Азбука верыПравославная библиотека Словари, справочники Словарь трудных слов из богослужения: церковнославяно-русские паронимы


А. Седакова

Словарь трудных слов из богослужения: церковнославяно-русские паронимы

Содержание

Предисловие

О пользовании словарем Материал словаря Структура словаря Орфография Структура словарной статьи Значение слова, рубрикация значений Иллюстрации значений и их переводы Kак читать ссылку (адрес) Дополнительные сведенияИсточники и библиография Источники на церковнославянском языке Источники на греческом языке Источники на русском языке Вспомогательные пособия Лексикографические источникиСписок принятых сокращений (тематический) 1. Основные источники 2. Временные указания 3. Общие пометы 4. Типы святых, категории священнослужителей и монашествующих 5. Лица и святыни, которым посвящены песнопения 6. Праздники и особо поименованные дни и недели 7. Типы богослужений 8. Чинопоследования 9. Части богослужений 10. Жанры песнопений 11. Тексты учительного характера 12. Молитвы 13. Авторы песнопений и молитв Список принятых сокращений (алфавитный)Общие пометыСписок слов под титлами Обозначения чисел Церковнославянский алфавит А А҆́гг҃лъ, а҆́ггелъ Б Ба́ба Ба́бити (ба́блю) Ба́нѧ Ба́снь Безблагода́тный Безболѣ́зненный Безбра́шїе Безбѣ́днѡ Безбѣ́дный Безвино́вный Безво́зрастный Безвре́меннѡ Безвре́менный Безвѣ́стный Безгла́сїе Безгла́сный Безго́днѡ Бездве́рный бездѣ́льно Беззра́чный Безкни́жный Безкро́вный Безлѣ́тный Безмо́лвїе Безмо́лвный Безмо́лвствовати (безмо́лвствꙋю) Безмꙋ́жнаѧ Безмѣ́стїе Безмѣ́стный Безнаде́жнѡ Безнача́льный Безневѣ́стнаѧ без̾ѡбра́зный Без̾ѡпа́снѡ Безѿвѣ́тный Безпеча́льный Безприкла́дный Безсерде́чный Безслове́сїе Безслове́сный Безсовѣ́тїе Безстꙋ́днѡ Безсѣ́менный Без̾ꙋ́мный Без̾ꙋтро́бїе Безча́дїе Безча́ствовати (бесча́ствꙋю) Бесѣ́да Бесѣ́довати (бесѣ́дꙋю) Би́серъ Благоволи́ти (благоволю̀) Благовре́менїе, благоговре́менство Благода́ть Благонаде́жный Благоѡбра́зный Благополꙋ́чный Благопрїѧ́тный Благоразꙋ́мнѡ Благоразꙋ́мный Благорастворе́нїе Благостра́стїе Благосты́нѧ Благоꙋго́дный Благоꙋтро́бїе Благоꙋха́нїе Благоꙋха́ти (благоꙋха́ю) Благохи́тростный Блꙋди́ти (блуж[д]ꙋ̀), соблꙋди́ти (соблꙋж[д]ꙋ̀) Блꙋ́дный Блѧди́вый Блѧ́дь Богати́тисѧ (богащꙋ́сѧ) Богомꙋ́жнѡ, бг҃омꙋ́жнѡ Богомꙋ́жный, бг҃омꙋ́жный Богонача́лїе, бг҃онача́лїе Богонача́лный, бг҃онача́лный Богопроти́вный Боготвори́ти (боготворю̀), бг҃отвори́ти (бг҃отворю̀) Бо́дрость Бо́дрый Бо́къ Болѣ́зненный Болѣ́зновати (болѣ́знꙋю) Болѣ́знь Болѣ́ти (болю̀) Боре́цъ Браконенскꙋ́сный Бракоѡкра́дованный Бра́къ Брани́ти (браню̀) Бра́нь Бра́тисѧ (борю́сѧ) Бре́мѧ Бре́нїе Бре́нный Бꙋесло́вѧй Бꙋ́їй Бꙋ́йство Бꙋ́рный (дꙋ́хъ) Быва́ти (быва́ю) Бы́вшее Бы́лїе Быстрина̀ Быстрота̀ Бы́ти Бы́тїѐ Бѣ́гати (бѣ́гаю) Бѣда̀ Бѣ́дность Бѣ́дный, бѣ́дникъ Бѣ́дне (бѣ́днѡ) Бѣ́дствовати (бѣ́дствꙋю) В Валѧ́тисѧ (валѧ́юсѧ) Ва́рваръ Варѧ́ти (варѧ́ю), вари́ти (варю̀) Ва́ръ Васїлі́скъ Васїлкѝ Вводи́мый Вводи́ти Ввожде́нїе Ввѣ́ренный Ввѣ́ритисѧ (ввѣ́рюсѧ), вверѧ́тисѧ (ввѣрѧ́юсь) Ввдохнове́нїе Вдꙋши́ти (вдꙋшꙋ̀) Великора́стный Велича́ти (велича́ю), вели́чити (вели́чꙋ) Вели́чество, вели́чествїе Вели́чїе Велѣ́нїе Верте́пъ Ве́рхъ Ве́тхїй Ве́черѧ Вечерѧ́ти (вечерѧ́ю) Веще́ственный Вещество̀ Ве́щь Вжилѧ́ти (вжилѧ́ю) Взбра́нный Взима́ти (взе́млю), взѧ́ти (возмꙋ̀) Взима́тисѧ (взе́млюсѧ), взѧ́тисѧ (возмꙋ́сѧ) Взо́ръ Взыгра́нїе Взыгра́ти (взыгра́ю), взыгра́тисѧ (взыгра́юсѧ) Взыска́нїе Взыска́тель Взыска́ти (взыщꙋ̀) Взѧ́ти (возмꙋ̀) Взѧ́тисѧ (во́змусѧ) Взѧ́тїе Видѣ́нїе Ви́дъ Вина̀ Ви́нный Вино́вный, вино́вникъ Ви́сѣти (ви́шꙋ) Вита́ти (вита́ю) Вїна́рь Вїногра́дъ Вкꙋ́сный Вкꙋ́с Влага́лище Вла̑сти Вла́сть Вла́ѧтисѧ (вла́юсѧ) Влещѝ (влекꙋ̀) Вма́лѣ Вмѣнѧ́ти (вмѣнѧ́ю), вмѣни́ти (вменю̀) Вмѣнѧ́тисѧ (вмѣнѧ́юсѧ), вмѣни́тисѧ (вмѣню́сѧ) Вмѣсти́тисѧ (вмѣщꙋ́сѧ) Внима́ти (вне́млю), внѧ́ти (вонмꙋ́) Внима́тисѧ (внима́юсѧ), внѧ́тисѧ (вонмꙋ́сѧ) Внꙋ́ка, внꙋ́къ Внꙋ̀треннѧѧ Внꙋ́трь Внуша́ти (внꙋша́ю), внꙋши́ти (внꙋшꙋ̀) Внѣдри́тисѧ (внѣдрю́сѧ) Внѣ́шнїй Внѧ́тїе Внѧ́тный Водворе́нїе Водворѧ́тисѧ (водворѧюсѧ) Води́ти (вождꙋ̀) Водоно́съ Водрꙋже́нїе Водрꙋзи́ти (водрꙋжꙋ̀) Вождь Воза́тый Возбꙋжда́ти (возбꙋжда́ю), возбꙋди́ти (возбꙋж[д]ꙋ̀) Возвели́чити (возвели́чꙋ) Возвели́читисѧ (возвели́чꙋсѧ) Возвра́тъ Возвыша́ти (возвыша́ю) Возда́ти (возда́мъ) Воздвиза́ти (воздвиза́ю), воздви́гнꙋти (воздви́гнꙋ) Воздержа́нїе Воздꙋ́хъ Воздꙋ́шный Возжже́нїе Воззва́нїе Воззрѣ́нїе Возложе́нїе Возложи́ти (возложꙋ̀) Возложи́тисѧ (возложꙋ̀сѧ) Возме́здїе Возмути́ти (возмꙋщꙋ̀), возмꙋща́ти (возмꙋща́ю) Возмꙋти́тисѧ (возмꙋщꙋ̀сѧ) Возмꙋще́нїе Вознесе́нїе Возника́ти (взника́ю), возни́кнꙋти (возни́кнꙋ) Возноси́ти (возношꙋ̀), вознестѝ (вознесꙋ̀) Возноси́тисѧ (возношꙋ́сѧ), вознести́сѧ (вознесꙋ́сѧ) Возноше́нїе Воз̾ѡбрази́тисѧ (воз̾ѡбражꙋ́сѧ) Возража́ти (влхража́ю), возрази́ти (возражꙋ̀) Возраже́нїе Возра́стнѡ Возра́стъ Возсїѧ́ти (возсїѧ́ю) Во́лею Во́лна Во́льный Вонѧ̀ Вонѧ́лица Воѡбража́ти (воѡбража́ю), воѡбрази́ти (воѡбражу̀) Воѡбража́тисѧ (воѡбража́юсѧ), воѡбрази́тисѧ (воѡбражу̀сѧ) Воѡбраже́нїе Воѻчи́ти (воѻчꙋ̀) Вопїѧ́ти (вопїю̀) Вопрекѝ Восклица́нїе Восклони́тисѧ (восклоню́сѧ) Воскреса́ти (воскреса́ю), воскре́снꙋти (воскре́снꙋ) Воскри̑лїѧ Восперѧ́ти (восперѧ́ю) Воспита́нїе Воспита́ти (воспита́ю) Воспомѧнꙋ́ти (воспомѧнꙋ̀) Воспрїѧ́ти (воспрїимꙋ̀) Воспрїѧ́тїе Воста́нїе Восто́къ Восто́ргнꙋти (восто́ргнꙋ) Востороже́нїе Восхища́ти (восхища́ю), восхи́ти (восхи́щꙋ) Восхище́нїе Восхище́нный Восхо́дъ Вперѧ́ти (вперѧ́ю), впери́ти (вперю̀) Вра́гъ Вражба̀ Вра́жїй Врачевство̀ Вре́дъ Всевино́вный Вселе́ннаѧ Всепло́дїе Всеро́дный Всесли́чный Всехитре́ц Всѧ́чєскаѧ Вти́снꙋти (вти́снꙋ) Второ́е Вхо́дъ Вчера̀ Вы́нꙋ Высо́кїй Высокомꙋ́дренный Высота̀ Вѣ́къ Вѣнча́нїе Вѣ́ра Вѣ́рити (вѣ́рю), вѣ́ровати (вѣ́рꙋю) Вѣ́рнѡ, вѣ́рнѣ Вѣ́рый Вѣ́трилоо Вѣща́нїе Вѧза́ти (вѧжꙋ̀), свѧза́ти (свѧжꙋ̀) Г Гада́нїе, гана́нїе Га́дъ Гажде́нїе Ги́бель Ги́блющїй Гла́вный Глаго́лъ Гла́съ Глꙋбина̀ Глꙋби́нный Глꙋми́тисѧ (глꙋмлю́сѧ) Глꙋмле́нїе Гна́ти (женꙋ̀), гони́ти (гоню̀), погна́ти (поженꙋ̀) Гнилы́й Гно́ище Гно́й Гнѣ́ватисѧ (гнѣ́ваюсѧ) Говѣ́ти (говѣ́ю) Го́дъ Гоне́нїе Гони́ти (гоню̀) Го́рдость Го́ресть Го́рница Го́рнїй Горꙋ́шичный Го́ршїй Го́рькїй Горѣ̀ Горѣ́нїе Госпѡ́дствїе Госпо́дь Гото́вый Граде́жъ Граждани́нъ Гражда́нство Гро́бище Гро́бъ Грꙋ́дїе Грѧстѝ (грѧдꙋ̀) Гꙋби́тиль Гꙋби́тельство Гꙋде́нїе Д Дарова́нїе Даѧ́нїе Дви́жити (дви́жу) Де́брїе, де́брь Держа́ва Держа́вный Держа́ти (держꙋ̀) Дерза́ти (дерза́ю) Дерзнове́нїе Дерзнове́нный Де́рзостнѡ Де́рзость Дивозри́тель Доброли́чный Добро́та До́брый До́брѣ Довлѣ́ти (довлѣ́ю) Дово́лный, дово́льный Довѣ́дѣти (довѣ́мъ) Дои́лица Дои́ти (дою̀) До́лгъ До́лжный Долина̀ Домови́тый До́мъ Доса́да Досажде́нїе (досажда́ю) Досажде́нїе Д осто́инство Досто́йнѡ Достоѧ́нїе Доѧ́щая Дра́чїе Дре́внїй Дре́во Дрѧ́хлость Дрѧ́хлый Д ꙋга̀ Дꙋ́хъ Дꙋша̀ Дыха́нїе Дѣйстви́тельный Дѣ́йство Дѣ́йствовати (дѣ́йствꙋю) Дѣ́ланїе Дѣ́латель Дѣ́лательный Дѣ́лати (дѣ́лаю) Дѣ́ло Дѣ́тищъ Е Е҆да̀ Е҆динолѣ́тный Е҆диномꙋ́дрїе Е҆диномы́слїе Е҆диномышле́нїе Е҆диноѻбра́зный Е҆диноро́дный Е҆ди́нственъ Е҆рѡ́дїй Е҆стество̀ Е҆́сть Ж Жа́лити (жа́лю) Жа́ловати (жа́лꙋю) Жа́лостнѡ Жа́лость Же́злъ Жела́нїе Жена̀ Же́стокїй Живи́ти (живлю̀) Живопрїѧ́тный Живо́тное Живо́тный Живо́тъ Живы́й Жидо́вство Жи́ла Жи́ръ Жи́тельство Жи́тельствовати (жи́тельствꙋю) Жре́ти (жрꙋ̀) I Жре́ти (жрꙋ̀) II Жре́цъ Жꙋ́пелный Жꙋ́пелъ Ѕ Ѕе́лїе Ѕла́къ Ѕла́чный Ѕла̑ѧ Ѕло́ба Ѕловѣ́рство Ѕлодѣ́й Ѕлосла́вїе Ѕлы́й Ѕлѣ̀ Ѕѣ́льный Ѕѣ́льнѣ З За Заблꙋди́ти (заблꙋж[д]ꙋ̀), заблꙋжда́ти (заблꙋжда́ю) Забра́ло Зави́стнѡ За́висть Завѣ́тный Завѣ́тъ Завѣща́нїе Завѣща́ти (завѣща́ю) За̑днѧѧ Задѣ́ти (задѣ́ю) Заи́мствованїе Заи́мствовати (заи́мствꙋю) Заитѝ (заидꙋ̀) Заколе́нїе Зако́нный Зконоположи́ти (законоположꙋ̀) Закоснѣ́ти (закосню̀) Заматерѣ́ти, заматорѣ́ти (заматорѣ́ю) Замедле́нїе Запечатлѣ̀тисѧ (запечатлю́сѧ) Запина́нїе Запина́нати (запина́ю), запѧ́ти (запнꙋ̀) Запреща́ти (запреща́ю), запрети́ти (запрещꙋ̀) Запреще́нїе Запреще́нный Зарѧ̀ Застꙋпа́ти (застꙋпа́ю), застꙋ́пи́ти (застꙋплю̀) Застꙋпле́нїе Застꙋ́пникъ Застꙋ́пница Зачине́нїе Зва́нїе Зва́ти (зовꙋ̀) Звизда́нїе Звизда́ти (звизда́ю) Зда́нїе Зима̀ Зи́мность Зїѧ́нїе Зїѧ́ти (зїѧ́ю) Зна́емый Знамена́телнѣ Зна́менїе Зна́мѧ Зно́й Зра́къ Зреѣ́нїе И И҆гра́нїе И҆гра́ти (и҆гра́ю), взыгра́ти (взыгра́ю) И҆зби́ти (и҆збїю̀) И҆зблева́ти (изблюю̀) И҆збра́нїе И҆збра́нный И҆збыва́ти (и҆збыва́ю), и҆збы́ти (и҆збꙋ́дꙋ) И҆збы́токъ И҆звертѣ́ти (и҆зверщꙋ̀) И҆звестѝ (и҆зведꙋ̀) И҆зво́лити (и҆зво́лю) И҆зво́литисѧ И҆звѣ́стнѡ, и҆звѣ́стнѣ И҆звѣ́стный И҆звѣ́ствовати (и҆звѣ́ствꙋю) И҆вѣщати (и҆звѣщꙋ̀), и҆звѣсти́ти (и҆звѣща́ю) И҆звѣще́нїе И҆згре́бїе И҆зда́нный И҆зда́ти (и҆зда́мъ) И҆здыха́нїе И҆злїѧ́ти (и҆злїю) И҆змы́ти (и҆змы́ю) И҆змѣ́на И҆змѣне́нїе И҆змѣни́ти (и҆змѣню̀), и҆змѣнѧ́ти (и҆змѣнѧ́ю) И҆змѣни́тисѧ (и҆змѣню́сѧ) И҆зноси́ти (и҆зношꙋ̀), и҆знестѝ (и҆знесꙋ̀) И҆зноси́тисѧ (и҆зношꙋ́сѧ) И҆знꙋрѧ́ти (и҆знꙋрѧ́ю), и҆знꙋри́ти (и҆знꙋрю̀) И҆з̾ѡбрази́ти (и҆зѡбражꙋ̀) И҆з̾ѡбрази́тисѧ (и҆з̾ѡбражꙋ́сѧ) И҆з̾ѡбрѣстѝ (и҆з̾ѡбрѣтꙋ̀) И҆зѡбрѣ́тенїе И҆з̾ѡщрѧ́ти (и҆з̾ѡщрѧ́ю), и҆зощри́ти (и҆зощрю̀) И҆зрасти́ти (и҆зращꙋ̀) И҆зри́нꙋтисѧ (и҆зри́нꙋсѧ) И҆зрѣче́нїе, и҆зрече́нїе И҆зрѧ́днѡ И҆зрѧ́дный И҆зрѧ́днѣйшїй И҆зслѣ́довати (и҆зслѣ́дꙋю) И҆зстꙋпле́нїе И҆зꙋми́ти (и҆зꙋмлю̀) И҆зꙋмле́нїе И҆зꙋмѣва́ти (и҆зꙋмѣва́ю) И҆зча́дїе И҆зы́сканный И҆з̾ѧви́ти (и҆з̾ѧвлю̀) И҆з̾ѧ́сти (и҆з̾ѧ́мъ) И҆зыма́ти (и҆зе́млю), и҆з̾ѧ́ти (и҆змꙋ̀) И҆зѧ́щный И҆мѣ́нїе, и҆мѣ̑нїѧ И҆ногда̀ И҆скази́ти (и҆скажꙋ̀) И҆ска́ти (и҆щꙋ̀) И҆сконѝ И҆скопа́ти (и҆скопа́ю) И҆скреннїй И҆скꙋ́сный И҆скꙋ́сство И҆скꙋ́съ И҆скꙋша́ти (и҆скꙋша́ю), и҆скꙋси́ти (и҆скꙋшꙋ̀) И҆скꙋ́ше́нїе И҆сплева́ти (и҆сплевꙋ̀) И҆сплета́ти (и҆сплета́ю), и҆сплестѝ (и҆сплетꙋ̀) И҆сповѣ́данїе И҆сповѣ́дати (и҆сповѣ́лаю, и҆сповѣ́мъ) И҆сповѣ́датисѧ (и҆сповѣ́даюсѧ, и҆сповѣ́мсѧ) И҆сполне́нїе И҆сполнѧ́ти (и҆сполнѧ́ю), и҆спо́лнитти (и҆спо́лню) И҆́сполꙋ И҆спра́вити (и҆спра́влю) И҆спра́витисѧ (и҆спра́влюсѧ) И҆справле́нїе И҆спражне́нный И҆спра́ти (и҆сп(е)рꙋ̀) И҆спроврещѝ (и҆спрове́ргнꙋ) И҆спроси́ти (и҆спрошꙋ̀) И҆спыта́ти (и҆спыта́ю), и҆спытова́ти (и҆спытꙋ́ю) И҆спы́тнѡ И҆стаѧва́ти (и҆стаѧва́ю) И҆стерза́ти (и҆стерза́ю) И҆стлѣ́нїе И҆стлѣ́ти (и҆стлю̀) И҆стопле́нїе И҆сторга́ти (и҆сторга́ю), и҆сто́ргнꙋти (и҆сто́ргнꙋ) И҆стоща́нїе И҆стощи́ти (и҆стощꙋ̀) И҆стꙋка́нный И҆стѧза́нїе И҆стѧза́тель И҆стѧза́ти (и҆стѧзꙋ́ю) И҆схо́дище И҆схо́дное И҆схо́дный И҆схо́дъ И҆сча́дїе И҆счеза́ти (и҆счеза́ю), и҆сче́знꙋти (и҆сче́знꙋ) (въ, во) Ї Їзра́иль, і҆и҃ль, і҆сра́иль К Кади́ло Кади́ти (каж[д]ꙋ̀) Ка́лъ Ка́менный Ка́ѧтисѧ (ка́юсѧ) Ква́съ Кипѣ́ти (киплю̀) Кі́сса Кла́нѧтисѧ (кла́нѧюсѧ) Клевета̀ Клевета́ти (клевещꙋ̀) Клеветни́къ Клеве́тный Клю́чь Клѧ́тва Клѧ́твенный Кни́га Книго́чїй Кни́жникъ Кнѧ́зь Кова́рный Кова́рство Ковче́гъ Ковче́жецъ Колѣ́но Коне́цъ Коне́чный Кончи́на Коры́сть Ко́снѡ Ко́сный Коснѣ́ти (косню̀) Краегра́дїе Кра́й Кра́йнїй Кра́йность Крамола̀ Кра̑сная Кра́сный Красова́тисѧ (красꙋ́юсѧ) Красота̀ Кра́стель Крести́тисѧ (крещꙋ́сѧ) Креще́нїе Крило̀ Крі́нъ Кро́вный Кро́въ Кромѣ̀ Кромѣ́шнїй, кромѣ́шный Крѣ́пкїй Крѣ́пость Крѷста́ллъ Кꙋ́дѣ̀ Кꙋ́па Кꙋ́пина̀ Кꙋ́плѧ Кꙋпѣ́ль Кꙋ́ща Л Ласкосе́рдый Ла́ѧнїе Ла́ѧтель Ла́ѧти (ла́ю) Легкота̀ Лежа́ти (лежꙋ̀) Ле́стный Ле́сть Ликова́ние Ликова́ти (ликꙋ́ю) Ли́къ Ли́хва Лицѐ Лиша́ти (лиша́ю), лиши́ти (лишꙋ̀) Лиша́тисѧ (лиша́юсѧ), лиши́тисѧ (лишꙋ̀сѧ)   Лише́нїе Ли́шшїй Лїва́нъ Лове́цъ Лови́тва Ло́въ Ло́жница Ло́жъ Ло́но Лꙋка́вое Лꙋка́вый Лꙋ́чшїй Льсте́цъ (лестца̀) Льсти́вый Льсти́ти (льщꙋ̀) Льще́нїе Лѣни́вый Лѣ́пота Лѣ́тнїй Лѣ́тный Лѣ́то Любе́знѡ, любе́знѣ Любе́зный Лю́бо (ли́бо) Любопы́тный Лю́дїе Лю̑таѧ Лю́тый Лю́тѣ Лѧди́на М Ма́зати (ма́ж) Ма́лѡ Малолћтный Масти́тый Ма́сть Ме́рзкїй Ме́ртвенный Ме́ртвый Мета́нїе Мета́ти (мещ̀) Ми́ловати (ми́лю) Ми́лостнвнѡ Ми́лостивый Ми́лость Ми́лый Мимоитѝ (мимоид̀), мимоходи́ти (мимохож[д]̀) Ми̑рнаѧ Ми́рный Ми́ръ Митропо́лїа Мі́рный Мі́ръ Младе́нецъ Младо́мный Млаче́нїе Мни́мый, мни́мь Мно́гїй Многотр́дный Мнћ́нїе Мнћ́ти (мню̀) Мнѧ́щїйсѧ Молва̀ Мо́лвити (мо́лвлю) Моле́нїе Моли́тва Мощѝ (мог̀) Мо́щиѡ Мра́чный Мдрова́нїе М́дрствовати (м́дрствю) Мжъ М́ченикъ Мче́нїе Мчи́тель Мчи́тельство, мчи́телство Мы́сленный Мы́слити (мы́слю) Мы́сль Мыта́рь Мыта́рница, мыта́рство Мы́шца Мћ́лъ Мћ́сѧчный Мћ́хъ Мѧте́жный Мѧте́жъ Мѵ́рный Н На Нава́дити (нава́жд) Наважде́нїе Наводне́нїе Навыка́ти (навыка́ю), навы́кнти (навы́кн) Навћ́товати (навћ́тю) Навћ́тъ Нагі́й На́глѡ На́глый Надлежа́ти (надлеж̀) Наединћ̀, на є҆ди́нћ Назида́ти (назида́ю) Назира́ти (назира́ю), назрѣ́ти (назрю̀) Наи́ти (наи́дꙋ), находи́ти (нахож[д]ꙋ̀) Наи́тїе Наказа́нїе Наказа́тель Наказа́ти (накажꙋ̀) Налега́ти (налега́ю) Належа́ти (належꙋ̀) Нало́гъ Намѣ́ренїе Намѣ́стный Наноше́нїе Напа́сть Написа́ти (напишꙋ̀) Напо́льный Напомина́тель Напослѣ́докъ Напра́снѡ Напра́сный Нарече́нный Нарица́ти (нарица́ю), нарещѝ (нарекꙋ̀) Наро́дъ, наро́ди Наро́читый Насади́тель Населе́нїе Наси́льникъ Наслажде́нїе Наставлѧ́ти (наставлѧ́ю), наста́вити (наста́влю) Настоѧ́нїе Настоѧ́ти (настою̀) Настоѧ́щїй Натка́нный Наꙋ́ка Наꙋчи́ти (наꙋ́чꙋ̀) Находи́ти (нахож[д]ꙋ̀) Нахожде́нїе Нача́ло Началоѕло́бникъ Нача́льникъ Нача́льство, нача́лство Нача́токъ Начерта́нїе Начина́нїе Наше́ствїе Небезбѣ́дный Неботе́чникъ Небра́чный Небꙋ́рный Невече́рнїй Невеще́ственный Неви́димый Невино́вный Невкꙋ́сный Невла́емый Невнѧ́тїе Невре́днѡ Невре́дный Невѣ́рный Невѣ́стникъ Негодова́ти (негодꙋ́ю) Недви́жимый Недо́брый Недовѣ́домый Недомы́сленнѡ Недоразꙋмѣва́емый Недоꙋ́мѣ́нїе Недоꙋмѣ́нный Недоꙋмѣ́ти (недоꙋмѣ́ю) Недѣйстви́тельный Недѣ́ланный Неже́ртвенный Неѕло́бїе, неѕло́ба Незабве́нный Незави́стнѡ Незави́стный Незаходи́мый, незаходѧ́щїй Неизбѣ́жный Неизмѣ́ннѡ Неизслѣ́дованный Неизче́тный Неимѣ́нїе Нескꙋ́сный Неискꙋ́собра́чный Неи́стовство Неключи́мый Не ктомꙋ̀, нектомꙋ̀ Неле́стный Неле́стнѣ Нелѣ́пый Немерца́ющїй Немимотекꙋ́щїй Ненавѣ́тный Ненаде́жнѡ Ненаде́жный Ненака́занный Ненача́емый Неневѣ́стный Неѡб̾име́нный Неѡблада́нный Неѡбꙋрева́емый Неѡдержи́мѡ Неѡдержи́мый Неѡпи́санный Неѡпредѣле́нный Неѡра́нный Непло́дный Непло́ды Непода́тный Неподо́бный Непоро́чный Непостоѧ́нный Непостоѧ́тельный Непостꙋ́пный Непосты́дный Непотре́бный Непра́вда Непра́ведный Непра́зднаѧ Непревраще́нъ Непреле́стный Непрело́жнѡ Непремѣ́нный Непреподо́ный Непрестꙋ́пный Непристꙋ́пный Непрїѧ́знь Непрїѧ́тный Нерабо́тный Неради́ти (нерадѣ́ю) Неразвра́тнѡ Неразвра́тный Неразлꙋ́чный Неразори́мый Нераска́ѧнный Несвѣ́тлый Нескве́рный Несно́сный Несосꙋ́дный Несочета́ннѡ Несы́тный Несы́тость (не сы́тость) Несы́тый Несѣко́мый Нетлѣ́нїе Нетлѣ́ннѡ Нетлѣ́нный Нетре́ный Неꙋдо́бный Неꙋдо́бь Неꙋмы́тный Неꙋста́вный Нехотѣ́нїе Неча́ѧнный Нече́стнѡ Нечꙋ́вствїе Неща́днѡ Ни́жнїй Ни́схожде́нїе Но́вый, новѣ́йшїй Но́жъ Носи́ти (ношꙋ̀), нестѝ (несꙋ̀) Носи́тисѧ (ношꙋ́сѧ) Нра́въ Нꙋ́дитисѧ (нꙋж[д]ꙋ́сѧ) Нꙋ́жда Нꙋ́жда́тисѧ (нꙋ́жда́юсѧ) Нꙋ́ждникъ Нꙋ́ж(д)нѡ Нꙋ́ж(д)ный Ны́рище Нѣ́дро Ѻ, Ѡ Ѻ҆҆блаѧ́тель Ѡ҆҆бветши́ти (ѡ҆бветшꙋ̀) Ѡ҆бвечерѧ́ти (ѡ҆бвечерѧ́ю) Ѡ҆бдержа́нїе Ѡ҆безтлѣ́нить (ѡ҆безтлѣ́ню), ѡ҆безтли́ти (ѡ҆безтлю̀) Ѡ҆бетша́ти (ѡ҆бетша́ю) Ѻ҆бе́щннкъ Ѡ҆би́да Ѡ҆би́димый Ѡ҆би́дливый Ѡ҆б̾има́нїе Ѡ҆бинове́нїе Ѡ҆бира́ти (ѡ҆бира́ю), ѡ҆бра́ти (ѡ҆берꙋ̀) Ѡ҆бита́ти (ѡ҆бита́ю) Ѻ҆би́тель, ѡ҆би́тель Ѻблакъ, ѡблакъ Ѡбласть, ѻбласть Ѡ҆блиста́ти (ѡ҆блиста́ю) Ѡ҆блича́ти (ѡ҆блича́ю), ѡ҆бличи́ти (ѡ҆бличꙋ̀) Ѡ҆бличе́нїе Ѡ҆бнови́ти (ѡ҆бновлю̀) Ѡ҆бновле́нїе Ѡ҆божа́ти (ѡ҆божа́ю), ѡ҆божи́ти (ѡ҆божꙋ̀) Ѡ҆болга́ти (ѡ҆болгꙋ̀) Ѡ҆бонѧ́нїе Ѡ҆бостри́ти (ѡ҆бострю̀) Ѡ҆бра́дованїе Ѡ҆бра́дованнаѧ Ѡ҆бра́дователный Ѡ҆бра́знѡ Ѡ҆бразова́ти (ѡ҆бразꙋ́ю) Ѡбразъ, ѻбразъ Ѡ҆брати́ти (ѡ҆бращꙋ̀) Ѡ҆брати́тисѧ (ѡ҆бращꙋ́сѧ) Ѡ҆браще́нїе Ѻ҆бро́къ Ѡ҆броще́нїе Ѡ҆брѣта́тель Ѡ҆брѣта́ти (ѡ҆брѣта́ю), ѡ҆брѣстѝ (ѡ҆брѧ́щꙋ) Ѡ҆брѣ́тенїе Ѡ҆бстоѧ́нїе Ѡ҆бстоѧ́тельный Ѡ҆бꙋрева́емый Ѡ҆бꙋрева́тисѧ (ѡ҆бꙋрева́юсѧ) Ѡ҆бꙋча́ти (ѡ҆бꙋча́ю) Ѡ҆бꙋѧ́ти (ѡ҆бꙋѧ́ю) Ѡ҆бходи́мый Ѻ҆бще́нїе Ѻ̂бщи́тельный Ѻ̂быкнове́нїе Ѻ̂бы́чай Ѻ҆бы́чнѡ Ѻ҆бы́чный Ѡ҆б̾ѧ́ти (ѡ҆бымꙋ̀) Ѡ҆б̾ѧ́тїе Ѡ҆бѣ́довати (ѡ҆бѣ́дꙋю) Ѡ҆бѣ́сити (ѡ҆бѣ́шꙋ) Ѡ҆бѣтова́нїе Ѡ҆бѣ́тъ Ѡ҆бѧза́нїе Ѡ҆бѧза́ти (ѡ҆бѧжꙋ̀) Ѡ҆бѧза́тисѧ (ѡ҆бѧжꙋ́сѧ) Ѡ҆глаго́ловати (ѡ҆глаго́лꙋю) Ѡ҆гласи́тельный Ѡ҆глаша́ти (ѡ҆глаша́ю), ѡ҆гласи́ти (ѡ҆глашꙋ) Ѡ҆глаше́нный Ѻ҆гне́вица Ѡ҆горча́тисѧ (ѡ҆горча́юсѧ), ѡ҆горчи́тисѧ (ѡ҆горчꙋ́сѧ) Ѡ҆греба́тисѧ (ѡ҆греба́юсѧ) Ѡ҆грѣ́ти (ѡ҆грѣ́ю) Ѡ҆гꙋстѣ́ти (ѡ҆гꙋстѣ́ю) Ѡ҆держа́нїе Ѡ҆держа́ти (ѡ҆держꙋ̀) Ѡ҆долѣ́нїе Ѡ҆дꙋшеви́ти (ѡ҆дꙋшевлю̀) Ѡ҆дꙋшевле́нный Ѡ҆живлѧ́ти (ѡ҆живлѧ́ю) Ѡ҆ѕлоблѧ́ти (ѡ҆ѕлоблѧ́ю), ѡ҆ѕло́бити (ѡ҆ѕло́блю) Ѡ҆ѕлобле́нїе Ѡ҆ѕло́бленный Ѡ҆заре́нїе Ѡ҆зимѣ́ти (ѡ҆зимѣ́ю) Ѡ҆каза́ти (ѡ҆кажꙋ̀) Ѻ҆каѧнный Ѻ̂каѧ́нство Ѡ҆клевета́емый Ѡ҆клевета́нїе Ѡ҆клевета́ти (ѡ҆клевещꙋ̀), ѡ҆клеветава́ти (ѡ҆клеветава́ю) Ѡ҆кормле́нїе Ѡ҆кормлѧ́ти (ѡ҆кормлѧ́ю), ѡ҆корми́ти (ѡ҆кормлю̀) Ѡ҆кра́сти (ѡ҆крадꙋ̀) Ѡлѧденѣ́ти (ѡ҆лѧденѣ́ю) Ѡ҆мерзи́ти (ѡ҆мерзю̀) Ѡ҆мрача́ти (ѡ҆мрача́ю), ѡ҆мрачи́ти (ѡ҆мрачꙋ̀) Ѡ҆мрачи́тисѧ Ѻ҆па́снѡ, ѻ҆па́снѣ Ѻ҆па́сный Ѡ҆писа́ти (ѡ҆пишꙋ̀) Ѡ҆писова́тисѧ (ѡ҆писꙋ́юсѧ) Ѡ҆пло́тъ Ѡ҆полчи́тисѧ (ѡ҆полчꙋ́сѧ) Ѡ҆полче́нїе Ѡ҆правда́нїе Ѡ҆правди́ти, ѡ҆правда́ти (ѡ҆правда́ю) Ѡ҆правди́тисѧ (ѡ҆правда́юсѧ) Ѡ҆предѣле́нїе Ѡ҆пре́тисѧ (ѡ҆прꙋ́сѧ) Ѡ҆проврещѝ (ѡ҆прове́ргнꙋ) Ѡ҆прѧ́тати (ѡ҆прѧ́чꙋ) Ѡ҆ра́ти (ѡ҆рю̀) Ѻ҆рга́нъ Ѻрлїй Ѻ҆рꙋ́жїе Ѻ҆се́льскїй Ѡ҆скверни́ти (ѡ҆скверню̀) Ѡ҆скорблѧ́ти (ѡ҆скорблѧ́ю), ѡ҆скорби́ти (ѡ҆скорблю̀) Ѡ҆скорбѣ́ти (ѡ҆скорбѣ́ю) Ѡ҆скꙋдѣва́ти (ѡ҆скꙋдѣва́ю), ѡ҆скꙋдѣ́ти (ѡ҆скꙋдѣ́ю) Ѡ҆ставле́нїе Ѡ҆ставлѧ́ти (ѡ҆ставлѧ́ю), ѡ҆ста́вити (ѡ҆ста́влю) Ѡ҆ста́нокъ Ѡ҆ста́тисѧ (ѡ҆ста́нꙋсѧ) Ѻ҆стро́гъ Ѻ҆строꙋ́мный Ѻстрый Ѡ҆сꙋжде́нїе Ѡ҆сꙋществова́ти (ѡ҆сꙋществꙋ́ю) Ѡ҆сѣне́нїе Ѡ҆сѣни́ти (ѡ҆сѣню̀) Ѡ҆сѧза́нїе Ѡ҆сѧза́ти (ѡ҆сѧза́ю, ѡ҆сѧжꙋ̀) Ѿврещѝ (ѿве́ргнꙋ) Ѿвѣ́тъ Ѿвѣща́ти (ѿвѣща́ю) Ѿвѣща́тисѧ (ѿвѣща́юсѧ) Ѿгна́ти (ѿженꙋ̀) Ѿдои́ти (ѿдою̀) Ѿдыха́нїе Ѡ҆терпѣ́ти (ѡ҆терплю̀) Ѻ҆те́чески Ѻ҆те́чествїе (ѻ҆те́чество) Ѿнма́ти (ѿе́млю), ѿѧ́ти (ѿнмꙋ̀) Ѿкрове́нный Ѿкры́тисѧ (ѿкры́юсѧ) Ѿлага́ти (ѿлага́ю), ѿложи́ти (ѿложꙋ̀) Ѿлꙋче́нїе Ѿмета́ти (ѿмета́ю) Ѿмета́тисѧ (ѿмета́юсѧ) Ѿме́тный Ѿмсти́ти (ѿмщꙋ̀) Ѿмѣ́нный Ѿню́дь, ѿню́дъ Ѡ҆толстѣ́ти (ѡ҆толстѣ́ю) Ѿра́да Ѻтрасль Ѿрастѝ (ѿрастꙋ̀) Ѿрица́тисѧ (ѿрица́сѧ) Ѿроди́ти (ѿрож[д]ꙋ̀) Ѿрожде́нїе Ѻтрокъ Ѻ҆троча̀ Ѿры́гнꙋти (ѿры́гнꙋ) Ѿрѣша́ти (ѿрѣша́ю), ѿрѣши́ти (ѿрѣшꙋ̀) Ѿрѣша́тисѧ (ѿрѣша́юсѧ) Ѿста́вити (ѿста́влю) Ѿча́ѧнный Ѿше́ствїе Ѡ҆ꙋбо́жати Ѡ҆чисти́лище Ѡ҆чи́стити (ѡ҆чи́щꙋ) Ѡ҆чище́нїе Ѻшибъ Ѡ҆щꙋти́ти (ѡ҆щꙋщꙋ̀) П Па́гꙋба Па́де́жъ Па́жить Па́кость ♦ па́кѡсти дѣ́ѧти Па́мѧть Па́ра Па́ре́нїе Пе́рвое, пе́рвѣе Пе́рвый Пе́рстный Пе́рсть Печа́ль Пече́ный Пи́во Писа́нїе Пи́санный Писка́ти (пищꙋ̀) Пи́сменникъ Пита́тель Пита́тисѧ (пита́юсѧ) Пи́ща Пи́щный Пїѧ́нство Пла́катисѧ (пла́чꙋсѧ) Плаче́вный Плачево́пльствїе Плени́ца Плеска́ти (плещꙋ̀) Плещы̀ ♦ плещы̀ да́ти Пло́ть Плѣни́ти (плѣню̀) Плѣ́нъ Поби́ти (побїю̀) Побо́рникъ Побори́ти (поборю̀) Побѣ́да Побѣди́тєлнаѧ Повинꙋ́ти (повинꙋ́ю) Повлещѝ (повлекꙋ̀) По́вѣсть Поглѣми́тисѧ (поглꙋмлю́сѧ) Погна́ти (поженꙋ̀) Погрꙋзи́ти (погрꙋжꙋ̀) Погꙋби́ти (погꙋблю̀) Подви́гнꙋти (подви́гнꙋ) Подви́гнꙋтисѧ (подви́гнꙋсѧ), подви́житисѧ (подви́жꙋсѧ) По́двигъ Подви́жникъ, подвиза́ѧйсѧ Подвиза́ти (подвиза́ю), подви́гнꙋти (подви́гнꙋ) Подло́жница Подно́жїе Подо́ба Подо́бный Подобостра́стный Подрꙋ́чникъ, подрꙋ́чный Подса́да Подтверди́ти (подтверж[д]ꙋ̀), подтвержда́ти (подтвержда́ю) Под̾ѧ́ти (подымꙋ̀), под̾има́ти (под̾е́млю) Пожи́ти (поживꙋ̀) Пожре́ти (пожрꙋ̀) Позна́нїе Позна́ти (позна́ю) Позо́рище Позо́ръ Показа́ти (покажꙋ̀) Показа́тисѧ (покажꙋ́сѧ) Покарѧ́ти (покарѧ́ю), покори́ти (покорю̀) Поклоне́нїе Покло́нный Поко́йный Поколеба́ти (поколе́блю) Покро́въ Покры́ти (покры́ю) Покꙋпа́тисѧ (покꙋ́плюсѧ) По́лзокъ По́лкъ Положе́нїе Положи́ти (положꙋ̀) Положи́тисѧ (положꙋ́сѧ) По́льзовати (по́льзꙋю) Польскі́й Пома́зати (пома́жꙋ) Помета́ти (помещꙋ̀) По́мыслъ Помышле́нїе Помышлѧ́ти (помышлѧ́ю), помы́слити (помы́слю) Поноси́ти (поношꙋ̀), понестѝ (понесꙋ̀) Поно́сный, поно́сливый Поѡщрѧ́ти (поѡщрю̀, поѡстрю̀) Попира́ти (попира́ю), попра́ти (поперꙋ̀) Поползнове́нїе Поползти́сѧ (поползꙋ́сѧ) По́прище Поража́ти (поража́ю), порази́ти (поражꙋ̀) Поревнова́ти (поревнꙋ́ю) Порожде́нїе Поро́къ Порꙋга́тисѧ (порꙋга́юсѧ) Послꙋ́шество Послꙋ́шествовати (послꙋ́шествꙋю) Послѣдѝ Послѣ́днїй Послѣ́дованїе Посо́бїе Поспѣ́ти (поспѣ́ю) Поспѣша́ти (поспѣша́ю), поспѣши́ти (поспѣшꙋ̀) Поспѣше́нїе Поспѣ́шный Пости́гнꙋти (пости́гнꙋ) По́стный Постоѧ́нїе Постоѧ́нный Постоѧ́ти (постою̀) Пострада́ти (постра́ждꙋ) Постꙋпа́ти (постꙋпа́ю), постꙋпи́ти (постꙋплю̀) Постыди́тисѧ (постыж[д]ꙋ́сѧ) Посѣща́ти (посѣща́ю), посѣти́ти (посѣщꙋ̀) Посѣще́нїе Посѧга́ти (посѧга́ю), посѧгнꙋ́ти (посѧгнꙋ̀) Потерпѣ́ти (потерплю̀) Пото́къ Потре́ба Потреби́тель Потреблѧ́ти (потреблѧ́ю), потреби́ти (потреблю̀) Потре́бникъ Потща́тисѧ (потщꙋ́сѧ) Поꙋча́тисѧ (поꙋча́юсѧ), поꙋчи́тисѧ (поꙋчꙋ́сѧ) Поꙋче́нїе Похвала̀ Похотѣ́нїе, по́хоть Почи́ти (почі́ю) Почти́ти, почестѝ (почтꙋ̀) Поѧ́ти (поймꙋ̀) Пра́вда Пра́веднѡ Пра́ведный Пра́вило Пра́вильный Пра́во пра́вити (пра́влю) Пра́здновати (пра́зднꙋю) Празднолю́бецъ Пра́ти (перꙋ̀) Пребога́тый Пребыва́нїе Пребыва́ти (пребыва́ю), пребы́ти (пребꙋ́дꙋ) Превезти́сѧ (превезꙋ́сѧ) Превозноси́ти (превозношꙋ̀), превознести́ (превознесꙋ̀) Превосходи́ти (превосхож[д]ꙋ̀) Преврати́ти (превращꙋ̀) Преврати́тисѧ (превращꙋ́сѧ) Превраще́нїе Превы́спреннїй Прегра́да Прегрѣше́нїе Пре́даный Преда́ти (преда́мъ) Предвари́ти (предварю̀) Предви́дѣти (предви́ж[д]ꙋ) Предвосхища́ти (предвосхища́ю) Предержа́ти (предержꙋ̀) Предержа́щїй Предлага́ти (предлага́ю), предложити (предложꙋ̀) Предложе́нїе Преднаписа́ти (преднапишꙋ̀) Предполага́ти (предполага́ю) Предпрїѧ́ти (предпрїимꙋ̀) Предразсꙋжда́ти (предразсꙋжда́ю) Предразсꙋжде́нїе Предста́вити (предста́влю) Предстоѧ́ти (предстою̀) Предстоѧ́щїй Предсѣда́тель Предсѣ́сти (предсѧ́дꙋ) Предꙋспѣва́ти (предꙋспѣва́ю) Пред̾изѧ́щный Пред̾ѧвлѧ́ти (пред̾ѧвлѧ́ю) Пред̾ѧвле́нный Преесте́ственный Пре́жде да́же Преждесѣда́нїе Презира́ти (презираю), презрѣ́ти (пре́зрю) Преимꙋ́щїй Преитѝ (преи́дꙋ), преходи́ти (прехож[д]ꙋ̀) Преклони́тисѧ (преклоню́сѧ) Прекраща́ти (прекраща́ю), прекрати́ти (прекращꙋ̀) Прелага́ти (прелага́ю), преложи́ти (преложꙋ̀) Преле́стникъ Преле́стный Пре́лесть Преложе́нїе Прелѣ́тный Преминꙋ́ти (преминꙋ̀) Премі́рный Премога́ти (премога́ю) Премꙋ́дрость Премꙋ́дрый Премѣнѧ́ти (премѣнѧ́ю), премѣни́ти  (премѣню̀) Пренебрега́ти (пренебрега́ю), пренебрешѝ (пренебрегꙋ̀) Преѡби́дѣти (преѡби́жꙋ) Препода́ти (препода́мъ) Преподо́бїе Преподо́бный Препрѣ́ти (препрю̀) Пресла́вный Преслꙋша́нный Престо́ли Престꙋпле́нїе Претворѧ́тисѧ (претворѧ́юсѧ), претвори́тисѧ (претворю́сѧ) Претерпѣ́ти (претерплю̀) Прети́ти (прещꙋ̀) Преткнове́нїе Претыка́нїе Преходи́ти (прехож[д]ꙋ̀) Преще́нїе Преѧ́сный Прибыва́ти (прибыва́ю), прибы́ти (прибꙋ́дꙋ) Приведе́нїе Привита́ти (привита́ю) Прводи́ти (привож[д]ꙋ̀) Привѣ́тъ Приглаша́ти (приглаша́ю), пригласи́ти (приглашꙋ̀) Приготовле́нїе Придави́ти (придавлю̀) Придво́рїе Придержа́нїе Призира́ти (призира́ю), призрѣ́ти (призрю̀) Призыва́ти (призыва́ю), призва́ти (призовꙋ̀)̂ Прикаса́тисѧ (прикаса́юсѧ) Прилежа́ти (прилежꙋ̀) Прили́чїе Прили́чнѡ Прли́чный Прило́гъ Приложе́нїе Приложи́ти (приложꙋ̀) Приложи́тисѧ (приложꙋ́сѧ) Прилѣжа́ти (прилѣжꙋ̀) Прилѣ́жнѡ Прилѣплѧ́тисѧ (прилѣплѧ́юсѧ), прилѣпи́тисѧ (прилѣплю́сѧ) Примѣси́тисѧ (примѣшꙋ́сѧ) Приника́ти (приника́ю), прини́кнꙋти (прини́кнꙋ) Приноси́ти (приношꙋ̀), принестѝ (принесꙋ̀) Припа́дати (припа́даю), припа́сти (припадꙋ̀) Припрѧщѝ (припрѧгꙋ̀) Припѣва́ти (припѣва́ю) Прсво́ити (присво́ю) При́снѡ При́сный Приставле́нїе Приста́вникъ Приста́нище Пристра́стїе Пристра́шный Присꙋ́щїй Присѣще́нїе Притворе́нїе Притворѧ́ти (притворѧ́ю) Притека́ти (притека́ю), притещѝ (притекꙋ̀) При́точнѡ При́тча Притѧжа́ти (притѧжꙋ̀) Прича́стїе Причаща́тисѧ (причаща́юсѧ), причасти́тисѧ (причащꙋ́сѧ) Причаще́нїе При́чтъ Прише́лецъ, пришле́цъ Прїе́мникъ, приїе́мница Прїѡбрѣ́тенїе Прїѡбщи́тисѧ (прїѡбщꙋ́сѧ) Прїѡдѣ́тисѧ (приѡдѣ́юсѧ) Прїѧ́телище Прїѧ́ти (прїимꙋ̀) Прїѧ́тный Проба́вити (проба́влю) Пробода́ти (пробода́ю) Прогна́ти (проженꙋ̀) Прозира́ти (прозира́ю), прозрѣ́ти (прозрю̀) Прозѧба́ти (прозѧба́ю), прозѧ́бнꙋти (прозѧ́бнꙋ) Произнестѝ (произнесꙋ̀) Произника́ти (произника́ю), произни́кнꙋти (произни́кнꙋ) Произойтѝ (произыдꙋ̀), происходи́ти (происхож[д]ꙋ̀) Происхожде́нїе Пройтѝ (пройдꙋ̀) Прокопа́ти (прокопа́ю) Промча́тисѧ (промчꙋ́сѧ) Проница́ти (проница́ю), прони́кнꙋти (прони́кнꙋ) Прописа́ти (пропишꙋ̀) Проповѣ́данїе Про́повѣдь Проразꙋмѣ́ти (проразꙋмѣ́ю) Просвѣща́ти (просвѣща́ю), просвѣти́ти (просвѣщꙋ̀) Просвѣще́нїе Проси́ти (прошꙋ̀), и҆спроси́ти (и҆спрошꙋ̀) Простира́ти (простира́ю) Про́стѡ Простота̀ Простра́нство Про́стый, про́стъ Просты́нѧ Проти́вный Прохла́дный Прохлажда́ти (прохлажда́ю), прохлади́ти (прохлаж[д]ꙋ̀) Про́чее Проше́нїе Прошиба́тисѧ (прошиба́юсѧ) Проѧви́ти (проѧвлю̀) Прѧ́жити (прѧжꙋ) Прѧ́жмо Прѧ́мѡ Пꙋ́пъ Пꙋсти́ти (пꙋщꙋ̀) Пꙋсты́й Пꙋ́тный Пꙋчи́на Пꙋщени́ца, пꙋще́наѧ Пытли́вый Пѣ́нїе Пѣ́ти (пою̀) Р Раболѣ́пнѡ Рабо́та Рабо́тати (рабо́таю) Рабо́тный Равнод́шный Равномѣ́рный Ра́вный Ра́ди Ра́доватисѧ (ра́д́йсѧ) Развари́ти (разварю̀) Разврати́тисѧ (развращ́сѧ) Развра́тъ Развраща́ти (развраща́ю) Развраще́нїе Развраще́нный Ра́звѣ Разгиба́тисѧ (разгиба́юсѧ), разгн́тисѧ (разгн́сѧ) Разгна́ти (разжен̀) Разгн́тїе Разгорѣ́нїе Раздо́лїе Раздража́ти (раздража́ю), раздражи́ти (раздрож̀) Разжиза́ти (разжиза́ю) Разлча́ти (разлча́ю), разлчи́ти (разлч̀) Разлча́тисѧ (разлча́юсѧ), разлчи́тисѧ (разлчсѧ) Разлче́ниїе Размы́слити (размы́слю) Размышле́нїе Разори́ти (разорю̀) Разрши́ти (разрш̀) Разрѣша́ти (разрѣша́ю), разрѣши́ти (разрѣш̀) Разрѣша́тисѧ (разрѣша́юсѧ), разрѣши́тисѧ (разрѣш́сѧ) Разсмотрѧ́ти (разсмотрѧ́ю) Разстоѧ́нїе Разстоѧ́ти (разстою̀), разстоѧ́тисѧ (разстою́сѧ) Разстпи́тисѧ (разстплю́сѧ) Разсжда́ти (разсжда́ю), разсди́ти (разсж[д]̀) Разсжде́нїе Разсѣда́тисѧ (разсѣда́юсѧ), разсѣ́стисѧ (разсѧ́дсѧ) Размный Ра́змъ Размѣва́ти (размѣва́ю), размѣ́ти (размѣ́ю) Разшири́ти (расширю̀) Разшири́тисѧ (разширю́сѧ) Ра́мо Ра́на Раска́ѧтисѧ (раска́юсѧ) Раскрилѧ́тисѧ (раскрилѧ́юсѧ) Распалѧ́ти (распалѧ́ю) Расплѣни́ти (расплѣню̀) Распространѧ́ти (распространѧ́ю), распространи́ти (распространю̀) Распсти́ти (распщ̀) Растаѧва́ти (растаѧва́ю) Растворе́нїе Раствори́ти (растворю̀) Растерза́ти (растерза́ю) Растеса́ти (растеш̀) Расти́тисѧ (ращ́сѧ) Растлѣва́ти (растлѣва́ю), растлѣ́ти (растлю̀) Расто́ргнти (расто́ргн) Расточи́ти (расточ̀) Ра́товати (ра́тю) Раче́нїе Рачи́тель Рве́нїе Ри́за Роди́ти (рож[д]̀) Ро́дный Родство̀ Ро́дъ Ро́жаный Рожде́нїе Рождество̀ Розга̀ Рга́тель Рга́тельнѡ Рга́тисѧ (рга́юсѧ) Рководи́ти (рковож[д]̀) Ркописа́нїе Ркоѧ́тїе, ркоѧ́ть Р́чка Рѣ́чь Рѣши́тельный Рѣши́ти (рѣш̀) С Са́дъ Самобы́тный Самови́децъ Самовла́стнѡ Самодово́льство Самодѣ́латель Самодѣ́тельный Са́мый Сапо́гъ Сболѣ́зновати (сболѣ́знꙋю) Сбытїѐ Сверша́ти (сверша́ю) Свидѣ́нїе Свирѧ́ющїй Сво́йство Свѣ́дѣнїе Свѣ́дѣти (свѣ́мъ) Свѣти́ло Свѣ́тлѡ Свѣ́тлость Свѣ́тлый Свѣща̀ Свѧза́ти (свѧжꙋ̀) Свѣ́щникъ Свѧта̑ѧ Свѧще́нїе Селе́нїе Село̀ Се́льный Сердце Си́ла Си́льный Си́тникъ Си́тный Сказа́нїе Сказа́тель Сказа́тельный Ска́зовати (сказꙋ́ю), сказа́ти (скажꙋ̀) Ски́нїѧ Скончава́тисѧ (скончава́юсѧ) Сконча́нїе Сконча́ти (сконча́ю) Сконча́тисѧ (сконча́юсѧ) Ско́рбь Ско́рый Скрыва́ти (скрыва́ю), скры́ти (скры́ю) Скꙋде́лы Скꙋде́ль Скꙋде́льникъ Скꙋде́льный, скꙋде́льничь Сла́ва Сла́дкїй Сла́дость Сла́сть Слежа́ти (слежꙋ̀) Слези́ти (слезю̀) Слива́ти (слива́ю) Сли́чный Слїѧ́нїе, слїѧнный Слїѧ́тель Слове́сный Сло́во Сложе́нїе Сложи́ти (сложꙋ̀) Сложи́тисѧ (сложꙋ́сѧ) Слꙋ́хъ Слꙋ́чай Слꙋчи́тисѧ (слꙋчꙋ́сѧ) Слы́шанїе Слѣ́дъ Сматрѧ́ти (сматрѧ́ю) Сме́рчїе Смире́нїе I Смире́нїе II Смире́нїе III Смире́нный Смири́ти (смирю̀) Смири́тисѧ (смирю́сѧ) II Смотре́нїе Смотри́тель Смотри́тельнѡ Смꙋща́тисѧ (смꙋща́юсѧ), смꙋти́тисѧ (смꙋщꙋ́сѧ) Смꙋще́нїе Смы́слъ Смѣше́нїе Снабдѣ́нїе Снабдѣ́ти (снабж[д]ꙋ̀) Снисхожде́нїе Снѧ́тисѧ (сне́млюсѧ), сни́тисѧ (сни́дꙋсѧ) Соблꙋжда́ти (соблꙋжда́ю), соблꙋди́ти (соблꙋж[д]ꙋ̀) Соблюда́ти (соблюда́ю), соблюстѝ (соблюдꙋ̀) Соблюде́нїе Собо́рище Собо́рный Собо́ръ Собра́нїе Соверша́ти (соверша́ю), соверши́ти (совершꙋ̀) Соверше́нїе Соверше́нный Соверше́нный Совокꙋпле́нїе Совокꙋплѧ́ти (совокꙋплѧ́ю), совокꙋпи́ти (совокꙋплю̀) Совѣстный Совѣ́тникъ Совѣ́тъ Совѣ́ща́ти (совѣща́ю) Согла́сїе Согласова́ти (согласꙋ́ю) Соглаша́ти (соглаша́ю), согласи́ти (соглашꙋ̀) Соглѧда́тай, соглѧ́дающїй Соглѧ́дати (соглѧ́даю) Согнꙋ́ти (согнꙋ̀) Содержа́нїе Содержа́ти (содержꙋ̀) Содержи́тельный Содѣ́тель Соедине́нїе Созда́нїе, созида́нїе Сокраща́ти (сокраща́ю), сократи́ти (сокращꙋ̀) Сокрове́нїе Сокрове́нный Сокрове́ннѣ Сокро́вище Сокро́вищевати (сокро́вищꙋю) Сокро́вищникъ Сокрꙋше́нїе Сокрꙋше́нный Солга́ный Солга́ти (солжꙋ̀) Соли́ло Сомра́къ Со́нмище Со́нмъ Соѡбража́тисѧ (соѡбража́юсѧ) Соѻбра́зный Сопе́цъ Сопричести́сѧ (сопричтꙋ́сѧ) Сопротивле́нїе Сопроти́вный Сопрѧже́нїе Сопрѧщи́сѧ (сопрѧгꙋ́сѧ) Сосе́цъ Сосло́вїе Составле́нїе Составлѧ́ти (составлѧ́ю), соста́вити (соста́влю) Соста́въ Состоѧ́нїе Состра́стїе Сосꙋ́дъ Сотвори́ти (сотворю̀) Сочетава́тисѧ (сочетава́юсѧ), сочета́тисѧ (сочета́юсѧ) Сочине́нїе Сочини́ти (сочиню̀) Сою́зъ, соꙋ́зъ Спаси̑телнаѧ Спи́рствовати (спи́рствꙋю) Списа́нїе Сплете́нїе Сподо́бити (сподо́блю) Спрѧга́ти (спрѧга́ю), спрѧ́ши (спрѧгꙋ̀) Спꙋ́дъ Спѣ́ти (спѣ́ю) Сраствори́тиѧ (срастворю́сѧ) Среда́ Сса́ти (ссꙋ̀) Ссꙋ́щее Ста́рецъ Ста́рѣй Ста́ти (ста́нꙋ) Стека́нїе Степе́нь Стклѧ́ница Сто́лпъ Стоѧ́нїе Страда́лецъ Страда́льчески Страда́льчество Страда́льчествовати (страда́льчествꙋю) Страда́ти (стра́ждꙋ), пострада́ти (постра́ждꙋ) Стра́жа Стражба̀ Страна̀ Стра́ннѡ Стра́нный Стра́нствїе Стра́сть Страхова́нїе Стра́хъ Стра́шный Стремле́нїе Строе́нїе Строи́тель Стро́ти (стро́ю) Стро́пъ Стро́потный Стропти́вый Стꙋдене́цъ Стꙋ́день Стꙋ́дный Стꙋжа́ти (стꙋжа́ю) Стыди́тисѧ (стыж[д]ꙋ́сѧ), постыди́тисѧ (постыж[д]ꙋ́сѧ) Стѧжа́нїе Стѧза́тисѧ (стѧза́юсѧ) Сꙋббѡ́та, сꙋббѡ́ты Сꙋббѡ́тство Сꙋббѡ́тствовати (сꙋббѡ́тствꙋю) Сꙋгꙋ́бѡ Сꙋгꙋ́бый Сꙋда́рь Сꙋди́ти (сꙋж[д]ꙋ̀) Сꙋдьба̀ Сꙋ́дъ Сꙋпрꙋ́гъ Сꙋ́пъ Сꙋровство̀ Сꙋ́ровый Сꙋ́ша Сꙋществи́тельный Сꙋщество̀ Сыноположе́нїе Сы́й, сꙋ́щи (сꙋ́щаѧ), сꙋ́ще (сꙋ́щее) Сы́нъ Сѣ́мѧ Сѣннопи́санный Сѣ́нный Сѣ́но Сѣ́нь Сѣ́тованїе Сѣ́товати (сѣ́тꙋю) Сѣщѝ (сѣкꙋ̀) Сѣѧнїе Т Таи́нникъ Таи́нница, таи́бница Та́йнѡ Та́йный Та́ть Та́ѧти Тва́рь Тве́рдый Тверды́нѧ Творе́цъ Твори́телный Твори́ти (творю̀), сотвори́ти (сотворю̀) Твори́тисѧ (творю́сѧ) Текꙋ̀щаѧ Те́мный Тепли́ца Теплота̀ Те́плый Терза́нїе Терпѣ́нїе Терпѣ́ти (терплю̀), потерпѣ́ти (потерплю̀) Тече́нїе Тещѝ (текꙋ̀) Тимѣ́нїе Ти́на Ти́хїй Тихоѻбра́знѡ Ти́хость Тишина̀ Тлещѝ (толкꙋ̀) Тли́ти (тлю̀) Тлѣ́нїе Тлѣ́нный Тлѣ́ти (тлѣ́ю) Тлѧ̀ Тма̀, тьма̀ То́къ Томи́тель Томи́ти (томлю̀) Томле́нїе То́нкїй Торжество̀ Точи́ло Точи́ти (точꙋ̀) То́щнѡ То́щь, то́щъ Трапе́за Тре́бище Тре́бванїе Тре́бовати (тре́бꙋю) Тре́бꙋющий Треволне́нїе Тре́петный Тре́петъ Три́знище Тро́стный Тро́сть Трꙋди́тисѧ (трꙋж[д]ꙋ́сѧ) Трꙋ́дъ Трꙋжда́ти (трꙋжда́ю) Трꙋ́съ Тꙋ́ча Тꙋ́чный I Тꙋ́чный II Тща́нїе Тща́тельнѡ Тщета̀ Тща́тисѧ (тщꙋ́сѧ), потша́тисѧ (потщꙋ́сѧ) Тѣ́ло Тѣснота̀ Тѧгота̀ Тѧ́жкѡ Ѹ Ѹ Ѹ҆блажа́ти (ѹ҆блажа́ю), ѹ҆блажи́ти (ѹ҆блажꙋ̀) Ѹ҆бо́гїй Ѹ҆бо́жество Ѹ҆бꙋди́тисѧ (ѹ҆бꙋж[д]ꙋ́сѧ) Ѹ҆вѣрѧ́ти (ѹ҆вѣрѧ́ю), ѹ҆вѣ́рити (ѹ҆вѣрю) Ѹ҆вѣрѧ́тисѧ (ѹ҆вѣрѧ́юсѧ) Ѹ҆вѧди́ти (ѹ҆вѧ́жꙋ́) Ѹ҆вѧ́сло Ѹ҆гнѣта́ти (ѹ҆гнѣта́ю) Ѹ҆го́дїе Ѹ҆го́дный Ѹ҆гото́ванїе Ѹ҆грызе́нїе Ѹ҆держа́ти (ѹ҆держꙋ̀) Ѹ҆диви́ти (ѹ҆дивлю̀) Ѹ҆дивлѧ́тисѧ (ѹ҆дивлѧ́юсѧ), ѹ҆диви́тисѧ (ѹ҆дивлю́сѧ) Ѹ҆до́бнѡ, ѹ҆до́бнѣ, ѹ҆до́бь Ѹ҆добре́нїе Ѹ҆до́брити (ѹ҆до́брю) Ѹ҆дово́льствїе Ѹ҆до́лїе Ѹ҆до́ль Ѹ҆до́льный Ѹ҆жа́снѡ Ѹ҆жа́сный Ѹжасъ Ѹже Ѹжикъ, ѹжика Ѹ҆клони́тисѧ (ѹ҆клоню́сѧ), ѹ҆клонѧ́тисѧ (ѹ҆клонѧ́юсѧ) Ѹ҆кори́зна Ѹ҆кори́ти (ѹ҆корю̀) Ѹ҆крѣпи́тисѧ (ѹ҆крѣплю́сѧ) Ѹ҆лꙋчи́ти (ѹ҆лꙋчꙋ̀) Ѹ҆мале́нїе Ѹ҆ма́лити (ѹ҆ма́лю) Ѹ҆мерщвле́нїе Ѹ҆миле́нїе Ѹ҆мили́ти (ѹ҆милю̀) Ѹ҆мили́тисѧ (ѹ҆милю́сѧ) Ѹмнѡ Ѹмный Ѹ҆мори́ти (ѹ҆морю̀) Ѹ҆мꙋдри́ти (ѹ҆мꙋдрю̀) Ѹ҆мꙋ́чити (ѹ҆мꙋ́чꙋ) Ѹмъ Ѹ҆мышле́нїе Ѹ҆мѣ́нїе Ѹ҆мѣ́тельный Ѹ҆мѣ́ти (ѹ҆мѣ́ю) Ѹ҆невѣ́стити (ѹ҆невѣ́щꙋ) Ѹ҆невѣ́щенїе Ѹ҆нѧ́ти (ѹ҆ймꙋ̀) Ѹ҆паса́ти (ѹ҆паса́ю), ѹ҆пастѝ (ѹ҆пасꙋ̀) Ѹ҆по́льзовати (ѹ҆пользꙋю) Ѹ҆по́рникъ Ѹ҆пра́вити (ѹ҆пра́влю), ѹ҆правлѧ́ти (ѹ҆правлѧ́ю) Ѹ҆праж[д]нѧ́ти (ѹ҆праж[д]нѧ́ю), ѹ҆праздни́ти (ѹ҆праздню̀) Ѹ҆пражнѧ́тисѧ (ѹ҆пражнѧ́юсѧ), ѹ҆праздни́тисѧ (ѹ҆праздню́сѧ) Ѹ҆равне́нїе Ѹ҆ра́нити (ѹ҆ра́ню)(1) Ѹ҆ранѧ́ти (ѹ҆ранѧ́ю), ѹ҆ра́нити (ѹ҆ра́ню)(2) Ѹ҆ро́дивый, ѹ҆ро́дивъ Ѹ҆ро́дъ Ѹ҆ро́къ Ѹ҆се́рдїе Ѹ҆се́рдный Ѹ҆скори́ти (ѹ҆скорю̀) Ѹ҆слади́тисѧ (ѹ҆слаж[д]ꙋ̀сѧ) Ѹ҆спѣва́ти (ѹ҆спѣва́ю) Ѹ҆срами́тисѧ (ѹ҆срамлю́сѧ) Ѹ҆ста́вити (ѹ҆ста́влю) Ѹстїе Ѹ҆страни́тисѧ (ѹ҆страню́сѧ) Ѹ҆строѧ́ти (ѹ҆строѧ́ю) Ѹ҆стыди́тисѧ (ѹ҆стыж[д]ꙋ́сѧ) Ѹ҆таи́тисѧ (ѹ҆таю́сѧ) Ѹтварь Ѹ҆твержда́ти (ѹ҆твержда́ю), ѹ҆тверди́ти (ѹ҆тверж[д]ꙋ̀) Ѹ҆тверж[д]е́нїе Ѹ҆твори́тисѧ (ѹ҆творю́сѧ) Ѹ҆толи́ти (ѹ҆толю̀) Ѹтреневати (ѹтренюю) Ѹтреннїй Ѹтро, ѹтрѣ Ѹ҆тро́ба, ѹ҆трѡ́бы Ѹ҆тѣ́ха Ѹ҆тѣ́шитель Ѹ҆ха́нїе Ѹ҆хищре́нїе Ѹ҆цѣломꙋ́дрити (ѹ҆цѣломꙋ́дрю) Ѹ҆ча́стїе Ѹ҆че́нїе Ѹ҆чи́лище Ѹ҆чини́ти (ѹ҆чиню̀) Ѹ҆чрежда́ти (ѹ҆чрежда́ю), ѹ҆чреди́ти (ѹ҆чреж[д]ꙋ̀) Ѹ҆чрежда́тисѧ (ѹ҆чрежда́юсѧ), ѹ҆чреди́тисѧ (ѹ҆чреж[д]ꙋ́сѧ) Ѹ҆чрежде́нїе Ѹ҆ще́дрити (ѹ҆ще́дрю) Ѹ҆ѧзвлѧ́ти (ѹ҆ѧзвлѧ́ю), ѹ҆ѧзви́ти (ѹ҆ѧзвлю̀) Ѹ҆ѧсни́ти (ѹ҆ѧсню̀) Х Хвала̀ Хвале́бный Хвали́ти (хвалю̀) Хвали́тисѧ (хвалю́сѧ) Хитре́цъ Хи́трость Хи́трый, хи́тръ Хище́нїе Хлѧ́бь Хода́таица Хода́тай Хода́тайственъ Ходи́ти (хож[д]ꙋ̀) Хожде́нїе Хотѣ́ти (хощꙋ̀) Хра́мъ Хране́нїе Храни̑лища Храни́лище Храни́тисѧ (храню́сѧ) Хро́мый Хрꙋ́щь Хꙋдо́гъ Хꙋдо́жество Хꙋдо́жникъ Хꙋды́й Ц Ца̑рствїѧ Цвѣ́тникъ Цвѣ́тъ Цвѣтны́й Це́рковь Цѣли́зна Цѣлова́нїе Цѣлова́ти (цѣлꙋю) Цѣломꙋ́дрїе Цѣ́лый, цѣ́лъ Цѣльба̀ Цѣна̀ Цѣни́ти (цѣню̀) Ч Ча́сть Ча́съ Ча́ѧти (ча́ю) Человѣ́чество Червлени́ца Че́рвь Чермны́й Черни́чїе Чернꙋ́ха Черто́гъ Чеса́ти (чешꙋ̀) Чествовати (че́ствꙋю) Че́стность Честно́та Честны́й, чⷵтны́й Че́стнѡ Чини́ти (чиню̀) Чино́вный Чи́нъ Чи́стый Число̀ Чре́во Чревоболѣ́ти (чревоболѣ́ю) Чреда̀ Чꙋ́вственный Чꙋ́вствїе, чꙋ́вство Чꙋ́вствовати (чꙋ́вствꙋю) Чꙋ́днѡ Чꙋ́до Чꙋжды́й Ш Ша́ръ Шата́нїе Шата́тисѧ (шата́юсѧ) Ше́ствїе Ше́ствовати (ше́ствꙋю) Ши́покъ Широта̀ Шꙋ́мный Шꙋ́мъ Щ Ща́стїе Ще́дрити (ще́дрю) Щедро́та Ще́дрый Ю Югъ Ю҆до́ль Ю҆не́цъ Юница ꙖѦ Ꙗ҆влѧ́тисѧ (ꙗ҆влѧ́сѧ), ꙗ҆ви́тисѧ (ꙗ҆влю́сѧ) Ꙗвственный Ꙗвѣ Ꙗзва Ꙗзвина Ꙗ҆зы́къ Ѧ҆зы́къ Ѧ҆зы́ченъ Ꙗ҆ри́тисѧ (ꙗ҆рю́сѧ) Ꙗрый Ꙗснѡ Ꙗтїе  

 
Предисловие

Какие слова мы называм здесь «трудными»? Именно те, которые с первого взгляда покажутся совершенно простыми: живо́тъ, про́стый, вѣкъ... Настоящий словарь относится к известному лексикографическому типу «ложные друзья переводчика», иначе говоря, к словарям вероятных (а порой и неизбежных) недоразумений, смысловых иллюзий. Недоразумения такого рода возникают, когда при работе с другим (и особенно близкородственным) языком читатель исходит из тех значений слов или морфем, которые известны ему по родному языку. В нашем случае добросовестный читатель, встретив в библейском или богослужебном церковнославянском тексте слово, которого он никогда не встречал в русском (например, ѻна́гръ), скорее всего, справится со словарем. Но по поводу хорошо известного ему слова — скажем, «озлобленный» (ѡ҆ѕло́бленный) или «непостоянный» (непостоѧ́нный), у него может и не возникнуть сомнений. И в таком случае понимание известных стихов: ꙗ҆́кѡ непостоѧ́нно вели́чїе сла́вы твоеѧ̀ или страсте́й мои́хъ непостоѧнное и҆ лютое оу҆толѝ смꙋще́нїе  окажется просто превратным. В церковнославянском слово непостоѧ́нный, передавая греч. ἄστατος, означает не «переменчивый», «неустойчивый», как в русском, а «тот, против которого нельзя устоять (постоѧ́ти)», то есть «невыносимый, нестерпимый», «неодолимый». Дословный перевод приведенных выше стихов: «ибо нестерпимо великолепие славы Твоей» и «страстей моих неодолимое и свирепое умерь возмущение» (как видно из последнего перевода, и значения таких церковнославянских слов, как оу҆толѝти «уменьшить» и смꙋще́нїе  «возмущение, буря», не совпадают с русскими). Так же кардинально расходятся церковнославянское и русское значение причастия ѡ҆ѕло́бленный: русск. «обозлившийся» – цсл. «обиженный», «тот, кому причинили зло»: ѡ҆ всѧ́кой дꙋшѝ хрїстїа́стѣй... скорбѧ́щей же и҆ ѡ҆ѕло́бленнѣй «о  каждом христианине... страдающем и обиженном». Или глагол тре́бовати: русск. «решительно просить» – цсл. «сильно нуждаться»: къ тебѣ̀ прибѣго́хъ, чи́стаѧ, спⷭ҇е́нїѧ тре́бꙋѧ: «к Тебе я обратился, Пречистая, нуждаясь в спасении». Такие слова, физически (своим звуковым и морфемным составом) совпадающие (или почти совпадающие) с русскими, но несущие другое значение, и включены в настоящий словарь. Поскольку почти все рассмотренные нами тексты представляют собой переводы с греческого, проверкой церковнославянских значений таких слов для нас, как правило, служил греческий оригинал.

Лингвистическая классификация этого явления затруднительна: внутри одного языка такие слова могли бы быть названы омонимами (в случае полного орфографического и фонетического совпадения)1 или же паронимами (в случае некоторого расхождения). Но для классификации фактов двух разных языков оба термина, строго говоря, неприменимы.

Итак, в наш словарь включены церковнославянские слова, которые максимально совпадают с русскими (как в приведенных выше примерах)2, и более приблизительные, с системными для двух языков звуковыми отличиями (как, например, цсл. щ на месте русск. ч: свѣща̀). Кроме них мы включили в словарь и такие слова, которых в современном русском нет, но которые могут быть легко – и неправильно – «разгаданы» исходя из русскоязычной интуиции (например, ꙗ҆́звина — нора, цѣлова́нїе — приветствие). Кроме того, в словарь вошло некоторое число чисто казусных, случайных совпадений. Всего словарь содержит около 2000 словарных статей.

При отсутствии каких-либо индексов (указателей, симфоний) к церковнославянским богослужебным текстам весь материал собирался нами вручную. Естественно, он не может претендовать на полноту. Публикуемый текст – первая, в каком-то смысле пробная версия словаря, которая в дальнейшем должна дополняться, уточняться, исправляться. Мы приносим читателю извинения за некоторые очевидные недостатки.

Предшественником настоящего издания была предварительная публикация словаря в журнале «Славяноведение» (1992, 6 и далее). В доработке журнального варианта участвовали A. В. Марков и А. Ю. Никифорова. В сравнении с первой публикацией объем словаря увеличился почти в два с половиной раза, была проведена сплошная сверка с греческими оригиналами, уточнены значения и рубрикация значений отдельных слов, дополнены и отредактированы переводы примеров на русский. Наконец, была проделана работа по кодификации сокращений в ссылках на богослужебные тексты, в которой неоценимую помощь оказала монахиня Елена (Хиловская).

Составитель вполне сознает тот факт, что выбор того или иного слова как «опасного» для русскоязычного понимания не может быть обоснован строго формальным образом. Иначе, вероятно, и не бывает, когда дело касается семантики, т. е. значения и оттенков значения слова – той области языка, которая менее всего поддается формализации. Но главное, само отношение двух языков, церковнославянского и русского, чрезвычайно сложно – и было таким с самого начала.

По гипотезе Б. А. Успенского3, которую в целом разделяют многие современные историки русского языка, отношения церковнославянского и русского могут быть описаны в терминах диглоссии. Это значит: два по существу разных языка существуют во взаимодополнительных отношениях и воспринимаются их носителями как один язык, в двух его функциональных (или прагматических) вариантах: профанном («простом», «поганом», устном) и сакральном («чистом», «правильном», нормированном, книжном). Профанным (мирским) языком на Руси были живые восточнославянские говоры, а позднее и русский литературный язык, сакральным – церковнославянский, в морфологическом отношении южнославянский по своему происхождению, а в семантическом – в значительной мере греческий (см. ниже). Области употребления сакрального и мирского языков были разграничены и не пересекались, так что самая возможность существования одного текста на двух языках, русском и славянском, представлялась невозможной и даже кощунственной (недопустимым при этом было не только храмовое употребление «простого» русского языка, но и бытовое применение «священного» церковнославянского). Церковнославянский, при всех изменениях, которые он претерпел с кирилло-мефодиевского времени до наших дней4, в замысле был закрытой системой, дистанцированной от бытовой речи (так же, как, по мнению историков церковного пения, древнейшие церковные распевы в своих мелодических оборотах намеренно дистанцировались от фольклорных, народных). Язык книжности и богослужения должен был, в замысле, исключительно «сохраняться», передаваться «чистым» из поколения в поколение без перемен. Даже грамматическая и орфографическая ошибка в нем могла восприниматься как ошибка вероучительная – и недаром: некоторые моменты орфографии и грамматики церковнославянского имели не собственно языковое (то есть, грамматическое и фонетическое), но доктринальное обоснование (например, сло́во в значении Бог Сын в мужском роде5 или титлованное написание слова ѻ҆ц҃ъ в значении Бог Отец — и в остальных случаях употребление его без титла). Что касается дополняющей «книжный» язык «простой речи» (вначале это были живые устные славянские диалекты, затем и письменный литературный русский язык), то она представляла собой открытую систему, ее нормы не были жестко определены и менялись широко. Взаимодействие, которое неизбежно происходило между этими двумя разноприродными, но чрезвычайно близкими стихиями (русификация славянского, с одной стороны – и, с другой, славянизация русского, которая не ограничивалась заимствованием славянизмов в литературный язык в качестве словаря «высокого штиля»), шло скорее вопреки принятой иерархии языковых средств6. Современные дискуссии об уместности русского языка в богослужении свидетельствуют о том, что ситуация диглоссии у нас далеко не изжита.

Русское и славянское слово не заменяют друг друга так же просто, как, скажем, русское и французское, русское и латинское и под. Что имеется в виду в данном случае под простотой? Естественно, при переводе с любого языка на любой другой возникают большие и порой преодолимые только в обход и с натяжкой трудности, но не встает вопроса о самой возможности, допустимости перевода, то есть параллельного замещения одного слова другим (см. об этом ниже). Русский язык как 6ы передоверил славянскому целые области значений, для которых не выработал своего словаря, заимствуя при необходимости из запасов славянского. В качестве примера одного из таких многочисленных «пустых мест» в русском языке можно привести название для «основного нравственного термина»: в русском языке и в говорах нет соответствия книжному славянскому добродѣ́тель (ср. польск. enota).

И главное: в переводе с одного языка на другой не встает вопроса о том, где собственно проходит граница языков. А этот парадоксальный вопрос с самого начала возникал в отношении «простого» и «книжного» языков древней Руси. И действительно: эта граница в значительно меньшей степени грамматическая, чем семантическая, то есть смысловая, стилистическая, функциональная. Это было только еще более очевидно, когда грамматические системы (в частности, именное и глагольное изменение) церковнославянского и живого русского (древнерусского) были гораздо ближе, чем теперь.

К настоящему времени грамматика, фонетика, отчасти синтаксис литературного русского и церковнославянского языков представляют собой самостоятельные и далеко расходящиеся языковые системы. Но с лексикой дело обстоит не так: существует значительная по объему область «общих слов», принадлежащих обеим системам одновременно – и при этом слов, чрезвычайно существенных для каждого из двух языков. Не физическая реальность, не «плоть» отдельного слова во многих случаях относит его к церковнославянскому или русскому языку, а исключительно семантика. Так обстояло дело и в древнейшую эпоху, когда, скажем, живо́тъ как церковнославянское слово в первую очередь означало «жизнь», а как слово русских говоров – «пожитки, имущество». Эта двойственность «своего» и «чужого» в церковнославянском слове была заложена его создателями. Свв. Кирилл и Мефодий, переводя богослужебные тексты для «простой чади» (как называли себя славяне) с греческого на племенной диалект, еще не знавший письменности и традиции книжной образованности, должны были вложить в «плоть» славянского слова новую «душу», другое значение, которого местная культура еще не выработала. Это касалось и важнейших богословских понятий (так, слово дух в говорах и доныне значит только «дыхание», «жизненная сила»), и многого другого. Известный историк русского языка Александр Исаченко назвал церковнославянский «метемпсихозом греческого языка в славянские морфемы»7.

Многие расхождения в значениях русского и церковнославянского слов, отмеченные в нашем словаре, объясняются именно греческим субстратом последнего, греческим смыслом в плоти славянских звуков и морфем. Некоторые загадочные значения связаны, как становится очевидным, с обычной переводческой ошибкой: пи́ща и пи́щный в значении «сладость», «сладостный» (ра́й пи́щи ра́й пи́щный, пи́ща присносꙋ́щнаѧ) происходят из смешения греч. τροφή (пища) и τρυφή (наслаждение). Для других системных замен, как, например, передача греч. ἐλεέω (помиловать) цсл. ѡ҆чи́сти (в молитве мытаря, которая в евангельском тексте переводится: милости́въ бꙋ́ди мѝ грѣ́шномꙋ, а в литургическогом употреблении и многих производных от этой молитвах как ѡ҆чи́сти мѧ̀ грѣ́шнаго) собственно лингвистические причины указать затруднительно.

Вообще греческие образцы – не единственный источник расхождений церковнославянских и современных русских значений слова. Можно назвать и собственно славянские истоки: те значения, которые утрачены в литературном русском языке, но сохранились в южнои восточнославянских диалектах (например, ѻ҆бѣ́довати В значении «завтракать»).

Значительны также изменения грамматической семантики, сдвиги словообразовательных моделей. Так, отглагольные существительные на -ание, -ение, -ие в русском обыкновенно означают процесс, тогда как в церковнославянском они могут означать также и объект или результат действия. Например, цсл. воспрїѧ́тїе значит «то, что воспринято»: и҆зба́ви... ѿ лю́тыхъ воспрїѧ́тїй («освободи... от воспринятого мной зла»); цсл. жела́нїе может значить «предмет страсти, то, что желанно»: жела́нїе грѣ́шника поги́бнетъ и под. Другое значение этой словообразовательной модели, также неизвестное русскому, – обозначение исполнителя действия: так  застꙋпле́нїе, моле́нїе в славянском контексте могут означать соответственно «защитника» и «послов».

Притяжательные прилагательные могут быть синонимичны родительному падежу существительного: и҆ дх҃ъ въ ви́дѣ голꙋби́нѣ «и Св. Дух в образе голубя».

Некоторые формы славянских причастий (м. р. им. п. типа жи́въ, живы́й) совпадают с русскими прилагательными; это следует учитывать в переводе. Так, стих живы́й въ по́мощи вы́шнѧго (ПС 90,1) следует перевести не прилагательным «живой», а причастием «живущий» или глагольной конструкцией «тот, кто живет».

Русский язык не позволяет передать тонкие различия в грамматической семантике глагольных форм церковнославянского. Так, в определенных случаях аорист предпочтительнее передать на русском настоящим временем, а не прошедшим: ми́лость и҆ и҆́стина срѣто́стѣсѧ — «милость и истина встречаются».

Чтение словаря откроет перед читателем разнообразные виды сдвигов грамматической семантики и переосмыслений словообразовательных моделей.

Дистанция между церковнославянской и русской семантикой может быть различной.

Она может быть чрезвычайно далекой, с утраченными промежуточными звеньями, как в цсл. внꙋши́ти, «услышать» (глаго́лы моѧ҆ внꙋшѝ гдⷭ҇и) или цсл. реши́тельный, «освобождающий» (стра́сти рѣшитєльныѧ). Глагол рѣши́ти в знач. «освобождать» уже неизвестен русскому.

Церковнославянское слово может на своей периферии намечать то значение, которое становится основным в русском: так, цсл. клеветни́къ обычно значит «прокурор», «обвинитель на суде» (в том числе, справедливый обвинитель), но уже встречается и значение «ложный обвинитель», откуда недалеко до совр. русск. «злостного лжеца». И наоборот: русское слово может на своей периферии сохранять то значение, которое было основным в церковнославянском: глагол требовать в таких совр. русск. выражениях, как платье требует починки, сохраняет значение «настоятельно нуждаться», единственное для цсл. тре́бовати: ѡ҆чище́нїй ꙗ҆́кѡ бг҃ъ не тре́бꙋѧ («не имея нужды в очищении, как Бог»).

Иногда общая для двух языков семантика обнаруживается в другом морфемном оформлении: так, совр. русск. нужда значит то, что цсл. тре́бованїе, но цсл. значение нꙋ́жда, «насилие», сохранилось в русск. принуждение.

Стоит обратить внимание и на очень тонкие, почти неприметные различия, которые, тем не менее, сдвигают общее понимание текста. Такие ключевые слова Св. Писания и богослужебных текстов, как до́брый и ѕлы́й, в совр. русск. обычно имеют психологический оттенок, предполагая что-то вроде душевного качества или психического состояния, тогда как в цсл. они этого оттенка лишены: па́стырь до́брый (греч. καλός) означает не «добродушный» или «добрый к своим овцам», а «хороший», «прекрасный», «настоящий» – в противоположность «пастуху негодному» (здесь и может быть употреблено цсл. ѕлы́й).

Несколько иначе, чем в русском, выглядит смысловой объем церковнославянского слова ти́хїй (ти́химъ и҆ ми́лостивымъ вонмѝ ѻ҆́комъ): в нем акцентировано не значение «слабый по звучанию или по темпераменту, не громкий, не буйный)», а «не несущий в себе угрозы», «щадящий»; словом ти́хїй передается также греч. ἱλαρός, «веселый», «утешный», как в молитве «Свете тихий» (ср. ти́ха бо да́телѧ лю́битъ бг҃ъ – ибо Бог любит того, кто подает радостно).

Впрочем, детальное описание истории семантики и типологии расхождений – дело довольно отдаленного будущего, так же как и рассмотрение церковнославянской лексики на общеславянском фоне. Наша нынешняя задача — составить по возможности широкий свод такой лексики. Он дает, как нам представляется, увлекательные темы для лингвистической мысли, которая до последнего времени удивительно мало внимания уделяла истории церковнославянского языка и его своеобразию.

С другой стороны, такой словарь представляет собой практическое учебное пособие, своего рода введение в церковнославянский язык. Сама идея собирать и толковать слова такого рода возникла в опыте преподавания, когда стало очевидно, что именно эти мнимо знакомые слова (наряду с синтаксисом) часто и составляют главное препятствие к пониманию церковнославянского текста. Тем удивительнее, что словарей подобного типа до сих пор не было создано. Исключение – едва ли не единственное – составляет небольшой учебный словарик Н. Ильминского8.

Несмотря на долгую традицию издания вспомогательных пособий к богослужебным текстам (словари, издания с построчным комментарием, опыты переводов, двухи трехязычные издания отдельных текстов, учебники церковнославянского с комментированными хрестоматиями текстов), их изучение почти не встречалось с академическим исследованием истории языка. Последствия такого упущения дают о себе знать и в многочисленных совершенно произвольных толкованиях «темных мест» и в общем качестве понимания церковнославянских текстов9.

Неверные, модернизирующие понимания отдельных – и часто важнейших – слов традиции, ставшие привычными, переносятся и в переводы на другие языки: так, оу҆миле́нїе (иконографический тип) повсеместно переводится на европейские языки как Tendresse, Tenerezza и под. (т. е. «нежность», «растроганность»). Однако значение этого цсл. слова (греч. κατάνυξις), как и родственных ему оу҆мили́тисѧ, ми́лꙋ бы́ти и под., имеет в виду не «нежность», а «сокрушение» и «помилование». Знакомство с существующими переводами православных богослужебных текстов на современные европейские языки (английский, французский, итальянский), которые в настоящее время употребляются Русской Православной Церковью в ее западных приходах, еще раз убеждают в острой необходимости словаря подобного рода: в этих переводах достаточно много модернизирующих толкований церковнославянской семантики как русской (из многочисленных примеров этого рода приведем хотя бы английский перевод тропаря на Вознесение: ѡ҆бѣтова́нїкмъ ст҃а́гѡ дх҃а и҆звѣщє́ннымъ имъ бы́вшымъ бл҃гослове́нїемъ – by the promise of the Holy Spirit, which was announced unto them in the blessing: т. e. «o котором было дано им известие в благословении», тогда как цсл. и҆звѣще́нный означает «подтвержденный»)10.

Наконец, следует отметить, что некоторые различения и противопоставления значений, на которых построены многие размышления отечественных мыслителей XIX—XX веков, не находят подтверждения в церковнославянском языке. Это касается таких слов, как правда и истина, красивый (красный) и прекрасный. Никакого противопоставления в этих парах, вопреки распространенному мнению, церковнославянские употребления не обнаруживают.

Необходимо, однако, заметить одну интересную особенность. Сложные отношения русского и церковнославянского языков, их одновременная «раздельность и слиянность», которую мы пытались описать выше, нельзя рассматривать только как источник множества ошибок и недоразумений. В некоторых случаях вчитывание русского значения в церковнославянское слово дает неожиданные и творческие культурные плоды. О цсл. слове «тихий» и его отличии от русского омонима речь шла выше. Также отличается от русского и цсл. те́плый, означая не нечто среднее между горячим и холодным, умеренно горячее, но как раз наоборот: очень горячее, ревностное (те́плаѧ предста́тельница). И вместе с тем, «тихий» и «теплый» — вероятно, самые характерные признаки того, что воспринимается как традиционно русское православное благочестие, – основаны не на славянских, а на русских значениях этих эпитетов!

Изо всего сказанного можно представить, каким образом наш словарь может исполнить не только справочное, но и учебное назначение. Его можно использовать как часть вводного курса церковнославянского языка (лексика, семантика, стилистика). Особая роль в этом принадлежит примерам, цитатам, которыми мы старались дополнить наши дефиниции, определения значений отдельных слов, и русским переводам этих примеров.

Здесь необходимы некоторые объяснения тому часто странному и неловкому русскому тексту, который сопровождает прекрасные церковнославянские цитаты. Мы стремились дать по возможности буквальный, подсобный перевод, совершенно не претендующий на литературное достоинство. Однако полный буквализм в иных случаях выглядел бы совершенно нелепо, и поэтому он несколько смягчен (в частности, порядок слов приближен к русскому). Таким образом, наш перевод может быть характеризован как служебный и в то же время компромиссный. В скобках даны дополнения, вводящие более широкий контекст приведенного стиха, и конъектуры, восполнения текста, необходимые для понимания. В разных словарных статьях читатель может встретить переводы одного и того же фрагмента, несколько расходящиеся между собой. Эти вариации связаны с тем, что в каждом случае мы стремились акцентировать значение того или другого слова, иллюстрацией к которому служит данная цитата.

Перевод составлял, вероятно, самую трудную – и самую спорную — часть нашей работы. Отношения церковнославянского и русского, о которых речь шла выше, выявляются здесь со всей остротой: перевод часто звучит как профанация, снижение и слога, и смысла, как если бы мы переводили лирический шедевр Пушкина на плоское бытовое просторечие. Можно надеяться, что возможен и другой, поэтичный, художественный перевод церковнославянских текстов на русский язык, но пока мы предлагаем читателю только учебный прозаический подстрочник.

И, наконец, otium post negotium, кроме практического (справочного и учебного) назначения, словарь, если читать его как своего рода хрестоматию, может стать для читателя приятным досугом, поводом углубиться в размышления об истории русского и славянского слова, о смысловых темах и их вариациях, об устойчивом и изменчивом в языке.

Мы отдаем себе отчет в том, насколько несовершенной должна быть наша первая попытка свода и описания «двойных» русских —  церковнославянских слов, как велико может быть число допущенных нами неточностей, ошибок, пропусков. Поэтому мы просим благожелательного читателя о снисхождении – а также о сотрудничестве: поправках, советах и дополнениях, которые были бы драгоценны для нашей дальнейшей работы. Пусть читатель смотрит на этот наш опыт как на приглашение к общей работе.

Мы приносим благодарность всем, кто в разное время помогал в работе над словарем своими замечаниями и предложениями: M. А. Корноуховой, А. Г. Кравецкому и A. А. Плетневой, А. И. Шмаиной-Великановой, C. В. Хализеву, монахине Елене (Хиловской). Подготовка текста была бы совершенно невозможной без сотрудничества с M. С. Касьян, участие которой далеко превосходило собственно редакторские задачи.

С благодарностью вспоминая Никиту Ильича Толстого, моего первого учителя старославянского языка, сопроводившего своим вступлением публикацию первой журнальной версии словаря, его светлой памяти посвящаю этот опыт.

О.  С.

* * *

1

Так определяет их акад. В. В. Виноградов, рассматривая церковнославянско-русскую омонимию внутри русской лексики: В. В. Виноградов, История слов, M.: PAH, 1999, с. 217 и др.

2

О полном совпадении говорить не приходится, в силу различия орфографий и орфоэпий двух языков.

3

Б. А. Успенский, История русского литературного языка (XI–XVII вв.), Мюнхен, 1987. Полемика отечественных и зарубежных славистов с моделью Б. А. Успенского связана, в основном, с ее упрощающим характером. Критики Успенского (Н. И. Толстой, D. Worth) обращают внимание на существование «средней зоны», смешанных славяно-русских текстов, в которых доля «простого» языка пропорциональна степени удаленности конкретного текста от сакрального центра, который составляет богослужение. Так, душеполезная литература для домашнего чтения содержит в себе больше русизмов (или, для других православных традиций, болгаризмов, сербизмов), чем гимнография; еще ближе к «простой мове» летописи, за ними следует деловая письменность и т. п. Таким образом, общая языковая картина древней Руси (как и других православных славянских традиций) предстает не как простая дуальная модель, а как ступенчатая иерархическая пирамида, нисходящая от «чистого славянского» к «простой мове» через ряд смешанных зон. Эта, более усложненная картина, тем не менее, не отменяет существенного характера отношений между книжным славянским и разговорным русским как между двумя вариантами одного языка. Своеобразный случай нового смешанного, гибридного языка – так называемый «духовный язык», сложившийся в XIX веке. Это своего рода профессиональный жаргон русского языка с жестким этикетом употреблений, в котором грамматическая система целиком русская, но словарь по преимуществу славянский. На «духовном языке» писались проповеди и вообще сочинения на душеполезные темы. Трудно переоценить значение этого «духовного языка» в создании официального советского языка 40—50 годов, который не менее чем на 70% состоял из славянизмов.

4

История этих изменений практически не описана до сих пор. Традиционной областью академического языкознания был язык ранних кирилло-мефодиевских переводов, по преимуществу в индоевропейской перспективе и в его отношении к диалектной южнославянской основе.

5

Нужно заметить, что сло́во в этом значении, – Бог Слово, Логос, – относится к склонению на *о (склоняется: сло́во, сло́ва, сло́вꙋ…,  т. е. так же, как село́, хлѣбъ, и т. п.) и не имеет форм мн. и дв. числа. В м. р. сло́во употребляется преимущественно в зват. падеже: с н҃а и҆ сло́ве бг҃а жива́го, но встречается и вин. падеже: є҆ди́но безлѣ́тнаго сн҃а и҆ сло́ва бж҃їѧ въ лѣ́то ро́ждши (Служ Усп Утр ст бгр), или же м. р. выражен прилагательным: черто́гъ, въ не́мже сло́во оу҆неве́стивый пло́ть (гл 1 сб Веч мал стх Гв сл н), хотя известно и употребление его в среднем роде: сло́во, пре́жде вѣ҆къ ро́ждшеесѧ, (гл 8 Веч вед стх Гв 4). В других значениях сло́во может изменяться по склонению на согласный (тип не́во, оу҃хо): сло́во, словесе́ ...; иметь формы мн. числа и всегда принадлежит ср. роду. (Благодарим Ф. Б. Людоговского за указание на необходимость такого уточнения).

6

Нужно заметить, что такое резкое разведение священного и профанного в отношении языка, особенно укрепившееся в период так называемого «второго южнославянского влияния» под воздействием Тырновской школы и никогда уже не смягчавшееся, трудно увязать с замыслом самих создателей нового литургического языка, свв. Кирилла и Мефодия, чьим главным аргументом в оправдании перевода на новый язык была «простота» славян, требующая близкого и внятного для них, «местного» языка.

7

Впрочем, такое семантическое перерождение языка, на который переводится священный текст другой культурной традиции, скорее неизбежно. Исследователи Септуагинты (перевода семидесяти толковников) называют ее греческий язык во многом «изобретенным», полным «смысловых неологизмов», «смысловых гебраизмов», среди которых такие ключевые слова Св. Писания, как «святой» (ἅγιος), «праведный» (δίκαιος), «вера» (πίστις) — слова, в «натуральном» греческом не при- надлежавшие строго религиозной сфере (В. Botte, Р.-М. Bogaert, La Septante, Paris: Letozey & Ane, 1993).

8

Н. Ильминский, Слова, по своему составу и корню тождественные с русскими, но в древнеславянском языке имѣющия другое значение, в кн: Н. Ильминский, Обучение церковнославянской грамоте в церковно-приходских и реальных училищах, кн. 1, СПб., 1891, с. 77—85. Этому замечательному деятелю православного просвещения посвящена глава в недавно вышедшей книге А. Г. Кравецкого и A. А. Плетневой «История церковнославянского языка в России. Конец XIX—XX в.» (M.: Языки русской культуры, 2001, с. 45—50).

9

Как многочисленны примеры глубокомысленных толкований таких неверно понятых значений слов в гомилетике 19 века! Но даже такой величайший знаток церковнославянской традиции, как E. Е. Голубинский, мог не знать обычного для цсл. значения: так, в своих замечаниях на текст Цветной Триоди, он предлагает заменить ме́ртвъ на сме́ртенъ, поскольку иначе, по его мнению стих пасхального ексапостилария пло́тїи оу҆снꙋвъ ꙗ҆́кѡ ме́ртвъ представляет собой бессмыслицу или тавтологию (греч. оригинал означает: «почивший во плоти, как смертный»). (E. Е. Голубинский, О реформе в быте Русской Церкви, M., 1913, с. 124. Цит. по: Прот. Н.  Балашов, На пути к литургическому возрождению, M., 2001, с. 193). В действительности же ме́ртвъ в ЦСЛ. системно употребляется в значении «смертный», передавая греч. θνητός. Цсл. сме́ртный же означает «смертносный», «смертельный» (см. соотв. статьи нашего словаря).

10

Инерция «русского» (или модернизированного) понимания церковнославянских слов так сильна, что от нее не могут избавиться и составители словарей. Так, в новейшем словаре старославянского языка, изданном в Болгарии, в качестве первого значения болѣ́зньдается «болезнь», а не «страдание вообще, и преимущественно душевное», чему противоречат приведенные там же примеры. То же касается слова живи́ти – слав. «оставлять в живых», а не «оживлять», как в позднейшем языке, или слова жи́въ  во фразеологизме вода̀ жи́ва, которую словарь толкует как «чудотворную, животворную воду», тогда как действительное значение этого гебраизма – ключевая вода, в отл. от стоячей (Старобългарски речник, том 1: А— Н, София: Валентин Траянов, 1999).


Источник: Словарь трудных слов из богослужения: Церковнославяно-русские паронимы – M.: Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина, 2008.

Комментарии для сайта Cackle