прот. А. Лебедев

Глава 3

Пастырские заботы святителя Тихона о народной нравственности. – Попечение о христианском просвещении народа. – Катехизические беседы, проповеди самого Святителя. – Сочинения для народного чтения и рассылка их по епархии. – Распоряжения о благочинии в церкви. – О благочинии во время праздников. – Благочестивая ревность его в прекращении празднования ярила и масленицы. – Меры к ограждению православных от раскола и суеверий. – Возбуждение к добродетели. – Подвиги самого Святителя. -Любовь и уважение к нему народа. – Расстройство его здоровья. – Прошение об увольнении его на покой и увольнение.

Заботясь об исправлении духовенства и стараясь возбудить в нем ревность в попечении о спасении душ, святитель Тихон в то же время сам неусыпно трудился над просвещением народа светом Христовой веры и над исправлением его нравственности. И в этом отношении он представлял собой образец, в высшей степени достойный подражания.

С целью преподать народу основные христианские понятия, Святитель, как мы и видели, установил в кафедральном соборе чтение катехизических поучений, произносимых диаконом Иваном Васильевичем Турбиным. Но, к крайнему его прискорбию, народ не оценил такой заботливости своего архипастыря, ревнующего об его просвещении, и не хотел жертвовать и одним часом воскресного дня для собственной же душевной пользы. Слушателей на катехизические беседы являлось мало. Огорченный такой невнимательностью, в 1766 году Святитель написал и говорил к жителям Воронежа увещание, исполненное скорби и строгого отеческого негодования на такую их невнимательность, и потому сильное своим безыскусственным красноречием.

«С немалым сожалением, – говорил он, – многократно примечал я, что на душеполезное учение, которое преподается без малого уже год, мало кто от граждан собирается. Оно для того назначено (определено), чтобы всякий, слушая, познал, в чем состоит звание христианское и сила закона Божия, и так бы в благочестии успевал. Но противное, как вижу я, намерению моему делается.

Проповедник всю седмицу трудится, потеет, собирает, как пчела, чтобы мог в наставление предложить, кричит чрез целый час; но почти всуе пропадают труды его, падает почти туне семя слова Божия, потому что мало слушающих... Я думаю, что ежели бы здесь преподавалось учение, каким образом тленное богатство собирать, временную честь и достоинство получить, в ту школу не только бы сами родители приходили, но и детей приводили бы. А к тому проповеднику, который учит собирать «сокровище нетленное» на небесах, который показывает путь к «вечному блаженству», слушать не только детей своих не приводят, но и сами отцы и матери не приходят.

За нужное и великое полагают слышать, как делать прибыль своего купечества, как оказать услуги какому-нибудь господину, – а о том, как Богу угодить, как спасение души получить, как жизни вечной не потерять, как избежать вечной гееннской муки, о том менее всего помышляют! Не заблуждение ли это! Не крайняя ли слепота! Ищут тленных, а презирают нетленные; ищут смертных, а презирают бессмертные; ищут земных, а презирают небесные! Знать, у таких людей – или глубокий сон греховный, или крайнее пристрастие (прилежание) к мирским вещам, от которых ни на один час освободиться не хотят. Но знай, друг, что богатство мира сего, как речное стремление, утечет; слава суетная, как дым, исчезнет; честь и достоинство, как цвет сельный, увянет вскоре, одно слышание слова Божия есть та «благая часть», которая, по слову самой предвечной истины и правды, Спасителя нашего, никогда не отнимется (Лк 10:42). Но мало кто ищет Его... О учителя! О проповедники слова Божиего! Сколь вы несчастливы в нашем веце; сколь мало имеете слушающих вас! Чтобы немецкому, французскому и другим иностранным языкам обучиться, многие иждивения не жалеют, ни денег, ни труда; а проповедники туне, без серебра, учат закону Божиему, объявляют волю Отца Небесного, проповедуют Слово Божие, которое наставляет совершенно знать, во что веровать, да и сходственно тому и жизнь свою вести; но никто не слушает их! Улицы везде полны людьми; на торжище – бесчисленное собрание народа; между лавками – премногое множество людей; везде в обществах (компаниях) – довольное число собранных, на единой только Божией проповеди мало кто есть! Потому у таких христиан, которые удаляются от слушания проповеди, как вера, так и жизнь одинаковы (равные).

«Вера от слышания,: – по слову апостола, – а слышание от слова Божия» (Рим 10:17). Где же сыскать ее? Где сообразные ей плоды? Где простота христианская? Где братолюбие, которого Христос требует от нас? Где кротость, где милосердие, где благость, где воздержание и прочее? И следов не видно! Напротив же того, откуда разбой, откуда хищение, откуда мздоимание, откуда татьбы, откуда клятвопреступления, откуда прелюбодеяние и любодеяние, откуда клеветы, осуждения, откуда пьянство и невоздержание, откуда лесть, обманы и прочие сим подобные беззакония, если не оттуда, что закон Божий находится в крайнем презрении и незнании»...

Заключая свое слово, Святитель обращается со следующими отеческими увещаниями: «Не оставляйте же, молю вас, не оставляйте столь нужного дела. Вы сами узнаете в себе великую перемену. Узнает всякий, в каком он состоянии находится; увидит скверну своей души, и потому будет омывать ее, увидит наготу, и потому будет стараться одевать ее, увидит бедность и окаянство, и потому будет искать блаженства. А проповедник о том не унывай, что мало слушающих, но трудись усердно, в славу Божию и пользу ближнего. Мзда твоя не погибнет, но большой будет на небесах. Аминь». Это слово, произнесенное самим Святителем в соборе, в то же время было произнесено и по всем церквам в городе.

Действуя через других, святитель Тихон и сам трудился в учении и слове. Считая для себя священной обязанностью учить народ христианской вере, но в то же время не желая упускать из внимания и доверять другим дела по епархиальному управлению, св. архипастырь больше говорил проповеди устно, без предварительного приготовления их на бумаге. Поэтому, от времени его четырехлетнего пребывания в Воронеже осталось немного писанных проповедей, но и из этого остатка можно усматривать свойства св. проповедника. Как сам он глубоко и искренне любил Христову истину, так и слово его дышало той же любовью. Как сам он старался свои действия приводить в соответствие с христианским учением, с его святыми догматами, так и в своем слове старался, раскрывая несоответствие нашей жизни и наших действий с христианскими истинами веры, приводить их к этому соответствию. В этом заключается общее свойство проповедей свт. Тихона. Примером этого может служить следующее место из слова на день Успения Пресвятой Богородицы. «Если скажет кто, – учит Святитель, – как может статься, чтобы мне не верить Евангелию, чтение которого я слышу каждый день? Хорошо, братец, и я тебя с апостолом Иаковом спрошу: «Покажи мне веру твою без дел твоих?» (Иак 2:18). Веруешь Евангелию, да для чего по вере своей не исполняешь написанного в Евангелии? Веруешь, что Бог – везде, и потому не отлучен от тебя, где бы ты ни был и что бы ты ни делал, – все знает до тонка, для чего же делать то, чего в присутствии Божием никак не должно делать? Такая-то вера твоя!

Веруешь, что Бог праведный судия есть, для чего же не трепещешь грехами раздражать Его? Такая-то вера твоя! Веруешь, что Бог есть самое высочайшее добро и что Его надобно всем сердцем любить – для чего же не любишь Его, как самое высшее добро? Для чего малую сласть предпочитаешь сему высочайшему добру? Для чего делаешь то, что противно Его святой воле?.. Такая-то вера твоя! Веруешь, что Сын Божий пришел в мир для тебя и столь страшные претерпел страдания, и тем избавил тебя от вечной смерти, – для чего же по вере своей не угождаешь Ему? Ежели бы кто избавил тебя от смерти телесной каким-нибудь способом, ведь ты бы все делал, чего бы он ни захотел, – для чего же ради Христа не делаешь того, чего Он хочет, когда веруешь, что Он от смерти вечной избавил тебя столь чудным образом? Такая-то вера твоя.

Веруешь, что Он со славой придет судить живых и мертвых – для чего слезами и покаянием прежде того времени не умилостивляешь Его? Для чего на суд тот не приготовляешься? Ты веруешь, что Суду Божию предстанешь, где не токмо худое дело, но и слово праздное истязуется, где будешь судим за дело, слово и помышление, – для чего ж столь страшного и неумытного Судию не только не умилостивляешь заблаговременно, но и не перестаешь делать то, за что имеешь быть осужден на оном всемирном позорище? Такая-то вера твоя! Веруешь Евангелию, которое учит, что Христос вменяет себе все то, что нищим и бедным дается ради имени Его святого: «Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25:40), – для чего ж не хочешь алчущего напитать, жаждущего напоить, странного ввести в дом, нагого одеть, болящего и в темнице сидящего посетить? Скоморох и шут, который увеселяет тебя, ласкатель, который бесстыдно хвалит тебя, отходят от тебя довольными, а Христос, который обещает тебе Царство Небесное, отходит с пустыми руками. На банкеты и музыку сыплешь (деньги) щедрой рукой, изобильно, а крестьянам, которые и последнюю скотину для платежа оброка продают, и мало спустить не хочешь. Псы, любезная твоя охота, насыщаются от трапезы твоей, а бедный твой слуга и хлеб с водой (иной раз) в охоту поест. В карты проиграть в одну ночь рублев сто и более – это ничего, а на выкуп пленных и сидящих за долги в темнице и рубля жаль. Такая-то вера твоя и такие плоды ее!

Веруешь Евангелию, которое обещает жизнь вечную и радость нескончаемую ходящим только тесным и прискорбным путем, – для чего же идешь пространным путем сластей и страстей, который ведет в пагубу, по словам Христовым (Мф. 7:13)? Такая-то вера твоя! Храбрый воин, желающий удостоиться от монарха высокой чести, не страшится треска и звука орудий, но идет прямо, подвергается всяким опасностям. Трудолюбивый купец, собирающий временное и тленное богатство, не устрашается ни опасности от моря, ни напасти от разбойников, ни разлучения с женой и детьми, ни странствования вдали от любимого отечества, и земледелец, во все лето палимый солнечным зноем, сколько проливает пота для того только одного, чтобы собрать вожделенный плод. Видишь, сколько подъемлется труда для одного только тленного и почти мнимого добра, а ты, когда веруешь и чаешь вечного добра, для чего не подъемлешь и равного труда для такого добра? Такая-то вера твоя! Нет, друг мой, не такие плоды производит вера христианская. Как огню свойственно согревать, воде – орошать, свету – просвещать, так живой вере свойственно показывать добрые дела». Таким был святитель Тихон в своих проповедях!

Не довольствуясь одной устной проповедью, которую не все могли слышать, но желая как можно дальше и больше распространять истины веры в народе, ревностный воронежский архипастырь писал еще особые сочинения для народа и рассылал их по церквам. Так, он разослал по епархии:

1) «Краткое увещание, что всякому христианину от младенчества до смерти в памяти всегда содержать должно», т. е. обеты или клятвы, данные при крещении, вездесущие Божие, страдания Христовы за нас, и четыре последние: смерть, страшный суд, ад и вечное блаженство. Это увещание было прибито в церквах на стенах;

2) «Краткое наставление, как подобает себя в христианской должности содержать», в котором внушает различные нравственные правила, и даже относительно одежды, употребления пищи, омовения лица и прочее;

3) «Наставление о должности христианской, родителей к детям и детей к родителям» с кратким изъяснением десяти заповедей;

4) «Примечание некое, из Святого Писания выбранное, возбуждающее грешника от сна греховного и к покаянию призывающее с последующими образами, с кратким увещанием к скорому обращению». В этом увещании он особенно восстает против беззаботного отлагания покаяния и исправления жизни. «Многие, – пишет Святитель, – до старости или до болезни отлагают покаяние, что весьма неблагоразумно и худо, потому что лучшую часть жития своего, т. е. молодость, греху, миру и диаволу в жертву приносят, а худшую часть, т. е. старость, хотят Богу принести. Но неизвестно, придется ли это исполнить? Очень может статься, что в старости сил не станет к поднятию труда в покаянии, а душевные силы от злых обычаев и привычек ослабевают в произволении и хотении. Находясь же в болезни, весьма трудно человеку и с болезнью бороться, и о грехах думать и жалеть, и к Богу ум и сердце возводить. В болезни случается исступление ума, беспамятство, отнятие языка, возмущение, тоска, страх смертный, тягчайший всякой болезни, укоры (подвиг) совести от воспоминания прошедших грехов и от имеющих за тем последовать наказаний. В болезни сатана подвизается привести в отчаяние, как читаем в житиях святых, да и внезапные случаи бывают, от которых люди умирают без покаяния»;

5) наконец, еще им было написано большое сочинение «Плоть и Дух, или Собрание некоторых нравоучений из Святого Писания и толкователя оного, святого Златоуста, с рассуждениями в пользу духовную». Святитель в предисловии к этому сочинению так объясняет его состав и свойства: «В сей книжице, – пишет он, – во-первых, полагается Св. Писание, под тем – учение св. Златоустого, после же прилагается рассуждение для простого народа. Рассуждения сии – о покаянии, христианской должности, о страхе Божии, о любви и плодах ее: милости, примирении с ближним, об отпущении согрешений ближнему и прочее. Рассуждение полагается просто и кратко. Просто – ради лучшего понятия простейшему народу, кратко – чтобы не скучно было чаще прочитывать читателю. Ежели кому в каком рассуждении покажется грубое нечто, тому охотно объявляю, что здесь ищется польза, а не услаждение, спасение, а не человекоугодие». Замечательно здесь то смиренномудрие, с каким он предлагает эту книгу для чтения. «Буде же кто просвещенный, имея разум, паче чаяния, начитает что достойное исправления, то скудоумию моему, а не воли моей, приписать прошу».

Так как храмы Божии, с совершаемыми в них таинствами, приносимыми молитвами и всем вообще богослужением, – ближайшие для народа сокровищницы даров благодати и лучшие училища веры и нравственности, то святитель Тихон особенно заботился о том, чтобы народ в воскресные и праздничные дни посещал храмы Божии и благоговейно стоял в них. Он предписал духовенству крепко наблюдать за тем, чтобы жители их приходов в церковь Божию к вечерне, утрени и св. литургии всегда, в господские праздники и в воскресные дни, непременно ходили и в церкви стояли бы с благоговением и страхом Божиим, не разговаривали бы, не шумели и ежегодно исповедовались, и чтобы приказчики и старосты за этим имели смотрение. Кроме этого, он разослал по всей епархии «Краткое увещание, как подобает в св. храмы входить на славословие». «Внидите во врата Его во исповедании» (Пс. 99:4), – так писал Святитель, начиная словами Псалмопевца:

«1) В церковь идя, думай, что ты в Дом Царя Небесного идешь, где со страхом и радостью стоять должно, так как на небеси, пред Небесным Царем: «Во храме стоящи, на небеси стояти мним», – поет св. Церковь.

2) Желая молиться с пользой, оставь ближнему согрешения, да неосужденно Отца Небесного призовешь, говоря: «Отче наш, иже еси на небесех!» и проч. – «Остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим». И если не оставишь ближнему согрешений, знай, что и тебе от Бога не оставятся согрешения. «Если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф 6:15).

3) В церкви стоя, по сторонам не озирайся, и как кто стоит или молится, не смотри, да не с фарисеем осудишься, поскольку пришел ты не судить, а у Бога, судии и сердцеведца, милости просить, – но к единому алтарю со умилением взирай, где святая жертва приносится, и, мытарю подражая, о всех грехах помолись милостивому Богу, говоря: «Боже! Будь милостив ко мне грешнику!».

4) От смеха, разговоров крайне берегись, поскольку кто, в церкви стоя, смеется или разговаривает, не только не умилостивляет Бога, но и сильно раздражает, не отдает чести святому месту и других соблазняет и препятствует другим молиться. Послушай прилежно чтение и пение и от того умиляйся, и если мысль твоя отвлекает ум твой к дому твоему или к иным мирским вещам, всячески старайся ум свой обращать и призывать к слушанию пения славословия Божия, псалмов и молитв чтитаемых, да выйдешь с пользой из церкви...

5) Что слышал в церкви прочтитанное или проповеданное, в доме своем рассуждай и старайся по тому исполнять, да не в большее осуждение будет тебе слышанное слово Божие и не сотворенное. «Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его» (Лк 11:28). Да и домашних своих и детей к тому же наказывай и учи, да не будешь истязай Богом из-за них. Так, в церковь входя и молясь, с пользой выходить будешь и жизнь свою хорошо устроишь, и желаемого вечного блаженства сподобишься благодатью Господа Бога нашего Иисуса Христа. Аминь».

Узнав, что на некоторых пастырские не действуют увещания, он приказал штрафовать неблагочинно стоящих во храме, не выпуская их из церкви, брать по рублю с каждого из них на церковные потребности, и для этой цели во всех церквах предписал сделать на цепях железные ящики, в удобном месте, видном для народа.

Внушая своим пасомым в праздничное время ходить в храм, святитель Тихон с особенной ревностью заботился и о том, чтобы народ и в своих домах по христиански проводил св. дни праздников. С этой целью он разослал по всей епархии указ, который предписано было прочитывать по церквам при многочисленном стечении народа. При этом требовалось, чтобы священники внушали прихожанам в эти дни удерживаться от хождения в питейные дома, ходить в св. храмы на славословие Божие и проводить праздники со всяким благоговением, представляя им за неисправность в этом гнев Божий и страшный Его неизбежный суд. На ослушников, бесчинно ведущих себя в эти дни, велел доносить ему, объявляя, что он будет действовать на них всей строгостью суда и наказания, как на преступников и явных нарушителей закона Божия, по силе святых правил и указов. С этой целью и было сделано отношение в воронежскую губернскую канцелярию, «дабы она благоволила о всем выше писанном, как здешним, так и всех городов и мест жителям, объявить с подписками, а в воскресные и праздничные дни, до окончания церковной службы и крестного хождения, продажу в питейных домах, в силу указа 1722 года окт. 27, чинить запретить».

Необыкновенный пример своей благочестивой ревности о благочинии народа Святитель явил в искоренении нехристианских обычаев в праздновании масленицы и народного праздника – так называемого «ярила».

Чтобы приготовить народ к мысли о прекращении неблагочинного празднования масленицы, святитель Тихон заранее, вскоре после своего вступления на епархию, стал внушать народу о неприличии этого празднования. Сперва он увещевал священников и вообще все духовенство, чтобы они сами, подавая собой добрый пример для народа, проводили дни сырной седмицы, как того требует устав св. Церкви, и всячески и везде старались склонять к тому своих прихожан. То же самое старался он внушать и в своих устных беседах с жителями Воронежа, как только представлялся тому удобный случай. В 1765 г. он решился окончательно уничтожить этот обычай, остановить нехристианское празднование дней, установленных совсем не для торжества и необузданной веселости. Святитель решился сказать слово против масленицы в соборном храме, к народу, вероятно, уже довольно подготовленному к тому и стараниями священника, и его устными беседами. Слово с пастырской простотой соединяло и глубокую скорбь проповедника, и благочестивую ревность о духовном благе народа.

«Послушайте, да со вниманием послушайте, – взывал он к народу. – Сами вы, слушатели, хорошо знаете и бесспорно признаете, что масленицу все ожидают, как какого-нибудь великого праздника. Почему к празднованию ее приготовляются заранее, варят пиво, мед, закупают вино. В самое же празднование люди обоего пола одеваются в лучшее платье. Жены, сверх того, украшают или, лучше сказать, портят лица свои различными красками на прельщение юных и, таким образом, из естественной доброты делают притворную личину. Приготовляют, какое кто может, хорошее кушанье, пироги, конфеты и разные закуски, которыми украшают столы. Так, приготовившись, друг друга зовут в гости, друг друга посещают... Собралась компания, следует испразднение бутылок; стаканы и бокалы никогда не изсыхают; бывает при этом поздравление, а за поздравлениями следует бесчувствие. Но не держится зло между стенами, не скрывается в одних домах, но выходит на публику, является на улицах, на стогнах, по дорогам; и бывает от того зло сугубее, зло от соблазнов. Тогда непрестанное ристание на конях; тогда одни за другими следуют, как привязанные, протягивается по дороге длинный обоз, как бы веревка соблазнов. К этим забавам присоединяются и другие, не меньшие; тут разносятся кличи и песни; в другом месте идут кулачные бои, а кое-где – драки, брани, сквернословия. А что бывает в ночи, что делается в тайных сокровенных местах, о том и не говорю, ибо «о том, что они делают тайно, стыдно и говорить» (Еф 5:12). Вот как, слушатели, празднуется масленица! Стыд покрывает лице мое, когда я вывожу наружу это празднование и когда при этом подумаю, что так празднующие – христиане, отрожденные водою и Духом, чающие воскресения мертвых и жизни будущего века. Болезнь и жалость сокрушают мое сердце от того, что сим празднованием порочится святая и благочестивая вера. Страх и трепет приводит в содрогание члены, когда пред умные взоры мои представляю праведный и страшный суд Божий».

Затем, указав истинную цель установления сырной седмицы и церковные воспоминания, которые предшествуют и сопутствуют масленице, Святитель от лица св. Церкви, с болезнью сердца, восклицает: «Ах жалко, ах стыд нам! «Сыны родих, – простирает церковь Божий и жалобный глас, – сыны родих и возвысил, тииже отвергошася мене». Сыновей родила купелию пакибытия, напоила млеком Божиего слова, воспитала таинствами веры, одела одеждой нетленния, утвердила надеждой вечного живота. «Слыши небо и внуши земля: сыны родих и вознесох тии же отвергошася мене!» А как отверглись сыны сии от матери своей – послушайте. Она приказывает в те дни более благоговеть, а те более бесчинствуют. Она приказывает воздерживаться, а те более предаются страстям. Она определяет пост, а те более объедаются и пьянствуют. Она приказывает очищать телеса и души, а те более оскверняют. Она приказывает отлагать страсти, а те более прилагают. Она предлагает покаяние, а те более свирепеют. Велит сетовать за содеянные грехи, а те прибавляют. Она повелевает плакать, а те более утешаются. Она велит более умилостивлять Бога, а те более прогневляют. Ах справедливая жалоба, жаления и плача достойный глас! «Сыны родих и вознесох, тии же отвергошася мене. Слыши небо и внуши земле!» Сыны матери своей отверглись. Христиане церкви Христовой не слушают, христиане, отвергшиеся сатаны и всех дел его, опять к делам его обращаются. Жалостное дело, слушатели, да и страшное!»

Это слово имело желаемый успех. Пока пастырь этот правил воронежской паствой, не видно было бесчинств в сырную седмицу, какие бывали прежде. Празднование масленицы было оставлено, но, к сожалению, не навсегда. Оно возобновилось опять после того, как не стало святителя Тихона в Воронеже. Во время его пребывания на покое бесчинные увеселения опять начались, из подражания другим городам. Услышав об этом, Святитель сказал: «Горестно слышать, как изменяется народ; надобно молить Господа, чтобы он просветил и наставил его на путь истины».27

Но благочестивая ревность свт. Тихона в искоренении языческого празднества – «ярила» – увенчалась полным и решительным успехом.

Праздник «ярило», вероятно, какой-нибудь остаток языческой старины, был чисто народным и местным праздником, вроде так называемых народных гуляний. Он обыкновенно начинался в среду или пятницу после Троицы и, продолжаясь неделю, оканчивался в понедельник или вторник Петрова поста. К этому времени народ приготовлялся заранее. Обыкновенным местом этого гульбища была площадь в Воронеже, за старыми московскими воротами, куда сходились и съезжались городские и окрестные жители. Здесь, по обычаю, строились торговые шалаши, палатки и балаганы, и устраивалось подобие ярмарки. Гулянье, как видно, начиналось тем, что избирали одного молодого человека, украшали его цветами, лентами, увешивали колокольчиками, на голову надевали бумажный колпак, раскрашенный и убранный лентами, лицо намазывали румянами, в руки давали колокольчики. В таком виде, в сопровождении толпы народа, он ходил по площади, и назывался «ярилом». Затем везде начинались игры, пляски, пьянство, кулачные бои, которые нередко оканчивались или увечьем, или смертоубийствами.

В 1765 году это нехристианское празднество началось с 25 мая. Узнав о начале его от каких-то благочестивых граждан, которые, вероятно, и со своей стороны выражали недовольство на такое празднование, св. архипастырь воронежский решился остановить и прекратить этот языческий обычай, единственно силой слова и своей архипастырской власти. 30 мая он приехал на саму площадь и здесь, пораженный крайним неприличием зрелища, начал говорить свое обличительное и трогательное слово. Можно представить, какое изумление и смятение произошло в народе, когда разнесся слух по всей площади, что приехал их благочестивый пастырь, – все собрание пришло в смущение: одни старались скрыться от Святителя, другие же обступили его. Свт. Тихон обличал, умолял, советовал и угрозой отлучения от Церкви повелевал прекратить это, столь несвойственное христианам, гульбище, и так успел в своем увещании, что народ при нем же стал разрушать балаганы, палатки и шалаши. Святитель возвратился домой.28

На другой день (31 мая) он созвал к себе, в загородный Троицкий дом, всех городских священников и почетнейших граждан и снова начал к ним увещания и обличения, доказывал безобразие и бесчиние этого праздника, умолял оставить его навсегда и взял с них обещание в том. Для окончательного же увещания и всех вообще жителей Воронежа свт. Тихон в следующий воскресный день в Благовещенском соборе назначил всеобщее собрание. К этому времени он приготовил проповедь и произнес ее в соборе. Изобразив бесчиние гульбища, как он сам его видел, и показав его несоответствие призванию и служению христианина, Святитель, с истинно отеческой скорбью, умолял всех истребить это зло.

«В этой горести и болезни сердца, – говорил он, – обращаю я мое слово ко всем живущим в городе сем и с плачем молю: истребите зло сие от среды вас. Священники, пастыри словесных овец Христовых, стражи дома Господня, ангелы, возвещающие волю Отца Небесного! По своей должности, настойте, умолите, запретите, пощадите души, порученные вам от Пастыреначальника Иисуса Христа, кровью Его искупленные... Господа начальствующие, которым от благочестивейшей Монархини поручен меч на устрашение злодеев и нечествующих! Устрашайте мечом сим и пресекайте бесчиния и соблазны людей, противящихся слову истины. Честные отцы и матери, всячески удерживайте от того детей своих. Господа! Останавливайте дерзость рабов своих. Граждане, украшенные сединой и непорочной жизнью своей, советуйте благообразным советом. И вообще всех молю, постарайтесь все единодушно не допускать впредь подобные нечестия и нехристианские игрища».

Опровергнув извинение, указываемое в давности обычая, архипастырь продолжает: «Сим праздником хулится имя Христово и порочится вера наша, ибо противники наши, видя такое неистовство, справедливо поносят и говорят: «Вот-де какие у них праздники! Знать такая и вера, такое и благочестие»! Сим праздником бесславится и город сей, ибо жители прочих российских городов, смотря на таковые праздники, справедливо говорят: «Что-де в Воронеже какой-то праздник, какого нигде нет, и оный называют своим именем «ярило». Ах! Что это за праздник у них!? Знать какому-нибудь из древних идолов празднуют они, а думается стыдно бы, паче же ужасно, христианам праздновать идолу». От сего беззаконного торжества претерпевает укоризну и пастырь ваш: чего-де, скажут, он смотрит там! Ведь он на то и поставлен, чтобы такие нечестия отсекать. Должно быть, он не знает своего звания, или позабыл, или не радит о том». Да и справедливо будут говорить это! Ах беззаконный праздник! О нечестивое сонмище! О студное имя, гнусное и мерзкое имя «ярило»! Слуха целомудренного недостойное имя «ярило»! Итак, разрушьте, молю вас и прошу, сонмище его, предайте забвению праздники сии, а празднуйте единому Триипостасному Богу, Отцу и Сыну и Св. Духу, в Его же крестились. А за то, что благость Его доселе прогневляли сими беззаконными праздниками, покайтесь, жалейте и прибегайте к благоутробию Его с сокрушением сердца и со слезами. Он как Отец многомилостивый примет вас, кающихся, и грехи ваши вам оставит и помилует по великой своей милости. Аминь».

Это слово, одушевленное такой пастырской ревностью и такой умилительной простотой, произвело глубокое впечатление на слушателей. Все присутствующие в церкви слушатели беспрестанно рыдали и частыми стонами и вздохами по временам заглушали речь проповедника. Все раскаялись от чистого сердца и искренно решились оставить бесчинный праздник. И как это слово в то же время было прочитано по всем городским церквам, в которых оно имело такое же действие, то раскаяние было всеобщее. Многие и после, приходя к Святителю, в раскаянии припадали к его стопам, просили у него прощения и приносили раскаяние даже в том, что такую скорбь причинили его сердцу. Пастырь же, с своей стороны, давал им новые увещания и утешения.

Так исстари существовавший в Воронеже народный праздник был уничтожен навсегда одной ревностью архипастыря – и Святитель прославлял Господа за успех своей ревности.

Не менее святой ревности показал святитель Тихон и в ограждении своей паствы от раскола. С этой целью он требовал от священников, чтобы они побуждали всех прихожан ежегодно исповедоваться и причащаться Св. Таин, а о небрегущих об исполнении этой святой обязанности доносили бы ему, под страхом строгого наказания, без утайки. По случаю обнаружения раскола в войске донском свт. Тихон учредил следственную комиссию, при которой велено быть одному вдовому диакону, Василию Михайлову, как весьма способному в рассуждении и в доказательствах от Священного Писания к отвращению раскольнического суеверия. Возвращавшихся к православию, бывших в расколе, православных же, с семействами, велел допущать до Св. Причастия после надлежащего их покаяния и исправления. В 1764 году появилось было в селе Мечетки Бобровского уезда несколько опасных суеверов. Свт. Тихон приказал их взять и, не отпуская в дома, отдать их на увещание Ивану Васильевичу Турбину. До обедни они должны были слушать его увещания, а прочее время – работать при церкви. На содержание их велено было давать им по две и по три копейки.

В то же время Святитель предохранял свою паству и от других опасностей для ее веры. Так, найдя некоторые погрешности или догматические неточности в акафистниках, привезенных из Киева ходившими на богомолье, он два экземпляра из них отослал в Синод, а по воронежской епархии, через гражданское начальство, велел сделать публикацию, чтобы эти книги, у кого есть, доставлены были в консисторию. Точно так же, узнав, что в войске донском не только простолюдины, но и священно- и церковнослужители имеют у себя волшебные и суеверные тетрадки и письма, он строго наказал виновных и на будущее время сделал предписание через духовные правления, чтобы духовные не только сами береглись, но и своих прихожан берегли от таких богопротивных и суеверных тетрадок, а в бедствиях и напастях призывали одного всесильного Бога и возлагали упование на Его благость и всемогущество.

Благочестивая ревность свт. Тихона простиралась и на другие стороны народной нравственности. Так, он с силой обличал различные виды хищения. В проповеди, написанной на этот предмет, он между многими хищниками указывал разных бессовестных продавцов, которые в крайней нужде ближнего не подают ему помощи, во время голода продают хлеб не иначе, как за самую высокую цену, дают взаймы деньги или хлеб с большим незаконным ростом, удерживают заклады, обманывают мерой и весом, продают вещи по цене гораздо высшей, чем они стоят на самом деле, или худой товар продают за добрый, например, хрусталь – за драгоценный камень, куницу – за соболя и т. д. Указывал на властелинов и сильных, которые у своих подчиненных или у слабых и беззащитных нагло отнимают имения, дома, рабов, волю и прочее или принуждают тех продавать то, что они не хотели бы продавать, или принуждают работников к большим, сверх договора и вознаграждения, трудам, или насильно кабалят и порабощают свободных людей, или самовольно употребляют чужие вещи, или пашут на чужой земле, или за работу и службу удерживают плату и награждение. Указывал и на мздоимных судей, лихоимных чиновников, неправедных приставников или казначеев, утаивающих доходы, но приписывающих расходы, или производящих ущерб чужому имению через свое небрежение.

Благочестивая ревность Святителя иногда доходила до того, что он, во время общественных бедствий, назначал особые посты. Без сомнения, такая ревность и такие обличения свт. Тихона многим не нравились и навлекали на него разные клеветы и неприятности, особенно со стороны воронежского купечества. Один из келейников Святителя передает, что, живя в Задонске, свт. Тихон выражал свое недовольство на тогдашнее воронежское купечество. «Я вам лично скажу, – писал келейник, – что мне покойный епископ Тихон сказал: «Эй страшное слово».29 Можно думать, что Святитель, сам любя милосердие, побуждал к тому и воронежских купцов, но они, отказываясь от благотворительности и терпя обличение от своего архипастыря в скупости и немилосердии, не скупились оскорблять его своим злоречием и клеветами.

Действуя на свою паству словом, святитель Тихон в то же время действовал на нее и своим примером. Прежде всего, он являл собой доблестного подвижника в служении на благо ближних. Несмотря на свои недуги, он со всей неутомимостью, с неослабным усердием занимался исполнением своих обязанностей. Весь день он всецело посвящал трудам по епархии. Утром обыкновенно занимался рассматриванием епархиальных дел, разбирал их с возможным беспристрастием, с живейшим участием выслушивал просьбы и жалобы просителей и судил виновных. После обеда и краткого отдыха занимался почти всегда до полночи сочинением поучений, наставлений и увещаний к народу. Вместо отдыха читал писания св. отцов, и преимущественно св. Златоуста. Менее всего тратил время на беседы с посетителями. Если же и приходилось иногда беседовать, разговоры его состояли из нравоучительных размышлений и советов.

Такое внимание и такая распорядительность по всем отраслям епархиального управления, такая заботливость об образовании духовенства и просвещении народа, несмотря на расстроенное состояние здоровья святителя Тихона, ясно свидетельствуют о великой ревности его ко благу своей паствы!

Но особенно были поучительны для народа его дела благотворительности и умиротворения враждующих. Для людей бедных и нищих к нему всегда был свободный доступ, и никто не уходил от него без помощи. Нищих он наделял, бедным помогал, скорбящих утешал. Не довольствуясь частым приниманием нищих в своем доме, Святитель имел еще обыкновение каждый праздник Пасхи, Рождества Христова, в неделю сыропостную и в другие заговенные дни рассылать понескольку денег в богадельни, в остроги и к другим заключенным. Иногда же, переодевшись в простое монашеское платье, по вечерам в помянутые дни сам приезжал в жилища заключенных, как бы посланный от архиерея, и, подавая милостыню, предлагал при этом словесные утешения, увещания к терпению и разные наставления. Когда по сладковесным его увещаниям или по народному слуху его стали узнавать, он, не прекращая милостыни, прекращал свои личные посещения, вместо себя посылая кого-нибудь из своих монахов.

Вступая в беседы с приезжающими к нему, он внушал им миролюбие, взаимную любовь, а как только слышал о ссоре и вражде, старался примирить враждующих. Так, склоняя одного помещика к прощению обиды и примирению с обидевшим его, Святитель писал к нему между прочим: «Как будете молиться Богу: «Остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим», если сами не оставляете? Брат наш – такой же, как и мы: он словом обесчестил, оскорбил вас, а мы – черви, земля, пепел, грязь смрадная, на всяк день столько раз прогневляем Бога, Создателя своего, Господа великого и страшного, которого сами Силы небесные ужасаются и трепещут. Вот посылаю к вам пресвятой образ Спасителя моего и твоего, и сим умоляю вас. Сие имя ангелам дивно, апостолам, мученикам, святителям и преподобным любимо, нам, грешным, сладко, потому что о Нем только наши надежды и наше упование. Оставьте злопамятность. Сия моя худая бумажка и недостойная, на страшном суде Христовом, мне во свидетельство, а вам во изобличение будет». 30 Таким образом, можно по справедливости сказать о свт. Тихоне, что, уча подчиненных ему пастырей «стеречь дом Господень, и делом, и словом, и помышлением», он сам на себе исполнял это правило: делом, ибо показывал людям пример честного и христоподражательного жития; словом, ибо наставлял и поучал их к хранению Закона Божия; помышлением, ибо всегда думал о душевной пользе словесных овец.

Видя такую благочестивую жизнь архипастыря, жители Воронежа ценили искреннюю, смелую и благочестивую ревность своего Святителя, и если многие не питали к нему любви и уважения, какое подобает воздавать своему архипастырю, то, по крайней мере, чувствовали к нему невольный страх и если не хотели следовать его увещаниям из любви к нему, исполняли его волю из опасения навлечь на себя наказание Божие. Почему граждане Воронежа, увещевая кого-нибудь из своей среды к повиновению Тихону, обыкновенно говаривали, что «он Богу пожалуется». И, вероятно, были неоднократные случаи того, как Господь действительно наказывал оскорбителей и ослушников св. архипастыря, но мы приведем только один случай, сохранившийся в записках одного келейника. 31

«В 1764 году, – пишет он, – преосвященный Тихон ехал верст за сто от Воронежа, на погребение одного помещика. Для смены лошадей ему пришлось остановиться со своей свитой в одном селе, именуемом Хлевное. Грубые жители этого села, несмотря на то, что имели много и хороших лошадей, отказывали ему в смене свежих лошадей под предлогом неимения их, а при этом еще оскорбили его своей грубостью. «Нет лошадей», – говорили выборный и старики, к которым обращался Святитель с просьбой поскорее подать новых лошадей, и затем прибавляли: «Ты ведь не губернатор, чтобы для тебя скоро собрать лошадей». Разогорченный таким грубым ответом, святитель Тихон говорил: «Да ведь я – ваш пастырь, вы и меня должны почесть не меньше губернатора, и мне служить, как своему пастырю». На это мужики отвечали новой грубостью: «Да, ты – пастырь, но пастырь над попами, да над дьячками». Этот ответ еще более огорчил Святителя, и он уговаривал их побояться Бога и не беспокоить Его. Наконец, спустя немало времени, лошади были поданы, и святитель Тихон с немалым огорчением отправился в путь. Но это грубое обращение крестьян со своим архипастырем не прошло для них даром. Вскоре стали замечать, что в их селе добрые лошади ни у кого не держатся, но одна за другой падают, а сами они в большинстве стали нуждаться в хлебе, чего прежде не бывало. Сознавая за собой вину и полагая, что эти несчастья постигли их вследствие проклятия их села архиереем, крестьяне, спустя около 16 лет после проезда Тихона, когда он уже жил на покое в Задонске, отправились к нему с просьбой снять с них наложенное на них проклятие. Тихон лежал тогда в постели и не мог принять их лично, но сказал через келейника: «Проклинать их я не проклинал, но сам Бог наказывает их за непочтение и оскорбление своего пастыря», – и вместе с тем объявил им прощение.

Подобный случай возможен и в наше время. Пусть он научит словесных овец взирать на пастыря, как на служителя и образ самого Христа, за оскорбление которого наказывает сам Господь, ибо Он сказал: «Кто принимает вас, принимает Меня, а кто принимает Меня, принимает Пославшего Меня» (Мф 10:40), «отвергающийся вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня» (Лк 10:16).

Недолго, однако, воронежский Святитель трудился на благо своей паствы. После четырех лет и семи месяцев он должен был удалиться на покой. К этому было много побуждений. Известно, как искренняя и горячая ревность о благе ближних сильно оскорбляется, когда встречает или непонимание, или противодействие себе, клевету и озлобление. Именно так было со святой ревностью святителя Тихона. Он встречал препятствия в исполнении своих святых намерений со стороны духовенства и народа или в их невнимательности и равнодушии, или в прямом упорстве к исправлению своих недостатков, что, без сомнения, глубоко оскорбляло его чувствительную душу. Видел также злоречие, клеветы и осуждение своей святой деятельности, что также было не легко ему переносить. Впрочем, эти огорчения никогда не могли быть для Тихона побуждением проситься на покой, потому что это означало бы недостаток в нем истинной любви и самоотвержения на пользу ближних. Но об этих огорчениях нужно упомянуть потому, что они, сильно действуя не чувствительную душу Святителя, служили немаловажной причиной расстройства его здоровья, которое чувствовалось им еще в самом начале его пребывания в Воронеже. Бессонница и частые приливы крови к голове останавливали его не только в служении литургии, как писал он прежде, но и в отправлении его обязанностей по управлению епархией.

Приходя в болезненное, расстроенное положение, Святитель, к крайнему своему прискорбию, примечал, что он не может с прежней ревностью трудиться на пользу церкви Божией, что с его болезнью необходимо связаны упущения по делам служения, что вследствие упущения он может сделаться причиной погибели душ христианских, что его самого может постигнуть то горе, которым он угрожал неисправным пастырям, если он не оставит своего служения. И, без сомнения, ему было не легко на это решиться, когда он смотрел на свое служение, как на возложенное на него самим Промыслом, когда его душа жаждала трудиться во благо ближних. Но крайне расстроенное здоровье и смиренное сознание слабости своих сил для несения высоких обязанностей архипастыря, заставили его просить решительного увольнения на покой. «Вот причина моего уединения, – говорил он уже на покое, – первое – слабость моего здоровья не позволяла мне управлять епархией; второе – епископский омофор, который на плечах своих епископы носят, очень тяжел; я ни поднять, ни носить не могу оного. К тому же, и сил не имею таких – пусть сильные носят».32

По таким побуждениям святитель Тихон послал второе прошение в Синод от 16 марта 1766 года, в котором писал: «И доныне в той же болезни (какую он описывал в первом прошении) нахожусь и уже в крайнюю пришел слабость, так что по своей должности и отправлять дел, которых по здешней епархии много, и трудные, и мне, по немощи моей, несносны, и служить не могу», – почему и просил уволить его от епархии на покой, а если это не будет разрешено, то дозволить ему жить в Задонском монастыре впредь до излечения.

На эту просьбу не последовало никакого ответа, а между тем здоровье свт. Тихона расстроилось до того, что весной 1767 года он не надеялся подняться с постели и готовился к смерти. Желая проститься со своим другом, иеромонахом Митрофаном, он писал к нему: «Я в Троицком живу; ко мне приезжай немедленно, чтобы повидаться, пока с миром сим не распрощаюсь, поскольку крайне слаб». После этого свт. Тихон решился послать просьбу об увольнении прямо на имя Императрицы, прося вместе с тем дозволения жить в каком-нибудь монастыре воронежской епархии и назначения какого-нибудь пособия на его содержание.

Вследствие такой усиленной просьбы Св. Синод сделал доклад Государыне об увольнении Тихона от епархии, назначение пенсии предоставляя ее милостивому благоусмотрению. 17 декабря Государыня изъявила согласие на увольнение преосвященного Тихона, определив на его содержание 500 руб. в год и дозволив жить в том монастыре воронежской епархии, в каком пожелает он сам.

3 января 1768 года свт. Тихон получил указ из Синода, увольняющий его от должности, а 8 числа он уже сдал все дела и вещи, принадлежащие архиерейскому дому.

* * *

27

Из записок Иоанна келейника. 92

28

Записки Иоанна келейника. Также в жизнеописании преосвященного Тихона при его сочинениях.

29

Из записок Иоанна келейника, 100

30

Христанское чтение. 1834.

31

Записки Иоанна келейника. 104

32

Записки Чеботарева.


Комментарии для сайта Cackle