Азбука верыПравославная библиотекаМатвей Васильевич БарсовСборник статей по истолковательному и назидательному чтению Четвероевангелия. Том I
Распечатать
Скачать как mobi epub fb2 pdf Оригинал (pdf)
 →  Чем открыть форматы mobi, epub, fb2, pdf?


Матвей Васильевич Барсов

Сборник статей по истолковательному и назидательному чтению Четвероевангелия с библиографическим указателем. Том I

Раздел 12 Раздел 13 Раздел 14

Возвращение Иисуса Христа в Галилею

Ученики срывают колосья в субботу (Мф.12:1-8; Мк.2: 23-28; Лк.6:1-5)

    На обратном пути в Галилею в одну из суббот, которую евангелист Лука называет первою после второго дня Пасхи, Иисус Христос проходил засеянными полями. Ученики Его, чувствуя голод, начали срывать колосья и, растирая их руками, ели зерна. Как скоро заметили это фарисеи, тотчас же приступили к Иисусу Христу с упреком: «Вот, Твои ученики делают то, что не позволяется делать в субботу!»
   Христос сказал им в ответ: «Разве вы не слыхали, что сделал Давид, когда взалкал? Вошедши в храм, он вкушал от хлебов предложения и давал вкушать от них своим спутникам, тогда как по закону одни священники имели право есть эти хлебы».
   Это событие описано в 1 книге Царств:21 гл. (1Цар.21) и состояло в следующем: царь и пророк Давид, гонимый Саулом, приходит в Номву, где тогда была скиния; он и его спутники томимы были голодом, а между тем первосвященник не имел простого хлеба, которым бы он мог напитать их; тогда этот предлагает путникам хлебы предложения, которые должны съедать одни священники (Лев.24:8-9).
   Этого первосвященника евангелист Марк называет Авиафаром, между тем при описанном обстоятельстве и.первосвященником и действующим лицом был Ахимелех, отец Авиафара. В объяснение этой разности одни толкователи думают, что Ахимелех носил еще имя Авиафара, как и последний называется еще Ахимелехом (2Цар.8:17; 1Цар.24:2, 31); другие — что евангелист смешивает здесь имена и собственно потому, что Авиафар был долгое время (3Цар.1:7, 12, 25) первосвященником во время царствования Давида; третьи — что Авиафар как друг Давида по преданию был главным действующим лицом, при посредстве которого совершилось то дело; первосвященником же он называется как преемник отцу в этом звании.
   «Итак, если Давид, ваша слава, ваша святыня, не осужден зато действие, которого он по закону не имел права совершить, то на каком основании вы осуждаете Моих учеников за действие, не запрещенное законом!» (Потому что закон не позволял только входить на поле ближнего с серпом).
   Но так как фарисеи могли сказать, что срывание и растирание колосьев есть занятие, а заниматься делом не позволительно в субботу, то Спаситель продолжает: «Или вы не читали закона, что в субботние дни священники могут нарушить в храме покой субботний и это не поставляется им в вину? Но глаголю вам: здесь есть больший храма. Если бы вы знали, что значит: милосердия хочу, а не жертвы, то не осудили бы невинных. Суббота ради человека, а не человек ради субботы; и потому Сын Человеческий есть Господь и субботы».

Что такое суббота второпервая (Лк.6:1) по объяснению святого Исидора Пелусиота

    Творения свв. отцов, т. 35
    Второпервою суббота называется потому, что была второю на Пасхе и первою во время опресноков. Ибо иудеи, вечером закалая пасху, на следующий день праздновали праздник опресноков, и сей-то день называли второпервою субботою, потому что, как сказал я, был он вторым днем Пасхи и первым опресноков. А что сие действительно так, явствует из обвинения апостолов, что «восторгаху класы и ядяху». Ибо в это только время колосья созревают, наклоняются от тяжести плода и готовности к жатве, и как бы призывают на себя серп, а в третий день опресноков приносим был в жертву сноп (Лев.21:10-11). Таким образом, и время, и совершавшееся в это время дают решение вопроса. А что день назван субботою, не дивись сему, потому что иудеи всякий праздник называют субботою. И посему-то говорится: суббота суббот; так как случалось иногда, что или начало, или конец праздника совпадали, так сказать, с недельною субботою, что нередко бывает и у нас. Ибо как у нас, когда Богоявление или Рождество Спасителя по плоти приходится в день воскресный, сие делает торжество сугубым и как бы праздник на праздник; так и у них, если какой праздник совпадал с субботою, назывался он субботою суббот.

О том же святого Иоанна Златоуста

   Что значит суббота второпервая? То, когда случалось двойное празднование и субботы Господней, и другого последующего праздника; ибо иудеи праздник называли субботою.
    «Что такое суббота второпервая (Лк.6:1) по новейшим исследованиям»
    «Православное обозрение», 1864. Обозрение французских жкрналов
   Хотя выражения «в субботу второпервую» нет в двух замечательных Тишендорфовских манускриптах, в 4 памятника итальянских и во многих древних редакциях, хотя его отвергают самые авторитетные критики, но мы в этом случае согласны с Тишендорфом, который допускает его в своем «Synopsis’ Evangelica», основываясь на свидетельстве святого Амвросия и на внутреннем содержании факта. До сих пор это выражение было пыткой для толковников по своей темноте и по кажущемуся противоречию, а между тем поразительная точность, заключающаяся в этом указании времени, и служит доказательством существования этого выражения в первоначальном тексте Евангелия Луки. Мы вместе с Тишендорфом принимаем объяснение этого выражение, сделанное Визлером, который говорит, второпервая суббота есть первая суббота второго церковного года, считая от исхода последнего субботнего года. Итак, нужно определить, когда был этот последний субботний год пред торжественным явлением Иисуса Христа миру? Мы можем сделать, и вот средства .для этого. Первая Маккавейская книга говорит нам (1Мак.6:20, 49, 53), что 150 г. эры Селевкидской был субботний. Этот субботний год, по юлианскому периоду, падает на осень 455-го и продолжается до осени 4551 г., как можно видеть из хроники священной истории Альфонса де Виньоля. Согласно с Виньолем и книгою Исход (Исх.23: 10-11) мы допускаем, что субботние годы были года седмичные. Итак, если к числу 4550 прибавить 27 периодов и 7 годов, то будет 189, а потому год, начинающийся с осени 4739 г., будет субботний. Вычитая из 4739 4713, мы получим 26 год нашей эры, продолжающийся до осени 27 года. Суббота первая поэтому будет относиться к весне 28 года, а второпервая к весне 29 года нашей эры. В 29 году, нам известно, церковный иудейский год начинался в воскресенье 3 апреля, или в понедельник вечером, следовательно, первая суббота будет, без всякого сомнения, 9-го апреля. Итак, в субботу 9-го апреля ученики Господа рвали первые созревшие колосья и подали Господу случай сказать, что Он есть Господь и субботы. Итак, по евангелисту Луке, Иисус Христос начал Свое служение в Галилее с весны 29 г. Евангелист Иоанн определяет его праздником Пурима до Пасхи 29 г, то есть от субботы 19 марта до воскресенья 17 апреля; таким образом, по Иоанну, точкою отправления служила суббота 19 марта, а потому, идя от субботы до субботы, мы встречаем поразительное сходство Иоанна с Лукою, именно: мы встречаем субботу 26 марта, субботу 2апреля, суботу 9 апреля, субботу 16 апреля (ср. Лк.4:16, 4:31, 6:1, 6:6). Вот совокупность результатов, полученных нами посредством хронологических исследований!

Изъяснение изречений Иисуса Христа о субботе

    Свт. Филарет, митр. Московский.
    Беседа об освящении дня Господня
    «Кто есть от вас человек, иже имать овча едино, и аще впадет сие в яму, не имет ли е и измет? Кольки убо лучуши естъ человек овчате? Темже достоит в субботы добро творити» (Мф.12:11-12). «Суббота человека ради бысть, а не человек субботы ради. Темже Господь есть Сын Человеческий и субботе» (Мк.2:27-28). Вот что говорит Евангелие к облегчению строгости закона субботы, или дня Господня. Из сих изречений можно извлечь два правила. Первое: дела неизбежной нужды позволительны в день Господень. Второе: дела благотворные и человеколюбивые достойны дня Господня. Но из сего по необходимости должно заключить и то, что дела, в которых нет ни неизбежной нужды, ни нравственного достоинства и благотворности, и Евангелие, так же как древний закон, оставляет запрещенными в день Господень.
   Что касается величественного изречения Господня: «Господь есть Сын Человеческий и субботе» — слыша сие, не подумайте, чтобы Господь, создавший субботу, Сам разрушил ее и позволил попирать ее. Он сказал, что не пришел «разорити» закон, но «исполнити» (Мф.5:17). И нарекши Себя Господином субботы, Он являет Свое Божество и власть истолковать закон субботы (ибо кто лучше может истолковать закон, как Сам Законодатель?), исполнить его и обновить. Сию власть особенно явил Он в том, что, сохранив сущность первоначального закона — посвящать Богу седьмой день, освятил для сего новый день Своим славным Воскресением. Древний день субботний, празднованный в память сотворения мира, не вполне радостный с того времени, как сотворенное повреждено грехом, по справедливости должен был уступить свою славу новому дню воскресному, в память нового творения, которым мы «созданы во Христе Иисусе на дела благая» (Еф.2:10), «порождены во упование живо воскресением Иисус Христовым от мертвых» (1Петр.1:3). Видите, как Господь субботы не разорил ее, но еще возвысил. И потому, если свят и благоговейно чтим был древний день Господень, день субботы то есть покоя, в память первого творения временного, то не паче ли должен быть свят и благоговейно чтим новый день Господень, день воскресный, день радости нового творения, пребывающего вовеки?

Мысли святителя Феофана на 2-й стих 6-й главы Евангелия от Луки

    «Мысли на каждый день года
   Господни ученики срывают колосья, растирают их руками и едят в субботу. Дело очень маловажное и на вид, и по существу своему; между тем фарисеи не утерпели и укорили их (Лк.6:2). Что заставило их поднимать об этом речь? На вид — неразумная ревность, а в существе — дух пересудливости. Этот за все цепляется и все представляет в мрачном виде беззаконности и пагубности. Это немощь, в большей или меньшей степени почти общая у людей, не внимающих себе. Словом не всякий выскажет пересудливые мысли, а удержаться от них редкий удерживается. Кто-то приседит сердцу и разжигает его на пересуды — оно и источает их. Но в то же самое время пересудчик сам готов на недобрые дела, лишь бы только никто не видал, и непременно состоит в недобром порядке в каком-либо от ношении; он как будто затем и судит и осуждает, чтобы чувство правды, оскорбленное и подавленное в себе, вознаградить нападками на других, хотя бы и неправыми. Правдолюбивый и стоящий в правде, зная, как трудно достается исправность в делах, а еще более в чувствах, никогда не станет судить; он скорее готов бывает покрыть снисхождением не только малое, но и великое преступление других. Господь не судит пересудчиков фарисеев, а снисходительно толкует им, что ученики сделали поступок, который всякий, рассудив как следует, может извинить. И всегда почти так бывает: рассуди о поступке ближнего, и найдешь, что он совсем не имеет того важного, ужасающего характера, который показался тебе в нем с первого раза.
    «Аще ли бысте ведали, что естъ милости хощу, а не жертвы, николи же убо бысте осуждали неповинных» (Мф.12:7). Итак, чтобы избавиться от греха осуждения, надо возыметь милостивое сердце. Милостивое сердце не осудит не только кажущегося нарушения закона, но и очевидного для всех. Вместо суда оно восприимет сожаление и скорее будет готово плакать, нежели укорять. Действительно, грех обсуждения есть плод немилостивого сердца, злорадного, находящего услаждение в унижении ближнего, в очернении его имени, в попрании его чести. Дело это — дело человекоубийственное и творится по духу того, кто есть человекоубийца искони. Там бывает много и клеветничества, которое из того же источника; ибо диавол потому и диавол, что клевещет и всюду распространяет клеветливость. Поспеши возбудить в себе жалость всякий раз, как придет злой позыв к осуждению. С жалостливым же сердцем обратись потом с молитвою к Господу, чтоб Он всех нас помиловал, не только того, кого хотелось осудить, но и нас, и, может быть, больше нас, чем того, — и замрет злой позыв.

Исцеление сухорукого (Мф.12:9-21; Мк.3: 1-13; Лк.6:6-11)

   В другую субботу Иисус Христос, пришедши в синагогу, исцелил здесь человека, имевшего сухую руку.
   Фарисеи при виде этого больного, жаждавшего исцеления, предложили ли Иисусу Христу вопрос: «позволительно ли исцелять в субботу?» Предложили, конечно, на том основании, что обыкновенные врачи для исцеления телесных болезней прибегают к материальным средствам, требующим напряжения, труда, но в настоящем случае это основание не имело никакого значения, потому что Спаситель исцелял одним словом.
   Чтобы скорее вразумить фарисеев, Спаситель велел больному стать на средине синагоги, и притом так, чтобы все могли его видеть, и потом сказал: «А Я вас спрошу, что позволительно делать в субботу: добро или зло? Спасти душу или погубить?»
   Фарисеи ничего не отвечали на этот вопрос, хотя в их же законе сказано, что спасти жизнь человеку не запрещается и в субботу. Тогда, посмотрев на них с гневом и глубоко сожалея об ожесточении их сердец, Иисус Христос не продолжал беседы с ними, а приступил прямо к исцелению больного: «Простри руку твою», — сказал Он больному. Больной простер, и рука исцелилась.
   Фарисеи пришли в бешенство и советовались о том, что бы сделать с Иисусом; сперва советовались об этом между собою, а потом, по выходе из синагоги, с иродианами — приверженцами династии Ирода, и решили погубить Иисуса.
   Но Иисус, узнав об этом, удалился со Своими учениками к морю.

Мысли святителя Феофана на 12-й стих 12-й гл. Евангелия от Матфея

    «Мысли на каждый день года
    «Достоит в субботы добро творити» (Мф.12:12). Это сказал Господь по исцелении в синагоге в субботу сухорукого, и в укор фарисеям, которые заповедь о субботнем покое довели до того, что даже шаги измерили, сколько их сделать можно в этот день. Но так как и добрых дел нельзя делать без движения, то они скорее соглашались отказываться от добрых дел, чем допустить лишнее движение. Спаситель не раз обличал их за то, потому что суббота требовала покоя от житейских забот, а не от дел благочестия и братолюбия. В христианстве вместо субботы празднуется воскресенье, с тою же целью — покоя от всех житейских дел и посвящения сего дня исключительно на дела Божии. Христианское здравомыслие никогда не доходило до фарисейской мелочности относительно неделания в воскресенье; но зато позволительное разрешение на делание в этот день заведено далеко за пределы должного. Неделание отдаляло фарисеев от делания добрых дел; а христиан позволяемое ими себе делание отводит от них. Вечером под воскресенье — театр, потом еще какое-либо увеселение. Утро проспано; в церковь некогда. Несколько визитов, обед; вечером опять увеселение. Так отдается все время чреву и услаждению прочих чувств; о Боге и благотворении некогда и вспомнить.

Толкование св. Иоанна Златоуста на 17—21 стихи 12-й гл. Евангелия от Матфея

    «Беседы на Евангелие от Матфея»»
   Продолжая повествование о деятельности Иисуса Христа за исцелением сухорукого, евангелист Матфей говорит, что по удалении Его оттда за Ним последовало множество народа, и Он исцелил их всех, но запретил им объявлять о Нем (ст. Мф.12:15-16). В этом последнем обстоятельстве исполнилось на Нем пророчество Исаии (Ис.42:1-6), который изображает Мессию в образе кроткого и смиренного раба, а не в виде земного царя-завоевателя, как думали о Нем иудеи.
   Св. Иоанн Златоуст дает на это место следующее толкование: «Се, Отрок Мой, Егоже изволих: возлюбленный Мой, Наньже благовали душа Моя. Положу дух Мой па Нем, и суд языком возвестит: не преречет, ни возопит, ниже услышит кто на распутиих гласа Его. Трости сокрушенны не преломит, и лена внемшася не угасит, дондеже изведет в победу суд и на Его языцы уповати имут» (ст. Мф.12:17-21).
   Сим пророк прославляет кротость и неизреченное могущество Христово, отверзает великую и широкую дверь язычникам, предсказывает несчастия, имеющие постигнуть иудеев, и показывает единомыслие Христа с Отцем. Ибо говорит: «се, Отрок Мой, Егоже изволих, возлюбленный Мой, наньже благоволи душа Моя» (1Кор.16:9). Ежели Христос избран Богом, то Он нарушает закон не как противник или враг Законодателя, но как согласно с Ним мыслящий и поступающий. Потом, возвещая о кротости Его, говорит: «не преречет, ни возопиет». Христос желал исцелить их больных, но когда они отвергли Его, то Он и в сем не противодействовал им. Далее, показывая Его силу, а их слабость, говорит: «трости сокрушенны не преломит». Ибо удобно было Христу переломить их всех, как трость, и притом уже надломленную. «И лена внемшася не угасит». Здесь изображает воспламенившийся гнев иудеев и силу Христову, могущую укротить сей их гнев и весьма легко погасить его. А это показывает великую Его кротость. Что же? Всегда так будет? И Он до конца будет терпеть злоумышляющих и неистовствующих против Него? Нет! Но когда совершит Свое дело, тогда и начнет наказывать. Ибо сие выражается словами: «дондеже изведет в победу суд. И на имя Его языцы уповати имут». Так как и Павел говорит: будучи готовы «отомстити всяко преслушание, егда исполнится ваше послушание» (2Кор.10:6). Что же значат слова: «дондеже изведет в победу суд?» Когда совершит все Свои дела, тогда произведет месть, и месть совершенную; тогда они подвергнутся несчастиям, когда Он воздвигнет блистательный трофей; когда Его правда восторжествует над ними и не оставит им даже предлога к бесстыдному противоречию. Ибо пророк обыкновенно правду называет судом. Но дела Божественного домостроительства не ограничатся только наказанием неверных, напротив, Господь еще привлечет к Себе весь мир; почему и присовокуплено: «и на имя Его языцы уповати имут» Но дабы ты знал, что и сие согласно с волею Отца, пророк в самом начале и это вместе с предыдущим подтвердил словами: «возлюбленный Мой, Наньже благоволи душа Моя». Возлюбленный, очевидно, делает сие по воле Возлюбившего.

Вопрос и ответ Василия Великого (Мф.12:20)

    Творения свв. отцов. Тв. Василия Великого
   Что значат «трость сокрушенная» и «лен внемшийся» и в каком смысле кто-нибудь одной «не преломит» и другого «не угасит»? Трость сокрушенная, как рассуждаю, есть тот, кто в какой-нибудь страсти исполняет заповедь Божию; и его надобно не преломлять и не отсекать, но более врачевать, как и Господь научил, сказав: «вемлите милостыни вашея не творити пред человеки, да видими будете ими» (Мф.6:1); и как заповедует апостол, говоря: «вся творите без роптания и размышления» (Флп.2:14); и в другом месте: «ничтоже по рвению или тщеславию» (ст. Флп.2:3). А «лен внемшийся», когда исполняет кто заповедь не с пламенным вожделением и не с совершенным тщанием, но с леностью и расслаблением; и его не останавливать надобно, а более возбуждать напоминанием судов и обетований Божиих.

Избрание двенадцати апостолов (Мк.3:13-19; Лк.6:12-16; Мф.10: 2-4)

    В бытность Свою в Галилее Иисус Христос взошел на гору (по мнению древних, на Фавор) и пробыл всю ночь в молитве.
   Есть нечто в высшей степени умилительное в самой мысли об этих уединенных часах: кругом полнейшее безмолвие и тишина, не нарушаемые никакими звуками человеческой жизни, — только гукают филины или воют шакалы; на неизмеримой глубине восточного неба яркими огнями сверкают звезды, а под ними одинокая фигура Человека скорбей коленопреклоненно стоит на росистой траве и ищет подкрепление для Своих трудов в этом чистом воздухе, под этим открытым небом, от этого внутреннего и безмолвного общения со Своим Отцем и Богом.
   Кто знает, что обнимала в сие время молитва Господня? Можно, впрочем, думать, что, полагая начало строения Церкви новозаветной, Божественный Ходатай наш призывал на дело Свое благословение Отца Своего, просил ей крепости против царства тьмы (и врата адова нe одолеют ей — виех сатану с небесе спадша: се, сатана просить, дабы сеял вас, яко пшеницу, и Аз молихся о тебе, Симоне). Сын Человеческий, может быть, просил Отца Своего Небесного об укреплении собственном на последний подвиг, Ему предлежащий, ибо на утро должен был, по воле Отца и по благому соизволению Своему, приблизить к Себе и с сего времени всегда иметь пред Собою острое орудие смерти — Иуду Искариотского.
    «И бе об нощь в молитве, Божии» (Лк.6:12). На утро, призвав к Себе на гору учеников Своих, избирает из них 12 для того, чтобы они были постоянно при Нем и чтобы впоследствии могли свидетельствовать, что сами видели, слышали, осязали (Мк.3:14). Это были как бы начальники новых будущих 12 колен нового Израиля (Откр.21:14).
   Число 12 имеет в Священном Писании и в священной истории знаменательное значение: оно состоит из 3х4; Три представляет как вечное, несозданное существо открывшего Себя Бога, так и временное развитие всего сотворенного. Вспомним о триедином Боге, о тройственном разделении скинии свидения храма, а также и человека; о трех главных моментах времени — прошедшем, настоящем и будущем, о тройственном благословении и т.д. Четыре есть число мира: вспомним о четырех странах света, о 4 стихиях и т.д. Число двенадцать, произведение трех и четырех, выражает тесное проникновение человеческого и мирового Божественным. Поэтому оно есть число народа завета: 12 колен, 12 столбов у жертвенника (Исх.24:4), 12 хлебов предложения, 12 драгоценных камней на первосвященнической дщице, 12 звезд на главе жены (Откр.12:1), 12 врат небесного Иерусалима и т.д.
   Вот имена апостолов, которые мы находим у евангелистов и в Деяниях Апостольских.
   Хотя порядок везде различен, однако постоянно мы видим три отделения по четыре имени в каждом, во главе которых во всех перечислениях стоят всегда одни и те же имена. В первом отделении первый везде Петр, во втором везде Филипп, в третьем Иаков младший, сын Алфея; последний везде Иуда Искариотский. К первому отделению во всех перечислениях принадлежат: Петр, Андрей, Иаков старший и Иоанн; ко второму точно также: Филипп, Варфоломей, Матфей и Фома; а к третьему Иаков младший, Симон, Иуда Иаковлев (прозываемый также Фаддеем и Леввеем) и Иуда Искариотский. Только в пределах отделений в различных перечислениях меняется порядок апостолов.

Для чего Иисус Христос избрал Иуду Искариотского в число Своих учеников?

    С. Д-в.
    «Воскресное чтение», 1874
   Личность Иуды, сделавшегося предателем Спасителя, столь оригинальна и вместе столь загадочна, что на множество вопросов, возникающих в уме каждого человека при размышлении об этой личности, можно отвечать только предположительно, тем более что Священное Писание очень мало сообщает сведений об Иуде. К числу этих вопросов, темных, но дающих весьма обильный материал для благочестивого размышления, относится и вопрос об избрании Иуды Господом в число учеников.
   Само собою разумеется, мы не можем допустить той мысли, что Иисус Христос ошибся в нравственном характере Иуды: «Иисус знал всех и не имел нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке, ибо Сам знал, что в человеке» (Ин. 2:24- 25). Это совершенное сердцеведение, эту ясную проницательность Иисуса Христа, от которой не были сокрыты все тайные мысли, желание и чувствования человека, нельзя, конечно, отождествлять с проницательностью, свойственною великим умам, примеры которых представляет история, или с проницательностью физиономиста, который по наружным, внешним чертам объясняет внутреннюю историю человека, подобно тому, как естествоиспытатели по различным наслоениям земной коры читают историю первоначального состояния нашей планеты. Эта проницательность, напротив, относится ко всеведению Сына Человеческого, в Котором, как в чистом ясном зеркале, предметы и люди отражаются в истинном своем виде. В этом зеркале не мог не отразиться и образ Иуды.
   Равным образом нельзя согласиться и с тем мнением, что Иуда заранее был предназначен для своего ужасного преступления и что он был избран Господом в число ближайших учеников только для того, чтобы дать ему удобный случай совершить предательство, необходимое спасения падшего рода человеческого. Допустить такое мнение было бы явною хулою против Бога, Который, сотворив человека свободным, не может по Своей благости лишить его этого Божественного дара — свободы, и, будучи по существу Своему святейшим, Он может только попускать зло, но никогда не может содействовать греху и преступлению, хотя бы и из целей, спасительных для человека, — Господь содействует только добру, а не злу. Но если разумно-нравственные существа, злоупотребляя дарованною им свободою, отступают от правого пути, грешат, то Господь нередко и самое зло обращает в добро и употребляет грех их в средство их спасения. Таким образом, и предательство Иуды хотя и послужило по премудрому и благому устроению Господа ко спасению рода человеческого, однако оно было свободным действием Иуды и вовсе не было необходимо всемогуществу Божию для совершения дела нашего искупление: во власти всемогущего Бога состоит неисчислимое множество средств осуществление Его целей — все существующее может быть средством исполнения Его воли. Так же и синедриону иудейскому не было необходимости в этом предательстве — он и без предательства со стороны Иуды мог достигнуть своей цели распятия Иисуса. Да притом синедрион и кроме Иуды имел немало продажных орудий для того, чтобы в удобный час, под покровом ночи подстеречь и схватить Господа, и воспользовался услугами неверного ученика Иисусова отчасти только для того, чтобы в некоторой мере сложить с себя вину и успокоить свою совесть, а отчасти из опасение восстания народа, который еще недавно взывал Царю Сионскому: «Осанна».
   Но если Иуда не был предназначен Богом для предательства и если при избрании Иуды в число учеников Иисус Христос вполне знал характер Иуды, знал не только то, чем был Иуда, но и чем будет впоследствии, то почему же Господь избрал его?
   Некоторые из экзегетов думают, что Иуда принадлежал к числу тех трех личностей, о которых говорится в 9-й главе евангелиста Луки и которые служат представителями различных темпераментов, — это будто бы был тот холерик, который явился к Иисусу Христу со словами: «Господи! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел» (Лк.9:57) и которому Господь сказал: «лисицы имеют норы и птицы небесные гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Лк.9:58). Хотя это мнение, как не имеющее твердой опоры, которая не дается еще словами о лисицах и их норах, нельзя назвать вполне достоверным, однако в этом мнении можно признать верною ту мысль, что не Иисус Христос искал Иуду, но Иуда- Иисуса Христа и что встреча Господа с Иудою последовала при столь необыкновенных обстоятельствах, Иисус Христос, говоря человечески, признал в них действие Божественного Промысла, волю Отца Своего Небесного, которой Он всегда оказывал безусловное послушание. Иисус Христос видел в Иуде будущего Своего предателя, но, подчиняясь высшей, Божественной воле, принял его в общение с Собою и даже сделал вместе с другими одиннадцатью одним из ближайших Своих учеников — апостолов.
   Но, с другой стороны, нужно обратить внимание и на то, что Иуда был человек недюжинного характера; он принадлежи к тем исключительным натурам, которые не ограничиваются посредственностями, но которые бывают способны к произведению самых решительных, великих действий в области добра или зла (если только злые действия можно называть великими). Кроме мрачных, преступных качеств, Господь не мог не заметить в Иуде и особенных светлых дарований, которые при благотворном влиянии ближайшего общения с самым Источником добра могли бы сделать его одним из достойнейших членов в кругу апостолов, если бы только Иуда надлежащим образом воспользовался дарованными ему выгодами и позаботился о надлежащем развитии этих светлых сторон своего характера, а не дал им заглохнуть под гнетом преступных страстей и наклонностей. Что Иуда был способен не на одно только дурное, но и на хорошее, это можно видеть уже из того обстоятельства, что он более трех лет пребывал со Спасителем среди различных напастей (Лк.22:28), проповедовал Евангелие Царствия вместе с другими апостолами и не оставил Иисуса Христа даже и тогда, когда многие из учеников отошли от Него (Ин.6:66-67).
   Сильное раскаяние Иуды в своем грехе, публичное признание его во храме, торжественное свидетельство о невинности уже осужденного Иисуса, отречение от сребренников, полученных за предательство, — все это показывает, что даже и после предательства в Иуде не совсем еще угасли хорошие стороны его характера. И если бы раскаяние Иуды не было соединено с безнадежным отчаянием в бесконечном милосердии Божием, то очень может быть, что он, подобно апостолу Петру, принесшему истинное покаяние в своем отречении от Господа, был бы ревностиейшим провозвестником Христа, полагающим, подобно прочим апостолам, душу свою за Него. Хотя при призвании Иуды к апостолсьству Господь, конечно, не обольщался твердою надеждою победить дурные наклонности Иуды хорошими его качествами, однако для Иисуса Христа не была вне возможности и та мысль, что Иуда может еще спастись, что ближайшее общение с Иисусом, постоянное обращение с Искупителем может иметь благотворное действие на него.
   Господь не хотел отказать в средствах спасения человеку, стоящему на краю бездны, хотя и знал, что средства эти будут отвергнуты. При своем избрании Иуда не был еще человеком вполне потерянным; он еще не вселил на тот путь зла, который привел его к ужаснейшей трагической развязке; Иуда был еще в нерешительном состоянии; знамя его внутренней жизни колебалось между мрачною полночью и светлым утром, между холодным, ледяным севером внутреннего оцепенения по отношению ко всему Божественному и святому и утренним восходом благодатного солнца — Христа; предполагать противное значило бы, что Иуда был избран только для того, чтобы более и более погружаться в бездонную пропасть порока. Но это нерешительное состояние не могло долго продолжаться; Иуда, как человек в высшей степени энергичный, должен был сделать решительный поворот в ту или другую сторону. Роковой момент настал, и Иуда избрал тот страшный путь, с которого нет уже возврата. Пример Иуды, во зло себе употребившего все обилие дарованных ему средств спасения, яснее всего доказывает учение Православной Церкви, что благодать Божия не действует на людей непреодолимо, с вынудительностью физической силы.
   Таким образом, Иисус Христос смотрел на Иуду как на предмет Своей святой воспитывающей любви, как на крест, который возложил на Него Небесный Отец и который нести, нести в продолжение целых трех лет, было для Него одним из самых тяжелых страданий. Приняв Своего будущего предателя в число Своих учеников и дав ему все средства к уничтожению дурных наклонностей и к развитию его добрых элементов в ближайшем общении со Спасителем и избранными Его учениками, Иисус Христос не только засвидетельствовал этим Свое беспредельное послушание воле Отца Небесного, но и представил совершеннейшее, торжественное подтверждение Своего учения о любви к врагам, оставив на все времена, для всех грядущих поколений высочайший пример этой любви. Избранием Иуды Господь самым очевидным образом доказал и ту истину, что Он пришел не праведников, но грешников призвать и предложить им все обилие благодатных средств наследование жизни вечной.
    Ст. 31. Много великого сказал о Себе Господь в предшествующих словах речи Своей: Он объявил Себя Воскресителем и Судиею всего человечества. Это откровение о Своем великом достоинстве совершенно естественно требовало себе подтверждения, свидетельства. Вероятно, Господь читал на лицах изумленных Своих слушателей вопросы: «Как Ты докажешь это? Как мы можем поверить Твоему собственному только свидетельству?» (ср. Ин.8:13.) Поэтому Спаситель предупреждает эти и подобные вопросы и подтверждает Свое свидетельство: 1) свидетельством Божиим (ст. 32, 36 и далее); 2) свидетельством Крестителя (ст. 33 и далее); свидетельством Священного Писания (ст. 39), чтобы по юридическому ветхозаветному правилу (Втор.19:15) при свидетельстве двух или трех свидетелей подтвердилось дело. Сначала Он говорит: «аще Аз свидетельствую о Мне, свидетельство Мое несть истинно» (ст. 31). Удивительно, что Спаситель здесь говорит совершенно противно тому, что в другом месте (Ин.8:14) Он возражает на такой же вопрос. Там Он именно говорит, что Его свидетельство о Самом Себе есть истинно, а здесь, что оно не есть «истинно». Но это кажущееся противоречие разрешается просто тем, что Христос стоит здесь на человеческой только точке зрения Своих слушателей. Он бы так говорит: «Если бы свидетельство Мое было только Мое одно, то вы, конечно, по своим воззрениям и правилам не дали бы никакого значении Моему свидетельству». Но в другом месте (Ин.8:14) Господь говорит о Своем достоинстве Божественном, более сильного доказательства которому не может быть, как Его слово, поелику оно есть едино с непреложным словом Божиим. Простою, общепонятною речью это можно выразить так: свидетельство, которое человек дает о самом себе, бывает убедительным или неубедительным, смотря по лицам, пред которыми оно дается. Свидетельство Иисуса Христа о Самом Себе было несомненным и совершенно убедительным для Его учеников и для всех, кто не закрывал глаз и сердец пред сиянием истины и святости, окружающих Его существо; поэтому Он и требовал от учеников, чтобы они верили Ему за Его слово. Но для всех тех, которые не получали такого впечатления от святости всего Его существа, собственное свидетельство Его о Себе не имело силы полной убедительности; для них Свою безусловную достоверность Он должен был доказать другим образом.
   Ст. 32. «Ин естъ свидетельствуй о Мне, и вем, яко истинно есть свидетельство, еже свидетельствует о Мне».
   Спрашивается, кто здесь разумеется под словом «ин»? Святой Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт, Евфимий Зигабен и др. разумеют Иоанна Крестителя; святой Кирилл Александрийский, блаженный Августин, Беда и др. — Бога Отца. Если допустить последнее, то, без сомнения, будет прерван ход мыслей; потому что тотчас в ст. 33—35 следует свидетельство Крестителя, и только с 36 ст. уже собственно представлено свидетельство Отца. При первом же мнении, ход мыслей идет последовательно от низшего к высшему; но при этом неуместна форма глагола свидетельствует в настоящем времени; следовало бы, как в 33 ст., поставить глагол в прошедшем времени, так как свидетельство Иоанна уже было в прошедшем. Поэтому единственно справедливо будет под словом «ин» разуметь Бога Отца (ср. Ин.8:18, 54; 1Ин.5:9). К этому приводят также слова: «и вем, яко истинно есть» и пр., в которых снова указывается на единство существа между Сыном и Отцом. На следующее затем (ст. 33—34) свидетельство Крестителя Господь ссылается только ради человеческой слабости Своих слушателей.
   Ст. 33—35. «Вы посласе ко Иоанну, и свидетельствова о истине: Аз же не от человека свидетельства приемлю, но сия глаголю, да спасени будете» (ст. 33—34). Следовательно, Иисус только между прочим указывает на свидетельство Иоанна, которое они сами слушали. Иоанн, говорит Он, засвидетельствовал истину, что именно Иисус есть Мессия, обещанный пророками, Агнец Божий, вземлющий грехи мира (Ин.1и далее, Ин.1и далее); и так как они со своей стороны («вы») Крестителя считали пророком, что подтвердило и бывшее к нему посольство синедриона (Ин.1:19), то должны поверить свидетельству. Однако замечает Иисус Христос, что Он со Своей стороны («Аз же») не изыскивает одного человеческого свидетельства, и ссыпается на него только для того, чтобы облегчить им веру, приводящую ко спасению. Полного убеждения в истинности и Божественности учения Иисуса Христа человек достигает внутренним свидетельством Святого Духа; все же внешние свидетельства служат только к тому, чтобы приготовить человека и сделать восприимчивым к этому внутреннему свидетельству. Поэтому Христос и говорит в другом месте (Ин.15и далее): «Дух истины свидетельствует о Мне. И вы» (апостолы) «свидетельствуете, яко искони со Мною есте». Это внешнее свидетельство апостолов и внутреннее свидетельство Святого Духа непрерывно продолжается в Церкви. Об Иоанне Господь говорит потом (ст. 35): «Он бе светильник горя и светя, имея приводить вас на путь истины; вы же (только) «восхотесте возрадоватися в час светения его», то есть вместо того, чтобы просветиться этим светом, вы, подобно детям, только играли при свете, старались только удовлетворить своей страсти любопытства и болтливости. Христос есть первоначальный свет (Ин.1:8), просвещающий, подобно солнцу, самого Крестителя; Иоанн же был только светильником как Предтеча Мессии. Некоторые думают, что выражением «бе светильник горя» Спаситель указал на текст в книге премудрости Иисуса, сына Сирахова (Сир.48:1), где так говорится об Илии, прообразе Предтечи: «и воста Илия пророк, яко огнь, и слово его яко свеща горяще». Но образ выражения там и здесь различный. «Восхотесте» стоит в значении «вы не хотели ничего больше» и выражает в совокупности со следующими словами легкомыслие современников Иоанна Предтечи.
   Ст. 36—38. От свидетельства Крестителя Христос теперь снова переходит к Божественному свидетельству, заключающемуся в чудесах: «Аз же имам свидетельство более (свидетельства) Иоаннова. Дела бо, яже Аз творю, свидетельствую о Мне, яко Отец Мя. посла» (ст. 36). Это большее свидетельство заключается, говорит Господь, в чудесах («дела»), который Отец совершает чрез Него («даде») и которые Он совершает самостоятельно («Аз творю»). Эти чудеса свидетельствуют о том, что Он Божий Посланник, и служат убедительным доказательством Божественного посланничества Христова.
    «И пославый Мя Отец Сам свидетльствова о Мне: ни гласа Его нигде же слышасти, ни видения Его видесте, и словесе Его не имате пребввающа в вас: зане, Егоже Той посла, Сему вы веры не емлете» (ст. 37). Помянутыми чудесами Сам Отец свидетельствовал об Иисусе как Своем Посланнике; в этих чудесах Он как бы вслух говорил им, видимо являлся им; но они ни голоса Его не слыхали, ни лица Его не видали. При таком толковании мы, согласно с мнением блаженного Августина, Гроция и др., слова 37 ст. относим к чудесам, которыми Бог свидетельствовал об Иисусе. Поэтому оба выражения глас (ψωνη’ и видение (εἰ’δος), естественно, нужно понимать образно и объяснять в смысле различных форм Божественного откровения вовне, которые могут быть познаваемы слухом и видением просвещенного духа. Святой Кирилл Александрийский, блаженный Феофилакт, Евфимий Зигабен, Беда и др. понимают эти слова в смысле свидетельства, которое Сам Бог предложил о Христе в Священном Писании Ветхого Завета в предсказаниях о Мессии; но о свидетельстве Священного Писания речь идет ниже (ст. 39). Совершенно произвольно утверждают также некоторые, что здесь имеется в виду свидетельство Отца, бывшее при крещении Иисуса Христа (Мф.3:17). При нашем объяснении ст. 37 выражение словесе (ст. 38),очевидно, поставленное в противоположность к словам глас и видение, нужно понимать в смысле внутреннего откровения Божия в сердце человека. В каждом сердце говорит слово Божие и находит себе отзвук, когда извне человек встречает что-нибудь родственное ему. Но грех ослабляет возбуждаемость этого внутреннего слова: оно является действующим только по временам, а не пребывающим всегда. И если человек с верою и любовью принимает в себя Христа, тогда это внутреннее слово пребывает в нем, и тогда он понимает внешние откровения Божия в чудесах, в природе и истории. Так, все находится в таинственном кругообращении: чудеса должны приводить человека к вере во Христа, но они достигают этого только тогда, когда человек имеет внутреннюю восприемлемость к Божественному откровенно, когда он слышит в сердце своем слово Божие; но этого человек снова достигает только верою во Христа.
   Ст. 39—40. Третье свидетельство есть свидетельство Священного Писания: «испытайте Писаний, яко вы мнит в них имети живот вечный: и та суть свидетельствующая о Мне. И не хощете приити ко Мне, да живот имате». У раввинов существовало изречение: «Кто усвояет себе слова закона, тот при обретает себе жизнь будущего века». Господь не порицает этой мысли; Он говорит только, что этой жизни, которой они ищут в Священном Писании, не найдут без Него, Который есть жизнь по преимуществу. Ветхий Завет содержит только мертвые буквы, если читать и разуметь его без отношения ко Христу. Христос есть душа и жизнь Священного Писания. Но и в Писании только тот находит Его, а с Ним и вечную жизнь, кто имеет добрую волю, кто хочет прийти к Нему.
   Ст. 41—44. В заключение Своей речи Господь отклоняет от Себя подозрение в том, что Он из суетного тщеславия возбуждает к Себе веру и открывает Своим слушателям основание их неверия: «славы от человек не приемлю (не изыскиваю, см. ст. 34): но разумех вы, яко любве Божия не имате в себе. Аз приидох во имя Отца Моего, и не приемлете Мене: aщe ин приидет во имя свое (то есть не по полномочию Божественному) того приемлете» (ст. 41—43). У них нет любви к Богу, следовательно, нет и стремления к славе Божией, и поэтому-то они и не признали Иисуса, ибо Он ищет только слав Божией. Ложные мессии, ложные пророки, которые ищут только своей собственной славы, напротив, с радостью будут приняты ими ради внутреннего их сродства с ними. Негодуя на Своих противников, Иисус Христос в священном гневе спрашивает их: «како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от единого Бога, не ищете?» (ст. 44). Так как все их стремления самолюбивы и своекорыстны и не направлены к истинной славе, то есть к приобретению благоволения у Бога, то они, пока будут упорствовать в таком своем поведении, не будут в состоянии прийти к вере, потому что вера требует самоотвержения и смирения.
   Ст. 45—47. Высказав строгое порицание неверию Своих противников, Иисус Христос этим самым мог показаться ожесточенным их обвинителем. Отклоняя от Себя этот упрек, Он говорит: «не мните, яко Аз на вы реку ко Отцу: есть, иже на вы глаголет, Моисей, нань же вы уповаете» (ст. 45). Этим Он имел сказать, что с Его стороны нет надобности обвинять их пред Небесным Отцом, так как сам Моисей, на которого они возложили всю свою надежду, то есть надеялись спастись чрез его посредство, обвиняет их пред Отцом за их неверие, потому что Моисей столькими преобразованиями и предсказаниями о Мессии в Пятикнижии и, наконец, ясными словами: «пророка от братии твоея, якоже мене, восставит тебе Господь Бог твой: того послушайте»! (Втор.18:15) указал на будущего Мессию. Поэтому и говорит Господь; «аще бо бысте веровали Моисеови, веровали бысте убо и Мне: о Мне бо той писа» (ст. 46). Заключительный вопрос: «аще ли того писаниям не веруете, како Моим глголом веру имете?» предполагает, что иудеи вследствие своего уважения к Моисею и письменному слову Ветхого Завета легче могли поверить сему, чем устному слову Иисуса Христа. Господь заключает Свою речь вопросом, в котором высказывается вся безнадежность иудеев; Он высказывает в этом вопросе Свое горькое убеждение, что ничего не ожидает от синагоги, кроме того, на что уже она решилась, именно — Своей смерти (ст. 16).

О Вифезде, чудесной иерусалимской купели

    «Воскресное чение, 1803
    «Есть во Иерусалимех овчая купель, яже глаголется Еврейски Вифесда, пять притвор имущи» (Ин.5:2). Еврейское наименование овчей купели означает дом, или вообще место милосердия, и принадлежит, конечно, столько же пяти великим притворам, которые воздвигнуты были при ней друзьями страждущего человечества, сколько и самой купели, исцелявшей всякого рода больных. Чудесная купель носила еще другое наименование — овчей; потому, думает блаженный Иероним, что в ней предварительно омываемы были жертвенные животные. Но в древнейших греческих рукописях Нового Завета, в Ин.5Евангелия от Иоанна читается так, что можно перевести «есть в Иерусалим у Овечьих ворот» (ἐπι’ τῆ προβατικῆ, подразумевается πυ’λη), то есть слова евангелиста в сем месте указывают только на местоположение Вифезды в городе —у Овечьих ворот (Неем.3:1), а не на другое наименование ее. На этом же месте путешествующие в Палестину находят и теперь развалины ее и самый ров водный, хотя уже высохший и заросший травою.
   Исторически неизвестно, с какого времени Ангел Господень начал возмущать воду в Вифезде. Молчание об этом ветхозаветных писателей ясно показывает, что купель эта начала оказывать чудесные действия после их времен, и, по всей вероятности, незадолго пред рождением Иисуса Христа. Воды Силоамского источника, наполнявшие Вифезду, в некотором отношении были преобразованием Царства Мессии (Ис.8:6).
   Купель делалась чудесною несколько раз, как видно из слов расслабленного: «Господи, человека не имам, да егда воозмутится вода, ввержет мя в купель» (Ин.5:7), и из выражения, употребленного евангелистом: Ангел Господень сходил по временам (κατὰ καιρο’ν), в такое то есть время, которое не было определено заранее, как это видно и из того, что больные всегда находились при Вифезде и что для защиты их от воздушных перемен построены были при купели притворы.
   Чудесность Вифезды некоторые старались изъяснить действием причин естественных. Так, одни думали, что исцеление больных в этой купели было следствием омовения в ней жертвенных животных и их внутренностей; другие видели в ней не более как одну из палестинских теплиц. Но можно ли и подумать, чтобы слепой, хромой или сухой получали исцеление от одного минутного погружения в воду, смешанную с кровью животных? Не говоря уже о том, что для очищения жертв, приносимых иудеями, были предназначены омывальницы, стоявшие во внутреннем дворе их храма (2Пар.4:6), изъяснять таким образом чудесное исцеление больных в Вифезде значит произвольно уклоняться от прямого и ясного сказания евангельского. Равным образом вовсе не согласно с истиною и здравым смыслом низводить Вифезду в разряд теплиц. Из повествования евангелиста видно, что болезни ожидавших возмущения воды в ней были такого рода, что к исцелению их недостаточны все известные врачующие силы природы. Никакие теплицы не могут влить жизни в иссохшие члены тела или возвратить зрение слепому и совершенно исправить хромого, и тем менее быть одинаково целительными для всякого недуга. Видел ли мир воды, которые имели бы столь сильное влияние на восстановление здоровья человеческого, что одного минутного погружения в них достаточно было бы к прогнанию всякого рода болезней? И что значит, что не каждый, сходивший в купель по возмущении воды, получал исцеление, а только тот, кто сходил в нее первый? Одной этой черты совершенно достаточно к тому, чтобы отличить Вифезду от всех в целом свете теплиц.
   Ангел Господень сходил в купель и возмущал воду; небесная сила изливалась в земной источник. Она изливалась, по-видимому, только для одного избранного, который первый нисходил в купель. Ибо хотя вероятно и то, что и другие, после первого входившие в нее, получали некоторое облегчение в своих болезнях, но верно было только то, что первый, воспользовавшийся возмущенною водою, освобождался от всякой какой бы то ни было болезни: «здрав бываше, яцем же недуом одержим бываше» (ст. 4).
   Таким образом, овчая купель была ближайшим преобразованием как того несравненно чудеснейшего источника, который в продолжение трех лет с половиною тек непрестанно, «исцеляя, всяк недуг и всяку язю в людех»(Мф.4;23), так и духовного источника благодати, исцеляющего всякую болезнь душевную и открытого для всего рода человеческого (таинства святого крещения).

О причинах болезней

    Свт. Филарет, митр. Московский.
    Слово пред благодарственным молебствием за прекращение губительных болезней
    «Обрете его Иисус в церкви и рече ему: се, здрав еси, ктому не согрешай, да не горше ти что будет» (Ин.5:14).
   Это сказано было некоему человеку во Иерусалиме, близ Овчей купели, в расслаблении тридцать восемь лет тщетно ждавшему излечения водою, которую однажды в год для одного больного делало врачебною прикосновение ангельской силы, доколе наконец явился Владыка времен, стихий и Ангелов и, не требуя ни времени, ни воды, ни Ангела, исцелил расслабленного словом: «восстани, возьми одр твой и ходи». Исцелитель не все кончил, потому что, убегая славы, поспешил скрыться в народе. Чрез несколько дней, вероятно, в праздник, исцеленный пришел в храм, вероятно, как и мы ныне, чтобы благодарить Бога за свое здравие. Тогда Исцелитель вновь нашел его и, как прежде в слове подал ему врачевство целительное, так и теперь в слове подает врачевство предохранительное: «се, здрав еси, ктому не согрешай, да не горше ти что будет».
   Если бы мы услышали, что искусный врач излеченному или больному говорит, например: не употребляй впредь такой или такой пищи, что бы мы подумали? Конечно, мы бы подумали: видно, излеченный прежде употреблял сию пищу; она, видно, была и причиною болезни; видно, врач предвидит, что и опять она причинит болезнь, если излеченный не перестанет употреблять оную. Подобно сему, что должны подумать, слыша слово Господне к исцеленному: «се, здрав еси, ктому не согрешай, да не горше ти что будет»? Видно, исцеленный прежде согрешал, видно, согрешения были причиною его болезни; видно, провидит Божественный Врач, что возобновляемые грехи возобновят зло в том или другом виде, но еще в большей силе.
   Здесь можно спросить: участь ли одного человека представляется в евангельском повествовании о расслабленном или с тем вместе открывается общий закон суда над грехом, частью впечатленный в природе, частью приводимый в действие Провидением, хотя и не всегда очевидно, не всегда скоро, не всегда одинаково, по видам, степеням и обстоятельствам греха? Кто может измерить глубину, исследовать пути Божиих судеб? Кто решится каждого больного признать осужденным и всякую болезнь вывескою виновности? Страдал и праведный Иов болезнью, и притом весьма тяжкою. Но нельзя же признать и того, будто на одного иерусалимского грешника исключительно направлена была строгость суда за грехи юности, заключившая его на тридцать восемь лет в узы болезни и за возможные грехи старости уготовившая ему еще более тяжкий жребий.
   След подобного суда виден и в судьбе другого расслабленного, которого исцеляя, Господь сказал: «отпущаются тебе греси твои» (Мк.2:5). Очевидно, что, подобно глубоко мудрствующему врачу, Он исцеляет от болезни, действуя на причину болезни. Что видим в сих примерах, то не выражается ли, как закон, в слове апостольском: грех в мир вниде, и грехом смерть: оброцы греха смерть? Ибо что есть болезнь, как не отрасль древа смерти или уменьшительный, неполный прием зелия смерти? Следственно, вместе со смертью и болезнь пришла по дороге, проложенной грехом; а потому очень естественно, если она и ныне приходит тою же дорогою.

О тех, которые предпринимают какие-либо дела без мысли о Боге

    Свт. Филарет, митр. Московский
    Слово в день рождения императора Николая Павловича 25 июня 1829 г.
    «Отец Мой досель делает, и Аз делаю» (Ин.5:17). Если Бог, сотворив мир и почив от всех дел Своих, тем не менее доселе делает, то должно заключить, что сие делание нужно для блага тварей, ибо не можно вообразить, чтобы Бог стал делать дело бесполезное. Итак, горе тому, кто или устранит от себя сие делание Божие, или каким-нибудь образом воспрепятствует оному! Человек, яко существо живущее и свободное, делает и сам, хоть что-нибудь, хоть как-нибудь. Если он не полагает своего дела пред Господом и оснований оного в Самом Господе, если не обращает внимания на делание Божие и не подчиняет оному своего делания, то всего больше надлежит ожидать того, что дело человеческое будет в противоречии с делом Божиим; но как дело Божие, без сомнения, могущественнее человеческого, то необходимо следует, в сем случае скорее или медленнее дело человеческое дожно разрушиться, исчезнуть. Если зависимость от «Носящего всячская глаголом силы Своея» (Евр. 1:3) так велика, что мы без Него не можем творити ничегоже, то дела, совершаемые без Бога, должно признать не только ненадежными, но и совершенно ничтожными, и даже возникает отсюда сомнение: как существуют дела людей нечестивых и противящихся воле Божией? Впрочем, сомнение сие разрешается, когда от особенного благодатного действия или содействия Божия, без которого не можем творить ничего духовно доброго, подобно как виноградная ветвь не может приносить плода без своей лозы и живого сока ее, различаем всеобщее действие творческой и промыслительной силы Божией в природе вещей, или, по выражению апостола, ношение всяческих глаголом силы Божией.
   Из сей всегда и везде, когда и где только существуют твари, открытой сокровищницы Божей имеют более или менее для своего употребления и нечестивые, и богопротивники, что предоставляется им как тварям, а не как нечестивым и богопротивникам, во-первых, потому, чтобы их не уничтожить, что было бы противно намерению и славе Творца, во-вторых, чтобы не лишить их свободы, которая есть также нераскаянное или невозвратное дарование Божие, в-третьих, по долготерпению, чтобы дать им время на покаяние, в четвертых, по порядку самого правосудия, которое обыкновенно является пресечь преступление, когда преступление уже существует, ибо иначе можно было бы признать, что то правосудие? Знаменательно изъясняется о делах грешников Священное Писание: «прозябаша грешницы, яко трава» (Пс.91:8). Как дикая трава, прозябающая на невозделанной земле, пользуется вместе с благородными растениями трудом и удобрением земледельца, но тем не менее она чужда для него, поелику он не сеял диких семян, ежеминутно должна ожидать посекающего железа или расторгающей руки; дела грешников пользуются всеобщим действием творческой и промыслительной силы Божией, но тем не менее они чужды для Бога, потому что Он не сеял греховных склонностей, побуждений и намерений, а возникают оные без Его воли и вопреки Его воле, из злоупотребления свободы, и потому ежеминутно должны ждать суда, очищающего от них поле или вертоград Божий. «Внегда прозябоша грешницы яко трава, и проникоша вси делающии беззаконие»: это для того только, «яко да потребятся в век века».
   Если Бог так недалек от нас, что мы в Нем живем, движимся и есмы то не далеко заключить, все ли равно для Него, и по следствию все ли равно для нас, живем ли мы в Нем, как младенец во чреве или на лоне матери, или как ехидна, грызущая чрево матерей.
   Если постольку всяческая исполняются благости, поскольку Бог отверзает руку; и напротив того, все мятется, когда Он отвращает лице, то весьма важно знать, когда Он отвращает руку и когда отвращает лице. Известно же, что самая щедрая рука не отверзается для подаяния, когда не отверзается рука нуждающегося для принятия; и самой благодати несвойственно обращать лицо туда, где от нее отвращаются.
   Если удаляющие себя от Бога погибают, то с заботою и даже с трепетом надлежит помыслить о том, что значит удаляться от Бога. Поелику Он есть вездесущ и везде присутствен, то существом и местом удалиться от него некуда. Как же могут быть удаляющиеся от Бога и в чем состоит сие удаление? Сие изъясняет Сам Бог. «Приближаются Мне, глаголет, людии сии усты своими и устнами чтут Мя: сердце же их далече отстоит от Мене» (Мф.15:8). Из сего видно, что удаление от Бога бывает не местом существа, но употреблением и направлением сил и способностей, бывает сердцем, устами и, по соответствию можно прибавить, умом, делами. Если сердце твое не прилепляется к Богу верною любовью и святым желанием, то сердце твое далече отстоит от Бога. Если ум твой не возвышается к познанию Бога и воли Его, к благоговейному размышлению о Его совершенствах или не погружается в безмолвное созерцание оных в чувстве смирения и недостоинства своего, то ум твой удален от Бога. Если ты делаешь свои дела, как тебе нравится, не помышляя о Боге и не рассуждая, угодны ли Ему оные, то дела твои удалены от Бога. Об удалении от Бога устами нечего и говорить: если и приближение к Нему устами признано недостаточным, то сколь должно быть недостойно удаление! Измеряя таким образом состояние удаления от Бога, не с опасением ли должны мы обратиться в другую сторону, чтобы усмотреть, далеко ли отсюда до бедствия и погибели? Но что мы видим? Тут нет никакого расстояния. Вот гибель! Бездна ее разверзается! Се удаляющии себе от Тебе погибнут!

«Отец Мой доселе делает, и Аз делаю» (Ин.5:17)

    «Воскресное чтение», 1804
   Как же сказано у Моисея: «и почи Бог в день седмый от всех дел Своих, яже сотвори»? (Быт.2:2). Ужели шестидневное творение было не полное, так что после некоторого успокоения опять надежало приниматься за дело и продолжать его или доканчивать? Нет, тогда было сделано все, что нужно, и все было сделано весьма хорошо, как показывает отзыв о деле Самого великого Делителя; посему и покой Божий был всецелый и продолжался бы всегда, если бы не открылось нужды в новом творении. Кто открыл сию нужду? Ты, человек. Как? Твоим падением и превращением чрез него всех вещей. С тех пор, как ты пал с высоты богоподобия и убился до смерти, Отец и Сын «досель» снова «делают» и будут делать дотоле, пока ты не воскреснешь и не станешь, не начнешь жить всею полнотою первобытной жизни, не станешь паки на свое место, а чрез тебя не восставятся и не возглавятся и все прочие твари. Делание в то время, когда бы предлежало только покоиться, само по себе есть уже состояние не вожделенное; но человек, нарушив покой Божий и заставив любовь Творца своего снова действовать и, так сказать, трудиться, не только не облегчает этого труда, но всемерно отягчает, ожесточает, преогорчает его, так что само долготерпение Божие принуждено иногда бывает жаловаться на труд, даемый Ему человеками (Ис.7:13).
   Теперь, если есть некое место где-либо успокоения для творческой деятельности, то — в душах праведников. Ту покой Мой, говорит Сам Бог, зде вселюся. В сем-то разуме и Святая Церковь устами священнослужителей своих возглашает: един свят и во святых почиваяй! Выражение глубокое и премного знаменательное! Если же во всем мире теперь один только ты, человек, можешь доставлять успокоение Творцу своему, то познай свое преимущество и не упускай драгоценного случая послужить ныне своему Господу, дабы иметь участие и в той субботе Божественной, которая nocледует за новым творением.

Святого Григория Богослова изъяснение 19-го стиха 5-й главы Евангелия от Иоанна

    Творения свв. отцов. Тв. Григория Богослова
    «Не может Сын творити о Себе ничесоже, аще не видит Отца творяща». В распадении сего должно заметить, что слова может и не может не в одном смысле употребляются, но многозначительны. Иное называется невозможным по недостатку сил в известное время и на известное действие; например, ребенок не может бороться, щенок — видеть или драться с таким-то, но со временем будет, может быть, и бороться, и видеть, и драться с таким-то, хотя с другим драться и тогда останется него невозможным. Иное бывает невозможным в большей части случаев; например: «не может град укрытися вверху горы стоя» (Мф.5:14). Но в ином случае мог бы он и укрыться, если бы загорожен был большею горою. Иное невозможно по несообразности; например: «еда могут сынове брачнии поститеся, елико в доме жених» (Мф.9:15; Мк.2:19), или телесно видимый Жених (ибо в Его присутствии время не злостраданий, но веселия), или умосозерцаемое Слово (ибо должны ли телесно поститься очищенные Словом)? Иное невозможно по недостатку воли; например: «не можаше ту» сотворить знамений «за неверствие» приемлющих (Мк.6:5). Поелику при исцелениях нужны и вера врачуемых, и сила врачующего, то по недостатку одного делалось невозможным и другое. Но не знаю, не причислить ли и сего к невозможному по несообразности? Ибо несообразно было бы исцелить поврежденных неверием. Невозможность по недостатку воли выражается также в словах: «не может мир ненавидети вас» (Ин.7:7); и «како можете добро глаголати, зли суще» (Мф.12:34). Ибо почему было бы невозможно то или другое, если не потому, что нет на сие воли? А иногда называется невозможным и то, что, хотя невозможно по природе, однако могло бы стать возможным по воле Божией; например: невозможно тому же человеку «родитися второе» Ин3:4), и невозможна игла, принимающая в себя верблюда (Мф.19:24). Ибо что препятствовало бы и сему быть, если бы стало то угодно Богу?
   Но вне всех сих невозможностей — совершенно невозможное и несбыточное; и оно-то составляет предмет настоящего и взыскания. Как признаем невозможным, чтобы Бог был зол или не существовал (сие показывала бы в Боге бессилие, а не силу), или чтобы существовало несуществующее, или чтобы дважды два было вместе и четыре и десять, так невозможно и ни с чем не совместимо, чтобы Сын творил что-либо такое, чего не творит Отец, Ибо все, что имеет Отец, принадлежит Сыну; так и обратно, принадлежащее Сыну принадлежит Отцу. Итак, ничего нет собственного, потому что все общее. И самое бытие у Них общее и равночестное, хотя бытие Сына и от Отца. Потому и говорится: «Аз живу Отца ради» (Ин.6:57), не в том смысле, что жизнь и бытие Сына поддерживаются от Отца, но в том, что Сын от Отца существует довременно и безвиновно. Что же значат слова: как видит творящего Отца, так и творит? Ужели и здесь то же, что видим в списывающих картины или письмена, которые не иначе могут написать верно, как смотря на подлинник и им руководствуясь? Но Сын очищает от проказы, освобождает от бесов и болезней, животворит мертвых, ходит по морю и совершает все прочее, что Им сотворено; над кем же и когда совершал сие прежде Сына Отец? Не явно ли, что одни и те же дела Отец предначертывает, а Слово приводит в исполнение, не рабски и слепо, но с ведением и вдадычественно, точнее же сказать, отечески? Так понимаю я слова: что сотворено бывает Отцем, «сия и Сын такожде творит», не в подражание сотворенному; но по равночестию власти.

Мысли прп. Исидора Пелусиота (Ин.5:19)

    Творения св. отцов. Тв. се. Исидора Пелусиота
   Сие — «не может Сын творити о Себе ничесоже, аще не еже видит Отца творяща» — есть знак не бессилия, но невозможности Отцу иметь одно изволение, а Сыну — другое. Но если Сын видит, что творит Отец, Отец же творит изволяемое в совете, то следует, что Сын видит и самые советы Отца, потому что самое изволение Божие есть уже творение. А если Сын видит изволяемое в совете Отца и участвует в изволении, то, как очевидно, участвует и в естестве. Следовательно, у Отца и Сына одна сущность, как и одна воля.

Изъяснение 25-го стиха 5-й главы Евангелия от Иоанна

    А. Серафимов
    «Руководство для сельского пастыря», 1865
   В словах «грядет час, и ныне есть, егда мертвии услышат глас Сына Божия и услышавшее оживут» одни видят указание на воскресение духовное, которое в Апокалипсисе Иоанна называется «первым» (Откр.20:5); другие указание на воскресение тесное и притом — или частное, то есть тех, кого Христос во время Своей жизни на земле воскресил из мертвых (Лазаря, дочь Иаира и др.), или всеобщее, имеющее быть при конце мира; причем словам «и ныне есть» дают смысл времени неопределенного — до кончины мира. В защиту первого мнения (о воскресении духовном) обыкновенно приводят самый контекст речи, из которого видно: а) что предыдущие слова 24 стиха «nрейдет от смерти в живот» — имеют смысл духовного обновления жизни или духовного возрождения; б) что оживление приписывается здесь голосу так же, как в предыдущем оно приписывается слову, в) это воскресение ясно (будто бы) отличается от всеобщего воскресения (о котором говорит Христос ниже в 28 и 29 ст.) тем именно, что предмет указывается здесь прямо, как бы пальцем: «грядет час и ныне есть»; наконец г) хотят подтвердить это мнение и тем, что как пророки, предсказывая воскресение мертвых во времена Мессии, разумели под этим воскресением именно воскресение духовное — от смерти неведения и греха к свету и жизни Евангелия (Ис.26:19; Иез.37; ср. Рим.11и др.), так и сами иудеи ожидали именно такого воскресения.
   Второе объяснение (о воскресении телесном) основывают на том, что здесь (ст. Ин.5:25) Христос не говорит: кто услышит и уверует, как в предыдущем стихе — 24, а только: «кто услышит глас»..., а этого и довольно, чтобы отличить смысл этих слов от смысла предыдущих.
   Но совершенно произвольны и неосновательны мнения о том, что здесь говорится о духовном воскресении, или о всеобщем, как и в стихе Ин.5: 28. Основанием для первого мнения не может служить контекст речи потому, что иначе и слова стиха Ин.5нужно понимать в духовном смысле, потому что оборот речи совершенно одинаковый: в первом месте говорится (ст. Ин.5:25), что «мертвии услышат глас Сына Божия», а во втором (ст. Ин.5:28) — «сущии во гробех услышат глас Сына Божия»; но поелику последние слова (ст. Ин.5:28), по общему признают лучших экзегетов, касаются воскресения телесного (всеобщего), то и первые нужно понимать в таком же смысле; и различие в оборотах с 24 стихом, в котором говорится о духовном оживлении, еще яснее подтверждает такой смысл. Но при этом все-таки нельзя давать словам 25 стиха такого же обширного смысла, какой дается словам 28 стиха, то есть слов первого стиха нельзя относить (как относятся они по второму объяснению) ко всеобщему воскресению: а) потому именно, что здесь не о всех умерших говорится, как в 28 стихе, б) потому что в них время воскресения гораздо определеннее, чем в 28 стихе; в последнем не говорится, когда будет то, что «вси сущии во гробех услышат глас Сына Божия и изыдут соотворшии благая в живота, а сотворшии злая в воскрешение суда»; тогда как в первом (ст. 25) очень ясно определяется время словом «ныне», по которому весьма основательно заключать, что речь идет здесь о воскресении частном, бывшем еще при жизни Спасителя и во время Его смерти. К такому пониманию ведет и самый контекст речи: сказав об оживлении или воскресении духовном (ст. Ин.5:21-24), в доказательство Своей Божественной силы, власти и достоинства, равных силе, власти и достоинству Бога Отца, Иисус Христос переходит с тою же целью к воскресению мертвых в частности, и когда слушатели Его, без сомнения, удивлялись Его словам и, быть может, сомневались в истине их, Он присовокупил: «не дивитеся сему», то есть не удивляйтесь тому, что Я имею власть и силу давать истинную жизнь мертвым духом — мертвым по грехам, и воскрешать ныне — в скором времени некоторых мертвецов, — «грядет час егда вси сущии во гробех услышат глас Сына Божия» (ст. Ин.5:27-28), то есть Я имею гораздо большую власть и силу: настанет время, когда мертвецы должны воскреснуть по воле Моей и повелению. Таким образом, возможность духовного оживления и частного воскресения доказывается здесь всеобщим воскресением, а возможность последнего, в свою очередь, должна быть несомненною от осуществление первого.

Изъяснение св. Григория Богослова 29 стиха 5-й главы Евангелия от Иоанна

    Творения свв. отцов. Тв. Григория Богослова
   Тогда (на втором суде) поставятся престолы, Ветхий денми сядет, раскроются книги, потечет река огненная, предстанут пред взоры свет и тьма уготованная: «и изыдут сотворшии благая в воскресение живота», который ныне сокровен во Христе, напоследок же с Ним явится, а «сотворшии злая в воскрешение суда», которым осудило уже неуверовавших судящее им слово (Ин.12:48). И первые наследуют неизреченный свет и созерцание Святые царственные Троицы, Которая будет тогда озарять яснее и чище и всецело соединится со всецелым умом (в чем едином и поставляю особенно Царствие Небесное); а уделом вторых, кроме прочего, будет мучение или, вернее сказать, прежде всего прочего, — отвержение от Бога и стыд в совести, которому не будет конца.

Состояние праведных и грешных по смерти и воскресении (Ин.5:29)

    Свящ. А. Делекторский.
    «Домашняя беседа», 1865
   Мир, куда вступят по воскресении люди, совсем не походит на нынешний мир подлунный. Правда, там есть свое небо, но солнце этого неба — Бог триединый; звезды на нем — ангелы и святые. Там есть своя земля, но на ней драгоценные перлы заменены совершенствами; одеждою служит невинность, пищею и питием — правда Божия, жилищами — разные уделы блаженства. Там есть и свое общество, но такое, в котором занимают места соответственно достоинствам христианским, в котором славятся победы, одержанные над самим собою; знаменитость определяется степенями близости к престолу Божию; знаками отличия служат внутренние кресты, и тот почитается великим, кто, исполнив заповеди Христовы, сам научил тому же и ближнего, — словом, мир будущего века есть мир духовный.
   Праведник вступит в него с неописанною радостью, точно как бы после долговременного заключения своего в темнице вышедши на солнечный свет. Действительно, земная жизнь была для него каким-то узилищем; он не мог видеть того, чему веровал, не мог обладать тем, что любил, не мог достигнуть того, чего желал и надеялся. Нередко горести, болезни, заботы, недостатки, несчастия — этот всегдашний житейский хаос приводил и его как человека в такое замешательство, что все основы благочестия колебались в нем и святые предметы веры казались ему не больше как призраком. Большую часть времени провел он в тяжкой борьбе с миром, диаволом и собственными страстями, оспаривая, не без пролития крови, каждый шаг у врагов своих. В самые светлые минуты жизни своей он чувствовал какую-то грусть нетерпения: душа его рвалась отселе на небо, а тело притягивало его к земле, и, влача стопы в отдалении от Господа, единственного предмета всех своих желаний и мыслей, он вопиял сквозь слезы: Господи, когда «прииду и явлюся лицу Твоему»! Теперь, по воскресении, представ лицу Божию, безопасный со стороны всяких врагов, вдали от бурь и тревог житейских, какую восхитительную перемену должен ощутить в себе праведник! Он весь уже там, куда столько лет порывался одним своим сердцем; его вера превратилась теперь в видение, надежда в событие, любовь в наслаждение. У него нет теперь даже желаний, потому что нет нужд; его разум, сердце, воля находят в блаженном покое; самое тело его, избавясь от скучной обязанности служить своему чреву, с восторгом отдалось все на службу душе и стало неумолкающим органом славы Божией. «И изыдут сотваршии благая в воскрешение живота.
   Но что почувствуют грешники, увидев в будущем мире то, чего они не любили, чему даже не верили, и не нашедши ни одного из своих любимых предметов? Изыщет из гроба богач, стяжавши миллионы неправдою, и, озревшись кругом себя, скажет со вздохом: где ж мое золото, где ж мои драгоценные камни? Куда девался огромный, великолепно украшенный дом с его увеселительным садом, с его зимними цветами и плодовыми деревьями? Где тот хрусталь и фарфор, которым щеголяли мои пиршественные столы? Где мои дорогие меха и ткани, где слуги мои, где кони и блестящие колесницы?... Нет ничего! Все сгибло и как будто провалилось сквозь землю!
   Пробудится от векового сна честолюбец, достигший некогда высоких степеней беззаконными средствами, и будет по привычке искать на груди своей знаков земного могущества, но, не нашедши их, воскликнет: как, — неужели я никогда не выходил из круга презренной толпы, не стоял никогда выше жалкой посредственности? Неужели то, что я имел, все даже знаки иноземных отличий, и то, что в руках моих заключалась власть государственная, что меня трепетали и мне поклонялись сильные люди, и то, что слава моего имени, не вмещаясь в пределах отечества, гремела в странах отдаленных — неужели все это виделось мне только во сне? Я, точно, играл некогда в свете великую роль, а теперь никаких, ни малейших следов от прежнего величия моего не осталось! Увы мне!
   Восстанет с могильного ложа человек любострастный, проведший всю жизнь в угождении плоти, в доставлении чувствам своим мирских удовольствий и, встретив вокруг себя одни предметы духовные, промолвит с досадой: в какую скучную пустыню попал я! Что это за мир, в котором нет ни гульбищ, ни пиров, ни зрелищных представлений, в котором музыка не тешит слуха, живопись не прельщает очей, откуда изгнаны все искусства, удовлетворяющие потребностям тонкого вкуса! То ли дело была земля — мое прежнее обиталище! То был рай, но он для меня потерян, невозвратно потерян!
   Вот будущие чувствования преданных миру людей после их воскресения! Скорбь о потере земных благ, раскаяние, что для таких преходящих вещей было убито столько драгоценного времени, преодолено столько препятствий, трудов и опасностей, сознание всей пустоты и ничтожности их, убеждение в собственном легкомыслии, в собственной слепоте — все эти болезненные ощущения как черви станут гнездиться в сердце преступном и точить его поминутно. Но если бы только сими ощущениями ограничилось бедственное состояние воскресших грешников, — оно было бы еще сносно; а то, к нестерпимому мучению их, та самая любовь к миру, которую они прежде питали, лелеяли в груди своей, теперь обратится для них в змею, сосущую сердце.
   Как обладаемый любовною страстью не может ни на час отвлечь своих мыслей от любимой особы, хотя бы она находилась от него за несколько тысяч верст и была совершенно к нему равнодушна, или как подверженный слабости пьянства влечется к вину тем с большею силою, чем труднее достать напиток, утоляющий на время смертную жажду его; так точно грешники, переселясь в страну вечности, будут воздыхать о временных благах, которыми обладали, несмотря на совершенную безнадежность когда-либо обладать ими и даже увидеть их снова. Во всем беспредельном пространстве неба не найдется предмета, который бы остановил на себе их блуждающие взоры; их мысль будет носиться в прошедшем, их воображение будет бродить по земле, отыскивая на ней знакомые места и наполняя их призраками минувшего счастья.
   Представьте человека, в высшей степени томимого голодом или жаждою, который притом еще помышляет о вкусных яствах и сладких напитках, — каким адским огнем горит его внутренность! Подобное сему испытают и воскресшие грешники. Конечно, и прежде обладавшие ими страсти походили на лютых домашних зверей, но, по крайней мере, можно было тогда укрощать их ярость соответственною пищею. Теперь, напротив, грешники будут алкать по-прежнему золота, но вместо его соберут они пыль; будут по-прежнему влещись к чувственным удовольствиям, но вместо их ощутят они смрад. И таким образом жажда корысти, вожделение славы, огонь сладострастия, оставаясь голодными, изольют всю свою лютость на те самые души, в которых они владычествуют. «И изыдут сотворшии злая в воскрешение суда».
   Столько-то различны чувствования добродетельных и порочных людей при взгляде на новый мир, куда они вступят после своего воскресения! Но еще виднее будет это различие, когда рассмотрим, каковою в то время покажется тем и другим жизнь их, проведенная в здешнем свете.
   Есть в душе каждого из нас незримая скрижаль или книга — я говорю о совести нашей, — в которой начертывается все, что бы мы ни сделали доброго или худого на земле, начиная с первого нашего вопля и до последнего издыхания. Время не способно изгладить ее письмена; множество разнородных предметов не производит в ней замешательства. И хотя мы по своей рассеянности и неведению многое забываем теперь за собою, многое представляем не в истинном виде несмотря на то, ни малейший поступок наш не опущен и не искажен в этом внутреннем зеркале, так что для будущего над нами суда не предстоит надобности ни в обличителях, ни в свидетелях посторонних. Мы сами внутри себя носим улику или одобрение поступков своих, сами, не примечая того, служим хранилищем всех своих тайн, ведем подробную летопись своего прошедшего.
   Когда люди, по гласу Сына Божия, восстанут из мертвых, тогда книга совести их, дотоле для многих запечатленная, раскроется и они с изумлением прочитают в ней все, что некогда сделали, о чем некогда говорили и думали. Тогда увидишь ты, праведник, ныне столь горько плачущий о грехах своих и столь мало ценящий свои добродетели, увидишь ты тогда земное поприще свое с чувствами воина, взирающего на поле битвы, где он некогда был победителем. Откроется тебе, что ты сокрушался более по долгу смирения, чем по важности твоих преступлений; откроется, что грех юного возраста, лежавший таким черным пятном на душе твоей, уже давно омыт Кровию Искупителя и твоими слезами, что грехи неведения, малодушия, рассеянности, неосмотрительности и прочие немощи человеческого естества, которые ты разделял со всеми другими, изглажены за твою любовь к ближнему и покаяние.
   Придет тебе на память каждое несчастье, которое ты некогда перенес, каждая обида, за которую ты не хотел даже мысленно мстить; явится из-под спуда вся история твоих внутренних подвигов, уничижений гордого разума, смирений дерзостной воли, умерщвлений похотливого сердца, борений с злым духом и с тонкими соблазнами света; обнаружатся твои сокровенные милостыни, твои строгие посты, твои ночные бдения и молитвы; узришь ты благословение Божие, нисходившее не раз на дома и на целые города по твоей за них просьбе; узришь во многих семействах процветавшие непорочные нравы, насажденные примером твоим святым; узришь многих преступников, благодарных тебе за свое исправление, многих несчастных, одолженных тебе счастливой судьбою, — все сие тогда узришь ты, сотворивший благая, и изыдешь в воскрешении живота.
   Но горе человеку, которого жизнь, преисполненная пороков и заблуждений, была многолетним злоупотреблением милосердия Божия! Та же самая совесть обнаружит пред ним все дела, все помыслы, даже все слова его прежние и уже не даст им того ложного, пристрастного вида, в котором они некогда ему представлялись, но покажет, каковы они были действительно. Во-первых, множество преступлений, давно позабытых, оживет тогда в памяти виновного с такою подробностью, как бы это было чрез несколько минут после их совершения, и ужаснется порочное сердце, признав в этих гнусных найденышах свое давнее порождение. Во-вторых, множество речей и поступков, противных учению христианскому, которые прежде казались простительными и маловажными, тогда окажутся злом, весьма важным и непростительным. Увидит легкомысленный, как не раз, читая вольные книги, участвуя в нескромных беседах, присутствуя на соблазнительных зрелищах, он мало-помалу довел себя до степени совершенного охлаждения к христианству. Увидит болтливый, как однажды, говоря насчет чести ближнего, без всякого злого намерения вонзил в грудь ему стрелу смертоносную. Увидит остряк, некогда, шутя над вещами священными, употребляя слова Писания или язык богослужебный для смеха, он совратил с пути истины несколько молодых умов, которые оставались бы правомыслящими. Такое открытие должно опечалить грешников тем более, чем они увереннее были в беспорочности своего поведения.
   Далее, те грехи, которые таились во глубине сердца, совершались в сокрытых местах и о которых никто знать не мог, кроме самого грешника, откроются по воскресении пред лицом человеков и ангелов. Скрытный грешник обыкновенно обольщает себя тою надеждою, что его дела снидут с ним вместе в могилу и умрут в недрах земли: напрасная надежда! Придет время, грешник, ныне кроющийся во тьме и считающий себя безопасным со стороны людской прозорливости, — придет время, когда и безбожный образ мыслей твоих, и твоя упрямая недоверчивость Церкви, и твои преступные предприятия, и твои любострастные помыслы, и твоя зависть, ненависть к ближнему, и твои коварства, обманы, хищение, клеветы, — когда все это обнаружится от нынешних, непроницаемых покровов и, по слову пророка, откроется стыд твой, явятся все укоризны твои.
   Наконец, самые добродетели, которыми грешники гордятся на земле и которые свет превозносит до небес, в то время окажутся если не вовсе злыми делами, то, по крайней мере, не стоящими названия добродетели. И это не удивительно: тетерь о людских добродетелях заключаем мы по одной благовидной наружности действий; тогда каждое доброе действие оценено будет по способностям, побуждениям и свойствам того, кто его совершил. Таким образом, прежнее трудолюбие грешников явится в то время орудием любостяжательности, их прежняя деятельность по службе объяснится честолюбивыми видами, их прежняя благотворительность к бедным обратится в пустое тщеславие, их прежняя набожность примет на себя отвратительный вид лицемерия. Нечистый источник души их возмутит и все те струи, которые некогда из нее изливались. Окажется, что один из них обнаружил государственное зло по личному мщению, что другой был храбрым на войне по своему удальству. что третий принес жертву в храм из сокровищ, нажитых неправедно. Словом, ничто великое и славное, произведенное грешниками, не устоит, не выдержит пробы в испытательном огне пробудившейся совести. И горько, горько будет сильным земли увидать тогда все свои прежние трофеи разбитыми в прах, все свои блестящие добродетели заклейменными посрамлением! «И изыдут сотворшии злая в воскрешение суда».
   Что должны почувствовать грешники, когда предстанет их взорам ужасная будущность! Представьте человека, который, взобравшись на высочайшую гору, вдруг увидит у ног своих пропасть: от страха кружится у него голова, ноги его скользят, а он сохранил еще столько памяти и рассудка, чтобы постигнуть неизбежность своего падения в бездну. Каково же положение сего несчастного? Но несравненно ужаснее будет положение грешников, когда, восставши из недр земли, они увидят себя неизбежно падающими с вершины порока в адскую пропасть. Смерть полагает предел мучениям человека, низвергшегося с горы; а воскресшие грешники будут испытывать только муки низверженных, без всякой надежды когда-либо умереть. «И изыдут сотворшии злая в воскрешение суда».
   Воскресший Спаситель! Сотвори Своею всесильною благодатию, да мы все, восстав некогда из гробов своих, изыдем не на суд, но в воскрешение живота!

Библиографический указатель к 5-й гл. Евангелия от Иоанна

   Святоотеческие толкования
   1) 1—15 ст. Св. Кирилл Александрийский Изъяснение Евангелия о расслабленном. «Воскресное чтение», 1806.
   2) 1—15. Блж. Феофилакт. Изъяснение Евангелия, читаемого в неделю о расслаблен ном. «Воскресное чтение», 1810.
   3) Блаж. Августин. Иносказательное изъяснение купели овчей. «Воскресное чтение», 1811.
   4) Его же. На ст. 17. Изъяснение слов Христовых: Отец Мой доселе делает, и Аз делаю. «Воскресное чтение», 1812.
   5) На ст. 14. Св. Иоанн Златоуст. Се здрав еси, ктому не согрешай. «Воскресное чтение», 1808.
   6) Его же. На ст. 17. Беседы на разные места Священного Писания, т. 2.
   7) Его же. На ст. 19. Беседы на слова: Не может Сын творити о Себе, ничесоже. Беседы на разные места Святого Писания, т. 2.
   8) Его же. На ст. 32. «Христианское чтение», 1841.
   9) Пр. Исидор Пелусиот на те же слова. «Творения свв. отцов», т. XXXV. Творения Исидора Пелусиота, ч. 2.

Новейшие толкования в духовных журналах

   10) Ст. 1—14. М. К. Филарет. Беседы. «Воскресное чтение», 1808.
   11) Ст. 1—15. «Воскресное чтение», 1806.
   12) Ст. 2—4. Изъяснение Евангелия о расслабленном. «Воскресное чтение», 1818.
   13)Ст. 2. Вифезда. Библ. пол. сл. «Воскресное чтение», 1874.
   14) Дом милосердия. «Воскресное чтение», 1874.
   15) Ст. 6. «Воскресное чтение», 1814: Там же, 1832.
   16) Прот. Нечаев. Уроки покаяния, заимствованные из Евангелия. (Исцел. расслабленных.) «Душеполезное чтение», 1881.
   17) Мысли свт. Феофана на тот же стих. Мысли на каждый день года по церковным чтениям.
   18) Арх. Иннокентий на тот же ст. «Домашняя беседа», 1864.
   19) Ст. 27. «Воскресное чтение», 1811.
   20) Ст. 29. Мысли свт. Феофана.
   21) Ст. 35. «Воскресное чтение», 1805.

В Словах и Беседах

   22) Ст. 2—3 Филарет митр. Московский. Символическое значение овчей купели как купели крещения.
   23) Ст. 3. Иннокентий apхиеп. Херсонский. О купели христианской и о том, почему всемогущая сила благодати не может исцелить всех наших недугов.
   24) Ст. 6. Арсений, митр. Киевский. О значении вопроса: хощеши ли цел быти? и о том, что грех — начало болезней.
   25) Ст. 7. Дмитрий, apхиеп. Волынский. О том, что самое верное средство избежать гнева Божия, не только временного, но и вечного, сделать всякую молитву и прошение благоприятными пред Богом, — это — в особенности милосердие и сострадательность к бедствующим братиям нашим. Слово в нед. 4-ю по Пасхе.
   26) Ст. 8. Макарий, еп. Тамбовский. О духовных врачевствах против болезней.
   27) Ст. 14. Дмитрий, apхиеп. Волынский. О том, что грех есть первая и главная причина болезней и что самое время болезни может быть весьма благопотребно для души. Слово в нед. 4-ю по Пасхе.
   28) Никанор, apхиеп. Херсонский. Об исцелении расслабленного и о том, что грех расслабляет не только душу, но и тело.
   29) Ст. 19—20. Павел, apхиеп. Кишиневский. Изъяснение слов Иисуса Христа.
   30) Ст. 24. Арсений, митр. Киевский. Праведный человек не умирает, а переходит от смерти в живот.
   31) Ст. 36. Филарет, apхиеп. Черниговский. О пришествии Мессии.

Раздел 12 Раздел 13 Раздел 14

Помощь в распознавании текстов