преподобный Паисий Святогорец

Слова. Том III
Духовная борьба

 Часть 2Часть 3Часть 4 

Часть третья
О грехе и покаянии

Глава первая. О том, что грех мучает человека

«Настоящее покаяние состоит в том, чтобы сперва, осознав свой проступок, человек почувствовал боль, попросил у Бога прощения и уже после этого поисповедовался. Таким образом приходит божественное утешение. Поэтому я всегда советую людям каяться и исповедоваться. Только исповедоваться я не советую им никогда»

Очищение сердца

Геронда, Христос способен вместиться в сердце любого человека?

– Христос-то вместиться способен, только вот люди не способны Его вместить, потому что не стараются исправиться. Чтобы Христос в нас вместился, наше сердце должно очиститься. «Се́рдце чи́сто сози́жди во мне́, Бо́же..» (Пс 50, 12).

Геронда, а почему дикие животные не причиняют вреда святым?

– Когда люди утихомириваются, дикие животные тоже утихомириваются и признают человека своим властелином. В Раю до грехопадения Адама и Евы дикие звери их благоговейно облизывали, а после грехопадения стали на них кидаться, чтобы разорвать. Когда человек возвращается в состояние, в котором находился до грехопадения, животные снова признают его своим господином. Однако сегодня встречаются люди, которые хуже, чем животные, хуже, чем змеи. Они используют в корыстных целях беспризорных детей, забирают у них деньги, а когда видят, что над ними сгущаются тучи, вызывают полицию, сваливают на малолетних всю вину и даже сдают их в дома для умалишенных. Поэтому сто сорок седьмой псалом, который преподобный Арсений Каппадокийский читал для того, чтобы дикие животные стали смирными и не делали зла людям, я читаю с той целью, чтобы стали смирными люди и не делали зла ни подобным себе людям, ни животным.

Геронда, а каким образом человек возвращается в состояние, в котором находился до грехопадения?

– Должно очиститься сердце. Надо стяжать душевную чистоту – то есть искренность, честность, несвоекорыстие, смирение, доброту, незлобивость, жертвенность. Таким образом человек вступает в родство с Богом и в нем почивает Божественная Благодать. Если у человека есть телесная чистота, но нет чистоты душевной, Бог не почивает в нем, потому что в таком человеке живут лукавство, гордость, злоба и подобные страсти. Его жизнь – один сплошной обман. Начинайте свой подвиг именно с этого – со старания стяжать душевную чистоту.

Геронда, а можно ли одним разом отсечь какую-то дурную привычку?

– Прежде всего человек должен понять, что эта привычка ему вредит. Поняв это, он должен захотеть начать борьбу, чтобы избавиться от этой привычки. Для того чтобы отсечь дурную привычку одним махом, надо обладать большой силой воли. Веревка, постепенно протерев ложбинку в колодезном срубе, уже не соскальзывает ни вправо, ни влево. Так и любая привычка постепенно протирает ложбинку в сердце и потом выходит из этой ложбинки с трудом. Поэтому надо быть очень внимательным, чтобы не приобретать дурных привычек, потому что потом потребуется немалое смирение и большая сила воли, чтобы их отсечь. Как говорил батюшка Тихон: «Добрая привычка, сынок, – это добродетель, привычка злая – страсть».

Но, что ни говори, я убедился в том, что если, подвизаясь, человек все равно продолжает спотыкаться и не меняется, то причина в его эгоизме, себялюбии и своекорыстии. Такому человеку не хватает смирения и любви, и это препятствует божественному вмешательству. Сам человек не дает Богу ему помочь. К примеру, если Бог поможет такому человеку преодолеть какую-то страсть, то он припишет это себе и возгордится, потому что решит, что справился со своей страстью сам – без Божией помощи.

Избавление от греховной тьмы

Геронда, если человек запачкает себя [грехами] после Святого Крещения, то это очень тяжко?

– Зависит от того, насколько он себя запачкает. Один измажется весь с головы до ног, другой – забрызгается только чуть-чуть, у кого-то – одно грязное пятно, у кого-то два...

А какие грехи пачкают Благодать Святого Крещения – тяжкие?

– Ну естественно, смертные грехи оскверняют Святое Крещение, и тогда Божественная Благодать тоже удаляется от христианина. Конечно, Она не оставляет его [совсем], как и Ангел Хранитель его не оставляет. Помните, что сказал диавол идольскому жрецу, на дочери которого хотел жениться один монах? «Не торопись. Этот монах оставил Бога, но Бог его еще не покинул»42.

Геронда, а можно ли жить во тьме греха и не чувствовать этого?

– Нет, чувствуют-то все, но только у людей есть равнодушие. Для того, чтобы кто-то пришел к свету Христову, он должен захотеть выйти из греховной тьмы. Давайте возьмем в пример человека, который оказался в темном погребе и по оплошности захлопнул за собой дверь. Увидев, как через какую-нибудь дырочку в погреб пробивается луч света, он идет на этот свет, потихоньку расширяет отверстие, находит дверь и выходит наружу. Так же и человек, находящийся во тьме греха: с того момента, как он почувствует добро необходимостью и в него войдет добрая обеспокоенность, он будет прилагать усилия, чтобы выйти из этого мрака. Сказав: «То, что я делаю, – неправильно, я сбился с пути», человек смиряется, к нему приходит Благодать Божия, и в дальнейшем он живет правильно. Но если в человека не войдет добрая обеспокоенность, то исправиться ему непросто. К примеру, кто-то сидит в запертом помещении и чувствует себя плохо. Ты говоришь такому человеку: «Встань, открой дверь, выйди на свежий воздух и придешь в себя», а он в ответ начинает: «Выйти на свежий воздух я не могу. Но скажи, почему я заперт в четырех стенах и не могу вздохнуть? Почему здесь нет свежего воздуха? Почему Бог посадил меня сюда, а другим дал возможность наслаждаться свободой?». Ну разве можно помочь такому человеку? Знаете, сколько людей мучаются, потому что не слушают того, кто может оказать им духовную помощь?

Грехом человек превращает земной рай в земную адскую муку. Если душа запачкана смертными грехами, то человек переживает демоническое состояние: становится на дыбы, мучается, не имеет в себе мира. И напротив: мирен тот, кто живет с Богом, устремляет свой ум в божественные смыслы и постоянно имеет добрые помыслы. Такой человек живет в земном раю. У него имеется что-то ощутимо иное, чем у того, кто живет без Бога. И окружающим это тоже заметно. Вот это и есть Божественная Благодать, которая выдает человека, даже если он стремится остаться в неизвестности.

Грехи по произволению

Нам следует быть очень внимательными к грехам по произволению, потому что наше произволение – это и есть то, на что обратит Свое внимание Бог [когда станет нас судить]. Грехи, которые мы совершили по невниманию, не столь тяжелы. У некоторых из грехов есть и смягчающие обстоятельства, несмотря на то, что быть грехами они все равно не перестают.

Кроме этого, если мы согрешаем, не желая этого, то Бог устраивает все так, чтобы наша ошибка была использована для чего-то доброго. Это не значит, что нам нужно было согрешить для того, чтобы это «доброе» произошло, – просто Бог использует наше прегрешение во благо и [из него]получается что-то доброе, поскольку мы согрешили, не желая этого. Однако, если мы каемся в грехе, совершенном нами сознательно, то нам [самим] надо молиться, чтобы результатом нашего греха не стало какое-то зло.

Геронда, а как спасся тот монах, о котором говорится в «Эвергетиносе»? Он десять лет ежедневно впадал в один и тот же грех, но ежедневно приносил за него покаяние43.

– Монах, о котором идет речь, был некоторым образом порабощен страстью, пленен ею. У него не было дурного расположения, но он не получил помощи, его подтолкнули ко злу. Поэтому он имел право на божественную помощь. Он боролся, страдал, у него было искреннее покаяние. И в конце концов Бог его спас. Видишь как: у человека может быть доброе расположение, однако если он не получит помощи в детстве и увлечется злым, то потом ему уже трудно будет подняться на ноги. Человек старается [встать], снова падает, снова поднимается... То есть он борется. Бог не оставит такого человека. Ведь несчастный прилагает собственное малое старание, он просит божественной помощи и совершает грех незлонамеренно. К примеру, человек выходит в путь, не имея цели совершить грех. Но, идя по этому пути, он подвергается какому-то искушению и впадает в грех. Потом он кается, старается [освободиться от греха], но ему опять устраивают какую-то западню, и несчастный, не будучи расположен делать что-то плохое, снова падает и снова кается. У такого человека есть смягчающие вину обстоятельства. Ведь он не хочет совершать что-то плохое, но увлекается ко злу, а затем кается. Но если кто-то говорит: «Для того чтобы добиться этой цели, мне нужно совершить такую-то несправедливость, для того чтобы добиться чего-то еще, надо пойти на такое-то лукавство» – и тому подобное, то он согрешает умышленно, осознавая, что делает. То есть такой человек строит свой греховный план и вместе с диаволом составляет программу совершения того или иного греха. А это очень предосудительно, поскольку [грех] совершается с заранее обдуманным намерением. Такой человек не впадает в какое-то искушение, но приступает к совершению греха вместе с самим искусителем. Он никогда не получит божественной помощи, потому что не имеет на нее права. В конце концов такие люди умирают нераскаявшимися.

Но и те, кто говорят, что покаются в старости, – как могут быть уверены в том, что успеют покаяться и смерть не застанет их врасплох? Помню одного подрядчика, проводившего греховную жизнь. «Вот состарюсь, – говорил он, – поеду в Иерусалим, омоюсь в Иордан-реке, и все мои грехи изгладятся». И он продолжал жить, как жил. Наконец, когда он дошел до того, что у него больше не было сил грешить – ходил и то еле-еле, – решил ехать в Иерусалим. «Слушай, – сказал он одному из своих мастеров, – решил я съездить в Иерусалим, омыться в Иордан-реке». – «Э, хозяин, – ответил ему тот, – если ты чист, то доедешь, если нечист – не доедешь». Как напророчил все равно! Только лишь подрядчик доехал до Афин, чтобы оформить необходимые документы, как умер. Какие-то люди забрали все его деньги, отвезли его в похоронное бюро и оттуда в гробу прислали назад – в его город.

Будем делать добро от любви ко Христу

Геронда, когда я думаю о грядущих трудных годах, мной овладевает страх.

– Чего ты боишься? Может быть, ты боишься попасть в ад и мучаться вместе с тангалашками? Я понимаю, если ты говоришь так: «Христе мой, помоги мне удостоиться Рая, чтобы не причинить Тебе боль. Ведь Тебе будет очень тяжело знать, что я в аду после всего того, что Ты для меня сделал». Но в желании оказаться в Раю ради того, чтобы тебе было хорошо, любочестия нет. Я говорю это не для того, чтобы мы стали жить расхлябанно, бесчинствовать и угодили в адскую муку. Но иногда у человека появляется своего рода пристрастие: «Буду делать добро ради того, чтобы не лишиться Рая». Если же у нас есть любочестие, то мы станем размышлять следующим образом: «Столько несчастных людей, не испытавших даже немного истинной радости в сей жизни, будут мучаться в аду, а я стану думать о себе?» Скажу вам откровенно: вопрос о том, буду я в Раю или в аду, меня не занимает. Я сам уже отбросил себя в сторону. Вопрос о том, буду ли я в Раю, не занимает меня не потому, что я не хочу быть рядом со Христом, нет. Но я не ставлю перед собой цели делать добро для того, чтобы таким образом заработать себе Рай. «Даже если Ты отбросишь меня в сторону, Христе мой, – говорю я, – я не буду в обиде: ведь Рая я недостоин».

Сегодня наша жизнь безрадостна и тяжела, потому что умалился героизм, любочестие. Даже духовные люди думают, как мелочные торговцы, и доходят до того, что живут якобы духовной жизнью. Они стремятся урвать от жизни любое удовольствие, пока оно не перешло в грех. «Это [уже] грех [или еще не грех]? – просчитывают такие люди. – Нет, [еще] не грех. Значит, я могу этим насладиться». Например, к посту относятся так: «Ага, завтра у нас что: пятница. Ну так что же, значит, сегодня до без пяти двенадцать ночи можно есть мясо. Неси, покушаем! Нет, после двенадцати уже нельзя – начинаются новые сутки и будет грех». То есть такие люди хотят и земной жизнью насладиться и Рая не лишиться. Тем самым они относятся ко греху и к адской муке подобно мелочным торговцам. Однако если бы они мыслили любочестно, то говорили бы [себе] так: «Христос претерпел Распятие и столько выстрадал ради меня! Так как же я смогу ранить Его своим греховным поступком? Я не хочу оказаться в адском мучении ни по какой иной причине, кроме той, что я не смогу выдержать страданий Христа, Который будет видеть, что я нахожусь в аду».

Не будем делать добро с расчетом, что мы получим за него мзду, но станем подвизаться ради любви ко Христу. Постараемся, чтобы все, что мы делаем, было чистым, совершалось ради Христа. Будем внимательны, чтобы [в наших действиях] не было человеческого начала, самоугодия, своекорыстия и тому подобного. Будем помнить о том, что Христос видит нас, наблюдает за нами, и постараемся не огорчать Его. В противном случае наша вера и наша любовь расползаются по швам.

И если мы присмотримся ко всему, что делаем в духовной жизни: к подвижничеству, к посту, к бдению и тому подобному, то увидим, что все [эти средства] укрепляют и наше телесное здоровье. Кто-то [подвизаясь] спит на жесткой кровати? И врачи советуют то же самое: «Спи на жестком, потому что спать на мягком вредно». Кто-то делает поклоны? Многие занимаются гимнастикой, чтобы укрепились их мышцы. Кто-то еще довольствуется малым сном? Но долгий сон одурманивает человека. Разве не говорят: «Этот человек как сонная муха, а вон тот – молодец, не зевает?» То есть духовные упражнения, которые делает человек, укрепляют и его телесное здравие. А кроме того, человек получает большую пользу от воздержания. Ведь и те, кто занимаются научными исследованиями и тому подобным, стараются жить целомудренно, чтобы их головы были не заморочены, а имели ясность мысли. Конечно, не в этом цель нашего [монашеского] воздержания, но одним из результатов духовных упражнений, которые мы совершаем, является как раз та польза, к которой стремятся люди мирские. Мы совершаем духовное, и через это духовное получаем и телесное здравие.

Искушения в нашей жизни

Бог попускает искушения соответственно нашему духовному состоянию. В одном случае Он попускает нам совершить некую ошибку, к примеру, проявить небольшую невнимательность в чем-то, чтобы в следующий раз мы были внимательны и избежали или, лучше сказать, предупредили большее зло, которое готовился сделать нам тангалашка. В другом случае Он позволяет диаволу искушать нас для того, чтобы нас испытать. То есть [в этом случае] мы сдаем экзамены и вместо зла диавол делает нам добро. Вспомните-ка Старца Филарета, который скорбел: «Чадо, Бог оставил меня – сегодня не было ни одного искушения!»44. Старец хотел бороться с искушениями каждый день – чтобы получать от Христа победный венец.

Человек сильный, подобный Старцу Филарету, не избегает искушений, но просит Христа: «Христе мой, пошли мне искушения и дай мне силы бороться». Однако человек слабый скажет иначе: «Христе мой, не попусти мне впасть в искушение». «Не введи́ на́с во искуше́ние» (Лк. 11,4). Однако часто, впадая в какое-то искушение, мы начинаем роптать: «Ну нельзя же так! Ведь я тоже человек, я больше не могу!», тогда как нам бы следовало сказать: «Я не человек, я человеческое отребье. Боже мой, помоги мне стать человеком!» Я не призываю к тому, чтобы мы сами стремились к искушениям. Но, когда искушения приходят, мы должны встречать их выдержкой и молитвой.

Во время любого духовного зимнего ненастья будем с терпением и надеждой ждать духовной весны. Самые большие искушения обычно проносятся, как ураган. И если в тот момент, когда они обрушиваются, нам удается их избежать, то бесовское полчище, пролетев [над нами], уносится дальше, а мы освобождаемся от опасности. Когда человек соединяется с Богом, у него уже не бывает искушений. Разве может диавол сделать зло Ангелу? Нет: [приближаясь к нему] он сгорает сам.

Духовная жизнь очень проста и легка. Это сами мы, подвизаясь неправильно, ее усложняем. Приложив немного старания и имея при этом многое смирение и доверие Богу, человек может очень преуспеть. Ведь там, где смирение, диаволу нет места. А там, где нет диавола, нет и диавольских искушений.

Геронда, может ли человек впасть в какой-то грех по попущению Божию?

– Нет, говорить, что Бог попускает нам грешить, – это очень грубая ошибка. Бог никогда не попускает, что бы мы впадали в грех. Это сами мы попускаем себе [давать диаволу повод], а потом он приходит и начинает нас искушать. Например, имея гордость, я отгоняю от себя Божественную Благодать, от меня отступает мой Ангел Хранитель, и ко мне приступает другой «ангел» – то есть диавол. В результате я терплю полную неудачу. Но это не Божие попущение, а сам я попустил диаволу [подтолкнуть меня ко греху].

Геронда, а правильно ли говорить о каком-то своем падении: «Это искуситель меня подтолкнул?»

– Мне тоже часто приходится слышать от некоторых, что в их страданиях виноват искуситель, тогда как на самом деле мы сами виноваты в том, что неправильно относимся к тому, что с нами происходит. А кроме того, искуситель – он ведь и есть искуситель. Разве он станет удерживать нас от зла? Он делает свое дело. Не надо сваливать всю вину на него. Один послушник жил в каливе вместе со своим Старцем. Однажды, когда Старец ненадолго отлучился, послушник взял яйцо, положил его на кольцо ключа – помните те старинные амбарные ключи? – и стал поджаривать яйцо на свечке! Вдруг возвращается Старец и застает его за этим занятием. «Что это ты там делаешь?» – «Да вот, Геронда, лукавый подбил меня испечь яичко!» – стал оправдываться послушник. Вдруг в комнате раздался страшный голос: «Ну нет, такого рецепта я раньше не знал! От него научился!». Диавол иногда спит, но мы сами провоцируем его [нас искушать].

У грешников есть много исходного материала для смирения

Те, кто прежде жили греховной жизнью, а впоследствии, покаявшись, начали жить духовно, должны с радостью принимать случающиеся с ними уничижения и скорби, потому что, принимая их, они расплачиваются с прежними долгами. Мы видим, что, когда жившая прежде греховно преподобная Мария Египетская покаялась и изменила свою жизнь, ее мучили мирские похоти. Однако, для того чтобы прогнать эти похоти, преподобная вступила в великую борьбу. Диавол говорил ей: «Ну что ты потеряешь, если одним глазком взглянешь на Александрию? Я ведь не подталкиваю тебя бежать туда на гулянки! Ты только немножко погляди на нее издалека!» Но Святая даже и не глядела в ту сторону. Какое же у нее было покаяние! У других преподобных жен, не живших прежде мирской жизнью, такой брани не было. А у преподобной Марии, которая мирской жизнью жила, была и брань. Это страдание [от брани] – прижигание греховных ран. Таким вот образом и первые и вторые подходят к концу в одинаковом [духовном] состоянии.

Геронда, а в случаях, как с преподобной Марией Египетской, подвизающийся совсем не имеет божественного утешения?

– Да как же не имеет! Имеет, да еще сколько! Преподобная Мария достигла такой духовной меры, что при молитве поднималась на локоть от земли.

Большие грешники, познав самих себя, естественным образом имеют много исходного материала для смирения. Конечно, любое падение остается падением. Но падение – это еще и исходный материал, «сырье» для смирения и молитвы. Грехи, которые используются грешником для смирения, все равно что навоз, которым мы удобряем растения. Так отчего же не использовать это вещество для удобрения нивы своей души, чтобы она стала плодородной и дала урожай? То есть человек, совершивший большие грехи, прочувствовав, насколько велика его вина, и сказав: «Мне не должно поднимать главу и смотреть на человека», сильно смиряется и поэтому приемлет многую Благодать. Он устойчиво, без сбоев преуспевает и может достичь немалой [духовной] меры. А тот, кто больших грехов не делал, не расположив себя правильно, не будет говорить: «Бог сохранил меня от многих опасностей, а я настолько неблагодарен. Я грешнее самого великого грешника». Такой человек духовно уступает смиряющему себя грешнику.

Вспомните хотя бы фарисея и мытаря (Лк. 18, 9–14). У фарисея были дела, но была и гордыня. А у мытаря были грехи, однако он признавал их, сокрушался, смирялся – а это и есть то главное, чего хочет от человека Христос. Поэтому – легким способом – мытарь спасся. Видели, как изображен фарисей на одной иконе? Он показывает на мытаря пальцем: «Я не такой, как он!» Бедный мытарь, прячась за колонной, и глаз не смеет поднять, чтобы поглядеть вокруг. А фарисей показывает Христу пальцем, где находится мытарь! Вы обратили на это внимание? Можно подумать, Христос Сам не знал, где прятался мытарь! И вот, несмотря на то что фарисей исполнял внешние предписания закона, все это не принесло ему никакой пользы. Что творит гордость! Грешник, у которого нет смирения, обладает мытаревыми грехами и фарисеевой гордыней. Двойные «дарования»! Как говорят в Эпире45, «и вшивый и паршивый».

Чтобы стать духовно здоровыми, постарайтесь, насколько возможно, очиститься от духовных токсинов – то есть страстей.

Глава вторая. О том, что необходимо попечение о совести

Будем испытывать свою совесть

Благий Бог даровал первозданным людям совесть – первый божественный закон. Бог глубоко начертал совесть в человеческих сердцах, и с тех пор каждый наследует совесть от родителей. Если человек в чем-то поступает неправильно, то совесть, работая у него внутри, обличает и ведет его к покаянию. Однако должно заниматься правильным духовным деланием и испытывать свою совесть, чтобы всегда быть способным слышать ее глас. Не испытывая свою совесть, человек не получит пользы ни от чтения духовных книг, ни от советов святых Старцев. И даже заповедей Божиих он, не испытывая своей совести, сохранить не сможет.

Геронда, а можно ли совсем не видеть своего реального духовного состояния и не замечать того, что ты сбился с пути?

– Если человек не следит за своей совестью и не очищает ее, то постепенно его совесть покрывается слоем накипи, и он становится бесчувственным. Он грешит, и при этом у него словно не происходит ничего особенного.

Геронда, расскажите нам, пожалуйста, о том, как необходимо заботиться, печься о совести.

– Чтобы быть уверенным в том, действительно ли мы поступаем по голосу своей совести, должно следить за собой и открывать себя своему духовнику. Ведь можно, попирая свою совесть, считать, что у тебя все в порядке. Или же, исказив свою совесть, человек может считать совершенное им преступление благодеянием. Возможно и такое: человеку вредит то, что он сделал свою совесть чрезмерно чувствительной.

Геронда, я внутренне осуждаю других и не контролирую себя в этом. Может быть, все происходит от того, что я стала бесчувственной?

– Необходимо многое внимание. Ведь, совершая грех в первый раз, человек чувствует некое [внутреннее] обличение, переживает. Сделав тот же грех повторно, он испытывает меньшее обличение, и если он невнимателен и продолжает грешить, то его совесть очерствевает. К примеру, если некоторым делаешь замечание за какой-то проступок, то, чтобы не испытывать угрызений совести и не расстраиваться, они меняют тему разговора. Все равно что индусы, которые погружаются в нирвану46! Один юноша в Гималаях убил пятерых итальянских альпинистов и, закопав трупы в землю, начал упражнение по концентрации сознания. Сев на землю, он два часа напролет повторял: «Дерево-дерево-дерево...» – чтобы «выйти в духовный вакуум», забыть происшедшее и не иметь беспокойств от помысла. Вот, предположим, я ругаю кого-то из наших сестер за какой-то своевольный проступок. Если эта сестра не совершает правильного духовного делания и не старается исправиться, то в ответ на все мои распекания она может сказать: «А сегодня к вечерне будут звонить раньше...» – для того чтобы сменить тему разговора. А потом диавол заморочит ей голову и внушит: «Не беспокойся! Ты ведь сказала это для того, чтобы не расстраивался Старец!» Диавол тоже находит ей оправдание, и, вместо того чтобы признаться: «Я сделала это, чтобы попрать свою совесть», она оправдывает себя: «Я сделала это ради того, чтобы не расстраивался Старец!» Видите, что творит тангалашка? Тонкая работа! Он поворачивает ручку настройки на другую частоту, чтобы мы не увидели своего проступка.

Геронда, а может ли человек замечать за собой малозначащие проступки и при этом не видеть грубых грехов?

– Да как же не может! Мой знакомый духовник рассказывал такой случай. Одна женщина, придя к нему на исповедь, безутешно рыдала и повторяла одну и ту же фразу: «Я не хотела ее убивать!» – «Послушай, – стал успокаивать ее духовник, – если у тебя есть покаяние, то у Бога есть прощение греха. Ведь Он же простил покаявшегося Давида» (2Цар 12, 13). – «Да, да, но я этого не хотела!» – повторяла она. «Как же ты ее убила?» – осторожно спросил духовник. «А вот как: я вытирала пыль, нечаянно махнула тряпкой и убила ее! Но я не хотела убивать эту муху!» А помимо всего прочего, эта особа изменяла мужу, бросила детей, развалила семью и жила неизвестно где, но обо всем этом рассказывала как о ничего не значащих пустяках. «За все это полагается епитимья», – сказал духовник, когда услышал о ее «подвигах». «И почему же это она за «все это» полагается?» – возразила она ему. Ну скажите, чем можно помочь такому человеку?

Заглушенная совесть

Геронда, бывает, что мне говорят: «Это похотение сидит у тебя в подсознании, но ты его не осознаешь». Как мне его осознать?

– Приглядевшись к себе, ты поймешь, что, даже говоря, что у тебя все в порядке, ты все равно чувствуешь себя плохо. Поэтому тебе требуется [духовно] обследоваться. Если человек плохо себя чувствует [телесно], испытывает упадок телесных сил и тому подобное, то его анализы исследуют в микробиологической лаборатории, ему делают томографию, чтобы найти причину недомогания. Если ты видишь, что не имеешь мира и расстраиваешься, то знай, что у тебя внутри что-то неладно и тебе надо найти этот непорядок, чтобы его исправить. Предположим, совершив какой-то [греховный] проступок, ты переживаешь, но на исповеди о нем умалчиваешь. Проходит время, и с тобой случается радостное событие. Ты чувствуешь радость, эта радость покрывает переживание за грех, и ты постепенно его забываешь. Ты уже не видишь своего греха, потому что радость, как крышка, покрыла его сверху.

Радости покрывают грех, загоняют его вглубь, но он продолжает работать изнутри. Таким образом, человек попирает свою совесть и поэтому начинает очерствевать, а его сердце потихоньку засаливается. А потом тангалашка во всем находит ему оправдание: «Это дело пустяшное, а это вещь естественная...» Однако такой человек не имеет покоя, поскольку загнанное вглубь расстройство не умолкает. Он чувствует в себе беспокойство, не имеет внутреннего мира и тишины. Он живет с непрекращающимся терзанием, мучается и не может понять, в чем причина всего этого, потому что его грехи покрыты сверху, загнаны вглубь. Такой человек не понимает, что страдает от того, что совершил грех.

Геронда, а если такому человеку [открыть глаза] сказать, в чем причина его страданий, это ему поможет?

– Требуется внимание, потому что, если ты откроешь ему глаза, у него проснется совесть. Совесть начнет его обличать. И если такой человек не смирится, то он может дойти до отчаяния, поскольку истина будет ему не по силам. Однако если он смирится, то [знание истинной причины его страданий] ему поможет.

Геронда, а бывают ли люди, которые рождаются с очерствевшей совестью?

– Нет, людей, родившихся с очерствевшей совестью, не бывает. Бог очерствевшей совести не создавал. Однако, если человек заваливает свои грехи, загоняет их вглубь, его совесть постепенно покрывается слоем накипи и перестает его обличать.

Геронда, такой человек становится «самоуправляемым», он создает [себе] свои собственные законы.

– Да... Страшное дело!..

Это что – прелесть?

– Ну а что же? Конечно, прелесть.

Искаженная совесть

Геронда, Вы часто говорите, что человек должен быть внимателен, чтобы не испортить, не исказить свою совесть. Каким образом совесть становится искаженной?

– Успокаивая свой помысл, человек попирает свою совесть. Успокаивая свой помысл длительное время, человек устраивает себе другую – свою собственную совесть, совесть, сшитую на свой аршин, то есть совесть искаженную. Однако в этом случае человек лишается внутреннего покоя, поскольку искаженная, испорченная совесть внутреннего покоя принести не может. Ведь человек, допустивший какую-то погрешность, не находит себе покоя, даже если кто-то делает вид, что не заметил его погрешности или успокаивает его: «Ты не виноват, не волнуйся». Некоторые из тех, кто становится последователями разных гуру и занимается подобными вещами, поняв, что с ними происходит что-то неладное, приходят ко мне за советом. Но, когда, желая им помочь, я начинаю что-то объяснять, они упираются и стоят на своем: «Нет, в нашей вере все правильно». – «Слушай-ка, – отвечаю я, – но раз у вас «все правильно» и раз это «правильное» приносит тебе покой, то зачем ты приходишь ко мне со своими вопросами?» Вот так эти люди, не находя внутреннего покоя во лжи, все равно настаивают на своем и стараются где только можно «урвать» хоть сколько-нибудь ложного покоя. Однако истинного покоя они не находят.

Геронда, а может ли человек всю жизнь прожить с искаженной совестью?

– Если верит своему помыслу, то может.

А как он может исправить свою искаженную совесть?

– Он может ее исправить, если мыслит смиренно, не доверяет своему помыслу и обсуждает его с духовником.

А может ли, Геронда, человек исказить свою совесть, оттого что он [чрезмерно] чувствителен?

– Раз он исказил свою совесть, то это значит, что, скорее всего, его чувствительность никуда не годится. Ведь испорченное повлечет за собой испорченное. Некоторые говорят: «Я человек чуткий», но с людьми при этом обращаются варварски и без причины на них набрасываются.

Геронда, у людей, которые занимаются самооправданием, совесть покрылась «накипью»?

– Тот, кто занимается самооправданием, все же не лишен и внутреннего обличения [голоса совести], не бесчувственен. А раз человек не бесчувственен, то ему становится больно за свой греховный проступок, и потом к нему приходит божественное утешение. Но тот, кто исказил свою совесть, доходит до бесчувствия. Такой человек хвалится преступлением, которое совершил. Мне приходилось видеть людей, которые рассказывали о совершенных ими преступлениях так, словно хвалились подвигами. Ведь если кто-то изощрит свою искаженную совесть, то это уже не просто очерствение, это кое-что похлеще. Однажды, когда я жил в монастыре Стомион в Конице47, туда пришел один мужчина и сказал: «Я хочу поисповедоваться». – «Я не священник», – стал отказываться я, но он продолжал настаивать: «Нет, хочу рассказать об этом тебе». Рядом с нами оказалось несколько женщин, пришедших в обитель поклониться святыне. «Вам лучше уйти», – сказал им я. «Ничего, пусть посидят, послушают», – разрешил мужчина и начал рассказывать о своих молодых годах: «В молодости меня отдали учиться сапожному ремеслу, но, сидя днем в мастерской, я все время дремал, клевал носом. Спросишь, почему? Да потому, что ночами вместе с такими же отчаянными парнями я ходил воровать. У нас в уезде становой пристав был малый не промах. Он нам так говорил: «Ну, молодцы: ночь темней – вору прибыльней. Мне нужны два барана. Остальное ваше – сколько унесете». Ну, раз такое дело, то шли мы, как говорится, по христианским домам. Снимал я свою бурочку, первым делом псам – хлыстом по морде с плеча, а хлыст у меня был хороший, кизиловый, потом заходили мы в загон, отбирали двух баранов и овец, сколько было по силам. Барашки – господину становому, овец в нашу овчарню прятали, а потом без промедления становой – что бы ты думал? – сажал нас в кутузку! Но ты послушай дальше! Хозяева, которые видали ночью, как мы у них воровали, спозаранку спешили в участок к становому и говорили: «Такой-то и такой-то нас обокрали!» – «Как так: «такой-то и такой-то»? Они оба сидят в каталажке! Клевету на людей пришли наводить?» И давай их лупцевать – охаживать!.. Но вот какой я тебе расскажу случай: пришли мы однажды к отаре и видим: сторож, молодой еще влашенок48, но здоровый как бык, и с ним его отец. «Как подойти к отаре? – говорят мне товарищи. – Ведь они нас разбросают, как спички!». Спички, говоришь? А ну-ка… Снимаю я с плеча обрез, ловлю влашеночка в прицел, и – пук! – готово дело, завалился родимый... Папашу его я веревками примотал к одной груше... Ну, я тебе скажу, мы там и набрали добра!». И обо всем этом он рассказывал как о подвигах, со смехом! Видишь, до чего доводит человека искаженная совесть?

А один мой знакомый полицейский, служивший в Конвойном Управлении, не переставая, плакал, потому что преступник, которого ему пришлось конвоировать из одной тюрьмы в другую, за множество преступлений был приговорен военным трибуналом к высшей мере наказания и расстрелян. Полицейский начал разыскивать родственников расстрелянного, кое-кого отыскал и попросил у них прощения. Но один из родственников преступника, живший в Америке, прислал ему такой ответ: «Да его давным-давно надо было расстрелять, ведь столько людей осталось бы в живых!»

Видите, какая [огромная] разница между состоянием полицейского и того человека, о котором я рассказал вам раньше? Первый по долгу службы просто отконвоировал в тюрьму злодея и считал себя виновным [в его смерти]. А второй рассказывал о совершенных им преступлениях, словно о подвигах, и хвалился ими!

Ложное не приносит человеку покоя

Геронда, может ли помочь человеку молитва других, если, веря своему помыслу, он создал свой собственный мир?

– Раз он создал свой собственный мир, то что ему за нужда в помощи... Человек создал целый собственный мир! Думаешь, это пустяк? Гляди: если кто-то своим помыслом создает свой собственный мир, то, думаешь, он имеет покой, чувствует радость? Это ложь. А ложь оставляет человека без извещения. Предположим, кто-то вынужден сказать ложь, чтобы спасти своего ближнего. Он может спасти его даже от смерти, однако ложь при этом не перестает быть половиной греха. Иногда человек с добрым помыслом идет на ложь для того, чтобы помочь в каком-то деле и избежать соблазна. К примеру, в монастырь тайно, чтобы никто не знал, приезжает паломник, для того чтобы поделиться своей семейной проблемой, выговориться. А потом в монастырь приезжает, предположим, его брат и спрашивает: «Не было ли у вас такого-то?» Если сказать ему правду, то получится целая история, потому что его брат будет скомпрометирован. Таким образом, ты вынужден ответить: «Не знаю». Ведь если ты скажешь ему, что тот приезжал, то дело может дойти даже до рукоприкладства. Хотя сейчас мы ведем речь не о таких случаях, все равно необходимо быть внимательным, потому что если три-четыре раза произойдет что-то подобное, то потихоньку человек может зайти и дальше. Привыкнув использовать ложь без необходимости, он исказит свою совесть. Он дойдет до того, что будет сочинять целые сказки, и при этом его совесть совсем не будет его обличать. Потом такое «сочинительство» становится настоящей наукой.

Как же умеют некоторые люди «подгонять» одно вранье к другому, отработав это искусство! О! Для того чтобы убедить тебя в чем-то, они могут сочинить целую небылицу! Как-то раз ко мне в каливу пришел один мой знакомый и одновременно с ним несколько земляков паренька, которому я помогал. У этого несчастного паренька была и голова на плечах, и добрая душа, однако он был лодырем, не хотел работать. Привык слоняться без дела. Четыре года кряду я бился над тем, чтобы пристроить его к какому-нибудь делу, и в этот раз стал тоже просить его земляков: «Постарайтесь пристроить паренька на какую-нибудь работу. Я и раньше старался ему помочь. Я даже посылал его к моим знакомым в город Касторию49, чтобы он выучился ремеслу скорняка, но он убежал оттуда. Ведь он еще молодой, жалко, если испортится. У него только одна мать, а отец умер». Слыша все это, мой знакомый, пришедший одновременно с людьми, к которым я обращался, начал говорить им: «Да, мы с отцом Паисием постарались пристроить парня в учение и сделать из него скорняка. А знаете, сколько денег я угрохал на телеграммы, которые посылал в Касторию тем людям, у которых он учился, чтобы успокоить их после того, как он от них убежал! Ну что там – дело прошлое, о таких вещах лучше помалкивать. Я тогда так и сказал отцу Паисию: «Горбатого могила исправит». – «Что же он такое несет!», – подумал я, но выражать своего удивления вслух не стал, чтобы не скомпрометировать этого человека. Подумать только! Впервые в жизни услышав об этом пареньке, он сочинил целую небылицу о том, как мы вместе с ним заботились о юноше, как, желая ему помочь, «пристроили его в скорняки» и тому подобное! Он говорил это таким тоном, что даже я стал сомневаться [может быть, это правда]!

Он говорил Вам это в глаза?

– В глаза. Да еще и при других.

А что он чувствовал?

– Что он там чувствовал! Произнося всю эту ложь, он чувствовал в себе некое эгоистическое удовлетворение, однако потом испытывал терзание. Думаешь, он имел в себе мир?

А когда человек, рассказывая о каком-то событии, его немного преувеличивает...

– Да, немножко поливает его соусом!..

Он делает это от тщеславия?

– Ну от чего же еще? Человек говорит о чем-то с преувеличением от тщеславия, от эгоизма.

А что поможет такому человеку исправиться?

– Он должен прекратить врать. Он должен знать, что ложь, даже имея смягчающие вину обстоятельства, не прекращает быть половиной греха.

Геронда, а может ли происходить следующее: нам дают что-то, протягивая руку помощи, а мы считаем, что нам дали это, потому что мы были этого достойны?

– Смотри, если я скажу тебе: «Ты, сестра, можешь достичь меры своей святой!», то, услышав эти слова, ты можешь ненадолго расплыться в глупой улыбке, однако внутреннего покоя иметь не будешь. Ложное не приносит человеку покоя. Как не имеет в себе покоя и тот несправедливый человек, который, обижая других, говорит: «Это мое». Посмотри, турки взяли Константинополь уже столько лет назад, однако, глядя на приезжающих в Константинополь греков, турки чувствуют, что захватили чужое, и смотрят так, словно вернулся хозяин! А ведь они турки, и прошло уже столько лет!

Неиспорченная совесть дает неложное извещение

Для человека нет ничего важнее, чем спокойная совесть. Если твоя совесть не обличает тебя в том, что ты мог сделать что-то еще и не сделал, то это великое дело. В этом случае человек имеет постоянную внутреннюю радость и вся его жизнь – торжество, праздник. Эта внутренняя радость дает человеку духовную силу.

Геронда, а как понять, что наши действия благоугодны Богу?

– У человека есть внутреннее извещение.

Собственного внутреннего извещения достаточно или необходимы также свидетельства других?

– Я веду речь о человеке, совесть которого не испорчена, а не о том, кто свою совесть исказил. Неиспорченная совесть дает неложное извещение. В этом случае человек чувствует уверенность, надежду и со смирением говорит: «Я не гожусь для Рая, я заслужил вечную муку, однако верую в то, что любовь и милость Божия меня не оставят». Он чувствует это, потому что подвизается, он не сидит сложа руки, успокаивая при этом свой помысл словами: «Бог меня спасет».

Совесть – это страшное дело! Нет более жгучего пламени, нет большей адской муки, чем жжение совести. Угрызения совести – это самый страшный и самый мучительный для человека червь. Те, кто находится в аду, будут вечно мучиться, потому что их будет терзать мысль о том, что они потеряли райские блага за те недолгие годы, которые прожили на земле, хотя и эти земные годы были полны угрызениями совести и внутренним удушьем. Кроме этого, страсти людей, находящихся в адской муке, не будут находить себе удовлетворения, и это будет для них еще одним мучением.

Геронда, а каким образом монах может на практике переживать «мученичество» совести?

– «Мученичество» совести предназначено не только для монахов, оно – для всех людей, а монахи, кроме того, мучаются и сладкой мукой подвижничества. Однако, в сущности, для человека, который подвизается правильно, «мученичества» совести не существует. Ведь чем большую духовную боль испытывает человек, то есть чем ему больнее – либо за свою скверну, либо оттого что он соучаствует в Страданиях Господа, – тем большим божественным утешением ему воздается. Если совесть человека спокойна, то, даже имея скорби, расстройства и тому подобное, человек чувствует в себе божественное утешение.

Глава третья. О необходимости наблюдения за собой и познания себя

Исследование себя

В армии, в Войсках Связи, у нас была сеть радиослежения, а у радистов были таблицы распознания [своих и чужих радиостанций]. Мы следили за радиостанциями и понимали, какая из них чужая, а какая – наша, потому что иногда к связи между нашими радиостанциями подключались вражеские радисты. Так же всякому человеку следует наблюдать за своими помыслами и действиями, чтобы видеть, согласны ли они с заповедями Евангелия. Надо замечать свои ошибки, бороться ради их исправления. Ведь тот, кто позволяет своей ошибке проскальзывать незамеченной или не задумывается о своих недостатках, когда другие говорят ему о них, не может духовно преуспеть.

Исследование себя – это самое полезное из всех прочих исследований. Человек может читать много книг, однако, если он не следит за собой, все прочитанное не приносит ему никакой пользы. А вот если он за собой следит, то польза, которую он получает, велика, даже если он читает немного. В последнем случае поступки, поведение человека утончаются – что бы он ни делал. А иначе он совершает грубые ошибки и не понимает этого. Когда ко мне в каливу приходят посетители, то я приношу им пеньки для сидения с другого конца двора. И я заметил, что, уходя, люди даже не задумываются о том, кто отнесет эти пеньки обратно на свое место. Или, видя, как я несу им один пенек, и понимая, что его не хватит для того, чтобы усесться всем, посетители все равно ждут, пока я принесу им и другие. Но если бы эти люди хоть немножко задумались и сказали: «Хорошо, ведь нас пять-шесть человек, неужели батюшка должен сам таскать для нас пеньки с другого конца двора?» – то, взяв каждый по пеньку, они быстро перенесли бы их на нужное место.

Геронда, одна из младших сестер спросила меня: «А будучи новоначальным монахом, Старец не имел падений в своей борьбе? У него не было никакого помысла «слева»? Он никогда не впадал в осуждение?»

– Когда в моей борьбе происходило что-то подобное или когда меня ругали, то я не давал всему этому «беспошлинных прав».

Геронда, что значит «беспошлинные права»?

– Давать своим ошибкам, прегрешениям «беспошлинные права» – это значит относиться к ним с равнодушием. То есть стараться, чтобы осознание ошибки не касалось души, а «пролетало» мимо нее. Если земля окаменеет, сделается жесткой, то, сколько бы дождя на нее ни лилось, она не впитывает в себя воду. То же самое происходит и с человеком, который дает своим ошибкам и прегрешениям «беспошлинные права». Нива сердца такого человека ожесточается от равнодушия, и что бы ему ни сказали, что бы с ним ни случилось, его это не трогает, то есть он не чувствует своей вины и не кается. Когда я [будучи еще новоначальным] узнавал, что кто-то назвал меня, к примеру, лицемером, я не говорил: «Да чтоб ему пусто было, раз он говорит такие вещи», но старался найти причину, побудившую его так про меня сказать. «Что-то здесь неладно, – говорил я, – этот человек не виноват, это сам я был в чем-то невнимателен, дал ему повод, и он неправильно истолковал мое поведение. Ни с того ни с сего сказать такое он не мог. Если бы я был внимателен и вел себя разумно, он не истолковал бы мое поведение так превратно. Я навредил своему ближнему и дам за это ответ Богу». И сразу же я старался найти, в чем моя ошибка, и исправить ее. То есть я не исследовал, почему человек сказал про меня такое: от ревности ли, от зависти или потому, что понял превратно услышанное от других. Этот вопрос меня не занимал. И сейчас во всех [подобных] случаях я поступаю таким же образом. Если, к примеру, кто-то скажет мне жесткое слово, я не могу даже уснуть. И если дело действительно обстоит так, как он говорит, то я огорчусь и постараюсь себя исправить. Но даже если дело обстоит и не так, как подумал и сказал этот человек, то я все равно огорчусь, буду думать о том, что я в чем-то виноват, потому что был невнимателен и соблазнил моего ближнего. Я не валю всю вину на ближнего: я задумываюсь о том, как будет судить мои действия Бог, а не то, какими они покажутся людям.

Если человек не будет исследовать происходящее подобным образом, то ему ничто не принесет пользу. Часто говорят: «Такой-то человек потерял контроль над собой». Знаете, когда человек теряет над собой контроль? Когда он за собой не следит. Если у человека не все в порядке с головой, и поэтому он не контролирует себя, то у него есть смягчающие вину обстоятельства. Однако смягчающих вину обстоятельств нет у того, кто, не имея никаких проблем с головой, не контролирует свои действия, поскольку не следит за собой.

Опыт от наших падений

В исследовании самих себя вам будет очень полезно время от времени рассматривать свою жизнь: шаг за шагом, начиная с детского возраста. Это необходимо для того, чтобы видеть, где вы находились раньше, где вы находитесь сейчас и где вы должны находиться. Не сравнивая прошедшего с настоящим, вы не поймете, что, даже будучи в более-менее неплохом состоянии, вы все равно находитесь не там, где вам следовало бы находиться... Вы не поймете того, что огорчаете Бога. Когда человек молод, у него есть оправдание в том, что он находится в не слишком-то хорошем состоянии. Однако у него нет оправдания, если он, уже выйдя из юного возраста, пребывает в том же состоянии или же исправляется недостаточно.

Чем больше проходит лет, тем более духовно зрелым должен становиться человек. А используя во благо опыт своего прошлого, мы идем вперед более уверенно и более смиренно. Часто даже переменчивые взлеты и падения в [духовной] борьбе помогают человеку в том, чтобы он плодотворно и уверенно совершал свой духовный путь к Горнему.

Вполне естественно, если младенец, учась ходить, кубарем сваливается с лестницы, ударяется головой о перила, залезает с ногами на стул и падает с него. Малыш не понимает, что, забираясь с ногами на стул и вставая на его край, он упадет вместе со стулом. Однако, взрослея, ребенок приобретает опыт, зреет и становится внимательным. «В прошлый раз, – думает он, – я забрался с ногами на стул и упал. Сейчас я уже не буду этого делать». Так же и в нашей [духовной] борьбе: внимательно следя за всем происходящим и используя все во благо, мы приобретаем опыт, используя который получаем немалую помощь.

Помню, у нас дома, в Конице, было шесть лошадей: и взрослые кони, и жеребята. Однажды мне случилось переводить наших лошадок по бревенчатому мостику. Одно бревно прогнило, и нога молодой четырехлетней лошади провалилась между бревен и досок. Потом я починил мостик, заменил все сгнившие бревна и доски на крепкие. Однако каждый раз, когда я гнал лошадей через этот мост, лошадка, которая однажды на нем провалилась, начинала беспокоиться, трясти головой и либо, порвав уздечку, убегала, либо одним махом перепрыгивала на другую сторону мостика. Видите: уж если бессловесное животное – четырехлетняя лошадь использовала свой опыт и не наступала на тот мост, где ей однажды довелось провалиться, то насколько больше должен использовать опыт от своих падений человек!

Надо приковывать врага к одному месту и наносить ему удар

Геронда, я еще не полюбила смирение, жертвенность, принятие несправедливости...

– Дело обстоит не совсем так, как ты говоришь. Я [за тебя] не тревожусь, потому что вижу, что в тебе появилась добрая обеспокоенность. Ты быстро избавишься от страстей, потому что ты начала «ловить себя на месте преступления». А это помогает больше, чем любой другой подвиг. Тот, кто «ловит себя на месте преступления», совлекается своего ветхого человека и выходит на правильную духовную дорогу. Наш ветхий человек расхищает то, что делает человек новый. Выучившись ловить нашего ветхого человека на месте преступления, мы ловим вместе с ним всех остальных воров, расхищающих то доброе, что дарует нам Бог. Таким образом, духовное богатство остается у нас.

Геронда, а если я буду очень переживать за совершенную мной ошибку, например, за то, что я грубо поговорила с кем-то из сестер, то это пойдет мне на пользу?

– На пользу-то тебе это пойдет, однако тебе надо быть внимательной, чтобы не переборщить, не выйти за границы [разумной печали]. Испытывай огорчение, но вместе с огорчением испытывай и радость, потому что тебе была дана благоприятная возможность заметить свою вылезшую наружу болезнь и ее исцелить. Поразмысли так: «Раз я нагрубила сестре и повела себя с ней плохо, то это значит, что у меня внутри сидела какая-то страсть. А сейчас мне дана благоприятная возможность: страсть вышла наружу, чтобы я ее увидела и исправила». Но, конечно, и прощения у сестры попросить нужно. Падения помогают тебе познать саму себя. Все выходит наружу и потихоньку совершается полезная работа [над собой]. Погляди, ведь и врачи иногда дают больным разные вещества для того, чтобы проявились симптомы их болезни и был поставлен правильный диагноз. Например, больным дают сахар, потом берут у них на анализ кровь и смотрят, повысился ли уровень сахара.

В духовной борьбе необходимо определить «координаты» слабых мест нашего характера – наши недостатки – и после этого стараться наносить удары в эти места. Как на войне: совершая разведку какого-то района, мы отмечаем на карте места, в которых находится враг или плацдармы, с которых он может пойти на нас в наступление. И потом мы следим за этими местами с особым вниманием. Ведь зная, в каких конкретно местах находится враг, можно двигаться с уверенностью. Военные разворачивают карту и говорят: «Враг находится здесь и здесь. Значит, нам нужно успеть захватить вот эту и вот эту высоту. Сюда нужно послать подкрепление, а здесь необходимы такие-то и такие-то виды оружия». То есть, зная, где находится враг, можно построить какой-то план. Однако, для того чтобы это узнать, нужно беспокоиться и исследовать [район боевых действий]. Спать тут нельзя.

Геронда, что лучше: когда человек замечает свои недостатки сам или же когда ему говорят о них другие?

– Хорошо, если человек находит свои недостатки сам, однако и в том случае, когда о них говорят другие, ему тоже не следует возражать. Надо принимать обличение от других с радостью. Ведь можно видеть себя таким, каким тебе хочется себя видеть, а не таким, каков ты в действительности.

Геронда, другие, со стороны, видят меня лучше, чем я вижу себя сама?

– Захотев, можно увидеть себя лучше, чем видят нас наши ближние. То есть самому человеку удобнее выявить свою реакцию на что-то, какую-то ошибку и определить их причины, тогда как сторонний наблюдатель приходит к заключению о своем ближнем на основании собственных предположений.

Геронда, а может ли человек, стараясь увидеть себя таким, каков он есть, этого не добиться?

– Да. Если в старании человека присутствует гордость, то увидеть себя таким, каков он есть в действительности, он не сможет.

Надо смотреться в других, как в зеркало

Человек видит себя лучше, когда он смотрится в других, как в зеркало. Каждого Бог наделил дарованием, необходимым для того, чтобы получить пользу, – независимо от того, использует человек это дарование во благо или нет. Если человек использует дарованное ему с пользой, то он достигнет совершенства. Наши недостатки – приобретены ли они от собственной невнимательности либо унаследованы от наших родителей – это тоже наша собственность. Каждый из нас должен совершать соответствующую борьбу, для того чтобы от этих недостатков освободиться. А пока мы от них не освободимся, нам нужно «смотреться» в недостатки нашего ближнего и испытывать, где находимся мы. К примеру, увидев в ближнем какой-то недостаток, надо сразу же сказать: «Дай-ка я посмотрю, может быть, такой же недостаток есть и у меня». И, если мы действительно обнаружим в себе этот недостаток, нам надо подняться на борьбу, чтобы от него избавиться.

Геронда, а если помысл говорит мне, что у меня нет такого недостатка, как мне нужно ему отвечать?

– Отвечай так: «У меня есть другие – большие недостатки. Этот недостаток моего ближнего, по сравнению с моими, ничтожно мал». Ведь иногда твои недостатки могут в действительности быть меньшими, однако и смягчающих вину обстоятельств у тебя тоже меньше. Если человек исследует себя подобным образом, то он видит, что его изъяны больше, чем несовершенства его ближнего. А потом он начинает видеть в ближнем и его добродетели. «Дай-ка я посмотрю, – говорит такой человек, – есть ли эта добродетель у меня? Нет. Ох-ох-ох! Как же я еще далеко от того [духовного состояния], в котором должен находиться!» Совершая такую работу, человек от всего получает помощь, изменяется – в добром смысле этого слова – и совершенствуется. Он получает пользу от святых, получает пользу от подвижников, получает пользу даже от людей мира сего. К примеру, увидев, как мирской человек не берет себя в расчет и приносит себя в жертву, христианин, совершающий над собой такую духовную работу, говорит: «А у меня есть такое любочестие? Где там! А ведь я еще и духовный человек!» И, таким образом, он старается подражать увиденному добру. У нас – то есть у всех людей – столько работы! Благий Бог премудрым образом все устраивает для нашего блага.

Тот, кто познает себя по-настоящему, имеет смирение

Геронда, я обычно обнаруживаю свою гордость задним числом, уже после того, как впадаю в этот грех.

– Задача в том, чтобы ты увидела ее до падения. Если тебе говорят, что ты сделала что-то доброе, не чувствуй удовлетворения. Не давай похвале прилипать, цепляться за тебя.

А что могло бы мне в этом помочь?

– Познание себя. Если человек познал самого себя, то все – вопрос закрыт. После этого похвалы становятся инородными телами: они к нему уже не прилипают. К примеру, если человек знает, что он оборванец, то к нему не может прилипнуть помысл, что он король. Если ты возомнишь себя принцессой, это будет значить, что ты умственно отсталая.

А если бы я уже заранее была готова не принимать похвалу, это содействовало бы мне в брани, о которой мы говорим?

– Конечно, надо стараться быть готовой. Однако иногда это будет у тебя получаться, а иногда и нет. Задача в том, чтобы ты познала себя. Не познав своего ветхого человека, христианин не смиряется. Поэтому не сможет произойти духовное расщепление его [эгоистического] атома, необходимое для того, чтобы выйти на духовную орбиту. И, таким образом, человек остается на орбите мирской.

Геронда, а может ли мое познание себя быть неправильным?

– Ведь мы же с тобой не говорим о неправильном состоянии. Тот, кто имеет о себе верное представление, имеет смирение. А когда человек смирится, обязательно придет Благодать Божия.

Человек, совершающий работу, необходимую для познания себя, похож на того, кто глубоко вкапывается в землю и находит в ней полезные ископаемые. Чем более мы углубляемся в самопознание, тем ниже мы себя видим. Таким образом человек смиряется, однако десница Божия его постоянно возвышает. И когда человек наконец познает себя, смирение становится уже его состоянием и Благодать Божия в обязательном порядке имеет право на «продление аренды» [в его сердце]. Гордость такому человеку уже не грозит. А вот тот, кто не совершает над собой подобного делания, постоянно прибавляет к своему [духовному] мусору все новый и новый, увеличивает свою мусорную кучу, какое-то недолгое время гордо сидит на ее вершине и в конечном итоге проваливается вниз.

Нам надо узнать, чем мы больны

Геронда, я часто вижу недостатки других людей и осуждаю их.

– А знаешь ли ты свою собственную болезнь?

Нет.

– Вот потому-то ты и знаешь болезни других. Если бы ты ведала свою собственную болезнь, то о болезнях других людей не имела бы и понятия. Я говорю не о том, чтобы ты не соучаствовала в их боли, но чтобы ты перестала заниматься их недостатками. Если человек не занимается собой, то лукавый найдет ему работу, и этот человек будет заниматься другими. Однако, работая над собой, человек знает и себя, и своего ближнего. В противном же случае [имея ошибочные представления], делая неправильные заключения о самом себе и подходя с такими же критериями к другим, человек совершает ошибку и в отношении их.

Геронда, а что больше всего помогает человеку исправиться?

– Прежде всего воля, желание. Воля, желание [исправиться] – это, некоторым образом, добрый почин. Затем человек должен понять, что он болен, и начать принимать соответствующие [духовные] антибиотики. Ведь если [телесно] больной скрывает свою болезнь, то в какой-то момент он – неожиданно и сам не поняв как – свалится как подкошенный, и медицинские средства уже будут для него бесполезны.

Скажем, человек знает, что у него предрасположенность к туберкулезу, и по этой причине у него нет аппетита. «Почему ты не ешь?», – спрашивают его. «Э, – отвечает он, – это кушанье мне не очень-то по вкусу!» Потом у него начинается упадок сил и он еле-еле передвигает ноги. «Что с тобой, почему ты едва плетешься?» – удивляются люди, «А мне, – отвечает он, – нравится ходить медленно. Зачем я буду нестись как угорелый!» Он скрывает, что у него упадок сил и поэтому он едва передвигает ноги. Потом у него начинается кашель. «Почему ты кашляешь?» – спрашивают его люди. «Это у меня аллергия!» – отвечает он. Он скрывает, что чахотка уже поразила его легкие и они страшно больны. Проходит еще какое-то время, и больной начинает харкать кровью. «А это что такое?!» – спрашивают его ближние. «Ерунда, – отвечает он, – воспаление слизистой оболочки горла!»

Геронда, и все это человек делает для того, чтобы его болезнь осталась незаметной для других?

– Да, он ведет себя так, чтобы скрыть свою болезнь. Так он ее скрывает-скрывает, а потом туберкулез переходит в скоротечную форму. Легкое разлагается, у больного идет горлом кровь, как из лопнувшей трубы, он валится с ног, и окружающие узнают о его болезни. Однако болезнь уже зашла в такую стадию, что помочь ему непросто. А если бы в самом начале болезни он признал, что причина его, к примеру, чуть повышенной температуры – начинающийся туберкулез, и дал себя лечить, то стал бы здоровее здорового. Так же бывает и в духовной жизни: тот, кто оправдывает свои страсти, в конечном итоге подвергается бесовскому воздействию, и это не может остаться незаметным. А знаешь, что бывает, когда человек принимает бесовское воздействие? Тот, кто принимает бесовское воздействие, ожесточается, становится зверем, встает на дыбы, разговаривает с людьми дерзко, с бесстыдством и не принимает помощи ни от кого.

Поэтому вся основа в том, чтобы сначала человек познал свой недуг и радовался этому. После этого он должен дать себя лечить, принимать соответствующие лекарства. Кроме того, он должен быть благодарным своему врачу – духовнику или Старцу – и не противиться ему. К примеру, больному делают переливание крови: он протягивает врачу свою руку, дает проколоть вену, чувствует боль, но терпит, потому что знает, что переливание ему поможет. А как страдает тот, кому делают хирургическую операцию! Однако, несмотря на страдание, больной соглашается с тем, чтобы его прооперировали, для того чтобы стать здоровым.

Геронда, а если я знаю, что, к примеру, чье-то строгое замечание пойдет мне на пользу, то почему я не принимаю это замечание как нечто приятное?

– Ну хорошо, пусть приятного ты в замечаниях не находишь. Но ты хотя бы понимаешь, что поступаешь неправильно?

Да, это-то я понимаю.

– Ну, раз понимаешь, это уже кое-что. Смотри: горькую-прегорькую таблетку больной принимает охотнее, чем сладкую карамель, потому что понимает, что таблетка принесет ему пользу. Не приняв горького лекарства, больной не исцелится. Человек должен познать свою немощь, принять соответствующие [духовные] лекарства, для того чтобы потом его укрепил Христос,

Глава четвертая. О том, что осознание нами своей греховности приводит Бога в умиление

Признание своей ошибки

Геронда, Авва Исаак говорит, что в молитве надо чувствовать себя подобно ребенку 50.

– Да, надо чувствовать себя ребенком, но ребенком непослушным. Надо осознавать, что ты огорчил своего Отца, и оплакивать это. Тогда ты ощутишь божественную ласку. Не надо говорить так: «Я ребенок, и поэтому Бог должен меня любить и меня прощать, так что я могу выкидывать разные фокусы».

Геронда, я прочитала у святого Григория Нисского, что для того, чтобы называть Бога Отцом, мы должны достичь бесстрастия, в противном случае – это «брань и поношение» 51.

– Не волнуйся, глупенькая. Святитель написал это для тех, кто живет праздно и грешно. Однако, если, согрешая, человек глубоко осознает свою вину, он может называть Бога Отцом.

Геронда, я чувствую себя великой должницей по отношению к Богу, и это причиняет мне боль.

– С того момента, как ты начинаешь чувствовать себя должницей Бога и смиренно говорить «согреши́х, Бо́же мо́й», Бог прощает тебя, помогает тебе и дает тебе Свою Благодать. И если в этом состоянии тебя застанет смерть, ты спасешься. Ведь ты же не просто называешь себя должницей и одновременно продолжаешь катиться по наклонной плоскости. Нет – ты подвизаешься. Ты не находишься в бесовском состоянии – Боже упаси! Ведь с Божией помощью здесь, в монастыре, все сестры худо-бедно находятся в покаянии. А кроме того, знай, что, ощущая себя в состоянии никуда не годном, духовный человек приемлет Божественную Благодать. Ведь это осознание своей греховности становится для такого человека [духовным] омовением.

Когда в разговоре со мной кто-то с болью говорит о себе «Я такой, сякой, эдакий», то я радуюсь, потому что если человек признает свои погрешности, то он от них освободится. Как-то на Афоне я случайно набрел на хижину, в которой жил один человек вместе с кошками и собаками. Боясь пожара, он даже не зажигал огня для тепла. Этот человек был забыт и оставлен всеми! Мне стало за него больно, но, когда я стал выражать ему свое сочувствие, он ответил: «Не жалей меня, монах. Я должен помучиться. Если бы ты знал, сколько я всего натворил, ты бы меня не жалел. Для меня и те условия, в которых я живу сейчас, чересчур хороши». Но разве Бог не устроит спасение такого человека – какие бы грехи он ни совершил раньше? Недавно52, когда я был в больнице, ко мне подошла одна женщина, руки которой были настолько исколоты от переливания крови, что на них было страшно смотреть! Там буквально не было живого места! «Во мне нет ничего доброго, – говорила мне она, – может быть, Бог пожалеет меня и возьмет в Рай. Ведь у меня есть такой-то порок, такой-то недостаток». – и она обличала себя в целой куче разных недостатков. Какой же тонкой работой по отношению к себе она занималась! Я не видел другого человека, находящегося в подобном состоянии!

Геронда, я слышала, как один человек говорил: «У меня есть помысл, что [судя людей] Христос отнесется к нам со снисходительностью». Это правильный помысл?

– Если у человека есть большое смирение, если он осознает свои ошибки, в высокой степени ощущает свою вину и страдает, тогда Христос «отнесется» к нему со снисхождением и его простит. «Дитя Мое, – скажет Христос этому человеку, – перестань об этом думать. Это все в безвозвратном прошлом». Однако, если, не осознавая своей вины, человек успокаивает свой помысл тем, что Христос «отнесется» к нему со снисхождением и милосердием, то это очень опасно. Что же получается, что Христос даст награду грешникам?

Доброе познание себя приводит Бога в умиление и дает нам божественную помощь и райскую радость. Однако, если бы мы могли получить помощь и без познания себя, Бог не требовал бы от нас даже этого.

Геронда, Вы сказали «доброе познание себя». А бывает и недоброе познание себя?

– Да, можно, имея ошибочное познание своего внутреннего человека, оправдывать себя и успокаивать свой помысл. Поэтому, говоря, что у человека есть осознание ошибки, я имею в виду то, что он прилагает хотя бы малое старание исправиться. К примеру, я должен тебе пятьсот тысяч драхм. При встрече с тобой я говорю: «За мной должок – пятьсот тысяч», однако возвращение долга меня не беспокоит, я просто признаю за собой долг. Проходит немного времени, я снова вспоминаю об этом и снова говорю тебе: «Да, да, за мной должок». Но это не означает осознания [долга]. Действительно осознавая за собой долг, человек не спит: он ищет способ его отдать. И в этом случае слова: «Я тебе должен» – он произносит таким тоном, что заимодавец получает извещение о том, что отдача долга действительно волнует должника.

Осознание греховности и преуспеяние в борьбе

Геронда, если человек не преуспевает в своей духовной борьбе, то правильно ли, если он говорит себе: «Какой ты есть, таким ты и останешься. Ничего лучшего я от тебя не жду».

– Относясь к своему состоянию подобным образом, можно впасть в прелесть. Такой человек может дойти до того, что начнет говорить: «Те, кому суждено попасть в Рай, в него попадут. Стало быть, зачем я буду подвизаться?» Так что же, получается, что святые освятились без борьбы? Говоря так, человек ждет своего исправления и освобождения от страстей, не подвизаясь. Он ведет себя подобно тому старику, который хотел полакомиться ягодами и уселся под шелковицей с разинутым ртом, ожидая, когда какая-нибудь ягода сама упадет с дерева ему в рот.

Геронда, как я могу понять, что духовно преуспеваю?

– Если у тебя есть осознание своей греховности, то будет и духовное преуспеяние. Чем большими ты видишь свои грехи, тем большее осознание греховности ты будешь приобретать и тем больше преуспеешь.

Геронда, а можно ли осознавать свою греховную ошибку и при этом не преуспевать?

– Когда человек осознает свою греховную ошибку и снова, не желая того, ее совершает, то это значит, что у него есть гордость или предрасположенность к гордости. И поэтому Бог не помогает ему преуспеть.

Если человек осознает свою греховность, то это великая сила, великое дело. Потом человек начинает гнушаться себя, смиряется, приписывает все доброе человеколюбию и благости Божией и чувствует великую благодарность Ему. Поэтому Бог любит грешников, осознающих свою греховность, кающихся и живущих со смирением, больше, чем тех, кто много подвизается, однако не признает своей греховности и не имеет покаяния.

Надо смиренно просить милости Божией для нашего исправления

Геронда, когда святые отцы говорят, что покаяние заключается в том, что человек принимает решение не повторять предшествующих грехов и скорбит о них, то это значит, что мы должны помнить о совершенных нами грехах постоянно?

– Нет, не нужно помнить каждый грех отдельно, но надо постоянно иметь осознание своей греховности. До какого-то момента человек должен думать о своем прегрешении, а затем ему следует смиренно просить милости Божией – и если у него нет гордости, то Бог ему поможет. Особенно человеку чувствительному: если он покаялся и поисповедовался в своих старых грехах, то ему лучше их забыть. Ведь иначе тангалашка может напоминать ему его старые грехи, удручать его помыслами, для того чтобы отнимать у него время и отрывать его от молитвы. Однако если человек, не отличающийся чуткостью, видит, как в нем рождается гордость, то будет неплохо, если он вспомнит свои грехи, для того чтобы смириться.

Геронда, а может ли человек осознавать свою греховность, но при этом не иметь покаяния?

– Может, если у него нет смирения. Когда к покаянию примешивается эгоизм, то человек без конца мучает себя мыслями: «как же я мог это сделать?», «как посмотрят на это люди?», «что же обо мне подумают?» – и терзается. В словах «как же я снова мог это сделать?» и «как я мог до такого докатиться?» – есть эгоизм. Покаяния в таких словах нет. Человек должен понять, что он согрешил, и, поняв это, смиренно попросить милости Божией. «Боже мой, – должен сказать такой человек, – я согрешил, прости меня. Вот такая я дрянь. Пожалей меня. Если Ты не поможешь мне, то я могу стать еще хуже, лучше я стать не могу. Сам я никогда не исправлюсь». И, сказав это, надо постараться не повторять свой грех. Многие, согрешив, испытали боль не потому, что они пали в глазах людей, а из-за того, что они ранили своим грехом Бога.

Если живший по-мирски человек прерывает свои связи с мирским духом, то потом часто и не желая того, он чувствует, что этот дух влечет его к себе. Однако такому человеку не нужно отчаиваться. Я думаю, что в подобном случае преуспеянием будет и начавшаяся в грешнике добрая обеспокоенность, которая обличает его душу за совершенные проступки и за то, что он мог сделать что-то [доброе], но не сделал этого. Потихоньку происходит борьба, человек невольно смиряется и отчаивается добрым отчаянием, то есть отчаивается в своем «я». Тогда он объясняет все доброе Благодатью Божией и воистину верует в слова, сказанные Господом: «Без Мене́ не мо́жете твори́ти ничесо́же» (Ин. 15, 5). Если впоследствии такой человек станет любочестно, со многим смирением подвизаться, уповая при этом на Всесилие Божие, то Благий Бог его помилует.

Печаль за наши согрешения

Геронда, как человек может помочь себе не повторять совершенный им проступок?

– Если человеку станет по-настоящему больно за свой проступок, то он его не повторит. Для того чтобы человек исправился, в нем должно присутствовать внутреннее сокрушение с искренним покаянием. Поэтому святой Марк Подвижник говорит: «Если человек не восскорбит о своем грехе, в соответствии с его мерой, то он снова легко впадет в ту же сеть»53. То есть, если грех невелик, требуется меньшее покаяние, если грех тяжелее, требуется покаяние большее. Не рассматривая величину своего падения и не печалясь о нем в соответствии с этой величиной, человек легко впадает в то же самое или даже еще большее прегрешение.

А как мы можем понять, что опечалились о нашем падении не в соответствии с его величиной?

– Доказательством несоответствия между падением и печалью является то, что вы снова впадаете в тот же самый грех. Кроме этого, следя за собой, не ограничивайтесь одной [духовной] диагностикой. Ведь вы без конца занимаетесь [духовными] микробиологическими исследованиями. Найдя своего [духовного] микроба, вы разглядываете его и говорите: «Надо эту козявку раздавить». Однако лечения вы так и не начинаете. Ну хорошо, вот вы убедились, что страдаете каким-то недомоганием. Сразу же надо думать о том, как эту болезнь исцелить. Какая польза от того, что вы будете постоянно заниматься одними анализами, не стараясь исправиться? Вы говорите: «У меня есть такая-то страсть, у меня есть страсть другая». Однако вы не отсекаете эти страсти и, причитая, остаетесь в том же страстном состоянии. Таким образом, вы выбрасываете на ветер свои силы и растрачиваете себя попусту. Вы растрачиваете свой ум, свое сердце. От расстройства вы становитесь больными и потом ничего не можете делать. Затем, выздоровев, опять начинаете причитать: «Как же это я так в тот раз заболела? Почему это произошло?» Я не говорю, что не надо следить за собой, нет. Не позволяйте своим прегрешениям проскакивать незамеченными. Но, брат ты мой, расстраиваться тоже нужно до какого-то предела! Нельзя быть равнодушным, но ведь и чувства злополучия, несчастности тоже надо избегать! Ты сделала что-то неправильное? Задумалась над этим? Увидела, в чем была твоя ошибка? Осознала ее? Поисповедовалась в ней? Если да, то продолжай свой путь, не застревай на этой ошибке. Отложи ее только в своей памяти, для того чтобы в следующий раз, когда тебе снова представится повод ее повторить, ты была внимательна. Если мы не стараемся исправить своих ошибок, то расстройство из-за них бесполезно. Печалясь об ошибках, не стараясь их исправить мы все равно что без остановки плачем о каком-то больном, но при этом не стараемся помочь ему стать здоровым.

Геронда, печалиться не нужно даже тогда, когда ты заслуженно страдаешь за какую-то совершенную тобой ошибку?

– Не так. В этом случае печалиться нужно, однако печаль должна быть соответственной, соразмерной твоей ошибке. Если тебе не станет больно за совершенную тобой ошибку, то ты по легкомыслию снова впадешь в нее – то есть останешься неисправленной. Однако, если, начав с покаянной печали, ты доходишь до отчаяния, значит, ты опечалилась больше, чем требовалось. В подобных случаях необходимо немножко взбодрить себя и отнестись к совершенной тобой ошибке с некоторой долей доброго равнодушия.

Нам следует самоукорение, а не отчаяние

Геронда, но разве легко глубоко осознать свою греховность, находясь в начале духовного пути?

– Когда мы находимся в начале нашей духовной жизни, Бог по Своей любви не попускает нам осознать нашу греховность, чтобы мы не согнулись [под ее тяжестью]. Некоторые любочестные и чуткие души не смогли бы перенести осознание своей греховности и терпели бы вред. Таким образом, Бог ослепляет наши глаза и мы не видим всех наших прегрешений вместе. К примеру, рукав нашей одежды может быть испачкан в птичьем помете, а мы, глядя на него, будем думать, что это не помет, а цветочные лепестки. Однако, когда мы преуспеваем в нашей духовной борьбе, Бог потихоньку попускает нам видеть наши ошибки. Одновременно с этим Он дает нам и силу для того, что бы мы подвизались и эти ошибки исправляли. Если отсутствует опыт, то тонкая работа не на пользу. То же самое происходит и с осознанием благодеяний Божиих. Если бы человек, находясь в начале своей духовной жизни, видел благодеяния Божии, то у него началось бы духовное кровоизлияние, потому что, видя благодеяния Божии и осознавая свою неблагодарность за них, человек страдает, тает.

Геронда, а я не вижу своих ошибок, и мое сердце подобно камню.

– Иногда Бог попускает нашим глазам не видеть наших ошибок, а нашему сердцу – быть камнем, потому что в противном случае диавол может низвергнуть нас в отчаяние. Человек должен относиться к своей греховности с рассуждением. Покаяние, в котором присутствует душевное терзание и отчаяние, – не от Бога, в таком покаянии накрутил своим хвостиком тангалашка. Человек должен быть внимательным, потому что диавол, подловив его «справа» – на покаянии, может бросить его «влево» – в печаль и отчаяние. Диавол хочет сломать человека – душевно и телесно – и привести его в негодность. То есть он приносит другое сокрушение – исполненное душевной тревоги, для того что бы сокрушить этим сокрушением человека. К примеру, диавол может сказать человеку: «Ты такой великий грешник, что не спасешься». Делая вид, что заботится о душе человека, диавол ввергает его в душевную тревогу и отчаяние! Так зачем же позволять диаволу делать все, что он хочет? Когда диавол говорит тебе: «Ты грешница», отвечай ему: «Ну а тебе-то какое до этого дело? Я скажу, что я грешница, когда захочу этого сама, а не тогда, когда этого захочешь ты».

Геронда, а в чем причина того, что душу часто посещает уныние?

– Уныние и душевная тяжесть обычно имеют свою причину в угрызениях совести, которые происходят оттого, что человек излишне чувствителен. В этом случае человеку необходимо поисповедоваться, чтобы быть в состоянии получить помощь от духовника. Ведь если человек излишне чувствителен, то прегрешение, которое он совершил, может быть очень маленьким, однако враг увеличивает это прегрешение в глазах такого человека. Он показывает ему это прегрешение через микроскоп, для того чтобы низвергнуть человека в отчаяние и привести в негодность.

К примеру, диавол может внушить такому излишне чувствительному человеку, что он якобы очень огорчил своих ближних, что он создал им трудности и тому подобное. Таким образом диавол ввергает человека в расстройство, которое превосходит его силу. Однако если диавол действительно заботится о благе нашей души, то почему он не идет искушать [будить] совесть бесчувственного человека? Но где там: человеку бесчувственному – для того чтобы он не пришел в чувство – диавол внушает считать его большой грех ничего не значащим.

Человек должен познать себя таким, каков он есть в действительности, а не таким, каким представляет его в собственных глазах враг – диавол. Ведь диавола заботит одно: как бы сделать нам зло. Человек никогда не должен отчаиваться – только бы у него было покаяние, потому что и грехи его меньше, чем грехи диавола, и смягчающие вину обстоятельства у него есть – ведь он создан из земли, но, будучи невнимательным, поскользнулся и испачкался грязью.

Для того чтобы духовная борьба была правильной, мы должны вращать колесо [нашей духовной машины] в сторону, противоположную той, куда его крутит диавол. Диавол внушает нам, что мы якобы что-то из себя представляем? Нам надо возделывать в себе самоукорение. Внушает, что мы не представляем из себя ничего? Будем говорить: «Бог меня помилует». Если человек ведет себя таким образом – с простотой, доверием Богу и упованием на Него, то в его жизнь входит покаяние, смирение и он восходит на духовные высоты.

Геронда, стало быть, самоукорение не помогает в духовной борьбе?

– Помогает, однако требуется рассуждение. К примеру, человек может говорить самому себе: «Ах ты, бестолочь такая....» Однако укорять себя надо со смирением, для того, чтобы посмеяться над диаволом, а также с мужеством, а не с чувством собственного злополучия. Нам необходимо самоукорение, а не отчаяние.

Если человек верит в то, что он не делает ничего доброго; если – в добром смысле этого слова – он отчаивается в себе, в своем «я»; если он верит в то, что своими делами он постоянно прибавляет нули к нулям, и при этом продолжает свою духовную борьбу с надеждой на Бога – это признак того, что он достиг духовной зрелости. В этом случае Благий Бог, увидев нули его благого произволения, пожалеет его и поставит в начале этих нулей единицу. Таким образом, его нули поднимутся в цене, и он станет духовно богатым. В смиренном состоянии разочарования в себе кроется доброе духовное состояние.

Духовное делание с увеличительным стеклом

Геронда, каким образом человек может постоянно видеть себя грешным?

– Человек может видеть себя грешным, если он испытывает себя со вниманием. Чем с большим вниманием испытывает себя человек, тем более грешным он себя видит.

А как может заниматься таким деланием тот, кто обременен множеством забот?

– Хорошо, если в течение дня такой человек хоть сколько-то времени отводит на Иисусову молитву, а также имеет определенный час для подсчета своих [духовных] прибылей и убытков. Поглядите: хозяин бакалейной лавки считает свои деньги каждый день. Ведь, не следя за своей прибылью и долгами, он разорится, и его посадят в долговую яму.

Геронда, некоторые люди не знают, что им говорить на исповеди? Почему?

– Это показывает, что они не занимаются тонкой работой над собой. Если мы не занимаемся тонкой работой, то не замечаем за собой даже грубых погрешностей. Нам нужно очистить очи нашей души. Слепой человек не видит ничего. Человек одноглазый что-то уже видит, однако лучше других видит тот, у кого есть оба глаза и они здоровы. Ну а уж если у такого человека есть под рукой и телескоп с микроскопом, то он будет видеть очень четко и то, что находится далеко-далеко, и то, что находится очень близко. К примеру, небольшую резную иконку я могу закончить в три дня, однако, оставив ее полежать несколько дней и потом снова взяв ее в руки, я найду в ней много недостатков. Над одной иконкой я могу работать и неделю, и месяц, и два года. А если захочу, то могу работать над ней и пять лет. Однако в этом случае я должен буду работать с увеличительным стеклом. Я хочу сказать, что духовное делание тоже не имеет конца. Чем больше человек духовно преуспевает, тем чище становятся очи его души, и тогда постепенно он видит свои грехи все большими и большими. Таким образом человек смиряется, и к нему приходит Благодать Божия. Святые, говорившие: «Я окаянный грешник», верили в это, потому что очи их души превратились в [духовные] микроскопы. Чем более они преуспевали, тем более мощный духовный микроскоп приобретали и, таким образом, видели себя большими грешниками. Вот, например, сейчас невооруженным глазом я смотрю на мою руку, и она кажется мне красивой. Однако если я посмотрю на нее через увеличительное стекло, то вот эти волосики, которые сейчас еле видны, представятся целой кипарисовой рощей! «Брат ты мой, – удивлюсь я, – это что же, выходит, я троглодит?» Совершая над собой такое духовное делание, вы возгнушаетесь своим ветхим человеком.

Наш ветхий человек – это живущий в нас злобный «квартиросъемщик». Для того чтобы он ушел, мы должны разрушить его жилище и начать возводить новое здание – строить нового человека.

Глава пятая. О том, что покаяние обладает великой силой

«В себе́ же прише́д...» (Лк. 15, 17)

Бог находится очень близко к нам, но одновременно и очень высоко. Для того чтобы человек «приклонил» Бога снизойти и пребывать вместе с ним, ему нужно смириться и покаяться. Тогда, видя смирение этого человека, Многомилостивый Бог возвышает его до небес и питает к нему великую любовь. «Ра́дость бу́дет на небеси́ о еди́нем гре́шнице ка́ющемся» (Лк. 15, 7), – говорит Евангелие.

Бог дал человеку ум для того, чтобы тот размышлял, насколько велик его грех, каялся и просил прощения. Нераскаянный человек очень очерствел и поглупел, потому что не хочет покаяться и освободиться от той малой адской муки, в которой он живет и которая ведет его в худшую – вечную муку. Таким образом, он лишает себя и тех земных райских радостей, которые, превращаясь в намного большие, вечные радости, продолжаются в Раю рядом с Богом.

Находясь вдали от Бога, человек находится вне себя. Посмотри, в Евангелии написано, что блудный сын «в себе́ же прише́д рече́: иду́ ко отцу́ моему́». То есть блудный сын решил возвратиться к отцу, придя в себя, покаявшись. Живя во грехе, он был вне себя, жил без разума и смысла, поскольку грех – вне здравого смысла.

Геронда, Авва Алоний говорит: «Если человек хочет, то от утра до вечера он может достичь божественной меры»54. Что он имеет в виду?

– Для духовной жизни не требуются многие годы. Покаявшись, человек за одно мгновение может перенестись из адской муки в Рай55. Человек удобоизменчив. Он может стать Ангелом, а может стать диаволом. Ах, какой же силой обладает покаяние! Оно впитывает в себя Божественную Благодать. Если человек приведет себе на ум один-единственный смиренный помысл, то он спасается. Если он приведет себе на ум помысл гордый и при этом не покается и в таком состоянии его застигнет смерть, то все – он погиб. Конечно, смиренный помысл должно сопровождать и внутреннее воздыхание, внутреннее сокрушение. Потому что помысл есть помысл, однако у человека есть и сердце. «Все́ю душе́ю, и мы́слию, и се́рдцем» 56, – говорит песнописец. Но я думаю, что Авва Алоний имеет в виду некое более твердое состояние. Для того чтобы достичь доброго состояния, необходимо какое-то время. Я спотыкаюсь, каюсь – и в то же самое мгновение получаю прощение. Если у меня есть подвижнический дух, то я могу потихоньку укрепить свое состояние, однако, пока это не произойдет, меня будет бросать из стороны в сторону.

Геронда, а может ли духовно помочь себе человек пожилой?

– Когда человек состарится, ему дается особая возможность покаяться, потому что его иллюзии рассеиваются. Когда человек был молодым, имел телесные силы и не испытывал трудностей, он не видел своей слабости и думал, что он в хорошем состоянии. А в старости те трудности, с которыми он сталкивается, и то хныкание, которое они влекут за собой, помогают ему понять, что он не в порядке, что он [духовно] хромает, и, поняв это, – покаяться. Если такой человек извлечет духовную пользу из тех немногих лет жизни, которые у него остаются, и если он использует опыт, который оставили ему те многие прошедшие годы жизни, то Христос не оставит его, Он помилует этого человека.

Слезы покаяния

Покаяние – это крещение слезами. Каясь, человек проходит через новое крещение, возрождается. Апостол Петр своим отречением, в какой-то степени, предал Христа. Однако он «пла́кася го́рько» (Мф. 26, 75 и Лк. 22, 62) и поэтому получил прощение в своем падении. То есть искреннее покаяние омыло апостола Петра, снова очистило его. Посмотри: ведь Бог сначала сотворил землю, сотворил море, все остальное, а потом взял землю и сотворил человека. Человек сначала рождается плотски, а потом, в Таинстве Святого Крещения, он духовно возрождается от воды – творения Божия и от Святаго Духа – Божественной Благодати. «Водо́ю и Ду́хом» (Ин. 3, 5) возрождается человек и становится человеком новым.

Геронда, то есть подобно тому как Бог при творении человека взял землю и сотворил его, так и сейчас в Таинстве Святого Крещения Он использует воду, для того чтобы человека воссоздать?

– Да, вода имеет очистительный смысл, поэтому священник в Таинстве Святого Крещения погружает человека в воду. Человек омывается от первородного греха, очищается от грехов, его осеняет Благодать Божия, он облачается во Христа и становится новым, возрожденным человеком. Это результат Святого Крещения. Когда Никодим, придя ко Христу, спросил Его, как человек может родиться вновь, Христос ясно ответил ему: «Ами́нь, ами́нь, глаго́лю тебе́, а́ще кто́ не роди́тся водо́ю и Ду́хом, не мо́жет вни́ти во Ца́рствие Бо́жие» (Ин. 3, 5). В Таинстве Святого Крещения человек становится новым, совершенным творением Бога после грехопадения. Поэтому если человек не осквернит свое Святое Крещение, то у него будет много Божественной Благодати. Но даже если он испачкает себя после Таинства Святого Крещения, то у него есть крещение покаянием. Если человек осознает свой грех, если ему станет за него больно, то он, некоторым образом, омывается слезами покаяния и к нему снова приходит57 Благодать Божия.

Геронда, я уже много лет не могу плакать о своих грехах, у меня нет ни слезинки. Это значит, что у меня нет настоящего покаяния?

– Тебе что, не больно за грех, который ты совершаешь?

Больно, но, наверное, эта боль неглубока.

– Не приходи к заключению на основании слез. Конечно, слезы – это отличительный признак покаяния, однако не единственный. Некоторые люди плачут и еще с мокрыми от слез глазами начинают смеяться. Сердечная боль и внутреннее воздыхание – это те внутренние слезы, которые выше, чем слезы внешние. Один несчастный человек говорил мне: «Какой же я жесткий человек, отче! У меня нет ни слезинки! Мое сердце окаменело. Ах какое же у меня жесткое сердце!» Будучи очень чутким, этот несчастный чувствовал себя очень жестокосердным, потому что не плакал. Однако он глубоко воздыхал, стонал, и было видно, что стоны и воздыхания словно исходят из глубин сердца этого несчастного! А кто-то другой может плакать и тут же смеяться. Такой человек подобен переменчивой весенней погоде. Например, увидев обездоленного, такой человек может умилиться, немножко поплакать и тут же сказать себе: «Погляди, как я сочувствую чужой боли!» Или, пролив немного слез в молитве, он говорит: «Раз моя молитва совершается со слезами, то Бог ее слышит!» И таким образом он успокаивает свой помысл.

А бывают и безутешные слезы. Эти слезы – от тангалашки. В таких слезах нет покаяния, но есть задетый эгоизм. В этом случае человек эгоистично плачет о своем падении. Он бередит свою рану не потому, что огорчил Бога, а потому, что, будучи невнимательным, пал в глазах других людей. Таким образом, он страдает вдвойне. Помню одного вожака шайки мятежников на гражданской войне. Да дарует Бог покаяние этому человеку! Как-то раз в его руки попал один бедный глава семейства, у которого было девять детей. Поскольку этот человек был не согласен с коммунистической идеологией, вожак бандитской шайки повалил его наземь и начал безжалостно избивать. А когда-то этот несчастный был его лакеем. «Слушай, – кричал несчастный, – неужели тебе меня не жалко! Ведь у меня девять детей! Разве ты не помнишь, как, когда ты был ребенком, я носил тебя на закорках? Что плохого я тебе сделал?» Видя, как вожак жестоко избивает ногами этого несчастного, один из его товарищей по шайке крикнул ему: «Послушай, что плохого он тебе сделал? Неужели тебе его не жалко? Ведь он же глава семейства». И тут же произошла удивительная перемена: злодей начал горько плакать, потому что замечание товарища задело его эгоизм!

Подобные слезы эгоистичны, они подобны раскаянию Иуды. Иуда, предав Христа, пошел к фарисеям, чтобы сказать им «согреши́х». Но фарисеи ответили Иуде: «Ну а нам-то ты зачем говоришь о том, что согрешил?» Эти слова задели Иуду, он обозлился, швырнул фарисеям сребреники, ушел и от эгоизма повесился (Мф. 27, 3–5). Но если бы Иуда покаялся, пошел ко Христу и сказал бы Ему «прости», то он бы спасся.

Бесконечное рукоделие покаяния

Геронда, что такое радостнотворный плач?

– Радостнотворный плач – это радость, которая происходит оттого, что мы печалимся за какой-то сделанный нами грех. В радостнотворном плаче присутствуют и боль и радость, поэтому он называется и радостной печалью. От любочестия человек печалится о том, что опечалил Христа, однако он и радуется – потому что чувствует божественное утешение. Искренне покаявшийся грешник получает от Бога прощение, чувствует в себе божественное утешение и может достичь духовного радования.

Геронда, может ли человек подвизающийся жить в покаянии всю свою жизнь?

– Да, подвизаясь правильно, человек не видит своего преуспеяния, но одни лишь падения и живет в постоянном покаянии. Он не знает, что вначале боролся с одним бесом, а сейчас, может быть, борется с целым бесовским полчищем. Ведь чем с большей силой человек старается искоренить из себя страсть и насадить в себе добродетель, тем больше врагов собирается вокруг корней этой страсти [тянут за них вниз и мешают подвижнику ее искоренить]. Тогда человек весьма преуспевает, несмотря на то, что не видит своего преуспеяния. И так человек может жить в таком состоянии, пока он не умрет. Он может не видеть своего преуспеяния, думать, что раз он падает, то это значит, что он [духовно] топчется на месте. Однако в действительности такой человек преуспевает, потому что он непрестанно приумножает борьбу и сражается все с большим и большим числом тангалашек.

Для человека подвизающегося покаяние – бесконечное рукоделие. Когда кто-то умирает, то его оплакивают, закапывают в землю, а потом забывают... Но о наших грехах мы будем плакать постоянно – покуда не умрем. Однако будем совершать это делание с рассуждением и надеждой на Христа, Который претерпел Распятие для того, чтобы нас духовно воскресить.

Изменение жизни

Для того чтобы прекратить впадать в грех, человек должен стараться избегать всего того, что провоцирует его на этот грех. К примеру, если пьяница хочет получить помощь и бросить пить, то он не должен проходить даже близко от пивной. Необходимо малое усердие и доброе расположение, и тогда Благий Бог поможет нам преодолеть трудности. К примеру, у человека есть какая-то страсть. Он признает эту страсть, подвизается для того, чтобы ее отсечь, кается, смиряется. У него есть расположение отсечь эту страсть, это расположение извещает Бога, и Бог ему помогает. Но как Бог может дать человеку Свою Благодать, если тот не прилагает усердия для того, чтобы измениться, и продолжает грешить? Благодать Божия не приходит к человеку, находящемуся в состоянии неправильном, потому что такому человеку Благодать Божия не помогает. Ведь если бы Благодать помогала и в таких случаях, то Бог даровал бы ее даже диаволу.

Человек, впавший в какой-то грех, но не лежащий в нем, то есть не остающийся в своих греховных мыслях, но кающийся о своем падении и подвизающийся с целью не повторить этого падения, приемлет Благодать Божию и получает помощь. Однако если у человека нет покаяния и он считает грех модой, то его состояние демоническое.

Геронда, а каким образом спасся один из разбойников, распятый рядом со Христом?

– Этот разбойник перелез через забор и забрался в райский сад! «Разбо́йничье покая́ние Ра́й окра́де»58. То есть своим великим покаянием благоразумный разбойник сумел «обворовать» даже Рай.

Геронда, если изменивший свою жизнь человек не живет по своим старым греховным привычкам, однако иногда впадает в какой-то из старых грехов, то это значит, что у него нет покаяния?

– Э, если он падает при том, что прилагает необходимые старания к исправлению, то у него есть некоторые смягчающие вину обстоятельства. Вначале изменить свою жизнь нелегко. Однако, действительно поняв, насколько тяжелы грехи, которые он совершил, человек перестает в них впадать.

В старину покаяние было искренним. Если человек каялся, то он не возвращался вспять. Помню одну каявшуюся женщину. Как же она помогла мне своим истинным покаянием! Она вела себя очень скромно, ничего не говорила. Одетая в черные – похожие на монашеские – одежды, эта женщина приходила в одну часовенку и наводила там порядок, зажигала лампады... Даже просто глядя на нее, ты получал огромную пользу. А сейчас я вижу, как некоторые люди, едва успев изменить свою прежнюю греховную жизнь, начинают учить других, в то время как в них самих еще живет их ветхий человек. Конечно, если кто-то покается, прекратит жить так, как жил раньше – в блуде и разврате, – и начнет жить духовно, это будет большой помощью и для других. Однако если, едва перейдя из одного состояния в другое, он тут же начинает изображать из себя духовного человека и проповедовать, то это прелесть.

Может быть, Геронда, такие люди ведут себя так, думая, что таким образом они помогут другим?

– Да, они ведут себя так, для того чтобы помочь другим. Однако за их действиями – особенно если они люди хоть сколько-нибудь известные – кроется гордый помысл: «Сейчас забудут о Караискакисе59 и Колокотронисе60 и будут говорить обо мне!» Отсюда понятно, насколько порочны их побудительные причины. Если им действительно больно за свои грехи, то в течение некоторого времени им лучше о них помнить и избегать уверенности в себе. Им нужно быть очень внимательными. И когда у них появляются различные образы или помыслы из их прежней жизни, им надо изгонять их как помыслы хульные. Такое изгнание будет доказательством того, что они уже не принимают эти помыслы, что их [духовный] организм реагирует на них [отрицательно]. То есть, для того чтобы по-настоящему измениться, человек должен, возгнушавшись своим прошлым, иметь многое смирение. Если он удержит из своей прежней жизни только немногое – то, что посчитает не очень вредным, то потом от этого «невредного» испачкается и все остальное. С того момента как человек будет иметь хотя бы одну малую мыслишку – малое самомнение о своем ветхом человеке, Бог прекратит подавать ему Свою помощь и то, что будет делать этот человек, не будет чистым.

Геронда, изменив свою жизнь, человек должен постараться исправить у людей тот помысл, который они имели о нем раньше?

– Не надо эгоистично стараться исправить чужой помысл. Если человек постарается исправиться сам, то и помысл у людей отпадет сам собой. А если его прежняя греховная жизнь оставила шрам в обществе или в его окружении, то этот шрам рассосется сам собой, когда человек будет вести себя правильно, по-христиански. Покаявшемуся человеку не нужно ничего говорить людям. Сам Бог будет говорить с людьми словами его покаяния.

«...гре́х мо́й пре́до мно́ю е́сть вы́ну» (Пс 50, 5)

Геронда, полезно ли записывать свои прегрешения, для того чтобы их не забыть до исповеди?

– Если мне действительно больно за совершенный мною грех, то я не могу его забыть. Меня обличает моя совесть. Моя душа болит, и я постоянно помню про совершенный грех. Все время между совершением греха и исповедью грех продолжает «работать» во мне, он уязвляет мое сердце и обличает меня. То есть я страдаю, однако в соответствии с этим страданием поучаю воздаяние от Бога. Однако если, совершив какой-то грех, я о нем совсем не думаю, то это значит, то мой грех меня совсем не уязвляет. Я забываю его и остаюсь неисправленным. Поэтому некоторые люди услышав, как им делают замечания за какой-то проступок, смеются – как будто все это пустяки. В этом есть бесстыдство, равнодушие. Так относиться к своему греху – это совершенно по-сатанински. Помнишь, что говорил пророк Давид? «Беззако́ние мое́ а́з возвещу́ и попеку́ся о гресе́ мое́м» (Пс. 37, 19). И еще: «Гре́х мо́й пре́до мно́ю е́сть вы́ну». Несмотря на то что Бог простил покаявшегося Давида, он – от любочестия – испытывал внутреннюю боль и поэтому постоянно принимал божественное утешение.

А некоторые люди постоянно занимаются [духовной] «самодиагностикой», и это дело их засасывает. Они без конца скрупулезно записывают свои прегрешения – якобы для того, чтобы заниматься тонким духовным деланием, «раскладывают» эти прегрешения на составные части, заморочивают себе голову, но не исправляются. Тогда как если бы один за другим они замечали свои крупные недостатки и предприняли подвиг исправления себя, то недостатки малые тоже бы исчезли.

Геронда, если человек не живет в покаянии и при этом славословит Бога, то приемлет ли Бог его славословие?

– Нет, как же Бог может принять подобное славословие? Прежде всего необходимо покаяние. Ведь если человек пребывает во грехе, то какая ему польза от того, что он скажет: «Сла́ва Тебе́, показа́вшему на́м све́т..»? В этом есть бесстыдство. Вот единственное славословие, которое подходит такому человеку: «Благодарю Тебя, Боже мой, за то, что Ты не низвергаешь молнию, чтобы меня попалить», потому что в славословии такого рода присутствует покаяние.

Вынужденное покаяние

Геронда, авва Исаак пишет: «Всякое покаяние, совершаемое без произволения, не содержит в себе радости, а также не считается достойным воздаяния»61. Каким образом человек может каяться без своего произволения?

– Речь идет о человеке, который вынужден покаяться, потому что он пал в глазах других, однако смирения при этом не имеет. Я понимаю слова святого Исаака так.

То есть бывает покаяние без нашего произволения?

– Да, бывает и вынужденное покаяние. Например, желая избежать неприятных для меня последствий, я прошу, чтобы ты простила меня за то зло, которое я тебе сделал, однако внутренне при этом не меняюсь. Человек, изощрившийся в лукавстве, делает вид, что покаялся, он ведет себя с лукавством, с притворной добротой кладет людям поклоны, просит у них прощения, для того чтобы ввести их в заблуждение. Однако и когда грешник идет к духовнику, чтобы рассказать ему о своих грехах, потому что боится попасть в адскую муку, – это тоже не покаяние. То есть для такого человека задача не в том, как бы покаяться, а в том, как бы не попасть в адскую муку! Настоящее покаяние – осознать свои прегрешения, испытать за них боль, попросить у Бога прощения и после этого поисповедоваться. Таким образом к человеку придет божественное утешение. Поэтому я всегда рекомендую людям покаяние и исповедь. Одну только исповедь я не рекомендую никогда.

Смотри: ведь когда начинается землетрясение, то видно, что те, у кого есть доброе произволение, приходят в сильное волнение, каются и изменяют свою жизнь. Другие же – большинство – на какое-то мгновение приходят в чувство, однако, когда опасность минует, они снова возвращаются к своей прежней жизни. Поэтому, когда один человек рассказал мне, что в их городе произошло сильное землетрясение, я спросил его: «Так значит, вас колыхнуло крепко? Однако разбудило ли вас это землетрясение?» – «Разбудило, разбудило!» – ответил он. «Разбудить-то разбудило, – заметил я, – однако вы снова уснете».

Покаяние приносит человеку божественное утешение

Геронда, что такое божественное утешение?

– Что такое божественное утешение? Чтобы вы лучше поняли это, приведу один пример. Скажем, ребенок портит недорогую вещь, к примеру, ломает какой-нибудь инструмент отца, а потом расстраивается и плачет, потому что нанесенный им вред считает очень большим. Однако, чем безутешней он плачет, сознавая, что он причинил вред, и страдает, тем больше отец ласкает и утешает его: «Ничего страшного, детонька моя, не расстраивайся; невелика беда – мы купим новый инструмент». Однако ребенок, видя нежную отцовскую любовь, от любочестия плачет еще безутешней. «Я не могу не расстраиваться, – говорит он сквозь слезы. – Как раз сейчас нам понадобился этот инструмент, а я его сломал». «Детонька моя, – снова утешает его отец, – ничего страшного, этот инструмент был старым». Однако ребенок продолжает расстраиваться. И чем больше он расстраивается, тем больше отец сжимает его в своих объятиях, целует и ласкает его. Таким же образом, чем больше страдает и печалится человек за свою греховность или за свою неблагодарность Богу, любочестно плача о том, что своими грехами он огорчил Бога – Своего Отца, тем большим божественным радованием воздает ему Бог и тем больше услаждает его внутренне. Хотя в печали такого человека присутствует боль, однако в ней есть надежда и утешение.

Однако тот, кто хочет получить божественное утешение, об утешении просить не должен. Такой человек должен прочувствовать свой грех, покаяться в нем, и тогда божественное утешение придет само собой. Как-то на Святой Горе возник один соблазн и некоторые монахи подмочили свою репутацию. Один из них, случайно встретив меня, стал говорить: «Ах, как же я хотел тебя увидеть, чтобы ты меня утешил». Он хотел, чтобы я утешил его, потому что ему задали хорошую трепку! И надо признать, что тот, кто задал ему эту трепку, правильно сделал! Я слушал этого монаха с большим удивлением. Быть виноватым и при этом просить утешения! Если бы, не прося утешения, он смирялся и говорил: «Я согрешил, Боже мой», то божественное утешение появилось бы у него внутри. Однако, будучи виноватым, он хотел, чтобы я сказал ему что-нибудь вроде: «Ничего страшного, не волнуйся, ведь твоя вина не так уж велика. К тому же виноват не ты один, виноваты и другие». Ну, скажите, пожалуйста, что это за утешение? Это не утешение, а насмешка. Божественное утешение приходит от покаяния.

Геронда, а когда после греховного падения человек пребывает в покаянии, однако одновременно чувствует душевный и телесный надлом, это значит, что его покаяние неправильное?

– В первый день душевный и телесный надлом оправдан. Однако если у этого человека есть настоящее покаяние, то он, переживая внутреннюю скорбь и боль, при этом испытывает и божественное утешение.

Да, но ведь и греха своего он тоже не забывает?

– Да, греха своего он не забывает. Такой человек скорбит и утешается, скорбит и утешается. Он наносит себе удар за совершенный грех, и Бог его ласково гладит, он опять бьет себя, и Бог опять гладит его... Это и есть покаяние, которое приносит человеку божественное утешение.

* * *

42

См. Древний Патерик. М., 1899. С. 87.

43

См. Εύεργετινός, Τ.Α΄, A­θηναι, 1996. Σ. 34 и ниже.

44

См. Старец Паисий. Отцы-святогорцы и святогорские истории. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 2001. С. 63.

45

Эпир – область в Западной Греции. – Прим. пер.

46

Старец имеет в виду технику йоги и медитации, которую последователи восточных религий используют для того, чтобы достичь состояния так называемой нирваны, понимаемой ими как освобождение.

47

Коница – городок в Западной Греции, где прошли детские и юношеские годы Старца Паисия. – Прим. пер.

48

Влахи – балканская народность, проживающая в горных районах Греции и разговаривающая на романском диалекте. – Прим. пер.

49

Кастория – город в Западной Греции, крупный центр переработки пушнины. – Прим. пер.

50

Ср. Иже во Святых отца нашего Исаака Сириянина. Слова подвижнические. М., 1993. С. 97.

51

γ. Γρηγορίου Νύσσης. Είς τήν προσευχήν. Λόγος Β΄. РС. 44, 1141 А; ср. св. Григорий Нисский. Творения, ч. I. / Творения святых отцов в русском переводе, издаваемые при Московской Духовной Академии. Т. 37. М., 1861.

52

В 1994 г.

53

Ср. Добротолюбие в русском переводе. Т. I. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1992. С. 560.

54

Ср. Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. Свято-Троицкая Сергеева Лавра 1993. С. 42.

55

В настоящем случае Старец имеет в виду не загробную участь человека, а восстание грешника от падения и изменение состояния его земной жизни. – Прим. пер.

56

См Канон молебен по Пресвятей Богородице изрядный. Песнь 7.

57

В данном контексте, говоря: «Приходит Благодать Божия», Ста-ц имеет в виду, что Благодать Божия вновь вступает в действие, являет Свою силу в покаявшемся грешнике.

58

См. Октоих. Глас 1. На Воскресной утрени ипакои.

59

Караискакис Георгиос (1782–1827) – национальный герой Эллады. Видный деятель греческой революции 1821 г. – Прим. пер.

60

Колокотронис Феодорос (1770–1843) – национальный герой Эллады. Видный деятель греческой революции 1821 г. – Прим. пер.

61

Ср. Иже во святых отца нашего Исаака Сириянина. Слова подвижнические. М, 1993. С. 11.


 Часть 2Часть 3Часть 4 

Требуется программист