архим. Агапит

Глава V. Взаимные отношения старца о. Леонида и о. Макария

О. Макарий из Площанской пустыни в Оптинский скит прибыл 5 февраля 1834 года, начальником коего в то время был иеромонах Антоний (Путилов), родной брат настоятеля Оптиной Пустыни строителя (впоследствии архимандрита) Моисея. О. Макарию теперь было уже 45 лет от роду. Выше мы видели, что еще с 1826 года на него возложена была орловским епархиальным начальством должность духовника Севского женского монастыря; и потому многие уже давно имели его своим наставником и пользовались его духовными советами. А он, смиряясь и вменяя себя ни во что, бегал славы человеческой, ища как особой чести и отличия быть «при ногу» другого старца, а улучив желаемое, явил в себе черты истинного послушания.

С самого прибытия в скит о. Макарий жил здесь весьма скромно, ничем не отличаясь от прочих братий: ходил вместе с ними к старцу Леониду на вечерние правила, довольствовался общею братскою трапезою и обычною для всех пустынников одеждою. Сначала он помогал старцу лишь в его обширной переписке с лицами, просившими у него духовных советов и назидания; но с течением времени деятельность его стала более и более расширяться.

В 1836 году по воле калужского епархиального начальства, вследствие запутанных обстоятельств18, старец о. Леонид переведен был из скита в монастырь. С великою скорбию и слезами проводила его скитская братия, как единодушная семья, у которой отнимали родного отца. Неизвестно только, как взглянул на это обстоятельство о. Макарий. Может быть, он этим менее других был опечален; так как во всех обстоятельствах, и своих, и чужих, он давно уже привык видеть волю Божию и беспрекословно повиноваться пекущемуся о всех нас Промыслу Всевышнего. При том же скит от монастыря находится не в дальнем расстоянии – всего с четверть версты; а потому о. Макарий мог видеться со старцем Леонидом во всякое время.

В том же 1836 году в октябре месяце о. Макарий указом Св. Синода определен был братским духовником в Оптиной Пустыни. Отношения его к старцу Леониду через это нисколько не изменились. По-прежнему он находился у старца в полнейшем беспрекословном послушании: ежедневно ходил к нему в монастырь – то приносил для подписи приготовленные им к почте письма, под которыми старец по смирению подписывался совместно с ним, то просил совета и разрешения каких-либо недоуменных вопросов относительно духовнической обязанности. Так продолжалось с небольшим три года. После того положение о. Макария по внешности еще несколько изменилось. Начальник Оптинского скита иеромонах Антоний по распоряжению высшего начальства определен был настоятелем Малоярославецкого Николаевского монастыря в Калужской епархии с возведением его в сан игумена. А обязанность управлять Оптинским скитом с 30 ноября 1839 года возложена была на о. Макария. Но и эта оказанная ему начальством честь вместе с умножившимися трудами нимало не изменила его отношений к старцу Леониду. Слово начальник не слышалось в устах смиренного подвижника. Будучи исполнен веры и любви к старцу, о. Макарий ничего не делал без его спроса и благословения; и, по смирению своему, весь успех своих начинаний и дел приписывал тайно и явно молитвам, советам и благословению своего духовного отца и наставника. А потому и Господь, призирающий на смиренных, благословлял труды его. Вообще говоря, до самой блаженной кончины старца Леонида о. Макарий пребыл одним из усерднейших учеников его, неизменно верным благому для произволяющих игу послушания.

Со своей стороны, и старец о. Леонид после своего невольного перемещения в монастырь до самой предсмертной своей болезни не прерывал общения с любимым им скитом и с новым скитоначальником о. Макарием. Еженедельно по субботам и воскресным дням он продолжал, доколе позволяли ему силы, ходить в скитскую церковь для слушания Божественной Литургии; а после обедни обыкновенно заходил в келлию о. Макария. Туда же собирались и прочие скитские старцы для духовной беседы со своим духовным наставником. А иногда и бывшие у обедни светские лица из дворян и купцов, зайдя на чашку чая к начальнику скита и застав у него духовную беседу, становились слушателями и участниками оной, к душевной своей пользе.

И не только старец Леонид не прерывал общения со скитом и скитоначальником о. Макарием, но в отношении последнего и сам являл со своей стороны смирение. Встретившись в Площанской пустыни с о. Макарием, старец о. Леонид, как замечено выше, рад был сблизиться со столь даровитым и искусным иноком и по переходе его в Оптинский скит смотрел на него не как на ученика, а как на своего сотрудника, спостника и друга духовного. И только уступая его нелицемерному смирению и постоянству, решился обращаться с ним как с присным и возлюбленным о Господе сыном и учеником.

Больше всего старец о. Леонид обнаруживал свое смиренномудрие и свое уважение и любовь к о. Макарию в том, что приблизил его к себе и сделал своим помощником, разделяя с ним труд духовного окормления братий и посетителей. В последние пять лет своей жизни старец о. Леонид желавшим пользоваться его руководством большею частью благословлял обращаться вместе с тем и к о. Макарию и открывать ему все, что открывали самому о. Леониду. Со своей стороны, и о. Макарий, когда узнавал от своих духовных детей что-нибудь касающееся до них важное, всегда спрашивал, объясняли ли об этом старцу Леониду, и если не объясняли, то отсылал к нему для объяснения. Таким образом, душа каждого из относившихся к ним была равно открыта пред обоими старцами, и оба они одинаково знали все обстоятельства своих духовных детей. Если кто, исповедавшись у о. Макария, приходил принять благословение у старца о. Леонида, то старец, имевший дарование открывать и напоминать забвенные грехи, спрашивал, говорили ли то или другое о. Макарию. И если не говорили по забвению или по какой-либо другой причине, то посылал опять к нему для объяснения невысказанного. Когда спрашивали о чем-либо о. Макария, он без старца о. Леонида не давал никакого решения. Также и старец без о. Макария ничего не решал и в подобных случаях говаривал: «Подождем; придет о. Макарий, вместе поговорим».

Умилительно было видеть такое единодушие и взаимную любовь двух старцев. «Бывало, – рассказывала духовная дочь о. Леонида и о. Макария, бывшая впоследствии настоятельницей Белевского женского монастыря, игумения Павлина, – бывало, говоришь с о. Леонидом, входит о. Макарий. О. Леонид говорит ему: «Батюшка, поговори-ка с ней, ей нужно тебе кое-что объяснить». Или, бывало, сидят они, как Ангелы Божии, рядом, а мы стоим пред ними на коленях и двум открываем свои души, как бы одному. И никогда не разделяли их и не делали между ними никакого различия. Поистине в них бе сердце и душа едина [Деян.4:32]. Потому, – прибавляла рассказчица, – когда скончался о. Леонид, хотя мы и скорбели о нем, но скорбь наша была умеренная, так как мы лишились одной половины, а другая осталась при нас».

Так старцы, одушевленные единомудрием и связанные взаимною духовною любовию и единодушием, поучали своих духовных чад этим главнейшим христианским добродетелям не словом только, но более всего собственным примером, и не допускали, чтобы между ними возникало какое-либо разделение, к чему ученики по немощи человеческой нередко бывают склонны. Между духовными детьми о. Леонида и о. Макария никаких подобных разделений или партий не было. Единодушие и единомыслие старцев отражалось и на детях их. Таким образом, в одной обители было два старца, но не было раздвоения и не терялось единство старческого окормления.

Все это показывает, что о. Макарий, будучи братским духовником и скитоначальником, теперь уже признан был от о. Леонида и старцем-руководителем других, ищущих спасения. Несмотря на это, о. Леонид, как замечено выше, уступая нелицемерному прошению и смирению о. Макария, продолжал обращаться с ним, как с учеником и, следуя наставлению св. Иоанна Лествичника, не упускал случаев доставлять искусному подвижнику венцы через испытание его терпения. С этою целию о. Леонид подвергал его выговорам и замечаниям нередко и при других, чтобы и их воспользовать его смирением. Вот примеры.

Осенью 1837 года преосвященный Калужский Николай, бывши в Оптиной Пустыни, назначил в настоятели Калужской Тихоновой пустыни одного из учеников старца о. Леонида, иеромонаха Геронтия, который, конечно с благословения старца и согласия настоятеля, взял с собою из Оптиной шесть человек братий, в числе коих был близкий ученик старца Леонида, послушник Александр, впоследствии – иеросхимонах, духовник в Киево-Печерской лавре. Тихонова пустынь была в то время в крайне печальном положении. Монастырек был маленький, во всем недостатки, все здания пришли в ветхость, и потому уже определено было эту обитель закрыть. К довершению этих неудобств назначенный в нее новый настоятель имел вспыльчивый и крутой характер. Все это тяжело отзывалось в душе послушника Александра, который, кстати сказать, был келейником у о. Геронтия, значит, самым приближенным лицом. Проводивши оптинцев в убогую Тихонову пустынь, любвеобильный старец о. Леонид не мог не сочувствовать их тяжелому положению и не принимать в них живого участия. Каждый год однажды в летнее время до самой своей кончины он посещал Тихонову пустынь и проживал там по нескольку времени. В первое лето он пробыл там шесть недель. Лишившись на такой продолжительный срок близкого общения со старцем, не привыкший к этому о. Макарий сильно заскучал своим безотрадным положением. И вот когда о. Леонид в сопровождении послушника Александра возвратился в Оптину и вошел только в свою келлию, о. Макарий вместе с прочими братиями поспешил повидаться с ним после долгой разлуки. Между тем, при входе в келлию старца он нечаянно сошелся с Александром и с огорчением сказал ему: «Вы со своим старцем (о. Геронтием) готовы там батюшку присвоить». С тугою сердечною (так рассказывал после Александр) ответил я ему: «Батюшка! Не желал бы я от вас слышать такую несправедливость. Это по вашему с батюшкой (о. Леонидом) назначению я подчинен под старчествование о. Геронтия...» – И не мог более говорить – слезы потоком полились из глаз моих... Так мы оба вошли в батюшкину келлию. О. Макарий поклонился батюшке в ноги. Поздоровались. Но вместо братского привета старец о. Леонид как бы с неудовольствием обратился к о. Макарию: «А ты, брат, тут костричишься?!» Смиряясь перед старцем, о. Макарий сказал: «Простите, батюшка! Это правда. Но что же мне делать? Меня одного оставили на такое продолжительное время». Старец с укором: «Да, ты прав, как немощной; а эти люди (указывая на меня) с запасом. Их, по-твоему, можно бы и совсем оставить. Эх, какое самолюбие!» «Да простите, батюшка, – повторил о. Макарий, – потому так я и говорю, что сознаю свою немощь». Этим сухим приемом о. Леонида на первый раз и окончилось свидание старцев после шестинедельной разлуки.

Еще: несмотря на то, что о. Макарий был братским духовником и разделял с о. Леонидом труды по старчеству, братия исповедывались у о. Макария, а для откровения помыслов ходили к о. Леониду. Вместе с прочими ходил к нему из скита и келейник о. Макария, рясофорный монах о. Иродион Пономарев (впоследствии скитоначальник – иеросхимонах Иларион). «Ходя к о. Леониду на откровение, – так передавал сам о. Иларион, – еще, бывало, пожалуюсь ему на батюшку о. Макария, и о. Леонид при мне же сделает ему выговор, для того, конечно, чтобы кротость и смирение батюшки о. Макария послужили мне примером, когда я вырасту из духовного малолетства. А я, по малой тогда духовной опытности, еще не мог понять смысла сего и доволен был, что о. Леонид батюшку о. Макария обвинял, а меня оправдывал. Так, однажды, во время моего келейничества у о. Макария, я самочинно раздал все баранки. Батюшка о. Макарий спрашивает: «Где баранки?» «Раздал,» – говорю. «Как же ты смел? Кто позволил тебе раздать?» И бранил меня за то немало. Я пожаловался о. Леониду, и он при мне же начал укорять за меня батюшку о. Макария».

Неоднократно старец Леонид принимал вид гневающегося на о. Макария и тогда осыпал его бранными словами, вроде того: «Ах ты, дворянинишко, такой-сякой!» Или иначе как-нибудь бесчестил в присутствии других. Вот один из многих тому примеров. О. строитель позвал к себе о. Макария и просил его принять от пострижения в мантию некоторых готовившихся к тому братий. Вменяя просьбу начальника в приказание, о. Макарий ответил на оную соизволением и смиренным поклонением. Придя после того к старцу Леониду, он застал сего духовного вождя по обычаю окруженного множеством вопрошавших о своих духовных нуждах и недоумениях. О. Макарий кратко поведал ему, зачем звал его настоятель. Пользуясь этим случаем доставить подвижнику-иноку венец терпения, а других воспользовать его смирением, духовно опытный старец с видом строгости спросил о. Макария: «Что ж, ты и согласился?» «Да, почти согласился, или, лучше сказать, не смел отказываться», – ответил о. Макарий. «Да, это свойственно твоей гордости!» – сказал старец, возвысив голос, и, притворяясь гневающимся, довольно долго укорял о. Макария. А тот стоял перед старцем с поникшей головою, смиренно ему кланяясь и повторяя по временам: «Виноват! Простите, Бога ради, батюшка!» Все присутствовавшие, привыкши уважать о. Макария наравне со старцем Леонидом, смотрели на это одни с недоумением, другие с благоговейным удивлением. Когда же старец умолк, о. Макарий, поклонившись ему в ноги, кротко спросил: «Простите, батюшка! Благословите отказаться?» «Как отказаться? Сам напросился, да и отказаться? Нет, теперь уже нельзя отказываться, дело сделано!» – сказал о. Леонид, вовсе не имевший в виду лишать духовной пользы тех, которые вверялись духовному руководству опытного наставника. Цель выговора была иная: искусить смирение преуспевшего в оном старца-ученика и, как выше замечено, воспользовать через то других. И она вполне была достигнута. Ко всем таким и подобным выговорам и замечаниям старца Леонида о. Макарий не оставался равнодушным, но всячески старался обращать их к пользе своей души. Он не малодушествовал перед ними, нимало не смущался, не обижался на своего обличителя и не прибегал к самооправданию; а, напротив, держась истинного пути жизни духовной, смирялся и зазирал себя в неумении угодить любимому своему старцу, охуждая свои дарования и заслуги и через это незримо для себя самого преуспевал в боголюбезном и спасительном смирении, без коего никакими трудами и подвигами спастись невозможно. А между тем, любвеобильный старец Леонид не только отечески глубоко любил, но и сердечно уважал о. Макария, как своего друга и сотаинника, и когда то находил нужным, высказывал свои чувства в такой мере, что изумлял присутствующих и самого о. Макария, который по смирению считал себя того недостойным, относил это более к смиренномудрию старца или к тому буйству Христа ради, которым тот обыкновенно прикрывал свою духовную мудрость.

А какую любовь и почитание и вместе глубокое смирение показывал о. Макарий к старцу Леониду, когда в последние годы своей жизни старец подвергся гонению со стороны своих недоброжелателей! Весьма убедительно в одном письме он доказывал правоту старца Леонида и выказывал опасение, как бы за клевету не последовало наказание Божие клевещущим. С глубочайшим смирением испрашивал он у старца дозволение и благословение написать другому лицу письмо просительное о ходатайстве перед высшими лицами, дабы защитили его от угрожавшей ему опасности. И по получении дозволения немедленно озаботился исполнить то, чего усердно желала его любящая и смиренная душа19.

И так постоянно ученик состязался в смирении с учителем. Все же ясно видели, что оба они достойны были друг друга. Семь лет, проведенных о. Макарием вместе со старцем Леонидом, миновали быстро. 11 октября 1841 года о. Леонид преставился ко Господу мирною и блаженною кончиною. О. Макарий оплакивал его потерю не менее, чем первого своего духовного наставника, схимонаха Афанасия, – ибо первый насадил, а второй укрепил в нем семена духовного ведения.

Признательный ученик и по кончине своего учителя не переставал любить его и благоговеть к его памяти. Он сам составил краткий некролог старца Леонида, написанный его собственною рукою в календаре 1840 года. Помещаем его здесь:

«1841 года, октября 11 числа, пополудни в 7 часов и 20 минут, в Оптиной Пустыни скончался достоуважаемый многими духовными и светскими особами старец иеромонах о. Леонид, а в схиме Лев, от роду 72 лет. Перед кончиною болел недель пять, в течение которого времени особорован елеем и многократно сподобился причащаться Св. Таин, и в самый день кончины сего дара сподобился. Несколько дней перед кончиною страдал, но кончил жизнь спокойно, с упованием на милосердие Божие; до самой кончины был в полной памяти и здравом уме. И всего жития его по исшествии из мира было 46 лет. Родом из карачевских граждан, он поступил прежде в сию Оптину Пустынь; пробыв два года, перешел в Белые Берега, где и пострижен; выходил на время в Чолнский монастырь; потом был строителем в Белых Берегах 4 года. Отказавшись от сей должности, был на покое и перешел на Валаам, оттоль в Свирский монастырь со знаменитым о. Феодором, где сей и скончался. В 1828 году, оставя Свирский монастырь, пожил с полгода в Площанской пустыни, откуда в 1829 году перешел в Оптину Пустынь – в скит; в 1836 году взят в монастырь. Претерпел многие гонения и ложные хульные порицания, коими, яко злато в горниле, искушен; уповаем, яко наследует Царствие Небесное. Многим братиям был наставник и оставил по себе добрую память».

Ниже в том же календаре замечено: «Сего же месяца 17 числа 1825 года скончался в Площанской пустыни схимонах Афанасий». Это прежний старец о. Макария, вышеупомянутый схимонах Афанасий Захаров.

При жизни старца Леонида некоторые любопытствовавшие пожелали узнать от него о душевном устроении настоятеля монастыря о. Моисея, брата его, бывшего скитоначальника о. Антония и описываемого здесь иеромонаха о. Макария. Старец кратко ответил: «О. Моисей и о. Антоний – великие люди, а Макарий – свят».

* * *

18

Подробно сказано о сем в жизнеописании старца о. Леонида (в схиме Льва). Издание Оптиной Пустыни.

19

Пространно об этих обстоятельствах изложено в жизнеописании старца иеромонаха Леонида (в схиме Льва). Издание Оптиной Пустыни.



Источник: Агапит (Беловидов Андрей Иванович; схиархим.; 1843-1922). Жизнеописание оптинского старца иеросхимонаха Макария / [Архимандрит Агапит; Коммент. Е. Болдиной и др.]. - М. : Отчий дом, 1997. - 415,[1] с., [16] л. ил., факс. : ил.; 24 см.; ISBN 5-7676-0035-X

Комментарии для сайта Cackle