Преподобный Паисий Величковский. Автобиография. Житие

Замечательный памятник духовной литературы – автобиография преподобного старца Паисия Величковского, озаглавленная им «Повесть о святем соборе превозлюбленных о Господе отец и братий и чад моих духовных, собравшихся во имя Xpистово ко мне недостойному...» была в течение почти 200 лет неизвестна читателю. В начале ХХ века русский ученый А. И. Яцимирский обнаружил ее в Библиотеке Императорской Академии наук. Вскоре после этого он сообщил о ней в своем труде «Славянские и русские рукописи румынских библиотек» и поместил небольшие отрывки из нее в своей статье «Возрождение византийско-болгарского религиозного мистицизма и славянской аскетической литературы в XΝIII веке». Однако полностью опубликована она была только в 1986 году профессором Фессалоникского университета А.-Е. Тахиа́осом в сборнике под названием «Возрождение византийского мистицизма среди славян и румын в XVIII веке. Тексты, относящиеся к жизни и деятельности Паисия Величковского (1722–1794)»¹ Помимо автобиографии, составитель поместил в своем издании пространное житие старца Паисия, составленное его учеником, схимонахом Митрофаном, которое до этого также ни разу не публиковалось. Этот агиографический памятник наряду с автобиографией представляет большой интерес в силу своей полноты, подробности в изложении событий жизни старца и большого количества сведений, не упоминаемых в более поздних печатных изданиях его жития. Основой для публикации автобиографии послужила рукопись № 13.3.26 Библиотеки Академии наук Российской Федерации, а жития, составленного схимонахом Митрофаном, – рукопись №153(207) Нямецкого монастыря. Кроме того, А.-Е. Тахиаос включил в свой сборник факсимиле жития старца Паисия, изданного Нямецким монастырем в 1836 году, и найденные им в библиотеке Афонского Свято-Пантелеимонова монастыря письма старца, адресованные иеромонаху Дорофею Вулизмасу, с ответами последнего. Эта переписка велась на греческом языке. Публикации составитель предпослал обширное введение на английском языке, посвященное вышеупомянутым сочинениям.

В России автобиография старца Паисия и его житие пера схимонаха Митрофана были впервые опубликованы Петром и Марией Жгун в сборнике «Прп. Паисий Величковский. Автобиография, жизнеописание и избранные творения по рукописным источникам XΝIII–XIX вв.» в 2004 году. За основу была взята та же рукопись БАН, № 13.3.26 (в собрании А. И. Яцимирского она имеет номер 58). Славянский текст был ими воспроизведен с максимальной точностью, включая диакритические знаки, отсутствующие в издании Тахиаоса, особенности текста оговорены в подстрочных примечаниях. Житие, составленное схимонахом Митрофаном, было опубликовано по рукописи№ 279 из собрания Санкт-Петербургской духовной академии, хранящейся ныне в рукописном отделе РНБ, также славянским шрифтом.

В настоящем издании мы помещаем тексты из указанной публикации, предоставленные нам Петром и Марией Жгун. С целью сделать автобиографию и пространное житие старца Паисия доступными для самого широкого круга читателей, мы следуем примеру изданий Оптиной пустыни XIX века, заменяя славянский шрифт старой русской графикой. Тексту этих двух произведений предшествует сделанный по разрешению А.-Е. Тахиаоса перевод его статьи из издания 1986 года, сохраняющей свое научное значение и в наши дни.

Надеемся, что предлагаемая вниманию читателей книга принесет им большую духовную пользу.

Когда Паисий Величковский оставил этот мир 15 ноября 1794 года, монахи, чьим духовным пастырем являлся преподобный², почитали его за наставника чрезвычайной духовной силы, старца, руководителя монашеской жизни. После смерти святого память о нем жила среди них; время не только не стерло ее, но лишь укрепило через скорбь по почившему старцу. Новоприходящим монахам, которые постоянно присоединялись к братии Нямецкого монастыря; монастырей в Драгомирне и Секуле, не посчастливилось видеть Паисия при жизни, но, безусловно, они жаждали открыть для себя его жизнь и труды и, прежде всего, путь его духовного делания, аскетических подвигов, которые могли бы служить им самим в качестве образца для подражания. Не только новоначальные, но и многие старые монахи не могли близко наблюдать жизнь старца и, соответственно, мало знали о ней. Немногие подвижники из братии преподобного Паисия были близки к авве, вместе трудились с ним над переводами отеческих книг или жили с ним во времена, когда им была основана его первая монашеская община на горе Афон. Однако именно благодаря воспоминаниям этих немногих монахов разрозненные фрагменты складываются в картину, дающую полное представление о личности и жизненном пути великого подвижника. По прошествии лет нужда в воссоединении этих фрагментов только росла, и именно эта острая необходимость стала причиной создания жизнеописания старца Паисия. Страх, что со смертью свидетелей жизни старца исчезнут и драгоценные воспоминания о ней, торопил скорее приступить к делу.

История составления жизнеописания, несомненно, зависела еще от одной особенности монашеской общины преподобного Паисия. Среди монахов были и славяне, и румыны, и те и другие желали, чтобы биография была составлена на их языке. Конечно, многочисленная братия преподобного Паисия состояла не только из славян и румын, но и монахов других национальностей; несомненно, среди них было много греков³ . Однако linguae francae были славянский и румынский. Уже к концу жизни преподобного Паисия основным языком общения монахов стал румынский⁴. Духовное совершенство старца, обретенное им через неустанный аскетический подвиг и стяжание добродетелей, полностью освободило его от национальной ограниченности. Подобно средневековым исихастам⁵, он поднялся над этническими различиями и был общим отцом одинаково для всех и каждого⁶.

Историю составления разных вариантов жизнеописания старца мы находим в предисловиях к текстам на славянском языке, появившимся в 1836 году в Нямецком монастыре и в 1847 году в Оптиной пустыни. Судя по этим предисловиям, житие преподобного Паисия создавалось следующим образом. Более 20 лет спустя после кончины старца у братии Нямецкого монастыря родилось желание составить житие основателя обители. Для этой цели был выбран монах Митрофан, имевший в сравнении с другими два важнейших преимущества: он был не только одним из первых учеников преподобного Паисия, но и опытным переписчиком рукописей и при этом хорошо разбирался в грамматике славянского языка. Митрофан с любовью принялся за дело и сумел составить первый вариант жития своего наставника. К несчастью, преклонный возраст и ухудшающееся зрение помешали ему отредактировать черновик. Вскоре после завершения работы над первым вариантом жития преподобного Паисия Митрофан скончался.

С кончиной Митрофана работа над составлением жития была прервана до тех пор, пока монах Исаак по просьбе других братий не возобновил ее и не переписал житие заново. Поскольку Исаак был родом из Румынии, то на сей раз текст был написан на румынском языке и, кроме того, расходился по содержанию с трудом Митрофана. Как и его предшественник, Исаак скончался, не успев отредактировать второй, исправленный вариант жития. Братия монастыря, румыны по происхождению, боялись, что текст Исаака постигнет та же судьба, что и житие, составленное Митрофаном, и он останется неисправленным, поэтому обратились к ученому дьякону Григорию, будущему митрополиту УгроВалашскому (1823–1834)⁷, с просьбой пересмотреть и сократить слишком длинное повествование. Вняв просьбам братии, Григорий в конце концов составил краткое житие, назвав его «Повесть вкратце от жития блаженнаго отца нашего Паисия»⁸. Текст ее был представлен на рассмотрение митрополиту Молдавскому Вениамину Костахи и господарю Скарлату Калимаху. Публикация текста была ими разрешена, и житие было напечатано в типографии Нямецкого монастыря в 1817 году. Похоже, что расхождение опубликованного текста и труда Митрофана вызвало некоторое недовольство среди монахов-славян, которые считали, что поскольку духовный отец и основатель их монастыря был пастырем одинаково и для монахов – славян и для монахов – румын, то и житие его должно быть одним и тем же и на румынском, и на славянском языке. Общее собрание братии одобрило это мнение, и монаху Платону, который трудился вместе с преподобным Паисием в качестве переписчика, было поручено составить новое житие на основе текстов Исаака и Митрофана. Платон выполнил порученное ему дело, и конечный вариант жития был напечатан на двух языках в типографии Нямецкого монастыря в 1836 году с предисловием игумена монастыря, архимандрита Мардария. Это житие получило большую популярность и быстро разошлось. Потребовалась допечатка. Однако переиздать житие 1836 года не представлялось возможным по двум основным причинам: во-первых, церковнославянские буквы становились все менее привычными для широкого круга читателей, во-вторых, число монахов-славян, принадлежавших школе старца Паисия, в Румынии быстро сократилось⁹. Поэтому переиздание жития только на славянском языке стало возможным лишь в 1847 году, через 11 лет после первого издания. Оно было выпущено в свет в России монастырем Оптина пустынь¹⁰ . Вернее, житие было напечатано еще в 1845 году, в 12-м выпуске «Москвитянина», под редакцией русского мыслителя И. В. Киреевского. Успех опубликованного в нем жития преподобного Паисия привел к тому, что два года спустя уже Оптиной пустынью было выпущено отдельное издание жития¹¹ . Оно оказалось столь популярным, что не прошло и года, как понадобилось новое издание. Житие преподобного Паисия в нем было дополнено рядом других трудов, принадлежащих перу самого Паисия, а также старца Василия Поляномерульского и других авторов круга старца Паисия. Оно было переиздано в таком виде в 1892 году, а затем в 1902 году. Это житие представляло собой переработанную версию текста 1836 года, изданного Нямецким монастырем, и было напечатано с использованием гражданского шрифта.

Житие преподобного Паисия стало известно во многом благодаря изданию Оптиной пустыни. Даже несмотря на сухое изложение, книга приобрела большую популярность. Русский славист А. И. Яцимирский в своем фундаментальном труде «Славянские и русские рукописи румынских библиотек», опубликованном в 1906 году, посвятил обширный раздел славянским рукописям, принадлежащим перу преподобного Паисия и его учеников, а также дал подробное описание жизни и трудов старца¹² . В своей книге Яцимирский сообщает, что в Библиотеке Императорской Академии наук ему удалось обнаружить до тех пор не известную рукопись с автобиографией преподобного Паисия. Автор подробно ее пересказывает, приводя из нее отрывки (с. 516–527)¹³ . Как мы увидим дальше, три составителя жития преподобного Паисия – Митрофан, Исаак и Григорий знали о существовании этой автобиографии, но до обнаружения Яцимирским рукописи никто о ней не упоминал. Тем не менее автобиография преподобного Паисия, безусловно, является важнейшим биографическим источником.

Яцимирский был полностью прав, написав, что автор текста, изданного в Нямецком монастыре в 1839 году, Григорий, «обезличил фигуру замечательного старца и из живого и симпатичного человека дал какой-то абстрактный образ сухого подвижника со всеми книжными и строго каноническими чертами»¹⁴ . В издании Оптиной пустыни эти черты были еще более размытыми и сухими, в то время как в тексте самого преподобного Паисия мы видим совершенно иного человека.

Автобиография Паисия Величковского была найдена в рукописи №13.3.26 Библиотеки Императорской Академии наук, теперь бывшей Академии наук СССР, архив № 58 (собрание Яцимирского). Первоначально рукопись принадлежала священнику Феофилу Гепецкому, затем попала в руки Яцимирского, который в свою очередь передал ее Библиотеке Академии наук¹⁵.

Рукопись содержит не только автобиографию Паисия Величковского, но также ряд других трудов, которые, возможно, принадлежат его школе¹⁶. Сама автобиография занимает листы 1–113 (об.) и написана рукой одного человека, хотя длина строк и их количество на странице нерегулярны. Не вызывает сомнений то, что текст был написан не рукой преподобного. Наверху каждой страницы присутствует надпись: Повѣсть блаженнаго отца нашегѡ старца Паісїа, выполненная тем же почерком, что и основной текст. Несомненно, с этим трудом связано немало загадок, самая главная из них касается того факта, что автобиография не пользовалась популярностью, в отличие от пережившего несколько переизданий жития, которое, как мы увидим, сохранилось в нескольких рукописях. Несомненно, для будущих поколений читателей гораздо интереснее был бы текст, написанный самим старцем о своем жизненном пути, душевной борьбе, чувствах, чем сухой, блеклый текст жития, составленного монахом Григорием. Не вызывает сомнений, что эта автобиография написана самим старцем. Живость и душевность языка, многочисленные подробности из личной жизни преподобного, раскрытые тайные мысли и переживания, которые, по-видимому, не мог знать никто из окружавших Паисия, исключают малейшую возможность того, что авторство неподлинно. В этом не возникает ни малейших сомнений. Однако под вопросом остается, почему до настоящего времени сохранилась лишь одна копия¹⁷, тогда как школа Паисия Величковского дала десятки превосходных переписчиков и можно было ожидать существования нескольких экземпляров. Это странное положение вещей, наверное, могут объяснить две причины: одна практическая, другая теоретическая.

Мы знаем, что в работе над составлением жизнеописания преподобного монах Митрофан мог пользоваться автобиографией старца, поэтому часто к ней прибегал. Несомненно, он держал ее у себя, и после его смерти рукопись перешла к Исааку, который также не замедлил ею воспользоваться. Таким образом, поскольку автобиография являлась важнейшим источником информации для составления жизнеописания, то переписать ее не представлялось возможным долгое время. Принимая во внимание, что преподобный скончался в 1794 году, а окончательный вариант его жития вышел в свет в 1836 году, мы приходим к выводу, что автобиография оставалась неизвестной для широкого круга читателей 42 года – почти полвека. Сохранившаяся копия, должно быть, появилась в 20-х годах XIX столетия, в то время, когда был напечатан текст монаха Исаака на румынском языке. Однако и эта копия, по-видимому, создавалась как подспорье в подготовке биографии преподобного Паисия, а не для чтения как отдельный труд.

Вторая, теоретическая причина заключается в отсутствии интереса к такому виду текстов в монашеских общинах Драгомирны и Нямца. Автобиография – труд целиком личного характера. Кроме того, она не охватывает полностью жизнь автора. Монашеской братии требовался краткий текст с равномерно распределенным материалом, со структурой синаксаря. Такие тексты общего содержания, без деталей, испещренные красочными выражениями и эпитетами, характерными для синаксаря, использовались для литургических и иных целей, к примеру, читались во время богослужения или за монастырской трапезой. Растянутая и полная подробностей автобиография, будучи незавершенным и полным деталей эмоциональным повествованием, не соответствовала принципам составления синаксаря и, таким образом, не годилась для основных нужд монастыря. Поэтому этот жанр и был невостребован.

Автобиография Паисия Величковского – в своем роде уникальное произведение славянской православной литературы конца XΝIII века. Безусловно, XΝIII век – эпоха расцвета этого литературного жанра, особенно на Западе¹⁸. Славянскому православному миру он был известен¹⁹ , но в это время, несомненно, развивался по своему пути²⁰. Два современника старца Паисия, епископ Парфений Павлович и Досифей Обрадович, оба из Сербии (правда, первый из них на самом деле являлся выходцем из Болгарии), написали автобиографии, в которых отчетливо прослеживается влияние западных литературных традиций. Автобиография Павловича охватывает период его жизни с 1746 по 1757 год и отчасти напоминает дневник²¹. Обрадович писал свой труд с определенной целью, стремясь оправдать свое обращение к идеалам Просвещения и защитить собственные прогрессивные идеи²². Его автобиография делится на две части. Первая, охватывающая период его жизни по 1760 год, была опубликована в Лейпциге в 1783 году. Вторая охватывает период с 1760 по 1788 год и, в отличие от предыдущей, написанной в повествовательной форме, представлена в эпистолярном жанре²³ . Разница между двумя жизнеописаниями заключается в том, что труд Обрадовича имеет яркую идеологическую направленность и, в сущности, является декларацией взглядов и убеждений автора. С хронологической точки зрения, автобиография преподобного Паисия была третьим по счету произведением этого жанра в славянской православной литературе XΝIII столетия, что является прецедентом. За этими тремя трудами последовала автобиография болгарского епископа Софрония Врачанского²⁴.

В предисловии к своей автобиграфии преподобный Паисий объясняет причину ее написания. Жизнь его подходила к концу, и святой понимал, что «всякая вещь, не предаемая, всесовершенному предаваема бывает забвению». Только поэтому авва решился написать повествование о своем жизненном пути и передать его монахам в письменной форме. Тем не менее, опасаясь обвинений в том, что истинной причиной написания автобиографии стали его личные амбиции, старец Паисий ясно дает понять, что им двигали исключительно духовные побуждения. В первую очередь, ему хотелось рассказать монахам об истории создания своей монашеской общины, о «ее истоках». И поскольку он сам стоял у ее истоков, то должен был поведать о себе в своем труде. Во – вторых, им двигало желание передать подлинные факты из собственной жизни и защитить круг своих учеников от злонамеренного искажения правды и клеветы со стороны еретиков²⁵.

По-видимому, Паисий Величковский изначально хотел написать подробную и объемную автобиографию, чему помешала его кончина. Труд, им оставленный, охватывает период длительностью в 24 года, с его рождения до того момента, когда им овладело твердое желание уйти на гору Афон, то есть с 1722 по 1746 год. Если принять во внимание количество страниц, посвященных этим 24 годам, то сколько святой посвятил бы остальным 48 своей жизни! В повествовании нет и следа поспешности или стремления его сократить; напротив, автор сосредотачивает внимание на незначительных деталях, что время от времени приводит в восхищение читателя.

Язык повествования абсолютно естествен и не обнаруживает каких-либо следов постороннего влияния. Часто в нем сквозит детская наивность и непроизвольная порывистость, что не только оживляет текст, но и делает его весьма убедительным и оставляющим глубокое впечатление. По автобиографии мы составляем истинный портрет ее автора. Его правдивость вместе с искренним желанием открыться читателю пронизывает весь текст с начала до конца и подчеркивает характерные черты его личности. Автор вспоминает слабость своего характера, детские страхи, внутреннюю борьбу и чувствительность. Он свободно говорит о своей неповоротливости, недостатке практических навыков, и много раз упоминает об отсутствии у себя осторожности и благоразумия в духовной жизни, которые являются одними из главных монашеских добродетелей. Эта автобиография, написанная им уже в преклонном возрасте, рисует нам истинное лицо святого, лишившего себя перед читателем идеализированного образа, который создается славой и всеобщим признанием. Однако самоуничижение указывает на невероятную духовную силу подвижника и величие его души. Благодаря самообличению автора мы видим преподобного совершенно иным, нежели в сухом издании Оптинского монастыря. Перед нами является естественная духовная красота, красота, олицетворяющая правду²⁶.

Безусловно, автобиография была задумана и как образец для подражания монахов. В ней отчетливо прослеживается дидактический элемент, однако эффект наставления достигается через самоуничижение автора. Может быть, как раз для дидактической цели, в своем труде преподобный Паисий несколько преувеличивает свои духовные испытания. Однако это могло быть и просто данью моде в автобиографическом жанре того времени. Во всяком случае, такой суровый подвижник, как старец Паисий, не мог переступить через внутреннюю преграду, так как для него превозношение в принципе было недопустимо. И уж если в тексте и встречается нечто подобное, то причина на то может быть только объективной, но никак не субъективной. Эта объективная причина, должно быть, связана с положением старца Паисия как духовного пастыря и наставника весьма обширной монашеской общины. С тех пор как эта община признала его своим создателем и духовным руководителем, членам ее необходимо было знать все подробности его жизни, обучаться на примере внутренних и внешних подвигов учителя, которые монахи еще не совершили. Преподобный Паисий считал, что, основывая монашескую общину, он выполняет повеление Господа. Воля Божия жила в нем с самого его рождения, и действием ее уже на ранних жизненных этапах святого стали скорби и выбор монашеского пути в юности. Следовательно, поскольку жизнь монахов Секульского, Драгомирнского и Нямецкого монастырей была тесно связана со старцем Паисием и его жизненным путем, то, посвятив себя духовным чадам, ради них преподобный написал свою автобиографию. Только ради этого, ради духовных нужд монахов, преподобный мог составить свое жизнеописание. В этом и заключается различие между трудом старца Паисия и произведениями его современников.

Преподобный Паисий уже ощущал бремя прожитых лет к тому времени, когда приступил к работе над автобиографией. Это видно из его же слов: «видя азъ себе уже къ концу жизни моея приближающася». Об этом же свидетельствуют и сентиментальные нотки в повествовании. Уже в преклонном возрасте он с печалью вспоминает детские и юношеские годы, передавая далекие события и происшествия с поразительной ясностью и в мельчайших деталях. Тщательность при описании молодых лет, по-видимому, объясняет, почему автобиография не была им закончена. Если бы Паисий менее подробно останавливался на событиях начала своей жизни, повествование могло бы охватить и поздние годы, известные его активной духовной деятельностью. Но и в настоящем виде автобиография старца крайне ценна как исторический документ по истории русского монашества первых десятилетий XΝIII века. Сведения, которые можно найти в житиях русских святых и в монастырских типиконах об атмосфере русских монастырей и жизненных условиях монахов, весьма достоверно представлены в тексте преподобного Паисия Величковского.

В то время как автобиография преподобного Паисия дошла до наших дней только в одном экземпляре, житие его, составленное монахом Митрофаном, очевидно, было весьма хорошо известно несмотря на то, что ни разу не было напечатано в оригинале. Его популярность подтверждается наличием по крайней мере четырех сохранившихся копий²⁷, две из которых хранятся в библиотеке Нямецкого монастыря и еще две – в монастырских библиотеках на горе Афон: в скиту Святого пророка Илии и монастыре Хиландар. О скитской рукописи мало что известно, ее описание не встречается ни в одном печатном источнике. Ей присвоен номер 234/IX/21–105, она датируется началом XIX века, а ее размеры – 225 х 175 мм. Рукопись отличается характерными чертами, типичными для стиля переписчиков Нямецкого монастыря, и поэтому ее содержание стоит рассмотреть более подробно. Она неоднородна и состоит из трех чистых листов, добавленных переплетчиком, 24-х листов, пронумерованных вместо цифр буквами церковнославянского алфавита, и 150-ти листов, пронумерованных арабскими цифрами. Иными словами, манускрипт состоит всего из 175-ти листов, на которые я буду ссылаться, используя арабские цифры и не принимая во внимание церковнославянскую нумерацию. Листы 29 и 30 отсутствуют. Вплоть до листа 140 бумага белого цвета, все остальные листы голубовато-серые. На первом чистом листе есть следующая пометка: Книга, посланїе ко іерею Димитрїю: Архи-м[андрита] Паѵсїꙗ Велнчковскаго, и житїе его. Книга Ильинскаго скита 1767 года. На третьем чистом листе помечено: Сїѧ книжица дана ѡтъ Свѧтовознесенскаго монастирѧ Нѧмца во свѧтꙋю Аѳонскю горꙋ, въ скитъ свѧтагѡ Пророка Илїи. Таким образом, нам становится известно, что рукопись была подарена Нямецким монастырем скиту Святого пророка Илии. Особое внимание привлекает дата: 1767 год. Учитывая, что рукопись с житием преподобного Паисия, написанная рукой Митрофана, появилась не ранее 1814 года, время, указанное неизвестным монахом, неверно. Возможно, дата была приписана библиотекарем скита, который совершил ошибку в подсчетах. Нельзя забывать, что в 1767 году преподобный еще не прибыл в Нямецкий монастырь, а обосновался в нем только в августе 1779.

Содержание рукописи следующее:

Лист 1а: Авраамскихъ дѣлъ подражателю, заповѣдей Божїихъ ѹсердном дѣлателю, своемꙋ вседражайшемꙋ дрꙋгꙋ, господинꙋ отцꙋ Димитрїю іерею, ѡ Господѣ радоватисѧ.

Начало: Ѡ имени Господа нашего Іисꙋса Хрїста...

Конец: …спасенїѧ желающїй дргъ. Конецъ и Богꙋ слава.

Этот текст был опубликован в книге «Житие и писания молдавского старца Паисия Величковского» (Оптина, 1847. С. 238–259).

Лист 25: Глава. Д. ѡ свѧтомъ Григорїи Синаитѣ.

Ѡ свѧтомъ же Григорїи Синаитѣ еже пишеши ко мнѣ глаголѧ: ꙗкѡ совокꙋпихсѧ со отцы иже читаютъ свѧтагѡ Григорїѧ Синаита, но и они по ѡбычаю Свѧтыѧ горы послѣдꙋютъ, ꙗкѡ свѧтый Григорїй ᲂучитъ, пꙋти спасенїю ꙗкоже егѡ просвети Богъ, но не поꙋчаетъ да не читаютъ правила церковнагѡ, и прѡчаѧ.

Начало: Ѡтвѣчаю к ̾ тебѣ такѡ, слѣпецъ никогда же...

Конец: …елико возможно тебѣ ѡб̾ѧвихъ.

Лист 28: Поꙋченїе на постриженїе монашескагѡ чина: какѡ должни сꙋть воевати всегда противꙋ трїех врагѡвъ.

Начало: Ꙗкоже вѡини міра сегѡ сходѧщи ко бранн...

конец: ...или что дастъ измѣнꙋ дꙋшꙋ свою.

Лист 34: Часть втораѧ. Ѡ началѣ иноческомъ и что знаменꙋетъ инокъ.

Начало: Инокъ есть исполнитель всѣх заповѣдей Хрїстовыхъ.

конец: ...со Ѻтцемъ и Дꙋхомъ Свѧтымъ нынѣ и приснѡ и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Лист 41: Месѧца ноемврїа в ․еі. день. Жїтїе и подвиги блаженнагѡ отца нашегѡ старца Паісїа, бѣжанїе ѡтъ міра, странствїѧ его, собранїе къ немꙋ братїи, и сожитїе съ ними.

Начало: Еже ᲂубѡ благыѧ мꙋжы похвалѧти, и вѣнцы имъ плести...

конец: … нынѣ и приснѡ и во вѣки вѣковъ, аминь.

Лист 171об.: Престависѧ блаженный ѻтецъ нашъ _҂аѱчд года, ноемврїа ․еі.

Лист 172: Надгробное рыданїе старцꙋ Паісїю ѡтъ всѣхъ чадъ егѡ дꙋховныхъ.

Начало: Ѻбразъ лица твоегѡ Паисїе чꙋднїй...

Конец: ...да вннидемъ въ радость вѣчнꙋ предстатель намъ бꙋди. Аминь.

Этот метрический текст, включающий 11 стихов, является сочинением Иоанна Дьяковского и был впервые напечатан в Нямецком монастыре вместе с житием преподобного Паисия в 1836 году (листы 46 об.–48). он же был опубликован позже славистом А. И. Яцимирским в «Чтениях в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете» (1899(II), с. 12–13).

Вторая рукопись, содержащая житие преподобного, составленное монахом Митрофаном, находится в монастыре Хиландар на Афоне и помечена номером 290²⁸. Ее появление датируется концом XΝIII века. Житие занимает все 114 листов рукописи. Она озаглавлена так же, как и манускрипт из скита Святого пророка Илии. На последнем, 114-м листе рукописи найдена пометка: Тѣло блаженнаго старца Паисїа погребено въ Молдавїи, въ монастирѣ въ Нꙗмцѣ, въ великой соборной церквѣ Вознесенїꙗ Господнꙗ на мѣснои странѣ гробъ его покрытъ мраморнымъ камнемъ.

Далее на трех отдельно пронумерованных листах содержатся стихи Ефрема Дьяковского с последующей пометкой: Сочинены іеромонахомъ Ефремомъ Дїаковскимъ, въ схимѣ преименованном Іѡаннъ, мꙋжъ сей бѧше высокаго ᲂученїѧ, и Богословїи не краемъ перста коснꙋвыйсѧ, былъ и проповѣдникомъ свѧтыѧ Софїи в Кіевѣ. Который по четырехъ месѧцѣхъ послѣ старца Паісїа и престависѧ в ̾ томже монастырѣ Нѧмцѣ в ̾ Молдавїи. _҂Аѱчд года.

Эти две пометки ясно указывают на то, что текст был написан в Нямецком монастыре (впрочем, об этом свидетельствуют и особенности почерка), но предназначался для отправки в другое место. По ним же мы делаем вывод, что преподобный Паисий и Дьяковский жили и трудились вместе. Не возникает сомнений, что оба текста, из скита Святого пророка Илии и монастыря Хиландар, были списаны с жития, хранящегося в Нямецком монастыре.

Оригинальный текст жития преподобного Паисия, составленного Митрофаном, сохранился в двух рукописях, находящихся в Нямецком монастыре. Их краткое описание было составлено А.И. Яцимирским в труде «Славянские и русские рукописи румынских библиотек». В старом монастырском рукописном справочнике эти манускрипты помечены номерами 153 и 156, в наши дни их номера – 207 и 212²⁹. Прежде чем перейти к рассмотрению содержания текста монаха Митрофана, следует описать эти рукописи³⁰.

Текст MS 153(207) включает 163 листа, пронумерованных вместо цифр буквами церковнославянского алфавита, и еще три листа без нумерации. На пронумерованных листах содержится житие преподобного Паисия точно под тем же названием, что и в рукописи скита Святого пророка Илии. Нумерация листов нарушена. За 10-м листом сразу следует 33-й, при этом повествование не прерывается. Кроме того, после листа 25 следуют 24 и снова 25, после листа 26 нумерация обрывается и продолжается листом 39. Несмотря на путаницу в нумерации, текст остается цельным по содержанию. Отгадку находим в пометке на полях листа 39: Здѣ вынꙗвъ 28 листовъ тотъ который и житїе сие сочинѧвъ, и прочитавъ и поправивъ перепись сїю схимонах Митрофан. Это значит, что монах Митрофан, который не только написал житие, но и перечитывал и исправлял его, вынул из рукописи 28 листов. Первоначально Митрофан пронумеровал лист цифрой 22, но впоследствии переправил ее на 28. В тексте встречается великое множество исправлений, особенно на листах 1–39. Далее исправления тоже присутствуют, но гораздо реже. Непронумерованные листы в конце содержат стихи Дьяковского с последующими пометками, написанными двумя почерками: Сїи стїхи сочинивъ еросхимонахъ Іѡаннъ Дїаковскїи. Родименъ Мало Россійскїй Градо Лꙋбенскїй. Манускрипты написаны рукописным полууставом, характерным для школы Паисия Величковского.

Вторая рукопись – №156 (212) состоит из 85-ти листов, также пронумерованных вместо цифр буквами церковнославянского алфавита, и содержит исключительно житие старца. Почерк более разборчив и понятен, чем в предыдущей.

Что касается дат создания обоих текстов, А.И. Яцимирский придерживается того мнения, что рукопись 153 (207) была написана приблизительно в конце XΝIII или начале XIX века, а 156(212) в начале XIX века. Похоже, Яцимирский не заострял на этом свое внимание. Известно, что Митрофан приступил к работе над житием преподобного Паисия двадцать лет спустя после его кончины. Учитывая этот факт и то, что Паисий умер в 1794 году, приходим к выводу, что Митрофан не мог написать биографию ранее 1814 года. Таким образом, эта дата становится границей (terminus а quo), ранее которой написание биографии и, соответственно, появление рукописей 153 и 156, не представляются возможными. Поскольку автор рукописи 156(212) учел все исправления и изменения в 153(207), внесенные Митрофаном или иными переписчиками, мы делаем вывод, что последний труд появился раньше.

Сравнительный анализ текстов жития преподобного Паисия в рукописях 153(207) и 156(212) показывает, что первый представляет текст примерно в таком виде, как он был написан Митрофаном. Конечно, это не означает, что он принадлежит руке самого Митрофана, так как какой был бы ему тогда смысл прибавлять стихи Дьяковского к своему собственному творению. Скорее всего, это жизнеописание было первой копией с необработанного текста уже состарившегося биографа преподобного Паисия. Более того, эта рукопись, по-видимому, была передана Митрофану для внесения нужных, на его взгляд, исправлений. Тогда-то он и вынул листы, которые отсутствуют до сегодняшнего дня, и переписал текст, внося в повествование уточнения. Совершенно точно и то, что и другой переписчик или ученый монах Нямецкого монастыря мог также внести в текст свои исправления.

В рукописи 156(212) переписчик не только учел поправки в манускрипте 153(207), но и дополнительно внес свои собственные изменения, что указывает на вторичное редактирование, выполненное уже после смерти Митрофана. В случае с рукописью 156(212) мы встречаемся с типичным примером искажения оригинала, когда первоначальный вариант жития преподобного, составленный Митрофаном, был переделан в сухой, строгий текст печатной версии. С другой стороны, рукопись 153(207) сохранила в большей степени близость к оригиналу, а пометка на полях внизу листа 39 только это подтверждает. Следовательно, для дальнейшего изучения жития преподобного Паисия должна использоваться только рукопись 153(207).

Митрофан объясняет причину, побудившую его приступить к работе над житием старца, следующими словами: «Хощу уже братіям моимъ послѣжде въ соборъ нашъ пришедшимъ, и лица его не видѣвшым, и прочимъ всемъ на пользу прочитающимъ, повесть сотворити.», и далее перечисляет источники, послужившие основой для его написания:

1.Свои собственные воспоминания о том, что он видел и слышал о Паисии;

2.Письма преподобного;

3.Автобиографию старца, из которой он позаимствовал «мало»;

4.Рассказы старых монахов о своем учителе.

Митрофан сетует на свою немощность и ограниченность, из-за которых он недостоин писать житие столь великого и святого человека, как старец Паисий, но добавляет, что, как ученик старца, считает своей обязанностью прославлять учителя по мере своих сил.

Когда на Митрофана было возложено послушание написать биографию преподобного, он захотел приукрасить свое творение изящным прологом, а не с первых же строк приняться за изложение фактов из жизни Паисия, как делали те, которые впоследствии исказили этот труд, что видно, например, в издании Оптиной пустыни. Однако Митрофан не обладал ни талантом писателя, ни красноречием, и ему, по-видимому, было очень тяжело придумать пролог наподобие тех, которые мы находим в византийских житиях святых. Митрофан решил эту задачу простым способом, списав вступление из жития Григория Синаита. Этот выбор не случаен, так как автором жития Григория Синаита, великого проповедника молитвы Иисусовой, был его любимый ученик Каллист, впоследствии Патриарх Константинопольский. Здесь, таким образом, ситуация совершенно аналогичная, так как и Паисий постоянно пребывал в «непрестанной молитве». Более того, в кругу учеников Паисия Величковского житие Григория Синаита было весьма популярно. Митрофан перевел вступление слово в слово, о чем свидетельствует нижеприведенный отрывок:

Τὸ μὲν τοὺς ἀγαθοὺς ἄνδρας ἐγκωμίων καὶ ἐπαίνων βούλεσθαι ἀξιοῦν καὶ στεφάνους ὑπὲρ αὐτῶν πλέκειν καὶ τὰ προτερήματα τούτων ἐξυμνεῖν καὶ ἐξαίρειν, ὣς τὰ τῆς δυνάμεως ὑπαγορεύειν, πείθει, λυσιτελές ἐστιν καὶ ὠφέλιμον, ἀλλ’ ἐπὶ μὲν τῶν κοσμικῶν τούτων καὶ προσκαίρων τὸ φαινόμενον ἐπὶ τῆς ὕλης ἐχόντων δίκην καπνοῦ καὶ τοὺς ἐπαίνους διαλυομένους ὁρῶμεν, καθάπερ ἡ τοῦ πυρὸς φλὸξ συναπέρχεται τῆς ὕλης δαπανηθείσης, οὕτω καὶ οἱ ἐν τοῖς τοιούτοις ἔπαινοι καὶ τιμαὶ τῶν κάτω καὶ τάχιστα διαρρεόντων τοῖς ματαίως χρωμένοις συναπέρχονται, κατὰ τὴν γραφήν, καὶ τὸ μνημόσυνον μετ’ ἤχου ἀπόλλυται…³¹

Еже ᲂубѡ благыѧ мꙋжы похвалѧти, и вѣнцы имъ плести, и из̾ѧщества сихъ воспѣвати и возвышати, ᲂуспѣшно есть и полезно, и глаголати по силѣ ᲂувѣщаваетъ, мїрскихъ же сихъ и привременныхъ, и видимое въ веществѣ имꙋщихъ, аки дымъ и похвалы ихъ разорѧемы видимъ, ꙗкоже пламень огненный соѡтходитъ веществꙋ иждившꙋсѧ, тако и похвалы таковыхъ, и чести долнихъ и скорѣйше разливаюшихсѧ, сꙋетнаѧ ᲂупотреблѧ-ющихъ, соѡтходѧтъ по Писанїю, и памѧть ихъ съ шꙋмомъ погибаетъ...

С лингвистической точки зрения, интересно то, что Митрофан взял пролог не из известной книги на церковнославянском языке,³² но воспользовался недавним переводом своего же наставника Паисия³³. Похоже, Митрофан считал, что имеет с Каллистом очень много общего в отношении любви к своему духовному отцу, и потому буквально цитирует его сентиментальные выражения, даже когда последний пишет: «Я же, учившись, то есть быв его учеником, и жив с ним краткое некое время и с радостью сделавшись духовно как бы рабом его...»³⁴ Однако поскольку Митрофан в течение многих лет был учеником преподобного, то заменил «краткое некое время» на «и не малое время пребывъ с онѣмъ». Только затем биограф приступает к жизнеописанию, приводя факты в нужной хронологической последовательности.

Митрофан вступил в румыно-славянскую братию Паисия Величковского в 1767 году, когда монастырская община еще оставалась в Драгомирнском монастыре в Молдавии. Он был свидетелем жизни преподобного, только когда тот уже жил в Молдавии. Митрофану, естественно, не были известны события до 1767 года, а тем более история создания румыно-славянской общины на Святой Горе Афон в 1746–1764 годах. Поэтому при описании жизни преподобного Паисия до 1767 года он основывался исключительно на автобиографии старца, вплоть до того, что вел повествование не от третьего лица, а от лица самого святого. И хотя во многих местах Митрофан значительно отходит от текста автобиографии, тем не менее значительное влияние текста Паисия в житии Митрофана остается очевидным. Соответственно, содержание листов 4–71 в рукописи N2 153(207) есть не что иное, как просто повторение собственно текста автобиографии. По той же причине этот отрывок пропускается в житии, напечатанном в Нямецком монастыре. Текст самого Митрофана начинается с того момента, когда Паисий покидает Валахию и приезжает на гору Афон.

Митрофан использует введение к житию Григория Синаита и автобиографию Паисия Величковского до определенного момента. Как мы знаем, автобиография преподобного так и не была окончена и охватывает его жизнь лишь до приезда на гору Афон. В остальном Митрофан был вынужден самостоятельно работать над жизнеописанием, так как труды, на которые он ранее опирался, уже не могли ему помочь. Таким образом, текст самого Митрофана, который является в действительности наиболее интересной частью жизнеописания, начинается с момента путешествия преподобного на Святую Гору. Афонскому периоду жизни старца посвящены листы 73–88. Действительно, житие Митрофана более подробно останавливается на описании афонских событий, нежели печатное издание Оптиной пустыни. Однако последнее в двух случаях оказывается лучше: во-первых, в издании Оптиной пустыни упоминается, что келлия преподобного Паисия в Капсале на горе Афон называлась «Капари»³⁵ , и, во-вторых, в тексте печатного жития содержится учение Паисия о том, как надлежит себя вести духовному руководителю³⁶ . При всем уважении к первой заслуге Оптинского жития, заметим, что, видимо, афонские ученики Паисия передали название келлии уже своим ученикам спустя много лет. Что касается наставлений старца Паисия, мы можем только предположить, что это фрагмент одного из его до сих пор не опубликованных писем³⁷. В противном случае, будет непонятно, почему не Митрофану, а монахам последующего времени могли быть известны факты из жизни Паисия, хотя большинство из них не знали преподобного лично и Митрофан в момент работы над жизнеописанием святого оставался самым старшим из живущих учеников старца. Более того, необходимо помнить, что последующие редакторы текста жития вносили поправки уже после смерти Митрофана, и им не у кого было спросить о жизни и трудах Паисия.

Митрофан в мельчайших подробностях останавливается на периоде с 1767 по 1794 год, вплоть до смерти преподобного. Как свидетель событий этого времени, Митрофан не испытывает трудностей с их пересказом и с радостью выполняет свою задачу. Описывая разные события из жизни Паисия и, в особенности, его духовные подвиги, Митрофан, не сомневаясь, вставляет в повествование факты, свидетелем которых был сам. Жизнь монахов в монастырях Драгомирны, Секула и Нямца представляет наибольший интерес, поскольку в опубликованном житии отсутствуют детали, которые необходимы для полного понимания картины расцвета аскетическо-литературного движения в Молдавии XΝIII века.

Митрофан не обделен полностью талантом писателя, но его способности ограниченны. То, что он взял пролог из жития Григория Синаита, видимо, свидетельствует об осознании своей немощи и неумения написать собственное введение к житию столь почитаемого им учителя. Стиль Митрофана прост и эмоционален, но не ровен в своей выразительности. Язык его повествования не отличается ни стройностью, ни изяществом, и автор обнаруживает отсутствие опыта в употреблении славянского языка. Порядок слов в предложениях свободный и местами хаотичный. Однако эти недостатки компенсируются непринужденностью, искренностью и естественностью. Текст дышит безграничной любовью автора к своему духовному наставнику. Монах Митрофан остается послушным учителю даже после смерти последнего, поскольку признает свой труд таким же послушанием, какое ревностно исполнял при жизни Паисия. Он, не задумываясь, сравнивает мудрость старца с мудростью древних афинских философов (л. 152 об.) и проводит параллели между событиями из жизни Паисия и древнерусского святого Антония Печерского (лл. 149, 151 и далее). Подобные параллели – обычное дело для синаксаря, но в случае с житием смелость Митрофана можно объяснить глубочайшим почтением и любовью к духовному наставнику.

Житие по стилю напоминает синаксарий, хотя и часто переходит в историческое повествование. Престарелый автор окончил монастырскую школу и поскольку в течение многих лет занимался чтением, переписыванием книг и переводом духовно-аскетических мистических рукописных произведений, то в совершенстве усвоил стиль средневековых византийских и церковнославянских текстов. Несмотря на то, что он не может до конца избежать авторской составляющей в повествовании, главным образом, своих воспоминаний о событиях, свидетелем которых стал при жизни Паисия, ему, тем не менее, прекрасно удается объективно передать духовное величие старца. Очевидно, что и по форме, и по содержанию текст Митрофана принадлежит к агиографическим трудам, которые редко встречаются среди памятников духовной литературы начала XIX столетия. Поздние редакторы исказили текст Митрофана и лишили его привлекательной авторской нотки, лиризма и живости. Другими словами, они основательно исказили один из поздних славянских агиографических текстов.

Как нам уже известно, первое печатное издание жития Паисия Величковского, типографии Нямецкого монастыря, 1836 года, было не более чем переработкой труда Митрофана, выполненной монахом Платоном. Естественно, титульный лист книги не говорит об этом, а указывает, что труд Платона – компиляция из текстов «многих авторов». Это ни в коем случае не отражает правды, а является лишь данью традиции. Предисловие к житию Григория Синаита и автобиография Паисия Величковского уже были включены в текст Митрофана. Платон, главным образом, сокращал и упрощал отдельные части. Он использовал цитаты из письменных источников церковных писателей для духовного наставления читателей. Большая заслуга Платона заключалась в том, что в своем труде он упомянул лица, имена которых отсутствуют на страницах жития, написанного Митрофаном: архиепископа Амвросия, архимандрита Дорофея, архимандрита Досифея, митрополита Гавриила, митрополита Иакова, монаха Илариона, архимандрита Иоанна и других. Платон, однако, не прибегал к письменным источникам, чтобы рассказать о них, а лично знал этих людей или слышал о них от приближенных к ним лиц. Что касается остального, то он с крайней тщательностью сводил живой авторский тон Митрофана на нет и сделал текст гораздо сдержанней. Таким же строгим характером отличается и житие в издании Оптиной пустыни 1847 года. В этом случае труд Митрофана претерпел значительные изменения, хотя и нужно отметить, что редактор сделал робкую попытку воспользоваться устной повествовательной традицией. Как бы то ни было, все новые элементы в текстах 1836 и 1847 годов играют второстепенную роль, так как, несмотря на историческую достоверность, по сравнению с живым и динамичным текстом Митрофана, не могут в точности передать атмосферу, в которой жили монахи Драгомирнского, Секульского и Нямецкого монастырей. Таким образом, во всех отношениях житие Паисия Величковского, составленное монахом Митрофаном, является важнейшим источником для изучения жизни великого духовного пастыря XΝIII столетия.

Приведенная ниже публикация жития преподобного основана на рукописи №153(207) Нямецкого монастыря. Принимая во внимание, что рукопись содержит наиболее достоверное изложение событий, я считаю бессмысленным и излишним рассматривать и анализировать разночтения из других рукописей. Все они, строго говоря, не являются разночтениями, но суть lapsi calami, которые не указывают на новую семью рукописей. Сам факт существования и форма текстов, которые появились в начале ХIХ столетия, не требует составления stemma или apparatus criticus.

С самого начала школа Паисия Величковского состояла из монахов, пришедших, главным образом, из западных и южных областей России и говоривших на своих родных языках. Находясь в русской монастырской среде, работая с церковными книгами, напечатанными в русских церковных типографиях, они переняли характерный ученый язык духовной литературы. Привыкнув к нему, они использовали его не только в переводах греческих религиозно-мистических текстов, но и в своих собственных творениях. Автобиография Паисия Величковского и его житие, составленное монахом Митрофаном, написаны по всем правилам грамматики и правописания этого самого славянского языка, языка печатных церковных книг, который развился приблизительно в середине XΝII века³⁸ . Однако в обоих текстах встречаются нарушения орфографических и стилистических норм, которые выдают влияние либо древнего церковнославянского языка, либо современных языков. Влияние древних церковнославянских текстов заключается в фонологических архаизмах и непривычном словоупотреблении, которые считаются ошибкой в языке, на котором написаны житие и автобиография преподобного Паисия. Например: сънимахъ, въпадаетъ, въводѧщий. В следующих примерах заметно влияние родного языка или диалекта авторов: проходѧще – праходѧще, польза – полза, больше – болше, прощенїе – прошенїе, вывезенїе – вивезениїе, книгъ – книхъ, несчастливы – нещасливы, подробнѡ – подробнꙋ. Общей чертой обоих текстов является постоянное отсутствие буквы ь в сочетаниях: -льс-, -льш-, -льз-, -зьм-, -льн- и т. д., где это требуется по правилам языка. Неуверенность авторов в правописании некоторых слов видна, к примеру, в вариативности написания слова «монастырь»: монастирь, монастырь, монастиръ, монастыръ.

Эти и еще ряд других примеров показывают, что основной язык школы Паисия Величковского, церковнославянский язык XΝII века, употреблялся только на письме, но не в устной речи. Монахи в повседневном общении говорили на своих родных языках с примесью элементов письменного церковного языка. Эта лингвистическая пестрота находит отражение в ошибках и нарушениях грамматических норм в автобиографии и житии Паисия. При расшифровке текстов моим первым желанием было исправить эти ошибки. Однако я оставил все, как есть, поскольку отклонения от нормы могут послужить полезным материалом для лингвистического исследования. Очень маловероятно, что сам Паисий Величковский и даже Митрофан могли допустить эти ошибки. Мы знаем, что преподобный в совершенстве владел церковным языком, поскольку переводил на него мистические и аскетические тексты. Митрофан же превосходно знал правописание этого языка. Таким образом, они оба остаются вне подозрений, а ответственность за допущенные ошибки должна быть возложена на переписчиков.

Повѣсть о святѣмъ соборѣ, превозлюбленныхъ о Господѣ отецъ и братиій и чад моихъ духовныхъ, собравшихся во имя Хрістово ко мнѣ недостойному, спасениія ради душевнаго, промыслом Божиіим пребывающемъ во святыхъ и честныхъ сихъ обителехъ: о святѣй и велицѣй обители Вознесенія Господа и Бога и Спаса нашего Іисуса Хріста, нарицаемѣй Нямецъ, и во святей обители Честнаго Славнаго Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Іоанна, именуемѣй Секуль: како и коея ради вины, святый сей соборъ собрася ко мне грѣшному и недостойному

Видя азъ себе уже къ концу жизни моея приближающася и разсуждая, яко всякая вещь писанию не предаемая, всесовершенному предаваема бываетъ забвению, умыслихъ поне отчасти о святѣмъ семь соборе святыхъ отецъ и братий и превозлюбленныхъ моихъ духовныхъ чадъ спасенiя ради душъ своихъ во имя Xpicтово ко мнѣ собравшихся писаниемъ изъявити. Да не точiю чадомъ моимъ по смерти моей, но и чадомъ чадъ моихъ, аще будетъ благоволение Божiе содержатися святому сему собору, останется поне малое нѣкое вѣдѣнiе о начале его, и яковымъ образомъ собрася. А понеже ово яко бояся нѣкихъ святому сему собору потаенныхъ наветникъ, паче же изъ въ неправославной странѣ рожденныхъ, да не како по прешествiи моемъ отъ жизни сея и по преставленiи братiи святыхъ известно ведущихъ мя гдѣ родихся, приведутъ братiй святыхъ во усомнѣнiе о мнѣ, въ коей странѣ родихся. Ово же помышляя, коль желателно есть чадомъ моимъ духовнымъ истинную по Богу ко мнѣ любовь стяжавшымъ, поне отчасти услышати о моемъ рожденiи и воспитанiи и изъ мipa изшествiи и въ монашестемъ образе пребыванiи, даже до времене своего ихъ ко мнѣ пришествiя и въ святое послушанiе прiятiя. Того ради умыслихъ и о мнѣ самомъ чадомъ моимъ духовнымъ, и о прежде бывшемъ моемъ прежде прiятiя братiй пребыванiи, отчасти объявити: не яко хотя житiе своѣ писанiю предати, да не попустить мнѣ Xpicтocъ Богь Спаситель мой въ таковое 6ecновaнie впасти. Кто бо есмь азъ, не сотворивый во вся дни живота моего ниедина блага? Но предреченныхъ ради винъ, пачеже и утвержденiя ради братiй како должно есть, наипачеже въ сiя бѣдная плачу и рыданiю достойная времена последовати правому и истинному Святыя и Апостольскiя Восточныя Церкве по силѣ Божественнаго Писанiя и ученiя Богоносныхъ отецъ нашихъ, разуму и мудрованiю. Богу убо споспешествующу начало повести сея полагаю таковое.

Азъ, монашества и священничества недостойный Iepocxiмонaxъ Паiciй, рождень и воспитань есмь въ православномъ Малороссiйстемъ градѣ Полтаве отъ благочестивыхъ и православныхъ родителей³⁹. Отецъ мой бѣ Iоаннъ Величковскiй Протопопъ Полтавскiй. Мати же Iрина, яже во иночестве преименована бысть Iулiaна монахиня. Прапрадедъ мой бѣ по отцу Сνмеонъ знатный и богатый козакъ. Прадѣдъ же Лука Величковскiй Протопопъ Полтавскiй. По матери же прадѣдъ мой бѣ славный и богатый купецъ еνрейска рода прозываемый Мандя, иже и крестися въ Полтаве въ приходе Преображенiя Господня со всѣмъ домомъ своимъ. Дѣдъ же Григорiй Манденко. По рожденiи же моемъ отецъ мой, якоже мню въ четвертое лѣто от временныя сея къ вѣчнѣй преселися жизни. Азъ же остахся съ матерiю моею и со старшимъ роднымъ братомъ моимъ Iоанномъ Величковскимъ, иже послежде бѣ и настоятелемъ соборныя Полтавскiя Церкве Успенiя Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марiи, въ нейже Церкви и отецъ мой, и дѣдъ, и прадѣдъ священствоваша. Таже мати моя вдаде мене съ меншимъ роднымъ братомъ моимъ ϴеодоромъ въ наученiе книжное, иже въ седмое лѣто преставися ко Господу. Азъ же, Господу споспешествующу, чрезъ два лѣта и мало болѣе Букваря и Часословца⁴⁰ и Псалтыря изъучихся точiю и aбie начахъ Божiею помощiю преудобне по книгахъ читати отъ вышереченнаго же старшаго брата моего и писати въ дому нашемъ чрезъ нѣкое время изъучихся. И между ученieмъ тѣмъ, егда свободное обрѣтахъ время, прилежно чтяхъ книги Божественнаго Писанiя Ветхаго и Новаго Завѣта, житiя святыхъ, святаго Ефрема со святымъ Дорофеемъ, святаго Iоанна Златоустаго Маргарiтъ, и прочыя, елики обретахуся во святѣй предреченней Церкви, и отъ чтенiя таковыхъ святыхъ книгь, паче же житiй преподобныхъ отецъ нашихъ, во святѣмъ и Ангелстемъ монашестемъ образе Богу благоугодившихъ, начать и въ души моей раждатися ревность ко оставленiю мipa и восприятiю святаго монашескаго образа, яже, дóндеже пребывахъ въ мipѣ, никогдаже оскуде отъ души моея. Таже, егда уже течаше тринадесятое отъ рожденiя моего лѣто, преставися и мой брать Iоаннъ ко Господу, священствовавъ пять лѣтъ, и возпоследова матери моей нужда, взявши и роднаго своего брата, моего же дядю Василiя Манденка, и мене съ собою, поехати къ преосвященнейшему тогда бывшему Митрополиту Кiевскому Кνръ Рафаилу Заборовскому съ писанiем просителнымъ крестнаго моего отца Василiя Василiевича Кочубея полковника Полтавскаго, и всея старшины, и всѣхъ почтеннейшихъ гражданъ Полтавскихъ, о подтвержденiи⁴¹ отеческаго моего предреченныя соборныя Полтавскiя Церкве наследиiя грамотою Его преосвященства, предъ егоже святымъ лицемѣ, егда стiхи нѣкiя отъ учена мужа сотворены, по лобзанiи святыя его десницы, со всякимъ дерзновенiемъ и подобающимъ произношенieмъ велегласно изглаголахъ, яже прежде предъ матерiю моею и дядемъ моимъ аще и много отъ нихъ нудимь бѣхъ, изглаголати не возмогохъ; толико возрадовася Его преосвященство, яко благословивъ мя, таковая велегласно произнесе словеса: «Бысть тебѣ наследникомъ». И, давъ грамоту матери моей, подтвердителную о моемъ предреченныя Церкве наследiи отпусти съ благословенiем повелевъ матери моей вдати мене въ школы Кiевскiя обучения ради внешнему ученiю. Яже возвратившися въ домъ свой въ Полтаву, по некоемъ времени немедленно посла мене въ Кieвъ ученiя ради, въ немже лѣтъ три со усердiем обучахся граматiческому ученiю, всякаго лѣта по обычаю школному Iунia или Iулiа месяца⁴² отъѣздя въ домъ къ матери моей и пребывая тамо яко два мѣсяца и совершенную имѣя свободу, ни въ чемже тако упражняхся, якоже въ книгъ святыхъ, отъ нихже паче и паче утверждахся въ непременномъ намеренiи моемъ о монашестве. Еще же и совершенне уразумехъ, яко безъ добрыхъ дѣлъ, тоесть безъ прилежнаго храненiя заповедей Хрiстовыхъ единою православною вѣрою отнюдъ спастися невозможно, и положилъ бѣхъ таково зaвѣщaнie въ души моей предъ Богомъ укрепляющей мя благодати Его, еже ближняго моего не осуждати, аще быхъ и очима моима увидѣлъ его согрешающа, известно вѣдая, яко единъ есть праведный и истинный живымъ и мертвымъ Судiя Xpicтocъ истинный Богь нашъ, Иже воздасть комуждо по дѣломъ его⁴³ . Осуждаяй же ближняго своего, достоинство Божiе самъ на себе восхищаетъ, творя себе судiею живымъ и мертвымъ, чесого что есть страшнше? Ещеже и не имѣти ненависти на ближняго, еже по свидѣтелству Святыхъ Писанiй болшiй грѣхъ есть паче всѣхъ грѣховъ⁴⁴ . Еще же отъ всего сердца и души отпущати ближнему въ надежду прощенiя грѣховъ своихъ⁴⁵ отъ Бога: не прощаяй бо ближнему своему согрѣшенiй его, отнюдъ не будетъ имѣти отпущенiя грѣховъ своихъ отъ Отца Небеснаго. Cie убо зaвѣщaнie мое о храненiи заповедей сихъ данное предъ Богомъ, аще нераденiя ради моего и не сподобихся самимъ дѣломъ сохранити, но убо споспѣшествующей мнѣ помощи Божiей разумомъ правымъ по Святаго Писанiя симъ заповѣдемъ Божiимъ, яко паче всего преудобнейшему и безтрудному пути ко спасенiю по силѣ моей последовахъ и последую: иного бо пути ко спасенiю преудобнейшаго нѣсть. Въ чтенiи убо книгъ святыхъ, якоже предрекохъ, во время въ дому моемъ пребыванiя упражняяся наставляхся на xpaнeнie заповедей Божиiхъ на разумъ правый и мудрованiе Святыя Православныя Церкве. Въ приличное же время отъѣздяхъ въ Кieвъ и пребывахъ со усердiем во ученiи школнѣмъ. Въ тыя убо три лѣта, аще и не малу ревность имѣхъ и любовь къ монашескому житiю, паче же егда и друговъ неколикихъ таковуюжде ревность и подобное нaмepeнie о монашестве имевшихъ стяжахъ, наипачеже егда и наставника и руководителя къ сему сподобихся имѣти, въ Братскомъ Богоявленскомъ⁴⁶ святомъ монастири, пребывавшаго благоговѣйшаго Iеросхимонаха отца Пахомiя, иже въ странствiе нѣкое время и въ пустыни поживе, и имеяше у себе неколико и книгъ отеческихъ, иже овогда убо словомъ своимъ многiя пользы исполненнымъ, овогда же къ чтенiю подаваемыми мнѣ от себе книгами ревность ону въ души моей воспаляше. Но обаче и ученiе школное и дотоле еще со усердiем прохождахъ. Въ четвертое же лѣто, чрезъ всю зиму даже до распущенiя школъ, еже бываетъ Iулiа 15 дня, аще и пребывахъ во школнѣмъ, обаче уже не съ толицемъ усердiем якоже прежде, желанiе бо иночества превозмогаше въ души моей и не попущаше ми болѣе во ученiи пребывати, но понуждаше мя аще бы возможно было скорѣе отрещися мipa и быти инокомъ. Къ сему же и едина вещь тогда случившаяся паче побуждаше мене. Два изъ учениковъ школныхъ въ зимное время неведомо гдѣ отай пойдоста, по доволномъ же времени уразумехъ, яко пойдоста монашества ради, и обретаются въ единомъ скитѣ Кieвoпeчерскiя Лаνры, нарицаемомъ Китаеве, о коль неисповедимыя радости исполнихся и желанiем вожделехъ пойти тамо и увидѣти ихъ. Обрѣтъ убо время свободное отъ ученiя школнаго, пойдохъ тамо съ не малымъ на пути страхомъ и, Богомъ покрываемь, безбедно пришедъ во святую ону обитель и благословенiе вземъ отъ тогда бывшаго началника всечестнейшаго Iеросхимонаха отца ϴеодосiя, по благословенiю его повидехся и со онѣми благословенными рабы Божiими, иже съ великою радостiю мене прiяша, и отъ путешествiя пищею укрепиша по павечернемъ же пѣнiи и по совершенiи определенныхъ себѣ послушанiй, егда наста нощь, собравшеся въ трапезу съ прочiми послушники, чтяху чтенiе отъ святаго Ефрема съ великимъ вниманiем и страхомъ Божiим доволное время, по чтенiи же поклоншеся со смиренiемъ другъ другу, разидошася, оставлше мене въ трапезе спочити до утренняго пѣнiя. По утреннемъ же пенiи и по совершенiю Божественнiя Лiтургiи, яже тамо не рано совершашея, поставленней бывшей⁴⁷трапезѣ и сѣдшу началнику съ братiею, повелѣл и мнѣ началникъ, яко странну, сѣсти на трапезѣ съ братiею, чтущуся же чтениiю отъ словесъ отеческихъ, вси слушаху со страхомъ Божiимъ и съ великимъ вниманiемъ и крайнымъ молчанiемъ. Послушницы же предстояху со страхомъ Божiимъ послуженiе подобающее со благоговенiем совершающе. По трапезе же послушницы они, два, ихже ради тамо прiидох по прiятiи пищи и по исполненiю всѣхъ своихъ служебъ, обретше время свободное, Богу вразумляющу ихъ, беседоваша ко мнѣ многа словеса душеполезна, побуждающе мене оставити мiр и яже въ мipѣ и съ ними во обители той въ послушанiи пребывати въ надежду по времени полученiя и монашескаго образа. Азъ же и самъ и безъ понужденiя ихъ отъ всего сердца моего желахъ тамо остатися, но известно вѣдая яко тамо отъ матере моея отнюдь утаитися не возмогу, не дерзнухъ cie сотворити. Пребывъ убо тамо день той, рано третiяго дне вземъ благословенiе отъ началника, и попростився со слезами съ братiями онѣми, сожалеющими о моемъ оттуду отхожденiи возвратихся къ моему пребыванiю, не могiй въ скитѣ онѣмъ болѣе медлети, занеже невозможно бы было тамо тайному хожденiю моему утаитися, аще быхъ болѣе замедлелъ. Возвратився же пребывахъ во ученинiи школнѣмъ безъ всякаго усердiя, точiю за единъ обычай, даже до распущенiя школъ. По распущенiи же школъ, не отъѣздя сего четвертаго лѣта, по обычаю прежднему, въ домъ къ матери моей сего ради, яко да имамъ совершенную свободу произысковати образа яковымъ бы возможно⁴⁸ было мнѣ сподобитися монашескаго образа, пребывахъ въ Кieвѣ на Подоле⁴⁹ близу Церкве святителя Xpicтова Нiколаа нарицаемаго Добраго, у единiя старыя вдовицы, яже аки вторая мати со всякою любовiю и призренiем въ дому своемъ мене содержаше. Имѣя убо совершенную, якоже рѣхъ, свободу, хождахъ по святымъ и честнымъ Кieвскимъ обителемъ, овогда убо во Святую Софiю⁵⁰ поклоненiя ради мощей, святителя Xpicтовa Makapia Митрополiта Кiевскаго, овогдаже пачеже и частвѣ въ монастирь Аархiстратига⁵¹ Господня Мiхаила, поклоненiя ради мощей святыя великомученицы Варвары. Овогда же и во иныя честныя и святыя обытели проходя, и зря благолепiе и благочинiе церковное пользовахся душею. Паче же, взырая на честныхъ и святыхъ монаховъ, мняшеся мнѣ зрѣти Ангеловъ Божiихъ.И моляхся Господеви, да и мене сподобить благодатiю Своею, святаго ихъ сего ангелскаго образа. Что же реку о святѣй и великой Кiевопечерской Лаνрѣ, юже вседушне возлюбивъ яко святое и Богоизбранное мѣсто, въ немже въ последняя лѣта подобне древнымъ Богоноснымъ отцемъ Ангелским во плоти житiем, ангели земнiи и небеснiи человецы преподобнiи и Богоноснiи отцы наши Антонiй и ϴеодосiй и вси преподобнiи Печерскiи просiяша и въ жизни своей и по смерти прославишася отъ Бога чудесы и нетленiем святыхъ своихъ мощей. Частее убо, нежели въ прочiя обители, въ ню прихождахъ въ неделныя и праздничныя дни, слушая Божественную раннюю и позднюю Лiтургiю, овогдаже и въ вечерь прихождахъ, и не имѣя кого тамо знаема, яко единъ страненъ, овогда убо на Ближней пещере близь Церкве нѣгдѣ ночевахъ. Овогда же и въ великомъ монастири близъ великiя звоницы⁵² даже до звона на правило церковное. Наченшуся же правилу, входя во ону небеси подобную церковь, и зря превосходящее ея благолѣпiе и благочинiе и множество многое благоговѣйныхъ и честныхъ монаховъ со всякимъ благочинiемъ въ ней предстоящихъ, радовахся и веселяхся душею, мняся видѣти самихъ онѣхъ преподобныхъ отецъ нашихъ Печерскихъ, и прославляхъ Бога, сподобившаго мене таковое святое мѣсто частѣ посещати. По совершенiи же всенощнаго бдѣнiя или утрени, вхождахъ во святыя пещеры съ прочiми хрiстiаны поклоненiя ради святыхъ мощей и мνроточивыхъ главъ преподобныхъ отецъ нашихъ Печерскихъ, и овогда убо въ Ближней, овогда же въ Далней святой пещери въ Церквахъ внутрь святыхъ пещеръ обретающихся, слушая Божественныя Лiтургiи, прославляхъ Бога дивнаго во святыхъ Своих, и ублажахъ преподобныхъ отецъ сихъ, прежде созданiя еще новаго и ветхаго монастирей⁵³ треблаженное ихъ въ пещерахъ святыхъ безмолвiе таковое и тишину, яковаго безмолвiя и тишины верху земли пребывающымъ имѣти отнюдь невозможно есть, и таковое воспаляшеся желанiе въ души моей о вещи невозможной, яко аще бы возможно было, то никакоже быхъ восхотехъ изъ пещеръ тѣхъ святыхъ изыти, но тамо пребывая жизнь свою скончати, но обаче видя вещь невозможну, съ великою жалостю исходяхъ⁵⁴ изъ святыхъ пещеръ онѣхъ, овогда же по поклоненiю святыхъ мощей, вшедъ во святую и великую церковь, слушахъ Божественную Лiтургuю и по отпустѣ отхождахъ на Подолъ въ домъ рабы оныя Божiя, идѣже пребывахъ.

Имѣя же неколико превозлюбленныхъ моихъ и единомысленныхъ друговъ, едино и тожде намеренiе о монашестве имевшихъ, въ субботу въ вечеръ или предъ нѣкимъ праздникомъ собирахомся летнаго времене во святый Богоявленскiй Братскiй монастирь, во врата монастирская, яко въ зѣло приличное и безмолвное мѣсто. Стяжавше друга себѣ и сторожа монастирскаго, мужа зѣло добродетелна и страха Божiя исполненна, упражняхомся въ собеседованiих душеполезныхъ даже до звона на правило церковное, пачеже всего советовахомся, како бы могли нaмepeнie наше въ дѣло произвести, и гдѣ бы таковое мѣсто могли обрести, въ немже Богу благоволящу, постригшеся во иночество, могли быхомъ приличне монашескому обѣту пожити, и по многократномъ советованiи и прилежномъ разсмотренiи, таковъ завѣтъ непремененъ и непреложенъ въ душахъ нашихъ завещахомъ, да не будетъ отреченiе наше отъ мipa и постригъ во обителехъ, всякое изобилiе имущихъ въ пищи и питiи и во всякомъ телесномъ упокоенiи. Занеже въ таковыхъ обителехъ постригшеся, не быхомъ возмогли по обѣту монашескому нищете Хрiстовой последовати и воздержное житiе проходити, но немощи ради душъ нашихъ, отступивше отъ теснаго пути въводящаго въ животъ, заблудили быхомъ въ широкiй путь вводящiй въ погибель. И лучше быти, разсуждахомъ, по закону Xpicтiaнcкому оженившымся намъ въ мipѣ пребывати, нежели отрекшимся мipa по плотскому во всякомъ упокоенiи и изобилiи житiе препровождати⁵⁵ на поруганiе монашескаго образа и на вѣчное осужденiе душъ нашихъ въ день судный. Сего ради, якоже предрекохъ, твердое въ душахъ нашихъ воспрiяхомъ нaмepeнie изыти и отъ отечества нашего, и, нѣгдѣ въ пустыннемъ и безмолвнемъ мѣстѣ обретше наставника душъ нашихъ искуснаго, предати себе ему въ повиновенiе. И по времени приличнемъ, отъ него постригшеся, пребывати съ нимъ, и другъ со другомъ, до последняго своего издыханiя неразлучне во иночестей нищете и скудости нуждныхъ потребъ и всякомъ спасенiя ради душъ нашихъ, въ злостраданiи нуждную монашескую пищу и одежду оть праведнаго труда рукъ своихъ стяжавающе. Въ таковыхъ убо и подобныхъ симъ бесѣдахъ безмолвное и тихое нощное время препровождающымъ, приспеваше и правило церковное, егоже по отпусте расхождахомся въ домы нашя.

Въ⁵⁶ таковой убо намъ духовной лубви⁵⁷ и душеполезной бесѣдѣ и другъ со другомъ частѣмъ схожденiи пребывающымъ, прiиди мнѣ великое желанiе паки пойти въ предреченный онъ скитъ Кiтaeвъ повидети превозлюбленныхъ мнѣ онѣхъ вышереченныхъ рабовъ Хрiстовыхъ, лѣтню же тогда времени сущу, удобнѣе возмогохъ cie мое желанiе исполнити. Пришедъ убо во святую ону обитель велiя радости исполнихся, ово, яко увидехся со онѣми возлюбленными мнѣ послушники Хрiстовыми, ово же яко сподобихся увидѣти священнолепотныя седины, блѣда желта и измождала отъ поста и воздержанiя лица святыхъ отецъ тамо пребывающихъ. Съ ними же, входя на правило церковное, не малую въ души моей ощущахъ пользу, съ великимъ бо вниманiемъ и страхомъ Божiимъ безъ всякаго ускоренiя чтяху и пояху все правила; бяху бо нѣцыи изъ братiй и послушниковъ естественный даръ отъ Бога сладкопенiя имевшихъ, иже не точiю стiхиры и прочее пѣнiе со сладкoпѣнiемъ пояху, но и самое «Господи помилуй», и «подай Господи» и «Тебѣ Гди⁵⁸» и «Аминь», съ толикимъ сладкопѣнiемъ тихо и со умѣреннымъ продолженiемъ пояху, яко и жестокому и неудобь преклонному на умиленiе сердцу, яково и мое бяше удобно бѣ ко умиленiю и слезамъ преклонятися. Но и самое оно положенiе мѣста и cocтpoeнie Церкве душу человечу можаше преклоняти ко умиленiю церковь она бѣ древяная, крестообразне создана во имя преподобнаго и Богоноснаго отца нашего Сергiа Радонежскаго Чудотворца, юже различна древеса плодовита окрестъ ея насажденна вѣтвми своими осеняху, занеже не бяше высока. Вся извнутрь iконнымъ тканieмъ бяше украшена даже до последняго притвора, въ немъ изображени бяху зѣло благоговейно преподобнiи отцы Великороссiйстiи чудотворцы. На ихже святое оно изображенiе взирая, кто съ благоговенiемъ велiю моглъ бы въ души своей ощущати пользу?⁵⁹ Еще же разсмотрѣвая тихое и безмолвное на мѣстѣ онѣмъ пребыванiе святыхъ отецъ,благоговенiе и молчанiе, кротость и смиренiе и послушниковъ всѣхъ всеблагоговейное съ крайнѣйшимъ воли своея и разсуждѣния отсеченieмъ, со смиренiемъ и страхомъ Божiимъ во всемъ послушанiе. Отъ всея души моея вожделехъ тамо со святыми отцы онѣми и братiю пребывати, аще и известне вѣдый, яко тамо отъ матере моея утаитися не возмогу, но обаче крайнимъ желанiем монашества побуждаемь умыслихъ тамо остатися. Приступль убо къ предреченному обители тоя началнику, стоявшему близъ Церкве наедине, и припадъ къ ногама его, моляхся прилежно, да любве ради Божiя прiимет и мене беднаго во святую свою обитель монашества ради во святое послушанiе; онъ же, уразумевъ мое прошенiе aбie отъиде въ келлiю свою, повелевъ и мнѣ ити за нимъ, вшедъ же и азъ въ келлiю его, и поклонився по обычаю, стояхъ близь дверей. Онъ же сѣдъ близъ стола, повеле и мнѣ сѣсти выше себе, рекъ ко мнѣ: «Брате, сяди здѣ», указуя рукою и мѣсто оно, идѣже повелеваше ми сѣсти. Азъ же, слышавъ cie и ужаснувся о вещи нечаянней и весь стыденiя исполнився и поклонився низко, стояхъ молча. Онь же и вторицею тожде сотворити ми повеле. Азъ же паки поклонився, стояхъ молча. Таже и третицею тожде повеле ми сотворити. Азъ же зѣло ужасаяся о семъ и поклонився, стояхъ безгласенъ. Онъ же отверзъ святая своя уста рече ко мнѣ «О брате, ты молиши мя, да прiиму тебе во святую обитель нашу монашества ради. И се, въ души твоей не вижду ни слѣда монашескаго устроѣния. Не вижду въ тебѣ Xpicтова. Не вижду въ тебѣ послушанiя и отсеченiя воли твоея и разсужденiя, но сопротивное все. Вижду въ тебѣ ycтpoeнie и мipa сего, вижду въ тебѣ гордыню дiаволю. Вижду въ тебѣ непослушанiе и последованiе воли твоей и разсужденiю: се бо трижды повелевъ тебѣ выше мене, никакоже послушалъ еси мене; вмѣсто бо еже единою услышавъ заповедь мою, не точiю въ келлiи моей, но аще быхъ восхотелъ, и въ трапезе предъ всею братiю повелевающую тебѣ сѣсти выше мене, подобаше тебѣ aбie отвергъ всю волю твою и разсужденiе, со смиренiемъ и страхомъ Божiим послушати мене; ты же трижды отъ мене повеленъ бывъ въ келлiи моей точiю cie сотворити. Последуя воли твоей и разсужденiю, паче же гордыни вражiей лицемерне смиряяся и кланяяся⁶⁰ , заповьдь мою преслушалъ еси. Не имѣя убо послушанiия и отсеченiя воли твоея, еже есть знaмeнieмъ истиннаго монашества, како дерзаеши просити мене принять быти во иночество? Не имущiи бо послушанiя и последующiи воли своей и своему разсужденiю нѣсуть достойни монашескаго образа». Таковая убо и многшая сихъ⁶¹ изрекъ ко мнѣ словеса, и уразумѣвъ въ конецъ, ужасшася мене о семь и съ велiимъ страхомъ предъ нимъ стояща и ничтоже вѣщающа; начать яко отецъ чадолюбивый со всякою любовiю и кротостiю глаголати ко мнѣ. «О, чадо возлюбленное, известно да вѣси, яко азъ любве ради Божiя, желая души твоей спасенiя сiе искушенiе на тебе наведохъ: ово, убо яко да во вся дни живота твоего cie въ назабвенной памяти въ души твоей содержиши, ово же, да симъ уразумлю тебе и наставлю, яко истиннаго монашества начало, корень и ocновaнie есть истинное по Богу и по разуму Божественнаго Писанiя и ученiя⁶² святыхъ отецъ послушанiе и совершенное воли своея и разсужденiя оставленiе и умерщвленiе. И вси желающiи сподобитися монашескаго образа, якоже оставляютъ мiръ и вся, яже въ мipѣ, тако должни суть оставити и всю волю свою и разсужденiе и повинутися по Богу во всемъ настоятелю своему, даже до последняго своего издыханiя аки Самому Богу. Ты же, чадо мое, о искушенiи семъ, еже наведохъ на тебе, не малодушествуй, извещаваюся бо, яко не противяся мнѣ не дерзнулъ еси послушати мене. Но ово, не вѣдя еще силы Божественнаго монашескаго послушанiя, ово же – и почитая мя, купно же и святый⁶³ и великiй монашескiй⁶⁴ образъ, егоже Богъ мя недостойнаго удостои. Сего ради буди прощенъ отъ Бога и отъ мене грѣшнаго».

Таже⁶⁵ начать мене вопрошати, гдѣ родихся, и не имамъ ли отъ кого возбраненiя коего къ монашеству. Мнѣ же вся, яже о себѣ, вкратцѣ известившу, рече ко мнѣ: «Чадо мое возлюбленное, аще и молилъ мя еси и просилъ, да прiиму тебе монашества ради во святую сiю обитель во святое послушанiе, но по извещенiю твоему не дерзаю сего сотворити, да не како воспоследуетъ общее и намъ и тебѣ cмущенie, мати бо твоя уведевши, гдѣ пребываеши, можетъ тя съ повеленiемъ властей преудобно отсюду взяти. Сего ради о семь не скорби, яко предреченныя ради вины не дерзаю тебе прiяти, но имѣя непременное о воспрiятiи монашества желанiе возложи все о себѣ на Бога попеченiе, и его помощiю потщися проискати таковаго мѣста, въ немже ниедино ти будетъ къ монашеству возбраненie; азъ же тя увѣряю, яко Богъ всемогущiй, всѣмъ хотяй спастися, къ таковому мѣсту тебе наставить и желанiе твое въ самое произведетъ дѣло». Азъ же слышавъ cie и самъ известно вѣдый, яко мнѣ въ той святѣй обители за предреченную вину пребывати невозможно. Болѣе уже не дерзнухъ о семъ моленiемъ моимъ святыню его утруждати. Но припадъ къ святымъ его ногамъ просихъ. Еже вкупѣ съ благословeнieмъ вземъ, изыдохъ изъ келлiи его. Еще же тамо мнѣ сущу, сподобихся святая его и душеполезная словеса къ единому брату изглаголанная услышати, стоя бо на двоpѣ святыя тоя обители съ некими отцы призва единаго брата изъ послушниковъ. Бѣ же той братъ зѣло благоговеинъ, и рече къ нему: «Имамъ тя, брате, послати в о великiй монастирь по обычаю нашему, отобранiя ради харчевыхъ вещей и питiя на цѣлую седмицу, сотвори убо подобающее приуготовленiе». Братъ убо сей приуготовався, якоже подобаетъ, и отверзъ врата двора⁶⁶ скитскаго, начатъ выѣздеити. Началникъ же, увидѣвъ cie, призва брата сего и рече къ нему: «Како дерзнулъ еси, окаянне, безъ благословенiя моего отъѣздити, аще бы тебѣ приключилася, якоже мнозѣмъ и приключается, безвѣстная и внезапная на пути смерть, что бы возмоглъ еси отвещати Праведному Судiи въ день страшнаго Его втораго пришествiя, отъѣхавъ безъ благословенiя, не вѣси ли, колико великъ грѣхъ есть послушнику творити что безъ благословенiя настоятеля своего?» Онъ же поклонився, рече къ нему: «Прости мя, отче, азъ съ твоимъ благословенiемъ отъехати хотѣхъ, ты бо повелелъ еси поехати въ великiй монастирь исполнити определенное мнѣ отъ тебе послушанiе.» Настоятель же рече къ нему: «О окаянне, не доволно ли ти бѣ, яко впалъ еси во едину яму составленiя воли твоея хотѣвъ отиехати на послушанiе безъ благословенiя. Вмѣсто бо, еже изыти изъ нея, прося прощенiя и глаголя со смиренiемъ «Прости», се впалъ еси и во другую яму словоопраданiя, горшую первыя. И, еже есть и горше сего, яко ни Бога бояся, ни человекъ срамляяся дерзнулъ еси къ свѣту примеситу тму и къ смиренiю гордыню. Еже бо глаголати «Прости» – смиренiе есть, якоже учатъ насъ святiи отцы наши. А еже прилагати къ сему слову «Прости» самооправданiе – гординя есть, ученiе дiаволе, и примешенiе свѣта ко тмѣ. Кое же общенiе по Апостолу рещи, свѣту ко тмѣ?⁶⁷ Сего ради всякъ, пребываяй въ послушанiи, желая сподобитися монашескаго образа, долженъ есть во-первыхъ cie начало житiю своему положити, аще будетъ или отъ настоятеля, или и отъ прочiих отецъ укоряемь, досаждаемь или и напаствуемь припадая къ ногамъ, со глаголати «Прости», ничтоже къ сему прилагая, «Прости мя, отче святый, согрешихъ». А не якоже ты къ сему приложилъ еси словооправданiе». Таковая убо и многшая сихъ словеса слыша, благословенный онъ братъ стояше молча, дóндеже преста глаголати настоятель, таже падъ къ ногама его, со слезами просяше прощенiя. Настоятель же, яко отецъ чадолюбивый начать глаголати къ нему: «Намеренiе мое бяше, чадо, послати тя на предреченное послушанiе, тѣмже призвавъ тя, повелехъ приуготовитися точiю, а не и отездити, тебѣ же подобаше по приуготовленiи взявъ от мене благословенiе отъездити, таковъ бо есть чинъ монашескаго житiя, ты же по неведенiю, а не по презренiю, хотѣлъ еси отъехати безъ благословенiя. Такожде, и прося прощенiя по неведенiю приложилъ еси словооправданiе и о семъ со слезами каешися и просиши прощенiя, да будеши убо отъ Бога и отъ мене прощенъ и благословенъ». Поучивъ же его доволне о силѣ Божественнаго послушанiя, отпусти на предреченное послушанiе радующася и прославляюща Бога. Азъ же, стоя нѣгдѣ не далече и слыша сiя, зѣло спользовахся душею прославляя Бога, сподобившаго мя слышати таковая душеполезная словеса, и вмѣнях та быти глаголы живота вечнаго. Азъ же,⁶⁸ таже вземъ благословенiе отъ настоятеля и попростився съ предреченными послушники, изыдохъ отъ тоя обители со многою жалостiю, яко не сподобихся тамо за предреченную выну⁶⁹ со святыми онѣми отцы и братiею пребывати. Пришедшу же ми въ домъ, идѣже пребывахъ, во обычномъ моемъ упражняхся устроенiи, ходя ко святымъ обителемъ и со други моими собираяся на собеседованiе прилично нашему намеренiю. Наченшуся же школному ученiю по обычаю въ начале Септеврiа месяця, бояся, да не како сотворится намеренiему моему возбраненieмъ, оставивъ е, не хождахъ на не, но прилежне печахся, како быхъ возмоглъ въ приличное мѣсто изыти чернечества ради. Случися же тогда, по заключенiи мира⁷⁰ , возвращающуся въ Россiю воинству, приѣхати съ нимъ въ Кieвъ со всѣмъ и преосвященнѣйшему Кνръ Антонiю Митрополiту Молдавскому, иже пребываше во дворцѣ преосвященнейшаго Кiевскаго Митрополiта, нарицаемомъ Кудрявце, и, увидѣвъ единою въ святомъ Братскомъ Богоявленскомъ монастири предреченнаго Iеросхимонаха Пахомiя, познахъ его, яко своего во Iеромонаха рукоположенника. По благословенiю Его преосвященства Кiевскаго Митрополiта, взя къ себѣ на Кудрявецъ. Къ немуже частѣ азъ, яко къ моему о Господе наставнику приходя, чрезъ него сподобляхся и благословенiе Его преосвященства получати, цѣлуя святую его десницу. И видя у Его преосвященства съ прочiми честными, всякаго почтенiя достойными лицы iеромонашескаго сана, и неколикое число честныхъ юныхъ Iеродiаконов, кроткихъ и смиренныхъ, любовь по Бозѣ ко мнѣ имевшихъ, зѣло радовахся душею, паче же, егда сподобляхся, служащу Его преосвященству со всѣмъ освященнымъ своимъ клиромъ, слушати Божественныя Литургiи совершаемыя⁷¹ молдавскимъ языкомъ. Коликiя радости душа моя исполняшеся, услышавши и симъ благословеннымъ языкомъ Богу славословiе возсылаемо. И дивны судбы Божiя, яко оттлѣ начатся въ души моей не мала любы къ благословенному сему молдавскому языку и народу, и къ Богохранимой сей земли. И многшее къ странничеству и монашеству ⁷² возгорѣся въ души моей желанiе.

Въ таковомъ убо упражненiи мнѣ чрезъ зиму ту пребывающу, случися на концѣ Iaннyapia месяца наити на мене и малому искушенiю. Единъ отъ града моего, учивыйся въ школахъ, видя мене отложивша школное ученie и сожалевъ о мнѣ, пойде къ началствовавшему тогда надъ школами Его Преподобiю Сνлвестру Кулябце, иже послежде бысть и Архiмандритъ Братскаго Богоявленскаго, идѣже и училища, монастыря, таже и епископъ СвятоПетрограда. И сказа ему подробну о мнѣ, яко не хощетъ, рече, учитися. А мати его всуе точiю полагаетъ на ученiе его иждевенiе.

Сiе слышавъ онъ, посла двоихъ изъ школь учениковъ привести мене предъ себе, пришедшу же мнѣ, начатъ жестоко истязовати мене, глаголя, яковыя ради вины оставилъ⁷³ еси школное ученiе, азъ же, аще и отъ естества зѣло бездерзновененъ сый, паче же, предъ таковыми лицы, паче устроенiя моего, не вѣмъ, како, дерзнухъ ему отвещати, яко первая вина, еяже ради оставихъ внѣшнее ученie есть непременное мое нaмepeнie быти монахомъ, еже бояся безвестнаго часа смертнаго, желаю, аще бы возможно было, яко наискорее, изшедъ въ таковое мѣсто, идѣже, Богу помогающу, возмоглъ быхъ и самымъ дѣлом исполнити. Вторая же, яко отъ внѣшняго ученiя не ощущаю въ души своей никоеяже ползы, слыша бо въ немъ частѣ воспомынаемыхъ боговъ и богинь еллинскихъ, и басни пiитiческiя возненавидехъ отъ души таковое ученiе. Зане, аще бы и во внѣшнемъ ученiи учители употребляли словесъ Богоносныхъ Церкве святыя учителей, духовнаго разума отъ Пресвятаго Духа научившихся, то сугубыя бы ползы духовнаго разума и внешняго ученiя ученики сподоблялися⁷⁴ ; а понеже, якоже напечатано есть во Алфавитѣ Духовномъ, «днесь не отъ Духа Свята, но отъ Арiстотеля, Цицерона, Платона и прочiих языческихъ любомудрцевь разума учатся, сего ради до конца ослепоша лжею, и прелстишася отъ пути праваго въ разуме, и словесъ точiю изглаголанiи учатся: внутрь души мракъ и тма, на языцѣ же вся ихъ премудрость»⁷⁵. То, по свидѣтелству сему, отъ таковаго ученiя не ощущая въ души моей пользы, къ тому же и бояся, да не како отъ него, якоже и мнозѣмъ случается, впаду въ развращенный разумъ, оставихъ е. Третiя же вина, разсмотрѣвая плоды сего ученiя въ духовныхъ монашескаго чина лицахъ, яко аки нѣцыи мiрстiи сановницы въ чести и славѣ и всякомь телесномъ покои пребываютъ, драгоценными ризами украшающеся и славно избранными конми и прекрасними⁷⁶ колесницами ѣдящи, не осуждая ихъ cie глаголю, да не будетъ, но бояся и трепеща, да не како и азъ пребывъ доволное время во училищахъ и изучився внѣшняго ученiя и ставъ монахомъ, не точiе cie немощи ради души моея, но и тмамы горшее постражду, впадъ во вся душевныя и телесныя страсти. Сiя суть вины, ихже ради оставихъ внѣшняе ученiе. Онь же, яко мужъ премудрейшъ, многа на ciя изглаголавъ ко мнѣ словеса, исправляя мое невежество, и изъявляя, коль велику имать пользу внѣшнее ученiе, еяже ты, глагола ко мнѣ аще доселе, якоже глаголеши и не ощущаеши въ души твоей, то нѣсть чудно, еще бо ты до болшихъ ученiй не доспѣлъ еси, по времени же достигъ до тхъ, и самою вещiю

познавъ тѣхъ великую пользу, возрадуешися, и прославиши Бога, избавився отъ таковаго невежества, въ которомъ нынѣ пребываеши. И многая симъ подобная изглаголавъ ко мнѣ словеса, всяцѣм образомъ побуждая мене ко школному ученiю, наконецъ, егда увидѣ, яко отнюдъ не прекланяхся къ его увещанiю, но стояхъ въ моемъ упрямстве. Зѣло оскорбися, и за cie мене жестокимъ бieнieмъ наказати. Азъ же, разсмотревая крайнюю свою всегдашнюю телесную немощь и бояся, да не како бieнieмъ и премалаго своего лишуся здравiя и не хотя повинухся воли его разсуждая, яко таковое творимое на мало время будеть. Дождавшу бо ми, Божiим изволенiемъ лѣта, всесовершенне свободенъ буду въ моемъ безъ всякаго возбраненiя. И прохождахъ школное ученiе единаго ради точiю обычая, не имѣя въ немъ ниединаго успеянiя. Пришедшу же лѣту, оставивъ е, отьѣхолъ есмь къ матери моей въ Полтаву, яже, егда увидѣ мене, неизреченныя радости исполнися со слезами благодарящи Богу, яко по дволетнемъ времени едва дождалася увидѣти мене. Такожде и азъ зѣло возрадовахся, сподобився Божиiю помощiю узрети ю́. 3ѣло бо по Бозѣ любяхъ ю и почитахъ, яко матерь мою. Пребывая убо въ дому моемъ, упражняхся въ чтенiи книхъ⁷⁷ святыхъ. Имѣяхъ же у себе и нѣкая словеса зѣло душеполезная къ ревности Божiей и къ подвигу монашескому душу возбуждающая, яже въ Кieвѣ пребывая и взымая книги отеческiя отъ предреченнаго Iеросхимонаха Пахомiя, выписахъ изъ нихъ на пользу души моей, яже частѣ читая, не малое поощренiе имѣхъ къ монашескому житiю.

Имѣяхъ же и друга единодушнаго изъ предреченныхъ моихъ друговъ, такожде изъ училищъ Кiевскихъ къ матери своей въ Полтаву приехавшаго именемъ Дiмiтриа, иже въ Кieвѣ со мною и въ единомъ дому доволное преживе время. Съ нимъ же, частѣ бо ко мнѣ прихождаше, собеседованiе наше и совѣтъ нашъ ни о чесомже тако бываше, якоже о томъ, кiим бы образомъ возможно было намъ монашества ради не точiю изъ мipa, но и изъ отечества нашего въ странничество изшедшымъ, пожеланiю нашему сподобитися святаго сего образа. Въ сихъ убо упражняющуся мнѣ, умыслихъ о намеренiи моемъ и матери моей совершеннее объявити, яже аще и давно уже вѣдяше о семь, но отчасти, и сего ради надѣяшеся, яко азъ по окончанiи, аще и не совершеннемъ, школнаго ученiя оставивъ мое о чернечестве и по закону xpicтiaнcкому оженився и священникомь яко наследникъ отца моего ставь, буду о ней, яко о матери моей подобающее имѣти попеченiе и она будетъ имѣти мене старости своей подпору и желаемое утешенie, паче же всего зѣло желаше, да не испразнится и родъ нашъ: дванадесять бо чадъ имеяше ихже всѣхъ, кромѣ мене единаго предпосла ко Xpicту, азъ же изъ нихъ единъ точiю остахъ и тѣй въ старости на нѣкое по Бозѣ и дому окормленiе и утешенiе, и наследiя ради и дому нашего Величковскихъ уже не оставшагося на возставленiе. Такову убо имеющей тѣй надежду, егда известихъ ей непременное мое о чернечестве нaмepeнie, неудобно изрещи, якова печаль и скорбь постиже душу ея, сетоваше бо и тужаше, многажды же и плакаше, и со слезами мене увещаваше не оставити ея, не оставити же истребитися и дому нашему, еже неизбежно последовати имать (якоже и последова) изшедшу тебѣ, рече, изъ мipa въ чернечество. Видя же азъ такову ея печаль и скорбь, аще и зѣло имѣя къ ней, яко къ матери моей любовь, соболезновахъ о ней душею, но обаче въ намеренiи моемъ пребывая непреклоненъ. Увещахъ ю по силѣ моей, прося и моля не скорбети о немъ чернечества намеренiи, но паче радоватися о семъ и веселитися и прославляти Бога, давшаго мнѣ Своею благодатiю таковый помыслъ и на Его всемогущiй промыслъ всю о своемъ окормленiи имѣти надежду.

Увидѣвъ же, яко отнюдь не можаше утешитися, но день отъ дне къ болшей еще прилагашеся скорби. Известихъ о намеренiи моемъ и о скорбѣ ея духовнику моему, иже советова мнѣ утешенiя ради матере моея, яко да не предастъ себе въ болшую печаль, беседовати съ нею смотрителне, аще и поверхнимъ образомъ по ея воли. Прiем убо отъ духовника моего таковъ совѣть, тако и последовахъ, не дерзая уже болѣe о предложенiи емоемъ тѣй воспоминати, но беседовахъ къ ней таковая словеса, яже угодна ей бяху и утешаху душу ея. Извещавахъ бо ей, яко подобаетъ мнѣ первѣе окончати школное ученiе яко да не буду крайнiй невежда, не могiй къ народу Xpicтiaнскому и единаго проглаголати слова, но да буду не точiю во священстве, но и во ученiи, елико мощно будетъ мѣ, прадѣда и дѣда, отца же и брата моего наследникъ, иже бывше учени въ проповеди слова Божiя труждахуся. Таже, по окончанiю ученiя, аще Богъ возблаговолитъ, то удостоитъ и мене, аще и недостойнаго, якоже степене ихъ, тако и труда въ проповеди Xpicтова. Таковая убо и подобная симъ словеса слышавши отъ мене мати моя, не малу прiемляше въ души своей отъ печали оныя отраду, надеяшеся бо, яко по времени исполнится ея желанiе.

Пришедшу же времени ученiя школнаго, начахомъ съ предреченнымъ другомъ моимъ Дiмiтрiем подобающее ко отѣзду въ Кieвъ творити уготовленiе, по поверхнему убо образу, акибы ученiя ради, самою же вещiю, исполененiя ради намеренiя нашего, и егда вся уже готова бяху и хотяхомъ отъездити Божiими неисповедимыми судбами, впадохъ въ недугь трясавичный, и отнюдъ не возмогохъ, аще и вседушне желахъ, вкупѣ со другомъ моимъ отъехати. Сотворихомъ убо съ нимъ таковъ съ великимъ утвержденiем совѣть, яко да онъ прежде мене отъѣхавъ и приѣхавъ⁷⁸ въ Кiев, всеприлѣжно произыщетъ образа, како бы намъ возможно было изъ отечества нашего изыти, яко да приѣхавши и мнѣ, готовъ нашъ исходъ безъ всякаго закосненiя будетъ. Моего же приѣзда, аще бы и случилося мало что недуга ради укоснети, всенадеждне да ожидаетъ, ничтоже о недузе моемъ усумневаяся, но всю надежду о оздоровленiи моемъ со мною на всемогущаго Бога да имать. Вспять же, въ Полтаву, малаго ради моего закосненiя никакоже да возвращается, но всенадеждне, якоже рѣхъ, и всерадостне, моего къ себѣ приѣзда да ожидаетъ. По сему убо совѣту нашему другъ мой отъѣде въ Кieвъ, азъ же остахъ въ дому несумненно надеяся на него, яко совнъ нашь произведетъ въ дѣло. Таже въ малѣхъ днехъ получивъ и приуготовився, якоже подобаетъ, оттъѣхалъ есмь въ Кieвъ и азъ, провождающей мене матери моей даже до града Решетиловки, отстоящаго отъ града нашего Полтавы тридесять верстъ, пренощеваше⁷⁹ же тамо, отъѣхолъ есмь въ путь мой и еще мало проводившей мене матери моей; таже остановихомся мало на единомъ местѣ. И начатъ мати моя, аки бы уведевшая, яко уже отхожду отъ нея невозвратнымъ отхожденiем, и яко уже болѣе въ жизни сей маловременней мене не узритъ, со многими слезами глаголати ко мнѣ, прося мене и моля, и всяцѣмъ образомъ увещавая не оставити ея, но пребывати во ученiи школнѣмъ до подобающаго времене. На всякое же лѣто приездити къ ней по обычаю, да понe на малое время виденiем мене имать отраду въ души своей. Такожде и азъ, видя ея таковыя неутешимыя слезы и известно вѣдая, яко уже болѣe ея въ жизни сей не имамъ узрети, отъ естественныя моея къ ней любве плакахъ и рыдахъ и припадая къ ногамъ ея, просяхъ матерняго ея прощенiя и последняго благословленiя, частѣ со слезами лобызая святую ея десницу и утешая ю, аще и смотрителне по предреченному наставленiю духовника моего благопрiятными ей словесы. И тако, получивъ на путь матерiя ея молитвы и благословленiе, разыдохомся: она убо отъѣде въ домъ свой, плачя купно же и утеша себе, надежду нѣкую имѣя отъ словесъ моихъ о моемъ къ ней повиновенiи; азъ же отъѣхалъ есмь въ путь мой, аще и зѣло сожалея о матери моей, помышляя будущею неудобьстерпимую печаль и скорбь души ея о моемъ невозвратномъ уже отъ нея отшествiи, обаче и радуяся и прославляя Бога, несумненную на Него надежду имѣя, яко благодатiю Своею сподобитъ мене нaмepeнie мое самимъ дѣлом исполнити. Съ таковымъ убо веселiем душевнымъ едущу мнѣ путемъ моимъ, се, паче всякаго чаянiя, узрѣхъ друга моего съ некими людми на возахъ ихъ съ Кieвa вспять возвращающагося и зѣло ужасохся душею о вещи нечаянной, такожде и онъ, увидѣвъ мене, весма устыдеся, и поздравихомъ другъ друга по обычаю, остановившымся же мало людемъ тѣмъ. Поемь его особь, начахъ съ великимъ сожаленiем истязовати его, почто тако сотворилъ есть, и совѣтъ нашъ съ толь превеликимъ утвержденiем соделанный, почто тако преудобно безъ всякiя вины разорилъ есть. Онъ же, аще и съ не малымъ стыденiем начатъ извинятися, глаголя ко мнѣ: «Яко егда, – рече, – по cовѣту нашему приѣхалъ есмь въ Кieвъ, оставивъ тебе въ дому болна, и пребывъ тамо неколико дней недоумеяхъ, что творити: начинати ли усоветованное нами дѣло или ни, и тако возмалодушествовавъ и помысливъ, яко ты негли и многое время пребудеши въ недузе томъ и не возможеши вскорѣ приехати въ Кieвъ ко мнѣ, умыслихъ возвратитися во градъ нашъ, ово да увижду тебе, како обретаешися, и аще обрящу тебе еще болна, то ожидаю здравiя твоего. Аще ли же здрава, то вкупѣ уже съ тобою да отъѣду въ Кieвъ. Ово же да увижду и еще единою превозлюбленную мою матерь. И увидiявъ xpicтолюбцевъ сихъ, возвращающихся во градъ нашъ, умолихъ ихъ и мене взяти съ собою. И се есть вина моего въ домъ мой возвращенiя.» Азъ же рѣхъ къ нему: «Подобаше ти, превозлюбленный друже, долготерпеливне⁸⁰ ожидати моего къ тебѣ приѣзда, се бо по малѣхъ днехъ приѣхалъ быхъ къ тебѣ, но понеже возмалодушествовъ⁸¹ , мене ради наипаче возвращаешися, и помощiю Божiею обpѣлъ мя еси на пути ѣдуща къ тебѣ, то убо, оставивъ другую вину въ домъ твой возвращенiя, яко отнюдъ не нуждну, еже и еще единою увидѣти матерь твою, забравъ вещи твоя, яже имаши на возахъ, сѣдаЙ въ возъ мой, зане пространенъ есть и зѣло преудобне можетъ вместити насъ обоихъ и тако со всякою радостiю отъѣдемъ въ путь нашъ, и уже Богу споспешествующу, безъ всякаго исполнимъ нaмepeнie наше». Онъ же, паче чаянiя моего, таковъ даде отвѣтъ: «Понеже толь уже близъ града нашего обретаюся, убо не возбраняй ми, молю тя, въ домъ мой отъѣхавъ, увидѣти матерь мою и сподобитися отъ нея последняго уже на путь сей матерняго благословенiя, еже получивъ, aбie безъ всякаго закосненiя приѣду къ тебѣ, уповаю же, яко и на пути тебѣ еще сущу, постигну тя». Азъ cie отъ него паче надежды моея услышавъ, ужасохся душею моею, помышляя, коль силна есть любы родителей и мipa сего, яко и толь долговременную ревность и раздеженное къ монашеству желанiе возможе въ превозлюбленнемъ моемъ друзвѣ въ конецъ угасити. И начахъ молити его прилежне послушати мене, еже не отъездити къ матери своей, но со мною въ путь нашъ поехати, егда увидѣхъ его, яко отнюдъ не восхоте мене о семъ послушати. Начахъ съ болѣзнiю души моея глаголати къ нему: «О, превозлюбленный друже, се, якоже вижду, отъ невниманiя твоего угасе въ души твоей ревность Божiя къ толь треблаженному и святому монашескому образу. Понеже матерь твою и мiръ сей возлюбилъ еси, паче Xpicтa истиннаго Бога нашего, мiръ убо сей свяжетъ тя нерешимыми узами, яко и раскаявшуся тебѣ по времени и восхотевшу изъ него изыти не будеть возможно, зане и никомуже тя понуждающу, самоизволне поймеши жену и оплетешися о ней и о дѣтехъ твоихъ мiрскими попеченми и въ мipѣ житiе твое скончаеши не сподобився монашескаго образа».

Онъ же на сiя рече ко мнѣ: «И кто мя возможетъ удержати въ мipѣ, имущу намеренiе непременное къ монашеству, мipѣ ли сей, или любы, яже къ нему якоже глаголеши, или къ матери моей, да не будетъ. Зане удобнѣе претерпелъ быхъ и смерть, нежели изволилъ быхъ повинутися возбранити мя хотящымъ отъ монашескаго образа, но и возбраняющаго къ сему не имамъ, якоже и самъ вѣси, никогоже. Еще же и медлети въ мipѣ нѣсть ми нужды ниединiя да кocнѣнieмъ моимъ въ немъ возможеть мя въ себѣ удержати. Но точiю вземъ благословенiе отъ матере моея, aбie къ тебѣ возвращуся». Егда же увидѣхъ его въ непременной воли своей и непослушанiи совѣта моего непреклонне стояща не имѣя уже болѣе о семъ въ немъ⁸² надежды, яко да повинувся мнѣ, отъѣдетъ вкупѣ со мною. Таковое къ нему последнее слово изрекохъ: «О, превозлюбленный мой друже, да будетъ и тако, якоже глаголалъ еси, яко никтоже тя возможетъ удержати въ мipѣ, но безъ всякаго закосненiя возвратишися ко мнѣ. Азъ же тебѣ якоже прежде, тако и нынѣ глаголю, яко и никомуже тя понуждающу, любы тайная къ мipy, юже имаши безъ познанiя въ души твоей, та тебе удержитъ въ мipѣ неисходна даже до смерти твоея. И вѣру ми ими, яко уже болѣe до последняго издыханiя твоего въ жизни сей не узриши мене никогдаже. Азъ же отнюдъ болѣe уже не ожидая тебе пойду въ путь мой идѣже мя Xpicтocъ Господь Спаситель мой наставитъ». И тако, целовавше другъ друга последнимъ уже целованиiем и попростившеся, разыдохомся. Онъ убо отъѣде въ домъ свой, азъ же путемъ моимъ идый печаловахъ до зѣла и сетовахъ о лишенiи любимаго друга моего, егоже презавидливый мiръ сей разлучилъ есть отъ мене. Приѣхавъ же въ Кieвъ, отпустихъ вспять съ возомъ къ матери моей привезшаго мя, написавъ къ ней, яко Божiю помощiю и ея матерними молитвами благополучно приѣхалъ есмь въ Кieвъ. Таже прилежно начахъ помышляти, что сотворю и гдѣ пойду. И прiиди ми помыслъ пойти въ Богохранимый градъ Черниговъ, къ духовному моему по Бозѣ наставнику предреченному отцу Пахомiю iеросхимонаху: тамо бо тогда съ преосвященнейшимъ Кνръ Антонieмъ Митрополiтом пребываше, да оть него совѣтъ душеспасителный прiиму, гдѣ пойти идѣже быхъ моглъ удобнѣ намepeнie мое исполнити. Наченъ убо о семъ прилежное попеченiе имѣти, обретохъ единаго изъ школъ, сына священника некоего изъ Новгородка Сѣверскаго, имевшаго нaмepeнie возвратитися ко отцу своему въ Новгородокъ Сѣверскiй чрезъ Черниговъ. Наняше убо единаго стараго человека, да отвезетъ насъ въ Черниговъ водою. И купивше потребная на путь, всѣдше въ ладiю его. И призвавше Бога на помощь, отпустихомся оть брега, и преехавши pѣку Днѣпръ, внидохомъ въ рѣку Десну надъ нею же стоитъ Черниговъ. И пловяхомъ рѣкою оною въ гору и едва съ великимъ трудомъ чрезъ десять дней приплихомъ къ невеликому граду, нарицаемому Остеръ. И кто можетъ изрещи нужду нашу пачеже мою, юже претерпехъ въ пути семъ. Первое, отъ хлада: бяше бо мѣсяцъ Октоврiй и зѣло тогда хладно бяше, бывшiи убо со мною имеяху доволну одежду и не бяше имъ толикiя нужды, азъ же вся оставивъ въ Кieвѣ, едва что взяхъ изъ одежды, трясахся убо всегда отъ хлада, паче же, егда дождь идяше со снѣгом и всего мене омокаше, аще же въ нощи, извлекаше ладiю далече отъ брега, и великiй возгнещша огнь, зѣло бо всюду премножество бяше дровъ, мало и согревахся, но и то не совершенно. Греяся бо отъ единыя страны, другая отъ хлада померзаше, и тако всю нощь обращаяся ко огню, едва мало можахъ уснути. Спутницы же мои, имуще одежды доволно, спаху съ покоемъ. Второе, труда ради, въ гору бо воды ладiею пловуще непрестанна нужда бяше веслами гребсти, спутницы убо мои несравненно силнши отъ мене суще, удобнѣе трудъ сей можаху носити; азъ же отъ естества немощенъ сый тѣломъ и отъ рожденiя ниединаго труда имѣвый, выше силы моея труждахся, яко отъ таковаго труда и все тѣло мое, паче же руцѣ и нозѣ мои, безмерне, аки отъ зѣлна бiенiя боляху. Tpeтie, отъ пребезмернаго нападенiя вошей, еже самъ азъ точiю страдахъ, спутниковъ моихъ Богу отъ сего покрывшу. По всемъ тѣлѣ бо моемъ подъ одеждою множество безчисленное вошей имѣхъ, и нощи, егда крѣпцѣ спутницы мои спаху, струшовахъ одежду мою надъ огнемъ, и тако отъ нихъ свобождаяся на мало время покой отъ нихъ обретахъ. Четвертое, еже и болшее всѣхъ, страха ради потопленiя, ладiа бо та, въ ней же пловяхомъ, толь мала бяше, яко едва можаше трiexъ насъ сдержати, на три точiю или четыри персты верху воды пловущи. Егда же бываше волненiе на рѣцѣ,то множицею вливашеся въ ню и вода, юже прилежне выливающе изъ ладiи тако приобретахомъ себѣ спасенiя отъ потопленiя. Единою же случися посреде рѣки възъехати на мелину, на нейже мало не опровержеся со всѣмъ ладiа наша, намъ же выскочившымъ въ воду на мелину ту до колѣнъ во одеждЪ и ставшымъ на пѣсцѣ, держаще ладiю нашу, выливахомъ изъ нея воду. Песокъ же онъ отъ быстротеченiя речнаго выривашеся изъ подъ ногь нашихъ и пореваше насъ въ низъ рѣки. Егда посмотрехомъ внизъ⁸³ рѣки, aбie мало нижае насъ узрѣхомъ превеликую глубину рѣчную, къ нейже за непостоянство песка приближахомся. И великъ страхъ и трепетъ нападе на насъ, яко aбie пожретъ насъ глубина водная, и отъ великаго страха мало изъ ума не изступихомъ, Богу же Своею призревшу на ны, мало дерзновенiе воспрiемши, возопихомъ къ другъ другу, въ гору рѣки поступити по мѣлинiю той. И тако, съ великимъ трудомъ быстрины ради рьчныя, егдва⁸⁴ возмогохомъ отступити въ гору отъ пропасти оныя, влекуще горѣ и ладiю съ собою, изъ неяже выливше воду, едва возмогохомъ всiюсти в ню. И тако милостiю Божiею спасохомся отъ потопленiя. Приближающымся же намъ къ предреченному граду Остру, стоя на брезѣ единъ хрiстолюбецъ именемъ и прозванieмъ Данило Шатило, зряше на ны, како ладiя съ нами мало не погружашеся. Изшедшымъ же намъ наземлю, начать глаголати къ человеку, съ нимже отъ ладiи изыдохомъ: «Како ты, человече, Бога не убоявся, поднялся еси юношъ сихъ тако малою ладiю въ толь толь далекiй путь по таковой великой рѣцѣ везти? Ты бо старъ уже сый и поживъ многа лѣта въ мipѣ семъ нерадиши о смерти твоей, сихъ же юношъ младыхъ еще сущихъ, не грѣхъ ли тебѣ безвременной потопленiем въ водѣ предати смерти? За cie точiю нѣси достоинъ за трудъ твой мзды, но по правосудiю достоинъ еси жестокаго наказанiя яко губитель жизни человеческiя.» Таковая и подобная симъ рекъ къ нему словеса, введе насъ въ домъ свой близъ рѣки стоящiй и упокои насъ всякимъ ynокoeнieмъ неколико дней. Мы убо человеку оному спутникъ мой полъ найма точiю, яко за полъ пути, азъ же, отай его, цѣлъ наемъ, яко да не скорбитъ, давше, отпустихомъ съ миромъ. Хрiстолюбецъ же онъ обрѣтъ нѣкихъ великихъ дубовъ⁸⁵ ѣдущихъ въ Черниговъ, давъ за ны наемъ, умоли ихъ взяти насъ съ собою, иже со всякою радостiю прiяше насъ. Поблагодаривше убо хрiстолюбецу оному за его къ намъ милосердiе вседохомъ въ дубъ онъ и отплыхомъ ко граду Чернигову съ великимъ упокоенiемъ. Везущiи бо насъ, хрiстолюбиви суще, не искаху отъ насъ ниединiя помощи, пищу намъ и всякъ покой подающе, но и въ семъ пути мало не случися намъ внезапная смерть: единою бо пловущымъ намъ подъ высокимъ брегомъ ощутивше везущiи насъ, яко хощетъ отвалитися на дубъ нашъ великая часть земли, скоро потщашася въ гору погнати дубъ, и яко точiю преидоша мѣсто оно, aбie отвалися земля въ воду и премалою частiю удари по кормѣ и мало не превратися дубъ нашъ, и зѣло вси ужасшеся, прославихомъ Бога, спасшаго насъ отъ смерти, и оттоле уже не дерзаху близъ таковыхъ бреговъ ехати. По малѣхъ же днехъ приставше къ Чернигову, изыдохомъ на брегъ поблагодаривше хрiстолюбецемъ оньмъ. Такожде и со спутникомъ моимъ попростившеся разыдохомся. Онъ убо отъиде въ путь свой, азъ же, вшедъ въ градъ, внидохъ во святую епископiю и обрѣтъ духовнаго моего наставника и отца, Iеросхимонаха Пахомiя, зѣло возрадовахся душею целовавъ святую его десницу, иже приведъ мя въ келлiю свою препокои неколико дней. Обрѣть же азъ приличное время, прилежне молихъ его подати мнѣ наставленiе быхъ возмоглъ удобнѣе преити за предѣл въ странничество, идѣже сподобился быхъ святаго монашескаго образа. Онъ же, преклонился на мое моленiе таковъ преподаде совѣтъ, глаголя ко «Аще хощеши, брате, отъ всего усердiя твоего изыти изъ отечества нашего за предѣлъ въ странничество удобншаго ради полученiя монашества, то пойди во святый монастирь Любецкiй не далече отстоящiй отъ града Любеча, отечества преподобнаго отца нашего Антонia Печерскаго, въ немже обрящеши всечестнаго Iеросхимонаха отца Iоакима. Иже, не разумея силы словесъ еνангелскихъ: « Аще соблажняетъ тя рука твоя, отсецы ю́»⁸⁶ , акибы храненiя ради чистоты, по мнимой ревности, лѣвыя руки своея отсѣче четыри персты, той тебе имать наставити о семь, зѣло бо есть искусенъ. Еще же и монастырь той обрѣтается надъ Днѣпромъ на самихъ предѣлѣхъ и удобно будеть тебѣ оттуду нaмepeнie твое исполнити: пожди убо до днѣ, воньже торгъ собирается, и обрѣтъ тогда человека, имущаго тя отвезти къ Любечу, возвести ми». Азъ же, по заповеди его, во время торга изшедъ, едва обретохъ единаго человека изъ некоего села, еже бяше на половине пути онаго и наняхъ его отвезти мя до онаго села въ домъ свой. И шедъ возвестихъ о семь его святыни. Онъ же, сожалевъ о мнѣ, яко не возмогохъ найти человека изъ самаго града Любеча, иже бы отвезлъ мене тамо съ собою, обаче благодушествовати о семь повеле, рекъ ко мнѣ: «Не скорби о семь, брате, силень бо есть Господь безбедно тебе довести до святаго монастиря онаго». Азъ же, припадъ къ ногамъ его и последнее отъ него благословенiе вземъ, отъидохъ въ путь мой съ человекомъ онѣмъ, иже привезъ мене въ домъ свой, упокои. Во утриie же прилежно молихъ его отвезти мене въ предреченный монастирь, бояся самъ ити въ таковый путь, но отнюдъ не возмогохъ его о семъ умолити. На единаго убо Бога возложивъ надежду, яхся пути онаго со многимъ страхомъ, бяше бо путь онъ сквозѣ великiя лѣсы, и зѣло бояхся звѣрей, но Богу покрывающу мя безбедно преидохъ путь той. И изшедъ на чистое поле, узрѣхъ издалече градъ Любечъ и монастиръ, яко за три версты отстоящiй отъ града, и зѣло возрадовахся душею. Приближающуся же мнѣ къ монастирю, узрѣхъ отъ самаго града рогатки⁸⁷ поставлены даже до Днепра рѣки, и стражу стоящу, за неюже бяше монастирь. И объемшу мя страху, недоумѣяхъ, что творити: не имѣяхъ бо ниединаго о мнѣ, кто есмь и откуду писменнаго свидѣтелства, и бояхся, да не како отъ стражи удержанъ буду. Моляхся убо отъ всея души Богу, да имиже вѣсть судбами покрыетъ мя отъ таковаго искушенiя, и помалу идяхъ ко стражи. И се, промысломъ Божiимъ паче надежды моея, узрѣхъ единаго честнаго монаха изъ града идуща къ монастирю по другой странѣ рогатокъ, иже пришедъ близъ стражи, ста, взирая на мене. Егдаже приближихся къ стражи, вопросиша мене стрегущiи «Откуду еси?» Онъ же, aбie, прежде мене къ нимъ отвеща, аки со удивленiем: «Что вопрошаете его откуду есть, еда ли не вѣсте, яко послушникъ есть монастирскiй и се нынѣ отъ послушанiя возвращается въ монастирь». Они же слышаще cie, оставиша мя свободно пройти. Пришедъ же къ честному оному монаху, поклонихся ему и уразумевъ, яко есть Iеромонахъ, целовахъ святую его десницу и благодарихъ ему за таковую его любовь, и прославихъ неизследный промыслъ Божiй, покрывшiй мя отъ таковаго искушенiя. Честный же той Iеромонахъ, именемъ Аркадiй, поемъ мя съ собою, введе во святую обитель ону, таже и въ келлiю свою до пришествiя Игуменова, зане отшелъ бѣ нѣгдѣ потребы ради монастирскiя. Введъ же мя въ келлiю,беседоваше ко мнѣ словеса душеполезная даже до пришествiя Игуменова, и желаше, аще бы воля Игуменова была и при келлiи своей мене имѣти, такожде и азъ, видя его мужа духовна и благоразумна и страха Божiя исполненна, желахъ, аще бы возможно было, жити при немъ, душевнаго ради наставлнiя. Пришедшу же во обитель отцу Игумену, показа ми его изъ келлiи чрезъ окно, глаголя ко мнѣ: «Се, отецъ Игуменъ нашъ стоить посреде монастиря. Посмотри, брате, тако ли и у васъ въ Кieвѣ Игумени ходятъ?» Посмотревъ же его, увидѣхъ украшена сединами въ толстой черной свитѣ стояща, и удивихся зѣло смиренiю его, яко, Игумень сый, такову нищетну одежду носить: зане от рожденiя моего не случися видѣти инѣхъ Игуменовъ, тако нищетне облеченныхъ. Таже, предреченный отецъ облекся въ расу и поемъ мене, приведе ко отцу Игумену, падь же азъ на нозѣ его, прошахъ благословѣнiя. Онъ же, благословивъ мя по обычаю, вопрошаше мя глаголя: «Откуду еси, брате, и кое тебѣ имя, и чесого ради пришель еси во обитель нашу?» Азъ же отвещахъ къ нему, яко есмь отъ Кiевскiя страны, и прiидохъ во святую обитель сiю на послушанiя, имя же ми есть Петръ. Онъ же, слышавъ cie, зѣло возрадовася, и рече ко мнѣ: «Благодарю премилосерднаго Бога, яко посла тебе къ намъ на послушанiе. Се бо имеяхомъ доселе единаго послушника, полатное послушанiе⁸⁸ проходяща, именемъ Петра, иже прежде двоихъ дней отъиде уже отъ обители; тебѣ убо, тожде имя имущему, cie послушанiе вручаю». Честный же онъ Iеромонахъ слышавъ cie, удивися и рече ко Игумену: «Отче святый, се брать сей нынѣ во обитель и отнюдь не вѣсть обычая монастирскаго. Аще убо благоволиши, то да пребудеть при моей келлiи, поне до времене дóндеже поне мало распознаетъ послушанiя монастирская, имѣя нѣкое наставленiе отъ мене, и тогда, яковое восхощеши, определиши ему послушанiе». Онъ же отвеща къ нему: «Аще быхомъ имели, брате, послушника некоего угодна на cie послушанiе, то с радостiю исполнилъ быхъ твое прошeнie. А понеже, якоже и самъ видиши, не имамы таковаго, то убо сего брата, аще и нынѣ пришедшаго, по необходимой нуждѣ, на cie послушанiе определяю». Честный же онъ Iеромонахъ слышавъ cie поклонися и отъиде въ келлiю свою. Игуменъ же, повелевъ оттворити полату, введе мя въ ню и показа ми вся, яже въ ней, и весь чинъ послушанiя сего, по коей мѣрѣ должно выдавати изъ нея поварямъ потребная на трапезу братiи и гделибо подобаше, сирѣчь, вариво, рыбу, олѣю, муку, крупы, и прочая. И даде ми и ключи от нея. Азъ же, припадъ къ ногама его, взяхъ отъ него благословенiе. Повеле же ми и въ келлiи жити не далече отъ себе, идѣже въ коморце ея живяше пречестный отецъ предреченный Iеросхимонахъ Iоакимъ, азъ же съ единымъ старымъ монахомъ и единымъ послушникомъ въ великой келлiи пребывахъ. Прохождахъ убо послушанiе cie со усердiемъ аще и отнюдъ превыше силы моея бяше. На всякъ бо день многажды не единократно и многократно сънимахъ съ варива претяжкое кaмeнie, имже то нагнеташеся, и возлагахъ на не, поднимая то чрезъ силу мою съ превеликимъ трудомъ. И отъ сего наипаче и тое мое малое здравiе, еже имѣхъ, зѣло повредихъ. Сказати же о семъ отцу Игумену отнюдъ не дерзахъ, но елико можахъ претерпевахъ трудъ сей со благодаренiем, моляся Господеви укрепити мя. Проходя же cie послушанiе въ мiрской оной оцеждѣ, въ нейже во обитель внидохъ, зѣло желахъ черныя одежды, и едва возмогохъ стяжати расу⁸⁹ съ чернаго простаго⁹⁰ сукна, въ нюже облекаяся не вѣдяхъ, что творити отъ неизреченныя радости. По времени же, преставлшуся ко Господу старому оному монаху, иже пребываше со мною, остася по немъ сподняя едина одежда изъ сераго сукна толстая, юже призвавъ мя Игумень даде ми глаголя: «Аще угодна тебѣ есть сiя одежда, то носи ю». Азъ же, поклонився ему, взяхъ отъ него благословениiе и пришедъ въ келлiю свою, совлекохся и споднiя моея мiрскiя одежды, и облекохся въ данную отъ Игумена съ толь великою радостiю, яко многократне и целовахъ ю, аки вещь нѣкую святу, и ношахъ ю всегда, дóндеже содрася на мнѣ. Благодаря Богови, яко вмѣсто мiрскiя одежды юже дотоле ношахъ, сподоби мя одежды монастирю приличныя, въ ней же ходя, съ радостiю прохождахъ определенное мнѣ послушанiе. Во время утрени начиная то и поздѣ въ вечеръ скончавая. Въ нощи же, въ келлiи пребывающу ми, зваше мя некогда на чтенiе правила своего келейнаго предреченный честный Iеросхимонахъ Iоакимъ, егоже ради наипаче во обитель ону и прiидохъ, да прiиму отъ него совѣтъ и наставленiе о моемъ, но отнюдь не посмехъ ему о томъ объявити, аще на cie и время угодное обретахъ, но точiю о томъ на единаго Бога возлагахъ всю мою надежду. По некоемъ же времени определи его Игумень на житiе во единъ скитъ монастирскiй преподобнаго отца нашего Онуфрiя великаго, яко пять верстъ отъ монастиря отстоящiй, коморку же ту, въ нейже онъ живяше, мнь даде. Единою же, призвавъ мя, даде мнѣ книгу, преподобнаго отца нашего Iоанна Лествичника расположенную на седмьдесять поученiй, глаголя ко мнѣ: «Возми, брате, книгу сiю и прилежно со вниманieмъ чти ю, и наставляйся на святое послушанiе, и на всякое дѣло благое, зане зѣло душеполезна есть». Азъ же, по обычаю поклонився ему до земли, и целовахъ святую его десницу, взяхъ отъ рукъ его книгу ону съ неисповедимою радостiю, удивляяся о любви его⁹¹, яже по Богу ко мнѣ и о таковомъ его о пользѣ души моея отечестѣмъ попеченiи и отъидохъ въ келлiю мою. Егда же прочтохъ отъ нея малу часть, толь усладися душа моя отъ словесъ Богоноснаго сего отца благодати Духа Пресвятаго исполненныхъ, яко помышляя мое во обители онѣй до времене некоего точiю пребыванiе, и яко изшедшу ми отъ нея негли не обрящу на иномъ мѣсте таковыя книги, умыслихъ имѣя въ нощи безмолвiе, всегдашнiя ради пользы души моея преписати ону. Не имѣя же свѣщъ, зане во обытели онѣй мало не вси братiя лучиною свѣтятъ. Запаляя и азъ лучину, яже долготою бяше единаго сажня, и втыкая въ разселину стѣны, Бога призвавъ на помощь, начахъ преписовати ону съ великимъ неудобствомъ дыма ради: не имѣя бо нигдѣ же прохода, низпущашеся въ низъ и наполняше келлiю мою, егда же схождаше и ниже главы моея, отнюдь не можахъ болве писати, но отверзахъ окно коморки тоя, и вхождахъ въ велику келлiю и ждахъ, дóндеже поднимашеся дымъ въ гору, и вшедъ въ коморку, затворяхъ окно и писахъ дóндеже и паки наполняшеся дыма, и тако на всяку нощь творя, не малое неудобство къ дѣлу сему имѣхъ. Послежде же, стяжавъ кандило и вливая въ не олѣю, писахъ при немъ мало удобнѣе, и до изшествiя моего изъ обители оныя преписахъ мало болшую часть книги оныя.

Въ начале пришествiя⁹² моего во обитель ону, проходя определѣнное мнѣ полатное послушанiе, до нѣкоего времени миръ глубокъ имѣяхъ въ души моей, дóндеже можахъ по совѣсти хранити заповѣдь мнѣ преданную отъ Игумена, выдавая по мѣрѣ определенней отъ него, и поварямъ за трапезу братiй потребная, и гдѣ мнѣ повелено бяше, сирѣчь, на дворцы монстирскiя и на вся мѣстa, изъ нихже на всяку седмицу приходяще въ монастирь, отбирахъ съ полати вся потребная. Егда же познаша братiя обычай мой снизходителный и къ прошенiю ихъ удобопреклонный, начаша мало не вси, не точiю монаси, но и Iеромонаси и Iеродiакони приходяще ко мнѣ просити, паче же на вечерю себѣ, чесого кто желаше, муки пшеничныя, пшена, круповъ, олѣи, и прочихъ потребностей. Азъ же о братiи не имѣя отъ Игумена ниединаго определенiя давати ли тѣмъ, егда кто отъ нихъ чесого попроситъ, или не давати. Вопросити убо его о семъ не смѣяхъ, бояся, да не како крѣпко мнѣ повелитъ безъ благословенiя его отнюдъ никомуже что давати, азъ же не могiй безъ преступленiя сохранити заповедь его подъпаду подъ неблагословенiе его и горше согрешу предъ Богомъ. Давати же что братiям безъ ведома его и благословенiя совѣсть моя не попущаше, но обаче, видя толь честныхъ отецъ святыхъ и братiй ко мнѣ недостойному и всѣхъ во обители онѣй последнейшему съ толикимъ смиренiем приходящихъ и потребныхъ себѣ на вечерю или и на ину нѣкую нужду свою просящихъ, стыдяхся и на лица святая ихъ воззрети, преступая совѣсть мою, давахъ имъ потребная по прошенiю ихъ, не смѣяхъ никомуже отъ нихъ отрещи и не дати. Такожде и повари, егда отбираху потребная на вapeнie пищи за трапезу братiй убеждаху мя и не хотяща удвое всѣхъ потребностей, сикѣчь, масла, рыбы, олѣи, круповъ, и прочiих, тѣмъ выдавати, глаголюще, яко да будетъ лучшая трапеза за братiю. Азъ же⁹³, убѣждаемь бывая отъ нихъ, и явную заповѣдь о семъ Игуменову и не хотя преступахъ, и выдавахъ тѣмъ вся потребная удвое или и болѣe, и трапеза убо лучшая и слаждшая представляшеся предъ братiю. И братiя вси о мнѣ зѣло благодарни бываху и любяху мя, яко во время нужды ихъ исполняшеся прошенiя ихъ, и нѣцыи отъ нихъ глаголаху ко мнѣ, яко акибы за мое къ нимъ въ нуждахъ ихъ призренiе и прошенiй ихъ исполенiе, болшее и въ полате промысломъ Божiимъ всѣхъ потребныхъ стало изобилiе. Азъ же, о всемъ семъ притворне убо срадовахся съ ними, въ души же моей не имѣхъ мира, якоже прежде, но совѣсть моя за преступленiе заповеди Игуменовы и заподаянiе оно безъ благословенiя его, частѣ мя обличаше, и донеле же тамо пребывахъ, тако прохождахъ на осужденiе души моей послушанiе оно.

О единомъ точiю зѣло радовашеся душа моя, яко пребывая тамо, зѣло пользовахся душею, видя крайнее и великое смиренiе преподобнейшаго и святаго отца онаго Игумена Нiкифора, прiемшего мя во святую ону обитель. Имѣя бо обычай звати къ себѣ на вечерю единаго изъ честныхъ отецъ обители тоя, многократне зваше и мене на вечерю, егда убо вхождахъ въ келлiю его и видяхъ его съ нѣкимъ честнымъ отцемъ на трапезе седяща, не не смѣяхъ на трапезе съ ними сѣсти, но ни на лица ихъ, помышляя свое недостоинство, воззрети. Повелеваемь же со убежденiем, аще и съ великимъ стыденiем, сѣдяхъ съ ними на трапезе и ядяхъ. Трапеза же его бяше едино вapeнie или⁹⁴ каша съ круповъ гречаныхъ, или ино подобно ей, питiе же квасъ кисличный или грушевый, иже и на трапезе братiи представляшеся, иного бо питiя во обители онѣй, сирѣчь, меду или пива, кромѣ горелки, яже во уставленныя точiю дни братiи подавашеся, не видѣхъ. По востанiи же отъ трапезы и благодаренiи отпускаше мя съ благословенiем въ келлiю мою. Повелеваше ми многократне и чтенiе чести въ трапезе, по повеленiю убо его и чтяхъ. И егда случахуся житiя святыхъ зѣло умилителна, тогда чтущу ми та по произношенiю, емуже въ школахъ изъучихся, мнози отъ братiй умиляхуся и плакаху и преставаху ясти. Нѣцыи же отъ нихъ воставаху и отъ трапезы, и окружающе мя, слушаху чтенiя со умиленiем и слезами. Азъ же, видя ихъ таковую къ словесемъ душеполезнымъ ревность, радовахся душею и прославляхъ Бога. Пребывающу ми во обители онѣй паче всего радость въ души моей имѣхъ, видя, яко преподобнейшiй отецъ Игуменъ, яко отецъ чадолюбивый управляше братiю съ великою любовiю, съ кpотocтiю и съ смиренiемъ, съ терпенiемъ и долготерпенiемъ. Аще бы случилося кому изъ братiй, яко человеку въ чемъ и согрешити, и прошаше прощенiя aбie прощенiя сподобляше, исправляя таковаго духомъ кротости, и наказуя словесы душеполезными, и канонъ⁹⁵ нѣкий опредѣляя по силѣ его. Сего ради и братiя вси пребываху во глубоцѣмъ мирѣ, благодаряще Богу. По прешествiи же яко трiexъ месяцей пребыванiя моего тамо, определенъ бысть во обитель ту на Игуменство инъ Игумень отъ иныя обители по повеленiю преосвященнейшаго Кνръ Антонia Митрополiта Молдавскаго, иже въ Чернигови архiерействоваше; мужь ученъ Германъ Загоровскiй, иже приѣхавъ во обитель ону Любецкую, въ нейже пребывахъ управляше ю не по поподобiю преждняго предреченнаго Игумена, но властителски. егоже ycтpoeнie по времени распознавше братiя толь ужасошася, яко нѣцыи отъ нихъ страха ради и разбегошася отъ обители неведомо гдѣ. Азъ же, въ томжде послушанiи пребывая, всегда бояхся, да не согрешу въ чемъ предъ нимъ, чесого и не избегохъ, во Великiй бо постъ единою, призвавъ мя, повеле ми выдати поварямъ нѣкiя капусты за свою трапезу. Азъ же, не внявъ, яковую повеле мнѣ выдати капусту, изыдохъ изъ келлiи его, и не смьяхъ его о семъ вопросити, объявихъ поварямъ, они же, якову знаху лучшу быти, вземше, свариша за него. Егда же поваръ принесъ въ келлиiю его вapeнie оно, постави предъ нимъ на трапезе, вопроси его: «Кая есть капуста она?» И уразумевъ отъ него, ничтоже рече ему. Но aбie, призвавъ мене въ келлiю свою и воставъ отъ трапезы рече ко мнѣ: «Отъ сея ли капусты повелехъ тебѣ выдати за трапезу мою?» Cie рекъ, толь крѣпко удари мя въ ланиту, яко едва возмогохъ удержатися на ногахъ, еще же и пхнувшу ему мене, падохъ чрезъ прагъ келлiи его, егда же востахъ, крыкнулъ есть на мене: «Вонъ иди, безделне». Азъ же, изшедъ вонь, весь трепетахъ отъ страха, помышляя, аще за cie, еже и не мняшеся мнѣ велико быти погрешенiе, толико на мя прогневася, то, аще случится мнѣ въ болшемъ чемъ предъ нимъ согрешити, что не постражду отъ него? Таже случися и слузѣ его, иже въ единой со мною келлiи пребываше, въ нѣчемъ согрешити предъ нимъ. Гневаяся убо на обоихъ насъ, похваляшеся предъ некими прежестокимъ бieнieмъ насъ наказати, иже по любви своей къ намъ объявиша намъ словеса его. Убояся убо о семь и слуга его, яко вѣдый все его ycтpoeнie, и начать помышляти, гдѣ бы моглъ отъити отъ него, сказа же и мнѣ о семь. Прiемъ же и азъ дерзновенiе, объявихъ ему духовне, яко имамъ нaмepeнie изыти оттуду за предѣлъ⁹⁶ въ странничество проискати мѣсто угодное, идѣже быхъ сподобился монашескаго образа. Слышавъ же онъ cie возрадовася зѣло. И начахомъ съ нимъ совѣтъ творити, како быхомъ возмогли изыти за предѣлъ, иже есть Днѣпръ, надъ нимже не далече на горѣ и обитель та Любецкая обретается. Обретшуся же удобству, наставшей уже шестой седмице святаго и Великаго поста, въ нощи, егда уснуша братiя, помолившеся Богови, да поможетъ намъ безъ всякаго возбраненiя безбедно прейти предѣлъ, изыдохомъ изъ обители и снидохомъ ко Днѣпру, надъ нимже всюду стражи бяху. Обретше убо мѣсто удобное между стражами пойдохомъ по Днѣпру съ великимъ страхомъ, боящеся, да не како ощутять и имутъ насъ: бѣ бо и нощь тогда просвещаема луною. Егда же удалихомся отъ бреговъ, прiяхомъ мало дерзновенiе и идяхомъ съ благодушiемъ: бяше же и ледъ на Днѣпрѣ еще крѣпокъ. И тако, Богу помогающу, преидохомъ на другую страну Днѣпра безбедно, и неведяще, камо ити, еще бо нощь бяше, препочихомъ на некоемъ мѣстѣ. Егда же начатъ светати, обретше путь, пойдохомъ. И прiидохомъ въ едино село, въ немже почивше мало у единаго человека, укрепихомся пищею. Таже пойдохомъ путемъ внизъ ведущимъ до града Чернобеля чрезъ превеликiя лѣсы и нощевахомъ въ селахъ, въ лѣсахъ тѣхъ, на пути ономъ обретающихся. Шедше же неколико дней, прiидохомъ надъ Припеть рѣку не малу, и надъ неюже ⁹⁷ по оной странѣ стояше градъ онъ. И не смѣяхомъ преходити чрезъ ню, ледъ бо уже бяше зѣло слабъ и некрѣпокъ. Таже npiидоша надъ ню и еще нѣколико человѣкъ, иже дерзнуша преходити ю, прiемше убо и мы дерзновенiе пойдохомъ за ними, обаче съ велiем страхомъ и трепетомъ: на многихъ бо мѣстахъ растаялъ бѣ ледъ онъ и зряшеся вода. Егда прiидохомъ же на средину рѣки оныя, обретохомъ ледъ въ долготу по всей рѣцѣ разседшiся на двое, на единъ лакоть, идѣже зряшеся глубина велика. И паче всьхъ азъ тамо ужасохся, мня, яко или не возмогъ пропасть ту преступити, или поползся, зане зѣло слизко бяше, пожренъ буду глубиною оною, съ премногимъ убо страхомъ, аки видя смерть неизбежну предъ очима моима, едва возмогохъ преступити страшное мѣсто оно. И тако помощiю Божiею, прешедше на другую страну рѣки оныя, седохомъ при брезѣ мало спочити. Седящымъ же намъ, начать по всей рѣцѣ ламатися ледъ съ великимъ звукомъ и превращатися, аки стѣны нѣкiя пловуще внизъ и объятъ насъ страхъ и трепетъ и со слезами прославихомъ неизследный о насъ промыслъ Божiй, потерпевшiй намъ прейти pѣку ону безбедно и не предавшiй насъ внезапной смерти. Воставше же, внидохомъ во градъ онъ безъ всякаго препятствiя, зане не бяше огражденъ, и стражи не имеяше. Идѣже въ дому некоего человека препочихомъ, бѣже тогда Суббота Лазарева, въ нюже по полудни прiидохом тамо.

Во утрie же, прежде обѣда, идущымъ намъ во градѣ томъ улицею, начатъ нѣкто идый созади насъ звати мене по имени и по прозванiю. Услышавъ же азъ, зѣло ужасохся душею, помышляя, что есть cie, не бо имѣхъ тамо, яко единъ страненъ, коего знаема. Обозревся же, познахъ, яко зовущiй мене согражданинъ мой есть, сынъ знатнаго гражданина съ Полтавы, иже приступлъ, приветствова мене словесы любовными, таже, поятъ ны въ домъ свой, идѣже пребываше, и прiятъ насъ съ любовiю. И первѣе начатъ мнѣ поведати вину своего тамо до времене пребыванiя. «Яко азъ, – рече, – посланъ есмь отъ господина Полковника Полтавскаго Васiлiя Васiлiвича Кочубея къ здешнему властелину съ молителнымъ и пенязми, выготовленiя ради потребныхъ древъ на cтpoeнie, и дотоле будетъ мое здѣ пребыванiе дóндеже порученную мнѣ службу исполню дѣломъ». Таже начатъ глаголати ко мнѣ. «Яко мати твоя, – рече, – плачетъ о тебѣ и рыдаетъ неутвшно, яко оставилъ еси ю, отшедъ отъ нея безвѣстно. Единаго бо тебе точiю имѣя наслѣдника, лишилася есть тебе, такожде и вси граждане сожалѣютъ съ нею о тебѣ». Таковая и многшая сихъ изрекъ ко мкѣ словеса, начатъ многоразличне мене увещавати возвратитися къ матери моей. Азъ же, толикъ страхъ воспрiяхъ въ души моей, яко едва можахъ нѣкoe слово къ нему отвещати. Помышляхъ бо, яко аще точiю восхощетъ объявити о семъ властелину, то можетъ удержати мене насилно при себѣ и отослати къ матери моей, или и съ собою по исполненiи службы своея вземъ, отвезти въ домъ мой. По семъ же повеле представити трапезу, на ней же съ нимъ вкупѣ и со спутникомъ моимъ сѣдя, едва что можахъ ясти отъ великаго страха. По востанiи же отъ трапезы отпусти насъ съ любовiю моля мене, дóндеже укосню во градѣ томъ, приходити къ нему часто. Идущымъ же намъ улицею, спутникъ мой уразумевъ отъ словесъ познавшаго мя, кто есмь и откуду, начать зѣло похваляти мене. Зане, егда еще пребывахомъ съ нимъ въ предреченней обители, не познавая мене, кто есмь и откуду, часто мнѣ повествоваше о себѣ, яко пребысть доволное время во градѣ моемъ въ Полтаве въ школѣ при Церкви нашей соборней Успенiя Пресвятыя Богородицы, и яко совершенно знаяше матерь мою и мене и сродниковъ моихъ; еже слышахъ азъ отъ него, зѣло храняхся, да не познаетъ мене. И сего ради пременилъ бѣхъ и бесѣду мою, беседовахъ бо отчасти по обычаю страны тоя, и отнюдъ не возможе познати мене, и зѣло о семь радовахся, яко возмогохъ утаитися отъ него, имѣяхъ бо желанiе да никтоже увѣсть о мнѣ кто есмь.

Тогда же, познавъ мене совершенно, похваляше мене, яко спасенiя ради души моея, оставивъ матерь мою и наследiе отца моего, вдахся въ толикую нищету и странничество чернечества ради. Азъ же, увидѣвъ, яко и отъ него познань быхъ и толико похваляетъ мене, зѣло печаловахъ о семь въ помысле моемъ и отнюдь непрiятна мнѣ явися похвала его. Паче же всего бояся зѣло, да не како удержанъ буду отъ согражданина моего познавшаго мя, умыслихъ тогожде дне Цветоносныя Недели отити от града онаго. Пришедшымъ же намъ въ домъ, идѣже пребывахомъ, спутникъ убо мой отъиде нѣкiя ради потребы. Азъ же пойдохъ въ школу близъ единыя церкве искiй спутника, иже бы насъ моглъ повести съ собою на Украину. И се, по Божiю смотренiю обретохъ единаго монаха готова уже ити на Украину. Со многимъ убо усердiем умолихъ его взяти насъ съ собою, поведавъ ему и о спутнице моемъ. И отходя звати его, зѣло молихъ пождати мало и не отходити безъ насъ. Онъ же, обещася мало пождати насъ, дóндеже прiидем къ нему скорѣе. Долго же ждати не можаше, зане прекланяшеся уже день. Шедъ же азъ cкopѣe въ домъ онъ, не обретохъ спутника моего. Пождавъ убо мало, егда увидѣвъ, яко не приходитъ, возложивъ о немъ попеченiе на промыслъ Божiй пойдохъ къ монаху оному, иже уже исхождаше въ путь и молихъ о друзѣ моемъ, да пождетъ еще мало и отнюдъ не повинуся. И тако, съ великою жалостiю оставивъ друга моего тамо, изыдохъ съ монахомъ онѣмъ въ путь нашъ, не попустившу мнѣ предреченному страху друга моего ради во градѣ ономъ оставатися. Пренощевавше же въ некоемъ селѣ, идяхомъ путемъ нашимъ чрезъ зѣло превеликiя лѣсы неколико дней, дóндеже начахомъ приближатися ко Украине. Случися же ми на пути семъ, яко никогда же въ толь далекiй путь ходившему, зѣло возболети .лѣвой моей нозѣ. И опухла бѣ ноги моея плесна и глезна, яко отъ великiя болезни едва можахъ пятою наступая, помалу ходити, частѣ спочивая сѣдя или лежа на земли. Еяже ради вины и спутнику моему, монаху оному, не мало стуженiе сотворися, иже видя мене зѣло косно ходяща, многократне хотяше мене и оставити. Но видя мое слезное моленiе, прекланяшеся на милосердiе и не оставляше мене. Приходяще же въ приключающыяся на пути села, спочивахомъ въ нихъ по два и по три дни, дóндеже мало оттухаше нога моя и утишашеся болѣзнь. И егда изшедше отъ нихъ, идяхомъ, паки обновляшеся болѣзнь и опухаше нога моя. Таже, по доволнемъ времени, призревшу неизреченному милосердiю Божiю на мене недостойнаго, преста болѣзнь и оттухне совершенне нога моя и хождахъ прочее со удобствомъ. Пришедше же во единъ скитокъ надъ Днѣпромъ рѣкою нижае Кieвa стоящiй, именуемый Ржищевъ, иже бяше некогда подъ областiю Кiевскаго Кνрiловскаго монастиря, моляхомъ тамошняго началника, да благословить намъ препочити мало. По благословенiю же его пребывающу мнѣ тамо, впадохъ въ недугъ таковый, яко отнюдъ ниедина пища можаше держатися во утробе моей, но, чтолибо ядяхъ, скоро блеванiем изметахъ изъ себе и чрезъ мѣсяцъ единъ или и болѣе въ таковое изнеможенiе и истаянiе тѣла прiидох, яко аще на одрѣ и не лежахъ, но обаче отъ слабости едва можахъ ходити. Моляхся же Богови, да не попуститъ мнѣ тамо жизнь мою скончати, зѣло бо мира не имѣяхъ умрети на мѣстѣ онѣмъ. По Божiю убо смотренiю три монаси страннiи тамо нѣкое время пребывшiи возъимеша намepeнie ити въ Молдавiю. Еже увѣдѣвъ азъ, зѣло возрадовахся и молихъ ихъ со усердiем взяти и мене съ собою. Отъ всея бо души моея желахъ въ сiю благословенную землю прiити на житiе. Они же, видяще крайнюю слабость мою, отнюдь не хотяху сего сотворити. Таже, на прилежное мое моленiе преклоншеся, обещашася взяти мене съ собою и не хотяще. Изшедъ же изъ скитка онаго съ ними, съ великимъ трудомъ на гору, идѣже зѣло превеликое равное поле бяше и воздухъ зѣло благорастворенный, aбie начахъ ощущати облегченiе немощи моея и мало помалу укреплятися тѣломъ и ходити легчае и удобнѣе и от всея души моея благодаренiе о семь возсылахъ благости Божiей, не оставившей мя до конца. Идущу же ми всерадостне съ монахи онѣми, о полудни пооблачися небо зѣло темными и мрачными облаки, еже увидевше они поидоша зѣло скоро, яко⁹⁸ да убѣжать отъ дождя, азъ же не могiй тако скоро съ ними ити, остахся единъ. И aбie начать наступати великая туча со страшнымъ звукомъ града и пролiяся дождь велiй со страшными молнiями и громомъ и испаде градъ⁹⁹ великъ, яко орѣхи малiи, и покры все поле мало не на пядь, и измокохъ весь тако, яко течаше вода отъ одежды моея. И съ великимъ трудомъ идяхъ по граду оному даже до нощи, и зѣло поздѣ едва достигохъ въ село оно, идѣже и спутницы мои бяху и пренощевавъ у единаго человека, во утрie обретохъ ихъ въ школѣ у дяка препочивающихъ, иже увидевше мене, зѣло возрадовашася. Таже начаша вопрошати дяка онаго о пути, ведущемъ въ Молдавiю, известивше ему, яко имутъ нaмepeнie тамо ити. Онъ же начать глаголати къ нимъ: «О, отцы святыи, азъ вамъ не совѣтую въ нынешнее время тамо ити, зане великъ страхъ есть на пути: воинство бо страха ради разбойниковъ всюду объѣздитъ, и боюся, да не впадете въ руцѣ немилостивыхъ онѣхъ воинъ, иже аще и не иныя ради вины, но единыя ради ненависти на православную вѣру могутъ васъ озлобити до конца. Зане въ селѣ семъ нашемъ не давнаго времене случися вещь таковая. Бяше при церкви сей прежде мене единъ блаженныя памяти дякъ, иже яко человекъ бояся навета отъ гонителей православныя вѣры, егда на Лiтургiи чтяше “Сνмволъ Bѣры”, сирѣчь, Вѣрую во единаго Бога, то членъ онъ, “И въ Духа Стаго¹⁰⁰”, тако чтяше: “И въ Духа Святаго, Господа, животворящаго, Иже отъ Отца истинна исходящаго». И тако читая Сумволъ, избавляшеся отъ навѣта враговъ православныя вѣры. По времени же оклеветанъ бысть къ властелину села сего отъ хулителей вѣры святыя, яко не чтеть въ Cνмволѣ по Богоборному ихъ ученiю: Духа Святаго отъ Отца и Сына исходяща, но точiю отъ Отца истинна исходяща. Властелинъ же, слышавъ cie зѣло¹⁰¹ разъярися, и вземъ нѣколико воиновъ съ собою, прiиде въ церковь мало предъ чтенiем Сνмвола. Егда же блаженный дякъ онъ начать чести “Символъ вѣры”, aбie приступи къ нему близъ и слушаше прилежно, како имать чести. Онь же, уразумевъ, яко сего ради приступи, чтяше велегласно и пространно со дерзновeнieмъ, егда же приближися къ словесемъ симъ: «И въ Духа Святаго», исполнився Духа Свята, возопи велегласнее: «И въ Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже отъ Отца исходящаго», отложивъ и прилогь онъ, «истинна», егоже страха ради прилагаше. Властелинъ же онъ, яко услыша cie, aбie, аки звѣрь неукротимый крыкнувъ, устремися нань и емъ за власы, поверже его на землю и, немилостивно ногама, повеле извлещи его вонь изъ церкве. И повеле его бити безъ пощаденiя. Сему же деющуся, текъ нѣкто скоро, возвести матери его, сказавъ ей и вину, еяже ради сына ея бiяху. Она же притекши, со слезами увещаваше его не ослабевати въ подвизе, но Бога призывая на помощь, не пощадети жизни своея предати на смерть за вѣру православную, и лобызаше главу его, глаголющи къ нему: “О, сыне мой превозлюбленный, не убойся сего маловременнаго мученiя, еже за исповеданiя православныя вѣры претерпеваеши, но претерпи, яко добръ воинъ Xpicтовъ за Него и самую смерть, яко да сподобишися отъ Него вѣнецъ мученическiй прiяти въ Царствiи Его Небеснемъ”. Онъ же глагола къ матери своей: «О, прелюбезнейшая моя мати, никакоже усумневайся о мнѣ, азъ бо, укрепляющу мя Богу, не точiю бieнie cie, но и тмами прелютейшыя смерти готовъ есмь за вѣру православную пострадати. Якоже бо Богъ въ Троице Свѣтей славимый и покланяемый Единъ есть, и развѣ Его иного Бога нѣсть: тако и вѣра святая православная Восточныя святыя Церкве, въ нейже единой точiю съ добрыми делами известная есть спасенiя надежда, едина есть, и развѣ ея иныя нѣсть. Како убо за ню не возъусердствую и самую лютѣйшую претерпети смерть?» Сiя же услышавши мати его, возрадовася радостiю неисповедимою, и воздевши руцѣ къ небеси, благодаряше Xpicту Богу, яко сподобися таковаго страдалца его породити. Мучитель же онъ, видя сiя и слыша, паче яряшеся, и вопiяше на воины жесточае быти¹⁰² его. Страдалецъ же Xpicтовъ¹⁰³, прелютое таковое бieHie съ радостiю претерпѣвая, и злочестiе западныхъ обличая, православную же вѣру прославляя и исповѣдуя, предаде душу свою въ руцѣ жiя.

Сiя убо слышавше монаси они, спутницы мои, убояшася далечае ити. И, оставлше нaмepeнie оно, еже ити въ Молдавiю пойдоша внизъ¹⁰⁴ къ монастиремъ православнымъ не далече отъ Днѣтра обрѣтающымся, изъ нихже два обрѣтаются подъ областiю преосвященнѣйшаго Митрополiта Кieвcкaгo, два же подъ освященнаго епископа Переясловскаго. Поидохъ же и азъ съ ними, зѣло сожалея, яко не возмогохъ предъреченныя ради вины ити въ Молдавiю. Егда же приближихомся къ горамъ Мошенскимъ, въ нихже и единъ изъ предреченныхъ монастирей обретается, тамо въ единомъ селѣ близь горь тѣхъ улучихъ единаго Iеромонаха, съ нимже и остахся, спутникомъ моимъ въ путь свой отшедшымъ. Препочившу же мнѣ во онѣмъ селѣ неколико дней, Iеромонахь онъ начать мнѣ поведати о некоемъ добродетелномъ пустынножители, именемъ Исνхiи, иже на единомъ острове рѣки тоя, яже по подъ горами течаше пребывая, подвизашеся о спасенiи души своея. Еже услышавъ азъ, вседушне возжелахъ не точiю увидѣти его, но аще бы возможно было и жити у него. Начахъ убо прилежно молити его, да поведетъ мя къ нему. Онь же, преклонився на моленiе мое, пойде со мною къ пустыножителю оному, иже съ великою любовiю прiемъ насъ, упокои отъ путнаго труда и, оставивъ мене тамо, отьиде. Азъ же пребывая тамо неколико дней зѣло спользовахся душею, истинный бо сей рабъ Божiй и прилежный делатель заповедей Его, велiю и неизреченную любовь и ревность имеяше къ слову Божiю и ко ученiю Богоносныхъ отецъ нашихъ и труждашеся въ прилежномъ переписанiи книгъ отеческихъ пользы ради души своея. И отсюду мощно есть увидѣти, якову ревность о семь имеяше. Единою бо услышавъ о некоей отечестей, неудобь обретаемей, зѣло преполезней книзѣ яко обретается въ некоей обители Черниговскiя епархiи, далече отъ Чернигова вгору отстоящей, пойде тамо со тщанiем и со многимъ и прилежнымъ моленiем испроси у Игумена и собора обители оныя книгу ону на преписанiе, яже по усердiю его благодати Божiей содействовавшей, и дадеся ему, юже пришедъ въ келлiю свою и преписавъ со всякимъ прилежанiем отнесе ю воспять во обитель ону, и, благодаривъ Игумену и собору тоя святыя обители о таковомъ ихъ къ нему благодеянiи, возвратися въ келлiю свою, радуяся и прославляя Бога, яко сподобися таковое душеполезное сокровище стяжати, нивочтоже вмѣняя толь далекое съ принесенiемъ и отнeceнieмъ книги оныя свое путешествie, еже считашеся со всѣмъ яко тысящы верстъ. Таковая его ревность къ слову Божiю бяше. Отъ всеприлежнаго же переписованiя книгъ отеческихъ зѣло повредилъ зрѣнie очесное, яко и великими писмены едва можаше преписовати.

Видя убо его таковую ревность къ слову Божiю и ко ученiю Богоносныхъ отецъ нашыхъ, разсуждахъ, яко аще предамъ себе таковому рабу Божiю во истинное душею и тѣломъ повиновѣнiе, и послушаю его во всемъ, то возможетъ мене уразумляемь, наставити на истинный путь спасенiя. Начахъ убо его всеприлежне молити, да прiиметъ мене во святое послушанiе, обещаваяся во всемъ его слушати. Онъ же отнюдъ не хотяше мене, глаголя ко мнѣ: «Азъ, о чадо, человекъ грѣшенъ есмь и страстенъ и недостоинъ. Душу мою бѣдную не могу управити на путь Божiй и како дерзну тебе прiяти, дѣло cie нѣсть мѣры моея: тѣмже молю тя о семъ мнѣ не стужати». Азъ же, окаянный, помысливъ, яко cмиренiя ради своего не хощетъ мене прiяти въ послушанiе, прилежнее моляхъ его со многими¹⁰⁵ слезами, припадая къ святымъ ногамъ его, яко да прiиметъ мене, но онъ отнюдъ не хотяше cie сотворити. Азъ, видя cie, и яко да не стужу ему паче мѣры, отхождахъ въ предреченное село, и не обретая Iеромонаха онаго, препочивахъ у некоего Хрiстолюбца, иже съ великою радостiю мене прiемляше. Таже, по неколицехъ днехъ, паки отхождахъ къ святому старцу оному, иже прiемлюще мене съ любовiю аки страннаго, но точiю на неколико дней препочити у него. И, обретая время угодное паки, аще и съ великимъ стыденiем, не дерзая и на лице его святое воззрети, припадая къ ногамъ его и со многими слезами лобызая святыя нозѣ его, моляхъ его прiяти мене, глаголя къ нему: «Отче святый, прiими мене Господа ради,послушаю бо тебе во всемъ, якоже Самаго Господа. Аще ли же не послушаю тебе во всемъ, то бiя ижденеши мя отъ себе, аки пса смердяща». Егда же видяхъ, яко отнюдъ не хощетъ мене прiяти, отхождахъ оть келлiи его мало, и толь долго о неполученiи прошенiя моего за недостоинство мое плакахъ и рыдахъ, яко отъ многаго плача и слезъ опухаше и лице мое, и егда прихождахъ къ нему познаваше лице мое опухшее отъ слезъ и соболезнуя о мнѣ душею своею глаголаше ко мнѣ: «Молю тя, Господа ради, брате мой, не скорби о семъ, яко не прiемлю тебе, не бо презирая cnaceнie твое cie творю, вѣсть сердцеведецъ мой Господь, но немощи ради души моея не могу тебе прiяти. Возложи убо на всемогущiй промыслъ Божiй всю твою надежду, не оставитъ бо тя ищущаго отъ всея души спасенiя, но благодатiю своею призревъ на слезы твоя, наставитъ тя на путь свой». Таковая и многшая сихъ духовная глаголя ко мнѣ словеса и утешая душу мою, отпускаше мя съ миромъ. Азъ же, плача и рыдая отхождахъ отъ него, и приходя къ Хрiстолюбцу оному пребывахъ у него, недоумевая, что творити. Iepoмонахъ бо онъ не вѣмъ гдѣ отшелъ бѣ, азъ же самъ единъ гдѣ пойти, яко отъ естества боязливъ сый, не смѣяхъ, паче же страха ради супостатовъ вѣры святыя, cтpaнѣ онѣй облацаемей отъ нихъ. Умыслихъ же еще единою пойти къ святому старцу оному, не смѣя уже болѣе стужати ему моленiем о прiятiи моемъ, но точiю поне да сподоблюся совѣтъ отъ него прiяти, камо ити и како пребывати. Яковъ же и путь бяше къ святому сему старцу, страхъ ми находитъ и воспомянути о немъ. Чрезъ многiя бо на многихъ мѣстѣхъ воды нужда бяше преходити, зѣло по узкихъ кладкахъ чрезъ ня положенныхъ. Съ великимъ убо страхомъ и трепетомъ пражиною¹⁰⁶ долгою подпираяся, прехождахь чрезъ воды тыя, смерть видя готову предъ очима своима. Егда же последнiй онъ разъ идый къ святому старцу оному, прешедъ вся воды оныя, начахъ последнюю воду по кладцѣ преходити, яже паче прочiх водъ болшая и глубшая бяше, не дошедшу ми еще до половини, aбie поползостеся нозѣ мои съ кладки оныя, яже зѣло слизка бяше, и падосте въ воду, едина на едину страну кладки, а другая на другую, и сѣдохъ на кладцѣ оной съ превеликимъ страхомъ и трепетомъ, мня, яко aбie падъ, утону въ водѣ оной. Но, о неизреченнаго о мнѣ промысла Божiя, не попустившаго мнѣ внезапною смертiю умрети, но устроившаго не на едину страну кладки обѣма ногама моима поползнутися! Зане, аще бы на едину страну поползнулися, aбie утонулъ быхъ въ водѣ оной, еще же по Божественному Его смотренiю и пражина обретеся въ руцѣ моей не падшая въ воду, зане, аще быхъ упустилъ ю, то и тако мню, яко утонулъ быхъ, не имѣя чимъ сѣдя на кладцѣ опертися, такожде безъ нея и на кладку востати ногама моима отнюдь не возмоглъ быхъ. Но, благодаренiе всемогущему Богу, тако о мнѣ устроившему, Его бо благодатiю укрепляемь, аще и съ великiм страхомъ на пражине опираяся, едва возмогохъ на кладцѣ онѣй ногама моима стати, и прейти безбедно на другую страну. Пришедъ же къ предреченному старцу, молихъ его со слезами, да благоизволить мнѣ у него неколико дней пребывати, дóндеже Господь о мнѣ устроить, якоже восхощетъ, оному же благоволившу пребывахъ у него, не дерзая уже болѣе стужати святыни его о моемъ прiятии, аки о вещи невозможней, но со стыденiем стоя предъ нимъ, плакахъ, моляся Господеви, да наставить мя на путь Свой. Всегда же, егда прихождахъ къ нему и пребывахъ у него малое время, творяхъ по силѣ моей послушанiе.

Пребывшу же мнѣ у него мало дней, се, по Божiю смотренiю, прiиде къ нему предреченный Iеромонахъ на посещенiе, егоже съ любовiю угостивъ, моляше прилежно, яко да отведетъ мя въ Мошенскiй монастирь. Онь же съ радостiю обещася cie сотворити. Егда же прiиде время последняго уже моего отъ святыни его отхожденiя, наедине припадохъ къ святымъ его ногамъ и лобызая со слезами, плакахъ и рыдахъ, яко не сподобихся у него за недостоинство мое пребывати во святѣмъ послушанiи, онъ же елико можаше духовными своими словесы утешаше мене, совѣтуя на единаго Бога имѣти yпoвaнie, могущаго по воли Своей Божественней управити мое житiе. Азъ же со слезами благодаривъ его святыне за таковый душеполезный совѣтъ, отъидохъ отъ него. Таже съ предреченнымъ Iеромонахомъ, поблагодаривше ему за любовь его къ намъ и страннолюбiе отъидохомъ отъ него. И прiидохом въ село оно, идѣже пребываше сей Iеромонахъ, иже приуготовився на путь, отведе мене въ Мошенскiй монастирь, идѣже препочивъ мало дней, отъидохъ съ некоторыми отцы во святый Троецкiй монастирь, нарицаемый Мотренинъ. Идѣже пребывъ неколико дней, отъидохъ во святый монастирь святителя Xpicтова¹⁰⁷ Николаа, обретающiй на острове рѣки Тясмина, именуемый Медведовскiй¹⁰⁸, иже есть подъ областiю¹⁰⁹ святыя Митрополiи Кiевскiя, идѣже бѣ Игуменъ всечестный Iеромонахъ¹¹⁰ отецъ Нiкифоръ. Пришедъ же азъ тамо, пойдохъ къ нему и, припадъ къ святымъ его ногамъ, взяхъ отъ него благословенiе и начахъ молити его, яко да прiиметъ мене во святую свою обитель. Онъ же, яко отецъ чадолюбивый уразумевъ мое о монашестве нaмepeнie, не презирая моленiя моего, прiятъ мя съ любовiю и определи мнѣ келлiю, идѣже единъ послушникъ пребываше, сѣдѣти съ нимъ вкупѣ, повелевъ мнѣ на общее послушанiе съ братiею ходити. Бѣже тогда мѣсяцъ Iулiй, и собирашеся cѣно, исхождахъ убо со святыми отцы первѣе на cобpaнie сѣна, таже и на жатву хлѣба, иже полагаху мя вкупѣ жати съ ними, егда же увидеша, яко¹¹¹ урезовахъ персты отъ неискусства, определиша мнѣ снопы на токъ возыти, но и въ томъ послушанiи бѣхъ неискусенъ, егда бо вожахъ снопы, не умѣя управляти воловъ, превращашеся возъ, и разсыповахуся снопи по полю, азъ же, недоумея что творити, сѣдя на земли, плакахъ. Приходяще же братiя, укоряху мя, аки единаго невежду, таже, видяще мое и въ семъ дѣлѣ неискусство, определиша мнѣ глину на токъ возыти и воду. Cie же послушанiе паче же глину возыти, аще и отнюдъ превыше силы моея бяше, обаче Бога призывая на помоищь, творяхъ съ радостiю. По вся же вечеры прихождахъ съ братiю въ монастирь, рано же отхождахъ съ ними на послушанiе. Определилъ же бѣ мнѣ Игуменъ, егда обретахся въ монастири, и на криласъ ходити, еще же определи мнѣ и трапезное послушанiе, сирѣчь хлѣбъ резати и полагати трапезѣе миски съ вapeнieмъ носити и поставляти предъ братiю, съ трапезы сосуды собирати и омывати, трапезу мести и прочая, яже вся совершахъ съ радостiю благодаря Богови, яко сподоби мя служити святымъ отцемъ и братiямъ. Егда же Аνгуста месяца наста постъ Пресвятыя Богородицы, призвавъ мя Игумень въ келлiю свою, глагола ко мнѣ: понеже имѣю нaмepeнie брата онаго, съ келлiи нимъже въ пребываеши, и тебе на праздникъ Преображенiя Господня пострищи въ расофоръ, того ради пойди къ духовнику и высповедай предъ нимъ вся согрешенiя твоя и, прiем отъ него разрешенiе буди готовь къ причащенiю Святыхъ Таинствъ, по семъ пойди къ честному Iеромонаху НIкодиму и помоли его, яко да будеть тебѣ на постризе воспрiемникъ. Азъ же, слышавъ cie отъ него, припадохъ къ святымъ его ногамъ и, вземъ отъ него благословенiе изыдохъ изъ келлiи его, радуяся зѣло и прославляя Бога о семъ, купно же и ужасаяся, яко въ толь скоромъ времени хощетъ мя Игуменъ недостойнаго сподобити начала монашескаго образа. Пойдохъ убо къ духовнику и высповедахъ вся согрешенiя моя, и прiях отъ него разрешенiе и благословенiе къ причащенiю Пречистыхъ Хрiстовых Таинъ. Такожде пойдохъ и къ честному оному Iеромонаху Нiкодиму и, припадъ къ святымъ его ногамъ, молихъ его, яко да будетъ мнѣ на постризе воспрiемникъ. Онъ же глагола ко мнѣ: «Самъ ли ты отъ себе просиши мене о семъ, или по повеленiю отца Игумена?» Увѣдавъ же отъ мене, яко по повеленiю Игуменову прiдох къ нему молити о семъ, со всякою радостiю обещася воспрiемникъ мнѣ быти, повелевъ мнѣ и главу измыти, зане отъ самаго изшествiя моего изъ святыя Любецкiя обители, прешедшу времени, яко пять месяцей не случися мнѣ не точiю главу измыти, но ниже власовъ расчесати. Измыхъ убо главу и приуготовихся къ причащенiю Божественныхъ Таинъ. На праздникъ же Господня по совершенiи часовъ постриже насъ отецъ Игуменъ въ рософоръ. Егда же постригаше насъ, даде предреченному послушнику, съ нимже въ единой келлiи пребывахъ, на постризе имя Платонъ, мнѣ же Парϴений. По совершенiи же Божественныя Лiтургiи, изшедшимъ намъ изъ Церкве, братiя отъ невняиiя пременивше имена наша, начаша звати насъ – его убо Парϴениемъ, мене же Платономъ. Шедъ же азъ ко отцу Игумену, известихъ ему о семъ, онъ же глагола ко мнѣ: «Понеже братiя на постризе не вняша о именахъ вашихъ и пременивше та, нарицаютъ онаго Парϴениемъ, тебе же Платономъ, тако убо и называйтеся и не имѣй о семъ ниединаго смущенiя». Азъ же, поклонився, отъидохъ отъ него и по повеленiю его Платономъ называхся, аще, яко неведый силы святаго послушанiя, отчасти и скорбяхъ о семъ, желахъ бо, аще бы возможно было именемъ, даннымъ мнѣ на постризе, нарицатися. Но видя, яко уже вси со утвержденiем тако мя именуютъ, пребывахъ миренъ, возлагая вину на мое недостоинство.

По неколицехъ же днехъ прiиде ко мнь единъ монахъ зѣло благоговеинъ, иже бѣ отъ Великiя Россiи, отъ благородныхъ родителей, и рече ко мнѣ: «Твориши ли нѣкое послуженiе старцу¹¹² твоему, иже бѣ тебѣ на постризѣвосприемнiк?». Мнѣ же отвѣщавшу, яко не творю. Рече ко мнѣ: «Подобаетъ ти, брате, послуженiе творити старцу, сирѣчь, дрова сѣщи и въ келлiю носити, огнь егда потреба будетъ возгнещати, воду носити, келлiю мести и прочее послуженiе проходити». Азъ же возрадовався о наставленiи его и благодаривъ ему о семъ, пойдохъ къ келлiи старцевой и, сотворивъ молитву, внидохъ въ келлiю его, и, припадъ къ ногамъ его, целовахъ святую десницу, и прошахъ прощенiя яко невежества ради моего дотоле ни въ чемъ ему не послужихъ, обещаваяся съ радостiю во всемъ ему послужити. Онъ же отнюдъ не восхоте прiяти отъ мене ниединаго послуженiя, глаголя ко мнѣ: «Довлѣети ти, брате, на общее послушанiе ходити, где тебѣ повелено будетъ, азъ же отъ тебе послуженiя не требую. Еще бо, Богу укрепляющу мя, могу себѣ послужити». Азъ, слышавъ cie и поклонився, изыдохъ изъ келлiи его. Паки же предреченный монахъ, иже во обители онѣй, Екклисiархъ, пришедъ ко и уразумевъ, яко старецъ мой не прiемлетъ оть мене послуженiя, рече ко мнѣ: «Пойди еще къ нему и моли его, да поне правило определить тебѣ келейное, отъ него бо долженъ еси о семъ определенiе имѣти, азъ же, благодаривъ ему за наставленiе, пойдохъ къ старцу моему и молихъ его, да определитъ мнѣ келейное правило. Онъ же рече ко мнѣ: «Ты, брате, писменный еси, сего ради азъ тебѣ правила не определяю, но якоже Богъ тебе уразумитъ, содержи правило въ келлiи твоей». Cie слышавъ азъ и поклонився, изыдохъ изъ келлiи его. Пребывъ же старецъ сей мой едину точiю седмицу по постриженiи моемъ во обители онѣй, отъиде оттуду Богъ вѣсть гдѣ. Уже бо болѣе слышати о немъ, гдѣ обретается, никогдаже возмогохъ. И тако азъ, окаянный, остахся, аки овца заблуждшая безъ пастыря моего и наставника¹¹³ въ самочинiи и самоволiихъ вся дни живота моего изживъ. И не сподобихся нигдѣже въ повиновенiи отца нѣкоего пребывати, аще, якоже разсмотрѣваю, и зѣло ycтpoeнie души моея въ юности моей удобопреклонно бѣ к повиновенiю, но не удостоихся окаянный за недостоинство мое таковаго Божественнаго дара.

Пребывахъ убо во обители онѣй, проходя общее и предреченное въ Церкви и трапезе послушанiе со усердiемъ. Еще же и отъ произволенiя моего поварю помощь нѣкую творяхъ. Овогда воду малымъ бариломъ¹¹⁴ на двохъ колесахъ собою привозя, овогда же дрова сѣча, и прочая въ поварнѣ дѣла совершая съ радостiю. Имѣяхъ же усердiе и правила церковнаго, во дни убо, егда руку подаяше, въ нощи же – никогдаже оставляти.

Тако убо мнѣ во обители онѣй тихо и мирно пребывающу, Божiим попущенiем воста гоненiе на обитель ону и на вѣру православную отъ злославныхъ властей. Пришедъ бо отъ управителя страны тоя единъ сановитый мужъ во обитель ону, повеле собратися всѣмъ монахомъ въ келлiю Игуменову, и начатъ многоразличными словесы увещавати ихъ къ соединенiю злочестiя своего.Егда же увидѣ яко отнюдъ не восхотеша преклонитися на злочестiе его, зѣло разгневася и вшедъ въ церковь, преписа вся сосуды церковныя и, изшедъ изъ Церкве, заключи ю и запечатле печатiю своею, и, вземъ ключи отъ Церкве, отьиде съ великимъ гнѣвомъ и прещенiемъ. Сего ради не малое бысть смущенiе во обители онѣй, увидевше бо отцы святiи, яко уже болѣе единаго месяца церковь стояше затворена, начаша нѣцыи от нихъ расходитися, гдѣ кто изволяше. Азъ же, видя таковое гoнeнie на вѣру православную от злославныхъ, положихъ таковое нaмepeнie предъ Богомъ никогдаже въ таковыхъ странахъ жити, идѣже гоненiе бываетъ на Церковь Божiю и на вѣру православную отъ злочестивыхъ. Желанieмъ убо желахъ въ православную и Богомъ хранимую землю Молдавскую пойти. Но ово страха ради супостатовъ вѣры святыя, ово же, яко и не обретохъ отнюдь таковаго мужа ¹¹⁵ , иже бы мя тамо возмоглъ отвести, пресѣчеся мое таковое желанiе. Моляхся же Господви, да имиже вѣсть судбами наставитъ мя на путь Свой. По Божiю же смотренiю, всечестный обители тоя предреченный Екклисiархъ именемъ Мартνрiй и честный монахъ именемъ Кpicкeнтъ краснопевецъ, иже и пѣвчимъ бяше у преосвященнейшаго Кiевскаго Митрополiта Кνръ Рафаила Заборовскаго, совѣтъ сотвориша пойти въ Кieвъ на жiтие во святую Кiевопечерскую Лаνру, съ нимиже и азъ согласихся. Приуготовлшеся убо и Бога призвавше на помощь, изыдохомъ изъ обители оныя и пойдохомъ въ предлежащiй намъ путь. Наставшу же месяцу Декемрiю, и снѣгу велику спадшу, зѣло страдахомъ на пути отъ хлада, паче же азъ, скуденъ бо весма бѣхъ за одежду. Помощiю же Божiею укрепляеми, прiидохомъ до града Васiлкова, отечества преподобнаго отца нашего ϴеодосiа Печерскаго, идѣже удержани быхомъ до шести недѣлъ. Мало же не исполнившуся сему времени, пришедшу повеленiю, пропущено насъ чрезъ предѣлъ. Пойдохомъ убо, радующеся, до Богоспасаемаго града Кieвa. Идѣже, пришедшымъ намъ, по прошенiю нашему определено насъ на во святую Кiевопечерскую Лаνру. Подавшымъ же намъ доношенiе преподобнейшему отцу Архiмандиту Лаνры тоя Тимоϴею Щербацкому, определи насъ на Ближней пещери пребывати до разсмотренiя. По времени же призвано насъ на соборъ и, по доволномъ испытанiи принято насъ и определено намъ пребывати внутрь святыя Лаνры, и пребывахомъ вкупѣ въ Соборномъ ряду во определеной намъ келлiи. Таже отца Mapтνpia определено быти подъiкономiем¹¹⁶,отца же Кpicкeнтa опредѣлиша пребывати у отца уставника праваго криласа и ходити на лѣвый криласъ. Азъ же остахся единъ въ келлiи оной до времене. Всепреподобнейшiй же отецъ Архiмандритъ и отецъ мой по плоти, егда еще въ юности своей вкупѣ учахуся въ школахъ Кiевскихъ, велiю и неизреченную любовь другъ ко другу стяжаста, и дружество единодушное и таковъ залогъ предъ Богомъ положиста, яко во вся дни живота своего даже и до последняго издыханiя туюжде любовь между собою и единодушiе да имутъ. По той убо любви своей, юже ко отцу моему имеяше¹¹⁷ , явилъ есть и ко недостойному превосходящую свою любовь. Желая бо, яко да всегда пребываю во святѣй Лаνре и нигдеже по времени внѣ обители посылаемъ да буду на нѣкое послушанiе, определи¹¹⁸ мнѣ при преподобнѣйшемъ началницѣ тνпографскомъ господинѣ Beнiaминѣ Iеромонасѣ, при тνпографiи у всечестнаго Iеросхимонаха Maкapia рукодѣлйю учитися iконы изъображати на мѣды. Келлiю же мнѣ определи среднюю во Iкономскомъ ряду, въ нейже единъ Iеромонахъ и Iеродiакон пребываху. Прiемъ же азъ таковое отъ его всепреподобiя определенiе, зѣло радовахся душею о таковой его ко мнѣ любви. Пребывая убо въ келлiи онѣй, прихождахъ дважды на день къ вышереченному Iеросхимонаху учителю моему, и учахся отъ него рукоделiю оному, иже мя по Богу любяше, паче же, егда совершенне уверися о мнѣ, яко отъ словесъ его и разговоровъ, яже съ приходящими къ нему имеяше, никомуже поне и единаго слова не извещахъ, зане въ юности моей сей¹¹⁹ бѣ у мене аки естественъ обычай: чтолибо видяхъ или слышахъ, отнюдь никомуже извѣщахъ, но внимахъ точiю себѣ. О семь убо увѣрився, дерзновенно съ приходящими къ нему чтолибо хотяше бесѣдоваше, ни въ чесомже мене опасаяся, и сего ради паче ко мнѣ любовiю прилагашеся, и со усердiем обучаше мя рукоделiю сему. По вся же дни, кромѣ недѣлъ и праздниковъ, на раннюю точiю Лiтургию прихождахъ, по Лiтургiи же до трапезы, и по трапезе до вечерни приходя ко учителю моему, упражняхся во обученiи предреченнаго рукоделiя.

На вечерню же всегда и на утреню приходя, стояхъ за правымъ криласомъ, слушая правила церковнаго. Прежде же святаго и Великаго поста, стоящу ми на обычнѣмъ мѣстѣ въ Церкви, прiиди кононархъ ко мнѣ и рече ми, яко зоветъ тя отецъ уставникъ. Азъ же ужаснухся о семъ, помышляя, что имать рещи ко мнѣ, прищедшу же мнѣ на криласъ¹²⁰ и лобзавшу десницу его, повелѣ на криласъ ходити. Азъ, слышавъ cie, зѣло ужасохся и рекохъ къ нему, яко отнюдь невѣжда есмь въ пѣнии. Онъ же рече ко мнѣ, аще пѣти не возможеши, то поне будеши чести, еже ти повелено будетъ. И тако по веленiю его не могiй противитися, аще и безъ воли моея, хождахъ оттоле на правый криласъ, поя по силѣ моей мало, еже умѣяхъ, и чтя овогда Часословъ, овогда же каноны. Такожде чтяхъ каноны, и, егда за поклонниковъ отправляхуся Параклиси и Акаϴiсти, и прочая повелеваемая мнѣ совершахъ съ радостiю.

Егда же наста святый и Великiй постъ, пойдохъ къ началнику Далнiя пещеры, преподобнейшему отцу Iоанну Iеросхимонаху, прозванiем Кмитѣ, иже бѣ соборный духовникъ, и высповедахъ предъ нимъ всю совѣсть мою; иже по совершенiи Тайны святыя исповеди, сирѣчь по прочтенiи молитвы прощалныя, со слезами рече ко мнѣ: «Се, чадо, якоже уразумехъ отъ исповеди твоея, Богъ, имиже вѣсть судбами, сохранилъ тя есть въ мiрѣ даже доселе отъ великихъ грехопаденiй. И аще бы житiе твое было нѣгдѣ въ пустынной обители подъ наставленieмъ искуснаго старца, то негли помощiю Божiю возмоглъ бы еси сохранитися душею и тѣломъ и до смерти поне отъ главнѣйшихъ согрешенiй. А понеже произволилъ еси въ сей святѣй Лаνрѣ, яже посреде мipa обретается, съ нами грешными пребывати, то зѣло боюся, да не како яко младъ еще сый, постраждеши последнее и крайнее души твоея paзоpeнie, егоже и въ мipѣ живый не пострадалъ еси; разоренiю же таковому вина есть, аще дружество будеши имѣти съ таковыми, иже юни суть и лѣты и разумомъ и неутверждени душами въ страсѣ Божiи. Дружеству же таковому Богопротивному и душепогибелному вину подаси, аще будеши употребляти каковоелибо пiянственное пiтие. Аще убо хощеши отъ всея души твоея, спасенiе души твоея¹²¹, то совѣтъ тебѣ по Бозѣ преподаю отнюдъ не пити никоегоже пiянственного пiтия. Тако бо, помощiю Божiею и отъ дружества погибелнаго и отъ крайняго разоренiя души твоея убѣгнути возможеши». Сiя рекъ, вопроси мене, глаголя: «Можеши ли, чадо, таковому совѣту моему последовати дѣломъ?»

Азъ же известихъ ему, яко отъ рожденiя моего горелки не пихъ, зане и естеству моему таковое питiе противно есть и отнюдъ не могу его употребляти, и яко совѣтъ таковъ душеполезный отъ него, яко отъ устъ Божiих съ неизреченною радостiю вседушне прiемлю и самимъ дѣломъ, Богу укрепляющу мя, исполняти буду. Онъ же о семь зѣло возрадовався, рече ко мнѣ: «Аще, чадо, совѣту моему, по обѣщанiю твоему, дѣлом последовати будеши, то вѣрую Богови, яко Своею сохранитъ тя отъ всякаго душевнаго вреда. Известно же да вѣси, яко тiи, иже восхотятъ тебе къ содружеству своему привлещи, много сотворять тебѣ стуженiе, къ себѣ зазывающе, моляще и просяще, увещавающе и всякимъ образомъ убеждающе тебе пити пiянственный напитокъ съ ними, аще же на cie отнюдь не повинешися, то будутъ укоряти тебе и безчестити, гневатися на тебе и злопомнети. Но ты, Богомъ укрепляемъ, вся претерпевай, воли же ихъ никакоже покаряйся, но елико возможеши, бѣгай отъ еже съ таковыми дружество имѣти, отъ сего бо вся злая раждаются. Cie же искушенiе будеши имѣти до некоего времене. Увидевше бо тя таковiи, яко отнюдь не пiеши пянственнаго пiтия еже есть вина, неполезному дружеству престанутъ тебѣ о семь стужати, и дадутъ ти покой, и будеши имѣти преглубокiй миръ въ души твоей». Азъ же, npieмъ отъ него таковый душеполезный совѣтъ, зѣло возрадовахся, и поблагодаривъ ему, изыдохъ, прославляя Бога, яко сподоби мя отъ таковаго святаго мужа наставленiе духовное прiяти. Не пiяхъ же, по совѣту его, ниединаго кромѣ воды или кваса каковаголибо. По слову же его вся сбышася, и стуженiе бо немалое доволное время отъ таковыхъ имѣхъ и миръ глубокъ послежде отвсюду обретохъ, тихо и мирно въ Лаνрѣ святѣй пребывая. Любяху же мя и вси начальствущiи отцы тоя святыя Лаνры, паче же всѣхъ преподобнейшiй господинъ Венiамин, началникъ тνпографскiй, яко отецъ чадолюбивый въ крайней любви своей, мене аки чадо свое духовное содержаше, и милостiю своею отеческою снабдеваше. Усмотревъ бо по времени крайнюю мою во одеждѣ нужду, попечеся приодягнути мене. Егда бо прiидохъ во святую сiю Лаνру, зимѣ сущей, едва точiю пренуждную лѣтнюю имѣхъ одежду и ходя въ церковь, зѣло страждахъ отъ безмернаго хлада и лютыхъ мразовъ, трясыйся чрезъ все правило церковное болѣе нежели два месяца, не смьяхъ же яко пришлецъ и страненъ никомуже о нуждѣ моей возвестити, но, Богу укрепляющу мя, терпяхъ съ благодаренiемъ. Приближающуся же пресветлому празднику Воскресенiя Xpicтовa, предреченный отецъ началникъ, якоже выше речеся, одеждою cнaбдѣ мене, и о прочiх нуждахъ моихъ печашеся, и прохождахъ послушанiе мое съ радостiю, благодаря Богови.

Мѣсяца нoeмвpia въ пятнадцатый день.

Житiе и подвиги блаженнаго отца

нашего старца Паiсия.

Бѣжaнie отъ мipa, странствiя его,

cобpaнie къ нему братiй, и сожитiе съ ними

Еже убо благiя мужы похваляти, и вѣнцы имъ плести и изъящества сихъ воспѣвати и возвышати успѣшно есть и полезно, и глаголати по силѣ¹²² увѣщаваетъ. Мiрскихъ же сихъ и привременныхъ, и видимое въ вещестѣ имущихъ, аки домъ и похвалы ихъ разоряемы видимъ. Яко же пламень огненный соотходитъ веществу иждившуся, тако и похвалы таковыхъ, и честны долнихъ и скорѣйше разливающихся¹²³ , суетная употребляющихъ соотходятъ по Писанiю, и память ихъ съ шумомъ погибаетъ. Жителствовавшихъ же по Богу житiе и просiявшихъ въ добродѣтели великiя, вѣмы, виновно быти ползы. Ибо самыя похвалы внимающимъ Богу послушающiя въ подражанie боголюбезныхъ подвиговъ приводятъ, похваляти же произволяютъ отъ святыхъ, и изобилна противовоздаянiя и мздовоздаянiя. Не токмо же, но и Богъ таковыми угождаемъ бывая, премудрости пространство тако похваляющымъ даруетъ. Яже бо на святыя похвала на самаго Бога обыче преходити и возноситися: прославляющыя бо Мя, глаголетъ, прославлю¹²⁴ , и въ лѣпоту. Понеже Владыка всѣхъ и Господь яснѣ тако узаконяетъ, глаголя о Апостолѣхъ: и васъ npieмлетъ¹²⁵, Мене npieмлетъ; и иже npieмлетъ Мене, npieмлетъ Пославшаго Мя. Славы бо яже о святыхъ и похвалы не отъ нижнихъ и пребывателно ничтоже ниже извѣстно имущихъ начало ocновaнiy имутъ, но отъ вышнихъ и божественныхъ, и присно такожде сущихъ. Якоже бо кто домъ многоцѣненъ хотя воздвигнути, аще не первѣе ископавъ и углубивъ землю, тверда положитъ основанiя, твердо кaмeнie низполагая, вотще текуща зритъ зодчiя: храминѣ бо разоршейся, и малое оно ocновaнie, съ нею соотходитъ. Тако разумѣти подобаеть и о онѣхъ похвалахъ, и долуплѣжныхъ вещехъ полагаемыхъ, съ показанiемъ и славою тщею, яже употребляютъ похваляющiи сiя, по внѣшнимъ мудрецемъ: кpacнopѣчieмъ и украшенiем слова самый той и единъ слухъ увеселяюще и услаждающе. И отсюду и похвалы онѣхъ забвенiя глубинамъ преданы быша, истинныя же святыхъ памяти и низположенiе основанiй добродѣтели, истинныхъ начало имутъ отъ неразсѣдаемаго камене онаго краеуголнаго, иже есть Xpicтocъ. Отонуду бо яко воистинну и похваляемый нынѣ, и въ свѣтлу выну¹²⁶ намъ настоящаго слова предлежащiй блаженный отецъ нашъ Паiсiй, начало и ocновaнie прiятъ, якоже просходящее напредъ слово cie явитъ.

Азъ убо учився у него, то есть ученикъ онаго бывъ, и не малое время пребывъ со онѣмъ, и радостнѣ яко рабъ онаго по духу бывъ: хощу уже братiям моимъ послежде въ соборъ нашъ пришедшымъ, и лица его не видевшымъ, и прочiм всѣм на пользу прочитающымъ повѣсть сотворити: елика убо съ нимъ бывше очима моима видѣхъ, и отъ устъ его слышахъ, елика же отъ посланiй его, и отъ повѣствованiя саморучнаго о соборѣ и о себѣ, отъ юности написаннаго мало вземъ, елика же отъ братiй слышахъ о великихъ его исправленiихъ и зѣло хотѣхъ бы и языкомъ достойнымъ обогатѣти, имже бы возмогъ отцу нашему приличный долгъ похвалами отдати. А понеже и Богу любимо есть еже по силѣ, похвално же вмѣнится и учителю, яко никтоже инъ, но ученикъ за долгъ почелъ, еже по возможности написати праведное.

Tѣмжe начати подобаетъ слово, на помощь святыхъ и божественныхъ молитвъ, приснопамятнаго упованiе возъимѣвше. По постижному бо къ живущимъ по Бозѣ и добродѣтель лобзающимъ, и истины дѣлателемъ и ревнителемъ опаснымъ исправленiй онаго, яже о немъ простѣ, и якоже заслажденiе добрѣйшее и душеполезно предложу.

Творю же начало, отонудуже и ocновaнie положихъ. Внимати же достойно есть имущымъ уже реченнымъ быти. За два лѣтa предъ кончиною блаженныя памяти Великаго Государя Императора и Самодержца Петра Перваго, отца и побѣдителя многихъ странъ, то есть 1722 лѣта, родися сей блаженный отецъ нашъ Паiciй iеросхимонахъ, въ преславномъ малороссiйскомъ

Градѣ Полтавѣ, отъ благочестивыхъ и православныхъ родителей: отецъ его бѣ Iоанъ Величковскiй протопопъ Полтавскiй. Мати же Iрина, яже во иночествѣ преименована бысть Iулiанiя монахиня. По рожденiи же его, въ четвертое лѣто отецъ его отъ временныя сея къ вѣчнѣй преселися жизни. Онъ же остася съ матерiю своею, и съ старѣйшимъ роднымъ братомъ Iоанномъ Величковскимъ, иже послежде бѣ и настоятелемъ соборныя Полтавскiя церкве Успенiя Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодѣвы Марiи, въ нейже церкви и отецъ его и дѣдъ священствоваша. Таже мати вдаде его во ученiе книжное, и Господу споспѣшествующу ему, чрезъ два лѣта и мало болѣе Букваря и Часословца¹²⁷ и Псалтыря изучися точiю, и aбie нача Божiею помощiю преудобнѣ по книгамъ чести. Отъ вышереченнаго же старшаго брата своего и писати въ дому своемъ чрезъ нѣкое время изучися. И между ученiем тѣмъ, егда свободное обрѣташе время прилѣжно чтяше книги Божественнаго Писанiя Ветхаго и Новаго Завѣта, житiя святыхъ, святаго Ефрема со святымъ Дороϴеемъ, святаго Iоанна Златоустаго Маргаритъ и прочия елика обрѣтахуся во святѣй предреченнѣй церкви: и отъ чтенiя таковыхъ святыхъ книгь, паче же житiй преподобныхъ отецъ нашихъ во святѣмъ и ангелстѣмъ монашестѣмъ образѣ Богу благоугодившихъ, начатъ и въ души его раждатися ревность ко оставленiю Mipa и воспрiятiю святаго монашескаго образа, яже дóндеже пребываше въ мipѣ никогдаже оскудѣ отъ души его. Кто же не удивится благодати Божiей въселшейся въ душу таковаго отрока: десятолѣтна еще бывша, разума старческаго сподоблшеся: чтяше бо книги Священнаго Писанiя Ветхаго и Новаго Завѣта, и прочыя. И аще не бы открывала благодать разумъ въ нихъ, то не бы въ немъ таковаго усердiя к чтенiю, и желанiю монашескаго образа. Дѣтскихъ же устроенiй не бяше въ немъ, но мужа совершенна. Затворяшеся бо единъ и чтяше ненасытно книги: молчанiе же толико любяше, что домашнiи, и самая мати не бяху удоволствовани бесѣдою его, зане и къ самой матери кромѣ единаго или двоихъ словесъ не глаголаше болѣе, аще бы и какъ ни подвизала его на бесѣду къ себѣ по обычаю матерей, отъ дѣтскаго бо собѣседованiя много утѣшаются и услаждаются родители. И отъ сего многiи мняху яко нѣмый онъ. Собирахуся же по обычаю во время великихъ праздниковъ сродницы съ дѣтми своими въ гостѣ къ нимъ, то ниже дѣти могли когда подвигнути его къ своимъ дѣтскимъ играмъ или бесѣдѣ, ни старiи своими даровизнами да проговоритъ къ нимъ поне единое слово. И вопрошали матере его и домашнихъ: не нѣмый ли онъ? И отвѣщали: ни.

Но и мы никогдаже слышимъ бecѣду его, pазвѣ когда единое или два слова, а впрочемъ всегда молчитъ. Бѣ же кротокъ и зѣло стыдливъ и бездерзновенъ, не точiю къ чуждымъ, но и къ своимъ: таковое бѣ чуднаго мужа сего въ юности благонравiе, что всѣмъ удивлятися о немъ. И явѣ показующее пришедшу въ возрастъ, образъ быти и всѣхъ добродѣтелей душевныхъ и тѣлесныхъ, еже и бысть. Пришедшу же ему отъ рожденiя его тринадесятому лѣту, преставися и старшiй его брат Iоаннъ ко Господу, священствовавъ точiю пять лѣтъ: и воспослѣдова матери его нужда, взявши и роднаго своего брата, егоже дядю, Васiлiа Манденка, и его съ собою поихати къ Преосвященнѣйшему тогда бывшему Митрополиту кieвcкому Кνръ Рафаилу Заборовскому, съ писанiем просителнымъ крестнаго его отца Васiлiа Васiлiевича Кочубея полковника Полтавскаго, и всея старшины и всѣхъ почтеннѣйшихъ гражданъ Полтавскихъ о подтвержденiи отеческаго его предреченныя соборныя церкве наслѣдiя грамотою Его Преосвященства: предъ егоже святымъ лицемъ егда стiхи нѣкiя отъ учена мужа сотворены, по лобзанiи святыя его десницы, со всякимъ дерзновенiем и подобающимъ произношенiем велегласно, яже прежде предъ матерiю своею и дядемъ своимъ, аще и много отъ нихъ нудимъ бѣ, изглаголати не возможе; толико возрадовася Его Преосвященство, яко благословивъ его, таковая велегласно произнесе словеса: быть тебѣ наслѣдником. Cie же бѣ не отъ велегласно и сладкоглаголанiя cтixoвъ онѣхъ, но отъ Божiя откровенiя: провидя бо въ немъ благодать Божiю, имущую явитися во свое время въ сладкоглаголанiи и поученiи ко спасенiю душъ. И давъ грамоту матери его подтвердителную о его предреченныя церкве наслѣдiи, отпусти съ благословенiем: повелѣвъ матери его вдати его въ школы Кiевскiя обученiя ради внѣшняго ученiя. Яже возвратившися въ домъ свой въ Полтаву, по нѣкоемъ времени немедленно посла его въ Кieвъ ученiя ради: въ немже лѣтъ три со усердiем обучашеся грамматическому ученiю всякаго лѣта по обычаю школному iунia или iулiа мѣсяця отъиздя въ домъ къ матери своей, и пребывая тамо яко два мѣсяца; и совершенную имѣя свободу, ни въ чемже тако упраждняшеся, якоже въ чтенiи книхъ святыхъ. Отъ нихже паче и паче утверждашеся въ непремѣнномъ намѣренiи своемъ о монашествѣ. Еще же и совершеннѣ уразумѣвъ, яко безъ добрыхъ дѣлъ то есть безъ прилѣжнаго храненiя заповѣдей Хрiстовыхъ, единою православною вѣрою отнюдь спастися невозможно: и положилъ бяше таково зaвѣщанie въ души своей предъ Богомъ, укрѣпляющей его благодати Его, еже ближняго своего не осуждати, аще бы и очима своима увидѣлъ его согрѣшающа. Извѣстно вѣдая яко единъ есть праведный и истинный живыхъ и мертвыхъ Судiя Xpicтocъ истинный Богъ нашъ, Иже воздастъ комуждо по дѣломъ его. Осуждаяй же ближняго своего достоинство Божiе самъ на себе восхищаетъ, творя себе судiю живыхъ и мертвыхъ. Чесого что есть страшнше? Еще же и не имѣти ненавѣсти на ближняго, еже по свидѣтелству святыхъ отецъ болшiй грѣхъ есть паче всѣх грѣхов. Еще же отъ всего сердца и души прощати ближнему согрѣшенiя, въ надежду прощенiя грѣховъ своихъ отъ Бога. Не прощаяй бо ближнему своему согрѣшенiй его, отнюдь не будетъ имѣти прощенiя грѣховъ своихъ отъ Отца Небеснаго. Cie убо зaвѣщанie его о храненiи заповѣдей сихъ данное предъ Богомъ, во всей жизни своей сохрани, и насъ всегда поучаше и подвизаше къ дѣланiю заповѣдей Божiихъ по ученiю Святаго Писанiя, яко паче всего преудобнѣйшему и безтруднѣйшему пути ко спасенiю емуже, по силѣ нашей и послѣдовахомъ, и послѣдуемъ благодатiю Xpicтовою. Въ чтенiи убо книгъ святыхъ якоже предрекохъ во время въ дому своемъ пребыванiя упражняяся, наставляшеся на xpaнeнie заповѣдей Божiихъ, и на разумъ правый и мудрованiе Святыя Православныя Церкве. Въ приличное же время отъѣздяше въ Кieвъ и пребываше со усердiем во ученiи школнѣмъ, въ тыя убо три лѣта аще и не малу ревность имѣвъ и любовь къ монашескому житiю, паче же егда и друговъ нѣколикихъ, такуюжде ревность и подобное нaмѣpeнie о монaшecтвѣ имѣшихъ, стяжавъ. Наипаче же егда и наставника и руководителя къ сему сподобися имѣти въ Братскомъ Богоявленскомъ святомъ монастири пребывавшаго благоговѣйнѣйшаго отца Пахомiа иже въ странствiи нѣкoe время и въ пустынѣ поживе, и имѣяше у себе нѣколико и книгъ отеческихъ, иже овогда убо словомъ многiя ползы исполненнымъ, овогда же къ чтенiю подаваемыми ревность ону въ душѣ его воспаляше. Но обаче и ученiе школное и дотолѣ еще со усердiем прохождаше. Въ четвертое же лѣто, чрезъ всю зиму даже до распущенiя школъ, еже бываетъ iулiа 15-го дня аще и пребывалъ во ученiи школнѣмъ, обаче уже не съ толикимъ усердiем якоже прежде, желанiе бо монашества превозмогаше въ души его, и не попущаше ему болѣе во ученiи пребывати, но понуждаше его аще бы возможно было скорѣе отрещися мipa и быти монахомъ. Къ сему въ немъ ни единаго успѣянiя. Пришедшу же лѣту, оставивъ ѣе́, и отъѣхавъ къ матери своей въ Полтаву, яже егда увидѣ его неизреченныя радости исполнися и со слезами благодарящи Богу, яко по двоелѣтномъ времени едва дождалася увидѣти его. Такожде и онъ зѣло возрадовася сподобився Божiею помощiю узрѣти ю́. Зѣло бо по Бозѣ любяше ю́ и почиташе яко матерь свою. Пребывая убо въ дому своемъ упражняшеся въ чтенiи книгъ святыхъ, и возгаряшеся огнь любве Божiя. въ сердцѣ его, и ревность къ монашескому житiю и странничеству. Тако ему пребывающу, умысли о намѣрении своемъ и матери своей совершеннѣ объявити, яже аще и давно уже вѣдяше о семь, но отчасти, и сего ради надѣяшеся яко онъ по окончанiи аще и несовершеннѣмъ школнаго ученiя, оставивъ предложенiе свое о монашествѣ, и по закону Xpicтiaнcкому оженився и священникомъ яко наслѣдникъ отца своего ставъ, будеть о ней яко о матери своей подобающее имьти попеченiе.

И она будетъ имѣти его старости своей подпору и желаемое утѣшeнie. Паче же всего зѣло желаше да не испразднится и родъ ихъ: дванадесятъ бо чадъ имѣяше, ихже всѣхъ, кромѣ его единаго предъпосла ко Xpicту. Онъ же изъ нихъ единъ точiю оста, и тѣй въ старости на нѣкое по Бозѣ окормлѣнiе и утѣшенie, и наслѣдiя рода и дому ихъ Величковскихъ уже не оставшагося на возставленiе. Такову убо имѣющей тѣй надежду, егда извѣсти ей намѣренiе свое о монашествѣ непремѣнное, то неудобно изрещи якова печаль и скорбь постиже душу ея. Совѣтоваше¹²⁸ же и тужаше, многажды же и плакаше, и утѣшитися не хотяше, и со слезами его увѣщаваше не оставити же истребитися и дому ихъ, еже неизбѣжно послѣдовати имать (якоже и послѣдова) изшедшу тебѣ, рече, изъ мipa въ монашество. Видя же онъ гражданинъ небесный, такову ея печаль и скорбь, аще и зѣло имья къ ней яко къ матери своей любовь, соболѣзноваше о ней душею, но обаче въ намѣренiи своемъ пребывая непреклоненъ. Утѣшаше ю́ по силѣ своей прося и моля не скорбѣти о его монашества намѣренiи, но паче радоватися о семь и веселитися и прославляти Бога, давшаго ему Своею благодатiю таковый помыслъ. И на Его всемогущiй промыслъ всю о своемъ окормлении имѣти надежду. Увидѣвъ же яко отнюдь не можаше утѣшитися, но день отъ дне къ болшей еще прилагашеся скорби и печали. Извѣстивъ о намѣренiи своемъ, и о скорби ея духовнику своему: иже совѣтова ему, утѣшенiя ради матере своея, яко да не предаетъ себе въ болшую печаль, бесѣдовати съ нею смотрителнѣ, аще и поверхнымъ образомъ по ея воли. Прiем убо отъ духовника своего совѣтъ таковъ и послѣдова: не дерзая уже болѣе о предложенiи своемъ воспоминати. Но бесѣдоваше къ ней таковая словеса, яже угодна ей бяху и утѣшаху душу ея. Извѣщаваше бо ей яко подобаетъ ему первѣе окончати школное ученiе, яко де не будетъ крайнiй невѣжда не могiй къ народу xpicтiaнcкому и единаго проглаголати слова, но да будетъ не точiю во священствѣ, но и во ученiи елико мощно будетъ ему прадѣда и дѣда, отца же и брата его наслѣдникъ, иже бывше учени, въ проповѣди слова Божiя труждахуся. Таже по окончанiи ученiя, аще Богъ возблаговолитъ, то удостоитъ и его аще и недостойнаго, якоже степене ихъ, тако и труда въ проповѣди ученiя Xpicтовa. Таковая убо и подобная симъ словеса слышащи отъ него мати его, не малу прiемлюще въ души своей отъ печали оныя отраду. Надѣяшеся бо яко по времени исполнится ея желанiе. Пришедшу же времени ученiя школнаго, начать приготовлятися, и отъѣхавъ въ Кieвъ, провождающей его матери его; даже до града Решетиловки, разстоянiемъ за тридесять верстъ. Пренощевавше же тамо, отъѣхалъ онъ въ путь свой, и еще мало проводившей его матери его: таже остановившися мало на единомъ мѣсте, и начать мати его аки бы увидѣвшая, яко уже отходить отъ нея невозвратнымъ отхожденiемъ, и яко уже болѣе въ жизни сей маловременнѣй его не узритъ, со многими слезами глаголати къ нему, прося его и моля, и всяцѣмъ образомъ увѣщавая не оставити ея, но пребывати во ученiи школнѣмъ до подобающаго времене. На всякое же лѣто прiиздити къ ней по обычаю: да поне на малое время видѣнiем его имать отраду въ души своей. Такожде и онъ видя ея таковыя неутѣшимыя слезы, и извѣстно вѣдая, яко уже болѣе ея въ жизни сей не имать узрѣти, отъ естественныя его къ ней любве плакалъ и рыдалъ, и припадая къ ногамъ ея просилъ матерняго ея прощенiя и послѣдняго благословенiя, частѣ со слезами лобызая святую ея десницу. И утѣшая ю́ аще и смотрителнѣ по предреченному наставлеенiю духовника своего, благопрiятными ей словесы. И тако получивъ на путь матерныя ея молитвы и благословенiе разыдошася. Она убо отъѣде въ домъ свой плачя купно же и тѣше себе, надежду нѣкую отъ словесъ его къ ней о повиновенiи его; онъ же отъѣхал въ путь свой. Аще и зѣло сожалѣя о матери своей, помышляя будущую неудобьстерпимую печаль и скорбь души ея, о его невозвратномъ уже отъ нея отшествiи. Обаче и радуяся и прославляя Бога, несумнѣнную на Него надежду имѣя яко благодатiю Своею сподобитъ его намеренie его самимъ дѣломъ исполнити. Прiехав же въ Кieвъ, отпусти вспять съ возомъ къ матери своей привезшаго его, написавъ къ ней яко помощiю Божiею, и ея матерными молитвами благополучно прiихалъ въ Кieвъ. Оставивъ убо друговъ за еже препятствовали ему ко скорому отшествiю и наченъ помышляти что сотворю и гдѣ пойду, разжегся же душею къ странствованiю изыде изъ Кieвa и странствовавъ много, и пострадавъ безчисленно, прiиде во единъ монастирь пустынный, идѣже былъ и опредѣленъ въ послушанiе, и егда наста постъ Пресвятыя Богородицы, на Преображенiе Господне постриже его игуменъ въ расофоръ. Пребываше убо во обители онѣй проходя общее въ церквѣ и трапезѣ послушанiе со усердiем, еще же и отъ своего поварю помощь нѣкую творяше. Овогда воду малимъ бариломъ на двохъ колесахъ собою привозя, овогда же дрова сѣча, и прочая въ noвapнѣ дѣла совершая, съ радостiю. И правила церковнаго, во дни убо егда руку подаяше, въ нощи же никогда же оставляше. Не подобаетъ же молчанiем покрыти и cie, еже азъ написавый его житiе, отъ устъ его слышахъ, и лишити братiй моихъ пользы. Егда азъ изыдохъ изъ мipa и ко блаженному отцу нашему въ послушанiе въ монастирь Драгомирну, въ 1766 году, имѣхъ послушанiе въ поварнѣ и проходя е со всякимъ усердiемъ и страхомъ Божiмъ¹²⁹ два лѣта, имѣя отъ него въ души моей неизреченную пользу, таже ослабѣвъ ногама зѣло, и едва могохъ ходити. Единою прiидохъ къ нему, яко отцу чадолюбиву, возвѣщая болѣзнь мою. Онъ же утѣшая мене, отверзъ святая своя уста и рече, нѣсть брате тяжчайшаго послушанiя якоже въ поварнѣ занеже все служенiе на ногахъ. Приложи же и о себѣ глаголати: Егда бѣхъ юнъ, и сподобихся съ неизреченною радостiю начало прiяти святаго монашескаго образа, положихъ въ души моей таковое нaмѣpeнie, еже не лежати никогда же, но весь день въ послушанiи на ногахъ, а всю нощь стояти на правилѣ и стоя, мало прiимати сна. Пребывъ убо въ семъ нѣкое время, и возболѣша ми нозѣ, тако что и ходити не могохъ: принужденъ убо быхъ и нехотящъ оставити нaмѣpeнie мое. Таже положивъ въ себѣ сѣдя прiимати мало сна; обрѣтохъ же лубяну коробочку, и часть единыя страны вирѣзавъ, и тако сѣдя на ней мало прiимахъ сна; егда же усипахъ крѣпко, тогда коробочка мя возбуждала, она превратится, а я съ ней упаду, и возбудившися до церкви бѣжу смотрѣти, не проспалъ ли начала утрени, и егда видѣхъ церковь заключенну, тогда съ радостiю возвращахся въ келлiю благодаря Бога. Нѣкогда же привниде бecѣдa о многоспанiи: глаголаше бо блаженный къ намъ присно: не много спите; единою укоряя насъ глагола: азъ въ юности молихся Богу четыредесять дней, чтобы не спати много; и получивъ отъ Господа, что доволно мнѣ было три часы въ сутки на сонъ. Нынѣ же, аще случится заснути мнѣ три часы, то́ вмѣняю велiю благодать Божiю: многажды бо желаю поне единъ часъ уснути и не могу. А вы себе волею въ разслабленiе сна предаете отъ лѣности, не хотяще подвизатися. Паки же возвратимся къ первому бесѣдованiю. Тамо убо ему во обители онѣй подвизающуся, и тихо и мирно пребывающу, Божiмъ попущенiемъ воста гоненiе на обитель ону, и на вѣру православную, отъ злославныхъ властей полскихъ. Пришедъ бо отъ управителя страны тоя единъ сановитый мужь во обитель ону, повелѣ собратися всѣмъ монахомъ въ келлiю игуменову, и начатъ многоразличными словесы увѣщавати ихъ къ соединенiю злочестiю своего. Егда же увидѣ яко отнюдъ не восхотѣша преклонитися на злочестiе его, разгнѣвася, и вшедъ въ церковь преписа вся сосуды церковныя, изшедъ же изъ церкве заключи ю́ и запечатлѣ печатiю своею, и вземъ ключи отъ церкве отъиде съ великимъ гнѣвомъ и прещенiем. Сего ради не малое бысть смущенiе во обители онѣй. Увидѣвше бо отцы святiи яко уже болѣе единаго мѣсяца церковь стояше затворена, начаша нѣцыи отъ нихъ расходитися гдѣ кто изволяше. Блаженный же видя таковое гоненiе на вѣру православную отъ злославныхъ, моляшеся Господеви да имиже вѣсть судбами наставитъ его на путь Свой. По Божiю же смотренiю два монахи тояжде обители, идоша въ Кieвъ, съ ними же и онъ, пришедшымъ же имъ тамо прияти быша въ Кiевопечерскую Лаνру, и опредѣлиша онѣхъ монаховъ на иная послушанiя, а его въ тνпографiю учитися рукодѣлiю иконы изображати на мѣди. Келлiю же ему опредѣлиша среднюю во iкономскомъ ряду, въ нейже единъ iepoмонaxъ и iеродiакон пребываху. Прихождаше же онъ ко учителю своему iepoмонaxy Макарiю дважды на день, и обучашеся отъ него рукодѣлiю оному. Онъ же его по Богу любяше за его молчанiе, кротость и смиренiе. Паче же егда совершеннѣ увѣрися о немъ, яко отъ словесъ его и разговоровъ яже съ приходящими къ нему имѣяше, никомуже поне и единаго слова не извѣщаше, зане въ юности его сей бѣ въ немъ аки естественъ обычай: чтолибо видѣ или слыша отнюдь никомуже отвѣщаваше, но внимаше точiю себѣ. Егда же наста святый и Великiй постъ, пойде къ началнику Далнiя пещеры преподобнѣйшему отцу Iоанну iеросхимонаху, и высповѣдовъ предъ нимъ всю свою совѣсть. Иже по совершенiи тайны святыя исповѣди, сирѣчь по прочтенiи молитвы прощалныя, со слезами рече къ нему. Се чадо, якоже уразумѣхъ отъ исповѣди твоея, Богъ имиже вѣсть судбами сохранилъ тя есть въ Mipѣ даже доселѣ отъ великихъ грѣхопаденiй. И аще бы житiе твое было нѣгдѣ въ пустынной обители, подъ наставленiем искуснаго старца, то негли помощiю Божiею возмоглъ бы еси сохранитися душею и тѣломъ и до смерти, поне отъ главнѣйшихъ согрѣшенiй. А понеже произволилъ еси въ сей святѣй Лаνрѣ, яже посредѣ мipa обрѣтается съ нами грѣшными пребывати, то .зѣло боюся да не како яко младъ еще сый постраждеши послѣднее и крайнее души твоея paзоpeнie, егоже и въ мipѣ живый не пострадалъ еси. Разоренiю же таковому вина есть, аще дружество будеши имѣти съ таковыми иже юни суть и лѣти и разумомъ, и неутверждени душами въ страсѣ Божiи. Дружеству же таковому и душегубителному вину подаси, аще будеши употребляти каковоелибо пiянственное питiе. Аще убо хощеши отъ всея души твоея спасенiя души твоей, то совѣтъ тебѣ по Бозѣ преподаю отнюдъ не пити никоегоже пiянственнаго питiя: тако бо помощiю и Божiею и отъ дружества погибелнаго, и отъ крайняго разоренiя души твоея убѣгнути возможеши. Сiя рекъ вопроси его глаголя: можеши ли, чадо, таковому совѣту моему послѣдовати дѣломъ? Онъ же извѣсти ему, яко оть рожденiя своего горѣлки не пивъ, зане и естеству его таковое пiтие противно есть, и отнюдъ не можетъ его употребляти. И яко совѣтъ таковъ душеполезный отъ него, яко отъ устъ Божiихъ съ неизреченною радостiю вседушнѣ прiемлетъ и самимъ дѣломъ Богу его укрѣпляющу исполняти будетъ. Онъ же о семъ зѣло возрадовався рече къ нему: аще, чадо, совѣту моему по обѣщанiю твоему дѣломъ послѣдовати будеши, то вѣрую Богови яко благодатiю Своею сохранитъ тя отъ всякаго душевнаго вреда. Извѣстно же да вѣси яко тiи иже восхотятъ тебе къ содружеству своему привлещи, много сотворятъ тебѣ стужѣнiе, къ себѣ зазывающе, и всякимъ образомъ убѣждающе тебе пити пiянственный напитокъ съ ними; аще же на cie отнюдъ не повинешися, то будутъ укоряти тебе и безчестити, гнѣватися на тебе и злопомнѣти. Но ты Богомъ укрѣпляемъ вся претерпѣвай, воли же ихъ никакоже покаряйся. Но елико возможеши бѣгай отъ еже съ таковыми дружество имѣти, отъ сего бо вся злая раждаются, cie же искушенiе будеши имѣти до нѣкоего времене. Увидѣвше бо тя таковiи яко отнюдъ не пiеши пiянственнаго питiя, еже есть вина неполезному дружеству, престанутъ тебѣ о семъ стужати, и дадутъ ти покой, и будеши имѣти преглубокiй миръ въ души твоей. Онъ же прiемъ таковый душеполезный совѣтъ зѣло возрадовася, и поблагодаривъ ему изыде прославляя Бога яко сподобилъ его отъ таковаго святаго мужа духовное прiяти. Не пiяше же по совѣту его ни единаго пiянственнаго питiя, кромѣ води или кваса каковаголибо. По слову же его вся сбышася: и стуженiе бо не малое доволное время отъ таковыхъ имѣяше и миръ глубокъ послѣжде отвсюду обрѣте, тихо и мирно въ Лaνрѣ святѣй пребывая. Любяху же его и вси началствующiи отцы тоя святыя Лаνры.

Повесть о матери его, что случися ей по отшествiи его отъ нея.

Пребывающу ему въ сей святѣй Кiевопечерской Лаνрѣ, наставшу лѣту, прiиде на поклоненiе въ Кieвъ невѣстка его, сожителница покойнаго брата его Iоанна священника, съ братомъ своимъ роднымъ ϴеодоромъ и дядею его Сνмеономъ. Пришедшымъ же имъ на поклонeнie во святую Кiевопечерскую Лаνру, прiидоша и къ нему въ келлiю его, и сѣдшымъ по обычаю и бесѣдующымъ съ нимъ, начать невѣстка его повѣдати ему о матери его: яко мати твоя, рече, по отшествiи твоемъ въ Кieвъ ученiя ради, пребываше въ дому своемъ со мною, овогда плакаше яко не видяше тебе, овогда же и утѣшая себе надеждою яко не оставиши ея. Егда же чрезъ надежду ея прiиде вѣсть изъ Кieвa къ ней яко уже ты нeвѣдомо гдѣ изъ Кieвa отшелъ еси, толь неисповѣдимая печаль объятъ душу ея, яко неутѣшимо плакаше и рыдаше. Таже не могущи утѣшити себе отъиде въ Кieвъ на взыcкaнie твое зимѣ належащей великой, идѣже прiихавшей ей, искаше тебе всюду прил по святымъ обытелемъ Кiевскимъ и скитамъ. Егда же отнюдь не обрѣте тебе, возвратися въ домъ свой съ неизреченною нуждею, мало бо не умре въ пути отъ зѣло прелютыхъ мразовъ. Прiехавши же въ домъ непрестанно плакаше и рыдаше день и нощь никомуже могущу утѣшити ея. Таже егда по доволномъ времени нестерпимая печаль и скорбь пооблада душею ея, не могущи уже болѣе терпѣти, умысли дотолѣ не ясти ни пити дóндеже умретъ. И оттолѣ никтоже можаше увѣщати ея, или убѣдити поне мало вкусити пищи или питiя, по малѣхъ же днехъ толь изнеможе отъ неяденiя яко умъ ея не можаше уже здраво дѣйcтвie свое совершати, но начатъ мѣшатися, тѣмже и бесѣдоваше овогда здраво, овогда же невѣдомо что. Таже изнемогши въ конецъ ляже на одрѣ своемъ, чая уже скоро умрети. Собрашася же и мнози отъ сродникъ ея, и не отходно присѣдаху при ней зѣло сожалѣюще о ней. Таже увидѣвши нѣкое видѣнiе ужасеся, и начатъ зѣло прилѣжно молити сродниковъ, яко да скоро дадятъ ей книгу глаголемую Акаϴiстикъ,¹³⁰ давшымъ же ей начатъ гласно чести Aкaϴicтъ Пресвятѣй Богородицѣ безъ всякаго погрѣшенiя, яко всѣмъ о семъ удивитися; и егда совершаше, паки начинаше чести тойжде Aкaϴicтъ. Егда же прочте нѣколико кратъ, восхотѣша взяти книгу тую изъ рукъ ея, но не возмогоша: зѣло бо крѣпко держаше ю́ въ рукахъ своихъ непрестанно чтущи тойжде Aкaϴicтъ. И познаваху сродницы яко видящи нѣчто, чтенiем непрестаннымъ Aкaϴicтa защищаше себе. Егда же прейде день единъ и нощь чтущей ей Akaϴicтъ, сѣдящымъ близъ ея сродникомъ и взырающымъ на ню, лежащей ей на одрѣ, aбie внезапу воззрѣ очима своима горѣ, и стояху очи ея неподвижно водружени зpѣнieмъ горѣ мало не на полъ часа, всѣмъ удивляющымся о семь и недоумѣвающымся, что имать быти. Таже воззва велегласно: аще тако есть воля Божiя, то уже не имамъ скорбѣти о сынѣ моемъ. Сродницы же со ужасомъ вкупѣ и радостiю услышавше cie начаша прилѣжно вопрошати ю́, что видѣла есть. Она же ничтоже на cie отвѣщавающи, моляше ихъ, яко да призовутъ къ ней духовника ея. Призвану же бывшу духовнику, исповѣда ему вся яже имѣяше, по исповѣди же обратися совершенно умъ ея къ ней. Отшедшу же духовнику внидоша къ ней сродницы, и начаша паки вопрошати ю́, что видѣла есть, уразумѣвше же яко превеликiя ради слабости тѣлесныя, отъ нея же едва жива остася, не можаше съ ними бесѣдовати. Начаша убо первѣе пещися о укрѣпленiи ея, вливающе ей ложицею воду во уста, таже и пищу подаваху ей зѣло легкую, варяще вapeнie рѣдкое и ложицею питающе ю́ своими руками, аки малое отроча, дóндеже по малу и сама начать прiимати пищу. Егда же укрѣпися мало воздвигоша ю́ на одрѣ и посадиша, сѣдящи же начатъ повѣдати имъ видѣнiе свое еже видѣ. «Яко азъ, – рече, – егда уже отъ толь много неяденiя въ конецъ ослабѣхъ, и чаяхъ скоро умрети, прiидох во ужасъ великiй, и увидѣхъ множество бѣсовъ зѣло престрашныхъ и мрачныхъ, покушающихся напасти на мя, отъ ихже видѣнiя зѣло ужасшейся душѣ моей, начахъ просити книги Акаϴiстика, прiемши же ю́, прилѣжно чтяхъ Aкaϴicтъ Пресвятѣй Богородицѣ непрестанно, всю мою на Ню по Бозѣ возвергши надежду, и чтенiем Aкaϴicтa защищахъ себе отъ нападенiя бѣсовъ: слышаще бо мя чтуща Aкaϴicтъ трепетаху отъ страха, и стояще издалеча отнюдь не cмѣяxy приближитися ко мнѣ. Сего ради и егда хотѣсте книгу ту изъ рукъ моихъ взяти зѣло крѣпко держащи ю́ рукама моима не дахъ ея вамъ: въ таковой бо нуждѣ сущи, чтенiем точiю Aкaϴicтa защищахъ себе отъ бѣсовъ. Егда же прейде день и нощь чтущей мнѣ непрестанно Aкaϴicтъ, aбie быхъ въ восторзѣ и воззрѣши горѣ видѣхъ небеса разверста и Ангела Божiя аки молнiю зѣло пресвѣтла сшедша съ небесе, иже ставь близъ мене начать глаголати ко мнѣ: «О окаянная, что сотворила еси. Вмѣсто бо еже отъ всея души и отъ всего сердца твоего возлюбити тебѣ Xpicтa Господа и Создателя твоего паче всякаго созданiя, ты созданiе Его, сына твоего паче Его Создателя твоего возлюбила еси его, и богопротивныя ради и неразсудныя любве твоея юже къ сыну твоему имаши, умыслила еси саму себе гладомъ уморити, и за cie вѣчному осужденiю Божiю подпасти. Аще бы сынъ твой оставивъ тебе, уклонился въ разбойническое житiе, или во иное беззаконое, то и тако не подобаше безмѣрно скорбѣти, всякъ бо о себѣ воздастъ отвѣтъ въ день судный. Сынъ же твой по воли Божiей отшедъ отъ тебе въ монашеское житiе, подобаше ли тебѣ тако отчаянно скорбѣти и погубляти душу твою. Извѣстно же вѣждь яко сынъ твой благодати Божiей споспѣшествующей непремѣнно будетъ монахомъ. Подобаетъ же и тебѣ подражающей въ семъ сына твоего, отринути всю о немъ скорбь, и отрещися мipa и всѣхъ яже въ мipѣ и быти монахинею: тако бо есть воля Божiя. Аще ли же таковой воли Божiей будеши противна, и печали и скорби таковыя отчаянныя, юже о сынѣ твоемъ имаши, отъ всего сердца и души твоея не отринеши, то тако Xpicтa Господа Бога и Создателя моего, яко aбie тя предамъ бѣсовомъ ждущымъ пояти тя, яко да поругаются отъ души и тѣла твоего, яко да научатся и прочiе родителiе не любити чадъ своихъ паче Бога». Таковая и подобная симъ Ангелу Божiю рекшу ко мнѣ, возопихъ, аще тако есть воля Божiя, то уже отселѣ не имамъ скорбѣти о сынѣ моемъ, и aбie исчезоша бѣсы, Ангелъ же Господень радуяся взыде на небо». Сродницы же слышавше сiя отъ нея ужасающеся прославляху Бога, яко имиже вѣсть судбами Своими избави ю́ отъ таковыя отчаянныя скорби и самоизволныя смерти, и даде ей животъ и здравiе и произволенiе къ монашескому житiю. И веселящеся о семъ отъидоша въ домы своя. Мати же твоя, рече къ нему невѣстка, помощiю Божiею пришедши въ совершенное здравiе, аще и часто о тебѣ плачетъ отъ естественныя къ тебѣ любве, но поминая обѣтъ данный предъ Богомъ не скорбѣти о безмѣрно, удержаваетъ себе отъ таковыя скорби по силѣ своей, и прiуготовляется вседушнѣ оставити мiръ и вся яже въ мipѣ и пойти въ монастирь дѣвичiй Святопокровскiй, пять верстъ отъ града Полтави отстоящiй, во еже сподобитися тамо святаго и ангелскаго монашескаго образа, идѣже и мати ея, твоя же баба началница монастиря того, еще въ живыхъ обрѣтается, и сестра ея родная, твоя же тѣтка госпожа Агапiя монахиня въ томжде монастири пребываетъ. Сiя же ему повѣдавши невѣстка его и совершивше поклонeнie святымъ мощемъ возвратися съ миромъ въ Полтаву въ домъ къ матери его. Блаженный же вся сiя и подобная симъ отъ нея услышавъ, зѣло ужасеся душею своею о семь, яко отшествiем своимъ отъ матере своея, толь превеликую и нестерпимую и ненадежную скорбь нанесъ души ея, яко гладомъ умыслила бѣ саму себе уморити, аще не бы всемогущiй промыслъ Божiй дивнѣ отъ смерти таковыя избавилъ. Возрадовася же и радостiю неисповѣдимою, яко повинувшися воли Божiей, воспрiяла нaмѣpeнie быти монахинею. Вшедши бо въ монастирь той пострижеся, и пребывши во иночествѣ подвизающися о спасенiи души своея съ десять лѣтъ и болѣе, преставися ко Господу.

Пребывающу же блаженному во святѣй Кiевопечерской Лаνрѣ зѣло пользовашеся душею, видѣ бо тамо изъ святыхъ отецъ онѣхъ подвижники велiкия и постники дивныя, изъ нихже первый бѣ предреченный началникъ Далныя пещеры отецъ Iоаннъ iеросхимонахъ прозванieмъ Кмита, иже бѣ соборный духовникъ. Сей вкупѣ съ покойнымъ блаженныя памяти старцемъ отцемъ Васiлiемъ прежде пришествiя еще его во Угровлахiйскую землю въ пустынѣ поживе лѣтъ три.

Вторый, всечестный отецъ Паνелъ iеросхимонахъ, и въ мipcкомъ житiи бѣ священникъ великiя похвалы достойнаго житiя, постригся же монахомъ, и за великую его добродѣтелъ посланъ бѣ въ Китайское государство во обрѣтающiйся тамо монастырь, идѣже преживъ опредѣленное время, отпросился на житiе въ Кiевопечерскую Лаνру, въ нейже богоугодно пребывая, имѣяше отчасти и книги отеческiя, отъ нихже нѣкiя и даяше на прочтенie удостояя его и душеполезныя своея бесѣды и много пользоваше.

Третый, сынъ святаго мужа сего по плоти, ϴeoктicтъ iepoмонaxъ¹³¹ началникъ иконописцевъ, зѣло благоговѣйнѣйшаго житiя, кроткiй и смиренный и всѣми добродѣтелми украшенный и великiй воздержникъ.

Четвертый, отецъ Iларiй iepoмонaxъ Великороссiецъ, иже близъ Далнiя пещеры въ саду въ келлiи пребываше, крайнымъ воздержвнiем и пощениiем зѣло истая тѣло свое, яко взирая на священнолѣпное лице его ужасашеся о истаянiи его, мняшеся бо мнѣ, кожею точiю покровено быти, и отъ самаго воззрѣнiя на него всякъ пользу великую прiимаше.

Пятый, иже на тойжде Далней пещерѣ пребываше схимонахъ единъ, иже четыредесять лѣтъ и болѣе вождаше поклонниковъ по святѣй пещерѣ сей, крайнее воздержанiе и пощенiе проходя, ношаше на голомъ тѣлѣ своемъ срачицу сплетену съ толстаго дрота¹³² обращену остротою внутрь, долготою до пояса; иже остроты ради тоя отнюдь на одрѣ не лежаше, но сѣдя мало прiимаше сна.

Шестый, подначалiй ковалскiй¹³³ , великiй воздержникъ и подвижникъ, иже желѣзо на себѣ ношаше четыредесяти фунтовъ тяготою, сей по Бозѣ любяше его, къ немуже приходя пользовашеся отъ духовныя бесѣды его.

Седмый, отецъ Никандръ началникъ надъ варивомъ, такожде великiй подвижникъ, и сей по Бозѣ его любя, частѣ къ себѣ призываше и бесѣдоваше словеса душеполезная, ношаше же и сей на себѣ поясъ желѣзный тринадесяти фунтовъ тяготою.

И прочiи же мнози тамо бяху велицыи подвижницы, на нихже взирая радовашеся и прославляше Бога, яко сподобилъ его съ таковыми святыми мужы пребывати. Умиляшеся же блаженный, пребывая тамо, отъ внѣшнiя красоты, и отъ внутренняго церковнаго благочинiя, сладкопѣнiя и чтенiя, наипаче же отъ мощей преподобныхъ и богоносныхъ отецъ нашихъ чудотворцовъ Печерскихъ, и весь растопляшеся любовiю къ тому святому мѣсту.

А понеже не исполнися первоначалное его намѣренie, еже бы изыти изъ мipa въ странничество, съ предреченными возлюбленными своими други, и пребыти въ безмолвiи у нѣкоего богоугоднаго мужа во святѣмъ послушанiи. Ниже самъ изшедъ въ странничество сподобися, аще и отъ всея души поискавъ принятъ быти въ послушанiе отъ пустынножителя Icνxia, того ради положился бѣ вседушнѣ во святѣй той Лаνрѣ неисходно даже и до послѣдняго своего издыханiя пребыти. Пребывая же въ ней съ неизреченною радостiю болѣе года, не имѣя прочее ни тончайшаго помысла изыти нѣгдѣ когда отъ нея.

Единою же повидѣвъ его всечестный въ монасѣхъ предреченный подъначалый ковалскiй позва въ келлiю свою; и повелѣвъ сѣсти взирая нань съ жалостiю, начать глаголати къ нему: «Брате возлюбленный, зѣло жалѣю о тебѣ за cie, яко ты отъ сея святыя Лаνры и отъ насъ отъидеши, и пойдеши во ино мѣсто, тя Богъ наставить». Онъ же паче чаянiу слышавъ сiя отъ него, зѣло удивився о семъ, глагола къ нему: «Вѣру ми ими, пречестный отче, яко азъ и тончайшаго помысла о исхожденiи отъ сея святыя Лаνры не имамъ, но предложенiе имѣю, аще мнѣ Богъ поможетъ, и до послѣдняго моего издыханiя неисходно пребыти въ ней, и живу здѣ съ радостiю благодаря вседушнѣ Богови, яко сподоби мя въ семь святѣмъ мѣстѣ со святыми отцы пребывати». Онъ же рече къ нему: «Извѣстно да вѣси, брате, яко по малѣ времени слово мое самымъ собудется дѣломъ, и инако не будетъ, и тогда вѣровати имаши яко истинну тебѣ глаголахъ». Онъ же, вѣдая его велика подвижника суща, не смѣя болье прекословити ему, поклонися ему изыде изъ келлiи; и пришедъ въ келлiю свою зѣло удивляшеся о словеси его, помышляя како можетъ cie быти, идѣже и помысла тончайша о исхожденiи моемъ отъ сего святаго мѣста не имамъ. Пребывшу же ему въ непрестанномъ размышленiи семъ нѣколико дней, прiиде посѣтити его любезный и единодушный другъ Алексiй родимецъ Кiевскiй, по обычномъ же другъ друга поздравленiи сѣдящымъ имъ вкупь и бесѣдующымъ, начатъ глаголати къ нему: «Возлюбленный мой отче и единодушный о Господѣ друже, помяни, яковъ мы завѣтъ въ душахъ нашихъ положили бѣхомъ не постригатися и не жити въ таковыхъ обытелехъ, идѣже всякое изобилiе во всякомъ тѣлесномъ упокоенiи обрѣтается. Но изшедшымъ изъ мipa въ странничество и постригшимся на безмолвiи отъ нѣкоего мужа, пребывати у него во святѣмъ послушанiи другъ со другомъ неразлучно до послѣдняго издыханiя, нужную пищу и одежду отъ праведнаго труда рукъ своихъ стяжавающымъ. Таковъ завѣтъ въ душахъ нашихъ имѣхомъ утвержденъ. И се якоже вижду оставиль еси нaмѣpeнie оно, изшедъ бо въ странничество и сподобився монашескаго образа вмѣсто еже пребывати въ безмолвiи, паки во отечество наше возвратився, въ сей святѣй обители противу завѣту нашему пребываеши». Онъ же рече къ нему: «Таковъ воистинну завѣтъ, возлюбленный друже, якоже реклъ еси, имѣхомъ въ себѣ, но исходя изъ мipa, ни со единымъ отъ любезныхъ нашихъ друговъ не сподобихся въ странничество изыти. Возлюбленный бо нашь другъ Дiмитрiй, исходящу мнѣ изъ мipa въ странничество, не послушавъ моего совѣта остася въ мipѣ. Азъ же самъ изшедъ въ странничество, и не сподобився у нѣкоего свята мужа на безмолвiи пребывающаго, аще и со многими слезами молихъ его, во святое послушанiе принятъ быти. И аще въ нѣкой пустынной обители и сподобихся начало святаго монашескаго образа воспрiяти, но ово не имѣя единодушнаго друга, ово же приключившейся и нѣкоей во обители онѣй благословной винѣ, возвратився во отечество свое пребываю въ сей святѣй обители». Онъ же рече къ нему: «То уже отселѣ не имаши ли намѣренiя нѣкогда изыти отсюду?» Блаженный рече къ нему, яко и тончайшаго помысла о семъ не имамъ. Онъ же рече къ нему: «Аще ли же быхъ азъ восхотѣхъ съ тобою изшедъ въ странничество пребывати неразлучно на пустыни, то не изшелъ ли бы еси со мною?» Блаженный рече къ нему: «О возлюбленный друже, аще бы могло cie быти, то aбie съ радостiю изшелъ быхъ съ тобою». И тако согласившеся изыдоша: и прешедшу предѣлъ¹³⁴, удержани быша отъ сродника Алексiева, таже прiихала мати и взяла Алексiя; и кто можетъ изрещи, яково тогда между ими слезное бяше разлученiе. Алексiй взять матерiю въ домъ и не хотящъ, плача и рыдая о друзѣ своемъ. Блаженный же слезя и плача разлучився, со инѣми пойде, и прiидоша въ монастирь Живоначалныя Троицы именуемый Мотренинъ, благополучно: идѣже и прiятъ ихъ съ радостiю создатель тоя обители пречестнѣйшiй схимонахъ отецъ Iгнатiй. Прiидоша же въ началѣ Святаго и Великаго поста. И обрѣтоша тамо пречестнѣйшаго отца Мiхаила старца; къ немуже частѣе приходя пользовася, между прочiми же бесѣдами, объяви старецъ, яко на нѣкое время точiю прiиде тамо, имѣетъ же въ Монтянской земли скитъ свой и братiю, и по времени возвратитися имать къ нимъ. Тогда и блаженный возвѣсти ему нaмѣpeнie свое, яко имѣетъ желанiе тамо ити и жити въ оной земли, идѣже Богъ благоволитъ. Старецъ же зѣло возрадовався, и похваливъ нaмѣpeнie его, совѣтовавъ же ему ити въ скитъ свой именуемый Трейстены, въ немже ученикъ его отецъ Дометiй iepoмонaxъ съ братiю пребываше, и тамо ожидати пришествiя его.

Блаженный же таковый совѣтъ отъ него услышавъ возрадовася, и ожидаше дóндеже святый и Великий постъ скончится. По пресвѣтлѣмъ же праздницѣ Воскресенiя Xpicтовa, приспѣвшу уже времени отшествiя, согласившеся со спутники честными троими монахи, и приготовишася въ путь, поблагодаривше же строителю тоя святыя обители и вземше благословенIе, прiидоша въ пустынную келлiю къ старцу, иже съ великою радостiю и любовiю прiятъ ихъ, учредивъ сугубо тѣлесною пищею, и духовною душеполезною бесѣдою; моливъ же блаженный онаго святаго старца и о предреченнѣмъ своемъ духовнѣмъ друзѣ Алексiи, аще Богъ неисповѣдимыми Своими судбами изведъ его къ святыни его приведетъ, да прiиметъ его яко отецъ чадолюбивый, яко чадо свое духовное къ себѣ, и съ собою вземъ въ предреченный свой скитъ приведетъ, повѣдавъ ему подробну вся о немъ. Старецъ же с радостiю обѣщася прошенiе его исполнити. Таже вземше благословенiе на путь изыдоша. Шествующе же многи дни, благополучно достигоша въ Монтянскую землю, и прiидоша во единъ скитъ святыхъ Архангелъ именуемый Долгоуцы, иже бѣ подъ духовнымъ управлениiем блаженныя памяти старца отца Васiлiя схимонаха; въ немже началникъ бяше честный отецъ iepoмонaxъ ученикъ его, иже съ великою радостiю прiятъ ихъ и упокои страннолюбнѣ. Увидѣша же тамо и нѣкiихъ честныхъ отецъ на отшелствѣ сѣдящихъ, разума и разсужденiя духовнаго исполненныхъ, и пользовашеся отъ бесѣды ихъ. Пребываше же тамо нѣколико дней, и благодаривше отцу началнику отъидоша, и Божiим поспѣшествомъ прiидоша въ скитъ святителя Xpicтовa Николаа именуемый Трейстены, отъ предреченнаго скита мало не единаго дне разстоянiе имущiй. егоже началникъ вышереченный отецъ Дометiй iepoмонахъ съ великою любовiю прiятъ ихъ и упокои. Въ скитѣ онѣмъ во общинѣ до дванадесяти братiй пребываху, прочiи же до пятьнадесяти братiй на отшелствѣ близъ скита сѣдяху, все окормленiе житiя своего въ пищи и одежди отъ праведнаго труда рукъ своихъ имуще. На все правило же церковное вси обще и общежителнiи и отшелницы собирахуся. Воспомяну же единаго изъ отшелниковъ: бѣ тамо схимонахъ Протерiй родомъ Малороссiянин Полтавскаго полку изъ града Решетиловки, въ мipѣ художествомъ бѣ златарь. Сей въ монашествѣ зѣло прекрасныя ложицы дѣлая и продая, съ неисповѣдимою любовiю странныхъ монаховъ прiемля угощаваше. Отъ велiяго же милосердiя¹³⁵ своего, многоразличныхъ по воздуху летающихъ птицъ питаше, изобилную имъ во время приличное подавая пищу, яже собирающеся къ келлiи его на всякъ день ожидаху времене онаго, емуже пришедшу отверзаше окно келлiи своея, и влетающе въ келлiю его безъ всякаго страха, ядяху подаваемую имъ пищу; изъ нихже яковуюлибо хотяше браше на руцѣ свои и поглаждаше и испускаше, и отнюдь не бояхуся его. Насыщшеся же пищи, излетаху вонъ. Егда же идяше на правило церковное, множество изъ нихъ собирающеся провождаху его идуща къ церкви, овы же окрестъ его летающе, и многоразличными гласы своими поюще. Егда же имѣяше въ дверы церковныя внити, то вси возлетающе на церковъ, ждуще изшествiя его. Изшедшу же ему изъ церкве, aбie слетаху и сѣдяху на немъ подобнымъ чиномъ провождающе его даже до келлiи. Cie видя азъ, рече блаженный, со всѣми, велiимъ удивленiемъ удивляхся и прославляхъ Бога, яко сподоби мя таковаго Своего угодника узрѣти. Въ скитѣ же ономъ пребывающiи созидаху келлiи, самому началнику въ семъ и во всякомъ дѣлѣ первому со братiю труждающемуся, иже ему яко немощну и слабосилну легшее вручаше дѣло, еже по силѣ моей со усердiемъ тщашеся и совершати. Пребыванiе же его бѣ въ трапезѣ, яже за скудость келлiй таяжде бѣ и поварня и пекарня. Въ нейже пребывая, и видя на тое святое послушанiе опредѣляемыхъ братiй по единому, сирѣчь варити снѣди и хлѣбъ пекти, зѣло бояшеся, да не како и онъ опредѣленъ будетъ нѣкогда на cie святое послушанiе: не яко презирая тое, да не будетъ, но яко отнюдь въ семь дѣлѣ невѣжда сый, и мнѣнie имый яко сего святаго дѣла отнюдъ не возможе научитися. И чего бояся, того не убѣже. Единою бо случися всѣмъ братiямъ съ началникомъ готовящымся нѣколико дней ходити въ лѣсъ уготовленiя ради древесъ на cтpoeнie келлiй, призвавъ его началникъ повелѣ нѣколикое время варити ястiя на братiю, онъ же за крайнее неискусство свое ужасеся, съ великимъ cыдѣнieмъ извѣстивъ ему совершенное свое въ семь святомъ послушанiи невѣжество. Онъ же уразумѣвъ о семь, остави со нимъ единаго брата яко да покажетъ ему чинъ сего послушанiя. Той же научивъ его отчасти, отъиде въ лѣсъ ко братiи. Онъ же отъ неискусства забывъ его наставленiе: не вѣдяше, что на предъ, чтоже послѣжде подобаетъ творити, и овогда варенiю избѣгающу хотя отъ огня отставити опаляше руцѣ и превращаше горщокъ, и изливашеся вapeнie, и воздыхаше о семъ и плакаше. И паки уготовляше зелiе, полагаше горщокъ на огни и варяше снѣдь. И братiя во обычное приходяще время и не обрѣтающе готово вapeнie отчасти скорбяху. И сами доваривше поставляху трапезу. Таже помощiю Божiю приучися мало сему святому послушанiю и радовашеся благодаря Богови, яко сподобилъ его упокоевати братiй службою своею. Егда же приучився мало поварстѣй службѣ, восхотѣ началникъ да обучится и хлѣбъ пекти. Идущымъ убо паки всѣмъ у лѣсъ предреченныя ради потребы, повелѣ единому брату да покажетъ ему чинъ како хлѣбъ пекти подобаетъ, и да будетъ на трапезу готовъ. Брать же онъ показавъ ему якоже подобаетъ, но онъ не внявъ и замѣсивъ круто и поставивъ на пещи, да cкорѣe возможетъ взыти квасъ же забилъ¹³⁶ положити; пришедъ же единъ братъ изъ лѣса увидѣти готовъ ли хлѣбъ, и увидѣвъ яко и тѣсто не взыде, вопроси его, квасъ положилъ ли еси, тогда онъ отъ страха и стыденiя не точiю отвѣщати, но и на лице его воззрѣти не могiй, братъ же той видя его ужасшася утѣши его и снявши нощвы¹³⁷ съ пещи вложи квасъ и премѣсили второе, и научивъ отъиде въ лѣсъ. Онъ же бeзмѣрно пещь разжегъ отъ неискусства и спаливъ хлѣбъ на два персты сверху и съ исподу. Таже вибравъ хлѣбъ отвсюду обгорѣлый съ пещи, ожидавъ со страхомъ пришествiя братiй. Пришедшимъ же имъ съ лѣса и увидѣвшымъ, и разрѣзавше единъ не можаху ясти, онъ же отъ страха и стыдѣнiя не вѣдая что сотворити, припадъ къ ногамъ ихъ со слезами прося прощенiя, отецъ же началникъ со братiю простиша его, и сваривше мамалигу¹³⁸ потрапезоваша. И болѣе не полагаху его хлѣбъ пекти. Онъ же единою пострадавъ, оттолѣ прилѣжно внимая како хлѣбъ печется, и тако Богу поспѣшествующу научився и хлѣбъ пекти. И еже въ таковой вещи пострадавъ дѣлом, за мое неискусство, то тое и написавъ онъ саморучно братiи приходящей во общество наше, да не ужасаются за свое въ таковыхъ и прочiих послушанiяхъ неискусство, Божiю бо помощiю и своимъ ycepдiемъ возмогутъ во искусъ опредѣленныхъ тѣмъ послушанiй прiити. По малѣмъ же убо времени прiѣде тамо на посѣщенiе братiй блаженныя памяти общiй всѣхъ учитель и наставникъ старецъ Васiлiй схимонахъ, иже тамо пребывая, многая душеполезная къ братiи изглаголавъ словеса, яже и онъ слышавъ зѣло пользовася и благодаривъ Бога. Зваше же старецъ Васiлiй, чрезъ отца Дометiа, и блаженнаго отца нашего къ себѣ въ сожитiе, онъ же, бояся да не понуждень будетъ отъ него прiняти священство, тако отвѣща чрезъ него, яко азъ не имамъ намѣренiя и исполненiи уставленныхъ лѣтъ, аще живъ буду, въ таковый страшный и ужасный санъ до смерти моея вступити. Сказаша бо блаженному, яко имать тебе и безвременно увѣщавати къ тому. И се вина бысть яко не восхотѣ съ таковымъ мужемъ пребывати. Занеже аще бы у него въ послушанiи пребылъ, то всячески принужденъ бы былъ. Обаче Богу благоволящу того не убѣжа. По отшествiи же старца Васiлiя, прешедшу малу времени, прiидее всерадостная вѣсть, яко пречестнѣйшiй старецъ отецъ Мiхаилъ iеросхимонахъ, со другомъ его возлюбленнымъ Алекcieмъ, и съ прочiими послушники уже приближается ко обители, еже услышавъ отецъ началникъ и вся о Xpicтѣ братiя возрадовашася, и изшедше въ cpѣтeнie сподобишася благословенiя; вшедше въ церковь Богу о благополучномъ ихъ пришествiи благодаренiе сотворше изыдоша. И бысть радость всѣмъ: таже обрѣте блаженный время приличное позвавъ особь возлюбленнаго своего друга, и давше о Господѣ другъ другу цѣлование, моливъ его повѣдати ему, како сподобилъ его Господь изъ своего отечества изыти. Онъ же ему вся подробну повѣдавъ. И прославиша Бога, дивная и преславная творящаго съ ними. Пребывающу же ему во обытели оной со другомъ своимъ прежде пострига его, съ велiимъ желанiемъ ждаше сего, не подвигнетъ ли когда бесѣды, о намѣренiи ихъ данномъ въ мipѣ бывшемъ, паче же въ Кiевопечерской Лаνрѣ данномъ предъ Богомъ, да по изшествiи ихъ изъ отечества ихъ неразлучно другъ со другомъ до послѣдняго своего издыханiя пребывати; еяже ради вины, а не коея иныя, и изъ Кiевопечерскiя Лаνры изыде, оставивъ нaмѣpeнie оно еже тамо и жизнь свою скончати, надѣяся съ таковымъ единодушнымъ другомъ вся дни живота своего пребывая другъ друга побуждати на ревность божественную и на подвигъ духовный монашескiй и на всякое дѣло благое, выну упраждняющеся въ чтенiи Божественнаго Писанiя, и ученiи богоносныхъ отецъ, пищу и вся нуждная стяжавающе отъ праведнаго труда рукъ своихъ. О таковомъ намѣренiи съ великимъ желанiем собесѣдованiя отъ него ожидая, не случися отъ него ни поне единое слово почути прежде пострига его, колми паче по постризѣ; но видя его о семъ ни слѣда имуща предложенiя, удивляшеся удивленiемъ не малымъ, како нaмѣpeнie свое, во всесовершенное положилъ есть зaбвeнie. И недоумѣвашеся что творити. Уже бо отъчасти и раскаявашеся о изшествiи своемъ отъ святыя Кiевопечерскiя Лаνры, яко Божiими недовѣдомыми судбами не сподобився житiе свое препровождати съ возлюбленнымъ другомъ своимъ. Воспомянути же ему о обѣщанномъ предъ Богомъ нaмѣpeнiи отнюдъ не смѣяше, занеже въ юности своей зѣло несмѣлый и срамяжливый обычай имѣяше. Но возложивъ себе на всемогущiй промыслъ Божiй моляше Его благостыню устроити о житiи его, якоже угодно есть святой Его воли. Намѣренiе его о совокупномъ и нераздѣлномъ пребыванiи съ предреченнымъ своимъ другомъ, не бѣ таковое, да отлучившеся отъ отецъ и наединѣ безъ послушанiя и совѣта духовнаго отца пребываютъ, или да онъ ему будеть наставникъ; но да въ послушанiи нѣкоего богодухновеннаго и въ Писанiи Святомъ, и ученiи богоносныхъ отецъ искуснаго мужа пребывающе, другъ друга побуждаютъ на всякое дѣло благое. Таковое его бѣ нaмѣpeнie, а не инаково. Обаче промысломъ Божiимъ сего не получивъ. О несбытiи же сего его намеренiя, ни тончайшаго помысла скорбна на друга своего не имѣяше, но всю вину возлагая на себе и укоряя яко недостойна таковаго житiя. Преходя же тамо общее послушанie, даде ему отецъ началникъ едину келлiю не весма далече отъ скита отъстоящую надъ потокомъ, отъ неяже не видяшеся церковь. Въ нейже пребывая, случися единою спящу ему въ нощи не почути клепанiя на утреню, бѣ же день недѣлный. Егда же пробудився, aбie прiиде въ церковь, и услышавъ яко уже прочтеся Еνангелiе, и начаша пѣти канонъ, не дерзнувъ срама ради внити въ церковь, возвратися въ свою, сѣтуя и скорбя о таковомъ не надеждномъ случившемся ему искушенiи. И толико объятъ его срамъ неисповѣдимый, яко и на Божественную Лiтургiю отнюдъ не можаше пойти, но отшедъ далече отъ келлiи сѣдяше на земли и плакаше неутѣшно. По отпустѣ же Божественныя Лiтургiи, приближившуся времени трапезы, всечестный старецъ Мiхаилъ и началникъ со братiею не видѣвше его пришедша ни на утреню ни на святую Лiтургiю, удивляхуся о семъ. И рече старецъ ко братiи: отцы святiи и бpaтie, молю васъ Господа ради потерпите мало съ трапезою, дóндеже увѣмы о братѣ нашемъ Платонѣ, что съ нимъ содѣяся, и cie рекъ посла единаго монаха Aϴaнacia, писца книгъ отеческихъ, искати его, иже не безъ труда обрѣте его плачуща, вопрошаше вины плача его. Онъ же не могiй срама ради что отвѣщати ему, еще болше плакаше, и едва возмогъ, зѣло убѣждаемъ отъ него, исповѣсти вину скорби своея. Онъ же духовнѣ утѣшая его, моляше прилѣжно не скорбѣти о семъ, и пpiити въ скитъ ко отцемъ святымъ вскорѣ, нарочнѣ ждущымъ тебе, и не трапезующымъ. Онъ же едва возможе провѣщати къ нему: и како могу, отче святый, прiити ко святымъ, и кiемъ лицемъ явлюся предъ ними, сотворивъ таковое согрѣшенiе на вѣчное мое предъ Богомъ и предъ ними посрамленiе? И моляше его со слезами оставити, и не нудити его ити ко отцемъ святымъ. Онъ же не послабляя прилѣжно увѣщаваше его не скорбѣти, и едва понуди его и не хотяща, прiити въ скитъ. Воставъ убо идяше съ нимъ плача и рыдая; егда же прiиде въ скитъ и видѣвъ старца со всею братiю сѣдящыхъ предъ трапезою, о каковъ тогда паче нападе на него страхъ и срамъ безмѣрный, и паде предъ ними на землю, плача и рыдая неутѣшимо. Воставъ же старецъ и отецъ началникъ съ братiею, возставиша его отъ земли, выну¹³⁹плача его уразумѣше отъ монаха, приведшаго его къ нимъ; и начатъ старецъ яко отецъ чадолюбивый, утѣшати его словесы духовными, моля и прося отнюдъ не скорбѣти о таковомъ неволномъ случаи. И воздавше Богу благодаренiе, яко обрѣтоша его: начаша трапезовати, повелѣше и ему сѣсти съ ними на трапезѣ и ясти. Обаче отнюдь тогда за объемший его срамъ не можаше ясти, по востанiи же отъ трапезы едва возможе мало причаститися пищи. И оттолѣ не дерзаше на одрѣ лежа спати въ нощи, бояся подобнаго случая, но сѣдя на лавѣ спаше мало. Cie же и написавъ онъ побужденiя ради отецъ и братiй наипаче же юныхъ, во святѣмъ послушанiи у него пребывающихъ: ко усердному на правило церковное воставанiю и хожденiю. Пребывая же тамо онъ во общемъ святомъ послушанiи до времене прiиде всечестный отецъ Онуфрiй схимонахъ, отъ скита нарицаемаго Кирнулъ, иже бѣ въ горахъ, отстоящъ отъ сего скита Трейстены трiexъ дней ходу разстоянiем, посѣти всечестнаго старца отца Мiхаила iеросхимонаха, и отца началника съ братiей: бывшей же бecѣдѣ при всей братiи, привнесе бесѣду честный онъ схимонахъ отецъ Онуфрiй, о положенiи скита Кирнула возвѣсти, красоту мѣста онаго и здравiе воздуха и воды, множество различныхъ овощей, и прочая угодiя къ житiю, и яко великая тишина и безмолвiе; подвиже на ревность и блаженнаго. Онъ бо видя, яко уже не бѣ надежды, о совокупномъ его съ возлюбленнымъ своимъ другомъ, по бывшему нaмѣpeнirю ихъ, пребыванiи, умыслихъ прейти на иное мѣсто до времене дóндеже усмотритъ о немъ промыслъ Божiй полезное души его. Егда же увѣдаша братiя, яко воспрiятъ нaмѣpeнie съ предреченнымъ схимонахомъ прейти въ скитъ оный, тогда и ини пять монаховъ, тожде нaмѣpeнie воспрiяша о преходѣ въ скитъ Кирнулъ. Благодаривше убо честному старцу за его любовь, и отцу началнику за прiятие во святую обитель, и толикое время въ любви содержанiе, и вземше отъ нихъ на путь благословленiе, и попростившеся со всѣми братiями, пачеже онъ съ возлюбленнымъ другомъ своимъ, плача неутѣшенѣ о своемъ отъ него разлученiи, поидохомъ въ предлежащiй путь превеликими горами, и помощiю Божiей третiего дне прiидоша въ предреченный скитъ, идѣже началникъ честный ϴеодосiй iepoмонaxъ прiятъ ихъ съ радостiю и упокоивъ отъ труда. Во утрie же опредѣли имъ и келлiи пустынножителныя къ пребываниiю, сѣдоша кiйждо въ келлiи своей. Чинъ же скита онаго таковъ, во вся недѣли и въ праздничныя дни точiю собирахуся вси братiя на все правило церковное, и по Божественнѣй Лiтургiи поставляшеся всѣмъ трапеза общая; по вечерни же разхождахуся вси въ келлiи своя, въ нихже кiйждо правило свое совершаше. Хождаше же блаженный и до предреченнаго честнаго отца Онуфрiя пустынножителя, иже на горѣ отъ скита разстоянiемъ яко единаго часа, въ пустынной своей келлiи безмолвнѣ пребываше; бѣ же мужъ сей и въ словесѣхъ зѣло утѣшителенъ, вопрошающымъ бо его братiямъ сказоваше подробну, како пребываше на пустыни на превысочайшихъ горахъ, и въ преглубочайшихъ пустыняхъ, идѣже въ летнiя мѣсяцы заношаше себѣ пищу, елика можаше довлѣти ему на осмь мѣсяцей; чрезъ вся бо осмь мѣсяцы, отнюдъ не можаше видѣти лица человѣческаго; отъ негоже святыя бесѣды зѣло пользовашеся, и аки углми огненными разжизашеся ревностiю божественною къ подвигомъ духовнымъ; не могiй же себе предати въ послушанiе нѣкоему отъ богодухновенныхъ отецъ, въ скитахъ онѣхъ пребывающымъ, ихже мимоходно видѣхъ, и отъ бесѣды ихъ пользовася, со инѣми же и поживъ мало или многое время, предреченныхъ ради винъ: ово яко лишився друговъ своихъ возлюбленныхъ, съ ними же нaмѣpeнie имѣвъ неразлучно до кончины жизни своея, въ нѣкоего духовнаго отца въ безмолвiи сѣдяща, въ послушанiи пребывати. Ово же и наипаче яко бояшеся тамо пребывающе, да не понуждень будетъ по времени страшное иго священства и не хотящъ прiяти. Пребывая убо тамо уподобися пчелѣ благоразумнѣй, тая бо собирая отъ различныхъ цвѣтовъ дѣлаетъ медь сладкiй и полагаетъ и въ сокровищахъ своихъ и запечатлѣваетъ; блаженный же нашь отецъ, собравъ отъ онѣхъ святыхъ отецъ духовный медь отъ языковъ ихъ истекшiй, насладися самъ до ситости, и положивъ въ сокровищи сердца своего, и запечатлѣвъ молчанiемъ до времене, имже имѣяше прилѣпившихся къ нему по Бозѣ Верою и повиновенiемъ, душы услаждати и насищати, и къ добродѣтелемъ подвизати; тамо научися онъ, что есть дѣянiе, и видѣнiе и умное безмолвiе истинное; тамо трезвѣнiя и вниманiя, и умныя молитвы умомъ въ сердцѣ совершаемыя, не точiю научився, но и божественнаго отъ нея въ сердцѣ приснодвижущагося насладися дѣйства. Не бо моглъ бы со удобствомъ всяку скорбь, и крайнюю нищету юже имѣяше въ безмолвiи тамо сѣдя претерпѣвати благодарно, и радоватися яко сподобися подражатель бити¹⁴⁰ Владыки, насъ ради обнищавшаго; аще не бы сердце его разжизалося отъ божественныя молитвы къ любви и ближняго, еяже начало еще во отрочест» своемъ, отъ книжняго богоносныхъ отецъ нашихъ имѣяше аки сѣмя божественно. Тамо же между онѣми подвижники истинными пребывая дѣланieмъ заповѣдей Божiихъ и прилѣжанiемъ нравственныхъ добродѣтелей, и непрестанною умною молитвою сотвори прозябнути въ сердцѣ своемъ оному, многими же слезами поливая процвѣте, и возблиста блистанiемъ божественнымъ умнымъ, исполняя душу его радости неизреченныя и воспаляя его ревностiю къ подвигамъ духовнымъ и крайнему безмолвiю, аки елень жаждущую ко источникомъ водъ. Тамо убо за предреченныя вины со святыми отцы пребывати, аще и всѣмъ сердцемъ желая, но не могiй.

Всѣхъ же въ тамошнихъ скитахъ и на безмолвiи cѣдящихъ святыхъ отецъ посѣтивъ, прощенiя со слезами прося, и благословенiя, и молитвъ на путь, благодаря имъ за оказанную къ нему милость и любовь, и духовное отеческое наставленiе. Овiи же святiи отцы кiихъ словесъ, кiихъ моленiй, кiихъ совѣтованiй не употребиша: не хотяще сподвижника своего лишитися, егоже, между собою бесѣдуя, юнымъ старцемъ нарицаху; таже сотворише молитву благословиша, и вручиша его воли Божiей, отпустиша съ миромъ. Кто бо уразумѣ Умъ Господень, или кто совѣтникъ Ему бысть: божественнымъ Своимъ промысломъ, вземъ отъ отечества его, истиннаго угодника Своего блаженнаго отца нашего Паiсiя, преводя многiя страны, да соберетъ купечествомъ духовнымъ многое богатство духовное; приведъ въ сiя благословенныя православныя земли, въ нихже многiи богатiи духовнiи купцы тогда быша; иже видѣвше усердно отъ нихъ купити желающаго безъ цѣны дарствоваша драгоцѣнныя духовныя бисеры, вѣдая, что и купующаго обогатятъ, и сами не оскудѣютъ. Собравшу же ему и тамо, и наполнившу влагалище сердца своего духовнаго богатства, вземъ божественный промыслъ приведе блаженнаго во Святую Аϴонскую Гору: да и тамо куплю дѣя приумножить сокровище, и дастъ независтно всѣмъ требующымъ отъ него пользы духовнаго ученiя. Приуготовляя его божественная благодать подражателемъ быти преподобнаго и богоноснаго отца нашего Антонiя Печерскаго, прадѣда своего единоотечественна, Малороссiя бо обоихъ произведе. И якоже преподобный отецъ нашъ Антонiй странствуя прiиде во Святую Гору, гдѣ и святый образъ прiятъ, поживе тамо многа лѣта, и сподобися великихъ дарованiй духовныхъ. Богомъ возвращень бысть во свое отечество, да насадить тамо и умножить монашеское жiтие и сотворитъ градъ небесныхъ жителей, еже и бысть: просвѣтивъ бо сущыя во тмѣ ученiемъ своимъ, и уплодоносивъ не во сто, но въ тысящи тысящъ, принесе плодъ Богови. Тамо и нашъ блаженный отецъ поживе, и обогатися небеснымъ богатствомъ, и умноживъ плодъ до шестьдесяти, съ нимъ же и возвращенъ благодатiю Божiею, въ сiя богохранимыя земли, да обновитъ обветшавшiй монашескiй чинъ и возставитъ падшее общее жiтие, и насадить въ немъ треблаженное послушанiе, просвѣтитъ ученiемъ своимъ во тмѣ невѣдѣнiя сѣдящiи, вразумитъ исправленiемъ, и вновь преводомъ, изъ греческаго языка на свой, отеческихъ и богословскихъ книгъ. Но понеже далече отшелъ еси въ страну, подобаетъ тебѣ возвратитися отонуду изшелъ еси: благо есть, се и возвращаюся къ предлежащему. Посѣтивъ всѣхъ тамо въ скитахъ и на безмолвiи сѣдящiхъ святыхъ отецъ, прощенiя со слезами прося и благословенiя и молитвъ на путь, благодаря имъ за ихъ милость и любовь явленную къ нему, отъиде оттуду искати спутниковъ во Святую Гору, нaдѣяшеся бо тамо обрѣсти нѣкоего искуснаго духовнаго отца сѣдяща въ безмолвiи, емуже бы предатися въ послушанie душею и тѣломъ, и научитися отъ него духовнаго жителства. Или единомысленнаго друга, да съ нимъ живуще и внимающе Писанiю, и ученiю богоносныхъ отецъ, другъ другу повинующеся, и другъ предъ другомъ отсѣкающе волю свою, увидѣвъ нѣкiй плодъ послушанiя въ души своей, упокоить желанiе свое. Не имѣя же на путь точiю двадесять паръ¹⁴¹ , но ниже имѣяше попеченiя о томъ, но якоже отъ начала странствiя, тако и тогда возложивъ всю свою надежду на всемогущiй промыслъ Божiй, искаше спутниковъ себѣ; обрѣтъ же единаго iepoмонаха именемъ Трифона, согласився съ нимъ и яшася пути благодаряще Бога; пришедше же въ Галацы сѣдоша въ корабль. Колико же бѣдствiй, колико страховъ отъ смертныхъ случаевъ, ово отъ моря, ово отъ глада, ово отъ вошей, наипачеже отъ варваръ трепеташе блаженный. Пришедши же въ Царь Градъ, препочиша тамо нѣколико дней, и обрѣтше спутниковъ сѣдоша въ корабль и плиша удобнѣ Бѣлимъ¹⁴² моремъ нѣсколко дней, прiидоша во Святую Гору, пристанище Лаνрское, тамо изшедше изъ корабля, внидоша во Святую Лаνру предъ праздникомъ преподобнаго Aϴaнacia; препочиша тамо и празноваша праздникъ благодаряще Бога, и упокоившеся мало отъ пути. Кто же отъ здѣ исповѣстъ можетъ плачевную сiю повѣсть? Подъ Пантократоромъ монастиремъ пребыша братiя русскаго языка: тамо они потрѣбу имѣли ити къ своимъ единоземцемъ, да отъ нихъ совѣтъ и наставленiе прiимутъ. Пантократоръ же монастирь отъ Лаνры осми часовъ ходу: путь тамо зѣло жестокiй, гороватый и каменистый, много и лѣсу, солнечный варъ въ тое время таковъ, что вся трава такъ сгоритъ отъ солнца, якоже въ сихъ странахъ зимою отъ мраза; обычая тамошняго не знали, какъ хранитися отъ ядовитаго тамо воздуха, и совѣтъ охранителный аще бы кто и подавалъ, невѣроятенъ явится ново пришедшымъ изъ сихъ странъ. Изшедше убо они изъ Лаνры испотѣша зѣло, почиваша потнiи въ льсѣ и спали на камени прохлады ради; пиша воду хладную въ пути не вѣдая, какъ отъ нея хранитися; ночевали въ лѣсѣ, и заразилися за единъ день и нощь смертною заразою и неисцѣлною. И едва съ великою нуждою болнiи прiидоша до Пантократора монастиря къ своимъ братiямъ. Егда же увидѣша онiи два отцы пришедшихъ изъ своего отечества, возрадовашася велiю радостiю о пришедствiи ихъ, мнѣша яко отъ моря болѣзнь ихъ, оная бо удобоисцѣлна есть; а когда уразумьша, яко во Святѣй Горѣ заразилися, тогда восплакашася горко о смерти ихъ. Чтоже не творили уврачевати хотяще, огнь возгнѣщавающе и разгрѣвающи ихъ, мазаху спиртомъ и растираху, и мало блаженнаго отца нашего оттерли предъ огнемъ; iepoмонаха же Трифона не могоша ни мало уврачевати. Точiю призвавше духовника причастили Божественныхъ Таинъ, и въ третiй день скончася. О блаженномъ же отць нашемъ, братолюбывiи отцы они что сотворили: уготоваша трапезу хорошу и принудиша его насилно ясти и вiно пити егоже онъ никогда пiяше, и егда яде и пи вiно, возмутися утроба его отъ необычнаго питiя, изблева; они же принудиша его еще пити и не хотяща, онъ же пивъ изблева паки, и съ блевотиною и ядъ изъ себе изверже совершенно. И тако Божiимъ милосердiемъ по мальхъ днехъ здравь бысть. Тамо же и вселися въ едину каливу¹⁴³ близь онихъ братiй.

Пребывающу же ему тамо и обходящу монастыри и скиты, ищущу нѣкоего духовнаго отца, сѣдяща въ безмолвiи и внимающа себѣ емуже бы моглъ предати себе въ послушанiе, но не обрѣте: яко мало бяше нашего Россiйскаго народа тамо, и вѣдущаго Святое Писанiе, и тако желаемаго души своей не получи. Возложивъ же себе на Божiй промыслъ, сѣдяше единъ. Кто же можаше исчислити колѣнопреклоненiя яже творяше въ нощеденствiи? Воздержанiе же блаженнаго таково бѣ чрезъ день бо ядяше единою, и то мало сухарей самыхъ. Нестяжанie крайнее, не имѣяше бо ни срачицы, точiю едину дуламу¹⁴⁴ и то ветхую: не можаше бо упражднитися въ рукоделiи, да не останется нѣчто отъ правила; постеля его доска голая: о нищетѣ же своей толико радовашеся, якоже бы кто радовался о богатствѣ своемъ.

Благодаряше всегда Xpicтa Господа, яко сподоби его въ семъ подражателя быти нищеты Его. Душевныя же его подвиги, смиренiе глубокое, caмоукopeнie всегдашнее, о всемъ благодаренiе и сокрушенiе сердца и слезы потокоподобны, молитва сердечная приснодвижная, любы ко Богу и ко ближнему, память смертная, псалмопѣнiе и чтенiе Писанiй Взимаше же книги отъ обители Сербскiя и чтяше: скорбяше¹⁴⁵ же и плакаше горко яко лишився великiя благодати Божiя послушанiя, не обрѣтъ таковаго отца, емуже бы предалъ себе въ послушанiе. Пребысть же блаженный единъ cѣдя, подвизаяся и преуспѣвая отъ силы въ силу духовную, восхожденiя творя въ своемъ: разжизаяся ревностiю божественною къ болшымъ подвигомъ, наслаждаяся безмолвiя два лѣта и полъ. Прiиде же во Святую Гору единъ братъ отъ земли Мункянскiя¹⁴⁶, иже обшедъ монастири тамошныя, прiиде къ нему и моляше его да принять отъ него будетъ въ послушанiе; онъ же ни слышати о семъ хотяше, да будетъ кому началникъ, самъ подъ началомъ желаше быти, а не началствовати. Братъ же той прилѣжнѣe и со слезами моляше приняти его, блаженный видя таковое брата смиренiе и слезы, умилився и преклонився приняти его, не во ученика, но въ товарища: и емуже Богъ даруетъ болѣe разумѣти въ Писанiи, другъ другу открывати волю Божiю, и подвизати на дѣланie заповѣдей и на всякое дѣло благое. И отсѣкати другъ предъ другомъ волю свою, и послушати другъ друга и повинутися, душу едину и сердце едино имѣти, и вся къ состоянiю своего живота имѣти обща. И тако начаша жити единодушно царскимъ путемъ. Имя же брату оному бѣ Висарiонъ. И радовашеся блаженный, яко благодатiю Хрiстовою обрѣте многожеланный покой и утѣшенiе души своей послушаниiемъ, чрезъ отсѣченie другъ предъ другомъ воли своея; и имѣяху въ мѣсто отца и наставника ученiе святых отецъ; и пребываша въ любви Божiей. Но ненадолзѣ наслаждахуся таковаго житiя, и друзiи бо братiя приходящiя отъ мipa во иночество, видяще таковое ихъ со братомъ любовное житiе, ревностiю возревноваша къ таковомужде житiю себе присоединити, и зѣло ему велiимъ своимъ моленiемъ начаша стужати приняти ихъ во свое житiе и ученичество. Блаженный же надолзѣ отрицашеся сего, бояся и трепеща приняти во ученичество, укоряя себе и глаголя къ нимъ, яко cie дѣло совершенныхъ и безстрастныхъ есть, азъ же немощенъ сый и страстенъ. И не принимаше ихъ надолзѣ: послѣжде¹⁴⁷ же, ово ихъ великимъ стуженiемъ, еже ему своимъ моленiемъ творили. Ово же и брата съ нимъ живущаго братолюбива зѣло суща, слезнымъ моленiемъ убѣжденъ, начатъ и не хотящъ принимати во свое сожитie по единому, коемуждо отъ нихъ открывая силу святаго послушанiя, отъ Писанiя Святаго и ученiя святыхъ отецъ. И видя их неизреченную имущихъ вѣру и любовь ко Святому Писанiю и къ нему, другъ же ко другу миръ и единомыслiе и всеусерднѣ себе предающихъ душею и тѣломъ во блаженное послушанiе, зѣло о ихъ таковомъ благомъ произволенiи радовашеся душею, и прославляше Бога. И возложися на неизреченный промыслъ Божiй, о душевномъ и тѣлесномъ ихъ окормленiи, прiемля по едыному. Нужда же бяше и другую каливу вышшую купити, яже разтоянiемъ единаго верженiя камене отъ нижнiя. Таже прiумножившуся числу братiй, и не вмѣщающымся въ двоихъ каливахъ, купили и святаго Константина келлiю съ церковiю, близь яко на два верженiя камене разстоянiемъ. Нужда же за священника, и начаша братiя великимъ и смиреннымъ своимъ моленiемъ стужати ему прiяти священство и духовничество, блаженный же отнюдъ не хотяше, глаголя, яко сего ради и съ Мунтянскiя земли убѣже, отъ предреченныхъ оныхъ святыхъ отецъ, да не принужденъ будетъ отъ нихъ и не хотящъ священство. Елико же блаженный со слезами отрицашеся, недостойна себе глаголя быти таковаго великаго сана, то они паче и паче со слезами на нозѣ падая, моля и прося не презирати моленiя ихъ, предлагая ему многiя причины благословныя. Еще же и честнiи духовники святогорскiя, съ зѣлнымъ моленiемъ увѣщавали не отрицатися, зане въ преслушанiе вмѣнится ему презирающему ихъ совѣтъ: вѣдая его достойна суща, и могуща многiя душы привести ко Господу наставленiемъ своимъ, и просвѣтити ученiемъ во тмѣ невѣдѣнiя непребывающыя, обновити же и обвѣтшавшее общее житiе и насадити въ немъ древо жизни, треблаженное послушанiя, еже есть аки душа общему житiю. И не послабляя молителнымъ своимъ cовѣтовaнieмъ и угроженiемъ преслушанiя честнiи духовники глаголаша къ нему: «Како ты научиши братiй послушанiя и отсѣченiя воли своея и разсужденiя, самъ преслушая и презирая совѣтъ толикихъ молителей; отъ сего явно есть, что волю свою любиши и вѣруеши разсужденiю своему, паче старѣйшихъ тебе и лѣты и разумомъ; и не вѣси ли, что родило есть преслушанiе? Тогда блаженный отецъ нашъ видя себе въ таковомъ отвсюду неизбѣжномъ утесненiи, и не хотящъ повинувся, со слезами рече: «Буди воля Божiя». И произведенъ бысть въ священничество и духовничество. Тогда бысть радость велiя не точiю чадомъ его духовнымъ, но и прочiмъ святогорцамъ, иже и прежде прихождаху пользы ради къ нему, а тогда быти имъ имуща его и отца духовнаго.

Живяше убо блаженный прежде въ каливахъ съ братiами волоскаго¹⁴⁸ языка нѣколико лѣтъ, и правило тѣмъ языкомъ чтяху; таже прешедшымъ въ келлiю святаго Константина и пожившымъ нѣкoe время, начаша приходити и присоединятися ко обществу и славенскаго языка братiя, тогда начаша чести и пѣти и славенскимъ языкомъ въ церкви, зане не имѣяху еще нуждныхъ на волоскомъ языцѣ церковныхъ книгъ. Живяху же нужднымъ житiемъ, отъ труда рукъ своихъ стяжаваху дневную пищу. Егда же умноживъ Господь братiю, и не вмещахуся и тамо бѣ бо братiй уже дванадесять, седмь волоскаго языка, а пять славенскаго. Еще же и инiи братiя зѣлнымъ своимъ моленiемъ стужаху блаженному о прiятiи во общество. Тогда блаженный сотворивъ совѣтъ со братiями, тогожде монастыря Пантократора купивъ пустую келлiю святаго пророка Илiи; и возложивше надежду на промыслъ Божiй начаша здати все отъ основанiя: церковь, ограду, а на оградѣ келлiи, все зданiе каменное, хрiстолюбцевъ подаянiемъ и своихъ братiй трудомъ безмѣрнымъ, и поспѣшествомъ убо Божiимъ создаша церковь прекрасну, трапезу, пекарню, кухню, архондерикъ¹⁴⁹ , келлiй шестьнадесять, и воду привели въ скитъ. Нaмѣpeнie имѣвъ блаженный отнюдь болѣe пятинадесяти братiй, якоже и келлiи создашася на толикое число, не принимати. Разстоянiемъ же святаго пророка Илiи скитъ, отъ келлiи святаго Константiнa полъ часа ходу; и преселишася вси обще въ скитъ, благодаря и славя Бога о неизслѣдимыхъ судбахъ Его, и безконечномъ милосердiи, яко отъ царскаго пути, благоволивъ быти общему житiю. Тогда раздѣлися совершенно и правило церковное на два языки, на единомъ криласѣ по славенскiй, на другомъ по волоскiй чли и пѣли. Надѣявся же блаженный, яко по таковомъ безмѣрномъ трудѣ и попеченiи о зданiи скита упокоится мало, но въ болшыя спаде: увидѣвше бо многiи святогорскiя братiя и новопришедшiи съ Россiи, и съ сихъ странъ въ монашескомъ обpaзѣ Богу работати, благочинiе церковное въ пѣнiи и чтенiи, во общемъ послушанiи и рукодѣлiи молчанiе, благоговенiе, миръ и любы между братiями, ко блаженному же старцу со смиренiемъ повиновeнie, и съ вѣpoю послушанiе, его же къ чадомъ своимъ духовнымъ отеческое милосердiе, въ службахъ благоразсмотрителное опредѣленiе, въ немощехъ состраданiе, и любы ко всѣмъ нелицемѣрну: возжелаша приобщитися къ таковому житiю. Зѣлнымъ же своимъ моленiемъ и слезнымъ прошенiемъ убѣдиша и не хотяща прiимати по единому; блаженный же возложися на Божественный промыслъ о душевномъ и тѣлесномъ ихъ окормленiи прiимаше и видя всеусерднѣ себе предающихъ душею и тѣломъ во блаженное послушанiе радовашеся. И не точiю бояся труда, но готовъ и душу свою положити за братiю Не имѣя же келлiй, аки ластовицы гнѣзда, тако братiя келлiйки внизу къ муру¹⁵⁰ прилѣпляху сами труждающеся. И тако въ маломъ времени умножилося число братiй великое. Труждахуся же вси въ рукодѣлiи и блаженный съ ними, дѣлаше ложицы и продаяху, и тѣмъ окормляху и снабдѣваху себе, и странныхъ прiимаху и упокоеваху. Труждашеся же отецъ нашъ блаженный въ рукодѣлiи, удвое дѣлая противу братiй; въ нощи же преписоваше книги: вся бо жизнь его во бдѣнiи бяше всенощномъ, и болѣе трiexъ часовъ не могiй спати. Зане отъ Господа испроси себѣ cie, еще въ юности своей, яко же азъ написахъ въ началѣ, еже отъ устъ его слышахъ. Произыде же слава во всей Святѣй Горѣ о немъ, и вси въ чести и любви имѣяху Паiciя, удивляхуся многимъ дарованiямъ Божiимъ въ немъ. Приходиша къ нему, инiи пользы ради, болѣе же исповѣди ради; и бѣ странныхъ всегда толико, яко и своимъ братiямъ не бѣ времене Прiити къ нему возвѣстити о помыслѣхъ своихъ, и стужаху въ себѣ нѣкiи. Бысть многимъ тамо духовникъ, и самому святѣйшему Патрiарху Серафiму, пребывающу тогда въ монастири Пантократорѣ. Часто прiиздя въ скить посѣщаше блаженнаго, и въ сладость послушаше его. И бысть образъ добродѣтелнаго жiтия всѣмъ во Святѣй Горѣ, и новый обветшавшаго монашескаго общаго житiя обновитель, божественнаго послушанiя наставникъ и учитель, истинный руководитель ко спасенiю послушающихъ его, и новое чудо. Дiаволъ же растерзавашеся видя себе побѣждаема отъ него, и многiя душы отъ устъ его исхитивша, и ко Богу приведша ученiемъ своимъ; и не бѣ стерпимо лукавому. Обрѣтѣ нѣкоего схимонаха Aϴaнacia молдованула¹⁵¹ , яко самому, неприступенъ бѣ блаженный, ограждаемъ божественною благодатiю: подвиже на зависть, начатъ сѣяти чрезъ него сѣмена своя лукавая многимъ во ушы, не точiю лестцемъ и прелестникомъ нарицая его, но и еретикомъ; еще же и священую умную молитву хуляше. Блаженный же слыша о томъ долготерпя, ожидаше прозябенiя, тутъ и плодъ злобы приспѣ. Не бѣ доволенъ клеветами легкомысленный онъ Aϴaнaciй молдованулъ, удивляющеся славицѣ преходящей, и распаляяся болѣе завистiю на блаженнаго; не вѣдая сего, яко гонящiеся за славою бѣгаетъ отъ нихъ, и иже удаляются отъ нея, напреди ихъ идетъ, и проповѣдница подвиговъ и добродѣтелей ихъ бываетъ. Разжегся нестерпимо, и написа посланiе ко блаженному, подъ видомъ дружескаго наставленiя съ начала, таже внутрь многiя блевотины, хулы, укоризны, и прочая многая неправая своя мудрованiя, Церкви святѣй противная и вѣрѣ православнѣй. И имже хотяше уловити блаженнаго, самъ увязе, ископа ровъ и впаде во нь; и тако обратися болѣзнь его на главу его. Получивъ блаженный посланiе отъ друга своего притворнаго, чтя предъ братiями съ начала радовашеся; внутрь же вшедъ восплакася горько о погибели его, и умолче. Разсмотрѣвъ вся, иде къ духовнику своему, объявивъ и прочте; таже съ духовникомъ иде ко инымъ духовникамъ, разсмотpѣшa все и уразумѣвше непорочна блаженнаго въ сихъ; еще же яко хваляшеся и изъ Святыя Горы изгнати, оскорбишася, и повелѣша блаженному отвѣтъ къ нему написати, обличивъ его заблужденiя. И аще не покается, и не проситиметъ¹⁵² прощенiя о своемъ заблужденiи, тогда соборно обличится. Сотворивъ блаженный якоже повелѣша ему духовники: обличивъ его невѣжество и противное мудрованiе Церкви святѣй, шестьнадесятiю главами, изъявивъ его заблужденiе, и опровергъ хули и клеветы, посла къ нему; он же прочелъ познавъ свой грѣхь зазрѣвъ покаяся: и пришедъ проси прощенiя. Простивъ блаженный и поучивъ его отпусти съ миромъ. Пребывающымъ же въ скиту и умножающымся день отъ дне братiямъ и не вмѣшающымся, совѣтоваша ему честнiи святогорцы взяти монастирь Сνмопетръ, бѣ же монастирь той задолженъ, и въ немъ братiй мало бяше; предложивъ собору прошенiе блаженный о немъ, решенie со благословенiемъ вскорѣ вишло. Преселися блаженный въ монастирь, вземъ полъ братiй, а прочiи оставивъ въ скиту; мало время пребылъ тамо; егда же услышали заимодавцы, яко собрася соборъ монаховъ, aбie прIехали требовати долга; и заплативъ блаженный неповинно седмь сотъ левов: убояся же прочiихъ заимодавцовъ, возвратися въ скитъ оставивъ монастирь. Пребывая же въ скиту, и видя утесненie братiй, разсуждая и притрудность мѣста, и яко таковому собору во Святѣй Горѣ, въ таковомъ притрудномъ и зѣло жестокомъ мѣстѣ не подастъ руки ко утвержденiю; еще же бояся и власти агарянскiя, да не возложатъ и на его убогое общество даней подобныхъ прочiм монастиремъ святогорскимъ. Еже отъ многихъ уже и слышавъ блаженный хотящее быти. И бояшеся, таковыхъ ради винъ, и иныхъ многихъ, да не будетъ крайняго разоренiя таковому его житiю: совѣтъ сотворше начаша готовитися. Егда же увѣдѣ свѣтейшiй Патрiархъ Серафiмъ, и прочiи честнiи святогорцы, зѣло cожалѣша о изшествiи блаженнаго, и увѣщаваша и молиша не исходити изъ Святыя Горы; обаче ничтоже успѣша. Онъ же собрався изыде со всѣмъ соборомъ, и прiиде въ сiю православную Молдовлахiйскую землю. Приведъ божественный промыслъ угодника своего блаженнаго отца нашего во Святую Аϴонскую Гору, да покажетъ тамо путь истиннаго монашескаго житiя; и будетъ всѣмъ образъ добродѣтели и начало общаго житiя; здѣ же возвративъ, да утвердитъ¹⁵³, и многихъ просвѣтитъ и научитъ словомъ и дѣломъ добродѣтельнаго житiя. Прiиде здѣ и прiятъ бысть отъ благочестиваго Господаря и Преосвященнаго Митрополита, и дадоша блаженному монастирь Драгомирну со всѣми угодiями, хотя онъ движимымъ имѣнiемъ и скуденъ бяше отъ многихъ нашествiй и разоренiй варварскихъ, мало бо книгъ точiю обрѣли въ немъ, келлiй пять, трапеза не покровенна, и воловъ шесть; обаче пространный и безмолвный, и зѣло приличный собору и утвержденiю общаго житiя, и расположенiю общежителныхъ уставовъ.

Вселися тамо блаженный со всѣмъ соборомъ братiй, благодаря и славя Бога со слезами, о непостижимыхъ судбахъ Его, и безконечномъ милосердiи, яко устрои тако, чего имъ и во умъ прiяти невозможно было, молитвами угодника Своего блаженнаго отца нашего. Преклонивъ премилостивый Господь всѣхъ къ любви и милосердiю къ страннымъ, благочестивый воевода первый обрѣтеся ктиторъ, отъ основанiя воздвиже два ряды келлiй, особливо ради блаженнаго старца, и архондерикъ; уволнивъ же и отъ всякихъ даней, и грамотою утвердивъ отъ всего быти свободну монастирю. Хрiстолюбивiи же боляре овiи скотами рабочими, инiи кравами, овцами, вiноградами, другiе одѣянiеми и обувенieмъ, инiи пшеницею, и вiномъ, и прочiи благочестiвые Xpicтiaнe всякъ по возможности своей, отъ произволенiя своего; никомуже стужающу, къ подаянiю, но сами радующеся снабдѣваху, и веселящеся благодаряху Бога, приведшаго въ благочестивую ихъ землю угодника Своего съ братiею его; и аки Ангеловъ Божiихъ почитаху его и братiй и охранителей молитвами своими земли ихъ. Зѣло бо страннолюбивая сiя богохранимая земля Молдавiя.

Препочивъ же блаженный нашъ отецъ съ братiю въ монастири мало отъ труда путнаго, начатъ располагати чинъ своего общаго житiя и утверждати по уставу богоносныхъ отецъ нашихъ Васiлiа Великаго, отъ негоже прiявъ ϴеодосiй Великiй, и ϴеодоръ Студитъ началницы общихъ житiй, не яко не бывый начинашеся: уже бо въ Святѣй Горѣ прежде многими лѣты начатъ бѣ и храняшеся. Но по переселенiй аки вновь начинашеся пришедше здѣ, и первѣе въ церкви устрои чинъ во всемъ святогорскiй: пенie же на правой странѣ по славенскiй, на лѣвой же по волоскiй опредѣли. Таже никаковымъ образомъ да не дерзнетъ кто отъ братiй нѣчто отъ имѣнiй именовати мое или твое, но вся отъ Бога посылаемая имѣти обща, опасно завѣщавая; зане отъ сего между братiями единомыслiе и любовь пребываетъ, нуждная же подавахуся всѣмъ отъ блаженнаго старца, трапеза всѣмъ обща, послушанiе ко старцу и другъ ко другу со отсѣченieмъ своея воли и разсуждѣнiя своего, и повиновенiе со страхомъ Божiимъ да хранится. Внутрь монастиря послушанiя въ кухнѣ, пекарнѣ и прочая самыми братiями, не употребляюще рабовъ или наемниковъ, да совершаются. Различная рукодѣлйя нуждная къ житiю братiя да дѣлаютъ со страхомъ Божiимъ, угождающе другъ другу якоже Самому Господеви. Преслушанiе, прекословiе и самочинiе въ службахъ общихъ, имиже разоряются заповѣди Божiя, да изгнанна будутъ; но благоговенiе, смиренiе, единомыслiе и любы да царствуютъ въ соборѣ, зане клеветы, осужденiя, зависть, роптанiя и памятозлобiе мѣста не возмогутъ имѣти. Во общихъ послушаiяхъ молчанiе, во устѣхъ молитва да хранится; и самъ блаженный часто съ братiями, исхождаше и дѣлаше купно со всѣми на городахъ и на всѣмъ себе во образъ представляя и заповѣдая, да никтоже празденъ будетъ, зане отъ тоя всякое зло, Въ келлiяхъ же чтенiе богоносныхъ отецъ нашихъ, и молитва умная, умомъ въ сердцѣ художнѣ дѣйствуемая и опасно аки дыханiе со страхомъ Божiимъ да хранится, яко та есть источникъ любве Божiя и ближняго, и всякихъ добродѣтелей, исповѣдованiе помысловъ на всякъ вечеръ да бываетъ, ово къ самому блаженному, ово же къ духовникамь на то опредѣленнымъ, и братiямъ къ нимъ распоряженнымь, вѣдая яко то есть ocновaнie спасенiя мира, тишины и любве вь соборѣ; и прочыя вся чины, по уставу святаго Васiлiя Великаго, и иныхъ святыхъ отецъ общежителныхъ въ соборѣ распредѣливъ и не нарушимо хранимымъ быти утвердивъ; за преступлеHie же, духовними наказанiями угрожая запечатлѣвъ. Самъ же блаженный отецъ нашъ, на всѣхъ чадъ своихъ духовныхъ отеческое свое милосердiе изливая, нелицемѣрною любовiю объемля и согрѣвая, якоже кокошъ птенцы своя, послушанiя благоразсмотрително и по силѣ всякаго опредѣляя. Въ немощехъ состраданiе являя. Болныхъ въ больницѣ врачуя и упокоевая всякимъ упокoeнieмъ: соболѣзнуя о нихъ тако, аки бы самъ былъ боленъ. Приспѣвшу же времени жнивъ, опредѣляше братiй на послушанiе въ степь жати пшеницы иногда седмьдесятъ, иногда и осмьдесятъ, сами бо братiя всякое лѣто жали и молотили коньми пшеницу и прочая сѣмена. Съ ними посилаше и духовника, ради правила церковнаго и иныхъ нуждъ душевныхъ, имѣя съ собою и Божественныя Тайны; дохтора присилая частѣ; и самъ блаженный отецъ нашъ, посѣщая чадъ своихъ единою, прiиздя и пребывая съ нами три или четыри дни, благословляя труды наша, утѣшашеся, утѣшая и насъ и ублажая, яко и мы въ семь трудѣ подражатели есмы святыхъ отецъ Египетскихъ, иже на всякое лѣто исхождаху на жатву. Таже поучивъ о послушанiи и трудѣ единомыслiи и любви, о терпѣнiи и благодаренiи, о исповѣди помысловъ, и благословивъ всѣхъ отъѣздяше, радуяся и благодаря Бога, яко видѣвъ насъ и послушанiе наше, и моля укрѣпити совершити дѣло, и возвратити насъ здравыхъ въ монастирь Своею благодатiю. Мы же вси провождахомъ, лобизая pyцѣ его и нозѣ, возвращаемся веселяся и славя Бога, яко сподобилъ насъ видѣти ангеловидное лице отца нашего посѣтившаго насъ, и радостныя слезы изливаемъ, от любве къ нему. Блаженный же нашъ старецъ, аще и всегда поучаше приходящихъ къ нему въ келлiю братiй, потребъ ради или тѣлесныхъ или духовныхъ, открывая силу заповѣдей Божiихъ, разумъ святаго послушанiя: отъ Святаго Писенiя, и ученiя святыхъ отецъ нашихъ, и наставляя и подвизая на всякое дѣло благое; обаче тогда наипаче, егда соберутся вси братiя отъ внѣшнихъ послушанiй, и прiидетъ святый постъ Xpicтовa Рождества, начиная соборно поученiе отъ первыя седмицы поста и продолжая до субботы Лазаревы, егда не пресѣчетъ зимою какова болѣзнь: на всякiй день кромѣ недѣлѣ и праздниковъ, собирающымся братiямъ въ вечерь въ трапезу зажженнымъ бывшымъ свѣщамъ прихождаше блаженный нашъ отецъ, и сѣдяше на обычномъ своемъ мѣстѣ, разгнувъ книгу отеческую, или святаго Васiлiя Великаго постническую, или святаго Iоанна или святаго Дороϴеа, или святаго ϴеодора Студита; въ единъ вечеръ по рускiй бываше чтенiе, а волоскаго языка братiя чтяху павечерiе; аще же кто знаяше обѣма языки, то слушаше и оба чтенiя; толковаше же блаженный едину книгу единому языку, а другую другому, а иногда и обоимъ едину. Толкуя же привождаше свидѣтелства отъ Писанiя Святаго, и отъ ученiя богоносныхъ отецъ нашихъ, и прилагаше при всякомъ чтенiи и нѣкoe нравоученiе, о исправленiи случающихся немощей, и обличаше покровенно, да оный зазрѣвъ себѣ покается, не согрѣшивый же да хранится отъ поползновенiя; и тако пользоваше всѣхъ, единыхъ исправляя а другихъ охраняя. Таковое же его бяше толковaнie, что и самый простѣйшiй братъ разумѣти можаше силу словесъ; и таковое дарованiе святый нашь отецъ имѣяше, что и самаго унылаго воздвигнути можаше къ ревности, и печалнаго утѣшити; и аще не можаше оскорбленнаго примирити словомъ, то слезами: и не отхождаше отъ него не исцѣленъ никтоже. Краснорѣчiе же кто можетъ изрещи, всякiй день бы вси готови предъ нимъ стояти, да насладимся святаго его лицезрѣния и сладчайшихъ словесъ; разсужденiе блаженнаго мужа таково бѣ, егда братъ внидетъ въ келлiю то разумѣваше что имать внутрь; давъ благословенiе, начинаше самъ бесѣду къ нему, и сладчайшими своими словесы отведетъ умъ его далеко, не дая ему глаголати. Бесѣда же его смотряющая лице и ycтpoeнie брата, или художество онаго, къ paзумнѣйшему, привведе нѣкiй глаголь Писанiя высокiй, таже и толкованiе онаго отъ Писанiя, къ тому приложить еще и высочайшее нѣчто и удивитъ его: къ простѣйшему отъ художествъ, или отъ службы его, и восхитить нaмѣpeнie его отъ ума во иное, и утѣшить его толико, что онъ забудетъ и себе и нужду свою, за чимъ пришелъ, отъ сладости словесъ его, послѣжде братъ приникъ внутрь себе и видѣвъ душу свою, мира и радости исполненную, а бывшую тму или печаль, аки дымъ отъ вѣтра исчезнувшую, тогда не воспоминая ничтоже, но вземъ благословенiе отходить радуяся и благодаря Бога; якоже и азъ многократно въ себѣ видѣхъ. Cie ocновaнie ученiя его бѣ, да вси общее всѣмъ сердцемъ и всею душею нудятся хранити заповѣди Божiя и преданiя святыхъ отецъ; аще же случилося бы между братiями нѣкое смущенiе, то всеконечно того дне примиренiе да будетъ истинное, по Писанiю: да не зайдетъ солнце во гнѣвѣ вашемъ; буди же нѣкто ожесточился бы, и не хотяй примиритися, таковаго отлучаше да и на прагъ церковный не ступить, и Отче нашъ Иже еси на небесѣхъ, да не чтетъ; и являшеся тогда аки нѣкiй судiя жестокъ на таковаго непокориваго, аще и кротокъ и всѣмъ приступенъ зѣло бяше, устроевая всѣми образы cпaceнie, по Апостолу, и деаными и шуими. На внѣшняя послушанiя опредѣляше и посилаше братiй таковыхъ, отъ нихъ же не моглъ бы послѣдовати нѣкiй соблазнъ, ниже души ихъ пострадати вредъ. Аще же бы слѣдовало нѣчто къ разорѣнiю заповѣдей Божiихъ, то повелѣваше да останется и не будетъ лучше дѣло оное, неже разорити заповѣди Божiи, и подпасти вѣчному осужденiю. Въ соборѣ же присно тщащеся да будеть миръ и любы, и отcѣчeнie своея воли другъ предъ другомъ и разсужденiя; прекословiе аще бы о чесомъ cлѣдовало, то уступати прекословящему повелѣваетъ оное послушанiе, да не произыдетъ сваръ, отъ негоже вражда и злопомнѣнiе, аще и заповѣдь его не исполнится. Точiю да возвѣститъ ему, исправленiя ради брата онаго, а не отмщенiя: и онъ исправляше по богоданному ему разуму. Труждашеся блаженный отецъ нашъ день и нощь, весь день исполняя дѣла духовныя и внѣшняя економическая, яко иногда до девятаго часа двери не затворяемы быша; инiи братiя за тѣлесными нуждами прихождаху, а инiи за душевными, со инымъ плакаше, отправивъ же онаго, съ другимъ радовашеся, аки бы никогда не имѣлъ нѣкую скорбь: якоже отроча незлобиво ycтpoeнieмъ душевнымъ бѣ блаженный онъ мужъ, безстрастенъ воистинну и святъ. Тридесять бо лѣтъ азъ при немъ пожилъ, аще и отхождахъ на нѣкое время во Святую Гору, но паки возвращахся къ нему, и не видѣхъ его скорбяща когда о чесомъ вещественномъ, аще бы и велико нѣчто случилося погибнути; точiю тогда скорбяще зѣло, егда видяше въ чемъ заповѣди Божiя преступающыя: и за едину бо малѣйшую заповѣдь Владычнюю душу свою полагаше, и аки огнь противу не хранящихъ бываше; и глаголаше да разорится все, и тѣло наше, да сохранятся заповѣди Божiя. Нощь блаженному во всей жизни бдѣнie бѣ, всю бо нощь въ переводѣ, съ еллиногреческаго языка на славенскiй языкъ, отеческихъ и богословскихъ книгъ пребывая, яковыя еще не бяху на нашемъ языцѣ; любяше же зѣло блаженный и чтенiе книжное, и насъ увѣщаваше къ и книжному, и прочiмъ духовнымъ подвигомъ. И бѣ видѣти монашеское общее житiе, имущее нѣкiй слѣд общихъ житiй святыхъ отецъ, елико возможно бяше немощи нашей послѣдовати и подражати имъ, и хранити чины и уставы ихъ, въ сiя бѣдная времена плачу и рыданiю достойная. И толко окончили нуждныя потребности, церковь теплую, зане великая церковь зѣло хладна бяше, келлiи, архондрики¹⁵⁴ , болницу и прочая. Входъ внутрь монастиря отнюдъ женску полу возбраненъ бысть. И отдохнули мало, начаша братiя подвизатися, и другъ друга подвизати во еже возлюбити Господа и заповѣди Его животворныя хранити, вѣрою по Бозѣ и любовiю ко отцу прилѣплятися, ученiе его дѣломъ исполняти, волю свою и разсужденiе свое предъ нимъ отсѣкати, и другъ предъ другомъ: душу едину и едино сердце со отцемъ, и со всѣми братiями тщащеся имѣти, и послушанiе со страхомъ Божiимъ проходити. Молитву всеусердно во умѣ внимателно храняще трезвенно и художно молящеся. И нудящеся на всякое дѣло благое благодатiю Хрiстовою, и успѣвающе въ духовныхъ подвизѣхъ. И бѣ въ соборѣ между братiями видѣти крадбу безгрѣшную, и похищенie духовное, яко крадущiй изобиловаше, и окраденный не оскудеваше, и похищающiй богатѣяше, и у похищаемаго цѣло сокровище: вси обогащахуся другъ отъ друга и оставляху похищати хотящему съ радостiю. Единъ похищаше смиренiе, а той у инаго послушанiе, инъ украдый отъ другаго отсѣченie воли, а той такожде отъ него caмоукopeнie и слезы, инъ отъ инаго во укоризнахъ и искушенiяхъ тepпѣнie, а той у другаго память смерти и страхъ Божiй, инъ у инаго братолюбiе, а той отъ инаго молчанiе и незлобiе. И въ таковой независтной брани радовахуся и веселяхуся и славляху Бога. Веселяшеся же и блаженный старецъ нашъ, видя чадъ своихъ духовныхъ тако усердно подвизающихся и благодаряше со слезами Бога, моляше же укрѣпити и на болшiй подвигъ благодатiю Своею; непрестанно поуча воздвизаше къ болшему подвигу и усердiю, глаголя: «Не унывайте, чада, куплю дѣюще, нынѣ время благопрiятно, нынѣ день спасенiя». Тако пребывающымъ се воста страшная буря, къ тому и огнь ужасный, и возжеся полъ вселенныя. Гори, лѣси и степъ попаляющыя: самыя главныя и первыя въ свѣтѣ двѣ имперiи, Россiйская и Турецкая, возмутилися ярящеся, огнедышуще возвигошася другъ на друга; Молдавiя и Мунтянская земля восколебашася, жителiе вострепеташа отъ страха смертнаго и разбѣгошася: гори, лѣси и монастири наполнишася народомъ. Боляре и простый народъ бѣжаще упрежаху другь друга, гдѣ бы возможно было скрытися отъ турокъ и татаръ. Тогда и нашему монастирю, яко крѣпчайшему отъ всѣхъ Молдавскихъ монастирей, въ лѣсу сущу превеликому, и мѣстѣ неудобопреступному, притекоша богатiи и убогiи, множество безчисленное людей, и подъ покровомъ молитвъ блаженнаго, и всего собора, паче величайшiя крѣпости, въ постъ Рождества Xpicтовa первыя седмицы, исполниша монастирь, что и пройти невозможно, такожде окрестъ монастиря и лѣсъ. Тогда блаженный старецъ, видя таковую неисповѣдимую нужду и бѣдствie людей, зима бо бѣ и cнѣгъ, они же полунаги и боси многiи, не могуще ни одмяния ни пищи отъ страха взяти, точiю съ душами и дѣтми избѣгоша. Даде боляромъ поль монастиря, а поль за братiй, и пребываху по три и четыри и пять братiй въ келлiи, идѣже по единому прежде сѣдяху. Трапеза великая и теплая, ону даде простому народу, а наипаче бѣднымъ женска пола: о всѣхъ блаженный отечески соболѣзноваше, и аки самъ стражда со всѣми и требователенъ нуждныхъ, милосердiе свое изливая на всѣхъ. Повѣлѣ блаженный келарю, пекарю, поварю и прочiмъ братiямъ службу имущымъ надъ вещми ядомыми, да всѣмъ приходящымъ и требующымъ безпрекословно обрѣтающаяся ядомая вещества, чесого кто востребуетъ, подаяти, сущымъ и внѣ, кто бы не пришелъ: овiи взымаху сировое ¹⁵⁵ вариво и сами варяху, овiи готовое вapeнie и хлѣбъ печеный еже и братiя ядяху, тое взымаху. Непрестанно бо хлѣбъ печаху и вapeнie варяху упокоити желающе бѣдствующихъ, боляре же и вiно взымаху. И бѣ видѣти благодать Божiя молитвами блаженнаго, яко годовыя собираемыя собору ядомыя и питеиныя вещи, бяху доволны и толикому многому народу Одствующему, и намъ до уреченнаго времене. Пребысть же весь той народъ въ монастири и внѣ монастиря дней яко пятьнадесять и разыдошася во свояси, а боляре осталися въ монастири. Блеснувъ бо свѣтъ благодати Божiя, луна убо помрачися, врази же смутишася, и ужаслиеся даша плещы¹⁵⁶. Толко бо что вступила Россiйская армiя въ Молдавiю, вострепеташа безбожнiи агаряне и яшася бѣгу. Тогда безбоязненно людiе возвратишася въ домы своя радующеся славя Бога; боляре же боящеся пребыли въ монастири множае года. Егда же милосердiемъ Божiимъ свободихомся отъ страха турецкаго, и изыдоша изъ монастиря, тогда паки воспрiяхомъ миръ, и не много пребывъ, иное смущенiе приспѣло, иная болѣзнь и страхъ смертный, моровая язва, а съ нею и неврожай хлѣба три года бысть. Потомъ благодатiю Хрiстовою прешедшымъ всѣмъ болѣзнемъ онымъ воспрiяхомъ тишину, и устроися житiе наше по первому расположенiю. Прешедшей убо шестолѣтной брани, сотворися между Россiею и Оттоманскою Портою миръ; и егда убо возвратися армiя Россiйская изъ Молдавiи во отечество свое, aбie Римская императрица Марiя Терезia начатъ требовати отъ Порты Оттоманскiя обѣщанныя ей части Молдавскiя земли за спомоществованiе ему отъ нея бывшее во время съ Россiею брани, юже и даде ей. Начаша граничити господа Молдавскiи и Нѣмецкiи, и бѣ монастирь нашъ отъ границы ихъ разстоянiемъ яко три часа. Дiаволъ убо, аще и прежде распростиравъ козни своя лукавыя, имиже возмоглъ бы повредити соборъ и опечалити блаженнаго отца нашего, но молитвами его святыми покрывала благодать Божiя, не обрѣтъ себѣ ни откуду помощи, тогда обрѣтѣ нѣмцовъ, подвигъ ихъ еже болше взяти земли, отъ опредѣленнаго имъ, да съ нею и монастирь Драгомирну подъ свое владѣнiе вземлютъ; напрягоша мѣрило свое къ нaмѣpeнiю своему, но боляре Молдавскiи не соизволяху, и не даяху болѣе отъ опредѣленнаго имъ, хотяще защитити монастирь и не ввести въ смущенiе блаженнаго старца и соборъ, но не можаху противу великiя власти; таже моленiями и обѣщанiями, кiихъ словесъ не употребляху, яковыхъ даровъ не даяху, но не можаху преодалѣти, и остася монастирь во власти ихъ совершенно. Тогда блаженный нашъ старецъ много изливъ слезь, такожде и братiя скорбяху о обители яко прекрасна бѣ ради собора братiй, плачя и о разоренiи и трудѣ братiй яко крывавый потъ излiяша въ строенiи кллiй и въ прочiихъ нужныхъ дѣлѣхъ монастирскихъ, и плачя яко подъ владѣнiемъ еретиковъ остася, съ ними же миръ быти никогдаже можаше, и яко слѣдуетъ великое собору paзоpeнie, и труды кровавiи во иномъ мѣстѣ въ строенiи келлiй, и трудно изъ рукъ нѣмецкихъ избѣгти. Таже написа къ Преосвященному Митрополиту писанiе, и ко благочестивому Господарю Григорiю Гики, жалуяся яко подъ папистами не можетъ пребывати, и прося милости дати монастирь святаго Iоанна Предтечи Секулъ. Они же зѣло сожалѣша о блаженномъ отцѣ нашемъ, и о cобоpѣ братiй, даша монастирь, егоже просяше, и утвердиша грамотою. Получивъ блаженный грамоту печашеся о вивизенiи церковныхъ вещей, и Богу содѣйствующу вивезли все ущедpeнieмъ стражей. Таже и братiя именемъ на послушанiемъ посылаеми изыдоша. Осталося въ монастири сто пятьдесять братiй. Блаженный же нашъ отецъ оставивъ въ монастири двоихъ духовниковъ, единаго волоскаго языка, другаго рускаго, онаго аки игумена, да по волоскому языку отвѣты даетъ и прочая дѣла исправляетъ, сегоже аки помощника оному до времене: да не како смущенiе нѣкое случится, оставивши единою пустый монастирь, ктому яко и келлiй въ Секулѣ мало бяше. Распредѣливъ блаженный и устроивъ вся якоже подобаетъ, самъ же иде въ церковь съ горкими слезами плачя и рыдая помолився Господеви, хотя разлучитися отъ обители и братiй, братiямъ же давъ миръ и благословенiе яся пути. Прiѣхавъ до границы, давъ нѣмцямъ знaмeнie, аки до млиновъ¹⁵⁷ ѣдетъ пропустиша чрезъ pѣку, тамо же и млини въ нихже и пребысть, ожидая братiй дóндеже соберутся, ихже прежде разославъ аки на послушанiе. Собравшимся братiямъ, воздвигошася оттуду и въ монастирь Секулъ, 1775 года мѣсяца октомвpia 14-го дня, и благодаривше Бога со слезами вселишася тамо. Бѣ же тогда всѣхъ братiй въ cобоpѣ двѣстѣ монаховъ и мало множае, кромѣ послушниковъ еще не постриженныхъ. Остася въ монастирѣ Драгомирнѣ сто пятьдесять, съ своими духовными старѣйшими, обоего языка, славенскаго и волоскаго, духовниками; обаче, якоже плотскiя дѣти отлучившымся на нѣкое время отъ дому своего родителемъ ихъ, аще и утѣшаеми бываютъ отъ старшихъ своихъ братiй, любезными разговорами и надеждою скораго возвращенiя ихъ въ домъ свой, но на мало время престаютъ отъ плача, ниже пища подаваема имъ сладка бываетъ, всегда бо взыраютъ слезъ исполненными очесы на путь, на немже имѣютъ родителей своихъ возвращающихся въ домъ увидѣти, и возврадоватися и сладкою бесѣдою ихъ; но несравненно болѣе тогда въ Драгомирнѣ монacтирѣ братiя, аще и упокоеваеми бяху, и утѣшаеми духовными любезными словесы, и скорымъ отшествiемъ всѣхъ къ блаженному отцу своему отъ братiй своихъ старѣйшихъ духовниковъ, но малу отраду душъ своихъ имуще: всегда печалуя съ горкими воздыханiи отъ разжженныя любви и по Бозѣ вѣры ко святому отцу своемуи взырая на путь имже отшедъ отъ нихъ, плакаху о лишенiи святаго лицезрѣнiя его, аки свѣта очесъ своихъ, сладкiя же его духовныя бесѣды, радости и веселiя сердца своего, и присно воображая лице любимаго, инiи прiемлюще малу отраду, другiе же множае печаловаху, отъ нихже и являшеся нѣкiмъ во снѣ блаженный, утѣшая ихъ скорымъ cобpaнieмъ всѣхъ къ себѣ во едину обитель Секулъ. Колико же скорбя плакаше и самъ блаженный, о¹⁵⁸ отлученiи и раздѣленiи возлюбленныхъ чадъ своихъ духовныхъ, яко не видитъ предъ собою всѣхъ: ихже зря, яко Ангеловъ Божiихъ зрѣти вмѣняше, и радости неизреченныя святая душа его исполняшеся отъ любве ко братiи, приглаголя cie, яко нетѣсно всѣхъ васъ въ себѣ вмѣщаю, подражая святаго Апостола Паνла рекшаго къ коринфяномъ: яко не тѣсно вмѣщаетеся въ насъ¹⁵⁹ ; таковая бѣ любы и святаго отца нашего къ намъ, и ко всѣмъ Xpicтiaномъ. Многажды же на поученiи глаголаше къ намъ блаженный и cie, яко, егда вижду азъ чадъ моихъ духовныхъ, подвизающихся и нудящихся хранити заповѣди Божiя, и отсѣкати волю свою, не вѣровати же разсужденiю своему, и со страхомъ Божiимъ проходити послушанiе, тогда таковую неизреченную въ души моей духовную радость имѣю, что ниже въ Царствiи Небеснѣмъ болшiя радости имѣти не желаю. Аще же вижду нѣкiихъ не радящихъ о заповѣдехъ Божiихъ и держащихъ волю свою, вѣрующихъ разсужденiю своему, и божественное послушанiе презирающихъ, отъ самочiния и самоугодiя объятыхъ лѣностiю и ропщущихъ, тогда таковая печаль объемлетъ душу мою, что и во адѣ не можетъ болшая быти, дóндеже не увижду ихъ покаявшихся. Оставшiеся же братiя въ Драгомирнѣ доволно келлiй имѣяху, а пришедшiи съ блаженнымъ старцемъ въ монастирь Секулъ великую нужду претерпѣваху безъ келлiй: точiю бо всѣхъ четыренадесять келлiй бѣ, братiй же множае пятидесяти, кромѣ секулскихъ стариковъ; вмѣщахуся же по три, по четыри и по пять братiй во единой келлiи, и претерпѣваху страждуще зѣло зѣло чрезъ зиму. Едино точiю утешенie и радость имъ бѣ лицезрѣнiе отца своего святаго, и ученiе духовное облегчавающее всяку скорбь и тѣсноту, терпяху же вся случившаяся славяще Бога. Пришедшей убо веснѣ начаша братiя преходити изъ монастиря Драгомирны въ Секулъ, и толикая бѣ теснота, яко не имѣяху гдѣ и главы подклонити, тогда паки бѣ скорбь и смущенiе, видя имущее быти послѣдующее paзоpeнie душевное, отъ безмѣрнаго труда и попеченiя в строенiи келлiй; но избѣгнути отъ онаго не бѣ возможно, еже бы не строити своими руками. Возложившеся убо на помощь Божiю и на молитвы блаженнаго отца своего яшася дѣла: овiи внутрь монастиря въ пиргахъ¹⁶⁰ созидаху, овiи къ муру прилѣпляху аки ластовицы гнѣзда, инiи внѣ монастиря, зане не имѣяху мѣста внутрь тѣсноты ради, другiи въ лѣсу; и труждаяся проливаша потъ свой. Помоществоваше же и блаженный старецъ подая коемуждо денги, да взыскавъ нѣкоего работника отъ мiрскихъ людей имать помощь себѣ. И бяху братiя въ таковомъ попеченiи, молвѣ и трудѣ три лѣта, зиждуще и строяще келлiи. Инiи по два во единой, другiе по единому пребываху. И состроиша своими руками, внутрь монастиря и внѣ до ста келлiй, и собрашася во едино; мало число остася въ Драгомирнѣ. Таже оставиша нѣмцамъ и монастирь Драгомирну издавше изъ рукъ якоже подобаетъ, прiидоша вси въ монастирь Секулъ, идѣже храмъ святаго Пророка, Предтечи и Крестителя Иоанна Уceкновeнie честныя главы. Отдохнуша мало братiя отъ попеченiя и труда безмѣрнаго яко единъ годъ. Мѣсто оно зѣло тихое и безмолвное, по обою страну горы исполнены лѣсомъ, внизу рѣка малая, надъ неюже стоитъ монастирь на раздолѣ между горами. Мѣсто зѣло притрудное, обаче со всею притрудностiю и великою нуждою блаженный старецъ и братiя благодарни быша, яко мѣсто тихое и безмолвное; аще и церковь мала не вмѣщающая таковаго собора, и зимою трудно бѣ отъ хлада, но терпяху съ надеждою обновленiя другiя церкве теплыя въ трапезѣ. Блаженный же и о томъ доволенъ бѣ, яко никтоже стужаше прiиздомъ посѣщенiя ради его: вси бо великiи боляре всеусердно желаху посѣтити и видѣти святаго мужа, сподобитися благословенiя отъ него и насладитися духовныя бесѣды; но бояхуся жестокаго и притруднаго онаго пути. Пребывающымъ убо намъ въ Секулѣ и упокоившимся мало отъ попеченiя и труда въ строенiи келлiй, безмолствовахомъ исправляяся на первое духовное ycтpoeнie, еже бѣхомъ погубили смущенiемъ нѣмцовъ, преходомъ въ Секулъ, трилѣнымъ въ строенiи трудомъ и молвою, благодарихомъ Бога. Радовашеся же и блаженный отецъ, видя насъ подвизающихъ и успѣвающихъ и другъ друга воздвизающихъ къ подвигомъ духовнымъ. Соборъ же день отъ дне умножашеся и никакоже можаше блаженный отказатися не прiимати приходящихъ, слезнымъ моленiемъ стужающихъ прiяти ихъ въ послушанiе и ученичество: что не предлагаше, что не глаголаше, тѣсноту келлiй, трудъ послушанiя, нужду въ тѣлесныхъ потребахъ и во всемъ скудость. Но елико онъ отказывая отсылаше ихъ, то они паче и паче припадающе къ ногамъ его плачуще и рыдающе моляху прiятыми быти. Убѣждаемь бысть слезами ихъ милосердный нашъ отецъ и любве ко ближнему исполненный, прiимаше. Исполняя Еνангелское слово: грядущаго ко Мнѣ не иждену вонь. Всѣхъ поучая, всѣмъ открывая волю Божiю, всѣхъ наставляя на путь спасенiя, соборнѣ всякiй годъ чрезъ всю зиму въ трапезу собирая и поучая отъ Писанiя, о дѣланiи заповѣдей Божiихъ, и о послушанiи и о иныхъ подвизѣхъ: единъ вечеръ по славенску языку, другiй по волоску; такожде и въ келлiи о томжде бяше бесѣда его всегда: возлогаяся на промыслъ Божiй о тѣлесномъ и душевномъ окормленiи. Тако пребывающымъ, прiидоша братiя паки во ycтpoeнie Драгомирское ученiемъ его, и мирствоваша подвизающися и успѣвающе благодатiию Хрiстовую, и молитвами блаженнаго. Миренъ же бяше зѣло и отецъ нашъ святый въ Секулѣ, и благодаря со слезами Бога, изведшаго безъ вреда из владѣнiя паписташовъ. Увѣщавая же всѣхъ терпѣти всякую нужду безмолвiя ради сущаго въ Секулѣ. И ни единаго помысла не имѣяше искати иныя обители пространнѣйшия или доволнѣйшiя, паче же радовашеся о нищитѣ, скудости и тѣснотѣ, яже отъ юности своея возлюбивъ блаженный Xpicтa ради, и всѣхъ того поучая. Невѣдомо же откуду cie случися, Богъ вѣсть. Единою сѣдящу въ Сенатѣ Свѣтлѣйшему благочестивому и Хрiстолюбивому князю Конcтaнтiну Мурузу, со всѣмъ свѣтлымъ и боголюбивымъ своимъ Сенатомъ, привниде бесѣда о блаженномъ отцѣ нашемъ, и о соборѣ братiй; вопроси благочестивый и Хрiстолюбивый князь своего Сената, каковъ монастирь въ немже пребываетъ старецъ со братiями, тогда единъ отъ первѣйшихъ сенаторовъ, бывый прежде въ монастирѣ Секулѣ и вѣдый вся, воставъ отвѣща: «Ваше Cвѣтлѣейшество, аки въ заточенiи нынѣ пребываетъ старецъ Паiсiй со братiями.» Князь же удивлся о словеси рече: «Как въ заточенiи?» Онъ же отвѣща, зане монастирь Секулъ тѣсенъ и церковь малая, не ради таковаго собора онъ созданъ: мѣсто зѣло притрудное и путь къ нему прежестокiй и неудобосносный въ превезенiй извнѣ нуждныхъ къ житiю потребностей. Хрiстолюбивый же князь съ соболѣзнованieмъ глагола къ Сенату: «То нѣсть ли убо въ нашей державѣ таковаго монастиря, въ немже бы возмогли святаго сего старца Паiсiя со братiями упокоити?» Отвѣщаша отъ Сената: «Во всей нашей земли нѣсть болшаго пространствомъ и великостiю церкве, красотою внѣ положенiемъ мѣста, и удобнымъ прiиздомъ, къ привезенiю потребностей нуждныхъ отъ внѣ собору, паче монастиря Нямца, который разстоянiемъ отъ Секула двоихъ часовъ». Тогда Свѣтлѣйшiй князь зѣло возрадовася, написа къ старцу, повелѣвая преходити въ монастирь Нямецъ безъ всякаго сумнѣнiя, не смотря ни на кого. Егда же прочте блаженный оное писанiе, тогда воистинну подобiе бысть морскаго волненiя: егда бо найдетъ нечаянная буря, то aбie воскипитъ море, восколеблются корабли, корабленницы смутятся, и вси въ страсѣ; тако и тогда бѣ. Прочетъ блаженный писанiе и увидѣ въ немъ не надѣемое хрiстолюбивого князя повелѣнie прiяти монастирь Нямецъ во свое правленiе,восколебася аки корабль душа его, скрыся миръ, отбѣже тишина и безмолвiе еже имѣяше въ сердцѣ своемъ: нападе буря помысловъ печалныхъ, окружиша горесть и скорбь безмѣрная душу его, восплакася горькими слезами неутѣшимо до изнеможенiя и недоумѣвая что творити. Смутишася же и братiя увидѣвше нечаянный вѣтръ разорити имущъ душевное ихъ ycтpoeнie, погубити миръ егоже имѣяху отъ безмолвiя, искоренити до конца отъ ума и сердца ихъ трѣзвенie и молитву, юже по смущенiи Дратомирскомъ, и попеченiи и трудѣ Секулскомъ отдохнувше мало стяжали быша. Нѣкiи же легчайшiе умомъ, и разсужденiемъ недостаточнiи, о трезвѣнiи же и молитвѣ не зѣло пекущiеся, безмолвiе имъ не за велико почитаемо, зане не быша причастни пользы душевнаго безмолвiя, о славицы удивляющiеся, воскрилiя и покой любящiи, имже богъ чрево и слава ихъ въ студѣ, тогда возрадовашася аки о прiобрѣтенiи нѣкоего государства, Нямецкаго монастиря. Чтоже по томъ, умножившейся превеликой печали и скорби, яковыя блаженный нашъ отецъ отъ рожденiя своего не имѣяше, плакате рыдая горько, первѣе о семъ яко слѣдуетъ раздѣленiе собора, и не можеть имѣти предъ лицемъ своимъ всѣхъ чадъ своихъ духовныхъ, иже быша ему утѣшенiе, лицезрѣнiе ихъ веселiе сердца его, бесѣда же съ ними слаждша меда и сота, а paдѣленie собора горесть души его. Таже предвидя paзоpeнie устроенiя душевнаго, молитвы и вниманiя погубленiе отъ смущенiя, юже стяжаша многими подвиги въ Секулѣ: въ трудѣхъ строенiя келлiй, изнеможенiе и скорбь, немощнимъ же сѣть готову, зане обитель о́на поклонна есть, иконы ради чудотворныя Пречистыя Богоматере, и входу всегда всѣмъ обоего полу невозбранный, ктому разсуждая обители оныя смущенiе, началствующыхъ въ ней роптанiе, укоризны и клеветы, подначалныхъ скорбь и негодованiе, и иныя многiя причины, плакаше сѣтуя зѣло зѣло, и изнемогая; и яко имать разоритися общее поученiе ко братiи, еже творяше всякiя зимы собирающымся въ вечеръ въ трапезу. Ово яко невозможно будетъ собратися всѣмъ и слушати, зане раздѣленни имуть быти, и болшая внидетъ между ихъ скорбь; ово же (якоже самъ мнѣ рече блаженный послѣжде въ Нямцѣ), яко имутъ быти гостѣ мiрскiя великiя лица, и невозможно возбранити не приходити имъ слушати, и пресѣчется его нравоученiе, еже обиклъ бѣ творити по всякомъ поученiи отъ Писанiя, о исправленiи случающихся въ соборѣ причинъ, о ихже подобаетъ въ соборѣ обличити не являя лицъ, да согрѣшившiи посрамятся, и убоявшеся исправятся и покаются, неповиннiе же болшее xpaнeнie и опасность возъимутъ. И скорбяше нeутѣшно день и нощь. И толко готовяшеся писати къ Свѣтлѣйшему князю молителный отказъ, се прiихали изъ монастиря Нямца началницы онаго, ко блаженному: услышавше бо о дѣлѣ семъ отъ нѣкiихъ извещенiе, и смутишася зѣло, начаша молити прилѣжнымъ моленiемъ и смиреннымъ прошенiемъ не обыдѣти ихъ и не разорити житiя ихъ, идѣже они отъ юности до старости пребываютъ, и труды своя и поты въ немъ положиша, во всякихъ службахъ, а нынѣ, глаголаша, на старость гдѣ пойдемъ? Плакати же на васъ будуть и другiи наши братiя, утѣсненни отъ васъ, и кая вамъ польза отъ сего будетъ? И едва возможе блаженный вислушати словеса сiя, уязвляющая паче стрѣлъ разжженныхъ святую душу его миролюбивую воистинну и кротку, всѣмъ мира, пользы и спасенiя желающую, никогоже когда обыдевшую или опечалившую, ниже пожелавшую чуждаго труда, но и свой обыдящымъ оставляющую непамятозлобно. Начатъ къ нимъ бecѣду, плача предъ ними горько, объявляя ненадѣемое и великое искушенiе, несносную печаль, и неутѣшимую скорбь, насылованiе и принужденIе, смущенiе братiй въ переходѣ изъ Драгомирны, труды и поты, положенныя въ Секулѣ, малое успокоенiе отъ трудовъ, тишину и миръ душъ ихъ. «Се буря, глаголетъ, нечаемая, се волны понуждающыя и влекущыя корабль душъ нашихъ во слѣдъ себе, мы же вѣтрила наша елико силы на право держимъ не послабляя произволѣнiю нашему послѣдовати имъ. Видите, отцы святiи, – показуя имъ писанiе отъ князя и глагола со слезами, – се буря ненадѣемая, се волна смущенiя и скорби нашея и вашея, се насылованiе и бремя вышше силы нашея. Но да извѣститъ вамъ Xpicтocъ Господь, яко никогда мнѣ и въ помыслъ cie не приходило, еже бы сотворити таковое бeззaконie насылованiемъ и опечалити души вашея, и подпасти вѣчному осужденiю за преступленiе запойвѣди Божiя. Вы сами, отцы святiе, вѣсте, яко и Секулъ не по насылiю нашему держимъ, но бывшiй игумень честный отецъ Нифонтъ, видя наше смущенiе подъ нѣмцями, самъ насъ звавъ по любви своей къ намъ, и волею своею отдававъ прежде писанiя ко властемъ. Къ тому же и самъ съ нами пребывати желавъ, еже и исполни. Тогда мы съ любовнымъ согласiемъ писали къ Преосвященному Митрополiту, и прочiмъ властемъ, и получили просимое. Како бы азъ дерзнулъ таковое злодѣйство сотворити, кiемъ лицемъ воззрѣлъ бы на святая лица ваша, совѣсть свою судiю и обличителя о обыдѣ ближняго имущу, юже во всей жизни моей тщуся упокоити миромъ и любовiю ко всѣмъ благодатiю Хрiстовой. Како же и приступилъ бы азъ ко Престолу Божiю причаститися страшныхъ и Божественныхъ Таинъ, имущу плачущыхъ и ко Господу за насiлие на мя? Не буди то, да не дастъ мнѣ Господь и помыслити таковаго зла дѣла. Но и писати имамъ къ его Свѣтлѣйшему слезно моля и прося оставити насъ, и васъ мирно пребывати во своихъ обителехъ. Мы бо въ Ceкулѣ во своей обители глубокiй миръ нынѣ имамыблагодатiю Божiю, аще притруднаго ради пути, въ привезенiи нуждныхъ собору потребъ и бываютъ тяжестны, и зѣло притрудно во время зимы, и наводненiя рѣкъ; обаче безмолвiя ради и тишины съ радостiю вся терпимъ благодаряще и славяще Бога». Таковыми и иными множайшими словесы началницы Нямецкiи утѣшившеся, отъидоша. Блаженный же нашь отецъ написавъ слезное писанiе къ Свѣтлѣйшему князю. Кiихъ словесъ умиленныхъ не употреби, кiихъ благословныхъ причинъ о обоихъ монастирехъ не представи, кiихъ прошенiй слезныхъ отъ всего собора братiй о отказѣ отъ монастиря Нямца, и о благодаренiи тихаго и безмолвнаго монастиря Секула не принесе, моля не утруждати старости его, и сотворити милость съ болѣзнiю его, да не умножится болшая отъ прехожденiя попеченiя и безмѣрныхъ тягостей и трудовъ, о вpедѣ душевномъ имущемъ послѣдовати братiи, о разоренiи тишины и безмолвiи ихъ и о¹⁶¹иныхъ многихъ причынахъ имущихъ быти о нихже предречеся, о разоренiи и смущенiи Нямецкаго собора, о роптанiи, непримирителной враждѣ и ненависти ихъ, отъ чего обоимъ странамъ слѣдуетъ великiй вредъ душевный. Тако написавъ, посла съ нимъ перваго духовника волоскаго языка, вѣдущаго и греческiй, и другаго брата при немъ: да при писанiи сами объявляетъ по тонку о всемъ, и молятъ со слезами помиловати, и оставити безъ смущенiя пребывати въ Секулѣ. И ожидая съ надеждою прошенiя своего, полученiя отвѣта. И таково прошенiе бѣ, что не точiю таковаго милостиваго благодѣтеля, и вѣру по Бозѣ и любовь ко святому отцу нашему, и ко всему собору имущаго, но аще бы каковъ не быль властелинъ умягчилося бы и умилилося сердце его. Но точiю Единъ Богъ вѣсть, чесо ради содѣяся тако: кто бо ypaзyмѣ умъ Господень, или кто сойтникъ Ему бысть, творить бо елика хощетъ, божественнымъ и недомысленнымъ Своимъ промысломъ. Прiидоша посланнiи съ писанiемъ ко князю и возвѣщенно бысть о нихъ, повелѣ внити къ себѣ; вшедшымъ же имъ, съ достодолжнымъ поклоненiемъ вдаша писанiе. Прочтенну же бывшу, начаша словесно возвѣщати подробну о всемъ, и со слезами къ ногамъ его припадая молити, представляя многiя причины, еже бы преложити Свѣтлѣйшаго князя отъ сего начинанiя и оставити старца и братiй въ Секулѣ безъ смущенiя пребывати, и Нямецкiй соборъ не разоряти, да не будетъ вражда и вредъ душевный обоимъ монастиремъ, но никакоже умолити можаху. Нямецкому бо собору обѣщавая князь инъ монастирь дати, старцу же повелѣваше преходити въ монастирь Нямецъ. И вопроси духовника: «Имѣете ли вы послушанiе ко старцу?» Отвѣща духовникъ: «Всяко должни есмы слушати и во всемъ повиноватися ему, и всѣмъ братiямъ даже до смерти, якоже и на постризѣ нашемъ предъ Богомъ, и предъ нимъ общахомся». Тогда благочестивый князь рече: «Аще убо святый вашъ отецъ таковаго ищетъ послушанiя отъ васъ, то не подобаетъ ли и ему поне единою послушати насъ, тѣмже въ преслушанiи самъ, каковъ образъ послушанiя подати можетъ, и научити васъ послушанiя?» И повелѣ написати къ старцу писанiе, въ немже къ прочiимъ словесемъ приложи и сiя: «Сотвори послушанiе иди въ Нямецъ, ничтоже разсуждая». И утвердивъ рукопiсанiемъ и печатiю своею, давъ духовнику, отпусти съ миромъ.

Блаженный же, ожидая милостивнаго отъ князя отвѣта, се прiидоша и братiя съ писанiемъ. Егда же прочте и увидѣ что написано послушанiе съ повеленiемъ, тогда восплакася горко и не вѣдяше что творити; и толико умножися и объять душу его безмѣрная печаль, что не можаше ни ясти, ни пити, ни спати и изнеможе теломъ зѣло. Мы же вси быхомъ въ скорби и смущенiи великомъ, да не умретъ отъ безмѣрныя печали, и останемся безвременно сыроты, таже собрашася cтарѣйшiи братiя изъ духовниковъ, идоша къ нему болну сущу, и начаша слезно молити его оставити таковую безмѣрную печаль и укрѣпиться пищею: «Кая бо полза намъ, аще вы умрете безвременно, а мы безъ васъ останемся сыроты, то тогда что имамы творити? И аще воля Божiя таковая есть, противитися не подобаетъ. Когда бо Свѣтлейшiй князь презрѣвъ ваше писанiе не исполнь прошенiя, о чесомъ возвѣщали, но и безъ прошенiя колико намъ благодѣтелствуетъ и всѣмъ насъ снабдѣваетъ, одеждами и ядомыми вещми, и иными многими. Како бы онъ презрѣвъ любовь свою, юже имѣетъ къ вамъ, аще не бы подвиглъ его на cie Божественный промыслъ? И что сотворимъ противяся, буди воля Божiя, пойдемъ». Онъ же яко благоразумный мужъ, внявъ словесемъ чадъ своихъ духовныхъ, воздвигся отъ одра и воста, сотвори же крестное знaмeнie, поклонися иконѣ Пречистыя Богоматере, и рече: «При двою или трiexъ свидѣтелехъ станетъ всякъ глаголь, глаголетъ Писанiе. Аще тако вы, бpaтie, глаголете, то буди воля Божiя, идемъ и нехотяще». Укрѣпився же мало пищею, спати же не можаше. Призвавъ же трiexъ духовниковъ и нѣколико братiй, посла въ монастирь Нямецъ, давъ отъ князя и писанiе да прочтенно будетъ тамо, и уготуютъ за него и за прочiихъ братiй нужднѣйшихъ, священниковъ и пѣвцовъ. Cie же бысть предъ навечерiемъ праздника Успения Пресвятыя Богородицы. Сотворивше же братiя якоже повелѣно бысть, возвратилися; онъ же распредьливъ кiемъ ити съ нимъ въ Нямецъ монастирь, кiемъ оставатися въ Секулѣ, и прочая вся якоже подобаетъ; вниде въ церковь, помолися со слезами, лобизавъ святыя иконы изыде. Давъ же всѣмъ благословенiе, плачя изыде изъ монастиря, и сѣдъ на колесницу яся пути. Мы же аки нѣкiй полкъ окруживше колесницу, овiи провождающе, овiи съ нимъ идуще. Прiодохомъ въ монастирь Нямецъ въ навыечерiе праздника Пресвятыя Богородицы 1779 года, мѣсяца Аνгуста 14-го дня. Вшедъ же въ церковь пѣту бывшу Достойно есть, и ектенiи; блаженный же поклонився иконамъ, таже прiиде до иконы чудотворныя Пресвятыя Богородицы, плакася много, вручая себе и братiй заступленiю, храненiю, покрову, окормленiю и всю надежду о всемъ по Бозѣ на Ню возложь лобизавъ со слезами; прiиде въ келлiю и почи мало, обаче уснути не можаше отъ печали, и уже многимъ днемъ и нощемъ прешедшымъ безъ сна. Приспѣвшу же бдѣнiю, аще и съ великимъ трудомъ, болѣзни ради и слабости, но прiиде въ церковь сѣдя слушая пѣнiя и моляшеся Пречистѣй Богоматери дати ему мало уснути; кончащейся же вечерни, и начинающейся утрени, начатъ приходити ему сонъ. Изшедъ же изъ церкве вниде въ келлiю почи, скоро уснувъ и спаше три часы; возбудившуся же отъ сна ощутивъ облегченiе главы и малое нѣкое въ тѣлѣ, печаль же всю исчезнувшу, благодаривъ со слезами Бога и Пречистую Богоматерь.

По Лiтургiи собравъ началниковъ бывшихъ Нямецкихъ, побесѣдовавъ съ ними любезно, обѣщавъ ихъ во всемъ упокоити, и самовластiе ихъ ни въ чемъ не насыловати. Прiявъ же все церковное и внѣшнее имѣнйе изъ рукъ ихъ, что они издали ему во владѣнiе его, не истязуя ихъ ни о чемъ. И таковымъ образомъ примирилися глубоко. Единъ по многихъ лѣтѣхъ прiявъ схиму, отдавъ и имѣнie свое собору, живь нѣколико лѣтъ преставися ко Господу. Другiй же еще въ жизни пребываетъ Благодатiю Хрiстовой. Нѣкiи же отъ меншихъ отъидоша, прочiи же вси приобщишася собору, предавше себе въ послушанiе, и бысть единъ отъ двою собору, и миръ душевный.

Тогда блаженный написавъ къ Свѣтлѣйшему князю о прiятии монастиря, о примиренiи и бывшаго Нямецкаго собора во едино, и о нуждѣ за келлiи, зане соборъ бѣ малъ, то и келлiй точiю всѣхъ изъ дванадесять, братiямъ же вмѣщатися не бѣ гдѣ. Таково пиcaнie князь егда получивъ отъ блаженнаго старца, зѣло возрадовася о послушанiи его и о примиренiи и соединенiи Нямецкаго собора во едино; съ нимже и прочiи сенатори радовалися. Точiю Преосвященный Митрополiтъ не весма, зане отсѣчеся приходъ, бываемый отъ монастиря Нямца въ Митрополiю на всякъ годъ. Отъ нашего же собора ничтоже взымашеся, ни въ Митрополiю, ни во общественныя зборы. Но все отъ прежде бывшихъ князей, и отъ сего Хрiстолюбиваго князя, даровася собору, скудости ради нашея, и превеликихъ иждивенiй. Повелѣ же князь написати грамоту и утвердитися подписами, Митрополiта, князя и Сената, такожде и печатми, даде посланнымъ братiямъ. Приложивъ и отъ себе написати ко старцу, благодаря ему за послушанiе и за примиренiе и соединенiе прежде бывшаго собора Нямецкаго благоразумiемъ своимъ, моля его молитися о здравiи и спасенiи, о мирной державѣ его, и о всея земли здравiи и благополучiи, обѣщаваяся нѣсколко келлiй устроити, и во иныхъ нуждахъ помоществовати. Еже и творяше приснопоминаемый блаженный оный князь во время своего владѣнiя Молдавiею. И таковъ бѣ собору благодѣтель, что не бѣ прежде его, ни по немъ обрѣтается подобенъ ему. Господь да упокоитъ душу его во Царствiи Своемъ. Получивъ же блаженный нашъ отецъ граммату и писанiе отъ князя, начать управляти по богоданному ему разуму оба монастири, и приложишася труды удвое прежде бывшихъ ему трудовъ и попеченiй. Паки и братiя внидоша и сами въ труды и попеченiя о строенiи келлiй молвяху зиждуще; другiе же оставлше своя монастири прiидоша со слезами святаго моляще прiятыми быти, обѣщавающеся самѣмъ и келлiи состроити себѣ своими руками; блаженный же не могiй отрещися, всѣхъ прiимаше; и труждахуся вси строяще внутрь монастиря и внѣ, зане не бѣ возможно всѣмъ внутрь вмѣститися. Устрои же и болницы и страннопрiимницы: зане старiи и хромiи и слѣпiи, не имущiе гдѣ и главы подклонити, къ нему прихождаху плачуще и рыдающе моляху его Xpicтa ради помиловати ихъ, и сотворити милость съ ними. Прiмаши святый, якоже и здравыхъ, опредѣляше въ болницу, и упокоевая яко отецъ чадолюбивый всѣхъ по возможности: дохтору повелѣваше врачевати требующихъ врачеванiя; служащымъ заповѣдая аки Самому Господеви служити старымъ, хромымъ, слѣпымъ, болнымъ. По вся субботы главы мыти и одежды, и отъ всего очищати, кровати горячею водою парити да не умножатся блощицы, постели на солнце и на вѣтеръ полагая часто; внутрь болницъ чистоту блюсти, и всякий день ладаномъ или инымъ коpeнieмъ курыти, да не будетъ воздухъ тяжелый; пищу отраднѣйшу готовити, такожде и хлѣбъ, и вiно. И бяху вси благодарни и со слезами славяху Бога, благодаряще всегда и отцу своему истинному за прiзрение о нихъ. Приходящiи же страннiи монахи препочиваху елико хотяху, седмицу, двѣ и мѣсяцъ, никтоже рече и едино слово, почто сѣдиши праздно ядый общiй хлѣъ; инiи же моляху и презимовати, не отвращаше и оныхъ, но прiимая благословяще; отходящихъ же не истязоваше, но давъ на путь отпускаше съ миромъ. Хранится же тое и до нынѣ въ соборѣ благодатiю Хрiстовой. И умножися соборъ въ монастирѣ Нямцѣ чрезъ нѣсколко лет множае тpiexъ сотъ и зъ скитами близь сущими. Въ Ceкулѣ же всегда сто шестьдесять, бываетъ, и сто осмьдесять братiй. Зане иныхъ взымаше блаженный оттуду къ себѣ, иныхъ же посылаше тамо. За келлiи въ Секулѣ братiя безмолствоваху, зане доволно бѣ: въ Нямцѣ же непрестанно строяще; и бѣ видѣти окрестъ монастиря аки градъ нѣкiй: мѣсто тамо пространное равное, горы въ отдаленности, лѣca на всяку потребу изобилно, сѣнокоси близь прекраснiи, и прiездъ не труденъ. Устроивъ блаженный отецъ нашъ и ину церковь внутрь монастиря, святаго Великомученика Георгiа, и украсивъ дивнымъ благолѣпiемъ, кромѣ великiя церкве Вознесенiя Господня. На той же праздникъ отъдревле бываетъ и cобpaнie народа, множество безчисленное обоего полу и чина: не точiю отъ Молдавiи, но и отъ иныхъ странъ далекихъ приходящихъ поклоненiя ради иконы чудотворныя Пресвятыя Богородицы, богатыхъ и убогихъ, монаховъ и мiрскихъ; всѣхъ же по возможности, вторый страннолюбieмъ Авраамь тщашеся упокоевати. И иждевенiе бываетъ великое, приходъ же едва въ полъ; тогда и yтѣснeнie дней три или четыри братiй бываетъ. Инiи же аще и останутся по праздницѣ, но въ гостинницѣ упокоеваются. А блаженный четыри дны¹⁶² не имать покоя, отъ утра до вечера двери отверзты и всякому желающему прiити невозбранно къ нему; всѣхъ же приходящыхъ прийтствоваше любезно благодаря за посѣщенiе, обѣщавая отъ Господа и Богоматере награжденiе за труды подъемшыя въ пути, и благословляя отпускаше въ гостинницы и другiе на то уготованныя и убранныя ради покоя гостей келлiи. Самъ же въ нощи вкушаше пищи, весь день не ядый пребывая, зане аще и мало что вкусилъ бы пищи, тогда непремѣнно требоваше почити, гладенъ же весь день отправляше дѣла. Еще же творяше и cie премудрости Божiя исполненный мужъ: начинающуся празднику опредѣляше братiй благоговѣйныхъ и страха Божiя исполненныхъ надзирати за братiями обходяще день и нощь, да не произыдетъ нѣкiй соблазнъ. И братiя же вѣдуще волю отца своего, другъ друга оберегаху. Совершившуся же празднику, не негодоваше о иждевенiи блаженный, но благодаряше Господа и Матерь Божiю, удостоившую праздновати пресвѣтлый праздникъ, и моляше удостоитися и предбудущаго еще въ жизни сей празнованiя. Пребывающымъ въ монастирѣ Нямцѣ яко девять лѣтъ, и мало почившымъ и отъ труда отдохнувшымъ, се страшная буря огнемъ дышущая, се страхъ смертный, мечь над главою старымъ, peмeнie и вepвie въ рукахъ враговъ, готовое на связанiе юныхъ и отведенiе въ плѣнъ: брань тpiexъ Имперiй воздвижеся лютая, степи исполненни воинства, море кораблями покрыся, гради и села пусти осташася: вси разбѣгошася гдѣ кто можаше скрытися отъ ярости турѣцкiя. Отцы и матери погубившихъ дѣтей ищутъ, дѣти плачущiи родителей своихъ, мужiе женъ, и жены мужей своихъ. Вси во изумленiи отъ страха, бѣжаще путемъ и полемъ, попирающе другъ друга въ горы и лѣсы спѣшаще гдѣ бы возможно било ¹⁶³ скрытися. Тогда и монастирь Нямецъ наполнися народа, внутрь и внѣ, великородныхъ и худородныхъ. Таже нѣмцѣ прiидоша въ мѣстечко прежде турковъ и ополчишася въ немъ, тогда мало отъиде страхъ. Прешедшымъ же малымъ днемъ се и турки свѣтающу дню идоша къ нимъ, нѣмцѣ же увидѣвше издалеча идущихъ, и свое оставиша отъ страха съ душами точiю убѣгоша назадъ; турки же вшедше въ мѣстечко одержали побѣду надъ нѣмцами безъ огня и безъ пролитiя крове, взяша все нѣмецкое въ добичъ себѣ, тpiexъ человѣкъ въ мѣстечку убиша противящихся имъ, прочiмъ же ничтоже творяху. Сѣдяще же тамо хотяху въ монастирь Нямецъ ити разстоянiемъ пути оттуду тpiexъ часовъ. Тогда въ монастирѣ вси полумертви бяху, и никтоже можаше совершенно увѣрити, суть ли турки въ мѣстечку или отъидоша; аще и посылаху господiе своихъ воиновъ, но бояхуся приближатися тамо, и въ недоумѣнiи и страсѣ бяху великомъ. Нѣкiи глаголаху не затворяти монастиря, но изшедше къ нимъ молити ихъ не творити зла; другiи же отнюдъ не повинушася, но заключити монастирь глаголаху, и съ монастиря бити не допуская приближитися. Таковому смущенiю бывшу, единъ отъ общихъ братiй монахъ, вниде къ блаженному отцу нашему, вземъ благословенiе ѣхати прямо въ мѣстечко и увидѣти, суть ли въ немъ турки, или отъдоша; избра же и коня егоже знаяше, всѣдъ нань отъиде прямо въ мѣстечко, и вшедъ внутрь небоязненно преходя семо и овамо, ни единаго турка видѣ; обрѣтъ же нѣкоего человѣка извѣстися отъ него, яко отъидоша. Возвратися съ благимъ извѣстiемъ и возрадовашася вси. На же день услышавше, что турки возвратилися, убѣжали въ Секулъ монастирь господа, и старецъ, братiя же по лѣсахъ разсипалися, и тамъ страдали, не бѣ бо мѣста въ монастирѣ. А время студено вторыя седмицы Великаго поста; и пребывали тамо дóндеже пришли нѣмцы, прогнали турковъ и завладѣли сами, тогда изъ монастиря страннiи разъидошася во свояси. Обаче и отъ нѣмцовъ велико утѣсненie имѣли, но смертнаго страха не бѣ. Таковое страдателное житie блаженнаго отца нашего, и наше съ нимъ, въ прехожденiяхъ, смущенiяхъ, попеченiяхъ, трудѣхъ вышше сылы нашея и страсѣхъ смертныхъ. О нещасливы мы, что завистiю бѣсовскою, грѣхъ ради нашихъ, изгнани быхомъ отъ нѣмцовъ, или и сами удалихомся изъ монастиря Драгомирны, да бы не пострадали нѣчто и въ вѣрѣ нашей православнѣй, отъ ересоначалниковъ, и мiрскихъ властей ихъ, якоже оставшiися монастири тамо пострадали, и мiрскiе власти и духовнiи отъ еретиковъ. О тщеты ненадѣемыя юже подъяхомъ, о убитка и разоренiя душевнаго, еже пострадахомъ, странствуя, молвя, скитаяся, бѣдствуя, страждуще! Якоже бо садъ древесный, часто пресаждаемый, помалу увядая совершенно изсихаетъ, тако воистинну и нашего собора садъ душевный пострада прехожденiемъ и премѣнениемъ монастирей. О Драгомирно, Драгомирно! Сладосте и утешенie душъ нашихъ, поминая въ тебѣ наше житiе, или лучше молчати да не исполнятся горести сердца наша лишившеся тебе. Преидохомъ въ Секулъ, увяде ycтpoeнie, и ослабѣ страдалческое душъ нашихъ произволенiе, отъ молвы, трудовъ и попеченiй въ cтроенiи келлiй и прочiихъ. Аще источникъ медоточный духовный исходящiй отъ святыхъ устъ отца нашего и напаяше, но не могiй скоро охладѣвшая и ожесточившаяся сердца наша разгрѣти и умягчити, и умъ, отемненный отъ предреченныхъ причинъ, трезвенъ, бистрозрителенъ и мужественно хранящъ сердце свое отъ прилоговъ вражiихъ, посѣкая я́ аки мечемъ огненнымъ, непрестанною умною въ сердцахъ дѣйствуемою молитвою сотворити; зане погубихомъ, отбѣже отъ молвы и попеченiй: пресѣклися жилы душевныя и увядоша, якоже и въ древесѣхъ пресѣкаются кopeнie¹⁶⁴ . О Драгомирно, Драгомирно! Тебе намъ точiю въ праздникъ воспоминати за бывшее тебѣ въ наше житiе подобаетъ, ты намъ была аки садъ, при водахъ насажденный скоро вкореняющся, различныя благоуханныя цвѣты и плодъ издающъ. Въ тебѣ благоyxaнie различныхъ добродѣтелей между братiями благоухало: аки шипокъ¹⁶⁵, любы по Богу ко отцу и другь ко другу; аки кринъ чистота совѣсти; въ тебѣ аки смv́рна, умерщвленiя своея воли и разсужденiя своего; аки кадило благовонное, молитва приснодвижимая благоухала; послушанiе съ caмоукopeнieмъ преуспѣвало; смиренiе съ незлобiемъ, и теченiе слезъ отъ очесъ братiй царствовало въ тебѣ; страждущiй плотьскою страстiю облегченiе имѣяху, зане не бѣ женскому полу внутрь тебе. Увы намъ, что пострадахомъ изшедше изъ тебе! Увы намъ, колико богатство духовное погубихомъ: каковое же бы имѣхомъ прiобрѣсти сокровище духовное, въ тебѣ сѣдяще со отцемъ нашимъ святымъ до кончины его не странствующе нигдѣже! О нещастiя нашего! что сотвори зависть вражiя: не всуе бо тамо въ пиргу восточномъ рыдавъ дiаволъ нощiю терзаяся завистiю, и ищай разорити наше тамо житiе, еже и получи супостатъ, обрѣтъ сосудовь своихъ нѣмцовъ попущенiемъ Божiимъ. Пребывающымъ убо намъ въ Секулѣ три годы въ молвѣ и попеченiи, аще садодѣлатель духовный, блаженный отецъ нашь и труждашеся очищая и напаяя садъ нашь душевный божественнымъ ученiемъ, на всякъ день въ келлiи, и соборно всякую зиму собирая по вечерамъ въ трапезу, чтя и толкуя о заповѣдехъ Божiихъ и о прочiихъ нужныхъ и полезныхъ, но мало успѣваше за разоренный оплотъ душъ нашихъ, и не имущихъ крѣпкаго стража, трезвенна ума, держаща аки оружiе непрестанную молитву въ сердцахъ нашихъ, и отгоняющую звѣры и птыцы, злыя помыслы, входящыя отъ смущеныя и молвы. Егда бо въ Драгомирнѣ бѣхомъ, тогда аки на степенехъ высоко стояхомъ, егда же преселихомся оттуду, изступили внизъ третiю часть, отъ успѣниiя нашего. Блаженный же непрестанно труждаяся въ поученiи, а наипаче соборно, зане инiи братiя часто приходили къ нему въ келлiю случай нѣкiй имуще, и слышаще отъ него нѣчто полезное; нѣкiимъ не случашеся и единою въ годъ быти у него и бесѣдовати съ нимъ. Того ради бысть и соборное поученiе, да вси всякiй вечеръ чрезъ цѣлую зиму слушаютъ и исправляются, наченшымъ убо четвертаго лѣта сердцемъ развлажатися и кopeнie испускати, таже и малые вѣтви израстати утишившымся намъ отъ клопотъ¹⁶⁶. Се внезапу мразь и попали младое вѣтвie прехожденiемъ въ монастирь Нямецъ. Тогда поступило житiе наше внизъ еще множае перваго. Заключися медоточный источникъ ученiя божественнаго, исходящiй отъ усть святаго отца нашего, точiю мало нѣчто случашеся нѣкiимъ бывающымъ въ келлiи слышати; инѣмъ никогда же и единаго словесе не слышащыхъ отъ усть его. Ибо отсѣклося совершенно соборное поученiе винъ ради предреченныхъ, точiю отъ чтенiя книжнаго пользовахуся умѣющи чести и имущiе усердiе къ чтенiю. Сего ради и блаженный отецъ нашь болѣе въ преводѣ книгъ труждашеся, и во исправленiи древныхъ попорченныхъ: да оставитъ намъ на пользу и окормленiе жизни нашея, хотящымъ подвизатися, и внимати ученiю богоносныхъ отецъ нашихъ. Тужаше же блаженный многажды о Секулѣ монастирѣ, поминая въ немъ тишину; здѣ же стуженiе и вредъ юнымъ, не хранящымъ опасно чувства своя. Зане тогда открывся путь великороднымъ прiиздити въ Нямецъ, ово поклоненiя ради иконы, ово посѣщенiя ради блаженнаго. Прiиздяху же обоего пола съ домашними своими великими и малыми и сѣдяху елико хотяху; въ церковь же вси вкупѣ: юнымъ, не хранящымъ чувства своя, сѣть готова погибели, старымъ негодованie не хотящымъ ниже слышати о прiездѣ ихъ, блаженному старцу стуженiе и о о вредѣ братiй cоболѣзнованie и скорбь; отсѣкти же прiездъ и возбранити входъ внутрь монастиря женску полу не бѣ возможно, зане отъдревле обитель она поклонна бѣ иконы ради чудотворныя. Сего ради и поученiя соборно говорити не можаше, въ немже бы обличилъ немощныхъ устрашая гнѣвомъ Божiимъ, насаждая же страхъ Божiй въ сердцахъ ихъ и xpaнeнie чувствъ, исповѣданiе помысловъ злыхъ и блюденiе отъ нихъ, имже бы исправляхуся немощнiи, укрѣпляхуся же здравiи душами, и къ подвигу воздвизахуся болшему и усердно хранити заповѣди Божiя и преданiя святыхъ отецъ нашихъ, учащихъ истиннаго монашескаго жителства. Оттолѣ внизъ пошло житiе наше, якоже блаженный самъ рече, единому iepoмонaxy¹⁶⁷ отъ странныхъ въ насъ живуще въ Секулѣ, вопросившу блаженнаго: «Како, отче, житiе нынѣшнее противу Драгомирскаго?» Онъ же яко всегда истинну любя, лжи и тщеславiя съ лицемерiемъ чуждь, отвеща: «На всякiй годъ ни́же идетъ, и удержати въ единой мѣрѣ, аще и тщуся, невозможно. Сему всему вина невозбранный входъ женску полу внутрь монастиря и осавленiе еже соборно поучати. То какъ намъ не оплакивати Драгомирну, ибо послѣжде пришедшымъ въ соборъ нашъ и слышащымъ отъ старѣйшыхъ братiй о бывшемъ тамо житiи удивлятися вина бываетъ. И да не не вѣруетъ всякъ написанному здѣ: зане потребитъ Господь глаголющаго лжу». Глаголаше же блаженный многажды и cie, бpaтie, аще будете имѣти усердiе къ чтенiю отеческихъ книгъ и вниматимете¹⁶⁸ еже въ нихъ, то пребудетъ между вами повиновенiе, миръ, единомыслiе, и любы другъ ко другу; и устоитъ нашъ соборъ дóндеже Господь восхощетъ, аще и тщится врагъ разорити, но не возможетъ. Егда же удалитеся отъ чтенiя книгъ отеческихъ, то вскорѣ разорится, и не устоитъ камень на камени. Тѣмже зѣло прилѣжаше къ преводу книгъ, съ еллиногреческаго языка на славенскiй, съ нашего же на волоскiй языкъ братiя того языка преводили. Весь день отправляше дѣла духовная, и внѣшняя, всю же нощь писаше: превыше естества трудъ имый. И аще не бы благодать Божiя укрѣпляла его, невозможно естеству человѣческому понести таковаго труда, ктому и немощенъ бяше, зѣло страждущъ отъ ранъ. Бяху бо раны на всемъ правомъ боку до плесны ножныя, и животъ виходивъ; лежати же на правой cтpaнѣ не можаше; како же писаше, удивитися подобаетъ: на постели идѣже почиваше округъ оклавшися книгами, сколко Лексiконовъ, Быблiя греческая, Быблiа славенская, Граматики греческа и славенска, книга изъ неяже преводилъ, свѣща посредѣ, самъ же сѣдя аки малое отроча согнувшися, или лежа всю нощь писаше. Забывая болѣзни и труды, и отвѣта отнюдъ въ тое время дати не можаше, ниже слышитъ било, аще бы къ нему что говорено, или внѣ келлiи что случилося: тогда служащiй ему братъ не допускаше къ нему никогоже. Егдаже случашеся нѣкое дѣло нуждное, то служащiй идый вопрошаше, многажди глаголаше къ нему искiй отвѣта, онъ же ничтоже слышаше; принудивый же отвѣщати, тогда съ болѣзнiю и oxтaнieмъ едва можаше отвѣщати, не могiй ума отвлещи отъ Писанiя. Якоже самъ блаженный многажди къ намъ глаголаше: нѣсть мнѣ тяжчайшаго труда, якоже егда преводъ дѣлаю, и прiиде потреба дати отвѣтъ на нѣкiй вопросъ, тогда дóндеже извлеку умъ отъ Писанiя, то весь потенъ содѣлаюся. Бывшу мнѣ единою въ него, прiиде и другiй братъ, и бесѣдѣ бывшей, глаголаше оный брать яко стужаютъ помыслы; блаженный же осклабляяся рече: «Почто вы толь неразумни, дѣлайте вы такъ якоже азъ дѣлаю: я съ вами весь день сварюся¹⁶⁹ и молвлю, со инымъ плачу, съ другимъ радуюся, и прочая вся обоихъ обителей дѣла отправляю; егда же вижену¹⁷⁰ васъ всѣхъ съ келлiи, то вижену и вси помыслы съ вами вонь; и егда возму книгу въ руки, тогда не слышу ничтоже, и аки во Iорданской пустыни безмолвствую». О безстрастнаго и святаго мужа! О души чистыя соединенныя со Богомъ! Весь любовiю прилѣпленъ бысть ко Богу, весь и ко ближнему разливашеся любовiю, и соболѣзнуя тако о всякомъ, аки бы онъ страдаль самъ. Братъ единъ укоряемъ былъ отъ святаго нѣколико кратъ, требующъ исправленiя въ нѣчеcoмъ, таже единою оный брать, бывшу и мнѣ въ келлiи, глагола къ нему: «Отче, скорблю на васъ, и глаголетъ мнѣ помыслъ, что вы ненависть имѣете, тако часто со гнѣвомъ вооружаяся укоряете мя при братiяхъ». Старецъ же воздохнувъ прослезися, и рече: «Возлюбленный брате, еже гнѣватися, чужде есть Еνангелскаго житiя, а еже и ненавидѣти кого, совершенныя погибели виновно. Аще божественное Еνангелiе и враговъ любити повелѣваетъ, и добро творити имъ, то како азъ чадъ моихъ духовныхъ ненавидѣти имамъ: не буди то. А еже со гнѣвомъ укоряю васъ, то да дастъ Господь вамъ таковый гнѣвъ имѣти: азъ бо противу всякаго устроенiю себе пристрояю, предъ инымъ понуждаю показатися гнѣвающся, егоже благодатiю Хрiстовою никогдаже имамъ; предъ инымъ принуждаю себе плакати, да обоими устрою вамъ пользу, десными и шуими, а не работая страсти гнѣва». Тогда братъ припадъ со слезами къ ногама старца проси прощенiя. Приложи же святый и cie: «Егда азъ седмолѣтень, начахъ учитися Писанiя чрезъ два года изучихъ Букварь, Часловецъ¹⁷¹ и Псалтирь толко, и начахъ преудобно aбie по книгахъ чести. Прочтохъ первѣе съ великимъ усердiемъ и вниманiемъ Священное Писанiе, Ветхiй и Новый Завѣтъ, таже святаго Златоуста книгу Маргаритъ, святаго Ефрема съ святымъ Дороϴемъ; и егда чтохъ слово святаго Дороϴеа о клеветѣ и осужденiи брата, уразумѣхъ, каковый тяжкiй оный грѣхъ. Тогда еще въ юности моей положихъ предъ Богомъ таковый обѣть: Господи, аще и очима видя брата согрѣшающа и оклевещу его, то да разверзется земля и пожретъ мене. И положихъ устомъ моимъ хранило, еже что видя и слыша никомуже глаголати и единаго словесе, еже и сохранихъ во всей жизни моей благодатiю Хрiстовой, донелѣже не быхъ съ братiю; а нынѣ и не хотящъ судiя вамъ есмь. И братiя мене научили говорити и сваритися пользы ради ихъ, прежде же не говоривъ я ничтоже».

Кто отъ имущихъ разумъ не ужаснется слыша о семь блаженномъ мужѣ, исполненномъ бывшемъ отъ чрева матере своея различныхъ Божiихъ дарованiй? Кто же и не вострепещетъ словесъ его дѣйствителныхъ, учащихъ деланiю заповѣдей Божiихъ, зане самъ онъ сосудъ бывъ избранный Божiй отъ младенства, и дѣлатель совершенный заповѣдей Его. Сего ради и слово его бяше силно и дѣйствително исполненно благодати, проходящее внутренность души, и отдѣляющее злое отъ благаго, искореняющее страсти и насаждающее добродѣтели въ душахъ съ вѣрою послушатцихъ. Отрокъ десятолѣтенъ, чтый Священное Писанiе, Ветхiй и Новый Завѣтъ, Златоуста книгу Маргаритъ о непостижимыхъ тайнахъ Богословiя, Ефрема и Дороϴеа и прочая книги. Кто не удивится о словеси семъ: отрокъ десятолѣтенъ чтый Писанiе? Разсуди всякъ о себѣ, что ты дѣлалъ въ десятолѣтнемъ младенчествѣ, и кiй тогда разумъ имѣлъ еси, склонность же твоя чесому бяше; но и принуждаемь убѣгалъ, не точiю отъ чтенiя, но и ученiя, ко играмъ дѣтскимъ. Онъ же затворившися чтяше, ни къ кому хотя бесѣдовати, яко и сама родителка его рѣдко и малая словеса слышаше отъ него. Прочiе же сродницы мняху его нѣморожденна быти, ибо ни единаго словесе когда отъ него слышаху. Ктоже не ужаснется чудная и болшая еще сего о немъ слыша: съ великимъ усердiемъ и вниманiемъ чтяше. О удивленiя! Откуду бѣ малу младенцу великое усердiе и вниманiе къ Божественнаго Писанiя, аще не отъ уразумѣванiя въ Писанiи таинъ? Кто же ему бысть учитель? Благодать Пресвятаго Духа, вселшаяся вонь отъ утробы матере его, яко сосудъ избранъ и чистъ обрѣте себѣ; приумножилася же еще болѣе, егда положилъ онъ таковое крѣпкое ocновaнie дѣланiя божественныхъ Его заповѣдей. Чтяше съ великимъ усердiемъ и вниманiемъ: отъ вниманiя ypaзумeнie, отъ уразуменiя желанiе. Таже ревность неизреченная воспламени душу его возлюбити Господа отъ всего сердца своего и отъ всея души своея и оставити мiръ и вся яже въ мipѣ, и матерь свою тогда произволенiемъ толь любящую его, толь горько плачущую и неутѣшно рыдающую, и безмѣрною печалiю объятую даже до умертвiя, якоже преднаписася, любве ради Его, и въ монашестѣмъ образѣ работати Ему дѣланieмъ божественныхъ Его заповѣдей усердно желая. Чтяше Писанiе: Ветхiй Завѣтъ возбраняется не точiю юнымъ чести, но и старимъ неразумнымъ, да не повредятся въ вѣрѣ отъ бывшихъ превеликихъ и страшныхъ чудесь въ родѣ еврейскомъ непокорывомъ; такожде и пророчества плотьско чтуще и Пѣсни Пѣсней. Богословiи же отнюдъ святiи учители Церкве не повелѣваютъ чести, да не погрѣшатъ ньѣчто и малѣйше въ догматѣхъ отъ неразумiя и впадутъ въ ересь. Онъ же небоязненно чтяше, имѣя въ себѣ учителя благодать Божiю учащую его, и бысть дѣтищъ малъ возрастомъ, старецъ же разумомъ и премудростiю: покоривъ ярость и похоть словесству, чувства своя отвративъ отъ всѣхъ красныхъ и сладкихъ мipa сего, и аки гной вся она вмѣняя; языкъ свой, неудобопобѣждаемый удъ, но удобосогрѣшателенъ, связавъ толь крѣпко молчанiемъ яко отъ многихъ вмѣняемъ быти нѣморожденъ; умъ свой пригвоздивъ къ Писанiю, душу свою со Богомъ соединивъ любовiю и молитвою; и распявся мipy, и мiръ ему распятся; затворяяся въ дому своемъ безмолствоваше, аки въ Ciнайстѣй пустыни: воистинну дивный сей мужъ блаженный нашъ отецъ, во всемъ подобенъ бѣ древнымъ святымъ отцемъ отъ юности Бога возлюблшымъ и изшедшымъ изъ мipa работати Ему въ монашествѣ. Что же мы, бpaтie, ученицы таковаго великаго свѣтилника святаго старца нашего Паiciя, отвѣщаемъ предъ Богомъ о лѣности нашей, яко не точiю хощемъ подражати добродѣтелемъ его, но ниже хощемъ чести отеческiя книги, яже онъ поисправилъ, а иныя и вновъ преведе, отъ нихже бы возмогли уразумѣти немощи наша, и зазрѣвше себѣ кiйждо восплакалися бы предъ Богомъ и покаялися: аще же и чтутъ нѣкiи, но точiю за обычай, без всякаго вниманiя. Откуду блаженный отецъ нашъ божественную ревность и небесный разумъ стяжавъ, не отъ чтенiя ли книжнаго? И вси святiи о семь учатъ, пачеже Самъ Спаситель рече: испитайте Писанiя, яко вы мните въ немъ обрѣсти животъ вѣчный. Еже бо испытати повелѣваетъ Господь, глубины разума искати заповѣдуетъ, а не мимоходно чести. Сего ради осуетихомся и забыли труды отца нашего, и его о книжномъ, и пливемъ внизъ, аки древо за водою и аки никогдаже слышахомъ слово Божiе. Сего ради оплакахъ азъ Драгомирну. Но возбудимся и истрезвимся, положимъ начало и Господь поможетъ намъ. Быстроумiе же его и память благодатiю утвержденную никтоже описати можетъ: въ высочайшихъ догматическихъ вещехъ скоропостижно бѣ зѣло, и егда прочте единою, то въ памяти его сокровенно будетъ во вѣки. Нѣкогда азъ быхъ у блаженнаго въ келлiи и бывшей бесѣдѣ о книгахъ, зане послушанiе мое бѣ по художеству граматическаго правописанiя преписовати книги. Прiиде и другiй брать, знающiй и еллиногреческiй языкъ, вопрошенъ бывъ брать онъ, какъ берется сей фразесъ, онъ же отвѣща: толковаше, отче, намъ его учитель, но не могу скоро припомнити. Блаженный же веселимъ лицемъ со осклабленiемъ рече: а я егда прочту единою, то до смерти не забуду. А въ переписанiи книгъ толикое дарованiе отецъ нашъ имѣяше, яко рѣдко и во всемъ сйтѣ обрѣсти подобнаго. Преписалъ книгу святаго Дороϴеа въ юности своей: то колико она великая, а онъ всю вмѣстиль ю́ на трiexъ аркушахъ¹⁷² бумаги: единъ аркушъ на восемь листочковъ побгавъ¹⁷³ , и бысть всѣхъ двадесятъ четыри; на всякой же странички листочка по седмьдесять строкъ вмѣщавъ писмомъ уставнымъ, токмо аки власъ, ниже заплили очка въ писменахъ, но читко чисто прозрачно, край горѣ, низу и на бокахъ якоже подобаетъ оставлялъ. О ономъ же мнѣ удивлшуся вопросихъ его: «Каковымъ, отче, перомъ писали вы книгу, не голубинымъ ли?» Онь же рече: «Ни, гусинымъ». Толико бѣ одаренъ превосходителными дарованiи отъ Господа внутренными и внѣшними, блаженный нашъ отецъ, яко и описати я никтоже можетъ; и елико добродѣтели его хотѣлъ бы изъяснити, затемнить паче нежели изъяснить: облагодатьствованъ бо бѣ великiй сей мужъ, и весь чудо. И аще кто соравнитъ его съ древними богоносными отцы, то не погрѣшитъ во истинѣ, не лишень бо бѣ ни въ чемъ отъ дарованiй оныхъ. Аще къ пустынникомъ святымъ приравнымъ безмолствующымъ наединѣ, то не удивленiе яко услаждахуся молитвою и соединяхуся со Богомъ. Но то чудо, что онъ посредѣ таковыя молвы, попеченiй, смущенiй, скорбей, умъ свой всегда несмущенъ имущъ, и по отпралленiи общихъ потребъ вигоняше и вси помыслы вонъ, затворивши же двери келлiи безмолствоваше аки во Iорданской пустыни, ничтоже слыша внѣ келлiи, аще бы что ни случилося, отъ ражженныя любве и соединенiя со Богомъ; и аще любы совершенство есть всѣхъ дарованiй Божiихъ, то въ немъ преизобилно вмѣщалася, яко въ сосудѣ чистѣйшемъ избранномъ Божiемъ. Святiи пустынники бдѣнie нощное совершаху, то и онъ во всей жизни своей всю нощь трезвенно бдяше, ни въ чемъ остающся въ подвизѣхъ богоносныхъ оныхъ. Аще же ко общежителнымъ святымъ отцемъ древнымъ прiуподобимъ его, то неложное подобiе увидимъ и въ нашемъ блаженномъ отцѣ. Различная Божiя дарованiя и многiя добродѣтели видѣхомъ отъ Писанiя во онѣхъ святыхъ великихъ, но и въ нашемъ Iзраилѣ, не отъ Писанiя, но очесы нашими видѣхомъ, и аки руками умомъ нашимъ осязахомъ вся дарованiя Божiя въ немъ, и добродѣтели величайшыя, аки въ сокровищи Божiи не вредно хранимыя, и не безплодно лежащыя всегда: никакiй вѣтръ повредити возмогъ, ниже мразь попалити, но присно цвѣли и плодъ подавали премногiй плодообирателю Владыцѣ Xpicту, о ихже неложно и свидѣтелствуемъ. Въ немъ Премудрость Νпостасная со Безначалнымъ Своимъ Отцемъ и Пресвятымъ Духомъ, яко въ чистѣйшей обители въ душѣ его обиташе, отъ Неяже устнами его истекаше медоточный божественныхъ ученiй источникъ, услаждающiй и исцѣляющiй душы, страсти же изсушающiй. Въ немъ разумъ божественный, имже догматы Православныя, правыла святыхъ Вселенскихъ Соборовъ, и преданiя Церкве, учителей Церковныхъ и преподобныхъ отецъ нашихъ ученiя право разумѣя, крѣпко защищая, и невредно аки зѣницу ока храня. Въ немъ совѣтъ, имже право и истинно по ученiю святыхъ отецъ подаваше всѣмъ требующымъ отъ него, и съ вѣрою прiемлющiи невредими пребываху отъ козней вражiихъ и успѣваху въ деланiи заповѣдей Божiихъ. Въ немъ крѣпость, еюже въ вѣрѣ и надеждѣ на промыслъ Божiй непоколеблемь пребываше, и во прочiихъ напастехъ и искушенiихъ. Въ немъ страхъ Божiй, имже храняше заповѣди Божiя аки зѣницу ока, и за едину малѣйшую заповѣдь душу свою полагаше, и насъ учаше. Добродѣелми же, кiими бѣ блаженный отъ древнихъ святыхъ отецъ нашихъ умаленъ, и аще независтнымъ окомъ разсмотримъ, то ни въ чемъ лишаема отъ древныхъ святыхъ узримъ и его. Въ немъ любы огненная, еюже возлюби Господа отъ юности всею душею своею, и преспѣвая воспламенися и разливашеся на всѣхъ равно, всѣхъ любя, всѣхъ согрѣвая, всѣхъ поучая, о всякомъ болѣзнуя и объемля душею своею чадъ своихъ духовныхъ, и всякаго человѣка, приходящаго къ нему и требующаго милости отъ него или духовныя или тѣлесныя, не отвращаше отъ себе и тща не отсылаше. Миръ всегда имѣяше со всѣми, никогдаже враждоваше на кого или скорбяше, аще бы и что пострадалъ отъ кого, и насъ всегда о томъ поучаше. Долгoтеpпенie съ кротостiю во едино совокупленны аки сраслены въ немъ бяху, никогдаже видѣся дерзость, но тихость и благоговѣнiе, наказуя съ любовiю, милуя съ тихостiю, долготерпя съ надеждою исправленiя. Смиpeнie же его толь велико бѣ, яко и описати трудно зѣло, а незлобiе и простота младенческая бѣ въ немъ, умъ же божественъ, а не младенческiй. Воздержанiе аки естественно бѣ въ немъ отъ юности во всемъ: зѣло малое и никогда разрѣшенiя ради болѣзни и слабости и труда вышеестественнаго, егда не разрѣшаеть Типикъ; питiя пiянственного не пiяше отъ юности своея. Егда же нача во Святѣй Горѣ жити со братiями, совѣтоваша ему лица великiи и духовники тамошнiи употребляти мало вiнa здравiя ради, зане тамо воздухъ зѣло вредителный, соболѣзнуя о немъ да не повредится, и лишатся многiи пользы происходящiя отъ него; и едва повинуся, начатъ точiю вiнa мало употребляти. Ибо имѣяше онъ намѣpeнie до смерти не пити пiянственного питiя. Изшедшу блаженному изъ мipa съ нaмѣpeнieмъ таковымъ, еже со други своими взыскавше нѣкоего отца духовнаго въ безмолвiи сѣдяща и себѣ внимающа, емуже предавшымся въ послушанiе душею и тѣломъ сѣдѣти съ нимъ въ безмолвiи, и отъ труда рукъ своихъ нуждная житiю стяжавати. Егда же перваго друга и согражданина своего Дiмитрiа оставшася въ мipѣ лишився, таже и другаго Алексiя въ монашествѣ не сохранша обѣта своего къ нему, но предавшася нѣкоему старцу въ послушанiе безъ совѣта его; тогда остася самъ, не могiй же воспомянути другу своему о разорѣнiи обѣта его, кротости ради и бездерзновенiя своего, но молча терпяше, покрывъ смиреномудрiемъ онаго, себе укоряя, яко недостоинъ съ нимъ сожiтия. Предатися же самъ нѣкoeму отъ таковыхъ духовныхъ отецъ не могiй, бояся да не понужденъ будетъ и не хотящъ прiяти великiй санъ священства, о немже и напоминаху уже онiи отцы, егоже онъ бѣгаше бояся и трепеща, и во всей жизни своей прiяти не желая. Аще и чистъ и не пороченъ душею и тѣломъ отъ чрева матере своея бысть, разсуждая въ себѣ: аще предамся въ послушанiе нѣкoeму отъ сихъ честныхъ отецъ, то хотя и по времени непремѣнно понужденъ имать быти священство прiяти егоже боюся; лишуся же и намѣренiя моего, еже со единымъ духовнымъ отцемъ въ пустыни въ послушанiи, царскимъ путемъ жити. И отшедъ оттуду во Святую Гору, желая тамо нaмѣpeнie свое упокоити, но не обрѣте и тамо желаемаго. Зане Богъ не хотяше ему сокровенну быти въ пустынномъ безмолвiи, аки свѣтилнику подъ одромъ, егоже готовяше поставити на горѣ высоцѣ, да свѣтитъ многимъ странамъ, непорочнымъ житiемъ и правымъ своимъ ученiемъ. Ниже хотяше ему отъ человѣкъ научену быти, Самъ Духъ Святый отъ юности Руководитель и Учитель бывый. Самъ и всѣмъ потребнымъ научити его имѣяше, и поставити его всему мipy образъ, не человѣкомъ написанъ, но богонаписанъ, да вси хотящiи спастися отъ образа его приписуютъ себѣ благонравiе и добродѣтелное житiе, а отъ ученiя его учатся дѣланiя божественныхъ заповѣдей и истиннаго монашескаго жителства. Благоволивъ cѣcти ему первѣе на уединенiи, дóндеже приведетъ къ нему божественнымъ Своимъ промысломъ во ученичество соборъ великъ хотящихъ спастися, въ монашестѣмъ образѣ работая Ему. Да егоже онъ самъ научился отъ Него таинно, научить всѣхъ явно, всѣхъ нуждныхъ ко спасенiю. По малѣ же времени приведе къ нему единаго брата въ содружество, и утѣшися блаженный, благодаря Его благостыню, мня исполнитися желанiю его, еже жити царскимъ путемъ, со единымъ братомъ единодушно, и вся житiю потребная обща; отсѣкая же другъ предъ другомъ свою волю, будутъ причастницы и святаго послушанiя. Не много же пожили тако, начаша къ нему приходити моляще его прiяти ихъ въ ученичество; онъ же отрицаяся не хотяше прiимати ни единаго, обаче Богомъ приводимыхъ не бѣ возможно отрещися, прiимаше и не хотящъ, открывая имъ путь спаcенiя и таинство святаго послушанiя. Ониже прiемлюще отъ него ученiе со радостiю, и творяху послушанiе со усердiемъ, отсѣкающе волю свою, и разсужденiю своему не вѣрующе. Онь же, видя ихъ таковое усердiе къ слову Божiю имущихъ, радовашеся душею и прославляше Бога со слезами. И возложившеся на всемогущiй промысль Божiй, о окормленiи душевномъ и тѣлесномъ, прiимаше, и не по многу времени собрася дванадесять братiй и бысть начало общаго житiя, отъ царскаго пути, еже жити со единымъ или со двою въ безмолвiи. Тогда пресели его Господь оттуду до пророка Илiи въ скитъ, съ низу отъ моря на гору высоко, да увидятъ и прочiи свѣтъ разума, во тмѣ невѣдѣнiя cпящiи. Егда же возблиста силнѣе, и осiя всю Святую Гору, обновленiемъ монашескаго общаго житiя, и насажденiемъ въ немъ первѣйшiя добродѣтели, треблаженнаго послушанiя, тогда удивившеся вси святогорцы блистанiю великаго онаго свѣта. Инiи, поврежденны имуще зѣницы душевныя, закрываху своя очеса завистiю, да не обличится заблужденiе ихъ отъ пути праваго, избраша въ своихъ воляхъ сѣдѣти паче, нежели обличеннымъ быти. Овiи зазирающе себѣ и укоряюще себе, прихождаху къ нему, слушающе ученiе его и исповѣдающе немощи своя, прiемляху исцѣленiе и наставленiе на опасное въпредъ oxpaнeнie, отходяху радующеся и славяще Бога о немъ. Инiи же аки воскресше оть мертвыхъ, и тму невѣдѣнiя оттрясше, къ свѣту идяху веселими ногами хваляще и славяще Бога, явившаго таковаго угодника Своего и путеводителя ко спасенiю. И пришедше къ нему припадаху къ ногама его моляще прiятымъ быти въ послушанiе, предающе душы своя во окормленiе его, аки въ руцѣ Божiи. Умножившимся же братiямъ у пророка Илiи и не вмѣщающымся, тогда Господь изведъ его оттуду, приведе въ сiю православную землю Молдавiю, якоже преподобнаго отца Антонia въ Россiю: да утвердитъ совершеннѣе общее житiе, и просвѣтитъ въ тмѣ невѣдѣнiя истиннаго монашескаго житiя пребывающыхъ, оттуду же и прочiимъ странамъ да блистаетъ свѣтомъ непорочнаго своего житiя, и праваго Еνангелскаго ученiя. Коликiя же труды подъявъ блаженный въ семъ святомъ дѣлѣ, въ сiя бѣдная и лютая времена, монашеству до конца ослабѣвшу и точiю внѣшнiй образъ зримь бѣ. Что же есть монашество, и что есть таинство послушанiя, и какову пользу приносить послушнику съ разумомъ проходящему, и что есть дѣянie и видѣнiе, и умная сердечная молитва, умомъ въ сердцѣ совершаемая, не вѣдяху: онъ научивъ, самъ же отъ Бога наученъ бысть, и отъ ученiя святыхъ отецъ чтенiемъ и преводомъ книгъ ихъ. Святiи древнiи отцы имѣяху образы во многихъ странахъ, аки свѣтила ciяющыя богоугоднымъ своимъ житiемъ и правымъ ученiемъ; имѣяху же и наставниковъ своихъ отъ ихже наставляхуся отъ юна возраста, съ ними пребывающе, и аки на столпъ одушевленъ взыраклце на житiе непорочное и ученiе ихъ, сами одушевляхуся, и въ столпы по преемству претворяхуся, и быша свѣтила и столпы и учители монашескаго общаго житiя и уединеннаго безмолвнаго. Блаженный же отецъ нашъ не имѣяше себѣ таковаго наставника, но и поискавъ не обрѣте: самъ благодатiю Божiю вразумляемый трудився, копавъ смиpeнieмъ и слезами, и обрѣте студенецъ въ сердцѣ своемъ воды живы, отъ неяже самъ напився изобилно, и всѣмъ подаяше независтно. И елико почерпаху отъ него изобилнѣ течаше, и обновися имъ монашеское житiе. Книги же отеческiя, аки ржею желѣзо снѣденное и покровенное блистанiя лишается, тако и оны лишенны были блистанiя разума своего: ово неискусными древле переводчиками не изъявленъ, ово неразумными преписателми, не вѣдущими художества граматическаго правописанiя перепорченныя, покровенъ бысть множае. Блаженный же видя въ нихъ таковую неясность, потщася поискати источниковъ ихъ, откуду проистекоша, еллиногреческихъ книгъ; и первѣе началъ былъ оныя исправляти и чернити, таже уразумѣвъ яко безполезенъ трудъ, вновъ превождаше: и тако красота граматическаго художества и ясность сокровеннаго въ нихъ разума возсiяла. Многiя же и не бывшыя на нашемъ языки преведъ, нынѣшнемъ и предбудущымъ родомъ ползу препославъ.

Сей приснопоминаемый блаженный нашъ отецъ Паiсiй подобенъ бяше преподобному отцу нашему Антонiю Печерскому яко истинный правнукъ его, аще и по многихъ вѣцѣхъ возсiя, обаче едина Малороссiя обоихъ произрасти. Онъ изъ Святыя Горы посланъ бысть въ Россiю просвѣтити ю́, и устроити монашеское истинное житiе: собравъ монаховъ, научивъ ихъ, ciяше во вся концы Россiи, и бысть первоначалникъ всѣхъ россiйскихъ монахов. Сей же не отъинуду, но первѣе въ той же Святѣй Горѣ возблиста, возобновивъ обветшавшее монашеское общее житiе, и насадивъ въ немъ древо жизни треблаженное послушанiе, да имже праотецъ нашъ изгнанъ бысть Адамъ изъ рая чувственнаго; симъ правнуки его право ходящiе внидутъ въ Небесный рай, идѣже первоначалникъ послушанiя Xpicтocъ Господь вниде. Таже и соборъ собравъ вящше пятидесяти братiй, съ нимже и приведе всѣхъ божествснный промысл, въ сiю православную и страннолюбивую землю Молдавiю, идѣже совершенно утвердися въ монастири Драгомирнѣ. Собржиася ко святому Антонiю отъ странъ множае ста братiй. Собрашася и къ нашему блаженному отцу, отъ девяти странъ разныхъ языковъ множае пяти сотъ братiй. Служаше преподобный Антонiй болнымъ братiямъ. Служаше и нашъ святый отецъ болнымъ и здравымъ, и ястiе варяше и просфоры пекiй; егда бѣ малъ соборъ и рукодѣлiе дѣлаше: егда же Богъ умноживъ братiю, тогда не имѣяше покоя отъ службы день и нощь, ниже предпочелъ безмолвiе свое паче пользы ближняго: обаче по отправленiи общихъ дѣлъ, егда затворяшеся въ келлiи и безмолствоваше тако, яко ниже слышаше глаголющаго къ нему служащаго, и требующаго отвѣта на нѣкую нуждную потребу, якоже вышше предречеся.

Подобенъ бѣ блаженный отецъ нашъ во всемъ и древнымъ преподобнымъ отцемъ, и послѣжде бывшымъ: ученiемъ, окормленiемъ собора, подвигами духовными, трудами вышеестественными, премудростiю и разумомъ божественнымъ, свѣтомъ и разсужденiемъ и прочiими дарованiи Божiими. Добродѣтелми же всѣми преукрашенъ бѣ внутренними и внешнiми, якоже и святiи древнiи отцы. Лице его свѣтло аки Ангела Божiя бяше, взоръ тихъ, слово смиренно и дерзости чужде, всѣхъ съ любовiю привѣтствоваше, весь благости исполненъ, весь въ милости разлiянъ, привлекаше всѣхъ къ себѣ, аки магнитъ камень привлекателнымъ своимъ естествомъ жельзо; смиренiя и кротости глубина, долготерпенie во всемъ, весь вбоженъ и облагодатьствованъ бяше великiй сей мужъ, умъ его всегда соединенъ бѣ любовiю со Богомъ, свидѣтель сему суть слезы. Егда бо бесѣдоваше о богословiи, то сердце его любовiю растопляшеся, лице его цвѣтяше радостiю, очеса его изливаху слезы утверждающе истину. Егда бо стояхомъ предъ нимъ, очеса наша не притупляхуся зрящая нань, но ненасытно зрѣти желающая, слухъ нашъ нeгодаванieмъ не заслоняшеся ниже отягчавашеся бесѣдою его, зане сердце наше отъ радости забывая и себе бываше, якоже прежде рѣхъ, зря на лице, а слухъ нашъ всегда близъ устъ его, якоже оныхъ Аϴiнейскихъ философовъ. Егда бо видяху нѣкоего превосходяща премудростiю, хотяща бесѣдовати къ нимъ, то очи всѣхъ и слухъ къ нему вперенъ имѣяху, хотяще нѣчто ново о премудрости ихъ услышати отъ него. Наши же паче вперенни очи къ нашему божественному любомудрцу, зане всегда слышахомъ отъ устъ его новая о таинствахъ духовныхъ или о нравоученiи богоносныхъ отецъ; малая же ciя Исторiа, написанная отъ скудоумiя моего, затемняетъ паче, а не описуетъ добродѣтели его: мужа премудрѣйша дѣло cie подобало бы быти, но мню яко и той утрудился бы простираяся ко всѣмъ. Негли же и не возмоглъ бы, высоты ради житiя его. Буди же нѣкто завистливымъ окомъ чтущъ о нѣмъ, поносилъ бы мнѣ, яко превзыдохъ мѣру похваляя старца моего, то я молю потерпѣти мало да услышавъ словеса всякiя лжи кромѣ, зане отъ дiавола есть всякая лжа, тогда и самъ не облѣнится похвалити мужа свята превышша похвали человеческiя, и речетъ: «Дивенъ Богъ во святыхъ Своихъ»; приложитъ же и cie: «Блаженни очи ваши видѣвшiи его, и ушы слышавшiи словеса отъ устъ его». Видѣхъ трикрати на блаженномъ и ужасахся: единою въ Драгомирнѣ прiидохъ къ нему предъ вечернею, и хотѣхъ толкнути во дверь, да чрезъ служащаго возвѣщу, повелитъ ли внити къ себѣ; видѣвъ же дверь отверзсту внидохъ, и сотворивъ молитву внидохъ внутрь къ нему, видя же его лежаща поклонився и рекохъ: «Благослови отче»; онъ же не отвѣщавъ ничтоже, якоже обычай ему. Азъ стоя смотряхъ нань, и видѣхъ лице его аки огненно, ужаснувся, и мало постоявъ удивляяся, и паки вышнѣымъ гласомъ сотворь молитву, онъ же не отвѣщаваше; смотря же азъ на него удивляющся, яко никогда же видьхъ таковаго лица его; онъ бо естествомъ бѣлъ и блѣдъ бяше лицемъ: уразумѣхъ, яко отъ молитвы разжизаемыя любовiю сердце его произниче благодать и на лице его; постоявъ мало изыдохъ, и никомуже рѣхъ о семь. Паки по временамъ многимъ дважды видѣхъ бесѣдующа съ нами лице его ciяюще самъ же отъ духовныя радости склаблящся бесѣдоваше съ неизреченною любовiю отрыгая изъ себе словеса духовная, и аки вливая радость въ душы нашя; азъ же стоя и смотря нань зѣло удивляхся, и со страхомъ бесѣдовахъ къ нему. И ни единаго отъ братiй бывшихъ тогда вопросихъ о семъ, ниже азъ рѣхъ кому, бояся да не, услышавъ послѣжде отъ кого, блаженный опечалится. Зѣло бо смиренномудръ бяше: похвалы же аки смрада нѣкоего удаляшеся, но всегда себе укоряше, и о всемъ случившемся въ соборѣ на себе вину возлагая глаголаше, яко грѣхъ ради моихъ cie случися; аще же было бы что десныя страны, то молитвамъ собора приписоваше. И елико бѣгая удаляше себе отъ славы, гнушаяся ея аки смрада нѣкоего, толико во странахъ прославляше его Богъ. И имя его предъ всѣми честно бѣ и есть, бесѣда же о немъ виновна славы Божiя, славяху и славятъ Бога, явившаго въ сiя бѣдная и лютая времена угодника Своего истиннато, и учителя непрелестнаго, просвѣтившаго и обновившаго монашеское общее житiе. Не неприлично же и святый Iсаакъ Сνринъ рече, иже текiй за честiю – бѣжитъ отспреди его, а бѣгаяй отъ нея – поженется за нимъ и проповѣдница бываеть всѣмъ человѣкомь смиренiя его¹⁷⁴. И паки той же рече¹⁷⁵: едва обрѣтается человѣкъ могiй терпѣти честь, негли же и отнюдь не обрѣтается. И cie, отъ скораго подъятiя измѣненiя, якоже бы кто глаголалъ, ниже аще кто нравы равноангеленъ будетъ. Нашъ же столпъ смиренномудрiя удобно терпяше славу, имѣя ю́ носяй безъ вреда, зане отъ юности своея убѣже отъ нея, хотящiй въ мipѣ пообладати имъ, ибо видя онъ многихъ великихъ лицъ плещущихъ руками о немъ, ожидая возраста его радующеся, и ожидающе наслѣдника престола отца своего быти ему, себѣ же пастиря и учителя. Но онъ ю́ оплевавъ, и на лице велiару лукавому со всѣмъ смрадомъ ея повергъ, убѣже, и во всей жизни своей невредимо отъ нея пребысть, имѣй себе прахъ и пепелъ подъ ногами всѣхъ и должника братiй; никогдаже возмечтався о высотѣ своей, но надежду спасенiя своего имѣяй на молитвы братiй. Сего ради и Богъ его превознесе: прославивъ его въ жизни сей, и будущей съ преподобными отцы прославитъ, несумнѣнно вѣруемъ. Не лишенъ же бѣ и проувидѣнiя дара: и о нихже прорече, собышася. Единому великому лицу провидѣ смерть лютую, тако и бысть. О единомъ воздыхавъ и плакавъ и увѣщавъ, и въ третiй день утопе. Единаго же увѣщававъ, бывшу и мнѣ въ келлiи, на конецъ рече: «Не увидишь, брате, мѣста онаго камо хощеши ити»; и въ седмицу умре, о немже блаженный зѣло плакаше. Чтоже можемъ рещи и о семъ, яко сѣдящу блаженному въ келлiи, иногда же внѣ куди кромѣ церкве ходящу, знати ycтpoeнie всѣхъ братiй, ихже никогдаже видитъ. Единою бывшу мнѣ въ келлiи его, и бесѣдѣ бывшей, прiиде единъ отъ первѣйшихъ духовниковъ и рече нѣчто къ нему, онъ же глагола: «Како вамъ не знати устpoeнie бpaтiи, къ вамъ на всякъ день приходящихъ помысли исповѣдовати? Азъ въ келлiи сѣдя всѣхъ братiй ycтpoeнie знаю, а вамъ не знати». Откуду знаеши, о блаженнѣйшiй отче! Аще не бы Духъ Святый, вселшiйся въ чистое твое сердце, открывалъ тебѣ. И иная многая, яже оставляю долготы бѣгая. О чудесахъ и исцѣленiяхъ не нуждно и писати: занеже не отъ чудесъ познавается святость мужей воистинну святыхъ, яко суть святи и непорочни предъ Богомъ, но отъ истинныя православныя вѣры догматовъ, и непорочнаго житiя. Ибо многiи еретицы сотвориша чудеса, о нихже Господь рече¹⁷⁶ : «Мнози рекутъ Ми во онъ день: Господи, не въ Твое ли имя крестихомся, и не Твоимъ ли именемъ силы многи сотворихомъ?» И речетъ Судiя: «Аминь, глаголю вамъ, не вѣмь васъ, отъидите отъ Мене дѣлатели беззаконiя». И къ богатому отвѣтъ отъ Господа, вопросившу, како вниду въ животъ, рече: «Сохрани заповѣди». И паки: «Заповѣдъ новую даю вамъ, да любите другъ друга¹⁷⁷; якоже возлюбихъ вы, да и вы любите другъ друга. О семъ разумѣють вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою»¹⁷⁸. И святый Златоустъ учитъ: не подобаетъ православна мужа отъ знаменiй и пророчествъ искушати яко святъ есть, но отъ благаго житiя его. Якоже рече Господь: отъ плодовъ ихъ познаете ихъ. Плоди же истиннаго мужа духовнаго показа Апостолъ глаголя: «Плодь духовный есть любы, радость, миръ, долготерпѣнiе, благость, милосердiе, вѣра, кротость, воздержанiе, на таковыхь нѣсть закона». Аще убо таковая плоды стяжетъ человѣкъ, и творитъ знаменiя или не творитъ, явленъ таковый яко святъ, и другъ Божiй есть. Сотвори же чудеса многа блаженный нашъ отецъ, а понеже онъ о томъ и слышати не хотяше, но все приписиваше Пречистѣй Богоматери и молитвамъ собора братiй, сего ради и азъ оставихъ волею, да не буду противенъ ему, хотя и вѣдый многая прежде смерти и по смерти бывшая чудеса. Имѣяше блаженный отецъ нашъ Паiciй въ соборѣ своемъ братiю ycпѣянieмъ различныхъ чиновъ, что и пишу отъ саморучнаго его посланiя писаннаго къ первому другу своему iерею Дiмiтрiю въ Полтаву, въ 1767 лѣта изъ Драгомирны, просившему блаженнаго посланieмъ написати ему о всѣхъ чинѣхъ монашескаго житiя, и о своемъ пребыванiи со братiю. Блаженный же добрѣйше и якоже подобаетъ описавъ чинъ безмолвiя отшелническаго и вся яже въ немъ, чинъ царскаго пути, и общежителный, и истолковавъ отъ ученiя преподобныхъ отецъ нашихъ зѣло ясно. Таже приложи о себѣ и о соборѣ братiй, въ каковомъ устроенiи бяху во время оно братiя, и каковое ycпѣянie имѣяху въ Драгомирнѣ, сице написа: «И аще и не во единой суть мѣрѣ вси въ нашемъ общежителствѣ, cie бо ниже есть возможно. Овiи бо отъ братiй иже суть и множайшiи, до конца уже волю свою и разсужденiе умертвиша, во всемъ мнѣ же и братiи повинующеся, и аки Самому Господеви братiи въ страсѣ Божiи и смиренiи мнозѣ послушанiе приносяще, претерпѣвающе безчестiе, поруганiе, укоризну, и всякiй видъ искушенiя съ толикою радостiю, якоже бы кто сподобился велiя Божiя благодати, и сего всегда желающе, всегда и непрестанно себе предъ Богомъ втайнѣ сердца своего укоряюще и имуще себе подъ всѣми и послѣднѣйша всѣхъ. Овiи же суть паки не малiи числомъ, падающе и востающе, согрѣшающе и кающеся, претерпѣвающе укоризну и искушенiе, аще и со трудомъ, обаче нудящеся вседушнѣ первыхъ постигнути и о семъ усерднѣ Бога моляще со слезами. Овiи же суть не многiе числомъ, слабiи и немочнiи, аки младенцы немогуще еще пищи твердыя приняти, cирѣчь, укоризны и искушенiя претерпѣвати, требующiи еще млекомъ милости, человеколюбiя и снисхожденiя немощемъ ихъ воспитоватися, дóндеже въ духовный терпѣнiя прiидутъ возрастъ, единымъ благимъ произволенiемъ и всегдашнымъ самоукоренiемъ скудость свою исполняюще. Многажды же, и выше силы своея нудящеся претерпѣвати безчестie, и волю свою оставляти съ кровiю: то есть трудъ велiй о семъ аки кровь предъ Богомъ изливающе, и со слезами о еже помощи имъ Бога моляще. И таковiи же, аще и немощнѣйшiи суть, обаче аки нужницы Царствiя Небеснаго вмѣнятся предъ Богомъ. Таковiи же вси, аще и не во единой якоже речеся суть мѣрѣ, обаче обще вси нудятся Божiя и святыхъ отецъ хранити заповѣди. Нерѣшимымъ союзомъ любве Божiя связани суще другъ со другомъ, и любве ради Божiя и своего спасенiя претерпѣваютъ всегдашнюю скудость тѣлесныхъ потребъ съ великодушiемъ и всегдашнымъ къ Богу благодаренiемъ, на единаго Бога якоже спасенiя своего, тако и въ тѣлесныхъ къ состоянiю житiя нуждныхъ потребныхъ окормленiя возлагающе надежду. Hынѣшнee же наше житiе отъ онаго, якоже Ветхiй Завѣтъ отъ Новаго отстоитъ».

Се, братiя возлюбленная, обѣтъ мой, иже не видѣша ангеловиднаго лица святаго отца нашего, егоже въ предисловiи моемъ вамъ обѣщавъ, оптсанiемъ святаго житiя его исполнихъ: въ немже изшествiе его изъ мipa, странствiя, бѣдствiя, сожiтие со братiями, труды и подвиги вышеестественныя, духовныя же никтоже можетъ описати, ниже вѣдѣти бывшая нань излиянiя божественныя благодати и просвѣщенiя, еже и на лице изъ сердца его происхождаше, и аки пiянiй отъ духовныя радости, любовiю къ намъ разливашеся. Сiя единъ точiю Богъ, и онъ въ себѣ видяше, закрывся аки завѣсою глубочайшимъ своимъ смиренномудрiемъ.

Нынѣже ко блаженной кончинѣ его гряду: пребывая божественный нашъ отецъ въ деннонощныхъ трудѣхъ и подвизѣхъ, приближився долгъ неминуемый разрѣшенiя души отъ тѣла, и якоже мню, прежде многихъ дней прiявъ извѣщенiе отъ Господа о своей кончинѣ, зане оставивъ уже преводъ книгъ. Вопросихъ бо я его нѣкогда: «Что вы, отче, преводите?» Онъ же рече: «Не превожу ничтоже, но прочитиваю книги и поправляю, аще нѣчто случится требующее поправки». Повелѣвъ же мнѣ нѣкое послушанiе сотворити. Азъ же сотворивъ, принесохъ къ нему октомвpia въ 25-й день, и случися тогда никомуже приходити. Пребывъ азъ съ блаженнымъ яко полтора часа или два, бесѣдуя, зане видѣхъ его тогда отмѣнно радующася; на конецъ предложивъ ему четыри вопросы богословскiя высокiя, и просивъ рѣшенiя отъ него. Ибо многое время искавъ случая и не обрѣтахъ. Онъ же радуяся, охотно и добрѣйше на вся мною требуемая pѣшенie содѣлавъ и истолковавъ; тогда азъ прославихъ Бога, удостоивитго мя искомое получити, благодаривъ же и ему, и не хотя уже болѣе утрудити его, рѣхъ къ нему: «Благословѣти, отче, отъити мнѣ» – и сотворь молитву поклонихся ему до земли, глаголя: «Простите мя, отче святый, и благословѣте». Онъ же простеръ святую свою десницу съ согбенными персты, iерейскимъ благословенiемъ благословляя мя и глаголя: «Богъ да благословитъ тебе и проститъ». Азъ же лобизавъ святую десницу его и нозѣ, изшедъ радуяся и славя Бога. Cie же бысть въ среду. И по изшествiи моемъ, заключивъ служащiй братъ дверь, и никогоже остави внити къ нему, во вторый же день и заболѣвъ; тогда и паче не оставляше никомуже стужати, да не возболѣзнуетъ множае. Болѣвъ же три дни, въ недѣлю аки легчае бысть ему: восхотѣвъ вислушати Божественную Лiтургiю; вшедъ въ церковь сѣдяще. По совершенiи же едва возможе прiити в келлiю, служащему ведущу его и поддержующу; и оттолѣ возболѣвъ множае, и никогоже попущахъ къ нему: желаше бо въ безмолвiи скончатися блаженный. Аще же бы свободно оставили входити къ нему братiй, то безвременно уморили бы его слезами своими и стуженiемъ. Приближившейся же кончинѣ, причастися Божественныхъ Таинъ, и призвавъ двоихъ духовниковъ, чрезъ ихъ миръ и благословенiе всѣмъ братiямъ давъ, скончася аки уснувъ, предавъ душу свою въ руцѣ Божiи. Оставивъ собору избрати себѣ Старца и Пастиря егоже разсудятъ соборомъ. О души смиренномудры и кротки, о мужа разсужденiя божественнаго исполненна! О философа духовнаго, превышша всѣхъ премудрѣйшiхъ мipa сего! Еже бо во всей жизни своей любомудрствовавъ, имѣя себе подъ всѣми человѣки, и раба братiи и должника, невѣжду и бездерзновенна, тако и при кончинѣ своей сотворивъ, недерзновенъ опредѣляти ничтоже. Но яко долгъ своея службы исполнивъ, отьиде съ миромъ ко Господу, оставивъ промыслу Божественному избирати опредѣляти. Егда же произыде слухъ о преставленiи блаженнаго, стекошася множество монаховъ и мiрскiхъ священниковъ, и простыхъ человѣковъ, и бысть плачь общiй всѣмъ, нашъ и овыхъ, и погребохомъ честно въ церкви.

Сiя тебѣ, о священнѣйшiй отче и учителю нашъ, отъ недостойнаго раба и ученика твоего схимонаха Митрофана приносимая похвала, аще и не требуеши сихъ, зане отъ Господа предъ Ангелы прославленъ еси. Но азъ долгъ мой, отъ собора опредѣленъ бывъ, принесохъ тебѣ: прiими яко отецъ чадолюбивый, и прости невѣдѣнiю моему, и не престани моляся о чадѣхъ твоихъ, да сподобитъ Преблагiй Владыка твоими святыми молитвами всѣхъ насъ обрѣсти у Него на судѣ милость, и сподобитися наслѣдники быти Царствiя Его, Емуже подобаетъ всякая слава, честь и поклоненie, со Безначалнымъ Его Отцемъ, и Пресвятымъ и Благимъ и Животворящимъ Его Духомъ нынѣ и присно и во ввки вѣковъ. Аминь.

Преставися блаженный отецъ нашъ 1794 года, Ноемврia 15-го.