоянии забыть, с какою снисходительностию выслушивал он, ущедренный от Господа даром духовного рассуждения, наши детские немотствования и делал уступки в желании изящнее или яснее выразить мысль там, где не видел нарушения духовного смысла, прикрывая оные приличной отеческой шуткой, например: «Пусть будет так; я новейшей литературы не знаю; а ведь вы – народ ученый». Если между трудившимися возникало разногласие в понимании какого-либо места или слова, старец немедленно устранял оное: или предлагал на среду свое собственное мнение, или, смиряясь и смиряя нас, оставлял такое место вовсе без пояснения, говоря: «Это не нашей меры; кто будет делать, тот поймет. А то как бы не поставить наше гнилое вместо его (разумея старца Паисия) высокого духовного понимания».

Промыслом Божиим, по замечанию старца Макария, устроено было так, что ко времени издания Оптиною Пустынью святоотеческих книг явились и глубоко сочувствовавшие и содействовавшие сему делу высокие покровители, люди недюжинного ума, как из среды духовной, так и светской. Таковы были, кроме высокопреосвященнейшего и вместе высокопросвещеннейшего Московского митрополита Филарета: упомянутый выше профессор Московской духовной академии, просвещеннейший философ протоирей Феодор Александрович Голубинский, которому временно помогал бывший ректор Московской духовной семинарии, архимандрит Леонид (скончавшийся в сане архиепископа Ярославского). Усердно также содействовал успешному ходу оптинских изданий бывший в то время инспектором Московской академии архимандрит Сергий (скончавшийся в сане митрополита Московского). Из светских же лиц принимали участие в этом деле в особенности вышеупомянутый Иван Васильевич Киреевский, как это можно видеть из его переписки со старцем Макарием, а затем профессор Московского университета Шевырев и другие.

Понятно, что вследствие трудов оптинских братий по изданию в свет святоотеческих писаний старец Макарий от многих понимавших дело лиц многократно получал лестные отзывы, ублажения и благодарения. Но старец и здесь, по обычаю своему, выказывал свое глубокое смирение. Так, например, писал он от 5 января 1857 года к одному духовному лицу82, с которым письменно находился в постоянном духовном общении, несмотря на дальность разделявшего их пространства: «Вы одобряете наши издания отеческих книг, а паче в русском переводе. Но тут нашего ничего нет, а все Божиим благоволением для пользы желающих и ищущих душевной пользы совершилось. Как бы мы могли приступить к столь важному и необычному для нас делу?! Но Бог воздвиг людей благомыслящих к содействию в деле сем. А более всего благоволение и благословение милостивого архипастыря83 послужило к изданию лежавших под спудом в рукописях блаженного старца Паисия Молдавского переводов. А св. аввы Дорофея книга также скрывалась под спудом в конце книги св. Ефрема Сирина и по древности славянского языка недоступна была многим; но – благодарение Господу! – и оная теперь стоит на свещнице. Дай Бог, чтобы чтущие и послушающие обрели душевную пользу!..»

Утешаясь изданными на общую пользу сокровищами духовного разума, скрывавшимися в безвестности более полустолетия, старцы Оптиной Пустыни прежде всего памятовали, что книги эти никогда не могли бы появиться в свет, если бы Господь, видимо, благоволивший к сему делу, не послал к успешному осуществлению оного покровительства, содействия и способов духовных и вещественных. В этих мыслях настоятель обители о. архимандрит Моисей, брат его о. игумен Антоний и описываемый старец о. Макарий на общем совете положили, что они ничем приличнее не могут изъявить свою благодарность просвещенным их пособникам в издании книг, как делав оные общеизвестными в заведениях, назначенных для образования духовного юношества, в этих рассадниках духовного просвещения будущих пастырей и учителей Православной Церкви Христовой. С этою целию своевременно разосланы были по экземпляру всех вышеисчисленных изданий в дар: 1) во все библиотеки академические и семинарские, 2) почти всем епархиальным архиереям, ректорам и инспекторам духовных академий и семинарий, 3) в лавры и во все общежительные русские обители, 4) на св. Афонскую гору: в русский Пантелеимонов монастырь, болгарский Зографский общежительный монастырь, в скит Св. Пророка Илии, в скит Св. Апостола Андрея Первозванного и болгарский скит Богородицы (Ксилургу). Когда напечатана была книга св. Исаака Сирина, экземпляры ее посланы были и в Молдавский Нямецкий монастырь, откуда книга эта и получила свою известность в России. Сверх того, во многие приходские церкви в местностях, зараженных расколом, разосланы были безмездно изданные в обличение раскольнических заблуждений сочинения скитского иеросхимонаха Иоанна, бывшего немалое время в расколе и обратившегося в Православие. Также раздавались и рассылались в дар оптинские издания и всем знакомым посетителям Оптиной Пустыни в разных ближних и дальних местах. Не пропустим при сем без внимания и того, что обитель, из которой так много книг щедрою рукою бесплатно раздавалось и рассылалось во все концы России, сама далеко не была обеспечена и часто очень затруднялась в средствах к существованию, никогда не выходя из долгов в несколько тысяч рублей. Но недостатки в материальных средствах нисколько не подавляли духа начальствовавшего в то время крепкого верою в Промысл Божий о. архимандрита Моисея. Он даже находил удовольствие в том, чтобы так или иначе приносить пользу ближним. Это было главною целию всех его забот и дел в продолжение всей его долголетней жизни. «Когда-нибудь кто-нибудь прочтет ту или другую книгу, – говаривал он, – и душевная польза одного человека вознаградит все наши труды. Наше дело сеять. Бог даст, когда-нибудь будут и плоды». И плоды получались чрез изданные книги, да и доселе получаются обильные.

За таковые приношения монашествующим и мирским боголюбцам, кроме частных письменных изъявлений благодарности от многих архипастырей и отцов ректоров и инспекторов, оптинский настоятель о. архимандрит Моисей, по представлению о сем семинарских начальств, удостоился в 1857 году получить благословение Св. Синода. А старец Макарий за издание книги св. Исаака Сирина получил в дар от настоятеля Молдаво-Влахийского Нямецкого монастыря камлотовую рясу греческого покроя, которую, по своему смирению, надевал, только когда приступал к принятию Св. Христовых Таин.

Где же, может быть, спросят, издатели взяли сумму, потребную на издание такого значительного количества книг? Не обинуясь, можно ответить на это словами старца Макария: «Бог послал на благое дело чрез добрых людей». Ибо кто, как не Он, внушал людям достаточным, получавшим душевную пользу от одной книги, посильно помогать изданию другой? Во время самых книжных занятий многие сочувствовавшие этому делу заранее спрашивали: «Скоро ли будет готов начатый труд?» И стоило только старцу сказать, что вот, слава Богу, дело оканчивается, недостатка в усердствующих помочь изданию новой книги, по милости Божией, не было. Много заботились о всей материальной стороне книжного издания приверженные к старцу Макарию гт. Киреевские, и в особенности, как увидим далее, супруга Ивана Васильевича Киреевского, Наталья Петровна. За оказанную ими обоими в этом деле услугу силен воздать лишь Тот, Кто обещал не оставить без мзды подающего ближнему и чашу холодной воды во Имя Его.

Заметим здесь, что старец Макарий при окончании издания в его время Оптиною Пустынью книг, просмотрев счет денежных издержек на это дело, пришел в удивление, как все это совершилось и откуда собралась израсходованная на все издания такая крупная сумма – до 15 000 рублей ассигнациями. Он мог только выразить свои чувства слезами благодарности к Щедродавцу Богу, воскликнув: «Дивны дела Твои, Господи!.[Пс.138:14]

* * *

75

Судьба этой рукописи особенно замечательна. Писана она была полууставом на белой лощеной бумаге в лист более половины – близким учеником старца Паисия схимонахом о. Феодором, а докончена другом его и сожителем в молдавских и русских обителях схимонахом о. Николаем. Затем рукопись эта прислана была старцем Паисием Петербургскому митрополиту Гавриилу с таковым в предисловии (после посвящения) собственноручным подписанием: «Трудивыйся в переводе сем Свято-Вознесенского Нямецкого и Предтечева Секульского Молдовлахийских монастырей архимандрит Паисий Величковский родимец Полтавский». По кончине же митрополита Гавриила в 1801 году, неизвестно как, рукопись перешла в частные руки какого-то барышника и привезена была им на продажу в Валаамский монастырь, так как дошел до него слух, что там живут старцы духовной жизни, которые, верно, купят ее за дорогую цену. Таким образом книга дошла и до рук, писавших ее, схимонаха о. Феодора, жившего в то время на Валааме. Можно себе представить радость, а вместе с тем и удивление о. Феодора по случаю обретения, в особенности для него, столь драгоценной рукописи, которую он не надеялся не только иметь, но и когда-либо видеть. Господь, устроивший столь чудесное обретение рукописи, даровал смиренному и убогому старцу и средство возвратить оную из рук барышника. Это случилось между 1811 и 1817 годами. О. Феодор чрезвычайно дорожил изгибшим и столь нечаянно обретенным сокровищем. Вообще старец сей столько любил писания св. Исаака Сирина, что во время постигавших его лютых скорбей, гонимый злобою и завистию, будучи вынуждаем неоднократно переходить из монастыря в монастырь, уносил с собою только одну эту книгу св. Исаака. После блаженной кончины старца Феодора в 1821 году книга эта досталась любимому его ученику и спутнику во время всей его скорбной жизни по выходе из Молдавии иеромонаху о. Леониду (в схиме Льву). О. Леонид еще при жизни своей подарил ее своему ученику схимонаху Антиоху, по кончине которого она перешла к другому ученику старца Леонида, жившему тогда в Александро-Невской лавре, монаху Иоанникию (в схиме Леониду). Сей подарил ее благодетельнице Калужской Тихоновой пустыни, где и сам он проживал довольное время, духовной дочери старца о. Леонида старице Е.Т. Л-ой, а от нее книга эта в 1849 году перешла к иеромонаху той же обители о. Ефрему, бывшему также учеником старца Леонида. О. Ефрем подарил ее духовному своему сыну монаху Авраамию. А сей, отъезжая в 1858 году на жительство во св. Афонскую гору, принес сию рукопись в дар Оптинскому старцу иеросхимонаху Макарию, который в предсмертной своей болезни благословил ею вместе с иконою св. Исаака Сирина вышеупомянутого скитского иеромонаха (впоследствии архимандрита) о. Леонида Кавелина; а им оставлена в скитской библиотеке Оптиной Пустыни.

76

См. о сем старце в предисловии к книге: «Жизнь и писания старца Паисия Величковского». Издание Оптиной Пустыни.

77

Митрополит Филарет скончался в 1867 г. 19 ноября и погребен в Троицко-Сергиевой лавре.

78

Ошаяние (ц.-сл.) – воздержание. (Прим. ред.)

79

В 1873 году, уже при старце Амвросии, Оглашения преп.Феодора Студита переведены были на русский язык и напечатаны. Они читаются в Оптинском скиту на общем келейном утреннем правиле начиная с Недели мытаря и фарисея и заканчиваются уже после Пасхи.

80

Впоследствии иеромонах Оптинского скита о. Климент. Скончался 1878 г. 30 апреля.

81

И теперь хранятся экземпляры Лествицы, прекрасно написанные уставом, – один, написанный монастырским монахом Астионом, в скитской библиотеке, а другой, написанный скитским иеродиаконом Сергием Труновым, – в монастырской. В течение Великого Поста на церковных службах бывает чтение упрощенного славянского перевода Лествицы в Оптиной Пустыни, как в монастыре, так и в скиту.

82

В подстрочии первого издания Жизнеописания старца Макария помечено: «А-ъ П-ъ, ныне епископ». Вероятно, это был архимандрит Поликарп, кажется, живший и служивший некое время в Иерусалимской миссии, находившийся в близком духовном общении с Оптинскими старцами, впоследствии епископ Орловский.

83

Московского митрополита Филарета.



Источник: Агапит (Беловидов Андрей Иванович; схиархим.; 1843-1922). Жизнеописание оптинского старца иеросхимонаха Макария / [Архимандрит Агапит; Коммент. Е. Болдиной и др.]. - М. : Отчий дом, 1997. - 415,[1] с., [16] л. ил., факс. : ил.; 24 см.; ISBN 5-7676-0035-X

Комментарии для сайта Cackle