епископ Петр (Екатериновский)

IV. ВАЖНОСТЬ ОБЕТОВ ДЕВСТВА, НЕСТЯЖАТЕЛЬНОСТИ И ПОСЛУШАНИЯ, КАК СРЕДСТВ К ДОСТИЖЕНИЮ ВЫСШЕГО ДУХОВНОГО СОВЕРШЕНСТВА

Важность девства, как средства к достижению высшего совершенства26.

Вообще девственная жизнь, избавляя от мирских забот и печалей, соединенных с брачным состоянием, доставляет полную возможность со всем усердием заняться одним главным делом – как угодить Богу (1Кор.7:32,54).

От неумеренного наслаждения чувственными удовольствиями более или менее происходит расслабление тела и души; от расслабления часто происходит нерадение, леность и уныние, а от этого бывает помрачение ума и буйное усиление помыслов; сердце грубеет, и, так сказать, оплодотворяется; напротив того, воздержание от чувственных удовольствий, дозволенных в брачной жизни, от наслаждений пищею и питием, иссушая тучность плоти, освобождая дух от огрубелости и рабства чувственности, облегчает его деятельность – парение к небу; при воздержании душа становится бодрственнее, неутомимее в подвигах, так что и самое тело, вместе с очищением духа утончаяясь, так сказать, одухотворяется, и возвращает себе семя нетления27.

Воздержание от удовольствий брачной жизни, от пищи и пития, отнимая пищу у похоти, подавляет ее, и отрешая сердце от привязанности к земному, как от тяжелых уз, делает его более способным возлюбить лепоты Божественные, когда сердцу нечего любить и нечем услаждаться на земле, тогда в нем сильнее может пробуждаться жажда небесного, и оно тем совершеннее может любить Бога28.

По мере очищения сердца и по мере освобождения ума от влияния страстей, очищается, просветляется и взор ума на предметы, и он удобнее может возноситься в высшую область созерцания Бога29.

И Спаситель ясное видение Бога усвояет преимущественно чистым сердцем (Мф.5:8).

Целомудрие девства, подавляя волнение страстей и умиротворяя дух, восстановляет внутренний порядок душевных сил, а отсюда проистекает спокойствие души, чистое удовольствие и духовное веселие – которого нельзя и выразить словами. Ибо, по словам аввы Херемона, чувствовать и понимать достоинство оного может только тот, кто приобрел совершенное целомудрие (Кассиан. collat. XII.С.13).

Важность нестяжательности, как средства к достижению высшего совершенства

Нестяжательность доставляет пользу в нравственно-практическом и психическом отношении.

Опыт показывает, что земное имущество более или менее привязывает к себе обладающего им; от сего происходит пристрастие к имуществу, любостяжание, и обладающий ни о чем столько не заботится, как о большем приобретении и хранений имущества. Между тем заботы о теле и о внешнем состоянии, более или менее занимая дух человека, в той же мере уменьшают попечение его о душе, и главное дело – спасение души – остается часто в небрежении. Напротив того, с отвержением земных вещей уменьшаются заботы; оттого больше досуга и удобства всецело заняться одним главным делом – спасением души и принести сторичный плод (Лк.8,8). Кроме того, земное богатство доставляет пищу тщеславию, гордости, роскоши и вообще дает больше случаев к грехопадениям и поводов к искушениям от диавола (1Тим.6:9–10), как это объяснил Антоний Великий следующим примером. Один брат, отрекшись от мира и раздав свое имение нищим, оставил и себе несколько для собственного употребления и пришел к авве Антонию. Антоний, узнав о сем, сказал ему: если хочешь быть монахом, то поди в такое-то село, купи мяса, обложи им нагое тело свое и потом приходи сюда. Когда брат сделал это, тогда собаки и птицы истерзали тело его. Антоний, по возвращении к нему брата сего, спрашивал его, исполнен ли совет? Брат показал израненное свое тело. Святой же Антоний сказал ему: так нападают демоны и терзают тех, кои, отказавшись от мира, хотят иметь у себя деньги (Достопам. сказан. о подвижн. св.отцов).

Премудрый еще замечал, что нищета мужа смиряет (Притч.10:4), а смирение поставляет человека выше всех сетей диавола, говорит Антоний Великий (Достоп. сказан. св.отц. Антон.).

Нестяжательность или отречение от мира и земных вещей много способствует к достижению высшего совершенства и в психическом отношении.

Вообще, подвижники, дознавшие на опыте, говорят, что непрестанные заботы о земных вещах, рассевая мысли, развлекая, так сказать, раздирая всю душу, тем ослабляют силы ее в духовной деятельности. Пристрастие к земным вещам, как большая тяжесть, невольно влечет душу к земле, так что она не может свободно возноситься на небо к Богу (Лк.21:34). Напротив того, по отвержении мира и всех вещей, избавившись от житейских забот и происходящего от них развлечения, удобнее можно собирать, сосредоточивать все силы души; а чем собраннее силы, тем более они имеют крепости и живости в деятельности; отрешившись от пристрастия к земному, тем легче могут стремиться на небо – к Богу. «Как запертая в трубах вода от сжимающей ее силы, не имея возможности разливаться в стороны, стремится прямо вверх, так и ум человеческий, – говорит Василий Великий, – когда воздержание, подобно узкой трубе, отовсюду сжимает его, не имея случаев к рассеянию, по свойству своей движимости, возвышается до желания предметов возвышенных. Будучи удерживаем от занятия суетным, он непременно принужден будет стремиться к истине» (Подв.Устав. Сл.19.С.461 на об.).

«Качество души хорошо сравнивают с легким пером или пухом, – говорит при. Иоанн Кассиан, – не будучи омочен никакой влагой, при самом слабом дыхании ветра пух, обыкновенно, по своей легкости возносится на высоту; а если бывает отягчен какой-либо влажностью, то вместо того, чтобы подниматься на воздух, он от тяжести принятой им влаги прилегает к недрам земли. Подобным образом и ум наш, если свободен будет от бремени приражающихся к нему пороков и мирских забот, и чужд растления вредных похотений, то облегчаемый силой природной чистоты своей, при самом тихом веянии духовного размышления, возвышается к превыспреннему, и оставляя все дольнее и земное, переносится к небесному и невидимому. Посему-то и заповедует нам Господь: внемлите себе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством и заботами житейскими» (Лк.21:34) (Collat.IX.I.IV).

В частности – нестяжательность доставляет пользу уму, сердцу и воле.

«Как глаз, – говорит Василий Великий, – когда непрестанно движется и обращается то на стороны, то вверх, то вниз, не может ясно видеть предметы; чтобы хорошо рассмотреть вещь, должен устремить свое зрение на нее одну, так и уму человеческому, когда развлекают его бесчисленные мирские заботы, невозможно ясно видеть истину. Одно средство избавиться сего – удаление от мира» (Письмо к Григорию Богосл. О пустынножительстве. Христ.Чт.1827г.Ч.27).

Мирские заботы для душевного ока – то же, что для телесного – покрывало, густой туман, мрачные облака, закрывающие солнце. Оставить все заботы о земном значит то же, что снять с глаз покрывало, скрывавшее свет. Посему при спокойствии души и чистоте мыслей удобнее можно проникать в высшую область духовного созерцания Бога. Св. Исаак Сириянин говорит: «Не отрекшись от имущества, душа не может освободиться от возмущения помыслов; без молчания чувств не ощутит она мира в уме; без тишины помыслов не может ум обращаться в сокровенных тайнах» – созерцании Бога (Слов. об удал. от мира. Христ.Чт.1825г.Ч.18. Каллист. и Игн. Доброт.Ч.2.Гл.5. Симеон.Н.Богосл. Доброт.Ч.1.Гл.23. Григор.Синайск. Доброт.Ч.1.Гл.105).

Совершенно оставить все земное, всякую привязанность и заботливость о мирском, стесняющие сердце и охлаждающие в нем любовь к Богу30, значит пресечь все узы, привязывающие сердце к земле, и дать ему силу и свободу питать и возращать в себе любовь к Богу – и тем с большим усилием, чем больше оно отрешается от земного. «Если всегдашней истинной молитвой совершенно отрешишься от земных пожеланий, – говорит один подвижник, – и как бы во сне успокоишься в помышлении по Богу, и совершенно утвердишься в одном памятований Бога, то воссозиждется в тебе, как вторая Ева, любовь к Богу. Ибо взывание в усердной молитве источает Божественную любовь; а Божественная любовь возбуждает ум к явлению сокровенного» (Феолипт Митр. Филадельф. Гл.3.Ч.2.Доброт.).

По мере горячности любви к Богу в сердце нестяжательного возрастает любовь и к ближним. Ибо, отвергнув все препятствия к любви – корыстолюбие, самоискательность, и не почитая ничего собственным, подвижник всегда готов с охотой жертвовать для блага и спасения ближних всем, что только у него есть, не только какими-нибудь вещами, но и собственным благополучием, здоровьем, даже самой жизнью; потому что он, по заповеди евангельской отрекшись от всего земного, уже не дорожит ничем из любви к Богу и ближним, чтобы только исполнить волю Божию. Пример высокого самоотвержения, нестяжательности и любви к ближним можно видеть в прп. Серапионе. Этот св. подвижник не имел у себя никакой другой одежды, кроме эпанчи, не приобретал никакого имения, ни келий, ни одного постоянного пристанища, но жил, как птица, подобно Сыну Человеческому, который не имел где главу приклонить, – ходил с места на место, нося с собой только Евангелие, и где постигала его ночь, там и ночевал. Однажды, идучи в Александрию, он встретился с нищим, который без одежды дрожал от холода. Св. Серапион, остановившись, подумал сам с собой: меня почитают постником и исполнителем Христовых заповедей, между тем ношу я одежду, а этот нищий – раб Христов – погибает от холода. Поистине как убийца осужден буду в день страшного суда, если не покрою наготы его и попущу ему умереть от холода. Тотчас снял с себя эпанчу и отдал нищему; потом сел нагой на распутий, держа в руках св. Евангелие. В то время один знакомый, проходя мимо его, спросил: отец Серапион, кто обнажил тебя? Св. подвижник, указав на Евангелие, сказал: оно раздело меня. Потом св. Серапион увидел, что мимо него ведут должника в темницу; сжалившись над ним, и не имея что дать ему, продал Евангелие и отдал тому человеку деньги для уплаты долга. После того, как Серапион пришел в келию, ученик спросил его: где Евангелие? Св. старец сказал: сын мой! оно постоянно твердило мне: продажд имение твое и дажд нищим... Я послушал и сделал так, чтобы за послушание получить дерзновение пред Богом. Он же для избавления от манихейской ереси одного лакедемонского градоначальника и в другой раз для спасения одного скомороха продавал себя им в работу за малую цену и служил у них до тех пор, пока своими наставлениями и примером благочестивой жизни обратил их на путь спасения (Sozomen.I.III.С.14. и Чет.Мин.14мая).

Подобный пример совершенной нищеты и любви к ближним показал св. Павлин, епископ Ноланский, который, все имение раздав бедным, и не имея что дать одной бедной вдове для выкупа сына ее из рабства у вандальского князя, самого себя вручил ей отвести в рабство взамен ее сына, и, освободив его из неволи, сам долгое время отправлял за него все низкие работы (Чет.Мин.23янв.).

Вот до какой степени совершенства любви возводит нищета с самоотвержением!

Добровольная нищета, избавляя подвижника от бесчисленных забот и развлечений, умиротворяет тем дух; умиротворение же духа приводит в правильное расположение и согласное настроение все силы души; «мысли же собранные и ничем не развлекаемые доставляют неизреченное спокойствие, мир и радость», – говорит св. Исаак Сириянин (Слов. об удалении от мира. Христ.Чт.1825г.Ч.18).

Добровольная нищета, отрешая душу от привязанности к земным вещам, освобождает подвижника от печали и боязни, какой часто подвергается живущий в мире, опасаясь потерять имение или честь, и при таковой боязни не может иметь в себе постоянного спокойствия духа. «Как волны в море никогда не утихают, так гнев и печаль от сребролюбца никогда не отступят», – говорит св. Лествичник (Леств.17:10. Св. Феодор, еп.Едесск. Гл.38.Ч.4.Доброт.).

Напротив нестяжательность, по словам св. Златоуста, близь небес поставляет, избавляя нас не только от страха, печали и бедствий, но и других опасностей (Кн. о девстве, Гл.80).

«Подвижники, – говорит св. Златоуст, – не боятся и разбойнических нападений, потому что не имеют ничего такого, чего бы могли лишиться; имения у них нет; есть только тело и душа. Если же и их отнимут, то и это для них не потеря, напротив – приобретение. Ибо для них, – как и Апостол говорит о себе, – еже жити – Христос, и еже умрети – приобретение (Флп.1:21). Они и смерть не почитают смертью» (Нрав.14 на 1Тим.).

О св. Иларионе Великом рассказывают: однажды разбойники искали его жилища, надеясь найти у него что-нибудь из имения. Когда же нашли и увидели, что нет ничего, спросили св. Илариона: если бы напали на тебя разбойники, что стал бы ты делать? Св. Иларион сказал: «Нагой разбоя не боится». – «А убить тебя могут», – говорили разбойники. Св. Иларион отвечал: «Я всегда готов умереть; потому и не боюсь разбойников». Разбойники удивились такой нестяжательности и неустрашимости и ушли от него, дав обещание исправиться в жизни. Говорят, что св. Иларион радовался духом, когда видел себя совершенно нищим, не имеющим ничего из суетных вещей (Чет.Мин.21окт.). Нищета способствует также к утверждению духа в уповании на Бога.

Польза уединенного пустынножительства, как средства к достижению высшего совершенства

Хотя и в мирском обществе живя, можно отречься всего мирского и подвизаться на поприще добродетелей, но с большим трудом и малым успехом. Ибо непрестанные заботы о житейских делах и развлечениях отнимают время и способность – собраться с мыслями, размышлять о Боге, о будущей своей судьбе за гробом, постоянно внимать себе и очищать свое сердце от страстных чувствований и желаний. Дух мира и страсти, господствующие в нем, неизбежно наполняя душу, нечувствительно более или менее омрачают ум, растлевают сердце и легко и неприметно могут, если не совратить с пути добродетели, то по крайней мере ослабить ревность к подвижничеству и замедлить преуспеяние в добродетели31.

Что же делать любителю благочестия, когда он неуспешно проходит поприще христианского подвижничества оттого, что «мир непрестанно оглашает и оглушает душу его своими разнообразными гласами требований, прещений, прельщений, смущения, развлечения, нужд, забот, страстей, похотей, и он не находит довольно силы противоборствовать сему, или утомленный противоборством жаждет приблизиться к Богу без препятствий со стороны тварей, служить Ему без развлечения? В сем случае не остается иного, как расторгнуть всякие узы, привязывающие к миру, бежать из него, как израильтяне из Египта»32, удалиться в монастырь – общество людей единодушных, где у всех одна мысль, одно желание и деятельное старание – преуспевать в добродетельной жизни и достигнуть вечного спасения, где нет к сему таких препятствий, как в мире, напротив, все к тому содействует33.

А для желающего возвыситься до созерцания Бога, которое составляет венец духовного совершенства, цвет христианской жизни34, – необходимо совершенное уединение в пустыне. Это видно из следующего.

Наилучшее средство для возвышения к созерцанию Бога есть собранность мыслей, спокойствие духа, постоянное, глубокое самовнимание, и вместе с тем чистота сердца (Евр.12:14). А этому очень много способствует уединение пустыни.

Уединенное пустынножительство удаляет всякий шум суетных, мирских забот и соблазнов, развлекающих и омрачающих душу. «Посему-то, – говорит авва Исаак, – и Иисус Христос – невозмущаемый источник святости, как Бог, сам для себя не имея нужды в пособии уединения для достижения чистоты и спокойствия духа, – когда только ни намеревался молиться, уходил один в горы и места уединенные на молитву (Мк.1:55;6:31,46; Лк.6:12;21:37; Мф.26:36–44) – чтобы своим примером научить нас также удаляться от шума многолюдной толпы, если хотим молиться Богу с неразвлекаемым вниманием и чистым сердцем, а таким образом, и в сем теле пребывая, в некоторой мере достигать того блаженства, которое в будущем веке обещано святым, да будет Бог всяческая во всех» (1Кор.15:28) (Кассиан. Сollat.X.С.6).

Так думал и св. Амвросий Медиоланский; он говорит, что Иисус Христос удалялся в пустыню на молитву, чтобы нас научить – искать Бога в уединении пустыни (В толкован. на 4 гл. Ев. Лк.).

Св. Златоуст говорит, что пустыня есть самое удобное место для любомудрия (Бесед.41 на гл.6. Ев. Ин.).

Блж. Августин говорит: «В многолюдной толпе весьма трудно видеть Христа. Для сего необходимо нашему уму уединение, чтобы он с полным вниманием мог созерцать Бога. В толпе людей много шума, а созерцание Бога требует безмолвия» (Traet.17 in loan.).

Один св. старец хорошо объяснил это следующим подобием: как никто, говорит он, не может видеть своего лица в возмущенной воде: так и душа не может чисто молиться Богу и созерцать Его, если не освободится от чуждых помыслов (Pelag.lib.XIII. apud Rosw. pag.614.§13).

Св. Григорий Двоеслов говорит о себе: «Прежде (в уединенной жизни) я старался повседневно быть вне мира и плоти, силился удалять от душевных взоров все телесные обольщения, желал невещественными очами созерцать высшие радости, и стремясь к лицу Божию, не только словами, но и самой внутренностью сердца взывал к Богу: Тебе рече сердце мое: Господа взыщу, взыска Тебе лице мое, лица Твоего Господи взыщу (Пс.26:8). Ничего не страшась и ничего не желая от мира, казалось, я стоял на некоей высоте и почти думал, что на мне исполнилось то, что Господь обещал устами Пророка: вознесу тя на высоты земныя (Ис.58:14). Ибо возносится на высоты земные тот, чей ум с презрением смотрит на то, что кажется высоким и славным в настоящем веке. А теперь (в мире – на общественной должности) со всех сторон колеблют меня волны дел, и возмущают бури, так что поистине могу сказать о себе: приидох во глубины морския, и буря потопи мя (Пс.68:3). После занятий по должности и хотел бы войти в самого себя, но волнуемый мятежем суетных помыслов не в состоянии бываю сделать сего» (Письм. к Феоктисте, сестре импер. Христ.Чт.1835г.Ч.4).

Второе необходимое средство для созерцания Бога есть чистота сердца. Ибо как лучи солнца ярко отражаются только на гладкой поверхности металла или стекла и при чистой атмосфере, так и лучи божественного света только в чистой сфере сердечной и могут отражаться, просвещать душевные очи, и открывать им Бога и дивные предметы горнего мира в их таинственной отдаленности, не прозреваемой умом, омраченным страстями. Блажени чистии сердцем, яко тии узрят Бога, – говорит Спаситель (Мф.5:8). А чистоте сердца много способствует уединенное пустынножительство. Устраняя все соблазны и всякий повод к развлечению, оно доставляет полную возможность войти в себя, наблюдать за всеми внутренними движениями души, открывать слабые стороны, яснее видеть свои грехи и опасности со стороны духовных врагов. Чтобы не остаться жалким зрителем собственного поражения от врагов, подвижник, при непрестанном и живом обращении к Богу с молитвой, должен употреблять все способы к ограждению себя от вражеских нападений, к внутреннему благоустроению своего духа, и постоянному хранению сердца чистым от страстных помыслов, чувствований и желаний. Один св. подвижник хорошо объяснил это следующим опытом: три ученых друга решились поступить в монашество. Один из них избрал себе дело – умиротворять ссорящихся, по Писанию: блажени миротворцы (Мф.5:9); другой – посещать больных; а третий пошел в пустыню на безмолвие. Первый сколько ни трудился, не мог прекратить раздоров между людьми и всех успокоить. Побежденный скукою, пошел к тому, который услуживал больным, и нашел, что и он изнемогает от малодушия не в силах более исполнять заповеди. Согласившись, оба пошли посетить того, который живет в пустыне, рассказали ему свои дела, просили и его сказать им, какую он получил пользу в уединении. Тот, немного помолчав, вливает воду в сосуд и говорит так: посмотрите в воду. Вода была мутна. Чрез несколько времени опять говорит им: посмотрите же, как светла сделалась вода. Те посмотрели и как в зеркале увидели свои лица. Тогда сказал им: точно тоже бывает и с нами, когда кто находится среди людей, – от людского шума и суетливости не видит своих грехов; а когда находится в покое, особенно в уединении, то ясно может видеть свои грехи (Pelag.lib.П.§16. apud Rosweid.Р.565).

А сподобившися увидеть себя, – свои грехи, по словам св. Исаака Сириянина, блаженнее сподобившегося увидеть Ангела (Сл.41 и Pelag.1.V.§87. apud Rosweid. Р.629), конечно, потому, что, видя свои грехи, можно очищать их, и по чистоте сделать душу ангелоподобной.

Пользу уединенного пустынножительства для достижения высшего духовного совершенства подтверждают и свидетельства св. подвижников и собственные их опыты. Св. Иоанн Лествичник говорит: безмолвие есть матерь молитвы, возвращение из греховного плена, страж душевного пламени, надзиратель помыслов, соглядатай мысленных врагов, темница плача, источник слез, побуждение к воспоминанию о смерти, живое представление вечной муки, тщательное воображение страшного суда, вина душеспасительной печали, врач дерзости, неприятель тщеславного учения, приращение ума, учитель размышлений, нечувствительный успех в добродетелях, неприметное восхождение на небо35.

Св. Исихий говорит: солнце, проходя над землей, производит день; а святое имя Господа Иисуса, непрестанно сияя в безмолвном уме, рождает бесчисленные солнцевидные помышления (Доброт.Ч.2.§196).

Преподобный Филофей Синайский говорит: постоянное внимание и молитва подобно огненосной

Илииной колеснице причастника своего возвышают на высоту небесную. И что я говорю? У соблюдающего трезвение чистое сердце становится мысленным небом – с солнцем, луной и звездами, и бывает вместилищем невместимого Бога по таинственному видению и восхождению (Доброт.Ч.2.§27).

Чистое сердце и безмолвный дух, по словам прп. Иоанна Ликополитанского, суть любимое жилище Св. Духа. А когда Св. Дух вселится в сердце и озарит Божественным светом, тогда в душе бывают всегдашняя радость, постоянная любовь, терпение, великодушие, благость и прочие духовные плоды (Гал.5:22) (In vila loan. Lycopol. Pallad. С.43. apud Rosw. Р.452).

Тогда-то Св. Духом всякая душа живится, чистотой возвышается, Божественным светом светлеется36.

А чем чище сердце подвижника, чем безмолвнее ум и чем пламеннее и постояннее стремление духа к Богу, тем он способнее созерцать дивную красоту небесных предметов, и воспринимать в себя Божественное озарение, и тем в большем свете является ему Бог и открывает чудные Свои тайны. Св. Кал лист, патриарх Константинопольский, говорит, что «душа, труждающаяся в ангельском пребывании бдения, будет иметь херувимские очи, чтобы всегда зреть небесное видение» (Доброт.Ч.2.Гл.33).

Один пустынник на вопрос некоторых подвижников: какую он получил пользу, живя в пустыне? – говорил: ежедневно и ежечасно я созерцаю сонмы небесных духов, и среди их самого Господа, сияющего неописанным и неизреченым светом. С изумлением созерцая дивную лепоту ангелов, и с благоговением внимая Богохвалебной песне серафимов, немолчно воспеваемой пред престолом Агнца, я чувствую презрение ко всему земному и все временное и тленное считаю перстию, прахом и пеплом (Христ.Чт.1838г.Ч.4,с.113).

Вот до какой высокой степени созерцания возвышались св. пустынножители! А чем больше возвышается дух подвижника в созерцании, чем яснее усматривает беспредельное величие, благость и лепоту Божественную, тем сильнее воспламеняется в нем любовь (Пс.38:4) и желание приблизиться к Богу; по мере же любви и приближения к Богу ощущает он в себе небесное услаждение; и по мере услаждения разум его с большей силой возбуждается опять к возвышеннейшему созерцанию, яснейшему постижению Бога, в котором заключаются все сокровища и блаженство человека. Таким образом, в созерцании разум и воля, познание и любовь взаимно усовершаются и будут усовершаться на целую вечность37.

Благий Господь, являя свое высокое благоволение к таким ангелоподобным подвижникам, имеет особенное и промышление о них, как это можно видеть из следующего случая. Один старец, живший в пустыне, в одно время заболел. И как не было кому прислужить ему, то Господь послал к нему своего Ангела для служения. Через несколько времени после сего отцы вспомнили о нем и сказали: «Пойдем и посмотрим, не ослабел ли тот старец». Когда пришли и толкнулись в двери, Ангел ушел от него. А старец из келий говорил им: «Уйдите отселе, братия». Но они, отворив двери, вошли и спросили его, почему он так говорил им. Старец сказал: «Тридцать дней был я в болезни и никто не посетил меня. И вот уже седьмой день, как Господь послал Ангела для служения мне; а как вы пришли, то Ангел удалился от меня». Братия, удивляясь сему, прославили Бога и сказали: «Господь не оставляет уповающих на Него» (Pelag.lib.VII.§ 44. apud Rosweid. Р.591. Достоп.сказ. о подв. св.отц. С.47 и 140.§2). А подобных случаев было много. Св. Онуфрий Великий говорит: «Всемогущий Бог не оставляет уповающих на него, Сам ограждает пустынников оружием Своего могущества, чтобы нападение сатаны не могло низложить их. Для чего постоянно посылаются к ним Ангелы Божий и часто доставляют им все потребное для жизни. Блажен тот человек, который всегда благоговеет (Притч.28:14) и усердно исполняет волю Божию. Ибо Ангелы Божий ежедневно служат св. мужам, и души и тела их постоянно осеняются вышнею силою» (In vita Onuphr. С.5. apud Rosweid. Р.101; Леств.27:8,9).

Многократными опытами удостоверяясь в покровительстве Божием, св. подвижники постоянно более и более укрепляются в вере и надежде на Бога, так что ни в каком затруднительном положении не малодушествуют, в опасности не приходят в отчаяние, зная, что Бог не оставит без помощи и все сделает к лучшему. От того приобретают такую силу духа, что не страшатся никаких ужасов и бедствий, ни от лютых зверей и злых людей, ни от разрушительных действий природы, даже не колеблются при страшных нападениях адских духов злобы. Один брат спросил прп. Феодора Фермейского: «Если вдруг что-нибудь упадет, испугаешься ли ты, авва?» Старец отвечал: «Если и небо столкнется с землей, Феодор и тогда не испугается» (Достоп. сказ. о подв. св.отц. §22).

Вот какой плод пустынножительства!

Надобно, впрочем, заметить, что одинокое пустынножительство не всякому равно полезно. «Ибо уединение требует ангельской крепости», – говорит св. Нил Сорский (Скит.устав.Слов.11; Леств.27:14).

С большей пользой могут подвизаться в уединении пустыни только усовершившиеся в деятельной жизни и опытные в духовной брани, умеющие различать хитрые обольщения сатаны от действий благодати. А кто еще не научился побеждать в себе страсти и легко увлекается обольщениями чувственности и самолюбия, тот и при внешней тишине в пустыне не может иметь внутренней тишины – спокойствия духа. Ибо как из гнилого болота всегда выходит дурной запах, так и из страстного сердца всегда неопреодолимо возникают нечистые помыслы, которые лишают душу спокойствия, необходимого для созерцания небесных предметов; кто раб страстей, тот в уединении вместо чистых образов небесных предметов будет увлекаться уродливыми мечтами нечистого воображения по внушению сатаны и легко может впасть в самообольщение и погибнуть. Посему св. отцы таковым советуют лучше жить прежде в общежительном монастыре, все свое внимание и труд обратить на очищение сердца от страстей и стяжание добродетелей38.

Для сего, по словам св. Нила Сорского, надобно прежде между людьми понести досаждения, поношения, бесчестия и прочее, по примеру Спасителя, и чрез это стяжать добродетели, особенно великодушное терпение в искушениях, незлобие, а более всего смирение, которое одно может предохранить подвижника от всех сетей диавола. Тогда уже и можно идти на совершенное безмолвие, которое есть восшествие на крест, т.е. совершенное умерщвление себя для всего земного39.

Важность послушания, как средства к достижению высшего совершенства

Истинный послушник, отвергнув свою волю, свое разумение, и во всем последуя наставлениям опытного старца, восходит к высшему совершенству, как бы со светильником, озаряющим путь сей среди глубокого мрака настоящей греховной жизни, и идет прямо; следовательно, скорее и безопаснее от заблуждений и самообольщений; идет путем ровным и непоползновенным, а потому легче, не подвергаясь преткновениям и жестоким падениям, которые неизбежны для идущего самочинно, т.е. для осмеливающегося достигнуть высшего духовного совершенства без наставника. «Как не имеющий руководителя легко заблуждается в пути, – говорит св. Лествичник, – так и иноческим путем самочинно идущий легко погибает, хотя бы и всю мудрость мира сего знал» (Каллист. и Игнат. Гл.14. Доброт. Ч.2).

Это и опыт подтверждает. Прп. Иоанн Кассиан много представляет несчастных примеров самообольщения самочинников. Так, например, старец Ирон, пятьдесят лет пробыв в уединенной пустыне в многотрудных подвигах, поелику не пользовался советами отцев, и во всем следовал своему помыслу, подвергся бесовскому обольщению, – вместо Ангела света принял и поклонился ангелу сатаны, который, уверяя его, что он уже совершенно угодил Богу и не может потерпеть никакого вреда ради своих добродетелей, в доказательство сего велел ему в полночь броситься в глубокий клодец. Обольщенный старец бросился туда и погиб (Collat.II.С.5).

Один самочинный инок подвергся бесовской прелести – вместо Ангела часто принимал к себе демона, получал от него откровения и по его внушению едва не заколол своего сына, будто бы в угождение Богу, по примеру Авраама, но сын заметил намерение отца и спасся бегством (Collat.II.С.7).

Другой самочинный инок по бесовскому обольщению, приняв за истину ложное откровение, повелевавшее ему оставить христианство, перешел в иудейство и принял обрезание (Collat.II.С.8).

А многие от самочиния, подвергаясь бесовской прелести, приходили в исступление ума. Антоний Великий говорит: «Знаю монахов, которые после многих трудов пали и вышли из ума, потому что понадеялись на свои дела, и презрели заповедь Того, Кто сказал: вопроси отца твоего, и возвестит тебе (Втор.32:7)» (Духов.наставл. Христ.Чт.1826г.Ч.21. Достоп.сказ. о подв. св.отц. §37.С.12).

«Если некоторые совратились и повредились умом, – говорит прп. Григорий Синаит, – то знай, что они потерпели это от самочиния и высокомудрия. Ибо кто в повиновении вопрошая искусных со смиренномудрием взыскует Бога, тот благодатию Христовой никогда не потерпит вреда. Истинному послушнику и сам диавол не может повредить. Если же самочинник услышит или научен будет созерцательной молитве, и захочет приобресть ее, то одно из двух должен потерпеть: если понуждается, то прельщается, и пребывает не исцелен; если же не старается, то остается без успеха во всю свою жизнь. Ибо невозможно самим собой научиться художеству добродетелей, хотя некоторые вместо учителя и употребили свой искус. Ибо делать что-нибудь от самого себя, а не по совету преуспевших, обыкновенно рождает самомнение (Гл.7.О безмолв.§8; §15.Ч.1.Доброт.).

Напротив, от послушания, по словам св. Лествичника, рождается и совершенствуется смирение, от смирения благоразумие, от благоразумия дар рассмотрения, а от сего прозорливость (Степ.4.С.32). Так, по свидетельству прп. Иоанна Кассиана, авва Иоанн через послушание достиг высокого совершенства и получил дар прозорливости (Instit.1.IV.С.23).

Плод послушания есть также и дар духовной молитвы и высшего созерцания Бога (Григор.Син.Гл.8. О безмолв. Доброт.Ч.1).

Отвергнув свою волю и разумение, послушник тем решительнее отсекает греховные наклонности и страсти, образует, утверждает нравственно-добрый характер, и тем успешнее восходит на высшую степень духовного совершенства, чем с большим самоотвержением и преданностью следует воле своего наставника, чем вернее и с большей готовностью исполняет дела послушания, и чем искреннее прилагает к сердцу наставления старца. От искреннего послушания авве и отсечения своей воли послушник приобретает беспристрастие, а от беспристрастия, при помощи Божией, приходит в совершенное бесстрастие40.

По свидетельству аввы Дорофея, св. Досифей чрез послушание в короткое время достиг такой высокой святости, какой достигали другие подвижники чрез многие годы трудными подвигами (В житии св. Досифея).

«Нет другого кратчайшего пути к вышним чертогам, кроме пути послушания, – говорит Григорий Синаит. – Как преслушание быстро низринуло нас с Адамом в бездну погибели – в ад; столь же скоро и послушание возводит на небо, и передает нас царице добродетелей – любви» (§120,121.Доброт.).

Св. Диадох говорит, что послушание есть первая добродетель для новоначальных, потому что оно исторгает в нас самомнение и рождает смирение. Посему для тех, кои охотно сохраняют его, бывает входом и дверью любви ко Христу (§41.Доброт.).

Ибо по мере отвержения своей воли и преданности воле Божией, подавляется самолюбие и вместо сего возрастает любовь к Богу посредством деятельного исполнения заповедей Божиих. Но и при всем успехе в духовном совершенстве истинный послушник бывает далек от самомнения, тщеславия и гордости, потому что весь успех приписывает не своему благоразумию, а благоразумным наставлениям своего отца; и сознает, что не своими силами совершает добрые дела, а силою благодати, которая помогает ему не за его заслуги, а за молитвы его отца (Леств.15:9).

«Благодушный послушник, – говорит св. Лествичник, – хотя бы и мертвых воскрешал, хотя бы и дар слез получил, хотя бы внутренней брани освободился, однако же думает, что все это совершила молитва духовного его отца. Почему пребывает он чуждым всякого тщеславия, не превозносится тем, что сделал помощью другого, а не своим старанием. Но безмолвник (живущий по своей воле) не умеет упражняться в вышесказанных добродетелях; самомнение внушает ему, что он сам собой делает добрые дела (Леств.4:54,55).

Самочинник, последуя своей необузданной воле, не может успешно отсекать страсти и очищать свое сердце. Ибо без постороннего возбуждения не может принудить себя к высшим подвигам, воспротивиться преобладающим наклонностям ко греху; без понуждений от наставника не имеет ни твердой решимости, ни постоянства, чтобы неутомимо подвизаться в деле спасения. Оттого нередко падает, иногда по неопытности даже сам не зная причины своего падения, и по падении часто не имеет сил восстать без посторонней помощи. Если и великие подвижники благочестия не всегда оставались победителями в духовной брани с хитрыми и сильными врагами спасения, то устоит ли в этой брани неопытный и слабый воин Христов, не имея при себе опытного руководителя и помощника? Авва Дорофей говорит: «В притчах сказано: имже несть управления, падают якоже листвие: спасение же есть во мнозе совете (Притч.11:14). Видите, чему учит нас Св. Писание? – Мы не должны следовать самим себе, почитать себя разумными, думать, что можем сами собой располагать; но имеем нужду в помощи наставляющих нас по Богу. Нет несчастнее и ближе к погибели того человека, который не имеет для себя руководителя на пути Божием. Ибо что значат сии слова: имже несть управления, падают аки листвие? Лист сначала всегда бывает зелен, цветущ и красив, потом мало-помалу увядает, падает, и его попирают: так и человек, никем не наставляемый, сначала имеет расположение к посту, бдению, безмолвию и другим добрым делам; но потом сие расположение, без наставника, возбуждающего и воспламеняющего в нем оное, мало помалу уменьшается, охладевает, нечувствительно пропадает, и он, наконец, становится подвластным врагам, которые делают над ним, что хотят» (Наставл. о том, что не должно располагать собой по собств. разуму).

Посему-то и Премудрый возвещает: горе единому, егда падет и не будет втораго воздвигнути его (Ек.4:10). Яко же град стенами разорен и не огражден, тако муж творяй что без совета; спасение же есть во мнозе совете (Притч.25:29).

Кроме того, истинный послушник, следуя наставлению своего отца, бывает свободен от всех недоразумений и сомнений, которые, встречаясь на пути духовного усовершенствования, колеблют дух самочинника, часто поставляют его в нерешительное состояние и бывают причиной безуспешности в делах. В точности во всем поступая по воле старца, послушник все делает с полной уверенностью в правильности своих поступков – в том, что, исполняя все дела по воле старца, исполняет по воле Божией, и, без сомнения, благоугождает тем Богу. Посредством частого открытия старцу своего внутреннего состояния, очищая совесть от грехов и получая ободрение духа41, послушник всегда бывает свободен от печали, уныния, наслаждается спокойствием духа, тем более, что ни в чем не имея своей воли, не желая того, чтобы все было по его хотению, но во всем предаваясь воле Божией и воле старца, он ничем не смущается, чтобы ни случилось с ним, зная, что Бог по своей премудрости и благости все направляет к лучшему – к его вечному спасению (См. аввы Дорофея наставл. о самоотверж. Лист. 19–21; О том, что не должно располагать собой по собствен. разуму. Лист.41–43; Сл. о страхе буд. мучения, с.78; Как наставлять братию, лист 105 на об. в славян.изд.).

Истинный послушник, поступая по чистой совести, по словам св. Лествичника, не боится и самой смерти, ожидает ее как сна, или лучше, как жизни, будучи уверен, что при исходе из сей жизни потребуется отчет не от него, а от его наставника (Леств.4:50).

В отношении к ближним послушание, соединенные с ним услужливость друг другу и взаимное вспомоществование, по словам Василия Великого , служат основной причиной взаимного согласия и любви всех братии, всего внешнего благоустройства, и мирной, благополучной жизни (Кн.2. Сл. о суде Б. Лист.172 на об. и сл.2 о подвиг. иноч. Лист.257 в славян.изд.). Брат от брата помогаем, яко град тверд, – говорит Премудрый (Притч.18:19).

Вообще все три монашеские обета вместе, как средства к достижению вечного блаженства, можно представлять так: послушание пролагает прямой путь к Царству Небесному чрез места неудобопроходимые, хотя с великим трудом и чрезвычайными подвигами, уравнивает стезю, так что сей путь верно, безопасно и скоро приводит к цели; а нестяжательность и девство служат как бы крыльями, облегчая, ускоряя шествие подвижника к небу, – стремление к Богоподобному совершенству и вечному блаженству42.

При помощи сих средств подвижник действительно может достигнуть той степени совершенства, которой достигшим изображается он в Старчестве (В Старч. сл.2 на постриж. монах.):

«Инок есть исполнитель Христовых заповедей, совершение христианства, бездна смирения, столп терпения, незабвенная память смерти, неоскудевающий источник слезного течения, сокровище чистоты, любитель смиренномудрия, ругатель тленного, попиратель и презритель всего красивого и прелестного в сем мире, добровольное умерщвление или добровольный мертвец, повседневный мученик, Богоприятная жертва, непрестанно горящий светильник духовной мудрости, созерцатель видимого и невидимого, скорошественная молния Богомыслия, сердце чистое на моление, жилище Пресвятой Троицы, позор ангелов и человеков (то, что представляется взору), страшилище бесов». Итак, очевидно, сколь важны монашеские обеты девства, нестяжательности и послушания, как средства к достижению высшего духовного совершенства; столь же важное имеют они и нравственное значение, как добродетели.

Важность девства, нестяжательности и послушания как добродетелей

Девство, нестяжательность и послушание, как добродетели, важны: и сами в себе – по высоте нравственного своего достоинства, и особенно по освящению их обетами; имеют высокую цену и в очах Божиих; и весьма важны в отношении к Церкви.

Важность девства, нестяжательности и послушания по высоте нравственного их достоинства

Св. отцы Церкви – светильники мира – всегда высоко ценили послушание, нестяжательность и девство. Так послушание, по словам аввы Памвы, равняется мученичеству (Достоп. сказ. о подв. св.отц. §3.С.227); по словам св. Афанасия Великого, послушание есть произвольное мученичество (Пролог.8 мая).

Ибо инок добровольно ради Господа умерщвляет свою волю, свою плоть со страстьми и похотьми, каждый день умирает по ветхому своему человеку в добровольных страданиях и скорбях среди искушений и борьбы с плотью и диаволом. Григорий Великий всецелое посвящение себя обетом Богу называет приятным Богу всесожжением, и, объясняя слова Самуила Пророка: послушание паче жертвы благи (1Цар.15:22), говорит: «Послушание лучше жертвы, приятнее Богу потому, что в жертвах закалается чужая плоть, а в послушании собственная своя воля» (Нот.20 in lezech. lib.35. Moral. in 1Reg.15,22).

По словам Антония Великого, от послушания поставляется в зависимости достоинство всех подвигов и добродетелей: «Духовные твои подвиги, – говорит он, – тогда будут иметь совершенство, когда приучишь себя к совершенному послушанию» (Духов.настав. Христ.Чт.1826г.Ч.21).

О важности послушания св. Феодор, епископ Едвеский, говорит: «Кто постом приводит в увядание цвет плотский и отсекает волю, тот носит язвы Христовы на мертвенной плоти своей» (§77 Доброт.Ч.4).

Симеон новый Богослов говорит: «О том, кто противоречит своему отцу, радуются бесы, а тому, кто смиряется даже до смерти, удивляются Ангелы. Ибо таковый делает дело Божие, уподобляясь Сыну Божию, Который был послушлив своему Отцу даже до смерти крестныя» (Доброт.Ч.1.§45).

О важности нестяжательности прп. Петр Дамаскин говорит так: «Немощному лучше есть удаление от всего, и нестяжательность много лучше милостыни. Кто однажды раздал все, тот совершеннее исполнил долг любви и милосердия к бедным, нежели кто из своего имения подает малую часть, а большую часть у себя удерживает» (Доброт.Ч.3.Кн.1.С.16).

Предпочитающие нестяжательность, как делающие нечто вышеестественное, увенчаются также, как и подвизающиеся в девстве (Доброт.Ч.3.Кн.1.С.33).

Хорошо Бога ради подавать бедным милостыню, но никакое приношение не благоприятно так Богу, как всецело предать Ему свою душу и волю (Чет.Мин.21 июля).

Нестяжательный инок, говорит св. Лествичник, есть владыка мира; возлагая все попечение на Бога, он чрез это упование на Него всех людей заставляет служить себе (Степ.17.С.85).

Сколь важна добродетель – нестяжательность, видно из одного случая в жизни двух братьев Иоанна и Феодосия. Однажды шли они вместе в недалеком расстоянии друг от друга. Иоанн, увидев на пути кучу золота, изумился, тотчас перескочил и скоро побежал к своей келье; а Феодосии увидев, как брат его перескочил и побежал, подошел к тому месту, и, видя золото, осудил брата за то, что не умел воспользоваться сим сокровищем для своего спасения; взял золото и пошел в город с намерением построить там гостиницу, больницу и помогать бедным. Когда же сделал все, что хотел, опять пошел к своему брату, и на пути размышлял: «Брат мой мог, но не хотел, или не умел, сделать добра, а я совершил великое и Богоугодное дело». Но часто являвшийся ему прежде Ангел, представ в это время, сказал ему: что тщеславишься и возносишься пред своим братом? Знай, что весь твой долговременный труд, твой странноприимный и больничный дом не могут сравниться с одним скачком Иоанна. Перешагнув через чужое сокровище, он легкими крыльями перелетел пропасть, которая находится между богачом и Лазарем, и его ждет лоно Авраамово. Посему ты не увидишь лица его во всю свою жизнь; не увидишь и меня, пока не умилостивишь Бога. И Феодосии едва чрез 50 лет мог умолить Бога и опять удостоиться видеть Ангела (В житии св.Феодора еп.Едесск; Чет.Мин.9июля). Особенно св. отцы высоко ценили чистоту целомудрия. Св. Киприан Карфагенский говорит, что девственницы суть цветы в вертограде Церкви, красота и благолепие благодати, торжество природы, славнейшая часть стада Христова (Сл. об одежде девст. Христ.Чт.1825г.Ч.18).

Антоний Великий говорит, что девство есть печать совершенства, подобие Ангелам, духовная и святая жертва; венец, сплетенный из цветов добродетели, благоухающая роза, оживляющая всех, находящихся близ нее, приятнейшее благоухание Господу Иисусу Христу, великий дар Божий, залог будущего наследия в Царстве Небесном (Письмо 17 О девств.).

Св. Афанасий Великий говорит: «О девство! – богатство неистощимое, венец неувядаемый, храм Божий, жилище св. Духа, драгоценная Маргарита, радость Пророков, слава Апостолов, жизнь Ангелов, венец Святых!» (Кн. о девстве. Христ.Чт.1833г.Ч.3).

Св. Кирилл Иерусалимский: «Не неизвестна нам будущая слава чистоты (девства): ибо она есть ангельский венец и добродетель выше человека. Сохраним же тело, имеющее просиять, как солнце» (Огласит.поуч.12).

Св. Златоуст говорит, что девство есть дело столь великое и чудное, что превосходит все человеческие добродетели. Девство украшало первых человеков больше, нежели царей диадима и золотые одежды. Что честнее, сладостнее, светозарнее девства? Ибо оно издает сияния, блистательнейшие самых солнечных лучей, и, отрешив нас от всего житейского, приучает светлыми очами со вниманием созерцать Солнце правды. Как драгоценное миро, хотя и в сосуде заключается, наполняя воздух благовонием, исполняет приятности не только находящихся внутри дома, но и близ него стоящих, так и благовоние девственной души, напояя чувства, показывает сокровенную внутри добродетель (О девстве.Гл.7,10,17,21,63).

Блж. Иероним говорит, что какую бы ты ни стяжал добродетель, в каких бы подвигах ни упражнялся, но если не имеешь чистоты целомудрия, то все как бы влечешь по грязи (в Письмах).

Целомудрие и кротость – херувим души, говорит прп. Нил (Духовн.мнения. §18. Христ.Чт.1827г.Ч.27).

Девство преимущественно делает душу невестой небесного Жениха – Христа, и тело храмом Св. Духа (1Кор.5:16,17;6:19).

Прочие добродетели, по мнению аввы Дорофея (Сл. об отреч. мира. Лист.15,16), будучи исполняемы по долгу, имеют значение только дани, которую необходимо должны давать все, как подданные в государстве – царю; а монашеское послушание, нестяжательность и девство, как добродетели, совершаемые по доброму произволению, имеют значение драгоценных даров, приносимых Богу из одной любви, подобно тому, как в государстве знаменитые люди, кроме дани, приносят царю и дары, и за то удостаиваются богатых наград, великой чести и чинов.

Монашеские обеты послушания, нестяжательности и девства преимущественно пред прочими добродетелями в совершенстве являют истинного последователя Христова. Аще кто хощет по Мне ити, – говорит Спаситель, – да отпвержется себе, возмет крест свой, и по Мне грядет (Мф.16:24). Главное и необходимое условие быть последователем Иисуса Христа: отвергнуться себя – своего разумения и своей воли, иметь совершенную преданность, безусловное послушание Иисусу Христу; потом взять крест, что, по выражению Апостола, значит: распять себе мир и себя миру (Гал.6:14). А распять себе мир, по изъяснению аввы Дорофея (В сл. о самоотверж.), значит оставить мир, отвергнуть все земные вещи, то есть восприять на себя добровольную нищету или нестяжательность. Себя же распять миру, или другими словами: распять свою плоть со страстьми и похотьми, по изъяснению аввы Дорофея, значит умертвить в себе все страсти, то есть приобрести чистоту целомудренного девства. Потом идти за Христом – жить только жизнью Христовой и для Христа, то есть вести жизнь распятую, идти путем самоотвержения, которым шел Сам Спаситель и шли Его ученики – Апостолы, и которым, по стопам их, должны идти подвижники-иноки. Самый внешний образ жизни иноческой – общежитие и уединенное отшельничество в пустыне – имеет для себя основанием образ жизни Иисуса Христа и Его Апостолов. Св. Василий Великий говорит о сем так: иноки суть истинные подражатели Спасителя и жития Его во плоти. Ибо как Он, собрав лик учеников, жил с ними, имея все общее, так и сии, повинуясь игумену, истинно подражают житию Апостолов и Господа, если только тщательно хранят правило жития (Подв. устав. Гл.18.Лист.459 на об.).

Послушание, нестяжательность и девство, возвышая человека над всем земным, более других добродетелей уподобляют подвижников Ангелам.

Ибо как Ангелы на небе все единодушно исполняют одну волю Отца Небесного, так и монахи, по обету послушания все исполняя волю настоятеля, исполняют чрез то волю Отца Небесного. Как Ангелы ничего земного не желают и живут в совершенной чистоте, так и иноки по обету нестяжательности ни о чем земном не заботятся, по обету же девства, подобно бесплотным, живут в чистоте, и – в теле, как бы вне тела, духом своим живут на небе, подобно Ангелам, с благоговением всегда предстоят пред Богом умом и сердцем. «Душа, очищенная подвигами самоотвержения, еще прежде смерти телесной становится как Ангел», – говорит св. Каллист (Доброт.Ч.2.Гл.38).

Посему подвижники-монахи по справедливости называются земными ангелами, небесными человеками. По сей-то причине и св. Церковь прославляет их в своих песнопениях, называя во плоти Ангелами, друзьями и собеседниками Ангелов. Все св. отцы называют подвижников подобными Ангелам, Ангелами, а образ монашеский – образом ангельским (Св.Киприан еп. Карф. Сл. о дев. Ефрем.Сир. Сл.15.С.369. Макарий Великий. Бесед. о брат. обязан. Василий Великий. Гл.18. Подвиг. иноч. С.460. Св.Злат. Кн. о девст. Гл.11.39 и мн.др.).

Сам Спаситель девство называет состоянием равноангельным (Лк.20:36).

Важность девства, нестяжательности и послушания, освященных обетами

Послушание, нестяжательность и девство особенно получают высшее свое достоинство и совершенство, когда освящаются обетами; иначе сказать: исполнение сих добродетелей по обету имеет большую важность, нежели исполнение без обета. Ибо всякое доброе дело тем лучше и совершеннее бывает, чем с большею делается напряженностью душевных сил. Но дело, совершаемое по обету, делается с большим усилием духа, с большею обдуманностью, с большею любовью, решимостью и постоянством, нежели делаемое без обета. Следовательно, дело, совершаемое по обету, лучше, совершеннее того дела, которое делается без обета, как и, напротив, тяжелее тот грех, который делается с обдуманным намерением, с упорной, закоренелой во зле волей, нежели допускаемый по легкомысленности, или по слабости. Кто делает без обета, тот, так сказать, посвящает Богу только дело; а кто делает по обету, тот посвящает Богу в жертву не только доброе дело, но и самую способность делать добрые дела в честь Бога. Потому исполняющий что-либо по обету подобен приносящему в дар не только плоды дерева, но и самое дерево, приносящее плоды. Очевидно же, что дар жертвующего самым деревом с плодами больше дара жертвующего только плодами.

Дело, совершаемое по обету, имеет двойное достоинство: во-первых, как само по себе доброе дело, а во-вторых, как дело благочестия, дело освящаемое обетом в честь Бога; например, воздержание без обета имеет одно только достоинство добродетели; а воздержание по обету имеет достоинство и как добродетель, и как действие Богопочтения, которое важнее и самого воздержания. Потому и св. Писание побуждает давать и исполнять обеты: положите обеты и воздадите Господеви Богу вашему (Пс.75:12), – чего, конечно, не потребовало бы оно, если бы дело, совершаемое по обету, не было угоднее Богу. Премудрый ясно говорит, что обеты правоходящих приятны Богу (Прит.15:8). Кроме сего, кто дает обет, тот сим самым ограждает, и, можно сказать, приводит себя в большую и меньшую безопасность от перемены намерения исполнить доброе дело, от искушений диавола43.

Ибо люди и в самых важных делах, исполняемых без строгого обязательства, часто переменяют свое намерение или по искушению диавола, или по собственной слабости и лености. Почему и в человеческих делах, особенно в общественных должностях, всегда требуются клятвенные обязательства, чтобы сим, так сказать, связать слабую человеческую волю и побудить человека навсегда быть верным своему долгу.

Но особенная важность монашеских обетов состоит в том, что дающему обет при вступлении в монашество, при совершении обряда монашеского пострижения по церковному чиноположению, испрашивается и сообщается особенная благодать – благодать очищения от грехов, освящения, особенная помощь в подвигах самоотвержения. Потому обряд исповедания обетов и монашеского пострижения некоторые и называют вторым крещением44.

Так иноки в обители прп. Герасима Иорданского (в V в.) говорили Симеону Христа ради юродивому и Иоанну спостнику его, когда сии готовились принять монашеский образ: «Блаженны вы, потому что завтра (в день пострижения) имеете возродиться, и очиститесь от всех грехов ваших, так как бы в тот день вы приняли крещение». Это подтвердил и игумен их, прп. Никон, сказав, что святой, совершенный чин ангельского (монашеского) образа, как второе крещение, очищает от всех грехов, сделанных в мире (Чет.-Мин. 21 июля).

Такое же мнение о сем имел и св. Афанасий Великий, как видно из его свидетельства о св. Антонии Великом; именно он говорит, что Антоний Великий однажды во время молитвы, будучи в восхищении, видел себя возносимым на воздух; бесы останавливали его и старались найти грехи его от рождения. Но Ангелы сказали: Господь изгладил его грехи. Если же знаете что за ним после того, как он сделался иноком и дал обет Богу, то представьте (Чет.Мин.17янв.).

Это показывает, что обрядом монашеского пострижения и исповеданием обетов все грехи, сделанные от юности до монашества, изглаждаются благодатию Божиею. В ознаменование высокой важности монашеских обетов и излияния особенной благодати Господь иногда являл и чрезвычайные знамения. Так, Симеон Христа ради юродивый и Иоанн спостник его сподобились видеть на голове новопоставляемого инока светлый венец, вокруг его сияние, и световидные лица, со свечами окружающие новопоставляемого, и воспевающие сладостные песнопения (Чет.Мин.21июля).

То же видели они и на себе, когда постригали их в монашество. Цезарий, епископ Арелатский, свидетельствует, что он однажды во время пострижения видел, как Св. Дух в виде голубя сходил на одного поставляемого в монашество (De miraculis. I.1.С.3. Цезарий жил в VI в., и в Западной Церкви признается святым).

Итак, из сказанного видно, что послушание, нестяжательность и девство от освящения их обетами получают высшее свое достоинство и совершенство. Посему-то св. подвижники, зная высокую важность обетов послушания, нестяжательности и девства, высоко ценили и свято хранили их и лучше соглашались переносить все страдания, даже скорее решались умереть, нежели нарушить свои обеты (Наприм.см. житие прп.Иоанна Многострадального -Чет.Мин.18июля; прп.Моисея Угрина -Чет.Мин.26июля; прп. Малха -Чет.Мин.26марта; св.Мартипиана -Чет.Мин.13февр.; прп.Иоанна Кассиана Постановл. монаш. Кн.5.Гл.40).

Важность обетов послушания, нестяжательности и девства пред Богом

Благий Господь, в ознаменование высокой важности обетов послушания, нестяжательности и девства и в знак Своего особенного благоволения к исповедникам их, часто прославлял сии добродетели чудесами и на небе уготовал высокие награды за них. Это можно видеть из следующих опытов.

Однажды отрок Плакида, взяв водонос, пошел к реке за водой. Черпая воду с берега, упал в реку и унесен был быстротой воды. Св. Венедикт, прозрев это духовными очами, сказал ученику своему Мавру: «Беги, беги, Плакида упал в реку, тонет!» Мавр тотчас бросился к реке и видя, что Плакида далеко от берега и уже тонет, побежал по реке, как по земле. Вынесши Плакиду на берег и оглянувшись назад, он увидел, что шел по реке, как по суху, вовсе не заметив того, устрашился, и при-шедши с Плакидой, сказал об этом авве Венедикту. Авва это чудо приписал силе усердного послушания Маврова (Чет.Мин.14 марта. Григор.Двоесл. Кн.2.Гл.7).

Сульпиций Север рассказывает еще о двух чудесах, какими прославлено было послушание. Однажды брат положил мокрую свою одежду на ночь в печь на дрова в кухне. Поутру братия затопили печь и не заметили, что там лежит одежда. Когда огонь уже сильно разгорелся, авва послал туда одного послушника вынуть одежду из печи. Послушник, предпочитая послушание собственной жизни, по вере к авве без всякого размышления и опасения бросившись в пламень, вынул одежду и к удивлению всех нисколько не повредился от огня за свое послушание. В том же монастыре и тот же авва, посадив в землю сухое дерево, приказал послушнику Иоанну Колову каждый день носить воду из реки (а река находилась от монастыря на целую ночь пути) и поливать его до тех пор, пока не принесет плода. Иоанн Колов с полным усердием в простоте сердца исполнял приказание аввы, и за точное исполнение послушания усердного послушника сухое дерево по Божию благословению на третий год процвело и принесло плоды. Тогда авва, взяв с него плоды, принес в церковь и сказал братии: возьмите и насладитесь плодом послушания (In I dialog. dе virt. S.Martini.Laus. 1.IV.С.24).

Нестяжательность св. подвижников Бог прославлял бесчисленными чудесами: чудесным образом умножал хлеб в оскудевших житницах монастырских или сверх чаяния посылал какого-нибудь человека со съестными припасами, когда в монастыре выходил весь хлеб, или чрез птиц и Ангелов снабжал пищей, особенно отшельников, например, Марка Фраческого, Онуфрия Великого и многих других.

Целомудрие девства Бог часто чудесным образом сохранял от поругания нечестивых людей. Так, например, Бог сохранил целомудрие св. девственниц Ирины, Серафимы, Дарии, на защиту первой послав двух Ангелов, а последней – льва (См. житие св. Ирины – Чет.Мин.16 апр.; Серафимы – Чет.Мин.29июля; Дарии – Чет.Мин.19марта); и другими различными чудесами хранил и ознаменовывал чистоту девственников45. Таким образом, Бог, прославляя сии добродетели различными чудесами здесь, на земле, уготовал высокие награды за них и на небе.

Авва Дорофей, поучая братию послушанию и показывая, сколь полезна и Богоугодна эта добродетель, представлял им в пример св. Досифея и говорил, что он, из язычника сделавшись христианином и живя в монастыре, прислуживая больным, не постился и не бдел, как другие; однако же за точное, усердное послушание и отвержение своей воли в короткое время угодил Богу так, что по смерти получил одинаковую награду с великими подвижниками, долго трудившимися на поприще благочестия, – и приобщен к их светоносному лику, как было это открыто одному благочестивому старцу (Сл. о самоотверж. и в житии св. Досифея). Сколь велик подвиг послушания, и какая на небе уготована награда за оный, можно видеть из следующего видения. Один великий старец, будучи в восхищении, видел на небе четыре чина, знаменующие совершенство подвижников. На первой степени стоял недугами удрученный, но благословляющий имя Господне; на другой – бескорыстный странноприимец; на третьей – безмолвный пустынножитель; наконец, четвертую и самую высшую степень занимал послушный своему наставнику и ради Господа всем сердцем ему преданный. Сей человек за послушание носил золотую цепь и имел большую пред другими славу (Достоп. сказ. о подв. св.отц. Руф. Гл.2).

Св. Лествичник говорит: «Блажен, кто волю свою до конца умертвил и все попечение о себе препоручил своему наставнику о Боге: ибо таковой станет одесную распятого Спасителя» (Леств.4:44).

За отвержение мира и добровольную нищету, по обещанию Спасителя (Мк.10:29–30), и здесь – на земле – награда сторичная; тем выше будет награда на небе.

О высокой награде девства на небе св. Златоуст говорит: «Нам (девственникам) с Ангелами жребий, и светильники светлейшие, и что всего блаженства верх есть, – с Женихом оным (Иисусом Христом) сопребывание» (Кн. о девств. Гл.2).

О высоком жребии, уготованном девству от Бога на небе, Тайновидец говорит: видех, и се Агнец стояше на горе Сионстей, и с Ним сто и четыредесять и четыре тысящи, имуще имя Отца Его на челех своих, и слышат глас поющих песнь нову пред престолом Божиим, которой никто же можаше навыкнути, кроме их. Кто же это? – Сии суть, иже с женами неосквернишася, зане девственницы суть, сии последуют Агнцу, аможе аще пойдет: сии суть куплени от людей, первенцы Богу и Агнцу (Апок.14:1–4). Может ли быть награда выше этой?

Вообще монашеские обеты послушания, нестяжательности и девства, удобнее всего очищая и возвышая природу человека на высшую степень духовного совершенства, более всего соделывают подвижников способными и достойными принятия различных божественных даров: дара духовной молитвы, высшего созерцания Бога, прозрения в будущность, ведения тайн сердца других, дара различных чудотворений и власти над нечистыми духами. Действительно, история показывает, что иноки преимущественно удостаиваются сих даров (Леств.2:9).

Господь, более всех награждая св. подвижников – иноков сверхъестественными дарами, преимущественно пред прочими избирал их в особенные орудия промышления Своего о спасении людей и в награду за их благочестие прославлял их пред целым светом, кроме показанных даров, еще нетлением мощей их по смерти и различными чудотворениями, от них происходящими, – для возбуждения христиан и язычников к подражанию святой жизни их и прославлению Бога. Из сего уже можно видеть, как важно должно быть монашество и для Церкви Христовой, вообще для всего рода человеческого.

Важность обетов девства, нестяжательности и послушания в отношении к Церкви

Монашество, или, что то же, обеты девства, нестяжательности и послушания, составляющие сущность монашества, возвышая истинного последователя Христова на высшую степень совершенства – святости жизни и чистоты ведения предметов божественных и человеческих, составляет истинный духовный цвет, украшение Церкви46, образует лучших ее служителей и ратоборцев против царства тьмы, а чрез это имеет благотворное влияние на всех членов Церкви.

Известно, что чистота, правильность ведения спасительных истин зависит преимущественно от чистоты сердца и благочестия. Иноки, с самоотвержением подвизаясь на поприще благочестия, деятельно очищая сердце и духовной своей жизнью делаясь способнее других воспринимать высшее благодатное озарение Св. Духа (Ис.11:2–3), естественно, способнее других познавать Божественную истину, отличать ее от примеси лжи и заблуждений; при совершенной преданности Богу больше имеют усердия хранить чистоту учения Церкви, больше ревности распространять евангельское учение, больше мужества защищать его против неправомыслящих, против духа мира и разврата, из любви к Богу и святой истине, не дорожа своим земным благополучием, даже самой жизнью. История вполне оправдывает это. Подвижники во все времена вместе со своими епископами принимали самое деятельное участие в защите Православия против еретиков, и были приглашаемы на все вселенские и многие поместные Соборы. Так, например, Антоний Великий, по вызову св. Афанасия Великого, вместе со своим архипастырем мужественно подвизался против ариан (Свт.Афан.Великий в жизнеоп. Антония Великого). Василий Великий устроил в Понте скиты, чтобы монахов противопоставить арианам, как твердый оплот; и сие имело благотворные следствия для Церкви, так что еретики чрезвычайно злобились за это на Василия Великого (Soerat.lib.IV.С.26), Св. Кирилл Александрийский посылал монахов для защиты Православия против несториан и хвалил их ревность (Письмо 8).

На Вселенском Халкидонском Соборе присутствовали 23 архимандрита и вместе с епископами подписали осуждение на Евтихия (В отрывк. Халкид. Собора. Том.IV.С.232).

На Ефесском Вселенском Соборе ревностно подвизались против Нестория особенно авва Евтихий и архимандрит Далматий. Константин Погонат просил папу Агафона из византийских монастырей послать монахов на VI Вселенский Собор (В Деян. Собора).

На VII Вселенский Собор были приглашены очень многие игумены и монахи. Когда изгнан был в заточение св. Мелетий архиепископ Антиохийский во время гонения от ариан на православных, и Церковь оставалась почти беззащитной; два сирские монаха – Афраат и Иулиан, воспламенившись ревностью, из пустыни пришли в Антиохию для поддержания Православия, и здесь Афраат лично состязался с императором Валентом – арианином (Феодорит. Кн.4.Гл.24).

Св. Савва и Феодосии ревностно подвизались в защите Православия против монофелитов. Приведши с собой из пустыни в Иерусалим около десяти тысяч монахов, они вместе с Иерусалимским Патриархом Ильей торжественно пред всем народом в церкви произнесли проклятие на Нестория, Евтихия и на всех тех, которые не принимали Халкидонского Вселенского Собора (В житии св.Саввы. Чет.Мин.).

Даниил Столпник вместе со многими монахами приходил в Константинополь на защиту Халкидонского Собора против отвергавших его и подтвердил истину чудом (Никифор. Калл. Кн.16.Гл.6).

Софроний, патриарх Иерусалимский, будучи еще простым монахом, вместе со св. Максимом Исповедником много подвизались за Православие против монофелитов, побуждали собрать Собор против еретиков. Ни ласки, ни жестокие мучения не могли отклонить святых исповедников от Православия, хотя и отсекли у св. Максима язык и правую руку; и пример их многих удерживал и утверждал в Православии (Чет.Мин.21 янв.).

Весьма благотворны были для Церкви подвиги в пользу Православия св. Феодора Студита и других его сподвижников во время иконоборства. Вообще иноки во все времена были лучшим оплотом православия и чистоты учения Церкви и распространителями веры Христовой. По свидетельству Евсевия Кесарийского (Кн.8.Гл.20), монахи в первые века христианства строгою, святою жизнью снискали у язычников высокое мнение о своем достоинстве, даже производили удивление, мученичеством прославили веру христаинскую, чудесами и проповеданием слова Божия истребили остатки языческого суеверия в Египте и других странах. Св. Златоуст ревностно подвизался в распространении веры Христовой – посылал многих монахов в Финикию и другие страны для проповеди (Св. Злат. Том.III. Письм.50–51,53–55,123,126. Феодорит. Кн.V.29).

Славянским племенам проповедовали Евангелие монахи – Константин и Мефодий.

Великие светильники Церкви – мудрые учители, верные хранители апостольской ее чистоты, мужественные ратоборцы против ересей, ревностные распространители Евангелия – славой высокого своего образования, умственного и нравственного, и благотворной своей деятельностью на пользу Церкви обязаны духу монашества – самоотвержения и строгого подвижничества. Из уединенной обители подвижничества – с духом самоотвержения, с сердцем очищенным, с характером утвердившимся, восходя на епископские кафедры, святые иноки могли и могут быть лучшими служителями Церкви, могут подвизаться и действительно подвизались за чистоту евангельского учения, для благосостояния Церкви и вечного спасения ближних, не дорожа собой, и жертвуя всем своим. В сем случае довольно указать на дело Василия Великого с префектом Модестом – за Православие и – на поступок св. Амфилохия, епископа Иконийского, с императором Феодосием Великим – за веру Христову.

Монашество имеет высокую важность по своему благотворному влиянию на духовную жизнь всех членов Церкви. Иноки полезны для всех: благими советами и наставлениями, высокими примерами добродетелей и теплыми молитвами о всем мире.

Наставления благочестивого подвижника, как плод живого опыта, оттого более верные, близкие к сердцу каждого слушателя, – наставления, согретые теплотой сердечного чувства, потому всегда живые, исполненные духовного помазания, оттого всегда усладительные для сердца – удобнее могут произвести в духе благоговейное умиление, смягчить и окаменелое сердце, и сильнее подействовать на самую упорную во грехах волю человека, довести его до решимости – оставить греховную жизнь, вступить на путь благочестия. Чем более святые иноки приобретают себе уважения строгостью подвижнической жизни в уединении, тем более слава их благочестия привлекает к ним людей всякого состояния для получения советов и наставлений, как это было особенно в IV, V и VI веках христианства. Люди мирские, занятые множеством житейских попечений и обязанностей, сами собой неохотно располагаются к занятию предметами духовными, но когда прибегают к св. подвижникам, благоговение к их святости производит такую настроенность духа, какая очень благоприятна к искреннему принятию их наставлений. При такой настроенности духа и одно слово, сказанное благочестивым старцем и подтвержденное взглядом на его строгую, святую жизнь, часто производило больше спасительных действий в душе слушателя, нежели длинные поучения. Так, рассказывают о Макариях Египетском и Александрийском: однажды переправлялись они чрез Нил вместе с римскими трибунами. Трибуны, видя старцев одетыми в ветхие одежды, ублажили убогое, смиренное их житие, и один из них сказал: «Блаженны вы, ругающиеся миру!» Макарий Александрийский отвечал: «Действительно, мы ругаемся миру, а вам мир ругается». Сии слова св. старца так подействовали на душу одного трибуна, такое произвели в сердце его умиление, что он по возвращении в дом раздал все свое имение бедным, поступил в монашество и удалился в пустыню (Чет.Мин.19янв.).

Такую же силу спасительных наставлений св. Даниила Столпника испытал на себе греческий военачальник Едран – от слов старца пришел в умиление, отвергся мира и поступил в монашество (Чет.Мин.11дек.).

Прп. Моисей, палестинский подвижник, сильным, воодушевленным своим словом и чудесами обратил в христианство весь народ в стране Фаранской и Исмаильтян (Чет.Мин.14янв.).

Советами монахов пользовались и императоры. Так Константин Великий пользовался советами Антония Великого и просил прийти к себе в Константинополь для того, чтобы только посмотреть на него (Чет.Мин.17яня.).

К св. Симеону Столпнику во множестве стекались люди различных состояний, привлекаемые славой святой, подвижнической его жизни, – христиане и язычники из отдаленных стран: Аравии, Персии, Армении, Иверии. Слушая спасительные его наставления и приходя от них в умиление, весьма многие из язычников крестились иногда по двести, по триста и по тысяче человек в один день. Князья аравийские приходили просить благословения у св. старца. Варак, царь персидский – гонитель христианства – уважал св. Столпника. Цари христианские слушались его советов. Подобные благотворные действия на души слушателей производили и другие св. столпники (Евагр. I.1.С.13).

По свидетельству блж. Иеронима, когда по приказанию злобного еретика Луция, Александрийского архиепископа, египетские пустынники, между коими и оба Макария – Египетский и Александрийский – за защиту Православия против ариан сосланы были на один остров, где все жители были язычники и отличались крайним развращением нравов, то пустынники в короткое время своим учением, высокими примерами христианских добродетелей и чудесами успели обратить всех в христианство, так что остров этот назывался у древних островом покаяния с тех пор, как поселились на нем Тавеннские монахи (В предисл. к правилам Пахомия Великого).

Часто случалось, что матери приводили своих детей к св. подвижникам для принятия от них благословения, и внимательный взор на их строгую жизнь и высокие образцы добродетелей производил столь глубокое впечатление на нежное сердце детей, что память о сем оставалась на целую жизнь с благотворным влиянием на их нравственность. Так говорит о себе и блж. Феодорит, который дарован был матери своей по молитвам отшельника прп. Македония (Феодорит. Hist.1.V.С.19. et apud Rosweid. p.831. in vita Macedon).

В житии св. Павла Нового говорится, что когда мать св. Павла вместе со старшим его братом Василием отдавала на несколько времени в монастырь для обучения, – чрез обращение с благочестивыми подвижниками, от их наставлений они приобрели столь сильное расположение к благочестию и подвижнической жизни, что и после того, как мать взяла их из монастыря в свой дом и заставила Василия поневоле вступить в брак, – сердце их постоянно пламенело любовью к иноческой жизни, так что по смерти матери ни узы родства, ничто мирское не могло удержать их в мире, и оба они тайно удалились в монастырь на подвиги иночества.

О св. Иларионе Великом говорят, что он, в молодых летах прибывши в Александрию для образования и услышав о славном подвижничестве Антония Великого, захотел идти в пустыню и посмотреть на него. Два месяца пробыв в пустыне с Антонием, Иларион так пленился высотой монашеской жизни, что по возвращении в Палестину решился вести подвижническую жизнь подобно Антонию Великому и устроил многие монастыри по правилам египетских иноков (Чет.Мин.21окт.).

Случалось, что разбойники приходили в обитель подвижников для грабежа; но при виде совершенной иноческой нищеты и строгой подвижнической жизни, пораженные удивлением, приходили в умиление до того, что раскаивались в своих злодеяниях и обращались на путь мирной, добродетельной жизни. Так, например, случилось в обители Саввы Освященного; подобное было с Макарием Великим, Иларионом Великим и другими (См.в житии их в Чет.Мин.).

В самом деле нисколько не должно быть удивительно, что и одно непосредственное воззрение на высокую жизнь подвижников в безмолвных обителях может произвести весьма сильное и благотворное действие на сердце мирского человека.

Ибо общества св. подвижников составляют резкую противоположность с обществами мирскими, особенно теми, где господствуют пышность, роскошь, развращение нравов, различные соблазны, взор на которые только стесняет скорбью сердце, расположенное к благочестию, и где неумолчный шум мирской суеты сильно возмущает, тревожит душу, преданную Богу. А в обители подвижников – где глубокая тишина, все дышит духом благочестия, где нет пищи для страстей при богоугодных занятиях, умиротворяющих душу и услаждающих сердце, – всякий всегда может находить такое спокойствие духа, какого никогда нельзя ощущать в мире. «Между монашеской и мирской жизнью – такое же различие, – говорит св. Златоуст, – какое между пристанью и морем, непрестанно колеблемым ветрами» (Бесед.68 на Мф. §3).

В монашеской обители все дышит духом благочестия, и этот дух благочестия, проникая в душу посетителя, при благонастроенности его сердца, не может не обращаться, так сказать, в сок и кровь собственного его духа. Пример строгой жизни подвижников, представляя все разнообразие добродетелей как бы в олицетворении, очевиднее показывает достоинство и привлекательную красоту добродетелей, и чего не могло произвести в душе мирянина чтение благочестивых книг и слышание поучений, то производит пример подвижников – возбуждая любовь к добродетели и ревность осуществить ее в собственной жизни. Пример есть лучший способ научить благочестию всякого, а особенно он важен для простолюдина, который не способен понимать высокие истины веры и нравственности. О пользе монашества в этом отношении св. Златоуст говорит так: «Бедный, посетив обители монахов, пойдет из монастыря с большим утешением в своей бедности. Если посетит монахов и богатый, то возвратится от них лучшим и со здравыми понятиями о вещах. Когда приходит к ним облеченный достоинством, здесь особенно пропадает вся надменность. Здесь и волков обращают в агнцев. Если в ком воспламенилось желание вести такую прекрасную жизнь, то пока горячо в тебе это желание, пойди к сим ангелам и воспламенись еще более. Ибо не столько могут воспламенить мои слова, сколько зрение на самое дело. В монастыре удовольствие непрестанно возрастает в душе зрителей; ибо навсегда остается в их мыслях и образ виденных ими мужей, и приятность места, и чистота общества, и сладость прекрасного духовного пения; уста монахов исполнены благоухания. Посему всегда наслаждающиеся сим тихим пристанищем бегают уже людского шума, как бы какой-нибудь бури. Монахи не только, когда поют и молятся, но и когда сидят за книгами, доставляют зрителям приятное зрелище. А если бы ты мог отворить двери сердца их и увидеть душу их и всю красоту внутреннюю, то ты упал бы на землю, не вынес бы сияния красоты, светлости одежд и блеска их совести. Мы можем указать на великих и чудных мужей древности; но так как на людей простых видимые примеры сильнее действуют, то я укажу вам на самые хижины оных святых. Как если бы кто на земле, которая обширнее нашей, распростер многие небеса, тот представил бы зрелище новое и изумляющее: так и там можно видеть то же самое. Ибо их обитель ничем не хуже небес, потому что к ним сходят Ангелы, даже сам Господь Ангелов. Египетская пустыня лучше всякого рая: там увидишь в образе человеческом бесчисленные лики Ангелов; увидишь, что все мучительство диавольское ниспровергнуто, а Царство Христово сияет. Не столь светло небо, испещренное сонмом звезд, как египетская пустыня, являющая повсюду иноческие кущи. Сии светильники мира живут, как Ангелы на небе» (В бесед.8.§4. Бесед.68.§3.4.5; Бесед.69.§3,4. на Ев. Мф.).

Не только непосредственный взгляд на святую жизнь иноков, но и рассказ о высоких подвигах их много может приносить пользы для мирян в деле спасения – возбуждать расположение к благочестию и усердие – подражать высоким образцам добродетелей. Так, по свидетельству блж. Августина (Confession, lib.VI.С.26.28), чтение жития св. Антония Великого, описанного Афанасием Великим, многих язычников обратило к вере Христовой и христиан возбудило к благочестивой жизни.

Если же подвижники не все и не всегда могли доставлять пользу мирянам своими благочестивыми наставлениями и примерами высоких добродетелей по причине сокровенности своей в пустынях, то всегда и всем – своими молитвами; и нельзя сомневаться ни в действительности и силе их молитв, ни в расположении их молиться о спасении ближних. Люди мирские, непрестанно занятые бесчисленными земными заботами, или по недосугу, или по развлечению духа среди шума мирской суеты с трудом располагаются к молитве; потому имеют большую нужду в молитве других. А подвижники, освободившись от земных занятий, облегчив дух отрешением от чувственности, постоянно упражняясь только в делах духовных: чтении слова Божия, благоговейном размышлении о спасительных предметах, песнопении и молитве, и в них поставляя высшее свое удовольствие, без сомнения, с большей готовностью возносят молитвы к Богу о себе, вместе и о ближних. Всецело посвятив себя на служение Богу, чтобы постоянно возгревать в своем сердце любовь к Богу и ближним, св. подвижники, без сомнения, дорого ценят вечное спасение как свое, так и ближних; потому всегда изливают теплые молитвы к Отцу Небесному о благосостоянии и спасении всего мира, зная, что молиться о спасении ближних значит, по желанию Искупителя нашего Иисуса Христа, содействовать Его попечению о спасении каждого человека (1Тим.2:4;Гал.6:2). Посему по искренней и теплой любви к своему Спасителю с любовью молятся и о спасении каждого человека, так как для искупления каждого грешника Сам Иисус Христос распялся. Действительно, из жизнеописания св. подвижников, даже отшельников, видно, что при встрече с каким-нибудь человеком в пустыне первыми словами отшельника был вопрос: в каком состоянии вера христианская в мире, как спасаются люди и мирно ли живут? И тут же выражали они свое благожелание и молитву к Богу о спасении людей, свою радость о распространении и утверждении веры Христовой в мире, как например, отшельник Марк Ораческий, Онуфрий Великий и многие другие. Из этого можно видеть, что и отшельники, хотя удалялись человеческих обществ, однако же не забывали своих братии, живущих в мире, и всегда с пламенным усердием молились Богу о спасении их – как, может быть, не молится о самых близких к своему сердцу ни один живущий в мире. Блж. Августин (De moribus Eccles. lib.1.С.31), отражая упреки в недостатке деятельной любви у подвижников-отшельников, говорит: «Те, кои обвиняют отшельников в этом недостатке, не принимают в соображение того, что они много пользы могут доставлять молитвами и примером, хотя невидимым, но о коем известно только по слуху, коего высота, недостигаемая другими, тем более увлекает, чем менее известны подробности этой жизни». Св. Златоуст говорит, что отшельники молятся за целый мир, и молитвы их привлекают к нам милосердие и благословение Божие и в этом находит доказательство и высокое достоинство любви их к ближним (Бесед.77 на Ев. Ин.).

Добродетель монахов, говорит он, есть хранение всей земли. Добродетель их покрывает пороки людей (Бесед.53 на Деян.).

«Монашеские обеты, – говорит Григорий Великий, – суть спасения мира, ими война и моровая язва отвращаются»; и в доказательство сего говорит, что молитвами св. дев, которых было в городе до 3000, Рим спасся от оружия Лонгобардов (Indict.1.VI. Epist.23).

Св. Димитрий Ростовский говорит, что молитвами иноков Господь содержит сей мир. Хотя кому и малы кажутся иноческие молитвы, но они весь мир укрепляют. Мир христианский в Св. Писании уподобляется винограднику, как древле и Израиль (Ис.5:7). Посмотрим, на чем держится виноградная лоза? – На одном сухом, бесплодном коле. Отними от винограда кол, лоза упадет на землю, остается бесплодной и попирается. Отними от христианского мира иноческий чин, как от винограда сухой, бесплодный кол, что с миром будет? Сами судите... (Ч.2. Поуч.2 в 8 неделю по Св.Духе. С.268).

Высокую важность, действительность молитв св. подвижников в древности признавали и императоры и все христиане. Так, император Константин Великий просил молитв св. Антония Великого, император Феодосии Великий у прп. Иоанна Ликополитанского часто испрашивал молитв и советов, молитвам и заслугам его приписывал благополучие своей империи, спасение, успех в войнах и совет его принимал за голос неба (Кассиан. collat.XXIV.С.26).

Император Юстиниан искренно сознавался, что империя, войско, самые поля, и все, что доброго имеют мирские люди, все сохраняется молитвами св. пустынников. По сей уверенности в важности молитв св. подвижников он просил св. Савву Освященного, вместе с другими подвижниками его Лавры, помолиться о нем и о всей империи, и за то щедро наградил его богатыми дарами, из уважения к нему, по его прошению, оказал много благодеяний и многим палестинским христианам. Такое высокое мнение и уважение императоров к св. подвижникам и их молитвам было всеобщим мнением и уважением к ним всех христиан всех времен и, конечно, не без опытного убеждения в действительности молитв св. иноков. О силе и богоугодности молитв св. подвижников со всей убедительностью свидетельствует опыт. Так, например, к подвижникам, особенно в первые века, часто приходило множество больных, кои, испытав все медицинские пособия, и не получив исцеления, врачевались только молитвами св. подвижников. Св. Даниил столпник молитвой вдруг остановил сильный пожар в Константинополе. Царь, узнав о сем, приходил благодарить св. старца (Чет.Мин.11дек.).

Св. Савва Освященный, после многих тщетных усилий иерусалимских жителей найти где-нибудь воду, усердной молитвой к Богу избавил иерусалимлян и окрестных жителей от общего бедствия – голода и жажды по причине совершенного оскудения хлеба и воды в продолжении пятилетнего бездождия, засухи и бесплодия; по молитве св. старца все бедствие миновалось (Чет.Мин.5дек.).

Молитва иноков была так сильна, что даже воскрешала мертвых (см. житие преп.Сергия Радонежского), и другие различные чудеса производила для блага ближних.

Впрочем, и не одними только благочестивыми наставлениями, примером и молитвами св. подвижники доставляли пользу людям; но часто оказывали различные благодеяния и деятельным участием в их общественном благосостоянии47.

Так, например, пустынники, когда услышали, что антиохияне подверглись гневу императора Феодосия Великого за возмущение и разбитие царских статуй и находятся в опасности подвергнуться смертной казни, стеклись в Антиохию, чтобы успокоить народ и приклонить императора на милость, и труд их, по большому уважению к ним правительства, имел свой успех – император объявил прощение, и народ успокоился (Св.Златоуст. Бесед.17 к антиох. народу).

Св. Савва Освященный по совету своего архиепископа предпринимал путешествие в Костантинополь для ходатайства за палестинских жителей пред императором Юстинианом, разгневавшимся на них за возмущение, произведенное самарянами. Из уважения к св. Савве, император не только объявил прощение палестинским христианам, но и даровал свободу от подати, по случаю разорения самарянами многих городов, селений, церквей и монастырей, приказал даже выдать из государственной суммы значительное количество денег для восстановления разрушенных селений, иерусалимских храмов, многих богоугодных заведений и монастырей (В житии св.Саввы. Христ.Чт.1823г.Ч.12).

Так же и российский чудотворец, св. Сергий, игумен Радонежский, во время всеобщего бедствия России от нашествия татар со своими пустынниками принимал самое деятельное и благотворное участие в судьбе своего отечества. Когда великий князь Димитрий Иоаннович был в затруднительном положении во время нашествия татар, колебался в страхе и недоумении – вступать ли в брань с сильным врагом или покориться, и пришел к прп. Сергию для разрешения недоумения, святой старец дал совет – крепко стать против врага, напутствовал его благословением и молитвой, дал ему двоих иноков – Александра Пересвета и Андрея Ослябя. А сам прп. Сергий во время битвы вместе с братией возносил к Богу усердные молитвы об успехе битвы великого князя с татарами и в тоже время с заботливостью отца посылал письма к великому князю, чтобы утешить, ободрить его, и письма св. старца имели благотворное действие. Русские воины, при виде бесчисленного множества татарского войска, устрашились, ослабели духом и были в недоумении – сражаться ли или обратиться в бегство. Но в это время от прп. Сергия пришло письмо к великому князю, и когда было прочтено пред всем войском, так воодушевило воинов, возбудило такое мужество, что после кровопролитного сражения победа осталась на стороне русских при всей малочисленности последних. После счастливой победы над врагами великий князь поспешил к преподобному отцу с благодарностью за совет и подкрепление, и щедро наградил его обитель – подарил многие села для содержания ее. Да и по кончине св. Сергия Лавра его оказывала много услуг и благодеяний России; например, во время битвы с поляками. При оскудении государственной казны много из своих сокровищ она выдавала на содержание войска, давала пропитание множеству бедных в несчастные времена голода и бедствий от войны и ныне не перестает благодетельствовать: призревает, кормит множество бесприютных и немощных, в своем училище образует юношество в христианском благочестии и науках и содержит от себя.

Итак, все это может служить неоспоримым доказательством того, что иноки во всякое время и во всем и желают и могут, когда от них потребуется, с успехом служить и государству, и доставлять всем людям временную и вечную пользу. Дав обет послушания, нестяжательности и девства – до полного самоотвержения, всецело посвятив себя на служение Богу и для пользы ближних, иноки охотнее, смелее могут предпринимать самые трудные подвиги, на которые никто другой, из привязанных к земным вещам, мирским почестям и временному счастью, не отважился бы. Потому иноки более других могут быть верными слугами и Царя Небесного, и царя земного. Вот сколь важны монашеские обеты и в себе, и по отношению к вечному спасению христиан, и по отношению к Церкви и гражданским обществам! Но важность монашества со всеми его плодами строго уславливается верным исполнением обетов его. В противном случае монах будет только поруганием монашества – на соблазн мирянам и на свою погибель.

* * *

26

Девство, составляя средство для достижения высшего совершенства, по своей трудности и само требует средств – для сохранения чистоты души и тела. Правда, что пока человек живет в бренном теле, до тех пор и похоть живет в его плоти, и у человека не достанет собственных сил истребить ее совершенно. Иногда она таится в нас, как искра огня под пеплом; а иногда от внутренних причин и от внешних предметов возбуждается, подобно огню, раздуваемому ветром, с такой силой, Что превращается в пламень, все пожигающий. В таком случае для собственного спасения необходимо употребить все силы и средства укротить ее. Более верные средства для этого – следующие: По показанию врачей (см. г.Чаруковского Народ.медиц. Ч.7,с.248 и Гуфеланда Enchird. С.292), причины похотливости бывают душевные и физические, именно: воображение, разгоряченное любострастными зрелищами, картинами, вольным обращением обоих полов, чтением романов; а более всего располагает к похотливости праздная, беззаботная, сидячая жизнь, сочная, мясная, пряная пища, спиртные напитки и т.п. Потому главное средство против похотливости есть воздержание и труд; пост в строгом смысле, т.е. воздержание от мясной, пряной, сочной и умеренное употребление молочной, рыбной, растительной пищи. Воздержание от опьяняющих горячительных напитков, уничтожая раздражительность крови, предотвращая ее волнение, умеряя самое ее обращение, тем самым уничтожает и причину похотливости; а телесные труды до усталости и умственные занятия важными, отвлеченными предметами, утомляя силы, также подавляют похотливость. Сверх того, для умерения горячительного действия крови полезны: прохладная комната, жесткая постель, обыкновение спать на боку, а не на спине, пред сном неупотребление пищи, питие холодной воды, омовение тела холодной водой, прием всяких очищающих, разрешающих и прохлаждающих врачевств. поелику похоть часто возбуждается и от внешних предметов, то нужно хранить от опасных впечатлений внешние чувства, чрез которые смерть, по словам Пророка, входит в нас, как чрез окна (Иер.9:21). Больше всех чувств надобно хранить зрение, чрез которое различные образы особенно обольстительных предметов, вторгаясь в душу, часто возмущают дух, препятствуют самоуглублению, и производя сильное и продолжительное впечатление на сердечные чувствования, особенно на воображение, при помощи сего последнего сильно возбуждают греховную похоть. В предосторожность от соблазнов св. отцы советуют: не смотреть на предметы, опасные для целомудрия; при внезапной встрече с ними скорее отвращать взор, особенно не смотреть на красивые лица другого пола. Вообще не рассеивать взоров по сторонам, но ходить больше с поникшей головой. Достойный подражания пример хранения чувства зрения представляет нам авва Исидор. Говорят, когда ходил он к Феофилу, архиепископу Александрийскому, по возвращении оттуда братия спросили его: «Каков город?» И он сказал: «Да, братия, я не видал ни одного лица человеческого, кроме архиепископа». Услышав это, братия смутились. «Не опустел ли город, авва?» – спросили они. «Нет», – отвечал авва; но помысл не увлек меня взглянуть на кого-либо. Услышав сие, братия удивились, и поставили себе за правило – хранить глаза свои от рассеянности. (Достоп. сказ, о подв. св. отц. Исидора). Поэтому-то св. подвижники носили покрывало на лице, а часто употребляли и совершенное затворничество. Чувство слуха должно хранить от слышания нескромных слов, песен и музыкальных звуков, изнеживающих душу и от пустой забавы слуха увлекающих к нечистым удовольствиям сердца. (Fistula dulce canit, volucrem dum decipit auceps. Theol. moral. §532. Stapf.). Чувство осязания, по словам Ефрема Сириянина (Сл.13.С.339), должно хранить от прикосновения к телам других, даже и своего тела без нужды не должно осязать. Опытные подвижники замечают, что одно прикосновение страстного возбуждает страсть в душе другого; по одному дыханию человека они узнавали его внутреннюю нечистоту. Св. Лествичник говорит: помни того, который, неся свою больную матерь, обвил руку свою платом. Так и ты удерживай руку свою от прикосновения как к своему, так и чужому телу; ибо тело оскверняется и одним прикосновением. (Леств.15:50). Отсюда видно, как осторожно надобно обращаться со своим телом. Не только надобно избегать всякого страстного возбуждения, но и удалять от себя все то, что может нежить наше осязание. Поэтому св. подвижники не имели мягкого ложа, иногда клали камни в возглавие, носили грубые власяницы, тяжелые вериги и пр. Чувство вкуса должно хранить от услаждения пищей и питием; ибо это, по словам одного подвижника, есть удица, которой диавол привлекает человека в чревобесию, а чревобесие расслабляет душу и тело и влечет за собой многие гибельные следствия (Сирах.37:32–34). (см.Леств.Степ.14). Посему-то строгие подвижники редко ели сладкую пищу, а большей частью питались только хлебом и водой. Чувство обоняния меньше представляет опасности для целомудрия, но и его услаждение благоуханными мастями производит излишнюю изнеженность чувств и расслабление духа. Особенно нужно хранить воображение от нечистых мечтаний; потому что оно по своей живости имеет сильное влияние на низшие чувствования, и обольстительные предметы представляя в привлекательном виде, подобно сильному ветру, раздувает пламя похоти. Поэтому вдруг возникающие образы соблазнительных предметов и нечистые помыслы надобно не допускать до сердца – не услаждаться ими, и тотчас устранять их чрез занятие души другими спасительными размышлениями, или чрез какое-нибудь упражнение, требующее полного внимания. Представление гибельных следствий греха нецеломудрия, каковы: расстройство здоровья, мучительные болезни тела, помрачение разума, развращение воли, стыд и бесчестие пред людьми, особенно уважаемыми нами, холодность к Богу и всему божественному, беспечность о своем спасении, – представление всего этого может удерживать только от действительного греха, а не от худых помыслов и волнения чувствований. Враг этот так хитер и обольстителен, что легко может уловить в свои сети и сделать пленником греха. Тогда как прочие страсти побеждаются противоборством им, от блудного беса можно спастись только бегством. Потому лучше скорее удалить всякую мысль о грехе нецеломудрия, заняться же размышлением о предметах высоких, особенно же о смерти, которая плоть со всеми ее похотями сделает пищею червей, а душе оставит одно угрызение совести, горькое раскаяние и несносный стыд по причине обнаружения срамных грехов нецеломудрия пред Богом, Ангелами и всеми людьми на страшном суде; также о вечном мучении грешников в адском пламени, и вечном блаженстве праведных в Царстве Небесном. Кроме того, и самому не должно вдаваться в опасности; надобно удаляться тех мест и случаев, при которых особенно возникают соблазнительные образы и нечистые помыслы; сюда относятся особенно: худые сообщества, нескромные разговоры, особенно вольное обращение с другим полом, чтение соблазнительных книг, рассматривание соблазнительных картин, публичные зрелища и увеселения и пр. Впрочем, «желающий плоть свою преодолеть сам собою, всуе течет, – говорит св. Лествичник. – Ибо аще не Господь разрушит дом плоти, и созиждет дом души, всуе бдел и вотще постился разрушающий» (15:25). Св. отцы говорят, что за тайную гордость и тщеславие своей чистотой, за осуждение других и самонадеянность Бог часто наказывает человека попущением оскверняться плотской нечистотой, даже впадать в действительный грех. Потому, по словам св. Иоанна Лествичника (Степ.15) и прп. Иоанна Кассиана (Доброт.ч.4. О благих помысл.), необходимо иметь смирение, самоуничижение, не осуждать других и все упование возлагать на Бога. Св. Лествичник говорит: «Кто хочет побороть сего врага пролитием пота и утомительными трудами, тот подобен связавшему неприятеля своего хворостом. А кто поборет его воздержанием и бдением, тот подобен наложившему на него железную цепь. Кто же поборает смиренномудрием, негневливостью и жаждою, тот подобен убившему соперника и скрывшему его в песке. Если познаешь крайнюю мою и свою немощь, говорит плоть душе, то тем самым свяжешь мне руки. Если будешь томить меня голодом, то свяжешь мне ноги, и отымешь возможность идти далее. Если прилепишься к послушанию, то отрешишься от меня. Если приобретешь смирение, то отсечешь мою голову» (Ст.15.с.73,84). поелику же силы наши так слабы, что и тогда, как хотим сделать доброе, скорее делаем злое (Рим.7:18–19), то при сознании собственной немощи необходимо обращаться к Богу с молитвой, просить Его помощи. По свидетельству опытных подвижников очень много облегчает брань с похотью усердная молитва к Пресвятой Деве Богородице и тем святым, которые выдержали сильную брань с вожделением, или за целомудрие претерпели мученичество. Усердная молитва с сокрушением сердца и слезами, как небесная роса, утишает раскаленные стрелы нечистого беса. Для хранения чистоты души и тела также очень полезны: частая исповедь и причащение св. Таинств – Тела и Крови Христовой.

27

Ефрем Сир. Сл.19. С.390. Св. Лествичник говорит, что находящийся в теле и восшедший на пятнадцатую степень добродетели – целомудрия, умерши, воскрес, и чрез сию нетленность предвкусил уже начатки будущего бессмертия (Степ.15,с.84).

28

Св. Лествичник говорит: не женатый, но обложенный путами мирских дел, подобен имеющему связанные узами руки; а находящийся в супружестве подобен носящему узы на руках и ногах (Леств.1:20). Св. Златоуст говорит: «Девство может насадить в нас добрый корень, произращающий все блага: свободу, мужество, горячую ревность, пламенную любовь к небесному, презрение всего земного» (О девстве. Гл.81).

29

Св. Златоуст говорит: «Что сладче девства? Что светозарнее? Ибо блистательнейшие самых солнечных лучей испускает сияния, и отлучивши нас от всего житейского, светлыми очами приучает созерцать солнце правды (О девстве гл. 21). Оно вдыхает в человеков ангельскую радость» (с.100.О девстве).

30

Св. Максим Исповедник говорит: «Чей ум привязан к какой-либо земной вещи, тот не любит Бога» (Сотн.2 О любви. Гл.1). Симеон Новый Богослов говорит: «Как кто-нибудь, бросив персть на пламень горящей печи, угашает оный, так и житейские заботы и всякое пристрастие даже к маловажной вещи истребляет воспламенившуюся в начале теплоту сердца» (Доброт,ч.1.Гл.63). Св. Исаак Сириянин говорит: «От воспоминания мирских предметов хладеет горячность, и душа впадает в суетные и безрассудные пожелания» (Христ.Чт. 1825г. ч.18). Блаж. Диадох говорит: «Никто не может возлюбить Бога от всего сердца, не очистив и не умягчив его страхом Божиим; а в страх Божий никто не придет, если не освободится от всех житейских попечений» (Доброт, ч.4.Гл.16,18).

31

Некто, пришедши из мира к Антонию Великому, говорил, что жизнь отшельническая не имеет большей важности, что большую цену имеет та добродетель, которая приобретается между людьми, а не в пустыне. Антоний Великий спросил его, где он живет. Пришлец сказал: «У своих родителей». И хвалился, что при их обеспечении, будучи свободен от забот дневного труда и пропитания, он постоянно упражняется только в чтении и молитве. Антоний Великий опять спросил его: «Скажи мне, сын мой, не опечаливаешься ли ты при каких-нибудь несчастных случаях своих родственников и не радуешься ли их благополучию?» Он отвечал, что в том и другом принимает участие. Св. старец сказал: «Знай же, что ты также и в будущем веке будешь возмущаться печалью или радостью об участи тех, в пользе и вреде которых принимаешь участие в сей жизни. Такая жизнь и такое состояние гибельной теплоты причиняют тебе вред, хотя сам ты и не чувствуешь того, по словам Премудрого: биша мя и не поболех, и поругашася, аз же неразумех (Притч.23:35); или как говорится у Пророка Осии: снедоша чуждии крепость его, сей же не разуме (Ос.7:9); именно все это, по разнообразию случаев изменяя твой дух, непрестанно погружает его в земное» (Кассиан. collat. XXIV. с.11). Авва Макарий, узнав о намерении некоторых братии – из пустыни идти в мир с надеждой, что там могут спасать и других и от того получить большую пользу и для своего спасения, – в наставление рассказал им следующую повесть: в одном городе был искусный брадобрей, который с каждого брал за свой труд самую малую плату – по три динария, но и этим достаточно удовлетворял потребностям ежедневного своего пропитания, даже за всеми издержками у него каждый день оставалось по сто динариев. Однажды он услышал, что в одном отдаленном городе каждый платит брадобрею по целому сольду, и сказал сам себе: долго ли буду довольствоваться такой малой платой? Если вместо трех динариев буду получать по сольду, то соберу себе большое богатство. Итак, взяв свои орудия и издержав в дороге все прочее, собранное им в течении долгого времени, пришел он в отдаленный город. И в первый же день прибытия собрал за свой труд большое количество сольдов. Но когда вечером пошел на торг купить себе пищи, поелику все продавалось за дорогую цену, на весьма скудное пропитание должен был истратить все приобретенные сольды, так что ни одного динария не оказалось в остатке. Посему, видя, что приобретается и много, но от сего многого не только не может быть ничего в остатке, но едва удовлетворяет это потребности ежедневного пропитания, раздумался и сказал сам себе: возвращусь лучше в свой город, и удовольствуюсь малым доходом, из которого, однако же, за издержками на телесные потребности, можно ежедневно отлагать нечто в обеспечение себя на старость. Ибо здесь при большем приходе у меня расхода больше, нежели прихода. «Посему, – говорил авва Макарий, – и нам лучше постоянным пребыванием в уединенной пустыне приобретать малый плод, но которого никакие мирские попечения и развлечения, никакая суетливость и тщеславие не истребляют, и никакие заботы о дневном пропитании не уменьшают: ибо лучше малое праведнику, паче богатства грешных многа (Пс.36:16), – лучше, говорю, нам приобретать и малый плод в пустыне, нежели домогаться большой пользы в мире, которая хотя бы и была приобретена чрез обращение многих, но пребыванием в мире и ежедневным развлечением вовсе утрачивается. Ибо, по словам Премудрого, лучше есть исполнение горсти с покоем, паче исполнения двою горстию с трудом и крушением духа (Ек.4:6). А таковому обману и таковым лишениям необходимо подвергаются все те, которые хотя и в своем спасении не уверены, и сами еще имеют нужду в наставлении от других, однако же обольщением диавола побуждаются к обращению и управлению другими, и которые, хотя бы и могли приобресть какую-нибудь пользу от обращения некоторых, но по своей нетерпеливости и неисправленным нравам теряют все приобретенное. Ибо с ними бывает, что говорит Пророк Аггей: собирали мзды, собра во влагалище дираво (1:6). Подлинно в дырявое влагалище собирает свои прибытки, кто все, что, по-видимому, ни приобретет через обращение других, теряет невоздержанием своего сердца и ежедневным развлечением духа (Кассиан. collat. XXIV с.13).

32

Высокопреосвященнейший митрополит Московский Филарет. Слов.20, по освящении храма явления Божией Матери прп. Сергию, устроенного над мощами прп. Михея в Сергиевой Лавре, 1842г., с.442. Св. Амвросий Медиоланский говорит: «Кто убегает мира, тот да летит; если не может лететь, как орел, да летит как врабий; кто не может лететь к небу, да летит в горы – пустыню; кто убегает, да убегает скоро, чтобы не быть настигнутым. Беги от земли, где – зло. Оставим тень мы, которые ищем солнца; презрим дым мы, которые стремимся к свету. Дым – наша неправда, тень – наша жизнь на земле. Что здесь кроме искушения? Узрело око, и превратилось чувство; услышало ухо, и намерение изменилось; повеял запах, и остановилась мысль; вкусили уста, и отрыгнули преступление; сотряслось осязание, и вспыхнул огонь». (Об удален, от мира. Христ. Чт. 1838г. ч.III, с.148). «Удалившийся в пустыню, – говорит Антоний Великий, – освобождается от трех искушений: от искушения слуха, языка и взора; одно только у него искушение – искушение сердца». (Достоп. сказ, о подвиж. св. отц. §11).

33

Напр. ежедневное чтение св. Писания и других духовных поучений, неразвлекаемое размышление о Божественных предметах, ежедневное испытание и очищение совести от грехов, частые молитвы и св. песнопения, участие в св. Таинствах, постоянное хранение внешних чувств и сердца от нечистых внешних впечатлений и суетных помыслов, разнообразные, достойные подражания примеры добродетелей в братстве, наставления и пособия опытных старцев во время искушения и немощи и пр.

34

Св. отцы, подвижническую жизнь разделяя на деятельную и созерцательную, последней отдают большое преимущество пред первой. «Как белизна и блеск маргарита превышает все прочие камни и металлы, – говорит авва Феона, – так и созерцание Бога превосходнее всех добродетелей» (Кассиан. collat. XXIII.с.3). Авва Моисей доказывает это примером Марфы и сестры ее Марии, разумея под первой жизнь деятельную, а под последней – созерцательную. «Хотя Марфа, – говорит он, – и для услужения Господу трудилась, а Мария, седши при ногах Спасителя, только внимала духовному Его учению, но Господь Марию предпочел Марфе, потому что Мария, говорил Он, избрала лучшую часть, такую, которая никогда не отнимется от нее (Лк.10:42). Видите, что Господь высшее благо, единое на потребу, поставляет в Божественном созерцании. Посему прочие добродетели, хотя полезны и даже необходимы, но должны стоять на второй степени по достоинству; потому что все они совершаются для достижения сего одного – созерцания. Ибо Господь словами: печешися и молвиши о мнозе, едино же есть на потребу, – очевидно, высшее благо поставляет не в деятельной, хотя и похвальной и многоплодной жизни, но в созерцании Бога (Кассиан. Collat.1.с.8). Бесспорно, что деятельная жизнь составляет основу для созерцания, и все нравственные подвиги служат первыми, необходимыми ступенями в лестнице духовного совершенства; но без созерцания они не составляют еще полноты совершенства, тем более, что совершение их часто бывает соединено с помыслами о земном, от которых часто неприметно для нас рождаются и укореняются земные склонности, которые удаляют от лица Божия и влекут к земле и сердце наше. А созерцание Бога есть собственная деятельность духа, жизнь небесная. Сколько небесная жизнь превосходнее земной, сколько Бог выше всех сотворенных существ, столько созерцание Бога важнее всех подвигов и занятий. Со смертью все наши земные отношения к другим, и теперешние житейские нужды и занятия прекратятся; а созерцание Бога будет единственным предметом нашей духовной деятельности на целую вечность, целью загробной жизни и источником бесконечного блаженства. А кто здесь на земле не приобретет способности и навыка с любовью постоянно взирать на Бога оком ума и веры, и к Нему стремиться сердцем, тот и в вечности может ли зреть Бога лицом к лицу? – Богу известно. Но вероятнее, что к чему человек на земле приобретет расположение и навык, то и будет составлять предмет его желаний и деятельности в вечности» (Мф.6:21).

35

Степ. 11. Лист. 64 на об. Св. Василий Великий говорит: «О уединенное житие, дом небесного учения и божественного разумения, училище, в котором Бог есть все, чему учимся! Пустыня – рай сладости, где благоуханные цветы любви то пламенеют огненным цветом, то блистают снеговидной чистотой, с ними же мир и тишина; живя в низменных, пребывают недвижимы от ветра: там фимиам совершенного умерщвления не только плоти, но, что славнее, и самой воли, и кадило всегдашней молитвы непрестанно разгорается в нем божественной любовью».

36

История свидетельствует, что при постоянном Бо-гомыслии дух молитвы, так сказать, сливаясь с Духом Божиим, исполнял небесным светом душу подвижников, преизбыток сего света, не удерживаясь в душе, часто изливался даже и на тело и просиявал на лице. Так, св. Афанасий Афонский во время молитвы казался огненным от осияния благодати Божией (Чет.-Мин. 5-го июля). Даже самое тело, как бы одухотворяясь, возвышалось от земли во время молитвы, как видно из жития прп. Марии Египетской и св. Иоанникия Великого. А душа сего святого по смерти возносилась на небо в виде огненного столпа.

37

Св. Феодор, епископ Едесский, говорит: «Поколику кто мыслит о Боге, потолику и желает; и поколику желает, потолику наслаждается; а поколику наслаждается, потолику снова укрепляется к мышлению; и таким образом опять начинается движение, возвышение к большему совершенству» (Слов, умозрит. Христ. Чт. 1825г. ч.17. с.190).

38

Опытные подвижники, для пользы желающих жить в уединении в пустыне, определили правилом следующее: кто желает посвятить себя пустынной уединенной жизни, тот должен прежде многие годы жить с братией в обители, проходя всякое послушание безропотно, и все скорби и злострадания преодолевая незлобивым терпением; должен обучить себя во всем воздержанию, навыкнуть отсечению своей воли и своих мудрований, повиноваться же со смирением настоятелю и отцу духовному, по воле Божией; должен достигнуть, по возможности, такого устроения, чтобы иметь ко всем любовь нелицемерную, внутреннее и наружное смирение, здравое рассуждение, и свыше благодатное просвещение и силу, знать и преодолевать мысленную брань вражию; должен, наконец, быть воспламенен теплейшею любовью ко Христу Богу. Живущему в уединении во всякое время надобно иметь совесть непорочную к Богу, к ближнему и ко всем тварям. А чтобы избавиться смущения в совести, то должно всегда и во всем открываться отцу духовному, а в иных случаях и самому настоятелю. Хотя и везде, но в пустыне более потребно иметь воздержание от праздности, излишнего сна, неумеренности в пище и питии. Воздерживаясь же от всего этого, надлежит пребывать пустыннику то в совершении молитвенного правила в определенное время, то в рукоделии с молитвой Иисусовой и Богомыслием, то в чтении слова Божия и отеческих книг, особенно тех, которые научают нас мысленной брани против духов злобы, ратующих против нас злыми помыслами и страстями. Ум же свой должно хранить во всякое время от суетных и страстных помыслов. Явится ли в уме помысл противный, – мечом слова Божия, и оружием молитвы подвижник да поражает сей помысл в самом начале. Когда пустынножитель таким образом в мысленном борении и в хранении всего внутреннего человека будет трудиться день и ночь, со всем усердием по мере сил своих, тогда Господь по мере смирения его, сотворив с ним милость Свою, подаст ему вкусить и сладость духовных плодов. Божественная любовь воспламенит и воскрылит дух его, неизреченная радость усладит сердце его, мир душевный упокоит его от браней, словом: благодать Св. Духа в свое время подаст ему познать внутрь себя Царствие Божие. Однако же при всем том подвижнику надобно трезвиться и бодрствовать умом непрестанно, а не вдаваться в расслабление. Ибо от нерадения и лености бывает помрачение ума и буйное усиление помыслов. Уединившись телом, будь и умом от всего уединен. Как грешник, кающийся о грехах своих, не дозволяй своему уму входить в суждение о ближних или делах, не подлежащих (твоему суждению. Будь глух и нем ко всякой противной мысли. Вместо же суетных рассуждений размышляй почасту о своей смерти, о испытании всех дел своих, о суде Христовом, о вечном мучении грешных в аде. Более же размышляй о человеколюбивом воплощении Бога-Слова, о Его Божественном учении, о вольном Его страдании за грехи наши, и о спасении нашем чрез Его искупление. А размышляя о сем, благодари со слезами Искупителя своего. Полезно также размышлять и о страданиях мучеников, и о подвигах, какими изнуряли себя преподобные, из любви к Христу Богу, претерпевая их в сей маловременной жизни. Таковыми полезными размышлениями да возбуждает себя любитель безмолвия к духовным подвигам. Впрочем, познавая самого себя, он может познавать и свое несовершенство в подвигах. Но не должен отчаиваться. Ибо за благое произволение и понуждение себя к Богоугождению Господь не лишит нас Своего милосердия, когда будем приносить Ему покаяние сокрушенным сердцем. (Устав общежит. монастыря, писанный для Коневской обители: Прибавл. 4, гл.1 и 3 издан. 1824г.).

39

Скит. устав св. Нила Сорского, сл.11. Св. Отцы, жизнь монаха в общежитии уподобляя жизни Иисуса Христа с учениками до распятия, а жизнь безмолвную в уединении пустыни – страдальческому состоянию и вознесению Его на крест, говорят, что, как Иисус Христос сначала жил со своими учениками и переносил различные искушения, ненависть и поношения от неверных иудеев, а потом уже восшел на крест, так и монах, по примеру Спасителя, должен не вдруг удалиться в безмолвие, но сначала подвизаться в общежитии и переносить различные труды, искушения и скорби, а потом уже, по совету настоятеля и опытных старцев, может идти и в уединение на безмолвие, как жизнь более трудную и опасную для неопытных в духовной жизни и брани с диаволом. По обстоятельствам настоящего времени не всякому и не всегда возможно совершенное уединение. В таком случае любителю безмолвия остается одно – без нужды не входить в шумное общество, избегать общения с людьми праздными, больше находиться в своей уединенной келье; а больше всего надобно ему стараться, чтобы и в многолюдном обществе хранить сердечное безмолвие, – иметь собранность мыслей, так, чтобы ни шум толпы, ни видение различных предметов, ни слышание посторонних разговоров не могли развлечь самовнимания и отвлечь ум от молитвенного возношения к Богу.

40

Сл. о самоотвер. Лист.19. Св. Феодор Эдесский говорит: «Плавильщик, бросив золото в горнило, делает оное чистейшим: так и монах, предав себя подвигам послушания, прошедши чрез огонь скорбей жизни по Боге, и в сей скорби и многом терпении навыкнув послушанию, переплавив нравы, научается смирению и делается светел и достоин небесных сокровищ». Деят. гл.46. Доброт, ч.4.

41

В частом открытии помыслов духовному отцу св. подвижники поставляют большую важность для преуспеяния в духовной жизни. Прп. Иоанн Кассиан говорит, что прежде нежели кто удостоится дара рассуждения, уже самое открытие отцу худых помыслов истребляет их и обессиливает страсти. Ибо как змея, из темной норы вынесенная на свет, старается убежать и скрыться, так и худые помыслы, будучи открыты на исповеди, отбегают от человека (Бесед.1.Лист.174.ч.4.Доброт.). «От сего, – говорит Симеон Новый Богослов, – бывает великая радость в душе и облегчение совести, по пророческому слову: глаголи ты первее грехи твоя, да оправдишися (Ис.43:26) (§129.Ч.1.Доброт.). Это совершенно справедливо и по психологическим законам, и на опыте известно, что через открытие другому скорби или радости первая слабеет, а последняя возрастает, расширяет сердце, восхищает дух, и тем сообщает ему большую бодрость и силу в деятельности. Мнение св. подвижников подтверждает и опыт. Авва Серапион рассказывает о себе, что он, пребывая с аввой Феоною, до того увлекся было привычкой тайно уносить в пазухе кусок хлеба из трапезы после обеда, что, как ни сопротивлялся, никак не мог преодолеть этой привычки, пока не открыл о сем своему старцу. «Но как только исповедал я свой грех авве, тотчас из моей пазухи выпала зажженная свеча и всю келию наполнила отвратительным запахом. Сим явно Господь показал, что диавол, возбуждавший во мне эту страсть, обнаруженный, посрамленный исповеданием, удалился, так что после сего уже и на мысль не приходило мне брать хлеб из трапезы» (Кассиан. Collat. II.с.11). То же случилось и с прп. Астионом, учеником прп. Епиктета (блж. Иероним. гл.11. в житии св. Епикт.). Подобных случаев много встречается в житии св. подвижников.

42

Св.подвижники говорят, что единомыслие в служении Богу и нестяжательность суть огненные крылья, которыми монах возлетает к Богу (Пролог.12 июля. Лист 41 на об.). Пост, говорят св. отцы, доводит до средины спасительного пути, чистота девства – до небес, а послушание с дерзновением вводит к Богу (Пролог. 16 февр. Лист133 на об.). Авва Иоанн Колов говорил: «Одному старцу в восхищении было такое видение: три монаха стояли на одном берегу моря, и с другого был к ним голос, говорящий: возьмите огненные крылья и летите ко мне. Двое из них взяли и перелетели на другую сторону. А третий остался, горько плакал и кричал. После и ему даны были крылья, только не огненные, а слабые, так что он погружался в море, с трудом опять поднимался и после многой скорби достиг другого берега» (Достоп. сказ, о подвиж. св.отц. §13.С103). Это видение относится к тем монахам, из коих одни, провождая строгую жизнь в нестяжательности и подвигах самоумерщвления, удобно, как на огненных крыльях, достигают предела блаженной вечности, а которые живут не так строго, те, погружаясь в волнах житейского моря, с большим трудом и скорбью переплывают чрез него.

43

О прп. Пахомии Великом говорят, что когда плотские вожделения и помыслы о мирских удовольствиях сильно возмущали его дух и колебали намерение подвизаться в монашестве, – он подавлял их воспоминанием данных Богу обетов (Чет.Мин.15 мая). Так же и Симеон Христа ради юродивый и Иоанн спостник его против искушений укреплялись в иночестве воспоминанием своих обетов (Чет.Мин.31 июля).

44

Иночество по возвышенности обетов называют вторым крещением: блж. Иероним (in Epist. 25 de obitu Blesille et in Epist. ad Demetriadem.), из западных богословов: Бернард (in libro de pracepto et dispensatione.), Фома (2 quest.ult.Art3.), Беллярмин (Theol.Controuers. T.II. de Monach.).

45

Монах Пахон рассказывал о себе Палладию: «Будучи уже 70 лет, живя в своей келье более 40 лет, во все это время по навету диавола непрестанно был я смущаем похотью. В одно время до того возгорелась эта страсть, что вовсе не имел я сил противиться ей, даже отчаялся в помощи Божией, думая, что Бог меня оставил; поэтому решился умереть, чтобы не нарушить целомудрия и не осквернить своего тела. С сим намерением пошел я по пустыне и увидел пещеру гиены, вошел в нее, надеясь, что гиена растерзает меня. Но гиена, чрез несколько времени пришедши в пещеру, обнюхала только меня и удалилась. Опять пошел я по пустыне, нашел небольшого аспида, приложил его голову к своему телу, чтобы от смертоносного жала его умереть; но и аспид по Божию покровительству не угрыз меня. После сего услышал я голос с неба: ступай, Пахон, подвизайся против страсти. Я для того попустил такое искушение тебе, чтобы ты не возгордился и не надеялся своими силами победить эту страсть; но чтобы, познав свое бессилие, смирился и просил высшей помощи» (Паллад. Lavs. с.29. appud Rosweid. p.732). Один старец рассказывал об авве Павле, жившем близ Фиваиды, что он без вреда брал руками аспидов, змей и скорпионов, и разрывал их пополам. Братия, видя это, спросили его: «Чем приобрел ты, авва, такую благодать?» Старец отвечал: «Кто приобретет чистоту, тому все будет повиноваться так же, как все повиновалось Адаму в раю, когда он не преступил еще заповеди Божией» (Достоп. сказ. о подв. св.отц. С.233). Ибо чистота девственная, более всего уясняя в душе образ Божий, по благодати Божией, и лютых зверей заставляет благоговеть пред светлым образом Божиим в человеке. Об авве Аммонии рассказывают, что он до такой степени сохранял целомудренную стыдливость, что когда с учеником своим Феодором должен был на пути переправиться чрез реку, сперва велел ему отойти от себя, потом и один стыдился обнажить свое тело и, озабоченный сею мыслею, сам не чувствовал, как, перенесенный сверхъестественной силой, увидел себя уже на другом берегу реки (Прол. 26 июня). Вот как св. отцы хранили чистоту! Хотя и никем не были видимы, однако же стыдились последующего за ними Ангела Хранителя и сияющего на них солнца, чтобы и им не показать наготы своей.

46

Св. Исаак Сириянин говорит: «Иноческое жительство – похвала Церкви» (в cл.63). «Свет инокам суть Ангелы, а свет всем мирским людям суть иноки», – говорит св. Лествичник (Степ.26.C.116). Блж. Иероним: «Сословие монахов есть красота, прекраснейший цвет, драгоценнейший камень в украшении Церкви» (Epist. ad Marcellam).

47

По свидетельству блж. Августина (de moribus Eccl. C.34) и прп. Кассиана (Inst.I.X. с.22), египетские монахи, своими трудами снискивая себе пропитание, подавали и другим неимущим; часто целые барки, нагруженные съестными припасами, отправляли в Ливию и другие бесплодные страны, также в города – бедным, страждущим в темницах. Подобно сему делали в монастыре Феодосия Великого (Пролог. 29 мая. Лист.89 на об.). Во все времена многие монастыри были лучшим училищем благочестия и образования юношества в науках. В монастырях всегда находили себе мирное жилище и призрение недужные, бедные, не имеющие где преклонить главу, и странники – приют для успокоения.


Вам может быть интересно:

1. Пир десяти дев или о девстве – Речь X. Домнина священномученик Мефодий Олимпийский, епископ Патарский

2. О девстве и браке – Увещание к девству святитель Амвросий Медиоланский

3. Симфония по творениям святителя Григория Богослова – Девство святитель Григорий Богослов

4. Симфония по творениям святителя Василия Великого – Девство святитель Василий Великий

5. Указание пути к спасению. Опыт аскетики – РАЗДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ епископ Петр (Екатериновский)

6. The Stromata – BOOK II пресвитер Климент Александрийский

7. Женские подвиги и добродетели в живых рассказах священник Георгий Орлов

8. Прикосновение к тайнам Царства Божия – ИСПОВЕДЬ X. духовные наказы ученику. по беседам преподобного Льва Оптинского (1768 – 1841) протоиерей Геннадий Нефёдов

9. Святость Руси – Святой Григорий Нисский профессор Константин Ефимович Скурат

10. Для клира и народа – III. Опыт миссионерского изъяснения Иван Георгиевич Айвазов

Комментарии для сайта Cackle