Распечатать
Скачать как mobi epub fb2 pdf
 →  Чем открыть форматы mobi, epub, fb2, pdf?


профессор Василий Васильевич Болотов

Либерий, епископ Римский и Сирмийские соборы

   

Содержание

I. Хронологические границы одного из сирмийских соборов II. Споры об одном месте у св. Илария III. Формула Profitemur IV. С. Север – не авторитет V. Текст св. Илария VI. Медиоланские соборы VII. Сирмийский собор VIII. «Собор» и «диспут»: хронологический вопрос  Сардика или Сердика? Реабилитация четырех документов 343 г. IX. «Диспут» прежде «собора» по содержанию первой сирмийской формулы X. Послание с «Profitemur» после сирмийской первой формулы и объясняется из «диспута»
     


I. Хронологические границы одного из сирмийских соборов

   В исторических деталях, быть может, наименьшего доверия заслуживают те, которые считаются общепризнанными. Нередко это последнее, почетное их отличие описывает точно только тот факт, что уже очень давно никто не поверял тех основ, на которых эти бесспорные положения держатся, и не пытался их оспаривать. Это, впрочем, и понятно. Установить мелочи иногда бывает труднее, чем верно нанести основные, определяющие линии факта; требуется сличить и взвесить много показаний для того, чтобы утвердительно высказаться о какой-нибудь сухой детали. И нередко затраченный труд не вознаграждается ничем, кроме неустранимого Non liquet. Даже и в тех счастливых случаях, когда исследование завершается убеждением, что подробности нужно представлять именно так, а не иначе, эта новая или, по крайней вере, твердая постановка их не расширяет и не изменяет исторической перспективы, не вносит нового света в смысл фактов. Поэтому в мелочах очень часто полагаются на авторитет предшествующих ученых, с безмолвным согласием переписывают снова и снова их положения12. Но если точкою отправления всяких исторических изысканий должно быть то убеждение, что все существовавшее имеет право на то, чтобы его знали наилучшим образом, то и труд над мелочами принимает характер нравственно долженствующего — в особенности тогда, когда находятся некоторые основания подозревать, что существующее мнение по меньшей мере не бесспорно. – Ряд подобных деталей и составляет предмет этюда, предлагаемого читателю.
   I.
   Что Либерий, епископ римский, сосланный в августе 355 г. за твердую защиту дела православия и Афанасия в. пред имп. Констанцием, потом (в 357 г.) изменил своим убеждениям, подписал3 какое-то арианское вероизложение и ценою этой сделки со своею совестью купил себе возвращение на римскую кафедру, это исторический факт, непререкаемо твердо засвидетельствованный. Но вопрос о том, какое именно вероизложение (resp. какие именно вероизложения) подписал Либерий, остается и до ныне спорным.
   Первостепенное значение в этом споре имеют данные в так называемых fragmenta ex opere historico св. Илария пиктавийского4. В этом высоко важном историческом памятнике сохранилось послание Либерия «Pro deifico», адресованное «возлюбленнейшим братиям пресвитерам и соепископам восточным». Здесь он заявляет, что Афанасия он более не защищает и в вере мудрствует совершенно согласно с восточными, так как он без всякого прекословия принял «кафолическую веру», изложенную, принятую и подписанную «братиями и соепископами» в Сирмии. Этой вере, которую благоволил изложить ему «господин и брат» Димофил [епископ Берии фракийской], он, Либерий, следует, ее он содержит. На основании всего этого он усерднейше просит восточных – употребить все свое влияние, чтобы его, Либерия, возвратили из ссылки на его кафедру.
   Ни Либерий, ни св. Иларий, не приводят одного слова из этого сирмийского вероизложения; но, взамен того, в сопровождающем это послание пояснении перечислены имена 22 епископов, написавших в Сирмии эту «perfidia»; этот список открывается именами Наркисса, Феодора, Василия. Епископские кафедры их не названы, но отождествить5 этих деятелей не трудно. В данное время между выдающимися главарями евсевиан Наркисс,епископ нерониадский-иринупольский в Киликии, и Феодор, епископ ираклийский в Европе фракийской, представляли ив себя такую же нерасторжимую пару6 на востоке, какою на западе были пресловутые Урсакий, епископ сингидунский, и Валент, епископ мурсский. – Но еще в августе 355 г. сам Либерий заявил имп. Констанцию, что Феодор ираклийский уже умер7.
   Это устанавливает категорично terminus ante quem сириийского вероизложения, предложенного Димофилом Либерию: Феодор не мог принимать участия в составлении даже так называемой второй сирмийской формулы 8 , изданной (в августе?) 357 г.; да и Василий, очевидно епископ анкирский, подписавшийся третьим под вероизложением, о котором речь, никогда не подписал бы второй сирмийской формулы: именно энергичная борьба против этой последней и прославила заслуженно имя Василия и его единомышленников. По-видимому нет другого выбора, как признать, что вероизложение, подписанное Либерием, есть так называемая первая сирмийская формула 9 , составленная в конце 351 г.

II. Споры об одном месте у св. Илария

   Но, решив вопрос в таком смысле, мы идем навстречу новой задаче. По меткому выражению Тильмона10, «самая главная трудность здесь состоит в том, как примирить св. Илария с самим собою», с тем его воззрением, какого он держится в особенности в его сочинении de synodis. Эти затруднения сводятся к трем пунктам: к суждению Илария а) о сирмийской первой формуле, б) о некоторых епископах, принимавших участие в ее изложении, и в) о самом Либерии.
   а) В соч. de synodis, по общему признанию, св. Иларий о первой сирмийской формуле отзывается чрезвычайно снисходительно11: он приводит ее текстуально как доказательство близости ее авторов к кафолическому учению, комментирует ее в православном смысле строка за строкою, и в наличных обстоятельствах восточной церкви усматривает достаточное оправдание восточным епископам, которые, после никейского символа, решаются издавать подобные формулы. Словом, в этой формуле он признает светлое явление. Не то во «фрагментах»: здесь автор называет подписанное Либерием вероизложение «perfidia ariana», за подписание ее обзывает Либерия «apostata» и"praevaricator» и провозглашает ему cum sociis анафему трижды.
   б) Нетрудно видеть, что эта анафема падает и на составителей формулу, список имен которых кончается коротким и ясным: omnes haeretici. Между тем третьим в этом списке стоит Василий, очевидно анкирский, седьмым Сильван, в котором не трудно узнать верного сподвижника Василия, Сильвана, епископа тарсского12, — того «дивного Сильвана», которого Феодорит кирский13 изображает мудрым, мужественным и дерзновенным борцом за апостольские догматы, – того Сильвана, которого и Василий великий14 называет не иначе, как «блаженным Сильваном». – К Василию анкирскому св. Иларий в de synodis15 обращается с словами: «vos, sanctissimi viri Basili et Eustathi et Eleusi». А ставя Сильвана в ряд «еретиковъ», Иларий-автор «opus historicam» расходится не с своим сочинением de synodis (там Сильван не упоминается), но с этим же своим «opus historicum»: из этого же сочинения мы узнаем, что Сильван тарсский был первым из 18 восточных епископов, которые в своем послании «Unitati et verae paci» к ариминским депутатам в конце декабря 359 г. предостерегали их от вступления в церковное общение с восточною коалицией омиев и аномиев16. Это послание, вместе с другим, адресованным теми же епископами самому Иларию, было представлено им парижскому собору, и на основании этих документов и рекомендации самого Илария галльские отцы ответили этим восточным с своей стороны общительным посланием «Omni quidem vitae»17.
   Наконец в) как бы сурово ни смотреть на «падение» Либерия18 и, остается непререкаемым факт, что после 358 г. он был всею кафолическою церковью признаваем за православного епископа римского, в «общем падении» западных в Аримине не был замешан и 24 сентября 366 г. скончался в лоне кафолической церкви. «Opus historicum» Илария закончено было в 367 г.19 Не странны ли эти четыре20 анафемы, раздающиеся над свежею могилою епископа римского? Св. Иларий не мог не порицать деяния Либерия; но анафемы направляются не только против деяния, но и против самого лица Либерия. – Следует затем отметить, что и в смысле литературного приема эти анафемы весьма неудобны: можно было порицать, осуждать, громить в сопровождающем комментарии послание Либерия, но не деликатно перебивать трижды речь Либерия: это — сангвинизм, не свойственный ни сану, ни возрасту, ни высокому образованию Илария. – Мудрено, поэтому, оспаривать тех, которые утверждают, что послание «Pro deifico» – в том виде, в каком оно дано в наличном тексте «фрагментов», – недостойно св. Илария21.
   При таком положении дела разнообразие взглядов на рассматриваемый «фрагмент» вполне естественно. И если одни с большим или меньшим искусством защищают текст как он дан в рукописях22; то другие находят, что этот «фрагмент», недостойный Илария, не принадлежит ему и что послание «Pro deifico» есть подлог псевдолиберия23; а третьи24 полагают, что и послание «Pro deifico» подлинно и анафемы на Либерия произнесены действительно Иларием; но ошибочно кем-то приведен не тот список сирмийского собора, который следовало бы выписать по намерению Илария: Либерий подписал не первую (как выходит на основании списка 22 имен), а вторую сирмийскую формулу, самый свежий и современный – с арианской точки зрения — догматический памятник для 357 г. А на вторую сирмийскую формулу Иларий никогда не смотрел иначе как на «богохульство».
   Читатели усмотрят, что имеет свои неудобства и упрямый консерватизм одних и – то явно тенденциозный, то просто смелый – радикализм других в атом вопросе. Средний, ровный и естественный, путь указан уже давно — кардиналом Баронием, несправедливо забыт новейшими учеными, но оценен по достоинству В. Н. Самуиловым25. Для всякого, кто прочтет послание «Pro deifico», становится ясно, что анафемы представляют собою интерполяции, прерывающие текст без всякой логической необходимости. Стоит лишь опустить их, и целый ряд недоумений исчезает бесследно.
   Эти интерполяции приписаны самому Иларию лишь по недоразумению недалеким писцом, скопировавшим их с очень древней рукописи. Нетрудно угадать, что рука фанатика-люциферианина26 приписала их на поле творений св. Илария: ненависть этой секты к епископу-"отступнику» не могла заглохнуть и по смерти Либерия, и анафемы у его могилы совершенно в тоне люциферианского фанатизма. — Итак, очищенный от интерполяций текст"Pro deifico» вполне уместен в творении св. Илария.
   Но та же самая рука, которая испестрила поле своими анафематизмами, поставила и в конце списка епископов свое REQUIRENDUM. И не странное имя «Junior»27 возбудило такой интерес в фанатичном сектанте; он спрашивал: был ли в числе этих 22 епископов хотя один православный в духе Люцифера калариского? По справке – вероятно с полными актами собора сирмийского – люциферианин пришел к заключению: omnes haeretici. – Тон св. Илария, при таком понимании, остается достойно-объективным и спокойным: он судит как богослов, называя эту «веру» «perfidia», но он не клеймит именем еретиков всех епископов, в числе которых были лица, достойные и не таких «братий и соепископов», как Евдоксий, Урсакий и Валент, – были люди стремлений столь чистых, что и сам св. Иларий удостаивал их наименования «vir sanctissimi».
   Остается – значительно смягченная – разность во взгляде на «веру, изложенную в Сирмии». Но в последние годы своей жизни св. Иларий убедился опытно, что те упования, которые возбудила в нем энергичная борьба василиан против омиев и аномиев, не близки еще к осуществлению: эта партия, как церковная сила, надломлена была внешним давлением событий 360 г., а как догматическое направление, начала выясняться как убежище для многих поборников «золотой [а в действительности – фальшивой] средины».
   Поэтому и на богословские погрешности василиан он смотрел теперь менее снисходительно, видел «perfidia» в том, что прежде казалось ему многообещающим колосом, который созреет и принесет чисто кафолический плод. — Это (обычное) объяснение достаточно хорошо – за неимением лучшего.

III. Формула Profitemur

   Из текста рассматриваемого «фрагмента» получается тот твердый вывод, что Либерий подписал некоторое сирмийское вероизложение, составленное до 355 г. Назовем это историческое х «формулою Димофила». Но только ли одна первая формула издана была в Сирмии до 355 г.? Обыкновенно отвечают: да, или — вернее – даже и вопроса этого не ставят: до такой степени этот положительный ответ представляется естественным.
   Между тем следует ответить: нет.
   В предшествующих «фрагментах» того же «opus historicum» Иларий полемизирует против одного послания, – как справедливо полагают28, – присланного на запад от сирмийского собора, и к «исповеданию веры» («Profitemur enim ita»), содержащемуся в этом послании, прилагает выражение: «hаес perfidia, non fides»29. Это «исповедание» нетождественно с первою сирмийскою формулою, и в тексте самого послания даны такия указания на антиникейския тенденции этих отцов сирмийских, что иллюзия в этом отношении была невозможна30.
   Это послание написано несомненно до 355 г.31, и вероизложение, в нем содержащееся, отвечает, поэтому, главной черте некоторого вероизложения, которое подписал в 857 г. Либерий. То, что можно сказать за отождествление этой «димофиловой формулы» с первою сирмийскою, применимо и к этому «исповеданию веры». Что первая формула получила более громкую известность, чем это «Profitemur», это, конечно, составляет plus в пользу отождествления «димофиловой формулы» именно с первою сирмийскою. Но единство догматической характеристики, сделанной в одном и том же «opus historicum»32, составляет pins в пользу тождества «формулы димофиловой» с «Profitemur».Можно отметить и то, что «димофилова формула» обозначается как «perfidia, которую Либерий называет кафолическою». В общем эта подробность применима решительно ко всякой формуле, не только к первой сирмийской, но в «Profitemur», по-видимому33, было заметно особенное старание его авторов – выдать это «исповедание» за кафолическое, решительно всеми и на западе содержимое.
   Против тождества «Profitemur» с «формулою Димофила» нет в подлежащей литературе возражений уже и потому, что самое отношение «Profitemur» к первой сирмийской формуле совсем не выяснено, и даже в определении года сирмийского собора, издавшего «Profitemur»,ученые колеблются между 347 и 350 г. По моему мнению, неверна ни та, ни другая хронологическая граница. Но путь к правильному решению этого хронологического вопроса загроможден существующими научными работами, с которыми нельзя не считаться, и он проходит по самому центру вопроса о взаимном отношении двух названных формул и требует предварительного освещения смысла их.

IV. С. Север – не авторитет

   Год 349-й в качестве terminus post quem non того собора от которого послано было Profitemur enim, предлагают34 на основании Сульпиция Севера, который говорит несомненно об этом послании и уверяет, что, издавая его, ариане хотели известным образом повлиять на императоров. А так как вскоре после 18 января 350 г. западный император Констант был убит и Констанций, покончив с узурпацией Ветраниона и Магненция, остался в 353 г. единодержавным императором, каким для востока и запада он был законно уже с 350 г., то послание могло быть издано лишь до 350 г. – Все здесь зависит очевидно от того, точно ли это множественное «imperatorum».
   Сам по себе Сульпиций Север в хронологических вопросах этого периода не может иметь никакого авторитета: так много абсурдов представляет в этом отношения его хроника. Все ее значение держится на том, что «opus historicum» св. Илария Север читал в полном виде и здесь несомненно им пользовался. Но столь же несомненно и то, что нельзя ручаться, что Север передает слова Илария дипломатически точно. А сверх всего – и это главное – более чем только вероятно, что и Север в данном месте хроники писал не «imperatorum», а «imperitorum»35. — Это очевидно радикально устраняет авторитет Сульпиция Севера и заставляет обратиться прямо к «opus historicum».

V. Текст св. Илария

   Данныев"opus historicum» св. Илария оставляют желать многого со стороны ясности и отчетливости. Возможно, что это в значительной степени зависит от неудовлетворительности текста до нас сохранившегося36.
   Обещавшись37 в самых коротких словах изложить дело Маркелла и Фотина, св. Иларий сообщает следующее: Епископ сирмитский Фотин, ученик Маркелла, впал в ересь, α) Чтобы лишить епископского сана Фотина, который уже два года тому назад на Медиоланском соборе был осужден как еретик, собрались на собор из многих провинций епископы, β) Они очень озабочены были смутою в церковных делах и полагали, что еще прежде следовало бы «отсечь от церкви» многих епископов, виновных или в наветах на Афанасия в. или же в общении с арианами, γ) По этому случаю Урсакий и Валент обратились к римскому епископу Юлию с просьбою о принятии их в церковное общение. Юлий принял во внимание, что воссоединение Урсакия и Валента с церковью отнимает у арианской партии очень энергичных членов и служит блестящим доказательством невинности Афанасия в. и обличением арианской ереси, и решался снизойти к их просьбе, δ) Для принятия в церковное общение Урсакий и Валент должны были обратиться к «господину блаженнейшему папе Юлию» с [открытым] посланиемQuoniam constat, сполна написанным рукою самого Валента и подписанным и Урсакием. ε) В этом послании они заявляли, что их прежние показания против Афанасия в. – ложь и выдумки, лишенные всякой силы. Еретика Ария, всех его «satellites» и его учение они анафематствовали и в прежнем своем прошении, поданном ими в Медиолане, анафематствуют и теперь, как и всегда. ζ) «Это послание, – поясняет Иларий, – было отправлено спустя два года после того, как ересь Фотина осуждена была римлянами». η) А спустя немного Урсакий и Валент из Аквилеи отправили общительное послание ["Dedit se occasio"] и к самому Афанасию в. – θ) «Подав выше упомянутое послание["Quoniam constat"], они была приняты в общение с кафолическою церковью; это снисхождение было им оказано в особенности потому, что самое их послание свидетельствовало об истине сердикского собора». О «А между тем состоялся собор в Сирмии. Фотина, который обвинен был в ереси, уже был признан виновным в этом и еще ранее отлучен от церкви, – даже и тогда не удалось устранить с кафедры вследствие сопротивления [стоявшей за него] паствы», κ) Но сам Афанасий в. после сердикского собора отказал Маркеллу в общении не за то его учение, которое содержалось в его известном сочинении, а за некоторые новшества, сближавшие его с Фотином. λ) Впрочем после сердикского собора Маркелла никакой другой собор не судил, и западные доводили до сведения восточных о своем приговоре только над Фотином. μ) Но восточные в своем ответном послании лукаво возбудили снова вопрос и о Маркелле и о самом Афанасии в. ν) Но логика их послания несостоятельна.
   Из этого очерка видно, что изложение в «opus historicum» не отличается ни строгой предметною38, ни хронологическою последовательностью, и не свободно от повторений39. А потому, когда ставится вопрос: где был созван собор из весьма многих провинций для низложения Фотина? представляется самым естественным то предположение, что пункт  ι есть только повторение пункта α, я «дело Фотина» получает такой вид:
   В первый раз западные осудили Фотина на медиоланском соборе 345 г.40 Этому же собору Урсакий и Валент подали прошение о принятии их в церковное общение и анафематствовали при этом Ария, ариан и арианство. Однако отцы Медиоланского собора им в общении, очевидно, отказали. Лишь в 347 г., когда назначен был новый собор против Фотина в Сирмии, Урсакию и Валенту удалось склонить на милость Юлия римского, который и принял их в общение. Между тем сирмийский собор 347 г. мог только повторить осуждение против Фотина, но фактически лишить его кафедры не удалось вследствие сопротивления сирмийской паствы. Отцам собора ничего более не оставалось сделать, как известить восточных о каноническом низложении Фотина и тем предупредить их против церковных сношений с ним. Восточные ответили на это своим посланием — с какого собора, неизвестно, всего естественнее — с собора или антиохийского иди по крайней мере из Асии или Понта.
   Никак нельзя оспаривать, что такое представление дела наиболее близко отвечает буквальному смыслу «opus historicum», и не даром за такое изложение стоит не кто меньший, как сам Тильмон41. Однако против этого стоит одно полновесное свидетельство из того же opus historicum, и справедливо современные корифеи церковно-исторической науки42 расходятся здесь с Тильмовом.

VI. Медиоланские соборы

   Действительно ли Медиоланскому I собору 345 г. Урсакий и Валент подавали свой libellus? Вот ключевой вопрос, от правильного ответа на который зависит очень многое.
   Сведение об этом шаге двух епископов уцелело в их послании «Quoniam constat». Когда лица с церковным положением Урсакия и Валента вынуждены сказать о себе, что они «лгали и выдумывали», то очевидно жизнь наложила на них беспощадно свою тяжкую руку, и они вынуждены, как sub iugum. missi, глотать и самые горькие пилюли без всякой позолоты. В таком документе им конечно не дозволили бы43 сослаться на свой libellus, если бы или анафема на арианство была там двусмысленна44 или они сделали бы что-нибудь похожее на tergiversatio, на отказ от этого libellus.
   Не забудем, что Медиоланский I собор 345 г. есть тот самый собор, с которого представители восточных удалились «в крайнем раздражении», когда собор потребовал от них анафемы на арианское учение. Следовательно libellus выгодно отличал Урсакия и Валента от Евдоксия германикийского и Димофила веррийского, и это было новым поводом оказать просителям снисхождение. И все те мотивы, которыми Юлий руководствовался в 347 г.: ослабление арианской партии, позорное изобличение арианской лживости и — ео ipso – доказательство невинности Афанасия в. и правоты сердикского собора, – имели столь же важное значение и в 345 г. И однако собор – это предположение неизбежно45, так как то факт, что Юлий принял Урсакия и Валента в общение только спустя два года – не оказал им просимого снисхождения.
   Можно предположить, что собор 345 г. считал неудобным отменить – еще так недавно постановленный – приговор сирдикского собора, который лишил Урсакия и Валента епископского сана. – Это соображение веско, но есть оборотная сторона и у этой педали.
   Не временному отлучению (запрещению, ἀφορισμὸς) подвергли сердикские отцы этих придунайских епископов, а низложению (καθαίρεσις). А это было наказание столь тяжкое, что его – характерно — иногда называли «убиением»46. Лишенный сана не становился, по раскаянии, снова епископом, а хиротония — не повторяется. Восстановление в сане канонически было трудно достижимо, потому что совершалось в ущерб авторитету низложившего собора: нужно было признать, что приговор постановлен был незаконно. Жизнь находила иногда обходные тропинки... Урсакий и Валент, разумеется, не имели желания лишиться своих кафедр и потому игнорировали, пока возможно, и самый факт постигшего их приговора и авторитет сердикского собора... Просить – безнадежно — об отмене этого приговора значило бы документально заявить, что они знают, что их низложили, и признают компетенцию сердикского собора. С другой стороны, дела арианской партии в 345 г. были неблестящи, но и не до такой степени плохи, чтобы Урсакий и Валент усмотрели неотложную необходимость дезертировать из-под своего партийного знамени. Невозможно указать, в какой именно момент они могли бы в 345 г. подать свой libellus. Когда Евдоксий cum sociis с ἔκθεσιζ  μακρόστίχος отправлялся в Медиолан на собор, то Урсакий и Валент могли надеяться, что восточным удастся мировая с западными на более или менее сносных условиях, и отмена сердикского приговора была бы несомненно одним из этих договорных пунктов. А когда «в крайнем раздражении», потерпев полную неудачу, делегаты восточных ушли с Медиоланского собора, то положение дел все же выяснилось: восточные не намерены сдаваться, будут продолжать свою оппозицию сердикскому собору, и на их сплоченные силы и теперь, как и прежде, могли опираться их придунайские сподвижники. Компрометировать себя теперь пред восточными, анафематствовать арианство без верной надежды на прощение со стороны западных — это такой рискованный шаг, на который такие опытные сыны своего века, как Урсакий и Валент, едва ли были способны.
   В одном из фрагментов47 «opus historicum» сохранилось послание ариминского собора («Jubente Deo») к императору Констанцию, писанное в конце июля 359 г. Отцы собора, снова отлучившие от церкви Урсакия и Валента, жавшие лишь 12 лет спустя после их воссоединения с Юлием, конечно располагали самыми точными сведениями об их прошлом. «Урсакий и Валент, – говорят ариминские отцы, — некогда были заподозрены в арианской ереси и лишены церковного общения. Они, как видно из их посланий, просили прощения и получили его тогда от медиоланского собора, на котором присутствовали и легаты римской церкви». – Справедливо признают, что это свидетельство разрешает вопрос о месте того собора «из весьма многих провинций», который в 347 г. был созван против Фотина. Не Медиоланскому I собору 345 г.48, а этому Медиоланскому II. 347 г. подали свой libellus Урсакий и Валент, и тогда же49 получили прощение. И они были нравы, усмотрев в сознании этого собора «благоприятный повод»50 для своего раскаяния: видимо, tacite западные епископы уже согласны были смотреть на осужденных собором сердикским не как на низложенных, а только как на лишенных общения51 Нетрудно понять и то, почему окончательное воссоединение состоялось в Риме: видимо, отцы Медиоланского собора с своей стороны согласились простить52 «отлученных», но окончательное слово предоставили Юлиюрижскому. Урсакий и Валент имели все побуждения немедленно отправиться в Рим: сам Юлий на соборе Медиоланском не присутствовал я мог и не согласиться с суждением своих представителей-пресвитеров по этому частному пункту.
   Но не одними только частными вопросами о Фотине, Урсакии Валенте занимался Медиоланский II собор: он высказался торжественно за непреложное хранение веры, изложенной отцами Никейского собора53. В этом же смысле высказался исердикский собор, почитавший своею первейшею задачею утвердить в неповрежденной целости святую веру54. Собиравшиеся на собор 347 г. епископы были особенно озабочены расстройством церковных дел, так как уже давно бы следовало отсечь от церкви некоторых епископов, уже ранее осужденных за общение с арианами или же за клеветы на Афанасия. Другими словами: отцы этого собора имели намерение повести энергично дело о [целесообразном] выполнении постановлений сердикского собора.
   Это отношение Медиоланского II собора 347 г. к сердикскому объясняет, по моему мнению, следующую до сих пор – сколько известно – неразгаданную путаницу в исторических свидетельствах.
   Лишь очень недавно, сравнительно, после издания в 1848 г. пасхальных посланий Афанасия в. с их κεφάλια, стало известно, что сердикский собор был в 343 г.; до тех же пор все55 относили его к 347 г. Всех в это заблуждение ввели Сократ и Созомен. «Выл одиннадцатый год по смерти отца двух августов [Константина в. + 22 мая 337], а консулами были Руфин и Евсевий, когда состоялся собор в Сердике», пишет Сократ56, и его слова как нельзя более ясно указывают на 347 г. И так как 343 году соответствует отмета «Maecio Memmio Placido et Romulo coss.»57, т. e. имена консулов 343 и 347 г. нисколько несходны, то и нельзя объяснить слов Сократа случайным смешением консульских пар. — Весьма знаменательно, что Созомен58, иногда поправляющий ошибки своего предшественника, здесь следует ему и повторяет и «одиннадцатый год» и «Руфина и Евсевия». Несомненно Созомена нельзя считать любителем скрупулезной точности в хронологии: тогда как у Сократа консульскими парами отмечены 62 года, у Созомена – только 1259, и притом на 10 из этих 12 годов падают важные политические события. С этой стороны 347 г. не знаменит ничем; следовательно Созомен занес его на свои страницы только потому, что считал важную дату сердикского собора засвидетельствованною очень твердо. – Затем, Сократ чрез три строки после приведенной выше даты цитирует Савина. Из Συναγωγὴ τῶν συνόδων этого епископа ираклийского заимствовал конечно и Созомен своя известия о филиппопольском соборе, которых нет у Сократа60. — Естественно предположить, что и фальшивую дату оба они нашли уже у Савина, жившего ок. 380 г. Следовательно было что-то особенное с сердикским собором, если спустя 30—40 лет дата его была неизвестна даже Савину.
   С другой стороны, св. Епифаний кипрский, писавший в 377 г., говорит61, что Фотин осужден был сердикским собором; между тем из сохранившихся памятников видно, что о Фотине в 343 г. не было речи ни в Сердике, ни в Филиппополе.
   Кажется, та и другая неправильность объясняется одним и тем же. В 343 году постановления сердикского собора не могли получить широкого доступа на восток уже потому, что восточные епископы – можно сказать in corpore – были против сердикского собора и распространяли свои филиппопольские постановления, намеренно надписав их именем сердикского собора. Когда в апреле 344 г. делегаты истинного сердикского собора прибыли с его постановлениями в Антиохию, то Стефан антиохийский встретил их крайне враждебно. И конечно не делегаты восточных, в раздражении удалившиеся с Медиоланского I собора в 345 г., позаботились ознакомить восток с деяниями истинного сердикского собора. – Но в 347 г. отцы Медиоланского II собора извещали восточных о низложении Фотина. Возможно, что при этом на восток отправлены были и самые деяния собора, по западному обычаю62 начинавшиеся точнейшею датою: «Rufino et Eusebio, un. cc.,coss.». Не было бы нисколько удивительно, если бы в деяниях этого собора шла речь и о сердикских постановлениях: libellus Урсакия и Валента, подтверждавший правоту сердикского собора, подавал повод упомянуть об этом последнем и сам по себе заслуживал того, чтобы о нем своевременно довести до сведения восточных. — В этом (вероятном) составе послание, Медиоланского II собора проникло на восток и явилось там первоисточником сведений об истинном сердикском соборе, которому затем ошибочно приписали и деяние против Фотина и дату Медиоланского II собора63

VII. Сирмийский собор

   Какого же характера был тот сирмийский собор, о котором говорит св. Иларий?
   а) Проще всего было бы предположение, что это был собор православных западных епископов, которые и известили восточных об осуждении Фотина. Но с таким составом собор сирмийский является почти бесцельным. Ясно, что собор Медиоланский II был собор многочисленный, своего рода concilium plenarium западных, которому всего естественнее было и на восток писать от имени всех западных. Произнесенное этим собором низложение Фотина в подтверждении со стороны какого-либо другого собора не нуждалось, и самый собор в Сирмии был излишен: или Фотин был расположен преклониться пред каноническим судом западных – и тогда он подчинился бы приговору Медиоланского II собора, или же, напротив, на епископа сирмийского невозможно было подействовать средствами чисто нравственного порядка – и тогда, раз Фотин решился игнорировать приговор медиоланских отцов, новый собор в Сирмии заранее обречен был на неудачу.
   б) Но текст «фрагмента» не исключает и другого представления о составе сирмийского собора: это был собор евсевианский по тенденции, собор восточных, игравших на нем главную роль, – тот собор, который отправил на запад ответ на послание Медиоланского II собора, содержавший в себе и «Profitemur». В пользу такого представления дела весьма веско говорит то, что сам св. Иларий, сказав о соборе в Сирмии, начинает довольно подробно выяснять отношение св. Афанасия к Маркеллу: для понимания послания западных это разъяснение совсем ненужно, но существенно важно для оценки ответа восточных.
   На вопрос о годе этого собора Цан 64  отвечает: а) слова Илария: «а между тем состоялся собор в Сирмии» непосредственно примыкают к рассказу о воссоединении Урсакия и Валента, и b) читатель не чувствует, чтобы в этом месте65 был какой-нибудь пробел. – Но это последнее (b) наблюдение едва ли справедливо: из предшествующего читатель не узнал еще ни того, где собирался собор, ни того, чем именно кончилось на нем дело Фотина; о самом послании собора восточным идет речь в первый раз по поводу ответа восточных. Для всех этих подробностей — естественное место после эпизода об Урсакий и Валенте66. Что обещание «сказать о деле Маркелла и Фотина в самых коротких словах» нельзя понимать вполне буквально, за это говорит и самый эпизод о придунайских епископах и текстуально приведенные два их послания. Более чем возможно, что в этом месте в «opus historicum» стоял рассказ о Медиоланском II. соборе столь подробный, что сам Фотин осталсякак бы в тени; поэтому, заговорив о сирмийском соборе, св. Иларий считает неизлишним снова представить короткий очерк дела Фотина. К чему непосредственно примыкали слова Verum inter haec в полном тексте «opus historicum», нам неизвестно, и это уже делает очень проблематичным вывод Цана, что сирмийский собор был в том же 347 г.
   Собор сирмийский, о котором речь, по общему мнению, закончился неудачею. Слова: Photinus – ne tum quidem per factionem populi potuit amoveri понимают в том смысле, что и евсевианскому сирийскому собору не удалось фактически низложить Фотина. Я предпочитал бы не столь буквальное толкование этой фразы: кажется, здесь автор хотел сказать, что даже и Медиоланскому П. собору не удалось на деле лишить Фотина кафедры, т. е. в «opus historicum» эти слова входили в состав не повествования о сирмийском соборе, а составляли часть исторической справка по поводу этого собора. Такая си ранка служила ответом на вопрос; с какою же целью состоялся этот собор в Сирмии? А дальнейшая справка об отношении Афанасия в. к Маркеллу – весьма последовательно — освещает послание сирмийского собора.
   Вопрос о годе и о результате сирмийского собора, впрочем, зависит не от того впечатления, какое выносит читатель из текста «opus historicum», а от соображений, далеко не столь субъективных.
   Во первых, когда современные ученые67 рассказывают, что Медиоланский II собор 347 г. «сообщил свои постановления восточным епископам, и эти последние собрались тогда же на собор и именно в Сирмии кафедральном городе Фотина»: то они видимо забывают спросить: возможен ли собор евсевиан в Сирмии в 347 г.? Этот собор состоялся или по желанию самого Фотина или же против его воли. Но первое походит на абсурд: предполагать, что от суда епископов западных епископ сирмийский апеллировал к беспристрастию» епископов восточных, значит представлять Фотина младенчески наивным: именно восточные были непримиримыми врагами доктрины его и его учителя Маркелла; на востоке поднялась буря против Фотина – там уже любезно величали его Σκοτεινός68, – и приговор двух Медиоланских соборов был видимо69 вызван этими указаниями восточных на Фотина как на еретика. Следовательно сирмийский собор 347 г. мог состояться только вопреки желаниям самого епископа сирмийского. Но тогда евсевиане прибыли в Сирмий – вопреки здравому смыслу. Уже опыт двух Медиоланских соборов показывал что лишить кафедры Фотина нелегко: привязанность к нему паствы, решившейся отстаивать его не смотря на приговоры соборов, едва ли была тайною и для восточных. Их придунайские сподвижники, Урсакий и Валент, им изменили. Откуда же у евсевиан могла явиться уверенность, что им удастся то, чего не достиг своим авторитетом Медиоланский собор? К тому же совсем не дело восточных было низлагать Фотина: Сирмий, митрополия нижней Паннонии, лежал в иллирийской префектуре и в церковном отношении примыкал несомненно к западу, не к востоку. Легко было предвидеть, что Фотин встретит непрошенных гостей с востока анафемою70, как ариан и запрет пред ними все церкви, а сирмийцы выполнят – более чем точно – все его распоряжения в этом смысле71. Уже это одно поставило бы восточных низлагателей в довольно жалкое положение. А «brachium saeculare» было еще чуждо западным церковным отношениям72 и конечно имп. Констант предоставил бы не восточным, а западным епископам полицейское содействие против Фотина, если бы последние не предпочитали обходиться без этой инородной силы.
   По тем же самым основаниям сирмийский собор был не возможен и в 348 и в 349 и в 350 г. Он, наперекор желаниям Фотина, состоялся тогда, когда епископ сирмийский и нехотя подчинился суду восточных; следовательно тогда, когда эти последние могли опереться на «brachium saeculare»; следовательно тогда, когда Фотин стал подданным самого имп. Констанция; следовательно после 25 декабря 350 г., когда узурпация Ветраниона окончилась, и вероятно даже после победы Констанция при Мурсе 28 сентября 351 г., потому что, пока исход борьбы с Магненцием не выяснился, было, вероятно, не до соборов...
   Во-вторых, в своем послании восточные держат себя очень дипломатично: «astuto consilio», лукаво, идут они к своей цели; однако за ними чувствуется уже такая сила73, что западные не могут просто игнорировать этого сирмийского ответа; им приходится подписываться под этим документом, который циркулирует так широко, что с ним вынужден считаться даже Павлин, епископ не близкого к Сирмию Тревира. Думаю, что такое значение посланию сирмийского собора сообщила стоявшая за него светская власть.
   В-третьих, автор «фрагментов» выполнил бы свою задачу очень неудовлетворительно74, если бы он — как это обыкновенно представляют – закончил «дело Фотина» каким-то сирмийским собором, которому не удалось даже устранить низложенного епископа с кафедры, и умолчал о том сирмийском соборе, который фактически низложил Фотина. Что этим искомым сирмийским собором действительно кончается очерк этого дела, это не подлежит ни малейшему спору. Между тем"opus historicam» – произведение такого опытного писателя, как св. Иларий, и даже в том фрагментарном виде, в каком оно до нас дошло, обнаруживает твердую логику своего плана.
   По всему этому я полагаю, что сирмийский собор, о котором говорит св. Иларий, есть тот же самый сирмийский собор 351 г., который издал и 1-ю сирмийскую формулу75 .

VIII. «Собор» и «диспут»: хронологический вопрос

   Фактическое низложение Фотина, епископа сирмийского, состоялось, по Сократу, таким образом: сирмийский собор (351 г.), изложивший первую сирмийскую формулу, осудил Фотина и приговорил его к лишению сана. Но в конце своих заседаний отцы решились предложить Фотину подписаться под соборным вероизложением, обещая за это возвратить ему епископство. Но Фотин ее только не согласился с вероизложением, но самих отцов вызвал на диспут,  εἰκ διάλεξιν. Этот диспут состоялся в присутствии епископов и нескольких сенаторов, по назначению императора76. Оппонентом Фотину был Василий анкирский. Прения были записаны тахиграфами. Фотин был признан побежденным и – отправлен в ссылку. – Св. Епифаний кипрский, читавший запись этого диспута, сообщает несколько весьма ценных подробностей о его содержании, а об исторической обстановке этого прения рассказывает следующее: Фотин за свое богохульное учение был низложен западным собором «сердикским». Как искусный диалектик, Фотин многих «обольщал» своими софистическими доводами. Многие обличали его и после того, как епископы в «Сердике» потребовали от него отчета в его учении (тогда Фотин защищался, но – был низложен). Он сам обратился к Констанцию с жалобою на это несправедливое низложение и просил дать ому «опять» третейских судей, и он, Фотин, пред ними изобличит своих догматических противников77. Констанций командировал в качестве судей диспута Фалассия [praefectus praetorio per Orientem в 353 г.], Датиана [consul ordinarius 358 г], Кереалия [praefectus Urbis Romae с 26 сент. 352 г., consul ordinarius 358 г.], Тавра [уже 21 июля 353 г., если не ранее, praefectus praetorio, per Illyricum, а в 355 г. praefectus praetorio Italiae, consul ordinarius 361 г.], Маркеллина [comes Orientis 3 окт. 349г.; это, может быть, отец историка Аммиана Марцеллина], Еванфия, Олимпия и Леонтия [comes Orientis 6 atip. 349 г., praefectus Urbis Romae слета 355 г.]78. Фотин держал себя храбро до развязности, заверял, что в защиту своих убеждений он приводит «100 свидетельств» (из писания). Его диспут с Василием анкирским вышел довольно продолжителен. Прения записывали 7 тахиграфов: диакон Василия Анисий, Калликрат, exceptor Руфина [префекта претории Галлий], memorarii Олимпий, Никита и Василий, и нотарии Василия Евтихий и Феодул. Составлены были в трех экземплярах акты диспута. Один экземпляр запечатали и послали императору, другой оставлен был «собору при Василии», третий, тоже запечатанный, оставили при себе «кометы». – Постановили ли третейские судьи какое-нибудь решение, св. Епифаний не говорит и сирмийскою первою формулою видимо при изложении ереси Фотина не пользуется.
   С давних пор полагали, что этот диспут состоялся зимою с 351 на 352 г. Но против этого высказался Гуоткин 79 и после хронологических изысканий, бьющих своею видимою тщательностью и обставленных вескими научными авторитетами, пришел к заключению, что сирмийский диспут произошел весною 355 г. Эта новая догадка может служить хорошим 1001-м memento, что ученый и на самые лучшие научные авторитеты не должен полагаться без строгой самостоятельной поверки самых оснований, ими предъявленных.

1. Этот диспут, – говорит Гуоткин, – происходил в такое время, когда имп. Констанция не было в Сирмии. На диспуте он не присутствовал [Это бесспорно]. Но если бы он был в Сирмии, то едва ли бы устоял против искушения – побывать лично на таких блестящих учено-богословских дебатах [Констанций мог отказать себе в этом удовольствии из чистой деликатности: своим присутствием он смутил бы и стеснил бы одного из диспутантов, а может быть и обоих, – к ущербу для разъяснения истины. След. это соображение Гуоткина не доказывает ничего]. — 2. По-видимому еще в марте 351 г. Фалассий (в качестве praefectus praetorio per Orientem) отправился при цезаре Галле в Сирию [Videbimus!] и не возвращался оттуда до назначения на его место в 353 г. Домитиана. – 3. Кереалий едва ли мог отлучиться из Рима (где с сентября 352 г. по декабрь 353 г. он был praefectus Urbis) в Сирмий [Веско]. — 4. Леонтий в 353 г. командирован был на Восток в звании квестора и только зимою 354 г. возвратился на запад, а с июля – августа [после 6 июля] 355 г. он был в Риме как praefectus Urbis [Веско]. – 5. В свою очередь и Таир уже 6 апреля 355 г. является в ранге praefectus praetorio Italiae (главный город этой префектуры – Медиолан) [Вески]. Следовательно в первые месяцы 355 г. удобнее всего 8 сановников могли съехаться в Сирмий.

   Но Гуотикин конечно отлично знает, что из слов Аммиана Марцеллина80 другие ученые81 усматривают, что уже в 353 г. Фалассий умер на Востоке; что в S. Artemii passio Иоанна монаха [Дамаскина]82 тоже самое высказано с положительностью не допускающею никакого перетолкования. На это Гуоткин отвечает: «в издании Гардтгаузена у Марцеллина в данном месте читается: eum odisse, и это – кажется – и есть правильное чтение. См. также Sieyers,Libanius, 227».
   Итак, в подтверждение своей догадки Гуоткин выдвигает авторитет Гардтгаузена, ученого издателя Аммиана Марцеллина, и авторитет Зиверса, книга которого Das Leben des Libanius [Berlin 1868] поражает скрупулезною тщательностью изучения той массы исторического материала, который как rudis indigestaque moles лежит и в речах и в фолианте писем Ливания, и редким искусством хронологической установки фактов на основании широкой эрудиции.
   Аммиан Марцеллин (14, 1, 2. 10), выясняя, как сложилась судьба злополучного цезаря Галла Констанция, пишет, что этот человек, вспыльчивый и жесткий по натуре, поджигаемый своею мегерою-женою на все жестокое, начал свирепствовать на Востоке; а Фалассий, префект претории, отправленный на Восток в сущности для надзора за цезарем, не считал нужным умягчать его кроткими советами, а опротестовывал его мероприятия в тоне авторитета, резко порицал его и затем делал августу Констанцию частые и преувеличенно черные представления о деяниях цезаря. Последнего все это доводило чуть не до бешенства. Haec subinde Constantius audiens et quaedam referente Thalassio doctus, quem eum odisse iam compererat lege communi, писал ласково цезарю и поручил Домитиану, назначенному префектом восточной претории (Domitiano ex comite largitionum praefecto), как только прибудет он в Сирию, ласково и почтительно убедить цезаря Галла отправиться в Италию. С форсированною скоростью Домициан прибыл в Антиохию, дебютировал в своих сношениях с цезарем грубым нарушением этикета и так раздражил Галла, что тот натравил на нового префекта антиохийских солдат, и Домитиан и квестор Монтий были зверски убиты.
   Такова связь фактов. – Выражение quem eum odisse написано самим ученым издателем ex conjectura. В единственной для этого места Аммиана Марцеллина рукописи [cod. Yaticanus 1873] читаются слова: quèmouisse, т. e. quem movisse. Так как смысл получается очень неудовлетворительный83, то уже в 1609 г. F. Lindenbrog предложил читать quemouisse, т. e quem ouisse = obîsse = obiisse 9). Смешение b и u — в рукописях и надписях весьма обыкновенное явление, и догадка Линденброга столь безыскусственно проста — он предполагает только, что штрих   над e поставлен ошибочно – что ее можно назвать скорее особым чтением данного текста, чем конъектурою. Напротив Гартгаузену потребовалось а) вставить две буквы eu и б) букву и переменить на δ .А смысл получился далеко не из лучших. Я не понимаю α) ни того, по какому «общему закону» Констанций узнал, что Фалассий ненавидит цезаря Галла, β) ни того, по какому «общему закону» Фалассий Галла ненавидел, γ) ни того, почему Марцеллин, сообщая, что префектом претории назначен Домитиан, забывает сказать, что сталось с прежним praefectus praetorio Фалассием. Напротив, стоит лишь читать текст вместе с Линденброгом, и все становится ясно как день, а) Фалассий умер «по общему закону», т. е. естественною смертью: смысл слов совершенно ясен, β) Об этой подробности следовало упомянуть в виду того, что Домитиан и Монтий умерли насильственною смертью, и читатель, зная, что отношения между Галлом и Фалассием очень обострились, естественно мог подозревать, что и Фалассий погиб по наветам цезаря, у) Узнав о смерти Фалассия, имп. Констанций назначает ему преемником Домитиана: и эта связь фактов совершенно понятна. δ) Чтение Линденброга блистательно подтверждается известием в S. Artemii passio.
   Но, возражая Линденброгу, Гардтгаузфн замечает: «sed cf. 22 9, 16»84. В указанном месте А. Марцеллин пишет, что некий Фалассий ex proximo libellorum некогда интриговал против цезаря Галла и при имп. Юлиане подвергся опале. Когда Юлиан (в июле 362 г.) прибыл в Антиохию, ему представилась толпа лиц, имевших тяжбу с Фалассием, и завопила: «враг вашего величества Фалассий насильственно отнял у нас наше имущество». Но император в ответ на это запретил суду приступать к разбирательству их иска, пока он сам, император, в качестве главного врага Фалассия, не примирится с ним. И вскоре он действительно возвратил Фалассию свою милость. Итак, этого-то Фалассия, который был жив в июле – августе 362 г., почтенный лейпцигский ученый infausta die отождествил с Фалассием praefectus praetorio 353 г. и – усомнился в правильности чтения «obisse»85, а Гуоткин – не рассмотрел, до какой степени несостоятельна эта мертворожденная догадка. Амм. Марцфллин говорит категорично, что Фалассий 362 г. был ex proximo libellorum, т. е. чиновник довольно скромного ранга, едва ли дослужившийся до титула vir clarissimus, нечто в роде департаментского секретаря в отставке86. А Фалассий praefectus praetorio per Orientem был vir illustris, поднялся до самой вершины византийской табели о рангах, был если не министр внутренних дел, то по меньшей мере генерал-губернатор самого важного края. И в добавок А. Марцеллин начинает рассказ: Thalassium qdendam ex proximo libellorum. Если бы шла речь о префекте претории, то конечно историк по обычаю87 сказал бы: Thalassium, cuius in actibus Galli meminimus или: Thalassium, quem supra monstranimus Gallo nsidiasse.Во всяком случае Фалассий-префект явился бы как исторически уже известная личность, а не как «некто Фалассий».
    Зиверс тоже сомневается в правильности чтения «obisse», потому что в письмах Ливания находит одного из Фалассиев, который жив был в 354—355 г. и умер несомненно «не во время своей префектуры» Но сложной вереницы Фалассиев, упоминаемых у Ливания,88 Зиверс не разъяснил вполне и – просмотрел те подробности, которые указывают, что тот Фалассий, которого действительно нужно признать за praefectus praetorio, умер – и по Ливанию – за несколько лет до царствования Юлиана.
   Итак сирмийский диспут не мог быть в 355 г.89, потому что в это время Фалассия уже не было в живых. С этим выводом вполне гармонирует одна подробность, которую – к невыгоде для своей хронологической работы — просмотрел Гуоткин. Приведенные выше90 данные у св. Епифания показывают ясно, что он извлечения из актов диспута делает дипломатически точно: он приводит не только имена таких скромных деятелей, как тахиграфы, но и отчетливо отмечает различие в их служебных положениях. Это – можно сказать – обязывает предполагать, что и относительно служебного положения лиц несомненной важности, третейских судей диспута, знаменитый ересеолог говорит не впадая в ошибку, которой странно ожидать от писателя-современника. Следовательно, если св. Епифаний всех судей диспута назвал комитами, то они действительно состояли в ранге comites. Но в то время власть и гражданская и военная слагалась из трех слоев:
   низшего – potestas ordinaria,
   среднего – potestas spectabilis,
   и высшего – potestas illustris.
   Во главе администрации «провинций» (или, по греческой терминологии, «епархий») стояли praesides, judices ordinarii, с титулом viri clarissimi, следовательно в ранге сенаторском,  οἱ συγκ λητικοί. Это были тогдашние губернаторы. Над ними стоили начальники округов(dioecesis, διοίκησις), состоявших из нескольких провинций, носившие титул «викариев», «vicarii, qui pro praefectis dioeceses sibi creditas temperarunt»91; потому что они были действительно «наместниками» своих начальников, «префектов». Викарии были judices spectabiles. Выше их стояли judices illustres, правившие каждый четвертью римской империи,praefecti praetorio92. Византийский чиновник, поднявшийся до ранга illustris, стоил на вершине административной лестницы; дальше ему подниматься было уже некуда, потому что, как illustris, он был уже sublimitas, celsitudo. «Действительный тайный советник» нашего времени в дальнейшем может ожидать наград не в виде дальнейшего повышения по табели о рангах, а лишь в виде орденов или и графского титула: так и византийский vir illustris мог быть награжден только пожалованием или в «консулы» или в «патриции». Отсюда видно, что смешать того, кто быль уже vir illustris, с viri spectabiles, с византийской точки зрения было бы таким же неделикатным промахом, как в ваши дни принять генерала за полковника. Но comites были именно viri spectabiles93. В понятии «comes» («спутник») дан тот же момент ограничения, какой лежит в русском титуле «товарищ» (министра, попечителя, прокурора): comites не были главными начальниками в частях, которыми управляли.
   Но если дисиут происходил в начале 355 г., то и числе 8 κριταί καὶ  ἀκροαταί были три viri illustres ex praefectis, и тогда Епифаний назвал бы судей а potiori «ипархами», а не «комитами».
   Таким образом выражение μετὰ τῶν κομήτων указывает terminus post quem non этого диспута: он состоялся не позже 26 сентября 352 г., когда перестал быть комитом третий из этих судей, Кереалий, сделавшись vir illustris praefectus Urbis Romae94. Но еще ранее этого срока Фалассий был уже не «comes spectabilis», а «vir illustris praefectus praetorio per Orientem. И. так как нет ни малейших оснований подозревать, что – вовсе не длинный – список имен судей сохранился в рукописях не в полной исправности, то Датиан, о назначении которого на префектуру нет никаких известий, которого следовательно нужно титуловатьvir spectabilis, на втором месте между первым и третьим viri illustres оказывается чистою невозможностию в оффициальном документе. Следовательно диспут – и по этому, дополнительному основанию – происходил еще тогда, когда все 8 συγκλητικοὶ были не более, как viri spectabiles comites. Время, когда Фалассий стал префектом, есть terminus ante quem, чрезвычайно близкий к terminus quo, к самой дате диспута. Гуоткин думает, что вскоре после 15 марта 351 г., когда Галл под именем Флавия Юлия Констанция назначен был цезарем, вместе с ним в звании praefectus praetorio per Orientem отбыл на «Восток» в Антиохию и Фалассий. И в подтверждение правильности такого представления дела английский ученый мог бы сослаться на текст S. Artemii passio95. Однако такое представление дела несомненно ошибочно: в июле – августе (вероятно 7 августа) 351 г. Фалассий был все еще с императором в Паннонии96 и видимо отбыл на «Восток» после того, как 28 сентября 351 г. войска императора одержали при Мурсе решительную победу над Магненцием. За это время на «Востоке» не случилось ничего чрезвычайного, и пред генеральною битвою едва ли назначили бы на гражданский административный пост одного из командиров гвардейского корпуса97, притон имевшего, как Фалассий, renommée чуть ли не второго генерала во всей армии. – На посте praefectus praetorio per Orientem Фалассий был преемником Филиппа, consul ordinarius 348 г. Есть основание98 полагать, что Филипп лишен был должности еще до 6 ноября 351 г.; следовательно в ноябре – декабре Фалассий мог отбыть на «Восток». Но в таком случае для «диспута» после «собора» почти не остается времени.
   Принимаемое всеми мнение, что диспут был после собора, держится только на авторитете Сократа и Созомена. А это в данном случае авторитет несомненно слабый, так как именно в рассказе их о сирмийских соборах хронологическая путаница доходит до высшего предела99. И согласное показание этих писателей о Бременя диспута ручается едва ли не за то одно, что в Συναγωγὴ Савина акты диспута стояли после актов собора.
   Если всмотреться внимательнее, то общепринятое размещение событий покажется не особенно вероятным. Сирмийский собор, составленный из епископов, пользовавшихся влиянием на императора, осуждает учение Фотина как ересь, и все-таки снисходительно предлагает ему самому отречься от своих мнений; он упорно отказывается, вызывает отцов собора на диспут, и император уважает его прошение и implicite кассирует постановление собора. Значит ли это, что отцы собора решили догматический вопрос, не расследовав его по-настоящему? Почему же Фотин не защищал своих убеждений на соборе до постановления приговора? Совсем невероятно, чтобы собор судил и осудил Фотина заочно. А раз ему предоставлено было право защиты, этот диспут после собора выглядит немотивированным оскорблением отцам собора, недоверием к нем со стороны императора.
   Если без обычных предвзятых мнений прочитать слова св. Епифания, то можно составить совсем не то представление о ходе дела. Правда, Фотин просит себе «опять», αθίς, третейских судей, но протестует он против давнего приговора, произнесенного над ним «сердикским», т. е., по моему мнению100 , Медиоланским П. собором 347 г. Что этот приговор подтвержден вновь и сирмийским собором, это не видно. Что диспут закончился приговором третейских судей, тоже неизвестно. Тогда как акты заседаний в этом роде обычно заканчиваются формулою «Edantur»101, два экземпляра актов диспута, напротив, запечатаны словно секретный документ или corpus delicti.
   Эти подробности становятся понятны, если поставить «диспут» прежде «собора». Фотин видит, что суда евсевиан ему не миновать, и желает иметь третейских судей более беспристрастных, чем его богословские противники. Император назначает 8 комитов. Часть епископов уже собралась в Сирмии и присутствует на диспуте, но в качестве посторонних лиц. Диспут должен выяснить систему Фотина и дать объективный материал для соборного приговора. Роль светских судей – часто внешняя: они, как то было и на Carthaginensis collatio 411 г. и на халкидонском соборе, своими властными interlocutiones должны не допускать ни уклонений от предмета спора, ни бесплодных пререканий по вопросам исчерпанным. Лишь один экземпляр актов оставлен Василию и собору, ἐν τκατὰ Βασίλειον σονόδῳ, два другие запечатаны как вещественное доказательство, как документ pendentis litis, для «издания» которого еще не наступило время, потому что собор еще не произнес своего решающего слова.

 Сардика или Сердика?

    (Орфографический вопрос).
   Многие, конечно, признают этот вопрос102 решенным уже одною тою справкой, что Serdica, не Sardica, предпочитает писать проф. Киперт103, между специалистами в древней географии facile princeps. А те, кто пред по питает авторитетным именам наличные основания) благоволят выслушать следующее:
   Нас интересует «Сердика» 343 года, принадлежавшая к Иллирику, Serdica, говорившаялатинским языком, и для нас совсем неинтересно знать, на какой лад искалечили позднейшие византийские греки это географическое имя: мы, русские, знаем свою «Москву», и всякиеMoskau и Moscou для нас орфографически безразличны.
   Но а) еще в 1731 г. Целлариус-Шварц104 монете [сомнительной?] со штемпелем СΑΡΔΙΚΕΩΝ противопоставляют монету с ОYΛΙΑАС СЕРДИКНС и подкрепляют это последнее одною надписью, в которой говорит о себе один солдат NAT[ione] ТНКАХCIVITATE SERDICÄ как местный урожденец, он в этом вопросе авторитет.
   b) Люди IV века могли знать правильное произношение этого города, который прославился вдруг тем, что Кай Галерий Валерий Максимиан, in Dacia haud longe a Serdica natus, сделался сперва цезарем, а потом и августом. Евтропий105, который это сообщает, был и с. magister memoriae при импер. Валенте (364—378 г.), т. е. был106 начальником того департамента канцелярии при magister officiorum, откуда исходили adnotationes и ответы на прошения, след. человек бесспорной компетенции в данном орфографическом вопросе.
   c) Со времен Диоклетиана Сердика нередко бывала резиденцией императоров, которые издавали там законы. В Codex Theodosianus ed. G. Haenel (Bonnae 1837) и в Codex Iust-nianus ed. P. Krueger (ed. 4-ta, Berolini 1888) эти законы имеют дату «Serdicae»; варианты в codd107: «Serdice, Sirdice, Syrdlcae, Serditiae, Serdicie». Следовательно Sardica выглядело бы здесь даже не вариантом, а просто орфографическою ошибкой. В древнейшей для Codex Theodosianus туринской рукоп. V-VII в. дата «в Сердике» сохранилась пять раз и читается: Serdicae (трижды), Serd. (дважды)108.
   d) У Амииана Марцеллина, который авторитетен и как писатель V в. и как человек, живо интересовавшийся географией, Сердика упоминается трижды, в «Excerpta Valesiana» дважды: все пять раз читается «Serdica» без вариантов109.
   e) В известных латинских памятниках «Itineratium Burdigalense, «Itinerarium Antonini augusti» и «Ravennatia anonymi cosmographia» читается «Serdica», в «Tabula Peutinperiana» — «Sertica»110.
   f) В Sulpicii Severi chronica 2,36,5 в единственном месте единственная рукопись Р111 дает «Serdicam».
   g) В творениях св. Илария сердикский собор упоминается очень часто. В тексте – вероятно полагая тем угодить своим читателям – издатели (Coustant 1693 г., Maffei 1730 г.) печатают обыкновенно Sardica eardicensis; но в Index [Migne, S. L., t. 10, 1000] стоит многосодержательная оговорка: «vel ut in mss. constanter; Serdicensis». Но даже и они во fr. 2, 15 [col. 642B] предлагают в подписях к посланию собора: «Prothogenes а Dacia de Serdica». Одно это место – если оно точно – решает наш вопрос безапелляционно: уж конечно сам-то Протоген сердикский знал, как следует писать слово Serdica.
   h) Если мы затем прислушаемся к отголоскам этого имени в славянском языке, то встретимся с болгарским «Средецъ» и древне-русским «Середокен»112. Как «Середокея, так и «Средец» очевидно предполагают «Serdica», не «Sardica».
   i) Относительно греческих рукописей нужно допустить, что Σαρδική в них встречается довольно рано; но если поставить вопрос: Σερδική ли в них испорчено в Σαρδική, или наоборот? то ответ возможен только один: Σερδιχὴ есть чтение первоначальное, испорченное — вероятно по [фальшивой] аналогии с именами столь известными, как σάρδιον σαρδώνιος γέλως Σαρδανάπαλος Σάρδεις Sardinia – в Σαρδική, тогда как для обратного отношения аналогий нет: по крайней мере нет общеупотребительного греческого слова, начинающегося сσερδ. Поэтому, -
   k) в «хронографии Феофана» под 5849 de-Боор113 основательно принимает в текст чтение Σερδικῇ.
   l) Творения Афанасия в., и именно «апология против ариан», представляют особенный интерес. Лучшие в критическом аппарате рукописи (codex Basileensis и близкий к нему по древности codex Regius 2284, конца X – начала XI в.) в начале «апологии» предлагают последовательно Σαρδίκή; но когда в документах сердикского собора встретилось менее обычное εἰς τὴν Σερδῶν πόλιν. то cod. Ras. здесь же – и едва ли не навсегда – расстается с привычным а; cod. Beg. здесь еще его удерживает, но не выдерживает до конца: очевидно в рукописи, с которой списан cod. Reg., необычное ε заявляет о себе с таким упорством что иcod. Reg. покидает вульгарное α, дает последовательно Σερδῶν Σερδών и завершает — в подписях – чтением: ΙΙρωτογένης Σερδιχής114. Ср. выше g.
   m) Но древние codd. Bas. Rеg. юны в сравнении с cod. Mas. Brit. Add. 14,569, – с сирскою рукописью VIII в.115, в которой сохранились «κεφάλαια». А общим для «κεφάλαια» и «historia acephala» источником несомненно была составленная кем-то еще при жизни Феофила александрийского (след. между 20 июля 384 – 15 октября 412 г.), может быть около 385 г., подробная александрийская история, которою пользовался уже Созомен116. В «χεφάλαι» Сердика упомянута дважды, и это имя написано סהריקי и יהרדיסקי. Сравнение этой транскрипции с такими именами, как דאהכםאדריא הפיםקומום = επίσκοπος Ἀλεξανδρείας, אלהכםאנדרים = Ἀλέξανδροςמהטרום = Πέτρος קהםאר = καῖσαρהמארכום = ἔπαρχοςניקהא = Νιχαία,פאמהנות = φαμενώθ117, не оставляет ни малейшего сомнения в том, что переводчик читал неΣαρδική, а Σερδική. С другой стороны, всякий, даже только концом ногтя касавшийся сирской грамматики, знает, что это условное ה для передачи греческого ε придает приведенным сирским словам колорит до того странный, что была бы совершенно естественна погрешность переписчика, если бы он или опустил это совсем или заменил его ходячим א; напротив и думать нельзя, чтобы «Shrdiqi» в VIII в. явилось вместо первоначального «Sardiqi. Следовательно «Shrdiqi» удержалось только потому, что так написал сам переводчик, а этот последний так написал только потому, что в греческом тексте стояло ΣΕΡΔΙΚΗ. Так, следовательно, произносили в 385 г. это имя александрийские грека; так, Σερδική Serdica, писали его и св. Афанасий и Протоген сердикский. Quod erat probandum.
   Что Sardica пишут и западные богословы, это доказывает конечно крайне мало: странно же думать, что для богословов годна как раз та орфография, которую бросают филологи. Что чистый орфографический пуризм почти недостижим; что компромиссы с ходячею орфографией берут свое, это я знаю εἰ καὶ τις ἄλλος: я сам должен бы был писать на стр. 305 «Константием», 312 «Лукифера», 310 «парисийскому собору» и прежде всего 305 «Либерий, епископ ромский». Но из того, что полной чистоты в орфографии не удается достигнуть, еще не следует, что нужно оставлять всякие поросли на этом поле. « Сардина» далеко еще не приобрела таких «прав гражданства», как «Париж» и «Рим». А история показывает, что иногда выпроваживают вон и «граждан». Ведь выпроводили же мы – забравшегося на страницы нашей древней летописи – польского «папежа», заменив его исторически корректным «папою». Надеюсь, когда-нибудь будет тоже и с чешско-польским «Римом»: на его место появится историческая «Рома». Кто думает, что это невозможно, потому что так писать уже принято, уже утвердилось всеобдержно; тот пусть взвесит только следующую пару фактов:
   Еще в начале XIX в. русские – вместо «Испания» — пресерьезно писали «Гишпания». Теперь же об этой орфографии напоминают нам чуть ли не одни «шпанские мухи», и говорить об «Гишпании» можно только смеха ради.
   Еще в начале 60-х годов нынешнего столетия люди, несомненно образованные, писали «генварь». Об этом месяце приходится упоминать несравненно чаще, чем о всем пиринейском полуострове. Однако теперь жалкий калечка «генварь», несмотря ни на какие права литературного гражданства, везде и всюду очистил место здоровому историческому «январю».
   Иностранные, особенно историко-географические имена представляют элемент легко подчиняющийся воздействию логики. Пары хороших учебников по географии и всеобщей истории, вышедших из-под твердой руки корректора, который не заочно только знаком с орфографией иностранных собственных имен118, было бы достаточно для того, чтобы лет чрез десять заявило о себе поколение настолько грамотное, что ему показались бы странными не только «Гишпания» и «генварь», но и некоторые иные общепринятости нашего времени.

Реабилитация четырех документов 343 г.

   Кто пишет о подлинности какого-нибудь сочинения, объявленного предшествующими учеными неподлинным, тот оказывается в положении не особенно выгодном. Он, во-первых, является пред лицо читателя уже заранее окруженный атмосферой «некритичности», которая редко проходит совершенно бесследно дли цельности их взаимных отношений. Во вторых, такой автор редко берется за перо, если дело идет о чем-нибудь для него постороннем: обыкновенно для него бывает важно, чтобы его тезис был признан и другими; а это оставляет то впечатление, что автор ломает перья pro domo sua, является сам заинтересованною стороною, беспристрастию которой можно и не доверять; а житейское, психологическое мышление его с «можно и» довольно нередко подменяет повелительным «должно». И в результате этих осадков нередко получается психологическое суждение: защита слабее возражений, которое при логической поверке едва ли оказалось бы состоятельным.
   Пишущий эти строки находится в другом положении: принимая на себя всю тяжесть предубеждения в «некритичности», он решительно отклоняет всякое подозрение в заинтересованности в таком иди другом решении данного вопроса. Читатель видит сам, что послание «Quod semper» было приведено119 только для доказательства той (приемлемой и без доказательств) мысли, что сердикский собор занимался и вопросом о вере, а не только делами об Афанасии в. и Маркелле. Эго положение достаточно подтверждается и авторитетным «томосом александрийского собора (362 г.) к антиохийцам». Следовательно для моих этюдов подлинность или подложность «Quod semper» довольно безразлична. Но именно эта выгодная сторона моего положения – возможность защищать подлинность по одному только убеждению в справедливости этого именно решения вопроса без всяких других побуждений, — это ощущение нейтральной почвы под ногами, и располагает меня заняться этим вопросом, чтобы предоставить и читателю возможность – на одном из безразличных примеров проверить сравнительную стоимость «критичности» и «некритичности». И другие три памятника, вопрос о подлинности которых будет здесь поставлен, не имеют значения в церковном или вероисповедном отношении. Дело идет только о научной истине и исторической правде, и ни о чем другом.
   С известным противопапистическим «trop de zèle» оба старокатолические ученые,Ланген и Фридрих, объявили подлогом послание «Quod semper», которое католический епископ роттенбургский К. И. фон Гефеле считает подлинным. Это так сказать – критический шаг далее Гефеле. Но гиперкритичные здесь, они довольно некритически идут на буксире у Гефеле, принимая как готовое данное результат его критики документов, относящихся к сердикскому соберу.
   Дело идет о послания Афанасия в. ко «всем пресвитерам и диаконам св. кафолической церкви в Александрии и Паремволе» «Haec scribentes», о послании сердикского собора к церквам мареотским «Etiam ex his» и послании Афанасия в. к «пресвитерам, диаконам и народу кафолической церкви в Мареоте, возлюбленнейшим и вожделенным братиям» с Sancta synodus laudavit». Эти три памятника сохранились только в латинском переводе и только водной рукописи — Capituli Veronensia cod. lx. 58 membr. – VIII века. Содержание этой рукописи хорошо известно120. Она кончается пометкою, может быть121 только скопированною с древнейшей ркп: НЕC DE MENDOSIS EXEMPLARIBVS TEANSTVLI TANDEM ET QVEDAM QVIDEM QVA... NON VT VOLVIT TAMEN POTVI RECORREXIT... – THEODOSIVS DIACONVS И СОСТОИТ действительно главным образом из переводов с греческого. Эта ркп. сохранила нам драгоценную «historia acephala», которая начинается вслед за посланием «Sancta synodus laudavit». И чрез два листа после «historia acephala» начинаются три знаменитые документа, осветившие исторически темное начало мелитианского раскола: послание епископов египетских Исихия, Пахомия, Феодора и Филея [епископу ликопольскому] «Мелитию возлюбленному и сослужителю» «Simplici ratione incerta verba»,историческое пояснение неизвестного автора: «Hanc epistulam postquam suscepit» и послание Петра александрийского «утвержденным в вере Божией возлюбленным братиям» с Quoniam cognovi Meletium nihili. Эго показывает, что codex Veronensis представляет сокровищницу редчайших документов по истории александрийской церкви и что послания «Haec scribentes», «Etiam ex bis» и «Sancta synodus» – судя по их соседству с «historia acephala» — происходят вероятно из александрийского архива; во всяком случае его соседство их едва ли простая случайность, и оно должно быть принято в соображение при решении вопроса об их подлинности.
   Странно было бы и думать, что подобные loci topici критики нужно припоминать, когда речь идет о таком ученом, как Гефеле. Но, как бы то ни было, он, ничего не упоминая о месте, какое занимают три послания в codex Veronensis, изложив коротко их содержание, произносит122 о них следующее суждение:
   «Эти выдержки – полагаю – достаточно показывают не подлинность этих трех документов. [А] Ну мыслимо ли, чтобы евсевиане когда-нибудь сказали сами о себе: «мы – враги Христовы»? [В] Но и помимо того все содержание этих трех посланий безжизненно и вяло, постоянное повторение тождественных слов невыносимо, их тон и слог – вполне заурядный и тривиальный. [С] Притом же [а] об этих трех документах в и чего не знала вся христианская древность, и [b] нигде они кроме этой веронской рукописи и не встречаются. По всему этому мы не можем признать их подлинными».
   Таким образом Гефеле предлагает три довода против подлинности посланий: довод объективно-исторический А, довод субъективно-эстетический В и довод косвенный ad hominem С.
   Начну обзор их с последнего. Гефеле удачно ставит его на последнее место, потому что С есть своего рода нуль, способный увеличивать (хотя и не в десятеро) впечатление от предшествующих доказательств, если стоит позади их, но он может и ослабить и даже совсем испортить это впечатление, поставленный впереди их.
   Са. «Вся христианская древность ничего не знала об этих документах». Разумеется: вся христианская древность, нам известная. Но когда мы бесспорно знаем, как много документов умудрилась растерять радивость и любовь к почитанию книжному тех генераций, которые заместили на земной поверхности великих и невеликих деятелей IV в.; когда мы, даже не выходя из пределов только IV в., можем похвастаться, что для нас утрачены α) все пасхальные послания Афанасия в. в греческом подлиннике [уцелели только отрывки на греческом и несколько полных посланий на сирском]; β) все пасхальные послания преемников Афанасия в. в IV в.; γ) подробная александрийская церковная хроника времени Афанасия в. – общий источник «historia acephala», «κεφάλαια» и Созомена; δ) хроника египетского монаха Панодора; ε) хроника египетского монаха Анниана; ς) александрийский источник для «Excerpta latina barbari», если он не тождествен с γ или 8 или ε;
   и из не александрийских литературных памятников ζΣυναγωγὴ τῶν συνόδων Савина ираклийскаго; η) история Филосторгия; θΧριστιανιχὴ στορία Филиппа сидского:
   то можно без труда согласиться, что ваша компетенция в вопросе о том, что знала и чего не знала вся христианская древность, – очень скромная.
   Но если бы и ничего для нас не было утрачено и однако нигде не встретилось бы указаний на эти три послания, и тогда этот argumentum а silentio весил бы очень не много. Зачем древние писатели стали бы приводить цитаты из этих посланий? Ведь все они — в полном смысле сочинения по случаю и только для данного случая, без догматического элемента в содержании.
   Впрочем и теперь это молчание далеко не так полно, как это представляется по Гефеле:несомненно – и по Гефеле – подлинное послание сердикского собора «пресвитерам, диаконам и всей святой церкви Божией, в Александрии присельствующей, возлюбленным братиям» «Καὶ πρὶν μὲν» предполагает как дело само собою разумеющееся, что им будет писать послание и сам Афанасий в.123 И вопрос становится уже более сложным: требуется доказать, что «Haec scribentes» не есть это подлинное послание Афанасия в.
   Сb) Но эти послания, рассуждает Гефеле, – «даже ни в какой другой рукописи кромеcodex Veronensis не встречаются».
   Но что же отсюда следует?! Разве не в одной только рукописи сохранялось Διδαχή τῶν δώδεκα ἀποστόλων? Разве Tertulliani ad nationes, разве Sulpicii Severi chronica издаются не по одной ркп.? Разве не так же в сущности стоит дело и с Арнобием, и с Зосимом, и с сирским переводом пасхальных посланий Афанасия в.? Разве не одна рукопись сохранила Excerpta latina barbari?
   Или подозрителен только codex Veronensis lx. 58? Нисколько. И по Гефеле «historiaacephala», сохранившаяся только здесь и до 1848 г. поражавшая своим одиночеством, есть высокоценный памятник. И по Гефеле124 послание Осия и Протогена «возлюбденнейшему брату Юлию» римскому «Meminimus et tenemus» подлинно; а оно уцелело только в cod.Veronensis. Но ничто так наглядно не показывает, что Гефеле свои критические весы держит криво, как его следующее125 суждение о посланиях по мелитианскому расколу: «в подлинности этих трех документов не сомневается никто, а их важность признана всеми». Но разве не в одном и единственном cod. Veron, сохранились эти документы? И вдобавок о посланиях «Haec scribentes», «Etiam» и «Sancta» в самом худшем случае можно сказать только то, что другими нам известными памятниками они не подтверждаются, тогда как о «Simplici ratione», «Hanc epistolam» и «Quoniam cognovi Meletium» приходится сказать, что они существенно расходятся с известиями у Epiphan. haer. 68. 69, 3.
   По всему этому за С я не могу признать никакой доказательной силы [как не признает конечно и сам Гефеле]. Это – хороший нуль («отягчающий обстоятельство»), но лишь в том случае, когда крепки предшествующие ему единицы.
   Из них должна пойти за самую крепкую А. В послании «Haec scribentes» читаются следующие строки:
   «Et nunc, cum Sardicam adveni sent – quemadmodum tunc daemones de sepulcris – sic Theodorus, Narcissus et Ursacius cum suis verba dicebant: Omittë quid nobis et vobis hominibus Christi? Novimus quod veri estis, et timemus convinci; veremur in personam reco gnoscere calumnias. Nihil est nobis et vobis: christiani enim estis vos, nos vero Christo repugnantes; et apud vos quidem veritas pollet, nos vero circumvenire didicimus. Putavimus abscondi nostra; non jam credebamus in judicium venirë quid ante tempus nostra convincitis, et ante diem nos convincentes vexatis?» – «Ну мыслимо ли, — спрашивает Гефеле, – чтобы евсевиане когда-нибудь сказали сами о себе: Мы – враги Христовы?» Этот вопрос бьет в черту столь осязательную, что, как аргумент, стоит или всего или ничего.
   В яснейших признаках Афанасиева конфиденциального слога, Гефеле, dormitante Minervâ, усмотрел доказательство не подлинности послания!! Вот какие слова Афанасий в. в другом своем творении126 влагает в уста тем же евсевианам: Καὶ εἴ τις παραὐτοῖς ἐπίσκοπος θέλει γενέσθαι, οὐκ ἀκούει. Δεῖ τὸν ἐπίσκοπον ἀνεπίληπτον εναι  [1 Тим. 3:2]. ἀλλὰ μόνον Φρονεί κατὰ Χριστοῦκαὶ μὴ φρόντιζε περὶ τρόπων ἀρκεῖ γὰρ ἐκεῖνό σοι πρὸς σύστασινκαὶ πρὸς βασιλέως φιλίαν. – [В 339 г. они] προσέρχονται μόνΚωνσταντίῳ, καὶ λοιπὸν ἀποδύρονται, — Φεῖσαιλέγοντεςτῆς αἱρέσεως· ὁρς πάντας ἀποστάντας ἀφ’ ἡμῶν, – Ἄρζαι διώκειν, – καὶ πέμφον Φιλάγριον δεύτερον ἔπαρχον τῆς Αἰγύπτου αὐτὸς γὰρ ἐπιτηδείως δύναται διώκειν, – μάλιστα καὶ παραβάτης ν. — Ὡς δὲ ἀπαντήσαντες [в Сердику] ἑωράκασιν ἐκκλησιαστικὴν δίκην μονήν γενομένην χωρὶς κόμιτος καὶ στρατιωτῶν, – καὶ λοιπὸν ἀλλήλοις συνελάλουν* Ἤλθομεν ἐπ’ ἄλλοίς,καὶ ἄλλα βλέπομενἀπηντησαμεν μετὰ κομήτῶνκαὶ χωρὶς κομήτων ἡ κρίσις γίνεται· κατακρινόμεθα πάντως. – Ἔχουσεν οἱ περὶ Ἀθανάσιον τά ἐν τῷ Μαρεώτὑπομνήματαἐξ ν αὐτὸς μὲν καθαρίζεταιἡμεῖς δὲ καταισχυνόμεθαΤί δὴ ον μέλλομεν; τί βραδυνομεν; πλασώμεθα προφάσεις, καὶ ἀπέλθωμεν, μὴ, μένονες, κατακριθῶμεν. Βέλτιον φεύγοντας ἐρυθριν, ἢ ἐλεγχ&έντας συκοφάντας καταισχύνεαθαι. Ἐὰν φύγωμεν, — ἔχομεν βασιλέα προστάτην. – [В 352 г.] παρεκάλουν τὸν βασιλέα Κωνστάνπον, λέγοντες — Ἄpξαι πάλιν ον διώκειν, καὶ πρόστα τῆς αἰρέσεω; καὶ γὰρ καὶ ατή σὲ βασιλέα ἔχει. — Προσελθόντες τοίνυν Κωνσταντίω [в 356 г.], τοιούτοις πάλιν ἐχρήσαντο ἡμςι· Πάντα μὲν πεποιήκαμεν, καὶ ἐξωρίσαμεν τὸν ωμαίων ἐπίσκοπον πάντα τε τόπον φόβου πεπληρώκαμεν, άλλεἰς οὐδὲν ἡμῖν ἐστι τὰ τηλικαῦτα σου ἔργα, οὐδὲ κατώρβωται ὁτιοῦν ἡμῖν, ἕως ᾿Όσιος περιλείπεται. – Ἄν τοίνυν οτος μείνῃ, – ἡ αρεσής ἡμῶν ἐκποδν γίγνεται. Ἄρξαι τοίνυν καὶ τοῦτον διώκεινκαὶ μή φείςῃ, κἄν ἀρχαῖος ᾖ.καὶ γὰρ ἡ αρεσις ἡμῶν οὐκ οδεν οὐδὲ γερόντῶν τιμν πολιάνΤαῦτα ἀκούων, οὐκ ἐμέλλησε βασιλεύς и говорит Осию: Πείσθητι, καὶ γράψον κατὰ Ἀθανασίου ὁ γὰρ κατἐκείνου γραφών πάντως τὰ ἀρείανῶν μεθἡμῶν φρονήσει. -
   Читая подобные выражения, станем ли вместе с Гефеле спрашивать: Где же in aller Welt евсевиане при хиротониях говорили «Мудрствуй противу Христа, и не беспокойся о нравственности»? Когда же они пред Констанцием называли его усердные мероприятия гонением, свое и его вероисповедание — ересью, которая не уважает седины даже 100-летних старцев, самого Констанция – царем и предстателем ереси, и рекомендуя ему людей, аттестовали их как опытных гонителей и отступников от христианства, et caetera et caetera? Не очевидно ли, что как там, заставляя евсевиан говорить языком бесноватых (Матф. 8:29; Марк. 1:24 34), так и здесь Афанасий в. и не думает выдавать своего изложения за стенографическую запись подлинных слов своих догматических противников? Он хочет только выпукло выразить смысл их, суть их, с его точки зрения: так он смотрит и хочет смотреть на слова евсевиан, какими бы потоками елейного сладкоречия они ни истекали в действительности. И эта самая смелость контраста с исторически возможным не служит ли уже одна достаточным доказательством подлинности «Haec scribentes», – ручательством, что его пишет сам автор, которому нет надобности создавать гарантии не подложности его послания, а не фальсификатор, которому нужно подделываться, копировать, который не стал бы бравировать такими самоочевидными невозможностями, чтобы не возбуждать подозрительности своих – поздних! – читателей? В критических вопросах, подобных настоящему, положение: credo, quia absurdum est должно служить руководящею максимою. И наконец для чего, cui bono, стад бы кто-нибудь подделывать документы в роде рассматриваемых? Догматики в них нет вовсе, исторических – обще интересных – сведений — никаких: все нам полнее известно из других творений Афанасия в. Нельзя же, в самом деле, думать, что фальсификатор хотел уверить кого-нибудь в буквальной точности слов евсевиан, – уже потому нельзя, что в таком случае и в других двух документах повторил бы он подобные же речи; а там нет и следа их. Кажется, XIX веку предоставлено так понять эту тираду и избрать ее исходным пунктом критического скепсиса!127
   Александриец известен был всему древнему интеллигентному миру своим бойким, насмешливым языком128, и за свои остроты иногда расплачивался даже своею кровью. Александрийский простолюдин, ἰδιώτης, и тот способен был удивительно метко схватить самую суть фальшивого положения и выразить свое наблюдение очень едко129. В жилах великого Афанасия текла та же кипучая александрийская кровь, и что удивительного, если опт, александриец и по воспитанию, со своими, беззаветно преданными ему александрийцами говорил иногда по-александрийски?
   Другие выражения послания также носят характерную печать Афанасиева языка.
   Christiani estis vos, nos vero Christo repugnantes.] Χριστιανούς μὲν ὄντας ἡμς μὴ ἀνάγκαζε χριστομάχους γενέσθαι. – Ἡ χριστομλαχος αρεσις — один из наиболее постоянных эпитетов «ариоманитов» у Афанасия в.130
   qui apud multos putantur esse terribiles] φοβερούς ἑαυτούς ἔδείκνυον ος ἐβουλοντο131
   non solum eos alienos judicavit ab ecclesia, sed nec dignos vocari Christianos aestimavit.]Γρηγόριον γὰρ οτως ἀπεκήρυξαν, ὡς μηδὲ ὀφείλοντα χριστιανὸν ὀνομάζεσθαι132.
   Quis enim non lacrymatus est dum vestrae litterae legerentur? quis non ingemuit aspiciens quos exsiliaverunt isti? quis non existimavit vestras suas esse tribulationes?] καὶ τα ἐκείνων παθήματα ἴδια γούμενα133Τίς ον ταῦτα βλέπων ἀκούωντίς ὁρῶν τὴν ἀλαζονείαν τῶν ἀσεβῶν οὐ στενάξειεντίςτούτων γιγνομένων καὶ τῆς ἀσεβείας τοσαύτην ἀναισχυντίαν λαβοόσηςἔτι τολμλέγειν Κοστύλλιον χριστιανὸνκαὶ οὐ μλλον ἀντίχριστου τὴν εἰκόνα; Ряд вопросов с одним начальным τίς; или πόσος; или πῶς; – излюбленный оборот речи у Афанасия в., так что он употребляет его – не смотря на несколько риторическую окраску этого приема – даже в письмах134.
   Если несостоятельно доказательство объективно-историческое [А], то на чисто субъективном В построить можно очень немного. Эстетическая оценка – дело вкуса. К сожалению, раз ей придано значение доказательства, правила De gustibus non disputandum уже нельзя применить к ней полностью. «Повторении» и в этом послании и в других есть; речь о «невыносимом, постоянном повторении одних и тех же слов» – риторическая – более нервозная, чем красноречивая – гипербола, совсем не отвечающая действительности. Строки в роде следующих: «они видели [в отцах сердикских] мужей верных, дорожащих правдою, или лучше видели в них Самого нашего Господа... Имея пред глазами свидетелей, они уподобились Каину, как и он, бежали, потому что тяжко согрешили; но уподобившись Каину в бегстве, они прияли и осуждение. Понял святый собор дела их, услышал кровь нашу вопиющую, услышал вопли ими обиженных» действительно ли «безжизненны и вялы», пусть судит читатель.
   Привожу затем сполна парэнетическую часть послания. «Итак, возлюбленнейшие братия, не ослабевайте. Как рабы Божии, исповедующие веру Христову, доблестно о Господе выдержите это испытание. Не падайте духом в скорби, не унывайте в напастях, которые воздвигают на вас еретики. Ведь целый мир сострадает вам и — что еще важнее – в уме имеет всех вас 135 . Думаю, что и обманутые ими, видя постигшее их на соборе осуждение, отвернутся от них и ужаснутся их нечестия. Но если и после всего этого все еще высока рука их, вы не ужасайтесь, и не бойтесь, если они свирепствуют. Но молитесь, и воздевайте руки к Богу, и уповайте, что не укоснит Господь, но сотворит вам все по вашему желанию. Длинное письмо хотел-было я писать вам и подробно известить вам о всем; но так как пресвитеры и диаконы могут обо всем рассказать вам как очевидцы, то я не стану писать много. Об одном только считаю нужным напомнить вам: имейте пред очами страх Господень и поставляйте его выше всего и во всем, мудрые и разумные, поступайте единодушно. Молитесь о нас, принимая близко к сердцу нужды вдов 136 , в особенности теперь, когда у них содержание отняли враги истины; но ваша любовь да победит злобу еретиков; ибо веруем, что по молитвам вашим Господь даст мне скоро с вами увидеться».
   Пусть читатель сам судит: действительно ли все это только «trivial und geistlos»? так ла заурядно это указание гонимым, в виде нравственной поддержки, на сочувствие им всей вселенной: ужели не высоко, а только тривиально это сочетание во едино просьбы: «молитесь за нас» с воззванием к благотворительности, подчеркнутым опять таки уверенностью в скором свидании? «Geistlos», или же, напротив, александрийски тонко выражена здесь просьба любимого «папы»: сделайте это для меня? Не виден-ли здесь пастырь, который отлично знает характер своего стада, увлекающегося и подвижного, но и чуткого ко всему человечно прекрасному, но и отзывчивого на всякие благородные стимулы, начиная от этой отеческой похвалы: «мудрые и разумные», вплетенной в наставление: «действуйте единодушно» и кончая стилистическим Эффектом контраста между поднятою рукою гонителя и воздетыми к Богу руками молящихся, начиная с возбуждения только человечного: «весь мир вам сочувствует» и кончая чисто христианским отрадным упованием, что может быть и за них в священные минуты возносится молитва от конца до конца земли?
   Но если на александрийцев Афанасий в. умел действовать александрийски, то и с мареотцами он говорил помареотски. Послание к александрийцам занимает 143 строки, послание в Мареот – только 35. Но и это послание и послание «Etiam ex his» важны не тем, какони написаны (в смысле литературном), а тем, что они написаны; вся прелесть их, весь аромат их – в деликатной внимательности великого Афанасия к своим сельским пресвитерам и диаконам, в его заботливости о том, чтобы порадовать и свою деревенскую паству, в его достоподражаемом уменье – с простецами держать себя просто, пойти в их неширокий умственный кругозор, доставить им то удовольствие, которое понятно им.
   Мареот – это была χώρα (волость, уезд) к югу от Александрии за озером Мариею (ныне «биркату-л-Марьют»)137, граничившая с ливийскою пустынею и окраиною нитрийской долины. Городов в Мареоте не было, но сел (κώμαι) было очень много, и свыше десяти из них были очень значительны. До сорока руин их уцелело и доныне — немое свидетельство, что в древности эта местность населена очень густо. О материальном благосостоянии населения красноречиво говорили тогда многочисленные и обширные христианские церкви, а теперь – очень часто встречающееся в географических названиях слово «карм» («виноградник») и другие вещественные остатки виноделия указывают на главный источник этого довольства. В гражданском отношении Мареот считался самостоятельным номом, чеканилась даже монета с надписью ΜΑΡΕΩΤΩΝ. Не так в церковном отношении: в этой χώρα было до двадцати приходов, или по крайней мере до 20 пресвитеров и 20 диаконов, но никогда не было ни епископа ни хорепископа: Мареот прямо зависел от епископа александрийского.138 Правда, и до самой отдаленной мареотской деревеньки было вероятно менее 100 километров от Александрии; но по тогдашним представлениям это расстояние считалось значительным, и враги церковного единства пытались раздуть в мареотцах искру сепаратизма, но без всякого успеха. Мелитию не удалось здесь совратить в свой раскол никого.. А когда в одной ничтожнейшей мареотской деревеньке завязалось дело пресловутого Исхиры, то ариане принимали всевозможные меры – соблазна я насилия, — чтобы вооружить Мареот против Афанасия в.: в деревне Исхиры построена была церковь, его самого поставили во епископа, и под энцикликою псевдо-сердикского (филиппопольского) собора в числе других подписался и «Исхирион, епископ мареотский». Но все эти вылазки ариан разбились о стойкую преданность деревенской паствы своему пастырю. Пресловутая шестичленная следственная комиссия 335 г. сделала все для того, чтобы свой приговор против Афанасия обставить хоть сколько-нибудь прилично свидетельскими показаниями, собранными на месте предполагаемого преступления пресвитера Макария. Но мареотские пресвитеры и диаконы так энергично опротестовали действия тирских делегатов, но мареотские миряне так упорно показывали только правду против Исхиры, что комиссии пришлось вербовать свидетелей такого разбора, что самые протоколы следствия превратились – увы! – в полновесный обвинительный акт против самих делегатов, так что евсевианам пришлось прятать эти документы от взоров всех менее посвященных в тайны их интриг и принимать меры, как бы уничтожить и подлинные черновые записи. И когда копия этих υπομνήματα все-таки попала в руки Афанасию, то ариане пришли в бешенство139: с таким документом в рунах епископ александрийский без труда мог оправдаться на всяком суде, сколько-нибудь беспристрастном, и посрамление ариан становилось неизбежно. Много пришлось вынести мареотцам от ариан во дни Григория александрийского; особенно много страданий выпало на долю первенствующего пресвитера мареотского Ингения. Но в конце концов на соборе сердикском дело Афанасия завершилось его блестящим оправданием, и таким исходом он был существенно140 обязан был неподкупной и непреклонной правдивости мареотцев. И в благодарность за то он порадовал эту преданную ему паству, прислав и ей послания «Etiam exbis» и «Sancta synodus»
   «Святой собор похвалил ваше о Христе благочестие», так начиналось послание Афанасия. «Ваши письма», — говорил он далее, – когда прочитали их на соборе, тронули всех до слез... все полюбили вас и отсутствующих и на ваши страдания посмотрели как на свои собственные. А доказательством любви их служит данное на ваше имя послание. Хотя было бы достаточно сопричислить вас ко святой александрийской церкви, однако святой собор пишет вам особое послание».
   Разумеется само собою, что сердикский собор обратился к мареотским церквам с особым посланием по желанию Афанасия в., который со своей стороны с первых же слов, без всяких предисловий, подчеркивает смысл этого факта. И все послание отмечено другим колоритом, чем Haec scribentes. Ни каких литературных украшений, все высказывается сжато и наставительно-просто. Чувствуется, что это послание будут читать в сельских церквах, где тесно станет простой пахарь подле кирпичника, пастух верблюдов141 подле виноградаря; и, может быть, сряду же – точка за точкою – и станут пересказывать его по-коптски, для большей ясности. При таких условиях простота изложения — повелительная необходимость.
   Собор сердикский лишил епископского сана и отлучил от церкви восемь главных вождей евсевиан. Имена их в послании к александрийцам перечислены даже дважды. Образованному, многосведущему александрийцу понятна важность и кафедр, занимаемых низложенными, и их личного влияния. Интерес мареотских поселян не шел так далеко: что им было за дело до Нарвиссов и Стефанов, до Акакиев и Минофантов? Но фракийца Феодора, но Урсакия и Валента из далекого Иллирика, хорошо помнили по их деяниям в Александрии и Мареоте, когда они, восемь лет тому назад, прибыли из Тира разбирать кляузы Исхиры; это и для Мареота были живые лица. И только об этих трех низложенных и упоминает Афанасий.
   Кто знает, как пишет письма простой русский крестьянин XIX в., как они бывают «с верху до низу набиты поклонами», и с каким интересом однако выслушивают некнижные адресаты эти стереотипно устойчивые приветствия: тот, читая «Etiam ex his» и «Sancta synodus», почувствует, что, несмотря на разность в 3000 километров в пространстве и в полторы тысячи лет во времени, духовная атмосфера там и здесь одна и та же. Собор сердикский созван был как вселенский, таким он и казался в 343 г. Но послание «Etiam ex bis » было подписано только 27 епископами; правда, первым подписался «Осий епископ», давно знакомый египтянам по своей миссии в Александрию в 343—324 г., вторым — их епископ Афанасий, и ряд подписей замыкало имя «Винкентия епископа», в котором нетрудно было узнать бывшего пресвитера римского Винкентия, присутствовавшего на Никейском соборе. Живые, дорогие лица! Но цифра 27 была довольно скромная и как то не мирилась с грандиозным представлением о великом соборе более, чем из 35 епархий142... Предвидя это, епископ Винкентий заявляет в своей подписи: «по поручению от братий моих и соепископов написал я это и подписался за прочих». И сам Афанасий, чтобы рассеять это облачко, в предпоследнем слове своего послания замечает: «хотя – как вы видите – и не все подписали послание собора к вам, но оно писано от всех и подписавшие его подписались за всех». Оговорка, которой и следа нет в послании Haec scribentes! Александрийцы были достаточно сведущи, чтобы не смущаться количеством подписей.
   Но Афанасий в., чтобы радость его простодушных κωμῆται была полною, сделал еще более: вслед за его подписью: «приветствуйте друг друга святым целованием; приветствуют вас все братия» читаются слова: «Протоген епископ, о Господе желаю вам здравствовать, возлюбленнейшие и вожделенные», и затем – длинный ряд таких же подписей. На 20-м месте напитано: «Архидам и Филоксен пресвитеры и Лев диакон из Рима желаем вам здравствовать», и с этого места Форма подписей меняется: идут уже не одни имена епископов, но точно обозначены и кафедральные города, и конечно о существовании многих и многих из них теперь в первый раз слышали в Мареоте! Подпись – 60-я! – епископа кидонийского в Крите заканчивала это послание.
   Легко себе представить то могучее, потрясающее впечатление, какое на простую мареотскую чадь, собравшуюся послушать, что пишет – и им! – из-за моря их «возлюбленный папа»143, – произвели и это – неожиданное, беспримерное — послание к ним от всего вселенского собора и послание великого Афанасия, имевшее всю торжественность послания тоже соборного. Это был великий день, вероятно никогда более не повторившийся в истории церквей мареотских. Подписи отцов сердикских под посланием Haec scribentes или не сохранились или, может быть, их там и не было вовсе. Не в первый и не в последний раз соборы писали к александрийской церкви. Но для Мареота эти два послания были историческою святынею, их переписывали от слова и до слова, и потому эти списки имен сохранились для истории.
   Марфотцев «было бы достаточно сопричислить ко святой александрийской церкви», но, более других пострадавшие, они удостоились сугубой чести. Но кроме Александрии и Мареота к епископии александрийской принадлежала еще Паремвола, лежавшая всего лишь в 5 километрах к северо-востоку от Александрии. Афанасий, оказав такое отличие Марфоту, не забыл порадовать и Паремволу, деликатно упомянув о ней explicite в адресе послания «Haec scribentes» и таким образом гласно «сопричислив» ее «ко святой кафолической александрийской церкви». Следовательно, и в этой невидной, пропущенной Гефеле без всякого внимания приставке «et Pareambulam»144 сказывается тонкий местно-исторический колорит: это словечко и само предполагает существование особого послания к церквам мареотским и – в свою очередь — само предполагаетсяпосланием «Sancta synodus». Это «et Pareambulam» представляется мне штрихом слишком тонким для рук даже искусного Фальсификатора, своего рода водяным знаком, удостоверяющим подлинность этой серии веронских документов. Афанасиевски-характеристичного в них так много, и – наоборот – ни одной строки, возбуждающей сомнение относительно их подлинности. Скептицизм Гефеле — какое-то Фатальное, непостижимое недоразумение, тем более досадное, что оно – и резко! – заявлено на страницах того заслуженно ценимого ученого труда, к которому в вопросах второстепенных и неотравленных ватиканской тенденцией церковные историки обращаются за справками приблизительно с тем же доверием, с каким математик берет в руки логарифмические таблицы.
   Главные возражения Лангена против подлинности послания Quod semper credidimus сводятся к следующему:
   а) Афанасий в. в своей «апологии» приводит сполна три послания сердикского собора, и два из них в сущности буквально тождественны между собою, и не упоминает ни одним словом о каком-нибудь послании собора к Юлию.
   б) Так как к Юлию писали из Сердики Осий и Протоген145, и их послание несомненно не тождественно с Quod credidimus, то это последнее – если признать его подлинным – было вторым посланием к Юлию из Сердики.
   в) По своему замыслу оно представляет плохое подражание посланию арелатского собора 314 г. «Communi copula caritatis» к еп. римскому Сильвестру: как этого последнего арелатские отцы просили сообщить постановления собора епископам в пределах своих majoresdioeceses, своего метрополитанского округа, так и в послании Quod semper о том же просят Юлия: «ut per tua scripta qui in Sicilia in Sardinia in Italia sunt fratres nostri quae acta sunt et quae definita cognoscant». Но Фальсификатор забыл, что эта просьба со стороны сердикского собора совсем излишняя, так как своею энцикликою «Multa quidem et frequenter» «Πολλὰ μὲν καὶ πολλάκις» уже от своего собственного имени известил лею кафолическую церковь о своих деяниях и решениях.
   Нетрудно понять, что эти возражения довольно легковесны. α) Афанасий в. пишет не историю сердикского собора, тем более не исходящий регистр его, а свою «апологию»; естественно он приводит не все документы — не приводит напр. послания «Etiam ex hia», – а только те, которые наилучше отвечают его дели. β) Тот факт, что он приводит сполна как послание «Καὶ πρὶν μέν» к «пресвитерам и диаконам и всей святой Божией церкви, в Александрии присельствующей», так и послание к «епископам и сослужителям в Египте и Ливии», в сущности составляющее дублет первого, показывает, что он заботится никак не о разнообразии146 содержания, а только о целесообразном подборе памятников. План «апологии» совершенно ясен. Меня, – доказывает ее великий автор, — оправдали а) судьи отлично знакомые с фактическою стороною дела – 80 отцов александрийского собора, б) судьи свободные от подозрения в пристрастии, лично нисколько не прикосновенные к моему делу – 50 италийских отцов римского собора под председательством Юлия, и наконец в) великий собор в Сердике, который и засвидетельствовал о моей невинности аа) пред моею александрийскою паствою, бб) пред всем епископатом египетским и вв) пред всею вселенскою церковью. – Послание Quod semper не прибавляло ничего к силе этой аргументации (Юлий, бывший председатель римского собора, в лице своих послов-пресвитеров подписался и на сердикском соборе, и его согласие с судом собора мыслится как данное), а скорее ослабляло ее (Quod semper вносило бы ненужную остановку в ораторский эффект расширяющегося концентрически круга: Александрия — Египет – вселенная) и не равнялось по своему историческому значению с посланием Юлия к александрийской церкви Συγχαίρω κἀγώ, в котором он и в 346 г. выразил свое неизменное убеждение в правоте Афанасия γ) Предположение, что подле энциклики «Multa quidem» послание «Quod semper» было уже не необходимо, следовательно излишне, следовательно неподлинно, — отзывается логикою голодного стола и к церковным отношениям IV в. не применимо. По этой логике и оба послания «Καὶ πριν», не говоря уже об «Etiam eх his», были тоже излишни; конечно можно бы ограничиться одним общим для всех посланием, и не делать исключений ни для Александрии, ни для Египта; однако же эти исключения несомненно были допущены. Точно так же естественно исключение и в отношении к римскому епископу; даже странно предполагать, что сердикский собор, «почтив апостола Петра» в нескольких своих канонах счел нужным прибегнуть затем к прямолинейному паритету и не уделил Юлию и нескольких строк. А послание «Meminimus» ни в каком случае не конкурент посланию «Quod semper»: то было совершенно частное, конфиденциальное письмо Осия и Протогена и в самый codexVeronensis может быть попало из секретного церковного архива (римского или даже александрийского). – И вероятно даже, что подобных «исключений» допущено было так много (в виде специальных посланий к церквам, епископы которых были оправданы собором), что они совсем походили на «общее правило». δ) Эта логика подрывает саму себя и широтою своего захвата. Строго говоря, и все послания епископов к епископам были в древности не необходимы, а потому и излишни: тогда сношения производились чрез лично известных, доверенных подателей, особенно сношения по делам прямо церковным. Посылаемый из Александрии в Рим пресвитер или диакон должен бы был принести только «систатику», или «epistola formata», удостоверяющую его личность, затем на словах передать возложенное на него поручение, выслушать от епископа римского устный ответ и устно же сообщить его своему «папе». Однако несомненно писали много и посланий и ответов на них; эти последние имели смысл аналогичный с обратным получением кредитив отзываемыми посланниками при нынешних дворах. А с этой стороны и послание Quod semper имеет полный смысл.
   в) Но и самое исходное предположение, что «Quoniam semper» не необходимо, что аналогию в положениях соборов сердикского и арелатского собора усмотрел только тупоумный Фальсификатор, – в действительности ошибочно. Аналогия между 314 и 343 г. – полнейшая. Ведь недостаточно написать энциклику, а нужно и разослать ее всем епископам. Услугами почты в 343 г. воспользоваться для этого было невозможно; нужно было рассылать энциклику чрез диаконов или нотариев. Не очевидно ли, что сердикский собор для этого нуждался в посредстве епископа римского? Нельзя же в самом деле думать, что эти обязанности возложены были на сердикский или другой какой (напр. кордубский или афинский) клир. Ведь от Сердики только до Рима было около 1250 римских миль147 [до 1850 километров], а там предстояло еще и без того утомленному подателю целое странствие на юг Италии, в Сицилию и Сардинию. Самое естественное средство опубликования энциклики и указано в Quod semper: соборные деяния [в том числе и энциклику) препровождают к Юлию римскому и просят его привести их в известность в пределах своего метрополитанского округа148. Выражение «per tua scripta» вовсе не исключает рассылки соборной энциклики: предполагались само собою, что он вместе с нею разошлет и свое послание. Так поступает и Афанасий в.: его На scribentes сопровождает соборное Καὶ πρίν μέν, и Мареот Etiam ex his получает вместе с посланием Sancta synodusсвоего папы. Практика гражданской администрации подсказывала эту систему и церкви: sacraимператоров рассылалась («praefulgebat», как выражались тогда) в сопровождении edictum praefectorum praetorio в подлежащие инстанции, и каждый низший администратор прилагал свое комментирующее распоряжение к ордеру, полученному им от высшей инстанции149.
   Наконец η) нельзя не заметить, что скепсис Лангена на этом последнем пункте представляет своеобразное ὕστερον πρότερον, превышение научной компетенции. Допустим, что он и Фридрих правы, что Quoniam semper есть подлог VII в.; но и в таком случае фальсификатор будет компетентнее нас в решении такого археологического вопроса, как настоящий: бытовые условия VII в. меньше, чем нынешние, разнились от IV в., и с практикою рассылки энциклик фальсификатор мог быть знаком наилучшимобразом; следовательно его «per scripta tua» археология должна принять к сведению в качестве источника, и начинать на этом пункте критику еще слишком рано.
   Возражения Фридриха против подлинности Quod semper состоят в следующем:
   а) Некоторыми особенностями слога это послание напоминает одну [Mombritiana] редакцию Vita Silvestri, которая принадлежит к категории Symmachiana, т. е. подлогов ad majorem papae gloriam, вызванных борьбой Симмаха, епископа римского, с антипапою Лаврентием [502 г.].
   б) В Quod semper в качестве римского легата упоминается и диакон Лев; между тем исторически достоверно засвидетельствованы только пресвитеры Архидам и Филоксея. ВSymmachianä Acta Sixti и Causa Polychronii150 тоже вместе с пресвитером Архидамом фигурирует и диакон Лев.
   Но а) указанное Фридрихом сходство в слоге далеко не поразительно; но если и признать этот пункт вполне доказанным, то из него следует – с моей точки зрения — только то, что редактор Vita Silvestri знал послание Quod semper и подделывался под его слог.
   б) А второе доказательство поразительно слабо.
   а) В Quod semper читаем [слова особенно важные мною отмеченыкапителью]: quae gesta sunt, – et chartae continent, et vivae voces carissimorum fratrum et compresbyterorum nostrorum Archidami et Philoxeni et carissimi filii nostri Leonis diaconi verissime et fideliter exponere poterunt.
   В Causa Polychronii стоит следующее:
   Sedentibus itaque octoginta et uno episcopo, et quadraginta octo presbyteris et sex diaconis ordinavit universa synodus [римский при Сиксте III, мифический] et elegit de suo ordine tres episcopos Castum, Felicem et Habandnm et daos diacones cives151 romanos Lollianum et Leonem et tres presbyteros urbis Hornae Aichidamum, Petrum et Demetrium, et misin in Jerusalem.
   И ниже послы названы в том же самом порядке; а затем встречаются выражения: а Casto episcopo, qui directus a sixto episcopo et coepiscopo suo vel a synodo ------- Episcopi vero septuaginta sex [иерусалимского собора] et duo diacones cardinales romani et tres presbyteri et tres episcopi, qui directi.
   Из приведенных мест видно прежде всего, что аа) в Causa Polychronii пресвитер Филоксен вовсе не упоминается; зато встречается там 6 других имен, которых нет в Quod semper. Итак, количественно разности больше» чем сходства.
   bb) Еще важнее качественное различие самой атмосферы, которая веет в том и другом памятнике. В Quod semper — строго-историческая церковная точка зрения: только пресвитеры – братия и сопресвитеры епископов, диакон же – только сын их. Епископ римский своих полномочных представителей избирает из своего клира, из пресвитеров, не из епископов десяти подведомых ему провинций. В Causa Polychronii автор уже находится в недоумении, как — ad majorem romani pontificis gloriam – ему смотреть на легатов-епископов: признать ли в них делегатов собора [с точки зрения древней церкви этот взгляд — единственно допустимый] или же легатов самого Сикста епископа и соепископа? Отношения между диаконами и пресвитерами в делегации искажены на новый лад: диаконы-граждане римские-кардиналы последовательно ставятся выше пресвитеров. β) Заверяя читателей, что исторически достоверно засвидетельствованы только легаты-пресвитеры, Фридрих прямо ссылается на Hefele, I, 543. А Геффле отсылает читателя к Athan. apol. с. ar. п. 50: Ἰούλιος ώμης δι’ Ἀρχιδάμου καὶ Φιλόξενου πρεσβυτέρων, и только. Но сс) в послании Афанасия в. в Мареот «Sancta synodus» читается и имя диакона Льва. Этим достоверно засвидетельствовано и его присутствие в Сердике на соборе. Что «Sancta synodus» с Symmachiana не имеет ни малейшей точки соприкосновения, это ясно как день: подумайте только: легаты самого римского папы, «cives romani», кардиналы, и – подписываются на 20-м месте! dd) Что молчание Афанасия в. ничего не отрицает, доказать также не особенно трудно. Афанасий в. говорит в тоне строго церковном и сообразно с древне-церковною практикою: он указывает полномочного предстоятеля церкви римской — епископа Юлия152 и полномочных его заместителей, какими были только его «братия и сопресвитеры» Архидам и Филоксен153, не его «сын» диакон Лев. На элиберском соборе [15 мая 306 г.] присутствовали епископы, пресвитеры, диаконы и миряне, но участие их было далеко неодинаково: Quum consedissentsancti et religiosi episcopi in ecclesia Eliberitana – residentibus etiam viginti et sex presbyteris,adstantibus diaconibus et omni plebe. И результат этой разности: имена 19 епископов сохранились во всех 9 [resp. 11?] рукописях, имена 26 пресвитеров – только 2 ркпп., имена [и даже только число] диаконов – ни в одной154. Весьма естественно, если под актами соборных «заседаний» не подписывались те, кто не имели права «сидеть» на соборе Диаконы состояли в свите епископов или из заместителей-пресвитеров и были исполнителями приказаний собора, не членами его155. И сам Афанасий в. в сане диакона сопровождал своего «папу» Александра на никейский собор и присутствовал на его заседаниях156; однако в сохранившихся списках отцов никейских мы напрасно стали бы искать имени диакона александрийского Афанасия эти списки, составленные на основании подписей под соборными определениями, дают только nomina episcoporum. И пропуск имени Льва диакона совершенно понятен в данном месте. Иное дело послания Sancta synodus и Quoniam semper: это были частные [maximum – только официозные] письма, ее) А что Фридрих не прав, когда на основании имени диакона Льва зачисляет Quod semper в серию Symmachiana, это показывает и список «имен епископов, которые присутствовали на сердикском соборе и подписались под его приговором (in judicio)», приложенный к посланию Quod semper. В этом списке перечислены только 59 епископов; все же пресвитеры и диаконы, не исключая и Архидама и Филоксена, опущены вовсе. Конечно автор Symmachiana не потерпел бы такого обращения с папскими легатами и римскими кардиналами и дополнил бы этот древний каталог именами Архидама, Филоксена и Льва и таким образом удостоверил бы существование этого последнего, в создании которого он – по Фридриху — так заинтересован.
   ff) Можно сказать даже более: на основании того факта, что диакон Лев упоминается и вActa Sixti — Causa Polychronii, следовало бы сделать то заключение, что Quod semper с этимиSymmachiana не имеет генетически ничего общего, и это по двум основаниям, αα) Невозможно предположить, что автор Quod semper был так безнадежно бездарен, что не понял, что диакон Лев, по Symmachiana видный церковный деятель при Сиксте III (432 — 440 г.), не мог быть диаконом и сто лет тому назад при Юлии I (337 – 352 г.). Следовательно литературное тождество этих двух диаконов немыслимо, ββ) Но нельзя допустить даже и рабского подражания. В названных Symmachiana диакон Лев играет необычайно важную роль: во всех затруднительных случаях ему принадлежит руководящее слово. Но ведь совершенно очевидно, что в этом случае фальсификатор хочет писать портрет несомненно исторического лица: этот Лев – не кто иной, как преемник Сикста III по кафедре, Лев великий, действительно бывший при Сиксте диаконом. Не ясно ли, что, работая по тому же рецепту, секрет которого разгадать вовсе не хитро, автор Quod semper назвал бы римского диакона не Львом, а Либерием?
   Единственное место Quop semder, неприемлемое с другой точки зрения кроме папистической, следующее:
   Hoc enim optimum et valde congruentissimum videbitur, si ad cadut, id est ad Petri apostoli sedem, de singulis quibusque provinciis Domini referant sacerdotes.
   Но это id est стилистически столь убого, что прямо показывает, что это место подвергалось интерполяциям и позолоте во славу кафедре Петровой. В конце послания это предательское id est повторяется дважды: litteras communicatorias, id est epistolia, a 13 строк ниже: epistolia, id est litteras communicatorias. Очевидны две вещи: а) Юлий епископ римский и без комментарий понимал, о чем идет речь; б) а если – сверх всякого чаяния — litteraecommnnicatoriae были ему так непонятны, что нужно было пояснить их чрез epistolia, то нельзя было затем этого понятного слова пояснять Юлию непонятным litterae communicatoriae. Ясно, что эти id est принадлежат недалекому писцу, который под ряд копирует все, что видит и в тексте и на поле, да способен и от себя привнести кое-что для извращения смысла текста.
   По контексту легко понять, о чем была речь в этом месте до его искажения. Юлий на соборе не присутствовал, и отцы сердикские готовы были бы изложить в подробности, что происходило на соборе. Но так как Юлий может обо всем этом узнать из соборных деяний и от своих легатов, то отцы считают совершенно излишним писать об этом в своем настоящем послании.
   Интерполированным это место ученые считали давным-давно. Такого же мнения о Quod semper был в 1879 г.157 и сам Фридрих. Думаю, что его δεύτερέ μελέται по этому вопросу в 1889 г. вышли не ἀμείνονες.
   Штемпель с надписью: Unächt конечно радикальное средство против неисторических построений. Но не слишком ли часто к нему прибегают без наличной необходимости? И иперкритические постройки на соломенном фундаменте тоже не засоряют ли исторической перспективы?

IX. «Диспут» прежде «собора» по содержанию первой сирмийской формулы

   По общему призванию, плодов догматической деятельности сирмийского собора 351 г. были 27 анафематизмов, которыо приложены к IV антиохийской формуле158 и сообщают ей характер сирмийской первой формулы. Не все из этих анафематизмов одинаково самостоятельны, но до 20 из них составляют 
   в) В ряду анафематизмов некоторые кажутся совсем излиш- оригинальное произведение собора. Всматриваясь в их последовательность и сличая их с теми данными, которые св. Епифаний выписал из актов диспута, нельзя не заметить следующих – можно сказать – странностей, которые нуждаются в объяснении.
   а) Диспут дает очень мало нового относительно доктрины Фотина. Места св. писания, на которые ссылались на диспуте, Быт. 1:26; 18, 25; 19, 24; Пс. 109:1; Иоан. 1:3, 14; resp. Иоан. 1:1; 1 Кор. 25:47; Дан. 7:13, – за исключением последнего, или приводятся, или же предусматриваются и в анафематизмах, а другие заменяются равнозначащими.
   б) В ходе анафематизмов замечается странная непоследовательность. Анафематизм 3-й ставит вопрос о сотворении мира Богом Сыном, анафематизм 13-й говорит о соучастии Сына в творении человека, анафематизмы 14—17 объясняют ветхозаветные богоявления, а в промежутке, в анафематизмах 9—12, говорится о вочеловечении и распятии Сына Божия. И после всего этого, в анафематизмах 18—22, излагается учение о Св. Духе, а в остальных (23—27) идет речь опять только о Сыне Божием. Это нарушение элементарных правил систематизации догматов тем более неожиданно, что в ἔκθεσίς μακρόστιχος предметная последовательность хорошо выдержана ними. Странно подозревать кого-нибудь из богословски образованных христиан в том, что он св. Троицу признает за трех Богов. И когда филиппопольский собор 343 г. предавал такое заблуждение анафеме, он хотел очистить себя от подозрения в арианстве, потому что требожие получали как вывод из арианской системы ее проницательные противники. И если диалектики евсевианского лагеря и пытались этот абсурд навязать православному ὁμοούσιον,то все же заметно, что этот филипппопольский анафематизм (как честно признает это159 и антиохийский собор 344 г.) имеет не столько наступательное, сколько оборонительное значение. Сирмийская 1-я формула не только повторяет текстуально этот филиппопольский анафематизм на требожие, но и трижды160 анафематствует еще двубожие, исторически не существовавшее никогда.
   Все эти особенности можно объяснить без труда, если «диспут» предшествовал «собору».
   а) Сирмийские отцы имели уже пред глазами текст этого диспута и, понятно, могли исчерпать его почти сполна, осудив все, что в доктрине Фотина заслуживало осуждения.
   б) Свои анафематизмы собор направлял против положений Фотина в той последовательности, в какой они встречались в тексте диспута. И так как Фотин был искусный диалектик и защищался наилучшими для его интересов способами, то, понятно, чисто дедуктивное изложение полемически направленной против него доктрины оказалось невозможным: в пользу своего учения о предвечном бытии Слова Фотин брал аргументы из христологии, и в непрерывную цеп прения об отношении Отца к Сыну вставлял в виде аргумента вопрос об отношении Отца к Св. Дуду.
   в) Диалогическим характером документа, о котором рассуждает собор, объясняется очень просто я избыток анафематизмов оборонительных: Фотин, конечно, старался привести воззрения Василия анкирского ad absurdum и навязывал ему взгляды, от которых он был так же далек, как и сам Фотин.
   Что такое представление о взаимном отношении диспута и анафематизмов правильно, в доказательство этого я предлагаю опыт реконструкции этого прения на основании последовательности 2—23 анафематизмов в связи с теми немногими фактическими данными о диспуте, какие сохранились у св. Епифания. Едва ли даже нужно прибавлять, что я не стою за каждое слово в этом опыте и не думаю утверждать, что именно так, а не иначе высказывали свои мнения противники161. Центр доказательной тяжести этого опыта я полагаю в том, чтомнепо-видимомуудается объяснить переход от анафематизма к 18—22.
   Для того, чтобы понять некоторые особенности диспута, может быть, следующие предварительные замечания будут не излишни.
   1) Фотин был ученик того упрямого, своеобразного «старика» Маркелла, которому арианское учение было ненавистно до глубины души, который боролся против этой ереси, но – по-своему, защищал никейский символ, воздерживаясь от употребления слова ὁμοούσιον, и выставил свою догматическую систему настолько туманную, что далеко не все в ней понимали и его друзья и еще менее его противники, которые с ужасом усматривали в доктрине Маркелла поворот от никейского символа прямо к савеллианству. Фотин многое в доктрине Маркелла изменил, но не так многокак обыкновенно полагают, и едва ли когда отрепался от нее в целом.
   2) Василий анкирский не был арианин. Это был один из тех православных того времени, которым в никейском символе предложено было больше света и разумения, чем сколько они могли восприять. Человек, прошедший старую школу богословского образования, в основе которого лежали труды Оригена и его последователей, Василий вместе с достоинствами этой догматической системы (а в ряду их первым нужно поставить то, что она была стихийно православна, от арианства разнилась в самом своем корне, в своей заветной тенденции) усвоил и ее недостатки: ее упорный субординатизм, часто ошибочный по тону, но высокий по цели (поскольку он хотел быть логическою равнодействующею, синтезом обеих основных истин христианства: веры во единого личного Бога и веры во Христа, истинного Бога), и ее невыдержанную терминологию.
   3) Нам, с самого детства усвояющим «богословие» по книжкам, в основе которых лежит светлая, терминологически отчетливая догматическая система Василия великого, не легко и представить, как трудно было объясняться с противниками даже и ученейшим древним богословам, для которых ὑπόστασις не разнилось сколько-нибудь заметно от  οὐσία и то и другое разрешалось уже в совсем неопределенное πργμα («реальность»)162, в котором – правда – доминировали признаки термина ὑπόστασις. В этом отношении между Василием анкирским и Фотином не было разногласия. А потому ни тот ни другой не был в состоянии понять правильно смысл «ὁμοούσιον». При таком единстве почвы, на которой стояли оба противника, соглашение между ними было невозможно: она должна была остаться за тем или другим безраздельно.
   4) И тот и другой из диспутантов обладал только половиною истины. Василий был безусловно прав, когда требовал от своего противника признания, что Сын Божий от вечности есть Λόγος ὑφεστς, совершенная ипостась. Но прав был и Фотин, когда настаивал, что Отец есть едино существо со Своим вечным Словом. Но и тот и другой из споривших был не в силах выразить своего воззрения так, чтобы оно отчетливо обняло собою и тот момент истины, который хотела выяснить доктрина противника. Соприкосновенность Фотина со старыми монархианскими теориями была несомненна, и Василий беспощадно выяснил эту ложную сторону в доктрине противника. Но и Фотин был достаточно зорок, respective достаточно начитан в писаниях таких высоких полемистов-богословов, как Афанасий в. и его сподвижники, чтобы понять, что чистое арианство самого Ария несомненно, неустранимо, заключает в себе момент дитеизма, след. политеизма163. А Василий, теоретически лишь очень слабо соприкосновенный с арианством (как субординационист в духе Оригена), исторически стоял в одном лагере с евсевианами и арианами, и во всяком случае стоял в черте диалектических ударов своего противника постольку, поскольку не выразумел, что всякое богословствование, которое не высказывает ясно, что св. Троица есть нумфрически (конкретно) единое существо, и всякая система, которая не ведет далее специфического (собирательного) единства сущности, говорят только о едином божестве, не о едином.
   5) Василий унаследовал и тот научный недостаток школы Оригена, что не отдавал себе отчета в разности (по степени ясности) откровения ветхозаветного от новозаветного, и потому несколько переоценивал силу своих ударов.
   6) Наконец, историческое положение Василия как епископа анкирского объясняет достаточно, почему он не старался выяснить, чем Фотин разнится от Маркелла, а напротив подводил того и другого под форму савеллианства.
   Диспут открылся едва-ли не тем, что Фотин довольно прозрачно дал понять164 , что «богословие», которого держатся в лагере Василия, сильно отзывает двубожием [и] и несогласно со свящ. писанием, – взгляд, которого держался и Маркелл анкирский.
   Василий спросил Фотина, как же, по его мнению, учит св. писание о Господе Слове Божием и не говорит ли о Нем писание с первых же страниц как о Единородном, от вечности сущем со Отцом и содействовавшем Ему в творении мира.
   Как и Маркелл, Фотин начал различением наименований Христа и, признавая Его от вечности сущим во Отце Словом, имже Бог и веки сотвори, не допускал ни того, что Слово есть уже от вечности Единородный – Слово есть Сын по воплощении, – ни того, что Он содействовал или служил Отцу при сотворении как отличная от Отца ипостась – существо, как полагал Василий [ш].
   – Но – едко возразил Василий – если Сын не от вечности, то кто же воплотился? Значит, Сам Тот, ипостась которого характеризуется именем «Нерожденный», или часть Нерожденного, родился от девы Марии? [iv].
   Но Фотин решительно не допускал, что Сам Отец родился от Девы. Воплотился – если угодно –  Сын, потону что Слово, по предведению о Его будущем рождении, «предупотребительне и предвозвестительне» искони именуется Сыном.
   – Но ведь в действитфльности-то Сын имеет бытие от девы Марии и следовательно прежде Марии Он не был? Как же, после итого, «вся Тем быша»?
   – Но и апостол говорит: «человек от земли перстен, вторый человек, Господь с небесе».
   – И, может быть, по-твоему, именно человеческое естество, плоть, и сходит с небес?
   – Но само собою разумеется, что плоть Христова — от девы Марии!
   – А следовательно Христос не имеет бытия прежде Марии.
   – Но я сам-же утверждаю, что искони бе Слово, но не как Сын, от Бога рожденный. Он еще не был Сын, но был Слово, как и во мне есть слово. Человек чрез слово совершает что хочет; так и Отец чрез собственное, в Нем сущее Слово сотворил все, и потому «вся Тем быша» [v].
   – Св. евангелист однако не сказал: и Слово бе в Бозе, ἐν τῷ θεῷ, но: «Слово бе к Богу, πρὸςτὸνΘεόνи Бог бе Слово». Это ли не ясное проповедание, что в особностях ипостаси, как существо, «Сей бе искони к Богу»?
   Но Фотин не допускал, чтобы Слово было не во ипостаси Отца и в смене наименований «Слово» и «Бог» видел только указание на таинственное движение во внутренней жизни единого Бога.
   – Да – едко заметил Василий, – так вот и Савеллий мудрствует: существо Бога то расширяется, то сокращается, и это расширение существа Его и есть Сын [vi, vii].
   Но Фотин и сам полагает, что Савеллий нечестиво учил о каком-то протяжении Бога: Бог как бесконечный и единый и не может расширяться. Нет, Фотин говорит не о протяжении существа Отца, а только утверждает, что Слово искони было во Отце.
   – Но ведь не как Λόγος ὑφεστώς, а только как Λόγος ἀνύπαρκτοςἐνδίαθετος ἢπροφορικὸς, подобно нашему человеческому слову, которое существует только в нас, а само в себе не имеет бытия, – не так ли? [viii].
   – Но Слово, как Сын совершенный, имеет бытие Сам в Себе, καθ’ ἑαυτόν ὑπάρχει.
   – Но если Сын есть самостоятельная ипостась, то какая же? В чем ты полагаешь Его личность? Ведь, по-твоему, не как Сын Отчий (этого ты не допускаешь), а как сын Марии, Христос есть Сын. А от Марии – человеческое естество. Следовательно Христос потому имеет самостоятельное личное бытие, что Он есть личный человек, как и все люди [xi].
   – Нет, Он Бог и человек, протестовал Фотин.
   – А если в божеской ипостаси основание личного бытия Христа, то следовательно Он есть Сам нерожденный Бог, потому что, по твоим же словам, нет другой ипостаси, кроме Отчей. Одно из двух: ты должен мыслить Христа или только человеком, – и в этом, пожалуй, согласятся с тобою и все иудеи, – или же воплотившимся Богом Отцом, как мудрствовал Савеллий [х].
   Но Фотин не видел логической необходимости этой дилеммы. Пред Василием стоял человек будущего: монофизит чистейшей воды, более монофизит, чем Диоскор и Евтихий, чем Аполлинарий и Арий. Фотин не был связан, как Диоскор, Евтихий и Аполлинарий, в полете своих спекуляций бесповоротным признанием никейского символа в его кафолическом разумении, и потому полагал момент бывания,das Werdende, в бытии Самого Слова, допускал прогресс, развитие бытия, начиная от τὸ εναι τὸν Λόγον ἐνούσιον ἐν τῷ Πατρὶ и кончая τῷκαθἑαυτὸν ὑφεστναι τὸν Yίὸν: сначала неипостасное бытие во Отце, потом – скорее очеловечение, чем вочеловечение Слова, и именно как результат сочетания неипостасного Слова с неипостасным же человечеством – самостоятельная ипостась Сына. Получалось что-то более аполлинарианское, чем аполлинарианство, прямолинейное монофизитство без момента ἐκ δύο φύσεων, хотя с результатом непохожим на монофизитство до противоположности: до того решительно в представлении Фотина человеческое преобладало над божеством в Богочеловеке. И Фотин мнил, что именно его-то система и соответствует точнейшим образом и евангельской истине: «Слово плоть бысть» и апостольскому слову о «распятом Господе славы». Но Василий признал в этой доктрине только два грубейшие заблуждения: превращение Бога Слова в плоть [xi] и феопасхитство [xii].
   Фотин ускользал из-под диалектических ударов Василия на вопросе о творении мира при помощи того изворота, что, не признавая, что Бог-Слово содействовал Отцу в творении, настаивал, что Отец сотворял все чрез Слово. Василий предложил своему противнику высказаться по такому вопросу, где такая скользящая диалектика была неприменима, – предложил объяснить слова: «И рече Бог: сотворим человека». Казалось, невозможно, чтобы кто-либо допустил, что Бог Отец совещается с неипостасным λόγος ἑνδιάθετος προφορικός; но именно это толкование предложил Маркелл, и ему следовал и Фотин, и ответил:
   – «Слову Своему Отец сказал это. Что ж здесь непонятного? Слово было в Отце, но только но было Сыном».
   – Другими словами: Бог сказал это Самому Себе, — язвительно подчеркнул Василий [xiii], и обратил внимание Фотина на два ветхозаветные богоявления, в которых ипостасное бытие Слова-Сына, казалось, было выражено с рельефностью, не допускающую пререканий. «Явися же Аврааму у дуба Мамврийска.... Авраам же еще бяше стояй пред Господем. И....рече:... Судяй всей земли, не сотвориши ли суда?»
   – Пойми же, – указывал Василий своему противнику, — что Сам Сын явился Аврааму, не какое-то произносимое слово, а ипостасный Бог Слово. Мыслимо ли, что Авраам обратился с такими словами не к личному Богу, а к προφορά τις? И ужели с безличною προφορά τις Иаков боролся как с человеком?
   Василий, как и все древние богословы, был убежден как в непреложной аксиоме, что Бог Отец на земле не являлся, и что следовательно Бог ветхозаветных богоявлений есть Сын Божий. Но Фотин, признавая, что и Аврааму и Иакову являлся Бог ипостасный, не затруднился допустить, что это был Сам Бог Отец с сущим в Нем Словом [xiv. xv].
   Тогда Василий указал Фотину на такие слова, где его не могла выручить даже и это развязное отрешение от богословских преданий, и попросил объяснить текст: « И Господь одожди на Содом и Гоморр жупел и огнь от Господа с небесе».
   – Одождил Господь от Господа, т. е. сущее в Отце Слово, ответил Фотин.
   – Другими словами, – заметил Василий, – одождил Сам от Себя? Но писание не говорит: Слово Господне, но: Господь от Господа, следовательно: Господь Сын от Господа Отца [xvi].
   Этот удар Фотин попытался отпарировать с гибкостью прославленного диалектика. Если обращать внимание на содержание понятия «Господь», то первое «Господь» тождественно со вторым «от Господа», а потому «Господь от Господа» означает единую ипостась: Сам Господь от Себя. Если же Василий ударяет на формальное двойство, на повторение слова «Господь», то – получатся два раздельные существа, два Господа, два Бога. Эта последняя альтернатива я для самого Фотина представлялась чистым абсурдом и в сущности не нуждалась и в опровержении со стороны Василия. Тем серьезнее был его удар против первого экзегетического изворота: Василий указал на слова: «Рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене». И непосредственно ясный смысл текста и дальнейшие слова: «Из чрева прежде денницы родих Тя», ставили даже и Фотина в невозможность понять текст в смысле: «Сказал Господь Сам Себе», – и вероятно выдвинуто было на сцену излюбленное χῶς - προχρηστιχῶς. Между тем торжествующий Василий стал просвещать своего противника в духе субординационизма, и подчеркивая момент, что Сын в обоих местах представляется как ὑποτεταγμένος τῷ Πατρὶ, разъяснял конечно и то, что этот момент делает невозможным слияние Отца и Сына в одну ипостась — лице, но в особенности то, как всецело эта черта отстраняет всякую тень подозрения в дитеизме, которую так непродуманно Фотин набрасывает на догматическую систему единомышленников Василия [xvii].
   Для ученика Маркелла анкирского эти субординацианские излияния были мало убедительны и еще менее симпатичны. И Фотин парировал возражения Василия ударом тем более неожиданным, что он нанесен был оружием того же самого субординацианства.
   – А Дух Святой больше или меньше Отца? спросил Фотин своего оппонента.
   – « Кто взыска сия от рук ваших»? протестовал Василий против этого вопроса, казалось, совсем лишнего, только отводившего в сторону от непосредственного предмета диспута, – вопроса во всяком случае необычного.
   За 25 лет, истекшие со времени никейского собора, корифеи «восточного» богословия изложили 5 или 6 формул веры, но на догмате о Св. Духе никогда не останавливались со вниманием сколько-нибудь серьезным. Но сирмийский περιττολόγος стоял на своем новшестве и требовал решения поставленного вопроса. Это решение было, может быть, несколько неудобно для религиозного чутья Василия, но не представляло ничего неясного для его богословской мысли: не кто меньший, как сам Ориген, поставил этот вопрос и expliciteразрешил его, и это решение из рода в род повторяли последующие богословы-оригенисты: Дух Св. тоже ὑποτεταγμένον τῷ Πατρί.
   С торжествующим видом выслушал Фотин этот ответ, для него нисколько не неожиданный, и, к изумлению своего антагониста, заявил ему, что вотще он трудился, подмечая в отношении Слова к Отцу субординатические штрихи, потому что они не доказывают ничего против тождества Бога и сущего в Нем Слова по ипостаси: ведь и сам Василий признал, что и Дух меньше Отца, а Св. Дух несомненно тождествен с Отцом по ипостаси. – И в системе Маркелла термин κατὰ πνεῦμα, в отличие от κατὰσάρκα, означает теснейшее, нераздельное и вечное единство Слова со Отцом, ἕνκαὶ ταύτόν, тождество Слова Богу. На этом пункте ученик пошел дальше своего учителя и, на вопрос Василия: «следовательно Св. Дух Утешитель есть Сам нерожденный Бог?» ответил – в том или другом объеме – утвердительно [xix] и не испугался даже инкриминирующего, свергающего — по намерению Василия – в ров савеллианства замечания: «Следовательно Отец, Сын и Св. Дух – одно лицо? «[xviii]. Но признав существенное – ипостасное – личное тождество Св. Духа и Слова, Фотин подвергся всей тяжести удара Василия, который указал ему на слова Самого Христа: »и Аз умолю Отца, и иного Утешителя даст вам... Дух истины« [хх]. Ἄλλος Παράκλητος выражает нечто иное, чем ἄλλο  καὶ ἄλλο, и когда Фотин стал разъяснять, что и он признает некоторое различие Духа от Слова, то Василий ответил обычною ироническою заметкой: «Итак Дух Святой естьчасть Отца или Сына!» [xxi]. Тогда Фотин сам перешел в наступление и заметил, что, по учению единомышленников Василия, Отец, Сын и Св. Дух – конечно не части, не моменты бытия единого существа, а три совершенно различные, разделенные существа, а следовательно и три Бога [xxii], и предложил ему поразмыслить о словах Самого Господа Саваофа: «Аз первый, и Аз по сих, кроме Мене несть Бога».
   Ответ Василия был:
   – Кто этим изречением, направленным против идолов и ложных богов, пользуется по-иудейски – во отвержение Единородного превечного Бога, тот да будет анафема [xxiii]. И если ты не признаешь Бога Слова Сыном Божиим, то тщетен твой труд, тщетно твое произволение и упование и помышление, и рассуждаешь ты ничуть не лучше иудеев, отвергших Христа, Сына Божия,
   Таково было содержание этого «не короткого диспута».

X. Послание с «Profitemur» после сирмийской первой формулы и объясняется из «диспута»

   Если сирмийская 1-я формула явилась на свет после сирмийской «о μικρά διάλεξις» Фотина с Василием; если сирмийские анафематизмы в главном и существенном последовательно замещают те «параграфы» - Nota-Bene; которые сирмийские отцы поставили на полях тахиграфической записи диспута: то можно ответить определенно и на тот вопрос, который единственно важен для темы настоящих заметок165 – на вопрос: когда явилась формула Profitemur enim?
   Это вероизложение написано после сирмийской 1-й формулы и составляет ее квинт-эссенцию, ее résumé с особыми подчерками, составленное рукою не Василия анкирского, а одним из тех его тогдашних сподвижников, которые чрез 7 – 8 лет сделались его непримиримыми противниками. В Profitemur победа Василия над Фотином тонко, но последовательно эксплуатируется в интересах того «омийства», которое породило из себя аномийство.
   а) Диспут с Фотином выяснил, что признавая вечное, но καθ’ ἑαυτὸ ἀνύπαρκτον бытие Слова и отнюдь не допуская в Нем самостоятельной ипостаси, исповедуя Его Словом во Отце, но не τὸνἐν όποστάσει παγί« θεόν Λόγον166, Фотин в сущности дела просто отождествляет Слово со Отцом, сливает с Ним. Для противодействия этому признано необходимым внести в член о Боге Отце определение, которого не было ни в одной предшествующей формуле: «Исповедуем единого нерожденного Бога Отца». Это характеристическое отличие первой Ипостаси, которое не раз поставлено на вид в сирмийских анафематизмах, должно противодействовать «савеллианскому» слиянию св. Троицы.
   b) Диспут показал в Фотине истого ученика Маркелла как аа) по формальному принципу, так и бб) по материальному.
   аа) С формальной стороны Фотин столь же мало, как и Маркелл, расположен был преклоняться пред наличными учено-богословскими авторитетами своего времени, напротив даже и при бесспорном consensus их воззрений требовал на все буквально ясных оснований в текстах св. писания.
   бб) С материальной стороны Фотин, опять согласно с Маркеллом, исходил из того предположения, что только «Λόγος» есть первичное, непроизводное определение Христа по божеству Его, и понятие о Нем как «Сыне» приурочивал к Его вочеловечению. Предвечного рождения Сына Божия не допускали ни ученик, ни учитель, и тем самым лишили и всехcommilitones Василия анкирского повода к поленике против никейского символа. Но они взяли свою львиную долю здесь с другого конца. Нужно было утвердить истину, что Христос есть Сын от вечности, как Сын Божий, а не только как Сын человеческий, и выразить эту истину словом, взятым из св. писания. И в Profitemur enim сказано: И Единородного Его Сына, Бога от Бога, света от света, перворожденного всея твари.
   Последние слова принадлежат апостолу Павлу167 и возражать против них – понятно – не мог никто — тем более, что в смысле догматического термина они уже приняты были в высоко авторитетном для сирмийского собора символе Лукиана. Но конечно по причинам весьма серьезным никейский вселенский собор не внес в свой символ этих слов, уже читавшихся в символе кесарийской церкви: если одни усматривали в апостольском изречении именно ту истину, что Христос (по божеству) рожден предвечно, прежде всей твари, – догмат, который сирмийский собор и должен был защищать против Фотина, – то другие обращали внимание только на слова: всея твари и хотели видеть в них подтверждение своего мнения, что Сам Сын есть только начаток созданий Божиих.
   И так как слов: « рожденна, не сотворенна» не было в Profitemur (как не было их и в антиохийской 4-й формуле); то – доказывает св. Иларий – член веры о Единородном в этом послании имел довольно двусмысленный характер168.
   с) Наконец, Фотин на диспуте в упор поставил вопрос о Св. Духе и осветил этот оставленный тогдашними восточными богословами в тени догмат с такой стороны, которая для них представляла опасность совсем неожиданную: Св. Духа Фотин отождествлял с Богом Отцом, – с Самим Нерожденным Богом! – и отсюда аргументировал к ипостасному тождеству Бога Отца и Слова. Можно было с успехом приводить ad absurdam «савеллианское» слияние Отца и Сына, подставляя характеристичные определения Нерожденного и Рожденного; но сирмийские отцы не могли не чувствовать, что определение «Нерожденный» не составляет самоочевидной антитезы (oppositio contraria) понятию о Св. Духе: и Св. Дух есть несомненно не Рожденный, οὐ γεννητὸς, а что Он не есть Нерожденный, ἀγέννητος, это для Фотина было еще вопросом. Поэтому в Profitemur сирмийский собор самым ясным образом выразил различие Св. Духа от Отца и Сына: «Прибавляя и третьего, Святого Духа Утешителя».
   «Разделив, – говорит св. Иларий169, – хульными и нечестивыми устами Сына от Отца, как, различных по существу и сущности (auctoritas), они насчитывают, теперь и третью сущность в Лице Св. Духа, Отец в Сыне и Сын во Отце, и Дух Святой от Обоих приемлет, и таким образом во Святом Духе заверяется непреложное единство святой Троицы. Но по еретическому мудрованию Он провозглашается третьим и выясняет только различие в Троице».
   История показала, что «Афанасий запада» был вполне нрав, подвергая, такой строгой критике данное место Profitemur. Черная тень грозного будущего показалась в этом Et tertiun addentes170; но она была предвестником не той грозы, которая сокрушает, но и освежает; это был не «не глас дождевного хождения» 171 , а первое эхо надвигающейся malaria, оставившей по себе изнеможение, от которого и то, что было внутренне здорово, могло оправиться только годами. Вопрос Фотина и резкий ответ на него, данный в Profitemur, послужили конечно на восстание, но также и на падение многих на Востоке. Пастырская мудрость великого Василия, всем вся бывшого, да всяко некия спасет 172 , самоотверженно решившегося даже – по наружности – изнемогать с изнемогающими, приобрела для церкви множайшия из технемощных, которые рисковали совсем затеряться на фальшивых тропинках тогдашних догматических блужданий173, как это и случилось с некоторыми даже из тогдашних корифеев. Тридцать лет минуло со времени сирмийского I. собора. На втором вселенском соборе 381 г. явились 36 епископов – македониан, но лишь затем, чтобы заявить, что они сойдутся скорее с – ненавистными им – арианами, чем примут ὁμοοὑσιον. И во главе этих 36 стоял тот Елевсий174, на которого св. Иларий смотрел некогда с такими отрадными упованиями как на «мужа святейшего». Омиусиане шли на встречу ὁμοοὑσιον так явно и так искренне, что полное их единение с кафолическою церковию было только вопросом времени. Но поставлен был вопрос: как они мудрствуют о Св. Духе? и часть их, изнемогшая на прежнем историческом пути, усыпанном для них далеко не розами, замерла, бессильная для нового подъема, и – начала движение понятное. Так явились македониане.
   По всему этому Profitemur enim заслуживает большего внимания со стороны исторической науки, которая совсем игнорирует этот догматический памятник. Воздвигнутый па основе сирмийской 1-й формулы, он явился как бы электрическим анодом, который повелительно ищет себе соответственного катода. Этим катодом и была сирмийская 2-я формула 357 г. («богохульство, написанное Осием и Потамием»). С камертона Profitemur она выразила яснее тенденцию – об Отце и Сыне рассуждать с точки зрения Их различия, а по единства, но не исчерпала без остатка программатического содержания Profitemur175.
   Как послание того же сирмийского собора 351 г., которому принадлежит и сирмийская 1-я формула, Profitemur могло обращаться как документ равноправный с нею; заинтересованные дельцы ad libitum могли выдвигать на первый плав тот или другой из этих памятников, И понятно имена отцов сирмийского собора, перечисленные у св. Илария176, одинаково можно поставить как после сирмийской формулы, так и после Profitemur, Однако я имею смелость считать более вероятным, что они относится именно к Profitemur.
   Списки епископов, принимавших участие на том или другом соборе, можно было заимствовать из трех источников, и каждый из них отличался (хотя исключения встречаются во всех трех) особенным, определенным колоритом.
   а) Списки в протоколе первого деяния данного собора редактировал обыкновенно секретарь собора (primicerius notariorum), коротко отмечая имя епископа и его кафедру. Типическим образцом могут служить следующие строки из 1-го деяния третьего вселенского собора: χαθεσθέντῶν τῶν θεοφιλεστάτων κα ὁσιωτάτων ἐπισκόπων Κυρίλλου Ἀλεξάνδρειάςδίεποντος καὶ τὸν τόπον τοῦ ἀγεωτάτου καὶ ὁσιωτάτοο ἐπισκόπου τῆς ωμαίων ἐκκλησίας Κελεστίνου* καὶ ουβεναλίου εροσολύμων* καὶ Μἐμνονος τῆς Ἐφεσίων и т. д.
   б) Под актами и посланиями соборов обыкновенно все отцы собора подписывались собственноручно с поименованием кафедр, но в форме часто плеонастичной. Типические образцы из того же 1-го деяния ефесского собора: Κῦρος ἐλάχιστος ἐπίσκοπος Ἀφροδίσιάδος ὑπέγραφαἀποφηνάμενος ἄμα τῇ ἁγισυνόδῳ. Παράλιος ἐπίσκοπος ἐλεει Θεοῦ Ἀνδραπηνῶν ὑπέγραφα, καὶ τὰ ἐξῆς [не город Андрапа подведом ему как епископу, а христиане андрапские]. Δοκιμάσιος ἐπίσκοπος διοικήσεως θράχης ἐπαρχίας ᾿Ροδόπης τῆς πόλεως Μαρωνείας ὑπέγραφα, κ. τ. . Εὐτύχιος ἐπίσκοπος τῆς ἐν Θεοδοσιουπόλεί γίας τοῦ Θεοῦ καθολίκῆς καὶ ἀποστολικῆς ἐκκλησίας ὑπέγραφα, κ. τ. .
   Наконец в) в адресах посланий надписывались только имена адресатов и адресантов без обозначения кафедр. Типический образец из деяний того же ефесского собора177: ΚύριλλοςΘεόπεμπτῳ, καὶ Δανιήλωκαὶ Ποτάμωνιἀγαπητοῖς καὶ συλλειτοοργοῖςἐν Κυρίχαίρειν.
   Разумеется, под посланиями адресанты подписывали свои молитвенные нежелания адресату собственноручно, называя и свое имя и свою кафедру; но между переписчиками посланий (за исключением случаев специальной точности) распространен был обычай ставить свое Explicit сряду после окончания посланий и подписи не копировать. Делали так не только для экономии дорогого пергамена, но и по другой очень понятной причине: и в древности, как и теперь, подписи ставились бойким курсивом, иногда с росчерками; читать подобные автографы было нелегко, разобрать некоторые было даже и невозможно; а трудиться над копированием списка неполного казалось бесполезно.
   Нужно отметить, что типические особенности подписей (б) и надписей (в) наблюдаются в документах как сердикского собора и филиппопольского 343 г.178, так и соборов 359 г.: сирмийского179, селевкийского180 и константинопольского181.
   Что св. Иларий не затрудняется длиннотой списка подписей с кафедрами, это доказывают сохранившиеся во fragmenta ex opere historico 59 полных подписей отцов сердикского собора и 73 полные даже до излишества182 подписи филиппопольского собора. Св. Иларий очевидно мог бы вовсе не говорить о том, какие епископы изложили «формулу Дамофилову»; если же он представил список из 22 имен, то очевидно потому, что желал дать читателям возможно полную историческую справку.
   В виду этого приходится предполагать, что имена сирмийских отцов он потому приводит без обозначения кафедр, что не может дать справки совершенно полной, т. е. потому, что свой список заимствует не из полных актов собора, а из надписания послания. А в послании этого собора и содержалось именно Profitemur enim. Следовательно эта неполнота в списке опять приводит к предположению, что Либерий подписал не сирмийскую 1-ю формулу, а послание этого собора. Это же заключение представляется самым естественным и по связи фактов, за которыми последовало падение Либерия.

1   Ср. «Церковный Вестник» 1890, № 42, стр. 699. — В. Н. Самуилов История арианства на латинском западе. (Спб. 1890).
2   Из старинных ученых наиболее важны Tillemont, Mémoires pour 'ervir à l’histoire ecclesiastique (Paris, 1704), t. VI: Les Ariens и Constant в примечаниях к творениям св. Илария (Migne, Patrol., S. L, t. 10). Из новейших: C. J. v. Hefele, Conciliengeschichte (2 Aufl., Freiburg i. B., 1873) Bd. I; Th. Zahn, Marcellus ν. Ancyra (Gotha, 1867); N.M. Gwatkin, Studios of Arianism (Cambridge, 1882). Это последнее по справедливости считается «самым основательным новейшим исследованием» в данной области А. Harnack, Lehrbuch der Dogmengeschichte  [2. Aufl., Freiburg i. B., 1888], II, 183: «die gründlichste neuere Untersuchung»). Мнения этих авторитетов мне предстоит не редко оспаривать quâ par est reverentiä строить что-нибудь скоро, имея их против себя, значило бы наверное строить хворо. — Связный очерк событий от 344 по 358 г., которым завершится это исследование, быть может несколько вознаградит читателя за сухость и утомительные подробности начальных глав.
3   Athanas., hist. ar. admon. n. 41: ὁ δὲ Λιβέριος μετὰ διετῆ χρόνον κλασε καὶ ὑπέγραψεν. Hieron., chron.a. Abr. 2365 [ed. A. Schöne в Eusebi chronicorum vol. II, Berolini, 1866]: «Liberias — in heretica pravitate suscribens»; de vir. inlustr. [ed. Herding, Lipsiae 1879], c. 97: «ad subscriptionem hereseos compulit».
4   fragm. 6, nn. 5 – 7 [­ Jaffé-Wattenbach, Regesta Pontificum Romanorum (ed. 2-da, Lipsiae, 1885) № 217]: «Dilectissimis fratribus presbyteris et coepiscopis orientalibus, Liberius. Pro deifico timore etc. n. 6: Nam, ut verius sciatis me vera fide per hanc epistolam ea proloqui dominus et trater meus communis Demophilus, qui pro sua benevolentia fidem vestram et catholicam exponere, quae Sirmio a pluribus fratribus et coepiscopis nostris tractata, exposita et suscepta est haec est perfidia ariana, hoc ego notavi, non apostata, Liberius sequentia ab omnibus, qui in praesenti fuerunt: hanc ego libenti animo suscepi, sanctus Hilarius anathema illi dicit: anathema tibi a me dictum, Liberi, et sociis tuis in nullo contradixi, consensum accomodavi, hanc sequor, haec a me tenetur iterum tibi anathema et tertio, praevaricator Liberi. Sane petendam credidi sanctitatem vestram, quia jam pervidetis in о nuibus me vobis consentaneum esse, dignemini communi consilio ac stadio laborare, quatenus de exsilio jam dimittar, et ad sedem quae mihi divinitus médita est reveri 4r. n. 7: Perfidiam autem apud Sirmium descriptam quam dicit Liberius catholicam, a Demophilo sibi expositam, lii sunt qui conscripserunt: 1) Narcissus, Theodorus, Basilius, Emloxius, 5) Demophilus, Cecropius, 7) Silvanum, Uisacius, Valens, 10) Evagrius, 11) Hyrenius, Exuperantius, Terentianus, 14) Bassus, 15) Gaudentius, Macedonius, 17) Marthus, 18) Acticus Julias, 20) Surinus, Simplicius et 22) Junior requirendum omnes haeretici. – Текст этих fragmenta установлен в ed. I Coastani на основании codex Pithoeus =~<em>Pi</em> вариантов Сирмонда =~<em>Si</em>, который пользовался и древним ms. s. Remigii Remensis = -Re, наконец на основании двух mss. ex Cresconiana collectione, которыми пользовался кард. Бароний =~<em>Ва</em> . Приведенный текст представлен так, как он стоит в Рi. Лишь слова <testis est>вставлены мною ex conjecturä и логический и грамматический смысл этого места (оно и в Ва: me veram fidem р. h. e. meam proloqui не удовлетворительно) требует такого или подобного дополнения. — Ниже, вместо fidem vestram BaSi  fidens veram. Слов sanctus Hilarius anathema illi dicit в Ва нет. (Caesaris SRE card. Baronii Annales ecclesiastici, ed. Aug. Theiner [Barri-Duci?, 1865], IV, ann. 357 nn. 49 51). Варианты собственных имен: 11 Ba Si Irenaeus, 14 Ва Bastus, 17.18 Re Martius Atticus, Ba Marcus Aetius, 20 Ba Severinus, вместо et Jun. — haeretici Ba только et alii, Re et caeteri juniores quibus credidit omnes haeretici.
5   Так отождествляют этих трех лиц и Tillemont, art. 46 р. 351, и Hefele, I, 641.
6   Вместе Наркисс и Феодор являются на антиохийском соборе 341 года. (Athan., apol.c.ar.n.21), вместе (Athan. de synod. n 25), в 341 или 342 г. как делегаты собора отправляются в Галлию с так называемою 4-ю антиохийскою формулою (у Socr. 2, 18, и Soz. 3, 10, имена их рядом, в виде пары), вместе у Athan. ep. encycl. adep. Aeg. et Lib, n. 7 они фигурируют в ряду οἱ πρὸς πσαν ἀσέβειαν τολμηρότατοι;рядом, в виде заглавной пары,μετὰ τούς περὶ Εὐσέβιον ξαρχοι Θεόδωρος ὁ ἀπὸ ρακλείαςΝάρκισσος ὁ ἀπὸ Νερωνιάδος,выше даже Стефана антиохийского и Акакия кесарийского, в 343 г. на соборе сердикском лишены сана (Athan. ар. с. ar. nn. 48. 49. 43. 36; hist. ar. ad mon. n. 17; Hilar. fr. 2, 7.8); рядом, как пара же, стоят они и в ряду тех, которые »μεγάλως ᾐσχὐνοντο«вследствие событий 347 г. (Athan. hist. ar. ad mon. n. 28) и парою [в 348 г.?] являются и на соборе в Антиохии (Soz. 4,8,4) и в. 349 г. в Константинополе (historia acephala, ed. Sievers in Zeitschrift f. histor. Theo). 1868, S. 149, n. 2).
7   Theodoret. h. e. 2, 16, 10 Valesius [ — 2, 13 Sirmond].
8   Современное состояние вопроса о сирмийских соборах и сирмийских формулах наиболее отчетливо выражено у Harnack, II, 243 – 249, взгляд которого можно представить в такой схеме:

Соборы: Формулы:
1 сирмийский (347 г.)
2 сирмийский (351 г.) = 1 сирмийская.
3 сирмийский (357 г.) = 2 сирмийская.
4 сирмийский (358 г.)  = 3 сирмийская.
5 сирмийский (359 г.) = 4 сирмийская.

   Собор 1 сирмийский (о котором сведения только в Hilar. fr. 2, 21 – 31) к 347 г. относит уверенно лишь Zahn, 80, и за ним Gwatkin, 145; Harnack, II, 242: сможет быть уже в 347 г.»; HefeleI, 640, не в состоянии сделать выбор между 349, 347 и 350 г. – Названная здесь 2-я сирмийская формула (Athan; desynod. n. 28; Socr. 2,30, 31—41; Hilar. de synod. n. 11) y Илария характерно надписывается: «exemplum blasphemiae apud Sirmium per Osium et Potamium conscriptae», а 4-я сирмийская формула, помеченная датою 22 мая 359 г. носит название «датированной веры» (Athan. de syn. n. 8; Socr. 2, 37, 18—24; Hilar. fr. 15, 3; Epiphan, haer 73, 22). – Thesis probanda моего настоящего этюда: сирмийских соборов было не пять, а только четыре.
9   Ее текст у Athan. de syn. n. 27; Socr. 2, 30, 5—30; Hilar. de syn. n. 38 и комментарий Илария nn. 39—63.
10   note 55, p. 773: ce qu’il y a de plus difficile en cela, c’est d’accorder S. Hilaire avec luy mesme.
11   Это признают и Hefelel, 694 и Gwatkin, 189.
12   Так отождествляет и Tïllemont, р. 351; Hefele, 1, 641. 688 не высказывается.
13   Theodoret. h. e. 2, 26,7 Val = 2, 22 Sirm.τῷ θαυμασίΣιλβανῷ: 2, 27,17 — 21Val. =~2, 23 Sirm..
14   Basil. magn. ep. 67 (50), - послание к Афанасию великому! –: διὰ τοῦ μακαρίου Σιλουανοῦ: ep. 223 (79), 5; ep. 244 (82), 3: Διόδωρον δε, ὡς θρέμμα τοῦ μακαρίου Σιλουανοῦτὸ ἐξ ἀρχῆς ὑπεδεξαμεθα.
15   de syn. n. 90. 88.
16   fr. 10, 1.
17   fr. 11, 1. 4.
18   Афанасий великий смотрит на падение Либерия весьма снисходительно (apol. с. ar. n. 89. 90; hist. ar. аdmon. n. 41), как высокий характер и светлый ум, который все понимает и все прощает. Разумеется, особым стимулом к этому благородному отношению было и то обстоятельство, что Либерий изменил и личному делу Афанасия.
19    Самуилов, *25.
20   Четвертая анафема: «Praevaricatori anathema una cum arianis а me dictum» стоит после fr. 6, 8. 9 [­­Jaffé-Wattenbach RPR, № 218], где приведено послание Либерия Ursacio, Valenti et Germiniö «Quia scio vos».
21   Hefele, I, 693.
22   Видным представителем этого взгляда является Тилльмон.
23   Так смотрит Гефеле, критическим воззрениям которого следует и F. Kaltenbrunner, обработавший древнейший период Regesta Poruificum Romanorum для 2 издания (auspiciis Wattenbach): № 217 Pro deifico пригнано подложным, тогда как в 1 издании (Jaffé) оно считалось подлинным.
24   Gwatkin, 189. – Этот взгляд, в сущности, высказан был уже Пето (D. Petavius) в 1622 г. — Вторую сирмийскую формулу подразумевают и Blondel (в 1641 г.) и J. Barmby, автор статьи «Liberias» в Smith and Wacé's Dictionary of Christian Biography (London, 1882), III, 722.
25   Стр. *15.
26   Люциферианский зелотизм усматривает здесь и Hefele I, 693 См. пр. 4, где вставка писца отмечена курсивом, слова люциферианина — древним.
27    Самуилов, *11, вслед за Кутаном.
28    Zahn, 80. – Вот это важное место (fr. 2, 24): Nam tertius mihi locus praestat, ut fidem, quam epistolae primordio condiderunt, fraudulentam, haereticam, et verbis blandientibus veneno interiore suffusam esse demonstrem. Profitemur enim itä Unum quidem ingenitum esse Deum Patremet unum unicum ejus FiliumDeum ex Deolumen ex lumine,primogenitum omnis creaturaeet tertium addentes Spiritum sanctum Paracletum: ut cum securitas legentium vel indoctorum simplicitas tam mollibus fuerit intercepta principiis, uno eodemque subscriptionis elicitae assensu, in Photini animadversionem, in Athajqasii reatum, in damnationem fidei catholicae transeatur.
29   fr. 2, 29.
30   См. конец пр. 28: in Athanasii reatum.
31   Ero приписывают 1 сирмийскому собору (см. пр. 8).
32   Отождествив «perfidia», подписанную Либерием с «perfidia, non fides» = «Profiremur», я к удовольствию, заметил потом, что уже Тильмон (art. 46, р. 351) был на пути к этому выводу. Оп пишет: «если эту именно [1 сирмийскую] формулу заставили подписать Либерия, что довольно вероятно (comme il у а assez d’apparence), то он (св. Иларий) характеризует ее как perfidia ariana. =~fr.~6,~6. 7. По-видимому о ней же он говорит и в другом месте своих фрагментов (il semble en parler encore en on autre endroit de ses fragmens), где =~ IV.~2, 24 он называет ееfides fraudulenta... Впрочем здесь встречается то затруднение, что (mais cela n’est pas sans difficulté, dautant que) в этой последней формуле встречаются слова: перворожденного всея твари, которых нет в первой сирмийской». — Слабая сторона этой тирады состоит видимо в том, что, признав тождество «димофиловой формулы» и первой сирмийской сначала «довольно вероятным», Тильмон в конце считает его почти бесспорным, и усмотрев полнейшую невозможность отождествить три памятника: а) первую сирмийскую формулу, б) «димофилову» и в) «Profitemur», не пытается отождествить и б с в; между тем невозможно тождество только а с – Но во всяком случае и не полное совпадение с воззрениями такого ученого, как Тильмон, представляет хорошее προγνωστικὸν в пользу тождества «димофиловой формулы» с «Profitemur».
33   fr. 2, 28: Kides fidei comparata falsitatem mentionis [так PiRe] exponit. Nam quae apud Nicaeam ordinata est = никейский символ, plena atque perfecta est... haec vero = perfidia, non fides simplicitate blanditur, primum asserens NOS ita credebe, quod absit a quoquam. – Весьма возможно, что вероизложепие «Piofitemur» было более подробно и по объему приближалось к символу веры, но св. Иларий выписал (см. пр. 28) из него только самые характерные выражения. – Так напр. в fr. 2. 27 он приводит сполна текст Никейского символа, а в fr. 2, 32 содержание ero (diligens nicaeni tractatus perfectusque sermo – ita ponens) передает в словах: «веруем во единого Бога Отца – и во единого Сына ЕгоИисуса ХристаБога истинного от Бога истиннагорожденного, несотвореннагоединосущнаго Отцу – сошедшаго» и т. д. с опущением некоторых слов.
34   Coustant, aq Hiiar. fr. 2, 20, col. 648C.
35   Sulp. Severi chron. [ed. C.Halm, Vindobonae, 1866] 2, 37, 5.6: igitur Arriani astuto consilio miscent innoxium criminosis, damnationemque Photini et Marcelli et Athanasii eadem sententia comprehendunt, illud nimirum apud imperitorum animos praestruentes, ut non putarentur de Athanasio perperam iudicasse, qui de Marcello atque Photino uera sensissent, uerumtamen ea tempestate Arriani perfidiam suam occultabant: non ausi palam erroris sui dogmata praedicare catholicos se gerebant. Cp. Xp. Чт. 1891, I, 314 прим. 33. – В apparatus criticus стоит: «imperitorum de Pratö imperatorum Pb», т. e. в [единственном для Chronica] cod. Palatin. Vatican. 824 и зависящем от него editio princeps 1556 г. читается «imperatorum»; но уже de Prato в 1741 г. предложил чтение «imperitorum», которое предпочел рукописному и Halm.Действительно, «imperatorum» — не в стиле Сульпиция, который знает только одного «Constantius imperator» или даже и «rex». – Во fragmenta Иллария нет параллельного места к imperatorum; а для impetitorum источником могли быть слова indoctorum simplicitas» в пр. 28, стр. 313.
36   Ср. пр. 46.
37   fr. 2,18. Superest, ut quid de Marcello et Pliotino gestum sit, paucissimis dicam, n. 19. Photinus sirmiensis episcopus fuit a Marcello imbutus – — - α) Igitur ad, tollendum ex episcopatu Photinum, qui ante biennium jam in mediolanensi synodo erat haereticus damnatus, ex plurimis provinciis congregantur sacerdotes, β) hoc magis solliciti atque anxii, turbari rursum miscerique omnia, quod jam pridem plures episcopos reos vel falsorum in Athanasio judiciorum vel communionis baeresis arianae, ab ecclesia fuerat necesse resecare, γ) Quam opportunitatem nacti Ursacius et Valens, romanae plebis episcopum adeunt, recipi se in ecclesiam deprecantur et in communionem per veniam admitti rogant. Iulius ex consilio veniam quam orabant impertit: ut cum lucro catliolicae ecclesiae vires quoque detraheret arianis... δExemplum epistolaequam – in urbe Roma holographa manu Valens perscripsit et Ursacius subscripsit. Domino beatissimo papae Julio Valens et Ursacius S. ε) Quoniam constat, nos antehac multa gravia de nomine Athanasii litteris nostris insinuasse, atque litteris sanctitatis tuae conventi, ejus i ei, de qua significavimus, non praestitisse rationem: profitemur apud sanctitatem taam, cunctis praesentibus presbyteris fratribus nostris, omnia – antehac – falsa a nobis esse insinuata atque omnibus viribus carere... Haereticum vero Arium, sed et satellites ejus – sicut per priorem libellum nostrum, quem apud Mediolanum porreximus, et nunc et semper anathematizasse, hac manu nostra, qua scripsimus, profitemur. Не нелишне отметить, что письменный вызов от Юлия Урсакий и Валент получили очевидно до сердикского собора (после собора письменные сношения с отлученными были прерваны – прим. 49). ζ) Haec epistola post biennium missa est quam baeresis Photim a romanis damnata est. ηItem exemplum alterius epistolae Valentis et Ursacii quam post aliquantum temporis ab Aquileiapostquam hanc superiorem Romae emiserantad Athanasium miserunt et episcopos. Domino fratri Athanasio U. et. V. Dedit se occasio... – В Athan. hist. ar. ad mon. n. 44. Осий кордубский пишет имп. Констапцию, что Урсакий и Валент ἀνῆλθον εἰς τὴν ’Ρώμην καὶ ἔγραψαν[разумеется «Quoniam constata], γραψαντες πρότερον καὶ Ἀθανασίφιλικὴν καὶ εἰρηνικὴν επιστολήν.Очевидная неточность: как принятые уже в общение римскою церковью, они отправляют свое послание Афанасию в. – θ) Superioribus igitur litteris datis, venia indulgetur orantibus, reditus ad catholicam fidem cum communione donatur: maxime cum serdicensis synodi veritatem ipsae orantium veniam litterae continerent, ι) n. 21. Verum inter haec Sirmium convenitur. Photinus haereticus comprehensus, olim reus pronuntiatus, et a communione jam pridem unitatis abscissus, nec tum quidem per factionem populi potuit amoveri, κ) Sed idem Athanasius Marcellum qui post recitationem libri quem scriptum ediderat (nam hunc nos quoque habemus) sententia synodi serdicensis episcopatui erat redditus, ubi quaedam alia nova miscere sensit, et ambiguis praedicationibus, ejus in quam Photinus erupit doctrinae viam quaerere, a sua communione separat anteriore tempore quam Photinus arguitur, praeventam judicio meditationem corruptae voluntatis ostendens et non ex libri editione condemnans. Sed quia promptum est e bono malum effici, praebuit non illis quae in Marcellum gesta ante fuerant, sed his quae in Photinum gerenda erant auctoritatem, λ) n. 22. Illud autem esse cognitum cunctis oportet, nullam unquam adversus Marcellum, praeter eam quae serdicensibus est dissoluta sententiis, deinceps synodum fuisse contractam; neque tunc cum de Photino decretum ab occidentalibus est et ad orien tales est relatum, aliquod in eum expressum fuisse judicium, μ) Sed homines mente callidos, ingenio subtiles, malitia pertinaces, occasionem revolvendi ejus, quod Athanasii absolutione est dissolutum, quaesiisse judicii; et rescribentes de Photine, Marcelli mentionem velut institutionum talium magistri addidissë ut mortuam de Athanasio ipso jam tempore quaestionem, et seritatis judicio consepultam, in publicam recordationem causae novitas excitaret, et subrepens per Pbotini damnationem Marcelli nomen inveheret. Exstat autem in superioris epistolae corpore, Marcellum ab arianis occasione libri quem de subjectione Domini Christi ediderat, una cum Athanasio fuisse damnatum. Docetur etiam recitatione eiusdem libelli innocentem deprehendi. Falsitatem quoque judicii ariani exstantis adhuc libri fides arguit De Photino autem tantum, sicuti mos poscebat, ad orientales epistolae fiunt non injuria extorquendi, ut nunc agitur, assensum, sed instruendae universorum scientiae consuetudine, v) n. 23: Sed cur abnegatae Marcello communionis Athanasius reus esse rescribitur? Numquid propter libri vitium Marcellus abbtentus est? Testes ipsi sunt, ex institutis ejus Photinum perversitatis istius initia sumpsisse. Nam negata sibi ab Athanasio communione, ingressu sese ecclesiae Marcellus abstinuit, o) Ita communio cum eo in ista fide [Constant ex conjecturä inita, rectam fidem] de subjectione et traditione regni docet: negata rursum, pravitate [Constant ex conj: pravitatem] doctrinae alterius ostendit. Ac sic utrumque viri istius judicium caret culpa, cum in data communione synodi sit secutus assensum; in abnegata vero, ipso se Marcello abdicante solo sine ulla synodi auctoritate. Verum omnis ista alterius causae et doloris est quaestio. Et quamquam conceptis jam diu in Athanasium odiis suis satisfiat, in majorem tamen sceleris gradum molitio tanta procedit, n. 24. Nam tertius... См. выше стр. 313, пр. 28. – Остается заметить, что, начиная от Superioribus igitur по catholicae transeatur текст первоисточника выписан иною без пропуска хотя бы одного слова «фрагментов», без многоточий, которые, как признак неизвестного, могли бы стеснить собственное суждение читателя. Теперь благоволить каждый толковать это трудное место по собственному лучшему разумению, со мною или против меня.
38    γ θ, воссоединение Урсакия и Валента, есть не относящаяся к делу Фотина вставка.
39    θ γδ. Даже в μ о послании на восток с извещением о низложении Фотина говорится дважды, хотя конечно с различными оттенками в том и другом случае.
40    А. Harnack, II, 242, и: «оба Медиоланские собора, дата которых стоит не совсем твердо (deren Datum nicht ganz sicher i ι), его [Фотина] осудили». В каком объеме подчеркнутые слова справедливы, читатель может видеть из след. данных у Афанасия в. (de synodis, nn. 25. 26): οἱ συνελθὸντες [ἐν Ἀντιοχείᾳ] ἐν τοῖς ἐγκαινίοις ἐπίσκοποι ἐνενήκονταὑπατείΜαρκελλίνουκαὶ Προβίνουἰνδικτιῶνος ιδ᾿ ..... αθις πάλιν συντιθέασιν ἄλλο γράμμα [4-ю антиохийскую формулу].... συλλέγουσι πάλιν τὸ συνέδριον ἑαυτῶν μετὰ ἔτη τρία καὶ ἀποστέλλουσιν Εὐδόξιον,Μαρτύριον καὶ Μακεδὸνιον τὸν ἀπὸ Κιλικίαςκαὶ σύν αὐτοῖς ἑτέρους τινὰς εἰς τὰ μέρη τῆς ταλίαςἀποφέροντας πίστιν διὰ πολλῶν γραφεῖσαν  [5-ю антиохийскую формулу, так называемую ἔκθεσις μακρόστιχος]. И так, собор при обновлении храма в Антиохии был несомненно [это указывают и консулы и индикт] в 341 г. 341 † 3 = 344: в этом, 344 году, составлено ἔκθεσις μακρόστιχος. И можно с достаточными основаниями признать, что составил его тот же собор антиохийский, который рукоположил Леонтия, resp. низложил Стефана, епископа антиохийского, за проделку последнего с послами сердикского собора «ἐν αὐταῖς ταῖς ἡμέραις τοῦ ἀγιωτάτου πάσχα» (hist, arian. ad monach. nn. 20. 21), т. e. на страстной недели 344 г., когда пасха была 15 апреля. Ετα μετὰ μῆνάς που δέκα τελευτήσαντος Γρηγορίου... Так как (по «κεφάλαια» ad an. 346 в The festal letters of Athanasius, cd. W. Cureton [London 1848], pp. liv. (6); Die Fest-Briefe des heil. Athanasiu, übersetzt v. F. Larsow [Leipzig-Göttin gen 1852], S. 32) Gwatkin, XXIII, 105: A. v. Gutschmid, Kleine Schriften [Lpz., 1890] II, 434; Григорий александрийский умер 2. епифи = 26 июня 345 г., то срок за 10 месяцев до его смерти отвечает – при александрийской точке зрения Афанасия в - арифметически 30 августа 344 г. =~2.~тоут~61~г.~эры Диоклетиана. Около этого времени и состоялся антиохийский собор 344 г. Об исходе посольства его в Италию Либерий в послании к имп. Констанцию ["Obsecro, tranquillisime» в Hilar. fr. 5, 4 – Jaffé-Watt.RPR № 212], отправленном в виде протеста против решений арелатского собора [который был – Gwatkin, XXIV — или в октябре 353 г. или позже], пишет: «quae est pax, clementissime imperator, cum sint ex partibus ipsis = orientalium quatuor episcopi Demopbilus [верийский во Фракии, который видимо на соборе антиохийском не присутствовал и не мог быть его делегатом в точном смысле – уже как епископ кафедры, неподчиненной антиохийскому престолу, и следовательно только примкнул к делегатам на пути их в Медиолан], Macedonius, Eudoxius, Martyrius, qui ante annos octo, cum apud Mediolanum Arii sententiam haereticam noluissent damnare, de concilio animis iratis exierunt?» Слова: «восемь лет тому назад»устанавливают разом двафакта: а) собор медиоланский I был не в 344, а в 345 г. и б) Либерий писал Obsecro не в 354 (как полагает Kaltenbrunner в RPK), а еще в 353 г. – Наконец из fr. 2, 20 [прим. 36, αζ] ясно, что медиоланский II был «post biennium», «спустя два года» после Медиоланского I., след. в 347 г. – В действительности в церковной истории IV века найдется не иного событий, хронология которых устанавливается памятниками столь авторитетными и столь точно, как хронология обоих Медиоланских соборов.
41    Tillemont, 347. 340. 341. 765 note 39. Из новейших ученых к Тильмону примыкают Фаукс (Е. S.Ffoulkes, автор статьи «Photinus» в Smith & Wace’s Dictionary, III, 394) и Ринольдс (H. R. Reynolds, Athanasius, his life and life-work, London, 1889). Фаукс пишет· «св. Иларий – нет никаких разумных оснований в том сомневаться (heyond an у reasonable doubt, fixes it at Sirmium) – полагает этот [великий] собор в Сирмии, и это был первый сирмийский собор 349 г.... Св. Афанасий [на слова которого de synodis n. 10, ссылается Кутан в доказательство того, что собор был в Медиолане], находившийся в то время не в Италии, а в Александрии, просто смешивает Медиолан с Сирмием». В действительности сам Фаукс хуже, чем только просто, не догадывается, что слова desyn. n. 10 [см. пр. 46 принадлежат не св. Афанасию, а составляют часть послания ариминского собора. Ясно, что исследования с подобными недочетами стоят не особенно иного. – Ринольдс, р. 77, полагает, что это был первый сирмийский собор 347 г. – Но тот же Ринольдс, р. 63, думает – и это после «этюдов» Гуоткина! — что Афанасий в. возвратился в Александрию «или осенью 337 г. иди летом 338 г.» [а первоисточник («κεφάλαια», см. прим. 39) допускает только дилемму: или 23 ноября 337 или тоже 23 ноября 338 г. и разрешает ее в пользу 337 г.]. Он, р. 73, пишет, что Григорий умер «в 345 г. (по Тильмону, в 349 г.) [словно не разумеется само собою, что в подобных вопросах Тильмон, писавший до выхода в свет »κεφάλαια« и «historia acephata»: неизбежно делал только ошибки]. Наконец, р. 176, он полагает кончину, св. Афанасия «в 371 или 373 г.» и только согласно с «большинством лучших и новейших авторитетов» отдает предпочтение 373 г. [между тем уже common sense подсказывает, что раз св. Протерий заверяет в 454 г. Льва в., что св. Афанасий 31 марта (пасха) 373 г. [5. фармути 89 г. эры Диоклетиана] был еще жив, при чем году придается решающее значение по спорному вопросу в пасхалии [ер. 133, и. 4, inter Leonis magni epistolas]; раз и «historia acephala» и «κεφάλαια» называют именно 373 г.: то о 371 г. и вспоминать не стоило]. Если же у Ринольдса все так двоится в вопросах ясных и даже бесспорных, то хронологические исследования ему «не за обычай», и его голос по вопросу крайне сложному значит очень мало, хотя па его книжке и стоит 1889 г. – Другое течение в решении нашего вопроса представлено именами Паджи де-Марка и Манси (Mansi, Concil. collect., III, 161) 163. 94. 118). По этому мнению, после единственного Медиоланского, больший собор, писавший потом на восток, собирался и в Сирмии, а в Риме мнимое (см. пр. 47) основание – слова св. Илария в пр. 36,γδ]. Из новейших [ученых этому направлению следуют Клозе (С. R. W. Klose, Geschieht, und Lehre des Marcellus und Photinus [Hamburg, 1837], S. 56—59: соборы 347 г. в Медиолане, 349 г. в Риме; о сирмийском же соборе Hilar. fr. 2, 21 [прим. 36, ι] Клозе не говорит ничего ясно) и Лишен (JLangen, Geschichte der römischen Kirche [Bonn, 1881], I, 457. 458): который принимает единственный собор в Медиолане и «второй, больший собор в Риме», воссоединивший Урсакия и Валента с церковью. «Но были ли на этом соборе рассуждения о Фотине, мы не знаем » – Уже эти слова показывают, что, со стороны деталей, эта страница в почтенном труде Лангена обработана довольно поверхностно; его взгляд на подробности событий этого времени совершенно неясен.
42   Именно Zahn, 80, и Hefele, I, 637 – 640, и за ними W. Möller (в Herzog — Plitt)  Real-Encyklopädie für protestantische Theologie und Kirche, 2-te Aufl. [Leipzig, 1877], 1,630), Gwatkin) 126 145, Harnack) II, 242. – Cp.Самуилов, 10. 11. Cp. пр. 47.
43   Нельзя допустить этого уже потому одному, что подобная ссылка на весьма проблематичное прошлое была бы документальною уликою, что они анафематствуют арианство и теперь так же несерьезно, как и два года тому назад.
44   Это – против Цана, который пишет: тщетно требовали они [отцы Медиоланского собора 345 г.] от евсевианских епископов, равно как (auch) от Урсакия и Валента, которые тоже прибыли на собор (welche erschienen waren), недвусмысленного осуждения на арианство (eine unumwundene Verurteilung des Arianismus)... На втором Медиоланском соборе 347 г. Урсакия и Валента опять приняли в общение». Думает ли Цан (и Гарнак), что уже собору 345 г. Урсакий и Валент подавали свой libellus? Это — х; хотя ответить нужно, кажется, да.
45    Гефеле, Мёллер и Самуилов согласны в том, что уже на соборе Медиоланском I. 345 г. Урсакий и Валент сделали попытку примириться с церковью [разумеется, в словах их «per priorem libellum» (см. пр. 36,ε) усматривают указание на такой давний шаг их, хотя и libellus, поданный sa несколько недель до Quoniam constat,был уже libellus prior, и хотя св. Иларий (пр. 36, σγ) ставит их обращение в связь только с великим собором, не с медиоланским I.]; но тогда их попытка не удалась [об этой неудаче, однако нет ни малейшего упоминания в исторических памятниках хотя в поводах – упрекнуть Урсакия и Валента, этих «turbatores ecclesiarum» (Hil. fr. 8, 2i, этою неудачею не было недостатка, в особенности на аримийском соборе]. Гефеле иСамуилов дают себе труд выяснить причину этой неудачи. Урсакий и Валент, – предполагает Гефеле, – вероятно (wohl) согласились в 345 г. анафематствовать арианство, но, как кажется (wie es scheint; все еще (doch noch) не хотели вступить в общение с Афанасием: они были ведь его личные противники (sie waren ja seine persönliche enger)· К этому взгляду глухо примкнул и Фаукс. — Но такой оборот дела мне представляется совсем неправдоподобным, а) Выражение «личные противники — довольно двусмысленно: Урсакий и Валент имели счастье или несчастие в конце августа 335 г. войти в состав шестичленной мареотской комиссии [Athan. apol. с. аr. n. 74. 72] производившей – в известном направлении — следствие по делу Афанасия в., вот и все: об их личных столкновениях с ним нигде нет речи, β) Нужно отдать ту справедливость этим придунайским епископам, что они хотели торжества арианства [что бы ни разуметь под этим названием] именно как догмата и старались посильно вредить Афанасию в., но во имя догматической цели. Но отречься от цели и раздумывать над отказом от ненужного средства – положение совсем не умное. γГефеле не последователен: он предполагает, II, 637, что Урсакий и Валент попытались в 345 г. примириться с церковью «потому, что (nachdem) в мыслях их покровителя, Констанция, наступил поворот в пользу Афанасия». Эта перемена в настроении Констанция — действительный факт [Athan. hist. ar. ad mon. n. 21]; но не менее верно и то, что арианству как доктрине не угрожал в 344 г. никакой volte-face со стороны его державного покровителя. И придунайские епископы, всегда отлично понимавшие, в какую сторону дует ветер при восточном комитате, должны бы были сделать примирительный шаг именно па почве отношений к Афанасию по возможности без концессий в догмате. А они – по Гефеле — поступили как раз наоборот δ) Сознаваться во лжи, разумеется, неприятно; но каучуковые натуры, как Урсакий и Валент, не стали бы раздумывать над своими сентиментами долее надлежащего; притом 347 год означал капитуляцию на милость догматического победителя, который и диктовал свои условия; а в 345 г. Урсакий и Валент изображали бы из себя договаривающуюся сторону и могли бы прикрыть свое отступление мягкими фразами, ε) Можно бы, наконец, предположить, что догматическая уступка в 345 г. была удобнее отречения от своей позиции против Афанасия потому, что первая допускала какую-нибудьrestrictio mentalis [как то и случилось на соборе ариминском 359 г.], между тем как последнее устанавливало ребром неприятный факт и не уживалось ни с каким аллегорическим перетолкованием. Но не следует забывать, что рецептура лиц в роде Урсакия и Валента неистощима: всегда, при удобном случае, можно было завопить, что над ними сделали насилие. К этой панацее они и прибегли в 350 г. [см. пр. 70] С) Анафематствовав арианство, но отказываясь признать Афанасия в. законным александрийским епископом, придунайские епископы показали бы себя завзятыми противниками сердикского собора; не пускаясь, ни в какие логические дистинкции, западные просто посмотрели бы на подобный отказ как на tergiversatio, набрасывающую крайне сомнительный свет на их отречение от арианства. Так – и по Гефеле — западные действительно и взглянули на дело и – отказали им в общении. А тогда и в 347 г. Юлий не допустил бы ссылки на это анафематствование как на argumentum commovens, да и сами «обращающиеся» воздержались бы — из благоразумия – от ссылки на такое обстоятельство, которое мало говорило за них, но много против них. Иначе мотивирует Самуилов. «Вероятно совпадение» формулы анафематствования в libellus придунайских епископов с анафематизмами в ἔκθεσις μακρόστιχος «побудило западных оставить в силе сердикские постановления об Урсакий и Валенте». Но – одно из двух: или в этом libellus не было слов «Arium, sed et satellitesejus», который читаются в «Quoniam constat» [прим. 36,ε], respective Урсакий и Валент отказались произнести какие-нибудь слова, которые требовали от них медиоланские отцы, и тогда анафематизмы «обращающихся» были двусмысленны, и следовательно мнение Самуилова тождественно со взглядом Цана, а потому подходит и под пр. 43 и под ζ настоящего примечания; или же приведенные слова (resp. равнозначащие им) уже стояли в этом libelius, и тогда просители исполнили решительно все, чего могли потребовать от них западные догматисты (ведь и Юлий удовольствовался только такими анафематизмами), а в таком случае, помимо намерения Самуилова, его аргументация тождественна с гефелевскою: только разъяснением отношений к Афанасию в. «Quoniam constat», в таком случае, и отличалось от предшествующего libellus Ср. пр. 48.
46   Напр. у Феодорита кирского, epist. 113, с τἀνὸμῳ – καθαιρέσει τοῦ ἀγιωτἀτου Φλαβιανοῦсопоставляется τῶν ἄλλων επισκόπων ἡ παραπλησια σφαγή. Ἀλλὰ κὰμὲ, – продолжает он, – τὸν ἀπόντα ὀμοίως καλἀμκατέσφαξεν [Диоскор на ефесском соборе 449 г.]. В epist. 116. 117, 119. 120 он называет «низложение»σφαγή, и на халкидонском соборе говорит: τὰς εἰς ἐμέ γενομενας σφαγας. А Евсевий дорилейский на халкидонском соборе сказал Диоскору αὐτός με δη ἐφὸνευσας. Mansi, Concil. coll., VI, 592А 692A.cf.829Ä μιαιφονίαν.Деяния всел. соборов (Казань, 1863), III,150. 243. 361.
47   Послание «Jubente Deo» сохранилось в латинском подлиннике у Hilar. fr. 8, 1 – 4 и – своеобразном — греческом переводе у Athan. dе synod. n. 10 (откуда оно списано у Socr. 2, 37, 54 – 74; Soz. 4, 18; Theod. 2,19 Val. [­ 2, 15 Sirm]).

θεν Οὐρσάκιός τε καὶ Οὐαληςἐπειδὴ ἔκπαλαι μέτοχοί τε καὶ σύμφωνοι τοῦ ἀρειανοῦ δὸγματος σαν καθεστηκότεςκαὶ τῆς ἡμετέρας κοινωνίας χωρισθέντες ἀπεφανθησαν ς να μετασχῶσινἐφος ἑαυτοῖς συνεγνῶκεἰςαν πλημμελήσαντες,μετὰνοιας τε καὶ συγγώμης ξίουν τυχεῖν, ὡς καὶ τὰ ἔγγραφα τὰ ὑπ᾿ ἐκείνων γεγενημένα μαρτυρεί δι’ ὦν ἀπαντῶν φειδγεγένηται καὶ τῶν ἐγκλημάτῶν συγγνώμn. Ἧν δὲ ὁ καιρὸςκαθ’ ὃν ταῦτα ἐπραττετοὄτε ἐν Μεδιολαντὸ συνεδριον τὴς συνόδου συνεκροτεῖτοσυμπαρόντῶν δὲ καὶ τῶν πρεσβυτέρων τῆς τῶν ωμαίων ἐκκλησίας.Ἐγνωκότεδὲ ἄμα καὶ τὸν μετὰ τελευτὴν ἄξιον μνήμης Κωνσταντίνονμετὰ πάσης ἀκρίβείας καὶ ἐξετάσεως τῆν συγραφεῖσαν πίστιν ἐκτεθεικότα.ἐπειδή δὲ, ὡς ἐξ ἀνθρῶπων ἐγένετο βαπτισθεὶςκαὶ πρὸς τὴν ὀφειλομένην εἰρήνην ἀνεχώρησενἄτοπον εναι μετ’ ἐκεῖνὸ τι καινοτομείνκαὶ τοσοὐτους ἀγίους ὁμολογητὰςμάρτυραςτούς καὶ τοῦδε τοῦ δὸγματος συγγραφεῖς τε καὶ εὑρετὰς ὑπεριδεῖν.....Πάλιν γοῦν οἱ ἐλεεινοί ..... ἐπιχειροῦσιν ἀνατρέπειν πν ἀληθείας σύνταγμα. n. 2. Ideo Ursacius et Valens in suspicionem ejusdem haereseos arianae venerunt aliquando, et suspensi erant a communiouë et rogaverunt veniam, sicut eorum continent scripta, quam meruerant tunc temporis a concilio mediolanensi, assistentibus etiam legatis romanae ecclesiae * * * Constantino praesente in hoc cum magno examine fuisset conscriptum, quod tenens baptizatus ad quietem Dei commigravit; nefas putamus inde aliquid mutilare et tot sanctos et confessores et successores martyrum ipsius tractatus conscriptores in aliquo removere ** * * * Tunc etiam conabantur convellere, quod fuerat positum ratione.

   Многоточия означают места, мною невыписанные, звездочки — места, как видно из греческого перевода, не сохранившиеся в подлиннике. К сожалению латинский текст неисправен [переписчик очевидно пропустил несколько строк], а греческий перевод выполнен был для св. Афанасия таким драгоманом, который не переводил точно, а пересказывал своими словами содержание послания, да притом и не без труда разбирал — видимо не очень четкую – латинскую рукопись; напр. deicommigravit он прочел: debitam migravit. Но из греческого ἐγνωκὸτες ἄτοπον εναιвидно во всяком случае, что латинское «putamus» нужно поправить в putantes. Эти слова ариминские отцы говорят не от своею имени, а) Они, как видно из дальнейшего Tunc, продолжают рассказывать curriculum vitae Урсакия и Валента, а не делают постановления («putamus»). b) Такое постановление было здесь и излишне, потому что, несколько строк выше, они уже высказали euoe «Placuit, ut fidem, — quam sernper obtinuimus, teneamus. Nefas enim duximus sanctorum aliquid mutilare et eorum qui in nicaeno tractatu consederant uua cum gloriosae memoriae Constantino patre pietatis tuae». Следовательно ариминские отцы в тираде Constantino – removere налагают определение отцев Медиоланского II. собора 347 г., и смысл этого искалеченного в рукописях места угадать не трудно. Урсакий и Валент приняты в общение на медиоланской II. соборе, а теперь опять стараются подорвать то, что хорошо было постановлено. Это им ставится в самоочевидную вину потому что они, по всей вероятности, подписались под определением собора из которого важнейшее место и приводят ариминские отцы. И если оно начиналось словом «sancimus» или «sancientes» ["scimus» или «scientes», которое драгоман принял за «scimus» или"scientes"], то Ἐγνωκότεςстановится - понятно. Содержание определения было приблизительно следующее: Определяем свято и нерушимо хранит изложение веры, которое отцами на [никейском] соборев присутствии славные памяти Константинабыло написано с великим рассмотрением и которое [со]держа он, крестившисьпреставился к покою Божиюи почитаем беззаконным искажать в нем что либо и [тем] отстранять в чем либо [авторитет] стольких святых и исповедников и преемников мучеников, написавших сие вероизложение; ибо и сами они сохранили все писания своих кафолических предшественников, которые и уцелели до сих времен, в которые твое благочестие от Бога Отца чрез Бога и Господа нашего Иисуса Христа прияло царскую власть над вселенною. – Вероятно это определение входило в состав (предполагаемого мною] послания Медиоланских отцов к имп. Константу (и отцы сердикского собора несомненно – Hilar fr. 2, 12. 33;Athan ароl. с. ar. n. 39. 43 – обращались к императорам с посланием). — Этой страницы из истории Медиоланского II. собора читатель напрасно стал бы искать в Conciliengeschichte von Hefele, I, 638. 639.
48   Видимо и Gwatkin, 126, того мнения, что Урсакий и Валент на Медиоланском 11. соборе 347 г., а не Медиоланском I. 345 г., подавали свой libellus; но ясно этого он не говорит и никаких аргументов не приводить. — Нельзя не признать, что больше всех других ученых для разъяснения этого вопроса сделал Кутан еще в 1693 г. Без «κεφάλαια» и «historia acephala» [прим. 39] он конечно ошибочно располагал факты, хронология которых зависит от сердикского собора. Но не смотря на эту коренную (абсолютную) ошибку в датах, котораявпрочем, до известной степени упростила и облегчила ему задачу [Mansi III, 94], Кутан установил, что а) медиоланский I. собор, осудивший Фотина, не имел никакого отношения к Урсакию и Валенту; что б) великий собор состоялся не в Сирмии и не в Риме (аргумент Кутана: если бы этот собор был в Риме, то Урсакию и Валенту пришлось бы «Quoniam constat)» подавать Юлию при епископах на соборе, а не при одних только пресвитерах римской церкви [см. пр. 36. ε], — пробивает гипотезу Паджи-Лавгена [пр. 40] насквозь; от него можно отмолчаться, опровергнуть его нельзя), а в Медиолане; этому собору Урсакий и Валент подали свой libellus и тогда же были приняты в общение; этот же собор писал и восточным; что в) сирмийский собор [пр. 36,ι] был собор восточных евсевиан приславших ответь па послание собора Медиоланского. Migne,S L., t.10,col. 645- 652. Что все ученые примечания, перепечатанные Минем на этих столбцах, принадлежат не Маффеи (издателю1730 г.), а Кутану, видно из сравнения их с S. Hilar. opera [Parisiis, 1693,fol.] pp. 1295—1296 notae.
49   Любопытно, что даже Тильмон (р. 341. 347) мирится, по-видимому, с таким странным представлением дела, что Урсакий и Валент приняты были в общение на Медиоланском соборе 347 г. [единственном, относящемся к данной истории, потому что Медиоланский собор 345 г. – для Тильмона – был еще прежде сердикского], а потом, в 349 г., были приняты в церковное общение Юлием. Впрочем первое известие Тильмон передает с такою объективностью (р. 341), что за нею слышится как будто недоверие к точности этого показания ариминских отцев. – Сирмон (Mansi. III, 160) прямо считал это известие ошибочным. – Паджи (ib. 161) решился взглянуть этой трудности прямо в лицо и высказал такое соображение: Медиоланский собор» удовольствовавшись анафемою против арианства, принял Урсакия и Валента в общение и с этим решением собора тогда же согласился и Юлий, но собор тогда же возложил на них обязанность — или доказать пред Юлием виновность Афанасия в. или же вступить с этим последним в церковное общение. Состоя в церковном общении с Юлием и получая от него послания (см. пр. 36, ε и пр. 49) Урсакий и Валент целые два года отделывались проволочками от исполнения этого обязательства в той или другой альтернативе. — Эта тонкая, достойная Паджи догадка страдает одним, но существенным недостатком: предполагается, что медиоланские отцы и Юлий с легким сердцем согласились – в принципе — перерешить дело св. Афанасия, решенное уже на сердикском соборе, и все это – для того, чтобы облегчить Урсакию и Валенту возвращение в кафолическую церковь! См. пр. 44, ζ. – Сходно с Паджи думают и де-Марка и Ilemo (Mansi, III, 161. 186ВС) и, кажется, сам Манси (III, 94. 118).
50   См. пр. 36, γ. opporfanitatem nacti.
51   Такой взгляд мог сложиться тем удобнее, что сердикский собор подверг их двойному наказанию (Hilar.fr. 2, 8:.... Ursacium et Valentem – dejecit sancta synodus de episcopatus gradü et judicavimus non solum illos episcopos non esse, sed neque communionem quoque cum fidelibus habere, – — ut neque scribatis ad eos, neque eorum accipiatis litteras): лишению а) сана и б) церковного общения. Это последнее, высшее наказание затмило собою низшее, но и само приняло вид временного ἀφορισμός.
52   Сами отцы медиоланского собора могли окончательное решение honoris causa [ср. сердикского собора сап. 3: sancti Petri apostoli memoriam honoremus и сап. 4. 7. 10]. по аналогии с практикою сердикского собора; а может быть они находили, что для придунайских епископов пройти чрез новую степень исторического покаяния не излишне. Кутан (col. 646С) полагает, что Урсакий и Валент обратились с прошением о прощении сперва к Юлию римскому, uabeoque venia impetrata», отправились на медиоланский собор, где и подали свой libellus, а затем в послании Quoniam constat отреплись пред Юлием от своих наветов на Афанасия в. – Это — процедура очень сложная, тогда как simplex veri signum, и не оправдывается текстом св. Илария, fragm 2,20: et quia non est nisi deveritate confessio, nisi de vitio poenitentia, nisi venia de admisso, Valens et Ursrcius admittendi, ut orabant, ad communionem, de Athanasii innocentia, de judicii falsitarc, de arianao haerebis piaculo talibus litteris ante profitentur. Далее следует «Quoniam constat» (см. пр. 36, δθ). Слова admittendi и ante показывают что св. Иларий понимает воссоединение как завершительный момент всей процедуры и полагает «Quoniam constat» до воссоединения. Между тем из самого этого послания видно, что сами пишущие его смотрят на дело иначе: прощение от Юлия – это уже совершившийся факт (maxime cum sanctitas tua pro insita sibi benevolentia, en ori nostro veniam fuerit dare dignata = κατηξίωσεв Athan. apol. c. ar. n. 58), церковное общение им возвращено: они – епископы, а римские пресвитеры – их братия. Ни на какой документ, кроме своего libellus, поданного Медиоланскому собору, они не ссылаются; а если бы они подавали libellus прежде самому Юлию и еще до собора удостоились прощения, то имели бы побуждения не умалчивать об этом. И так, простой буквальный смысл послания «Jubente Deo» (пр. 46) и есть самый верный; дело Урсакия и Валента и качалось и было решено на медиоланском II. соборе, там — центр тяжести события; заключение его пред Юлием — немаловажная, но все же только дополнительная подробность.
53   См. пр. 46.
54   fi. 2, 11 [из послания сердикского собора к Юлию «Quod semper credidimus"]: Tria fuerunt quae tractanda erant. Nam et ipsi religiosissimi imperatores permiserunt, ut de integro universa discussa disputarentur, et ante omnia de sancta fide et do integritate veritatis, quam violaverunt [ариане] – Черновой проект [BalleriniGwatkin, 123; Harnack, II, 240, 1.]вероопределения сохранился у Theod. 2,8, 3752 Val = 2, 6~<em>Sirm</em>; но собор не утвердил его: ἡ δὲ γία σύνοδος ἡ ἐν Σαρδικῇ — ὥρισε ἀρκεῖσθαι τἐν τΝικαὶπαρὰ τῶν πατέρων ὁμολογηθείςπίστει.Atbanas. tom. ad antioch n. 5.10. – Послание «Quod semper» учеными до последнего времени признавалось подлинным, но в 1881 г. Ланген (Gesch. d. röm. K., I, 448) заявил, что он питает сильнейшее сомнение (die schwersten Bedenken zu liegen) в ее подлинности; в 1889 г. Фридрих (J. Friedrich, Die Constantinische Schenkung [Nördlingen, 1889], 91 – 102) весьма определенно призвал в нем подлог начала VII в. Но еще в 1641 г. Блондел (Blondell, а за ним Remi CeillierBowerиFuchsсм. Hefele, 1, 611,1 – осмотрительнее и вернее – считал это послание только интерполированным и именно в том месте, unde irae ученых старокатоликов. Подробности этого критического вопроса см. в заметке: Реабилитация четырех памятников 343 г.
55   См. пр. 39. впрочем – в похвалу и честь ученой критике будь сказано даже на основании только «historia acephala», вышедшей в свет в Scipione Majfei, Osservazione letterarie [Verona, 1738] t. III, 60—83, Манси (Mansi, Conc. coll. III, 90) в диссертации De epochis sardicensis et sirmiensium conciliorum в 1748 г. сделал тот вывод, что сердикский собор был не в 347, а в 344 г. Но – не в похвалу и не в честь прогрессу в науке сказать приходится — и в 1827 г.  Ветцер [Wetzer, Reslitutiq verae chronologiae inde ab a. 325 usque ad a. 350, Francofurti ad Moenum, p. 60) и даже в 1852 г. – когда уже были изданы «κεφαλαία» Кюртоном! – сам Гефеле (см. Неfele, I, 534) выступали на защиту 347 года.
56   Socr. 2,20,4.5.
57    C. J. F. Clinton, An Epitome of the Clironology of Rome and Constantinople [Oxford 1853], 109. 110; ThJ.Almeloveen, Fasti Romani Consulares [Amstelaedami, 1740], I, 162; cf. JR. Schram, Hilfstafeln für Chronologie [Wien, 1883], 26.
58   Soz. 3, 12, 7.
59   По превосходным Indices rerum к Socr., t. 2, 854; Soz, t. 2, 941 – Proemium, 19 в издании R. Hussey,Oxonii, 1853. 1860.
60   Soz. 3, 11, 7— 9 ­ Hilar. f.. 3, 1 – 29; этих данных нет у Socr. 2, 20. 9. 2, 22, 1.
61   Epiphan. haer. 71, 1: Φωτεινὸς ἀπο τῆς ἐν Σαρδικσυναχθείσης δυτικῆς συνόδου καθαιρεθεὶς δι’ ἣν ἐξήμεσε βλασφημίαν. Неточность этого известия признается всеми, от Constant ad Hilar. fr. 2, 20 и Tillemont, 340. 765 до Klose, 56, 12, Zahn, 79, и Hefele, I, 634. 637.
62   Напр., Hilar. fr. 7, 4: 8. 5.
63   Если бы кому такое, предполагаемое мною, смешение сердикского собора с Медиоланским II. показалось маловероятным, тот благоволит сам перечитать Socr. 2 29 – 30; Soz. 4, б и своими глазами убедиться, какую невероятную амальгаму устроила эта пара константинопольских схоластиков [а вероятнее – даже не они, а их первоисточник – Савин], смешав в один три сирмийские собора 351, 357 и 359 г., не смотря на то, что две даты, 351 и 359 г., у них были перед глазами. – Я столько раз писал «Сердика» и «сердикский», что внимательному читателю могло броситься в глава это новшество. Разъяснение его см. ниже в заметке: Сердика или Сардика?
64    Zahn, 80.
65   Т. е. между θ и ι пр. 36.
66   Сам Цан предполагает, что пробел приходится между ι и κ .
67    Hefele, I, 639.
68   В экземпляре ἔκθεσις μακρόστιχος, бывшем у Athan de synod n. 25, vi; но у Socr. 2, 19, 16 Φωτεινός; cf.Gwatkin, 125, 2.
69    Мёллер. Цан, Гефеле и Гуоткин по-видимому признают это, по в выражениях довольно туманных.
70   Ср. напр. «historia acephala» n. 2 [Sievers, 149]: secundum autem reversionis ejus [Афанасия] coss. Hypatio et Catulino [разумеется второй (александрийский) год по возвращении Афанасия в., Limenio et Catulino coss. = 349 г.] Theodorus, Narcissus, Georgius cum ceteris venerunt Constantinopolin, volentes suadere Paulo communicare sibi, qui nec verbo eos suscepit, etiam eorum salutationem anathematizavit.
71   Ср. напр. следующие происшествия в Ефесе в 431: ἀπήλθομεν — пишут императору «восточные», — εἰς τὸ ἀποστὸλιον τοῦ γίου ωαννου τοῦ εὐαγγελιστοῦ προσεύξασθαι ὑπέρ τοῦ ὑμετέρου κράτους οἱ δὲ,Θεασάμενοι ἡμς παραχρήμα τὸν ναὸν ἀπέκλεισαν. ὡς δὲ ἔξωθεν προσευξάμενοικαὶ μηδενὶ μηδὲν εἰπόντες,ἐπανειμενπλῆθος ἐξῆλθον οἰκετῶν τινωνκαὶ τούς μὲν ἐξ ἡμῶν κατέσχοντῶν δὲ τὰ ζῶα ἀπέσπασανἄλλους τε τραυματίας ἐποιησανἡμς δὲ οπάλοις καὶ λίθοις κατεδίωξαν μέχρι πολλοῦ διαστήματος, ὤς ἀναγκασθῆναι ἡμς μετὰ πολλῆς ἐπείξεως φυγεῖν ς βαρβάρων διωκὸντῶνταῦτα δὲ ἐκ πολλοῦ ηὐτρέπισεν ὁ Μέμνωνμὴ συγχωρῶν μηδενὶ μήτε προσεύξασθαι ἐν εὐκτηρίοἴκῳ...Еще ранее «восточные» жаловались на Мемнона и его «πλῆθος ἀγροικικον·,... μήτε τῆς γίας πεντηκοστῆς τὴν πανήγυριν συντελέσαι συγχωρησάντῶνμήτε τὰς ἑσπερινας τὰς ἑωθινὰς λειτουργίας πρὸς δὲ τούτοις καὶ τας γίας ἐκκλησίας καὶ τὰ για μαρτύρια ἀποκλεισἀντῶν. Ho audiatur altera pars, и секрет разъяснится. Καθ’ ἑκἀστην δὲ [quotidie]προσκαλούμενος τὸ σεμνόν βουλευτήριον καὶ τούς λαμπροτάτους, – пишет en. Мемнон ефесский об Иоанне антиохийском, – καὶ ἐξαιτῶν μετ’ ἀναγκης ψηφίσματα, ὥστε εἰς τὸν τόπον τὸν έμὸν χειροτονῆσαι [другого епископа: Мемнона восточные признали подлежащим низложению], ὤς πάντας τούς κατοικοῦντας τὴν πόλινὀρθοδόξους τυγχάνονταςτούς εὐκτηρίους κατειληφέναι οἴκουςκαὶ ἐν αὐτοῖς οἰκεῖν, ἵνα μὴ ἡ ἐκείνου προπέτεια καὶ ἀκανόνιστος θρασύτης διὰ τῶν προθεμάτῶν εἰς ἔργον ἀχθτῆς φήμης’ ὅθεν καὶ ἐν τῷ γίῳ Ἰωάννη τῷ εὐαγγελιστἀνελθῶν,τοῦτο ὑπεμφήνας, ὡς ὀφείλει αὐτὸν ἐκεῖ χειροτονῆσαιστάσιν καὶ ταραχὴν τῷ τόπἐνεποίησεκαὶ μετὰ πλήθους ἀτακτῶν πλισμένων ἀνελθν, ὡς καὶ τινας τῶν ἐκεῖσε πτωχῶν ήμιθανεῖς ποιῆσαι’ καὶ ς ὑβρισθεὶς παρὰ τῶν ἐκεῖσε,ἀνήνεγκεν [донес императору] ἐπὶ φθόντῆς γίας συνόδουMansi, IV, 1384ΑΒ. 1272Β. 1440CD Д.В.С. 1, 790 791. 658. 872. 873 – А что и западные, даже западные сороковых годов ΙV в., могли так же бурно отстаивать свои церковные интересы, см. Hilar. fr. 2,12: quod Valens relicta ecclesia ecclesiam aliam invadere voluisset, et eo tempore, quo seditionem commovit, unus ex fratribus nostiis, qui fugere non potuit, Viator obruptus et conculcatus in eadem aquileiensium civitate die tertia Refecit: causa utique mortis fuit Valens, qui perturbavit, qui sollicitavit Cf. Soz. 4,15, s. 24, e [видимо из Савина]. Cf. Amm Mar cell. 27, 3, 11—13Faustini et Marcellini libellus, praefatio [в 366 г.] – Cp. hist aceph., n. 13 (в сент. 367 в Александрии).
72   Ср. полные благородного негодования слова Осия кордубского в его послании к Констанцию (Athanas., hist. ar. ad mon. n. 44): ὡμολόγησαν γὰρ [Урсакий и Валент, см. пр. 36, γδ.] οὐ βίαν παθὸντες, ὤς αὐτοὶ προφασίζονταιοὐ στρατιωτῶν ἐπικειμένωνοὐκ εἰδότος τοῦ ἀδελφοῦ σου (οὐκ ἐγίγνετο γὰρ παρ’ αὐττοιαῦταοα νῦν γίγνεταιμὴ γένοιτο!), ἀλλ’ αὐτοὶ θέλοντες ἑαυτοῖς ἀνῆλθον εἰς τὴν ώμην καὶ ἔγραψαν — . Εἰ δὲ βίαν προφασιζουσικαὶ τοῦτο γινώσκουσι κακὸνοὐκ ἀποδεχη δὲ οὐδὲ σύ παῦεαι τοῦ βιάζεσθαι καὶ μήτε γράφεμήτε πέμπε κὸμηταςῖνα μήβίαν αἰτιωμένου σουμείζονας βίας ἐκεῖνοι ποιῶσιΤἰ γὰρ τοιοῦτον γέγονε παρὰ Κώνσταντοςτίςεπίσκοπος ἐξωρίσθη;πότε κρίσεως ἐκκλησιαστικῆς μέσος γέγονεποῖος αὐτοῦ παλατῖνος νάγκασε κατὰ τίνος ὑπογράψαι, ἵνα οἱ περὶ Οὐάλεντα τοιαῦτα λέγωσ.
73    Sulpic. Sev chvon. 2, 37,  7 . pars episcoporum, quae Arrios sequebatur, damnationem Athanasii [в послании, о котором речь в пр. 35] cupitam accepit: pars coacti metu et factione in studia partium (oncesserant: pauci quibus fides cara et ueritas potior erat, iniustum indicium non receperunt: inter quos Paulinus, episcopus Treverorum, oblata sibi epistola ita sub cripsisse traditur, se in Photini atque Marcelli damnationem praebere consensum, de Athanasio non probare. 38, 1 . Tum uero Arriani, ubi doli parum processerant, ui agere decernunt.
74   «Fragmenta» даже и в издании Кутана, по моему мнению, расположены неверно и должны бы стоять в такой последовательности: 1.3 2.6.4. 5. 7 – 15. — Это сочинение св. Иларий написал для выяснения того возмутительно фальшивого положения, в каком западная церковь оказалась после ариминского собора. Начало болезней – доказывает св. Иларий. – лежит в арелатском соборе 353 г. Западные епископы имели тогда слабость — отступиться от защиты Афанасия в., полагая, что дело в данном случае шло только об его личности; между тем как это был вопрос о самой вере. Это видно, во-первых, из того, что несостоятельность обвинений, взводимых на св. Афанасия восточными [в Филиппополе, fr. 3], выяснена вполне на сердикском соборе [fr. 2, 1—18], так что этот вопрос был вполне исчерпан уже в 343 г. Во-вторых, дело Фотина в сущности не представляло никакого повода поднимать вопрос о св. Афанасии [fr. 2, 19 – 23]. А если восточные [в 351 г.] снова выдвинули на сцену эту старую историю, то побуждения их достаточно ясны. Из самого послания их, – доказывает св. Иларий в третьем очерке [fr. 2, 24—33], видно, что они мудрствуют по-ариански: Афанасий еще в сане диакона на никейском соборе заявил себя энергичным борцом против Ария: inde irae всех евсевиан против Афанасия, как это признано уже отцами сердикского собора. Из этого контекста видно, что св. Иларий должен был довести историю дела Фотина до ее фактического завершения: остановиться на 347 г. значило бы не доказать своего [второго] положения: западные решились пожертвовать личностью св. Афанасия ведь только в 353 г., и связь его дела с вопросом о Фотине, недоказанная в 347 г., могла быть именно в 351 г., при фактическом низложении Фотина, и разъяснена восточными.
75   Ср. пр. 8, стр. 308.
76   Socr. 2,30,43συνῆλθον οἵ τε παρόντες ἐπίσκοποι καὶ τῶν συγκλητικῶν οὐκ ὀλίγοιος ἐκελευσε παρεῖναι τδιαλέξει ὁ βασιλεύς. Soz. 4, 6, 15: συνελθὸντῶν τῶν ἐπισκόπων καὶ δικαστῶν ἐκ προστάγματος τοῦ βασιλέως προκαθεσθέντῶνοἐπιστήαη λόγων καὶ ἀξιώματι τότε τρωτεύειν ἐν τοῖς βασιλείοις ἐδὸκουν.
77   Epiph. h. 71,1: πολλούς δὲ δυναμενος ἀπατν — – πολλἀκις γὰρ ὐπὸ πολλῶν ἐλεγχόμενος καὶ μετὰ τὴν τότε γενομένην ἐν τΣαρδικαὐτοῦ ἀπολογίαν, ὅτε ὐπὸ τῶν ἐπισκὸπων ἐκλήθη δοῦναι λόγον περὶ τῆς ὐπ’ αὐτοῦ προβληθείσης κακοπιστιαςκαὶ γὰρ οτος ξίωσε Κωνσταντιον τὸν βασιλέα ς μἀτην καθηρημένος, ὅπως ἀκροατάς λάβοι αθιςτοῦ ἀποδεῖξαι ἑαυτὸν μάτην καθηρημένον. ὅθεν ὁ μὲν βασιλεύς κατ’ ἐκεῖνο καιροῦ ἐξέπεμφε κριτας καὶ ἀκροατὰς τῆς αὐτοῦ μελλούσης σεσθαι ἀπολογίας Θαλάσσιον — – — ἐκέλευσαν ταχυγράφοις γράφειν — – καὶ ἀπεστάλη ἐσφραγισμενος τόμος εἰς τῷ βασιλεῖ Κωνσταντίῳ, εἰς δὲ ἔμεινεν ἐν τκατὰ τὸν Βασίλειον συνόδῳ, καὶἀλλος τόμος μετὰ τῶν κομήτῶν, ὡσαύτως ἐσφραγι-σμένος. Не излишне заметить, что αθις значить не только «опять» = снова, rursus, но и «в свою очередь», vicissim, и «затем» = далее, porro, и «потом», postea (р. Epiph. h. 73, n. 37, ῥ. 885 I).
78   Поставленные в [ ] сведения о карьере третейских судей заимствованы главным образом из Cod. Theod. 16,8,7 (cf. Athan. h. ar. n. 22: καὶγὰρ καὶ τούς κόμητας αὐτοῦ πεποίηκε γράφαι [имп. Констанций в 346 г.] ΙΙολέμιον, Δατιανὸν, Βαρδίωνα, Θάλασσαν, Ταῦρον καὶ Φλωρέντιον, ος καὶ μάλλον πιστεύειν ν. cf. apol. ad Tonst., n. 3); 11, 36, 9; 12, 1, 40. 43. 49; 12, 2, 1; 15 1, 6; 8, 18, 5; 16, 2, 13; Amm. Marc. 15, 7, 1; 15 6. – Все эти отождествления предложил уже Ж Годфруа (Gothofredus) в Prosopographia р. 89 [Cod. Theod. t. VI, 2, ed. J. D. Bitter, Lipsiae 1745] ввиде вопроса. Тильмон (в Histoire des Empereurs) и – в главном – Гуоткин, 146, 273—281, согласны с Годфруа.
79    Gwatkin, 145—146, 281, 5.
80   Аmm. Marc. 14, 7, 9 (ed. V. Gardthausen, Lipsiae 1874].
81   H. Valois (Valcsius).
82    Migne, SG., t. 96, 1201. 1264 n. 12: Γαλλον - καὶσαρα ἐν τῷ Σιρμίπροχειρισάμενος Κωνστάντιος καὶ ἄρχοντας αὐτῷ δίδωσιν αὐτὸς καταστήσας’ – Θαλάσσιον μὲν ἀποστειλας ἔπαρχον πραιτωρίων Μὸντιον δὲἐπὶ τῶν βασιλικῶν πραγμάτῶνος κοιαίστωρας αὐτοῖς ὀνομάζειν φίλονἄμα καὶ πατρίκιον αὐτὸν ποιησάμενος. Думаю, что следует читать, πατρικίους αὐτούς: окончания слов в рукописях писались аббревиатурами которые нередко смешивали переписчики; между тем не совсем вероятно, чтобы в патриции был пожалован только квестор Монтий, а высший его по рангу префект Фалассий не удостоился этого отличия, n. 13: цезарь Констанций τὸν τε πραιτωρίων ἔπαρχον Δομετιανον (ὁ γὰρ Θαλάσσιος ἐτεθνήκει), καὶ τὸν ἐπὶ τοῦ κοιαίστωρος Μόντιον, – — ἀμφοτέρους ἀπεκτεινεν. Cf. Amm. Marc 14, 7, 9—17. Автор Passio несомненно имел в своем распоряжении церковные исторические памятники, более полные чем история А. Марцеллина; напр. n. 13 fin., nn. 16—18. 20 et seq. Но вместе с тем его nn. 14. 15 походят на сокращенное извлечение из Amm. Marc. 14, 11, 6 19. 20 21; 15, 8, 1—4 18. Следовательно показание о Фалассий по всяком случае очень важно, извлечено ли оно из Amm. Marc. 14, 7, 9 (и следовательно подтверждает правильностьobisse) или взято ив другого – несомненно хорошего – источника.
83   Чтение quem movisse iam conpererat, lege communi scribens ad Caesarem Manilius (с запятою пред ’ege) защищается в комментарии Годфруа к Cod. Theod. 16 8, 7, который понимает его так: Констанций узнав, что Фалассий уже выступил [в поход против персов, — о чем однако Марцеллин не говорит], писал к цезарю ласково lege communi, i. e. familiariter, как родственник. — Всякий видит, до какой степени ухищренно это толкование.
84   А. Marc 14, 7, 9, 27, nota.
85   Cod. Theod. 16, 8, 7 = Cod. Iu t. 1, 7, 1, закон Siquis lege venerabili [конфисковать имущества христиан, совратившихся в иудейство, – преступление, довольно попятное на востоке] носит надпись: «Imp. Constantius Аet Iulianus С. ad Thalassium Pf. P.» (ms. Lugduno-Batav. и Cod. Inst. et Iulianus С. om и подпись: «Dat. v. non. iul. Mediolano Constantio A viiii (в целом ряде рукописей вариант viii) et Iuliano Caes ii coss.». – Fl. Iuliua Constantius A. ix & Fl. Claudius Iulianus ij coss. были в 357 г; но что 3 июля 357 г. закон не мог быть дан на имя Фалассия, это бесспорно – Gzoatkin, 281; Sievers, Libanius, 223 –: тогда praefectus praetorio per Orientem был Στρατήγιος Μουσωνιανός. — Cod. Theod. 16, 8, 6 дан в 339 г. (не в 353 г., как полагает Gwatkin, 139); след. и lех. 7: «Si quis iege· мог быть дан ранее 357 г. В 353 г. консулами были Fl. Iulius Constantius А. vj & Fl. Iulius Constantius Caes. ij. Вероятно имя непопулярного и опального цезаря Констанция (Галла) было опущено в копиях вакона Si quis lege, затем в пробеле пред Caes. ij coss. ошибочно поставлено имя Iuliano и сообразно с этим цифра консулята Констанция vi поправлена на иiiii. — Имп. Констанций – Gwatkin, 292; Cod. Theodosianus, ed. G. Haenel, Bonnae, 1840, p. 1647 – был 25 февраля, 5 марта и 24 июня 352 г. (Constantio А. v & Constantio Саез. coss) все еще в Сирмии [по Itinerarium Burdigaleuse до 663 римских миль, след. около 980 km. от Медиолана], 3 ноября 352 г. в Медиолане, 21 июля 353 г. в Равенне [до 187 римских миль по Itinerarium Antonini, до 195 р. миль по Itinerarium Burdigalense, следов. около 277—288 km. от Медиолана], 6 сентября в Лугдуне, 10 октября в Арелате. Следовательно 3 июля 353 г. Констанций мог издать закон Si quis lege venerabili в Медиолане, но едва ли он быть в этом городе 3 июля 352 г. — Поэтому на 3 июля 353 г. можно смотреть как на верный terminus post quem смерти Фалассия; по крайней мере известие о ней к этому сроку еще не дошло до комитата.
86   Notitia dignitatum, ed. О. Seeck (Berolini 1876), Or. 11 15 19, 10; Col. Theod. lib. 6, tit. 26, особенно legg. 2. 10. 11. 17. 18. 16; C. Th.. 6, 11, 1. C. Iust. 12, 9, 1; 12, 19, 1 – 15; Iustiniani novellae (ed. C. EZachariae a Lingenthal, Lipsiae 1881), const. 27 [xv. k. iun. 535]; Eutropi breviarium (ed. FRuehl, Lipsiae 1887) p. 1 [ср. Xp. Чт. 1891, I, 512]; Mansi,VI, 757. 821. 828A. – «Sacrum scrinium libellorum sacrarumque cognitionum» было третьим – так сказать – департаментом при magister officiorum; должностные лица в scrinia шли в таком порядке:

Magister libellorum – Proximus. . . . Melloproximus. . . . Laterculensis. . . . начальник данного scrinium, первый чиновник, второй чиновник, третий чиновник.

   В рескрипте от 29 марта 381 г. proximi scriniorum названы уже viri clarissimi, в 448 г. они имели уже титул spectabiles; но при Валенте (364—378) и сам magister memoriae (первого департамента) был только vir clarissimus.
87   Напр. 15, 5, 16; 16, 6, 2; 16, 10, 2. 21,8, 1; 22, 13, 3.
88   Вот этот список (цифры в скобках Libanii sophistae epistolae, ed. J. CWolf, Amstelaedami, 1738): А) Фалассий [951. 840 – 842 и др.], famulus Ливания после 380 г.; отец его, видимо [333] , был тоже Фалассий. — Б) Фалассий [5] , оказавший Ливанию великое благодеяние. — В) Дочь «покойного Фалассия [331. 1096]. Г) Фалассий, когда-то оказавший Ливанию великое благодеяние» а потом впавший в несчастие. Видя в нем человека не в фаворе – νομιζουσι γὰρ κεῖσθαι τὸν ἄνθρωπον, – его обременяют разными несправедливыми налогами, возводят на него недоказуемые уголовные вины, вредят ему всячески, якобы радея о правде (τῆς δίκηςι. «Τοῦτον ἰδν ἐγσκυθρωπὸνἐν ἀγορκαθήμενονἐταράχθην и спросил его, что с ним Он молчал. Это испугало меня еще больше». И только от знакомых Фалассия Ливаний узнал о бедах, постигших его благодетеля, и ходатайствует за него пред Евфимием [535] . Евфимий занимал в 354 355 г. какую-то должность [305 – ἄρχοντα«] в Сирии [185] и пользовался благоволением имп. Констанция [261] . Зиверс думает, что этот Фалассий Г. и есть praefectus praetorio per Orientem, имевший — будто бы – несчастие пережить дни своего величия. — Но этот Фалассий, так вульгарно усевшийся в меланхолии на площади, не похож на аристократично гордого «adrogantisingemi» Amm. Marc. 14, 1, 10) Фалассия, который даже и в отставке все же остался бы «vir illustris ex praefec оpraetorio ac patricius (см. пр. 7), и следовательно от мелких обид маленьких людишек был бы защищен привилегиями своего высокого положения; а если бы его постигла опала императора (не о ней однако речь в ер. 535), то и Ливаний и Евфимий против такой force majeure были бы бессильны. Читатель, впрочем, видит, что от Зиверса конъектуре Гуоткина поддержка очень не велика; если в 354 – 355 г Фалассий ex praefecto praetorioфигурировал на антиохийской площади как низверженное величие (предположение без малейшей точки опоры вAmm. Marc. 14, 1. 7), то он в начале 355 г. не мог присутствовать в качестве облеченного высочайшим доверием делегата на сирмийском диспуте. — Что Фалассий Г. и Фалассий Б. – одно и тоже лицо, это в высшей степени вероятно. Мне представляется весьма возможным, что этот благодетель Ливания был именно Tualassius Galli insidiator: в страшные дни, последовавшие ва убийством Монтия и Домитиана, он в качестве proximus libellorum мог избавить Ливания от угрожавшей последнему опасности; у этого Фалассия были adversarii, cum quibus litigabat in forо, и за которых стояла и крикливая turba supertan; такому невеликому человеку Евфимий, если он был даже только judex ordinarius clarissimus, мои простереть руку помощи. — Д) O Θαλασσίου παῖδες, за которых Ливаний [1426b] ходатайствует пред Гаяном, президом Финикии при имп. Юлиане (после 3 сентября 362 г.): μελετώ σοιτῶν ἐμῶν συγγενῶν. Пользуясь обстоятельствами и творя угодное имп. Констанцию, уполномоченные Фалассия завладели каким-то языческим храмом в Финикии и обратили его в жилой дом. Финикийцы, в свою очередь, воспользовались новыми веяниями, отняли у детей Фалассия этот дом, да вдобавок стали требовать, чтобы они же на свой счет построили и храм, и принялись вопить пред трибуналом о грабительстве Фалассия (οί καταβοῶντες, ὅτι πάντα ἡρπἀκαμεν). Эти вопли так походят на клик: «Thalassius inimicus pietatis tuae nostra violenter eripuit», что можно подумать, не были ли «родственники» Ливания – осиротевшие дети Фалассия ex proximo libellorum. Это предположение было бы однако ошибочно. Ходатайствуя [1209]  за «детей Фалассия» пред Анатолием, видимо magister officiorum с 360 по 26 июня 363 г. (Amm. Marc. 20, 9, 8; 25, 3, 14) [и уже конечно не пред иллирийским префектом претории, как думает Зиверс, 238.11: что за дело иллирийскому префекту до τὰ περὶ τὸν Εὐφράτην?], Ливаний кончает письмо напоминанием, ὅτι καὶ ὁ τῶνδε πατήρ μεγάλοις πραγμασιν ἐπιστὰς, πρότατα προσενήνεκται καὶ ἀσθενέσι καὶ δυνατοῖς. Речь о «великих делах» ex-proximi libellorum была бы просто смешна. Старший из детей Фалассия [1426b] был Вассиан. Ходатайствуя за него пред Руфином [1440] , видимо comes Orientis при имп. Юлиане с декабря 362 г. (Amm. Marc. 23,1, 4; Cod. Th. 15,1, 10), Ливаний начинает письма так: «Вассиан — сын Фалассия τοῦ πἀνυ, зять Елпидия, мой родственник и вдобавок ученик, прекрасный юноша». Что тесть Елпидия был тот пафлагопянин Елпидий, который путешествовал со своею женою Аристепетою и детьми ко св. Антонию, на возвратном пути посещал св. Илариона (который и исцелил трех заболевших сыновей Елпидия), а потом (с февраля 360 по ноябрь 361 г.) был феноменально гуманным praefectus praetiorio per Orientem (Amm. Marc. 21,6,9; Hieronym. vita s. Hilarion., n. 14), — в этом не может быть и сомнения. Вассиан [1462] женат на пафлагонянке Ириске (не Феодоре, как показалось Зиверсу, 226: Феодора [696] была или жена или мать автора епиталамия), и брак состоялся [1463] несомненно тогда, когда Елпидий был уже ex-praefecto praetorio,следовательно — всего вероятнее – в 362 г. Во время префектуры Елпидия отношения Ливания к нему были не совсем гладки [652] ; теперь же он поддерживает и с Елпидием и с Аристепетою родственные отношения [1463. 1373. 1301]. И эта аристократическая «партия», и – видимо значительная – поземельная собственность Вассиана в Финикии и при Евфрате, и μεγαλα πραγματα,которыми управлял отец Вассиана, Фалассий ὁπάνυ, т. е. хорошо всем известный, – все это располагает видеть в этом Фалассий знаменитого praefectus praetorio per Orientem, к которому в свое время также писал Ливаний  [16] . — Когда Вассиан женился на Приске  [1462] , у него были «τήθη (= ἡ τοῦ πατρός μήτηρ по Pliotii bibliotheca, ed. I Becker, Berolini 1824, cod. 279, p. 530,9θαυμαστὴ, хорошие братья, благородные дяди, γένος πολύ καὶ ῖσως λαμπρόν»: отца и матери у пего тогда очевидно не было в живых; главную роль в «ловле» певесты – τθήρᾳ — играет все таже бабка Вассиана, ἡ ἀρίστη Βασσιανή; и гораздо ранее она же управляет имениями Вассиана [232.541. 617. 231. 2 6] и вообще только ее имя не отца или матери упоминается там, где идет речь о Вассиане: и его дочь – в честь прабабки – названа Βασσιανὴ ἡ νεωτάτη  [1373] . Ливаний говорит: παρἐμοί τε καὶ ἐν ταῖς ἐμαῖς διατριβαῖς пришлось Вассиану καὶ τραφῆναι καὶ ἀνδρω-θῆναι  [142б]. И это легко понятно: осиротевший на 9—10 году от роду в 353 г. мальчик жил у своего неблизкого родственника Ливания.
89   Зимою 354 г. и 1 янв. и 18 февр. 355 г. имп. Констанций был в Медиолане, 3 марта в Сирмии. Gwatkin, 292. – Если диспут, по Гуоткину происходил до 3 марта (см. стр. 63), то непонятно а) почему он состоялся не apud comitatum (где в это время все 8 сановников могли бы быть на лицо), а в Сирмии: «следствие на месте» против Фотина было ненужно – он ни в чем не запирался и от своего учения не отрекался, – а появление низложенного епископа среди любившей его паствы могло повести к опасному для его преемника Герминия (Athan, h. ar., n. 74 fin.) возбуждению умов; б) зачем командированы восемь сановников, когда для данной цели было бы достаточно и одною ив них – в июне 411 г. на конференции карфагенской, несравненно более важной и в церковном и в общественном смысле, чем сирмийский диспут присутствовал только одинjudex vir clarissimus et spectabilis Flavius Marcianus, tribunus et notarius (Mansi, IV, 51. 18D. 285B) — Этот второй (б) вопрос решается легко, если императорская квартира (comitatus) находилась или в Сирмии иди в его окрестностях: тогда сановникам предстояла только прогулка на интересное заседание. Но во всяком случае Гуоткин остается в долгу пред читателем не попытавшись объяснить, в) почему же оппонентом Фотину выступил не его преемник по кафедре Германий, величина, довольно заметная в свое время. Вмешательство постороннего, Василия анкирского, набрасывала невыгодную тень па репутацию Герминия как ученого богослова.
90   См. выше стр. 63 и пр. 2.
91   Cod. Theod. 6, 26, 4 [28 февраля 386 г.]
92   В равном с четырьмя praefecti praetorio ранге в 350—355 гг. стояли и viri illusties: praefectus Urbis Romae и – должность, учрежденная лишь 11 декабря 359 г. – praefectus urbis ConstantInopolitanае.
93   Viri spectabiles vicarii были именно comites; это между прочим видно из того, что один из самых важных викариев имеет титул: vir spectabilis comes Orientis. На codicilli викариев диэцеэов асийского, Понтийского и фракийского (Notitia dignitatum, Or. 24,а; 25,а; 26,а) красовалась надпись. COMes ORDinis PRimi. — Постепенно из числа комитов, до ранга illustris возвысились magister equitum peditum, quaestor, magister officiorum, comes sacrarum largitionum, comes rerum privatarum, а наконец даже и comes domesticorum equitum peditum. Cod. Theod. 6, 7, 1; 6, 9, 1. 2; 6, 26,17; Not. digiiit., Or. 5—15; Mansi, VI, 563—566.
94   В catalogus Buckerianus praefectorum Urbis (Migne, S. G. t. 92,1116) помечены следующия смены: «vj. kal Octobris [352] , Neratins Cerealis P. U.; Constantio vj et Constantio ij [353]: Neratius Cerealis P. U; vj id. Decembris· Vitrasius Orfitus P. U.».
95   См. прим. 7. Не думаю, чтобы Гуоткин. 281,5, cf. 143, sub versu, молча имел в виду и это свидетельство. Он несомненно ценит S. Artemii и passio не достаточно высоко, р. 143: иначе он конечно, на той же стр. 281, писал бы не «Donitianus, 353» [т. е. вероисповедание Домитиана неизвестно], а «† Do nitianus, 353» [т. е. Домитиан, христианин]. Слова Passio, n. 13: Δομετιανὸν καὶ Μόντιον ἀμφοτέρους ἀπέκτεινεν ἄνδρας ος ὁ τῆς πὸλεως περιστεῖλας ἐπίσκοπος ἔθαφεναἰδεσθεὶς τὸ τῆς ἀρετῆς αὐτῶν ἀνυπέρβλητον, решают этот вопрос, кажется, достаточно ясно.
96   Zosimi historia nova (ed L. Mendelsohn, Lipsiae 1887) B, 48, p. 105,28μόνοι Λατῖνος καὶ Θαλάσσιος [так ex conj. Mendelsohn; cod. Vaticanus graec. 156, saeculi xiv, единственная рукопись для текста Зосима, дает «Θἀλασσος»; но и ркпп. Cod. Theod. 16,8,7 колеблются между Thalassium и Thalassum, и в Аmm. Marc. 14,7, 9 «Thalassio», а при 14, 1,10 в критическом аппарате помечено: «Ѵ40;Рbа [т. е. обе рукописи и пара старинных изданий] thalassus»; у Афанасия в. оба раза (прим. 3) Θάλασσον; след. в тождестве лида у Зосима и Аммиана нет оснований сомневаться], τὰ πρῶτα παρὰ βασιλεῖ φέροντες, τῆς θοίνης οὐ μετεῖχον, Φιλίππου πεφροντικότες, ὃν ἐπὶ πρεσβείἐπαὐτὸν σταλέντα Μαγνέντιος [κατ]εῖχεν, — Положение вещей было следующее: в 350 г прибыло к Констанцию от Магненция посольство с мирными предложениями. во главе которого стоял praefectus praetorio Galliarum Вудкатий Руфин, дядя по матери цезаря Галла ( Gwatkin, 276,4; Amm. Marc. 14,11. 27), как и Нератий Кереалий, состоящий в свойстве и с самим императором Констанцием. Неудивительно поэтому, что Руфин (exceptorкоторого был в числе тахиграфов диспута) остался при Констанции, когда предложения Магненция им не были приняты (Excerpta e Petri patricii hist n. 14 в Bonnense Corpus script, hist, byzant., I. 131,a). Император успешно и мирно покончил с узурпацией Ветраниона 25 декабря 350 г., назначил — племянника Руфина и Кереалия – Галла цезарем 15 марта 351 г. для обороны Востока против персов и с соединенною армией (своею и Ветранионовою) двинулся против Магненция. Для понимания дальнейшего (Zosim. В, 45 49) – географическое положение следующих городов:

Poetovio [ныне Pettau] 46° 27' c. ш. 15° 54' в. ш. Гринвич
Siscia [ныне Sissek] 45° 30' c. ш. 16° 26' в. ш. Гринвич
Sirmium [ныне Митровиц] 44° 59' c. ш. 19° 35' в. ш. Гринвич
Cibalae [ныне Винковце] 45° 17' c. ш. 18° 52' в. ш. Гринвич
Mursa [ныне Esze?] 45°35' c. ш. 18° 46' в. ш. Гринвич

   и приблизительное расстояние между ними в mp. (римских милях) и km. (километрах):

Петовион. при р. Драве 90 mp/. 133 кm. Сиския. на Саве 200 mp/. 296 km. Сирмий. на Саве 48 mp/. 71 km Кивала 24 mp/ 35 km Мурса

   Римские войска обыкновенно (Schenkel‘s Bibel-Lexicon, Art. «Tagreise») шли 20 – 24 mp. в день. – Узнав, что Магненций с долины петовионской двинулся по направлению к р. Саве и собирается перейти ее, император отправил к нему Филиппа, praefectus praetorio per Orientem, для переговоров о мире (Магненция признавали императором под условием, если он ограничится пределами галльской профектуры [и Африки] и отступится от Италии); Констанций в то же время рассчитывал, что Филипп, как опытный генерал и государственный человек, выяснит на месте положение магненциан и наметит план военных действий. Филипп пред всем войском Магненция держал такую сильную речь, ударил так метко в в чувство военной чести магненциан, поставив на вил, как низко они поступают, поднимая оружие против сына того великого Константина, который столько раз водил их к славе и победе и осыпал их благодеяниями, что повстанцы едва не положили оружия. Магненций увидел, что такой парламентер, как Филипп, очень опасен и после короткого раздумья заарестовал посла, а на другой день сам своею речью так наэлектризовал своих солдат, что все порешили немедленно переправиться чрез Саву. Гарнизон Сискии оказал было Магненцию сопротивление; но тот обманул их, сказав, что он переправляется чрез Саву с соизволения самого императора, который чрев Филиппа призывает его, Магненция, к себе для заключения мира, – и был пропущен. Между тем Констанций стоял в укрепленном лагере у Кивалы и давал банкет своим генералам и офицерам (τῶν ταξιάρχων καὶ λοχαγῶν), в котором не приняли участия только оба первенствующие генерала, Латин и Фаласий, слишком озабоченные тем, что Филипп не возвратился от Магненция. Вскоре затем прибыл посол от Магненция, ex-praefecto Urbis Фабий Титиан, с очень дерзкими смирными» условиями: Констанцию предлагали – последовать примеру Ветраниона: отречься от престола в пользу Магненция и жить в мире и благоденствии частным человеком. Понятно, такие условия были отвергнуты; но Титиана отпустили, хотя Филиппа Магненций все еще держал у себя. После этого узурпатор неожиданно ударил на Сискию и разорил ее, разграбил селения по Саве и пустился к Сирмию, рассчитывая и этот город взять без бояἀμαχητὶ, а когда сирмийский гарнизон дал ему надлежащий отпор, то он со всею армией (конечно обходя Кивалу) двинулся к Мурсе. Но и здесь во-время заперли пред ним ворота и на стенах Мурсы появился ее гарнизон. Для магненциан это было сюрпризом совсем неожиданным: у них не было даже осадных машин,  οτε μηχανὰς ἔχων. Между тем Констанций узнал об осаде Мурсы и со всею армией явился на помощь городу, и 28 сентября произошла решительная битва. – Вся эта кампания Магненций производит впечатление мародерского наскока: постоянный расчет на то, что отпора не будет. Видимо брали быстротой передвижений, насколько это было возможно при данных расстояниях для значительной армии. Двух месяцев достаточно для всех этих перипетий. К тому же из catalogus Bucberianus известны следующие смены префектов Рима в 351 г.:

1 января – 28 февраля Fabius Titianus,
1 марта – 11 мая Aurelius Celsinus,
12 мая – 6 июня Caelius Probatus,
7 июня – 17 декабря Valerius Proculus.

   Эти частые назначения позволяют догадываться, что в июне Магненций еще не выступал ив Италии на Alpes Juliae. А так как имп. Констанций родился vij. id. Aag. ÇJAigne, S.L., t. 13,683: Kalendarium antiquum Furii DionysiiFiiocali, a. 354 conscriptum; cf. Amm. Marc. 21,15, 3) = 7 августа то мне представляется очень вероятным, что банкет – βασιλέως δειπνοποιοῦντος — дан был именно 7 августа, die natali geiiuiuo.
97   Латин, родом германец, весною 354 г. был у Рейна prope Rauracum (ныне Augsi) с имп. Констанцием в звании domesticorum comes и с renommée первого из тех, qui tunc ut dextris suis gestantes rempublicam colebantur, но и с репутациею человека довольно сомнительной политической верности (Amm. Marc. 14, 10, 8. 7). Так как Фалассий (пр. 20) является вторым подле Латина, а – по Not. dign., Or. 15, – корпусом доместиков командовали двое, comes domesticorum equitum и comes domesticorum peditum, то я предполагаю, что в августе 351 г. Фалассий был командиром гвардейской пехоты.
98   На Павла исповедника ивведена была calumnia de Constante et Magnentio («hist, aceph.» n 2), и он отправлен был в железных кандалах сперва в Сингару, потом в Емису, наконец в Кукус каппадокийский, где и был удавлен. Τοῦ δὲ τοιούτου θανάτου διάκονον [Ath. de fuga, n. 3, даже δήμιον] ἔλεγον γεγενῆσθαι Φίλιππον τὸν γενόμενον ἔπαρχον. Но и префекта постигло Божие наказание: οὐ γὰρ παρῆλθεν ἐνιαυτὸς, καὶ μετὰ πολλῆς ἀτιμίας καθηρέθη τῆς ἀρχῆς ὁ Φίλιππος, испытал горькую долю опального сановника и умер на чужбине; последние дни его жизни были отравлены постоянным страхом, что вот явится человек посланный убить его. Atii an. Inst, ad mon., n. 7. Эти сведения о кончине Павла константинопольского (а может быть и о Филиппе) идут из источника самого высокого качества: из рассказа Филагрия, который в то время был викарием диэцеза Понта. Обвинение в магненцианстве возможно было не ранее 350 г.; но ученые – от Тилльмона, VI, 832, до Гуоткина 280. 146,1 – справедливо полагают, что и кончина Павла последовала в том же 350 г. Если в Галлии (Amm. Marc, 14, 5) преследование магненциан продолжалось и в 353 г., то эта префектура была очагом узурпации; но предположить существование «магненциан» в Константинополе можно было под гнетом первого впечатления, когда император вынужден был считаться разом с двумя узурпациями, – не в 351 г, когда он счастливо одержал верх над обеими. Что осенью 350 г. разыскивали в Константинополе всякую измену, очень вероятно: 25 октября совершается память св. нотариев, которые (Soz. 4, 3; 3, 7,56) обезглавлены были по подозрению, что они подняли то восстание, во время которого погиб в 342 г. magister equitum Гермоген. Память св. Павла исповедника совершается 6 ноября и нет никаких оснований думать, что день его кончины в месяцесловах обозначен неверно. Но менее, чем год спустя, Филиппа постигла опала, следовательно еще до 6 ноября 351 г. он лишен был должности префекта. Еще в июле – августе 351 г. он стоит на высоте своего положения пользуется доверием императора и сам служит ему верой и правдой. За что постигла его так скоро опала, угадать не легко; но и сомневаться в возможности этой опалы было бы странно.
99   См. Хр. Чт. 1891, Т, 453, пр. 61.
100   Там же, 452, пр. 59.
101    Mansi,VI, 827. 828А; VII, 272А; VIII, 1128В: Φλαὑιος ωάννης Πἀλλὰδιος Εὐτυχιανὸς κόμης καὶ ἔπαρχος επε Δῆλα τὰ πεπραγμέναἐδἀντυρ, ДВС. III, 359; IV, 248.
102   См. стр. 453, пр. 61.
103   Н. Kiepert, Lehrbuch der alten Geographie [Berlin, 1878], 329; H. Kiepert, Atlas antiquus [Berlin, 1886].
104    Cillarius-Schwartz, Notitia orbis antiqui [Lipsiae, 1731] I, 474.
105   Eutrop. 9,22; Hioron. chron. a. Abr. 2306. — Eutropi breviarium recogn. F. Ruehl [Lipsiae, 1887] – при Serdica вариантов нет; в основе издания лежать едва ли не 8 рукописей; Hieronymi chron. ed. А. Schoene [в Eusebi chroni. onim vol. II, Beroin, 1866] — Serdica читается в б рукописях pmabeb несомненно без варианта. – Иероним родился «на границе Далматии и Папнонии» [de vir. inlustr. 135] следовательно расстоянии около 700 римских миль =±1035~km. от Сердики. Но он а) буквально повторяет здесь Евтропия и 6) обнаруживает такое равнодушие к Сердике, что не упоминает даже в «хронике» о сердикском соборе. Следовательно все значение Иеронима сводится к тому, что он сам был писателем IV в. и 6 рукописей его «хроники» достаточно ручаются за то, что и он у Евтропия читал [и следовательно сам Евтропий писал] именно «Serdica», не Sardira.
106   Not tia dignitatum, ed. O. Seeck [Berolini 1876], с. 1, 20. 21; 11, 13; 19, 6. 7.
107    Haenel ad C. Theod. 9, 9, 1, nota k.
108    P. Krueger, Codicis Theodes ani fragmenta Taurinensia [Berolini 1880J, 7; 24,3137; 28,20; 33, 1; 87, 2.— У Haenel [Cod. Theod., fascic. 1, p. iij] туринские фрагменты значатся под сиглами I и 1.
109   Ammiani Marcellini rerum gestarum libri, ed V. Gardthausen [с приложением Excerpta Valeriana] (Lipsiae, 1874. 1875), cf. vol. 2, 368.
110    В. H. Хитрово, Бордосский путник 333 г. [С -Петербург, 1882], 12 – Migne, Patrol. S. L. t. 8, 787; lt. Ant. A., edd. G. Parthey et M. Pinder [Berolini 18481; Rav. anonymi cosm., eid. M. Pinder et G. Parthey [Berolini 1860], 191,10; KMiller, Weltkarte des Castorius, genannt die Peadtingersche Tafel [Ravensburg, 1888], VII, 5.
111   См. стр. 435, пр. 35.
112   Последнее мне известно только из примечания ПА. Сырку в его издании: Описание турецкой империи» (Спб, 1890, стр. 148); первое встречается в московской слав. синодальной рукоп. № 111, XV в, по верной своему прототипу – рукописи, писанной в 907— 908 г., гдеκατὰ Σερδικὴν переведено и где заметим – встречается выражение епискоупома роумьскыма [впрочем даже и в XVII в (рукоп. № 160) русские имели смелость писать безукоризненно правильно григори папа рѴ21;мскй].  АГорский и К. Невоструев, Описание рукоп. Моск. синод. библиотеки [Москва, 1848], ΙΙ, 2, стр. 33. 38. 39. 357.
113   Theophanis chronograplia, rec Cde Bооr [Lipsiae, 1883], I, 43, nao. за. 27 Apparatas criticas дает здесь в общем: bcf Σερδικῇ, gnixÀ Σαρδικῇ, т. e. 4 рукописи и латинский перевод Анастасия библиотекаря за Σαρδικῇ, 3 рукописи, но лучшие, и в их числе b = codex Vaticanus 154, saeculi xii, — первая по важности в критическом аппарате, – за Σερδικῇ.
114    Migne, S. G. t 25, xvi. xliii.Apol. с. ar. n. 1 2. 36. 37 – 50; nota 30 «Bаsil. Σερδῶν, quo item modo alias; Reg.Σαρδν», замечает Монфокон; далее только в nota 51 упоминается чтение «Bas. Σερδῶν». Чтения cod. Reg. в nolae 57. 65. 96.
115    W. Wright, Catalogue of Syriae M-s. in the British Museum [London, 1871], 406 (cod. 532: «of about the viii-th cent.».
116   Ср. стр. 439, пр. 39; стр. 307, пр. 6; cf. Gutschmid И, 443. 450; Larsow, 34—37, и особенно Sievers, 150 – 160 и §§ 2. 18. – И так, о зависимости Созомена от этого памятника отлично знают и Ларсов в 1852 г. и Заверс в 1868 г.; но в 1884 г. специалист Иеен [LJeep, Quellenuntersuchungen zu den griechischen Kirchenhistorikern [Leipzig, 1884], 137—154] уже не обнаруживает ни малейшего знания о существовании этого источника, которым пользовался только Созомен, не Сократ. И критика – по крайней мере в Theologische Literaturzeitung 1884, Sp. 632 – не протерла исследователю очки в этом направления Но ср. Herzosg Plitt, R.Е. 2, Bd. 14, 403 416. 417. 419. 420. Между тем Созомен пользовался этою историей, когда она еще не была «historia acephala» историей без начала», и нетрудно догадаться, что Soz. 2, 21 22, 1 – 3 23, 8. 31 заимствованы из этого источника. В Soz. 2, 25 (cf. Socr. 1, 28 29, 1—3. 30—32) мы имеем дело с самостоятельною справкой в Συναγωγή Савина; но только ли Савин здесь источник? Некоторые черты могли быть взяты и из александрийской истории. Ср. Soz. 2. 17, 4. — Все это в виде материала для освещения вопроса: много ли выигрывает наука от современного борзописательства, которое в какие-нибудь 16 лет успевает ценную работу предшествующих ученых до того плотно завалить новою печатною бумагою, что та исчезает под нее из глаз даже специалистов словно под волнами Леты? Ведь даже высоко почетное упоминание о Зиверсе в 1882 г. у Гуоткина, xviii. 136. 137. 104, не избавило его честного имени от такого непробудного забвения в 1884 г.
117    Cureton [см. стр. 439 пр. 39], (5.1.6.7), введение и годы 329 349 353. 329 353. 343. 356 Разность между «Shrdiqi» и «Shrdisqi» под 343 г.) не имеет значения в вопросе о Serdica Sardica и объясняется сходством сирских букв s и q: librarius просто забыл вычеркнут лишнее s.
118   Напр. египетские города нужно причислить к более других потерпевшим. Вместо «Мемфи» (или «Менфи»), «Саи», Тани» (или – вернее – «Жани») «принято» писать Мемфис, Саис, Танис genit. Мемфиса, Саиса, Таниса, словно это не египетское – с — коренное! — Очень хороши тоже и египетские боги Озирис, ИзидаАпис, Сврапис и особенно этот несравненный Горус (вм. Усири, Иси, Апи, Серапи, Ор). Простая справка с именами Па-иси-й. Та-иси-я, Иси-дор, Пат-апи-й, Серапи-он показывает, что на греческие «украшения» – да и – с не стоит и чернила тратить; а поборники столь научного правописания, как Горус, благоволят иметь смелость и Оригена переделать в Горусогена – А именам арабским приходится иногда окончательно плохо, когда русская рука почерпнет их из немецкого источника. «Русское Правописание» академика ЯК. Грота решительно неполно [впрочем, у меня только 5-е издание 1886 г.] в § 90: якобы арабские«Цейла», «Цулла» [это древняя-тο Ἀδούλη — и «Цулла»!? – ц!!!]не менее, а более безобразны, чем «Уулич уагон Даруин»; следовало бы предупредить русских писателей, чтобы в восточных именах они не спешили всякое немецкое z передавать русским ц: в арабском нет этого звука, и Zulla немецких ориенталистов означает только Зулла. – А общеупотребительное Магомет (вм. пуристичного Мухаммад) по своему орфографическому безобразию со всякою «Гишпаниею» померится.
119   См. Хр. Чт. 1891, I, 450, пр. 52; в пр. 69 так же с вопросом о подлинности Quod semper ничто не падает.
120   Из Ballerini в Migne, S.L., t. 53 col. 143 – 143 и А. Reifferscheid, Bibliotheca patrum latinorum italica вSitzungsberichte d. k. [wienei] Akademie d. Wissensrii., phil.-hist. Classe, Bd. xlix  [1865] , 35 – 40. f. 99b Haec scribentes – f. 112 конец «historia acephala»; f. 114 Simplici – f. 116 конец Quoniam cognovi. Самые послания Haec scribentes Etiam Sancta в Migne, SG., t. 26, col. 1331—1338; SL., t. 53, col. 848—854. Все эти документы, равно как и послание Me inimus (col. 389) Баллерини признают подлинными.
121   Баллерини думают, что Феодосий был просто переписчиком cod. Veron., не переводчиком: для этого писец cod. Veron. был слишком малограмотен. Но transtuli — recorrexit едва ли мог сказать о себе простой переписчик. Во всяком случае переводчик жил после халкидонского собора.
122   I, 613—614, «Diese Excerpte zeigen, glaube ich, zur Genüge die Unächtheit dieser drei Stücke. [A] Wo in aller We’t werden die Eusebianer von sick selbst gesagt haben: «wir sind Feinde Christi? [B] Aber auch abgesehen davon, ist der ganze Inhalt dieser drei Briefe matt und lahm, die beständige Wiederholung der gleichen Worte unerträglich, die ganze Art und Weise geistlos und trivial. Dazu kommt, dass [a] das ganze christliche Alterthum von diesen drei Aktenstücken nichts wusste, und [b] sie gar nirgends anders als in jenem veronesischen Codex existiren, so dass wir sie nicht für acht anzuerkennen vermögen». БуквыABCab вставлены, разумеется, мною.
123   Athan. apol. с. ar. n. 40.
124   I, 555. По содержанию Meminimus Soz. 3,12,5.6. В подлинности Meminimus едва ли сомневаются Gwatkin, 123, и Harnack, II, 240. – По Лангену, I, 448,1, оно выдумано», «erdichtet»; но это несравненно легче сказать, чем доказать.
125   I, 343; ср. W. Möllerв Herzog, RE2, Bd. 9,535: «die von Maffei edirten alten Urkunden, jedenfalls die glaubwürdigsten über den Gegenstand».
126   Athan. hist, arian. ad mon. nn. 3. 9. 15. 30. 42. 43. Суждения ученых об этом сочинении довольно неуверены; напр. Н. Weingarten (в Herzog, RE2, Bd. 10,777). «der doch nicht unmittelbar athanasianischen sogenannten historia arianorum ad monachos»; Брайт (W. Bright, в Wace andSmith's Dictionary, 1,195, London, 1877), издатель Historical Writings of St.Athanasius [Oxford, 1881]: «трудно отделаться (to resist) от того впечатления, что по крайней мере часть этой истории написана под наблюдением Афанасия кем-либо из его друзей или его секретарем. Большею частью об Афанасии говорится в третьем лице; но встречается и первое лицо («мы»)». – Этой historia предпослано письмо τοῖς πανταχοῦ κατὰ τόπον τὸν μονήρη βίον ἀσκοῦσι, из которого видно, что история написана по неотступной просьбе монашествующих; а в конце (n. 3) читаются следующие строки: ἐντυχὸντες εχεσθε μὲν ὑπερἡμῶν εὐθύς δὲ ἀντιπέμψατε ταῦτα πρὁς ἡμς* καὶ μηδενὶ τὸ σύνολον ἀντίγραφον ἔκδοτε, μηδὲ ἑαυτοῖς μεταγράψοτε, ἀλλἀρκέσθητε ς δόκιμοι τραπεζῖται τἐντευξει, κν πολλακις ἐντυχεῖν θελήσητε. Οὑ γὰρ ἀσφαλὲς τοῖς μετὰ ταῦτα τὰ παρἡμῶν τῶν ψελλιζόντων καὶ ἰδιωτῶν ἐστι γράμματα. Итак, автор дозволяет своим адресатам прочитать историю – если угодно – даже несколько раз но обязывает их по прочтении немедленно возвратить ему рукопись и не только не давать ее списывать никому другому, но даже и себе не оставлять с нее копии. Ясно, что эта история не предназначалась тогда автором к изданию в свет: это сочинение в строгом смысле конфиденциальное. И это вполне понятно и из nn., приведенных выше, и особенно из nn. 74 [ниже пред прим. 16]. 80 77. 75. 76 67. 68. 69. 54. 30«. На вопрос: как же однако это сочинение появилось в рукописях? мне представляются возможными четыре ответа. Располагаю их в восходящем порядке от возможного к наиболее вероятному, α) Наступило время, когда сам автор признал более ненужною печать конфиденциальности, β) Воля его не была уважена его читателями: тайком они сняли с истории копию. γ) Изумительная память – не совсем редкое явление в древнем человеке – сохранила прочитанную несколько раз историю почти сполна; диктат и составил — так сказать – ее editio princeps, когда ее автор уже скончался, δ) Рукопись-оригинал не была уничтожена автором, найдена по смерти его и издана в свет. — Все эти ответы нисколько не препятствуют признать автором истории самого Афанасия в. непосредственно; ответ γ проще всего объясняет преобладание третьего лица («он», «Афанасий») над первым («мы»). — Но читая последние выше выписанные строки, крайне трудно допустить, что это говорит Афанасий в.: чем-то напускным отзывается это самоуничижение великого писателя слова о воплощении, слов против ариан, апологии к имп. Констанцию; такой ли автор в праве назвать себя  ψελλίζων καὶ ἰδιώτης!? – Для радикального устранения этой трудности я рискнул-бы выставить одну гипотезу (для оправдания ее у меня нет достаточных в моих глазах данных; но и подорвать ее научно едва ли будет легко для кого бы то ни было) На каком языке писал Афанасий в. свою «историю»)? Что, если на коптском? Сношения его с монахами тавеннисийской конгрегации (Феодором) бесспорны; в побуждениях – ознакомиться с единственным общепонятным в Фиваиде языком конечно не было недостатка для того, кто и желал и умел всем быть вся; как человек высокодаровитый, Афанасий в. и успел в коптском достаточно для того, чтобы попытаться – по крайней мере – диктовать на нем природному копту, и в тоже время не впал ни в какие иллюзии относительно литературных достоинств своего диктата, отлично понимая, что он, высокообразованный александрийский грек, по-коптски только ψελλίζει какἱδιώτης; что если эта запись сохранится для потомства, то в читателе копте, не испытавшем обаяния нравственной личности великого «возлюбленного папы», эта «история» вызовет пожалуй улыбку. – Текст, ныне сохранившийся, представляет обратный перевод с коптского, сделанный лицом, отлично знакомым с Афанасиевым слогом и может быть воспользовавшимся греческими черновыми набросками самого Афанасия в. Таким образом historia arianorum в некоторых частях есть непосредственное творение Афанасия в. в точном смысле, а в остальных – условно непосредственное (непосредственное в более чистом смысле, чем это выходит по Брайту). — Единственное достоинство, на которое претендует гипотеза коптского посредства, это то, что, по ней, крайне скромный отзыв Афанасия в. о своем труде не есть маска, которая унижает, а есть чуждая всякого преувеличения высокая правдивость сильного и светлого ума, которая его нравственно украшает. – А. Эйхгорн (А. Eichhorn, Athauasii de vira ascetica testimonia collecta, Halis baxonum, 1886, pp. 57—62 защищает подлинность hist. ar. в специальном Appendix, справедливо отмечает «με» на ряду с «Ἀθανάσιον» в п. 21 как доказательство «luce clarius», что «я» в этом сочинении есть сам Афанасий, – довод после которого можно поставить разве только»ἡμς« п. 15 и »ἐθελήσωμεν« п. 9, – но, приводя ep. ad. Serap. n. 5 текстуально, как будто и не замечает той трудности, какую представляют выражения: »διὰ τοῦτο οὐκ ἔατιν ἀσφαλὲς ἐκδίδοσθαι γραμματα ἰδιώτου καὶ μάλιστα περὶ τῶν ἀνωτατων καὶ κορυφαιοτατων δογμάτωνμήποτε τὸ διὰ την ἀσθένειαν τὸ ἀδιατράνωτον τῆς γλώττηςἐνδεῶς εἰρημένον βλαβην τοῖς ἀναγινώσκουαιν ἐμποιήση οἱ γὰρ πολλοί οὐ τὴν πιστινοὐδὲ τὸν σκοπὸν τοῦ γράψαντος σκοποῦσινἀλλ’ ἤ διὰ φθόνον δι’ ἔριν, ἦς προελήφθησαν κατὰ διάνοιαν δόξης, ὡς ἄν θελήσωσιν αὐτοὶδέχονταικαὶ μεταποιοῦσι τὰ γραφέντα κατὰ τὴν ἰδίαν ἡδονήν«. Эта сторона вопроса оставлена у него без всякого разъяснения, как не коснулся ее и Брайт [ни в Dict. ни в Introduction, lxxvii, к Hist. Wr.]. Совершенно ошибочно Эйхгорн считает (в виду предполагаемого противоречия между »τοῖς ἀπανταχοῦ« и запрещением снимать копии) подложным адрес пред ep. ad mon.: конфиденциальная история ариан циркулировала по рукам многих читателей, по только тех, для кого предназначал ее автор. – Во избежание возможного недоразумения оговариваюсь, что заметка об Эйхгорне прибавлена после того, как поставлено примечание 9.
127   Когда я писал эти строки, я не имел под руками H:st. Wr. of S. Ath. with an Introduction Брайта. С удовольствием выписываю иэ этой книги, р. Иххиии, след. место: «мы, таким обравом, усматриваем, что, как сочинение, предназначенное для конеиденциального обращения, as а work de- signed for secret circulation, histoiia arianorum отмечена тою риторическою свободою, какой автор избегал бы в книге издаваемой вь свет. Не раз влагаются в уста арианам такие выражения, о которых и самый прозаичный читатель не подумает, будто ариане на самом деле их употребляли. Такие слова автор не выдает за буквальное изложение того, что они говорили или писали; это только воспроизведение ad invidiam того, что – предполагается у них было на уме. Repeatedly is language put info the mouths of Arians which the most prosaic reader could not suppose them actually to have used. It is not, and does not pretend to be, a textual reproduction of what they said and wrote, but a representation ad invidiam, of what is assumed to have been in their minds. См. nn. 1.3. 9. 12. 15. 30. 42. 45. 60. Арианам не раз приписывается выражение «наша ересь» – Образцы подобной передачи встречаются в ep. ad ep. Acg. n. 18 [»ἀλλὰ καὶ ἰσχύομεν«, φασὶ, »καὶ δυνάμεθα ταῖς πανουργίαις προστῆναι τῆς αἰρέσεως«, cp. «circumvenire didicimus», стр. 84]; orat. с. ar. 3, 17, а ее – так сказать – теория высказана в de Synod n. 7 [ταῦτα δὲ εἰ καὶ μὴ τοῖς ἡμςιν αὐτοῖς εἰρήκασιν, ἀλλὰ τδιανοιταύτπάντα πεποιήκασί τε καὶ διετάραξαν]». — Разумеется, слова в [ ] прибавлены мною. – Ср. А. П. Лебедев,Вселенские соборы IV и V в. [Москва, 1879], 16.
128    S. Sharpe’e Geschichte Egyptens, deutsch bearbeitet von Dr. H. Jolowicz, revidiert und berichtigt von Av. Gutschmid [Lpz, 1862, 2. Ausg.], II, 138. 139: von den Alexandrinern selbst entwirft ihr Landsmann Dion Chrysostomos [36 р. 670 R 41 р. 673 L.?] nicht das schönste Bild... Sarkastisches Geschwätz, Witz und Stichelreden waren überdem noch Hauptfehler der Alexandriner». Cp. там же, II, 131. 172 [избиение александрийцев в 216 г.]; cf. Fl.VopisciSaturnin. 7, 8. Выписываю из Δίωνος Χρυσοστόμου πρὸς ἀλεξανδρεῖζ λόγος λβ᾿ след. строки: p 360 (653): καὶ γὰρ αὐτοὶ γελοῖοί ἐστε καὶ ἡδεῖς... καίτοι τινὲς ἐπαινοῦσιν ὑμς ς σοφούς τε καὶ δεινούς τι ἄμα καὶ τὰ δέοντα ἔννοεῖτε καὶ ταχύ φθέγγεσθε ὁ τι ν ἐννοήσητε ἐγῶ δὲ μάλλον ἄν ὑμς ἐπήνουν βραδύ μεν φθεγγοαένουςἐγκρατῶς δὲ σιγῶνταςὀρθῶς δὲ διανοουμένους, p. 367 (666): τὰ σκώμματαος πάντας ἐκπλήττετε καὶ πανταχοῦ πάντῶν ἀεὶ περίεστεκαὶ ἰδιωτῶν καὶ βασιλέων, p. 389 (691): καὶ ἀπὸρρητα λέγοντες καὶ τούς θεούς αὐτούς λοιδοροῦντες. – Природному египтянину, серьезному, вдумчивому, почти грустно настроенному, александрийцы, ν-ρμ-ρακοτε,были антипатичны — между прочим – и тем, что они были εν-ρεf-σκοπτει, «насмешники». Steindorff, Gesios u.Isidoros в Zsch. f. äg. Spr. 1883, S. 144 [­ Хр. Чт. 1884, XI, 608].
129   Анастасий синаит (Ὁδηγός, с. 10, ῥ. 71. 77, Migne, SG. t. 89, 149.161) однажды имел в Александрии публичное прение с феодосианами и гаянитами. Предварительно он решил «со строптивым развратитися» и вместе со своими противниками подписал чрезвычайно приятное для них (в сущности отдававшее им заранее победу) συνδοκτικὸν, что слово φύσις, всякий раз как оно применяется ко Христу значит тоже что и πρόσωπον.Это συνδοκτικὸν было публично прочитано. Тогда Анастасий предложил монофизитам прочитать довольно длинный τὸμος, который весь состоял из выписок из монофизитских авторитетов (большею частью) и из творений Кирилла александрийского и других св. отцов. От себя Анастасий прибавлял только краткое, но принудительно точное пояснение этих цитат на основе συνδοκτικόν. Эффект этого чтения вышел неописуемый, посрамление монофизитов — полное: везде и всюду получался тот абсурд, что и отцы и монофизитские богословы проповедуют во Христе два лица. К довершению досады монофизитов, беспощадно и громогласно поддевал их  ὄχλος ἀναλαμβάνων τἀλεξανδρέων ἰδιωτικδιαλέκτἐπιχωριάζων. Наконец ταῦτα βοῶντες ἐπὶ ρας ἱκανὰς καὶ προλόγιν ἀξιἀκουστον ἐτύπωσαν οἰ αὐτόθι λέγοντες· «Δὸς τῷ θεοδοσιανῷ καὶ γαϊανίτεἴ τι ζητεῖκαὶ εὐθέως ἀπὸλλυται». Ср. подобное же προλογιν, сказанное в феврале 356 г. александрийскими язычниками, когда ариане начали очень геройствовать против православных: «ἔλλην γέγονε Κωνστάντιοςκαὶ οἱ ἀρειανοὶ τὰ ἡμῶν ἐπέγνωσαν». Athan hist. ar. ad mon. n. 56. Cf. Soz. 7, 20, 5 [выходка по адресу Нила]. Cf. Theophan. a. 5967, ed. deBoorI, 121, 20. Что Афанасий в умел расплатиться с александрийскими ν-ρεf-σκοπτει александрийскою монетою, показывает след. рассказ [Gwatkin, 83, 2] у Soz. 4, 10, 6. 7λόγος ονποτὲ προιόντος αὐτοῦ ἀνὰ την πόλινσυμβὰν οτως ἐφιπταμένην κρῶξαι κορώνην παρατυχὸν δὲ πλῆθος ἑλλήνωνοα εἰς γὸητα ἀποσκῶπτον,ἐξαιτῆσαι εἰπεῖν αὐτοῖς ὅ, τι λέγοι ἡ κορώνηΤὸν δὲ φναι, ἠρεμα ἐπιγελάσανταΚρἀς ἐστιν [CRAS] ριον τῇ ῥωμαίων φωνῇ. τοῦτο τοίνυν κράζουσαἀηδτὴν αριον ὑμῖν ἔσεσθαι καταγγέλλει σημαίνει γὰρ ἐκ προστάγματος τοῦ ωμαίων βασιλέως κωλυθήσεσθαι ὑμς τὴν ἑξῆς ἑορτήν ἄγειν. Ἡ δὲ Ἀθανασίου πρὸρρησιςκαίπερ γελοιώδης δόξασαἀληθὴς ἐφἀνη τγὰρ ἐς αριον γράμματα τοκρατοῦντος ἀπεδὸθη τοῖς ἄρχουσι — – καὶ ἡ παρατυχοῦσα τότε ἑορτὴ διελυθη σεβάσμιός τε οσα καὶ πολυτελής ἔλλησιν.
130   Hist ar., nn. 39. 13. 33. 38. 41 47. 50. 53. 61. 67. 68. 71. 77. 80; apol, c. ar. nn. 2. 60. 90; ep ad ep. Aeg. nn. 6. 8; de fuga nn. 24. 27.
131   Hist. ar. n. 15.
132   Hist. ar. n. 17; cf. ad ep. Aeg. n. 13.
133   Apol. c. ar. nn 38. 42
134   Hist. ar. nn. 74. 27. 38. 46. 53. 58. 62. 64. 3. 46. 12. 25. 27. 38; or. de incani. nn. 35. 36. 46. 49—51; ep. ad ep Aeg. nn. 4. 7. 9.; epistola ad Dracontium nn. 2. 4. 6. 7. 8 10. В этом послании всего 10 numori (260 строчек ed. Migne); обращение ἀγαπητὲ Δρακόντιε повторено 7 раз (и еще один раз ἀγαπητέ): из этого видно, в каком задушевном топе послание написано; однако я насчитал в нем тридцать девять вопросительных предложений (с τίςπόσοςπότε; и т. п.).
135   Habetis enim mundum universum condolentem vobis; et, quoi majus est, habentem omnes vos in mente. Итак habentem in mente важнее, чем condolentem. К уяснению смысла этой разности может служить – думаю — след. справка. Из сборника проф. N. Ф. Красносельцева «Материалы для истории чинопоследования литургии св. Иоанна Златоустого» (Казань, 1889) 1, 27. 66. 111 видно, что даже в XIII-XV вв. при архиерейских служениях возглашение диакона (после Достойно есть пред В первых помяни): «И всех и вся» имело более полную форму:καὶ ὦν ἔκαστος κατὰ διάνοιαν ἔχει [resp. ἔχομεν] καὶ πάντῶν καὶ πασῶν [И ихже кийждо (от нас) в уме имать и всех и вся]. Эти слова составляют заключение прочитанного пред тем тайно диптиха умерших. Но – непоследовательно – этих дополнительных слов нет в заключении диптиха живых – В коптской литургии св. Кирилла [E. Renaudot, Liturgiaruni orientalium collectio (Parioiis, 1716), I, 42. 44] нет этой непоследовательности: там выражение: quos unusquisque nostrum in mente habet священнодействующий произносит в заключение обоих диптихов, как умерших, так и живых. Но та же литургия, которая на коптском языке носит имя св. Кирилла, на греческом языке (с сокращениями) называется литургией св. евангелиста Марка. Древне-александрийский признак -Mementoвслед ва Praefatioпрежде Consecratio [Bickellв Kraus, Real-Encyklopadie d. christl. Alterthümer (Freiburg im Br., 1886) II, 326] – сохранился и в той и другой. Поэтому без риска можно допустить, что ὧν ἐκαστος κατα διάνοιαν ἔχομεν было в Египте возглашаемо и при Афанасии в., и он этот возглас и приводит на память александрийцам, как величайшее для них ободрение.
136   Опять такое же выражение: orate pro nobis, habentes in mente viduarum necessitates. Ср. Рим. 15, 30—32. 25—29. Что это оборот речи истинно афанасиевский, ср. epist. ad Drac. n. 10; убеждая «возлюбленного Дракоптия» возвратиться в Малый Ермуполь и принять снова управление епископиею, Афанасий в. пишет в заключение:σπεῦδε καὶ ἐπίστρεφε πρὀς τὸν Κύριον, ἵνα τῶν προβάτων αὐτοῦ φροντίζων, μνημόνευσες καὶ ἡμῶν.
137   Birkatu-’l-Marjuт, ἡ Μαρεία λίμνη.
138   Cf. Mahmoud-Bey,Mémoire sur l’antique Alexandrie (Copenhague, 1872) 89. 93 [qarm] — 96 [развалины главной мареотской деревни, Παλαιμάρεια κώμη, занимают площадь в ½ km. длины, 800 m. ширины, около Абу-ль-хайта, под 30о0'55» с. ш., 29°41'55» в. д. Гр.]; Cellarius-Schwartz,Notitia orbis antiqui (Lipsiae, 1732), II, 766 768; Athan. ap. c. ar. nn. 63 85. 73 – 75: Μαρεώτης χῶρατῆς Ἀλεξανδρείας ἐστίν ἐν ταύτσχίσμα Μελίτιος οὐκ δυνήθη ποιῆσαικαὶ οὐδέποτε ἐν τχώργέγονεν ἐπίσκοποςοὐδέ χωρεπισκοπος ἀλλὰ τῷ τς Ἀλεξάνδρειάς ἐπισκὸπαί ἐκκλησίαι πάσης τῆς χῶρας ὑπὸκεινται καστος δὲ τῶν πρεσβυτέρων ἔχει τὰς ἰδίας κώμας μεγίσταςκαὶ ἀριθμδέκα που καὶ πλέονας. Подκαθαίρεσις Ария (ок. 320 г.) подписались 17 пресвитеров и 24 диакона александрийские и 19 пресвитеров и 20 диаконов мареотских; под протестом от [8] сентября 335 г. подписались (διεμαρτύραντο) 16 пресвитеров и 5 [sic] диаконов алесандрийских и 15 пресвитеров и 15 диаконов мареотских – Socr. 1,27, 13: κῶμαι δὲ εἰσιν ἐν αὐτῇ [Μαρεώτχώρᾳ] πολλαὶ σφοδρά καὶ πολυάνθρωποι καὶ ἐν αὐταῖς έκκλησίαι πολλαὶ καὶ λαμπραί.
139   Athan. ap. c. ar. nn. 73—77. 14. 15. 85. 83; Hilar. fr. 3, 29; Soz. 3,12, 7.
140   Athan. hist. ar. n. 15 (см. стр. 87).
141   Sophron. ss. Cyri et Joann. miracula [Migne. SG. t. 87, 3593], με᾿: ὁ κοβιώτης — (τῶν καμήλων) ἐφροντιζε. Cf. названия местностей Πλινθίνη и Μονοκάμινον в Ptolem. geogr. 4, 5, 8. 34.
142   Athist. ??ar. n. 17.
143   Арсений, епископ ипсильский, надписывает свое послание: Ἀθανασίμακαρίπάπᾳ, в тексте читается: γραφομέν σοιἀγαπητέ πάπα, в подписи μακαριώτατε πάπα. В своем протесте мареотские пресвитеры и диаконы называют отцов тирского собора ἀγαπητοὶ πατέρες, первым под ним подписывается: Ἰγγένιος πρεσβύτερος ἐρρῶσθαι ὐμς εχομαι ἐν Κυρίῳ, ἀγαπητοὶ πατέρες Athan. ap. c. ar. nn. 69. 74. – Что истинный исторический титул епископа александрийского был «папа» [не «патриарх"] и что в IV в и последующих александрийского епископа называли папою едва ли не чаще чем римского, это конечно и без моих цитат известно читателям.
144    Баллерини [или еще Маффеи] правильно (вм. pareambulam рукоп.) издали parembolam. Но они не знают никакой παρεμβολὴ близ Александрии (ἡ Ἀλεξάνδρου παρεμβολὴ [Ptolem. 4,5,33 на 4° долготы к западу от Александрии] и l’arembole около Сиины в Itiner. Anton, лежат слишком далеко от Александрии) и ставят вопрос: в подлинном вм. καὶ τΠαρεμβολῇ не стояло ли παροικούςῃ (как в послапии сердикского собора Καὶ πρὶν μέν, которое в адресе о Паремволе действительно не упоминает)? «Кажется», — разсуждают они, – «слова et Parembolam попали сюда по ошибке: не видно основания, почему это послание адресовано [кроме Александрии] специально в какую-то Паремволу, а не в другия более славные церкви Египта. Да и в самом послании Афанасий ни к кому другому кроме александрийцев не обращается». Последнее замечание неточно: в тексте послания Афанасий в. своих адресатов ни разу не называет иначе, как только «возлюбленнейшие братия». – Что разумеет под Паремволою Гефеле, остается неизвестно, так как это слово у него пропущено. Но уже приведенные соображения Баллерини показывают, что «et pareambulam» составляет такой шифр, что его подделать нелегко. В известном βρεβίον рукоположенных Мелитием [Athan. ар. с. ar. n. 71] упоминается Μακάριος πρεσβύτερος τῆς Παρεμβολῆς сряду же после клириков александрийских. – Когда св. Петра александрийского вывели уже в τὰ Βουκόλουοὐ-προαστιον ντε πι-αγιος Μαρκος [предместье св. Марка], св. архиепископ увидел двух человек ευνηου εβολ ?εν τι-παρεμβολη ε?pηι e-τι-βακι [которые шли из Паремволы по направлению к « городу"]; они — оказалось – были христиане и шли εhουν ε-τι-βακι, в «город», продавать кожу и συνδονιον; но их кожа и синдон удостоились послужить первыми погребальными пеленами священно-мученика. В. Hyvernat, Les actes des martyrs de l’Égypte (Paris-Rome, 1887) I, 277. – Это место показывает вполне ясно, что Паремвода лежала к северо-востоку от Александрии. — Я едва ли ошибаюсь, сопоставляя с этим Jo. Malalae chronogr. p. 409 Oxon. иChronique de Jean, évôque de Nikiou par. H. Zotenberg [Paris, 1883] c. 77, p. 69: ἐτυράννησαν οἱ αἰγύπτιοι — - καὶ ἐπεστράτευαε κατ’ αὐτῶν ὁ αὐτὸΔιοκλητιανὸςκαὶ ἐπολέμησεν ἐν ἀλεξάνδρειά τμεγάληπολιορκήσας αὐτήν καὶ ποιήσας φοσἀτα [wa/ianoça qyçura mangala mysràqa bagar, «и построил цитадель к востоку от города"], κόφας τὸνἀγωγὸν καὶ στρέφας αὐτόν aro τοῦ λεγομένου Κανῶπου καὶ παρέχοντα χρῆσιν τπόλει. — Victor, tunuuensis ecclesiae episcopus, – пишет о себе этот хронограф под 555 г., – tertio aiexandrino — – —  exsilio mittitur et carceri castelli Diocletiani post praetorianum carcerem truditur. – Эта Диоклетианова цитадель, qyсur, castellum Diocletiani, и есть Παρεμβολή, о которой речь. Это видимо был укрепленный римский лагерь, φοσάτα, и такое назначение ἡ Παρεμβολή — как показывает самое название [ср. Деян. 21:34 37; 22, 24 23, 10] — удержала за собою и в последствии: здесь были казармы легиона, стоявшего около Александрии под начальством dux Aegypti (что в Паремволе жили не одни только солдаты, это видно из приведенной выше подробности мученичества Петра александрийского). И до настоящего времени уцелели остатки этого римского укрепления в 291 шаг в длину и 266 шагов в ширину со стенами в 5 – 5 /2 шагов толщины. Арабское его название «qaçru-’l-qajâçirah» =~%Г[ka'stron tw~n% καισάρων]. Махмуд-бей(p. 64) и автор Murray''sHandbook for travelers in Lower and Upper Egypt (London, 1880, p. 141) отождествляют Касру-ль-каясира с древним Никополем Неруиос-бей [Dr. Nérovtsos-Bey, L’ancienne Alexandrie (Paris, 1888), pp. 87. 116.128. 85] правильнее полагает, что «крепость кесарей» – только одна часть Никополя. Надгробные написи на прилегающем к этой цитадели кладбище дали этому ученому возможность выяснить, какие легионы и кавалерийские полки (alae) квартировали в этой крепости. Legio secunda Trajana fortia Germanica, со времен Траяна (GRSievers, Stadien zur Geschichte der römischen Kai er [Berlin, 1870], 136) стоявший в Египте, не раз упоминается и на этом кладбище Но из Notitia dignitatum [ed. О.Seeck (Beroiini, 1876) Or. c. 28, is. 19] видно, что sub dispositione uiri spectabilis comitis rei militaris per Aegyptum состоял в числе других Legio secunda Trajana, Paremho’e. Последнее слово указывает место стоянки и – думаю — безапелляционно решает вопрос о том, как назывался Касру-ль-Каясира в начале V в. Но эта Паремвола была в Никополе и повидимому вытеснила это последнее название ив обычного употребления, хотя в оффициальных сферах еще говорили о Никополе. 21 сентября 367 г. арианский епископ Лукий имел неразумие явиться в Александрию и – чуть было не поплатился жизнью. Приняты были самые экстренные меры, чтобы укрыть его от ярости толпы в доме самого dux’a [начальника войск] Траяна, а затем dax manicans et habens eum usque Nicopolin tradidit militibus Aegypto deducendum (Historia acephala, n 13). Если сам dux вынужден был вести Лукия за руку и прикрывать его своею личностью, то очевидно требовался достаточно сильный конвой для охранения его на дальнейшем пути. Этот конвой взят был в Никополе и разумеется в Паремволе. — 5,2 km. = расстояние от «иглы Клеопатры. [Καισάριον в древности] до Касру-ль-Каясира по карте Неруцоса-бея. — Видимо Паремвола – Никополь и составляли крайний северо-восточный пункт территории александрийского епископа. В древнем Канопе (в расстоянии 12 римских миль = 17,7 километров от Александрии близ нынешнего Абукира, Abûqîr) христианского населения — по-видимому – не было до времен Феофила (385 – 412 г.). Hieronym. regulae s. Paehom. praef. n. 1; Eunap. vita Acdesii; Cyiilli alex. orat, α᾿β᾿γ᾿ (Migne, S. G., t. 77, 1099—1105 = Mai,Spicil. Rom., IV, 248 — 252; Mansi VI, 1025В ­ ДВС Ш, 585, [Sophronii?] vita ss. Cyri et Joannis, ιε᾿ις᾿ Мigпе, S. G. t. 87, 3688) Rufini h. e. 2, 26 Zoega, Catalog. codd. copt. mss. (Roma, 1810), p 265 [правда, это место – на »ιστορια ντεκκλησια«, о которой речь в Хр. Чт. 1886, I. 141, но так как сущность известия подтверждается приводимыми выше цитатами, то и этот мутный источник не лишен ценности: из него видно, что в Египте были твердо уверены, что только при Феофиле, не при Афанасии в. христианство стало более иди менее твердою ногою в Канопе]. Пресловутым κανωβισμός [Cellarius-Schwartz,II, 772; Juvenal. sat. vi. 84; xv, 46; Seueca ep. 51; Sirabon geogr. IZ, 16. 17] достаточно объясняется, почему так трудно было утвердиться здесь христианству. — В политическом отношении Александрия была – так сказать — городом безуездным. То, что мы назвали бы «уездом», составляло особый ном с главным городом Малым Ермунолем. Ptolem. geogr. 4, 5, 46: Ἀλεξανδρέων χώρας νομὸς καὶ μητρόπολις ρμούπολις μικρά. То же и в церковном отношении: в Малом Ермуполе (копт. τιμι-νωρ, араб. Damanhûr) была самостоятельная кафедра. Мало того: еще ближе к Александрии была епископия схедийская: рядом с Драконтием, епископом Малого Ермуполя, к τόμος πρὸς τούς ἀντιοχεῖς (n. 10) подписалсяἈγαθοδαίμων Σχεδίας καὶ Μενελαῖτου. А его предшественник, Атта, присутствовал на никейском соборе. – По железной дороге от Александрии до Даманхура – только 62 километр; а от Александрии до Схедии (ныне «ан-Нишу», «al-Nišû») только 4 схина (Sirabon, IZ, 16: τετράσχοινον), т. е. 25,2 километров [F Hultsch, Griechische und römische Metrologie (2 Bearbeitung, Berlin 1882), 613; Murray''shandbook, 146; Meyer''s Reisebuch: Aegypten (Lpz., 1881), 184] Следовательно все местности зa перешейком между озерами Абукиром и Марьютом лежали уже вне территории александрийского епископа; этой кафедре были тогда непосредственно подведомы только места, поименованные в адресе посланий Афанасия в, т. е. Александрия с Паремводою (Никополем) и ном Мареот, и против исторической точности адресов ничего нельзя возразить и придирчивой географической критике -

Александрия лежит под 31° 12' 19» с. ш. 29° 56' 30« в. д. Грин.
Абукир (башня) под 31° 19' 44» с. ш. 30°  7' 16» в. д. Грин.
ан-Нишу под 31° 9' – с. ш. 30° 10' – в. д. Грин.
Даманхур под 31° 2' – с. ш. 30° 31' – в. д. Грин.

   Положение «tour d’Aboukir» определено астрономом Ниэ (Nouet); пункт в Александрии пред древним Кесарионом, отмеченный «иглою Клеопатры», обозначен на основании данных триангуляции 1798 г. и наблюдений НуэДаманхур и ан-Лишу сняты с карты нижнего Египта (par Jacotin & Jomard, масштаб 1:500000) в Description de l’Égypte, 2-de édition par Panckoucke [Paris 1830], État mo lerne, t. XVIII, 3, cf. t. XI, 1. — Километр­0,937398 верст; римская миля, μίλιον, mille passuum, lapis, σημεῖον = 1,4785 километров — 693 русских сажени; другими словами: древне-русское поприще [Матф 5:41] было не что иное, как римская миля.
145   См. пр. 6 стр. 83.
146   Впрочем Quod semper неважно даже и с точки зрения разнообразия: к делу Афанасия в. относятся там лишь 7 строк.
147   По Itinerarium Burdigalense и – частью — по Atlas Antiquus Киперта [Хр. Чт. 1891, I, 512,9 511].
148   В так называемых «decem provinciae, suburbicariae» — с W. Möller, Lehrbuch der Kirchengeschichte [Freiburg i.B., 1889] I, 357, против Lan gen, I, 417. 399 и E. Löning, Geschichte des deutschen Kirchenrechts [Strassbürg, 1878], I, 435—450. Что «in Italia» (стр. 101) представляет значительную трудность, это неоспоримо; но и на решети Ленипга едва ли можно успокоиться.
149   За θεῖος νόμος «Τὸ τεὐσεβεστάτῃ» следует διάταγμα τῶν ἐπάρχων «Οὐδὲν οτω», равно как за сакрою Πρέπειν — edictum praefectorum Καὶ νόμων Mansi, V, 413—420; cf. ibid. 958 – 961 (Synodicon, c. 179. 183. 184, cf. c. 188. 189], где сакру комментирует magister militum Дионисий в предписании к своему наместнику, комиту доместиков Титу, а этот в свою очередь комментирует указ в своем предписании президу (judex) Евфратисии Ливиану.
150   Собственно Causa Polychronii составляет вторую половину Acta Sixii. Текст у Mansi, V, 1161—1178.
151   Титул диаконов «римские граждане» так – до нелепости – странен, что его происхождение вероятно следует отнести на счет малограмотности переписчика, который сокращение CS.ROM. или CC.R. прочитал civesromanos вместо cardinales romanos.
152    τῶν δὲ ἐν τσυνὸδγραψἀντων καὶ τῶν ἄλλων ἐπισκόπων τὰ ὀνόματἀ ἐστι τάδε. Ὅσιος ἀπὸ Σπανίας,Ἰούλιος ώμης δι’ Ἀργιδάμου καὶ Φιλοξένου πρεσβυτέρωνΠρωτογένης ΣερδικῆςЛичность легатов совершенно исчезает за Юлием: в них он сам мыслится присутствующим на соборе, и если бы не было известно о сердикском соборе ничего более, то на основании этого места можно — и почти должно – было бы предполагать, что Юлий присутствовал на соборе лично и занимал второе место, но почему-то поручил вместо себя подписаться пресвитерам.
153   Самоочевидный пример в Хр. Чт. 1891, I, 446, пр. 46: legatis подлинника без всяких околичностей переведено τῶν πρεσβυτέρων.
154    А. W. W. Dale, The Synod of Elvira [London, 1882], 313. 314. 49—52. – H.Th. Bruns, Bibliotheca ecclesiastica [Berolini, 1839], Ιί, 1.
155    Πῶς δὲ, – говорят отцы александрийского собора 339 г. об евсевианах, – σύνοδον ὀνομάζειν τολμῶσιν [собор тирский 335 г.], ἦς κὸμης προὐκάθητο καὶ παρῆν σπεκουλἀτωρ καὶ κομενταρ[ησ]ιος ἡμς εἰσήγεν ἀντὶ διακόνων τῆς εκκλησίας; Athan. ap. c. ar., n. 8. Действительно, обязанности «судебных приставов» на соборах исполняли диаконы. MansiVI, 729С, но 988D. Д. В. С., III, 277. но 558. – Ив Nomina episcoporum cum clericis suis[Mansi, IJ, 476] видно, что на соборе арелатском 314 г. представлены были 44 кафедры, из них самими епископами (которых сопровождали пресвитеры, диаконы и низшие клирики) 33, легатами – пресвитерами 9 и диаконами 2. При некоторых легатах были также диаконы или низшие клирики. Но подписывались ли диаконы, экзоркисты и чтецы под актами собора и – главное – в какой форме, неизвестно. И можно ставить еще вопрос: легаты – диаконы имели ли те же полномочия, как и легаты-пресвитеры? К надписании послания Communi copula «возлюблепнейшему папе Сильвестру» значатся 33 имени, из них только 4 или 3 можно отождествить с легатами-пресвитерами, а диаконского имени нет ни одного.
156   Древнейшее известие об этом в послании александрийского собора Athau. ap. с ar., n 6), а затем в Hilar. fr. 2, 33.
157    Friedrich, Zur ältesten Geschichte des Primates in der Kirche [Bonn, 1879], 177, см. В Die Constantinische Schenkung, 51.
158   Так называемая IV антиохийская формула представляет остов никейского символа без его vivus nervus, схема без ее содержания, и заканчивается сокращенным никейским анафематизмом на арианство. Назовем этот анафематизм  α. В этом виде формула повторена текстуально и филиппопольским собором 343 г., и в ἔκθεσις μακρόστιχος 344 г. и в сирмийской первой формуле, в которой анафематизм 1-й буквально = α. Но филиппопольский собор дополнил эту формулу следующею тирадою (Hilar. de synod. n. 34): Similiter et eos, [a]quidicunt tres esse deos, [b] ve Christum non esse Deum, [c] et ante saecula neque Christum neque Filiumesse Dei, [d] vel ipsum esse Patrem et Filium et Sanctum Spiritum, [e] vel innascibilem Filium, [f] vel quod neque consilio neque voluntate Pater genuerit Filium: anathematizat sancta et catholica ecclesia. Вἔκθεσις μακρόστιχος и эта прибавка повторена текстуально и (вместе с  α) составляет numerus 2 этого изложения; разъяснение на а и е есть n. 3, на а и b­: n. 4, на с = nn. 5.6, на d­ n. 7, на f ­ пn. 8. 9, заключение = n. 10. – Напротив, в сирмийской 1-й формуле филиппопольская прибавка текстуально не повторена, но ее содержание исчерпано с большею пли меньшею буквальностью в анафематизмах 22 (­ а), 18 (­ d),25, (­ f)и 26 (­ е); 27-й резюмирует смысл главнейшего предмета спора; анафематизм 24-й (против ариан) заимствован из n. 8. ἔκθεσις μακρόστιχος. Следовательно только 20 анафематизмов составляют духовную собственность собора. Что в сирмийской 1-й формуле дан отзыв на некоторые догматические вопросы, выдвинутые уже после антиохийского собора 344 г., это отмечают и Гуоткин, 146 — 147, и Гарнак, II, 244, г; но первый едва ли прав, когда утверждает что анаф. 5—7 направлены только против Маркелла. – Анафематизмы сохранились в греческом тексте в Athan. de synod.n. 27 (и зависящего от него Socr. 2, 30, 5— 30) и в латинском переводе у Hilar. de synod., nn. 38 – 61. Главная разность между текстом и переводом та, что анафематизм 11-й греческий у св. Илария стоит 23-м. Так как тоже место он занимает и в комментарии к нему самого Илария (n. 57), то очевидно, что такой распорядок был в том списке, который читал св. Иларий, и этому списку нужно отдать предпочтение пред афанасьевским: св. Иларий имел полнейшую возможность получать исправные копии формул от самих василиан (cf. n. 91: litterarum[собора анкирского 358 г.] fidem teneo, non а laicis sumptam, sed ab episcopis datam),а Афанасий в. вынужден был добывать копии, может быть, из пятых рук. В прим. 32 отменены звездочкою * те места, где греческий текст мною исправлен на основании перевода и комментария св. Илария. Постоянное сокращение: αε = ἀνάθεμα ἔστω.
159   Athan. de syn., n. 26, iv.
160   An. ij, xvij, xxvj.
161   Впрочем и «фантазия» в предлагаемом диалоге не так много, как это может показаться. Это, надеюсь, видно из прим. 32. Основное предположение моего опыта: св. Епифаний воспользовался многими аргументами Василия против Фотина и воспроизвел их в haer. 71, nn. 2—5, насколько этому не препятствовало различие во взглядах Василия и самого Епифания.
162    Ἐκθ. μακρ., iv: τρία πράγματα καὶ τρία πρόσωπα.
163   Athan. orat. с. ar. 3, n. 16: διὰ τί ον οἱ ἀρειανοὶ — – οὑ συναριθμοῦσιν ἑαυτούς μετὰ τῶν ἑλλήνων; ep. ad.episc. Aeg. n. 13: καὶ ὤς κτίσματι λατρεύοντες αὐτῷτί διάφέρουσιν ἑλλήνων; n. 17: ἐὰν δὲ τις θελήση πλατυτέρτῷ κατ’ αὐτῶν ἐλέγχχρήσασθαιεύρήσει τὴν αἴρεσιν ταύτην ἐλλήνων μὲν οὐ μακράν, Cf. n. 4; de synod. n. 50.
164   Сиглы «E.2 – E.5» означают: Epiphan. h. 71, un. 2—5. A «[ii], [iii]». и т. п. в тексте означают сирмийские анафематизмы. An. II. Πάλιν οὐν ἐρουμενΕἴ τις τὸν Πατέρα καὶ τὸν Yίον δύο λέγει θεούςαε. Маркелл (Epiph. h. 72, n. 3) в этом обвинял своих противников: εἰ γὰρ τις χωρίζει τὸν Yίὸν, – — ἀνάγκη αὐτὸν δύο θεούς εναι νομίζειν, ὅπερ ἀλλότριον τῆς θείας διδασκαλίας. Ε.2. εἴ ποτε γὰρ ὁ Βασίλειος ρώτησεν, ὁτι Πῶς αί θεῖαι γραφαὶ διδάσκουσι περὶ τοῦ Κυρίου τοῦ Θεοῦ Λόγου πρὸ αἰώνων εναι τὸν Μονογενῆ καὶ σύν Πατρί; ὁ Φωτεινὸς μὲν τὸν λόγον ἐδέχετο, τὰ μὲν εἰς Χριστὸν τὴν διαίρεσιν προσάπτῶν. τὰ δὲ εἰς τὸν Λόγον ἀνωτἀτω ἀναλογούμενα. О Маркелле см. Zahn, 102 – 104. 112. An. III. Εἴ τις λέγων Θεὸν τὸν Χριστὸν, πρὸ αἰώνων Yίὸν τοῦ Θεοῦ ὑπουργηκότα τῷ Πατρὶ εἰς τῆν τῶν λων δημιουργίαν μή ὁμολογοίη, αε. An. IV. Eἴ τις τὸν ἀγέννητον μέρος αὐτοῦ ἐκ Μαρίας λέγειν γεγεννῆσθαι * τολμᾷ, αε. Ε. 2: καὶ «εδον» φηςὶ (Daniel 7, 13) «κατερχὸμενον ἐπἀνω τῶν νεφελῶν ς υίὸν ἀνθρώπου» τοῦτο, φησὶ, προκαταγγελτικῶς ἔλεγεν, οὐχ ς τοῦ Yίοῦ ὑπἀρχοντος, ἀλλὰ δι’ ὃ ἔμελλεν Yίὸς καλεῖσθαι μετὰ τὴν Μαρίαν, καὶ ἀντὶ τῆς σαρκὸς ἀνιέναι, γεννηθεὶς ὁ Χριστός ἐκ Πνεύματος ἀγίου καὶ ἀπὸ Μαρίαςπροχρηστικςφησὶτὰ πάντα ἀναφέρεται εἰς αὐτὸν ἀπἀρχῆςΕ. 3. В ответ на замечание: εἰ γὰρ πρόσφατος ὁ Yίὸς τοῦ Θεοῦ κατὰ τὴν θεότηταἄρα Δαβίδ πρωτεύει, Фотин отвечает κατὰ τὴν αὐτοῦ πεπλανημένην ἔννοιαν φάσκων τι καὶ ὁ ἀπόστολος εἴρηκεν 1Κοр. 15, 47; οὐκ ἐξ οὐρανοῦ δὲ ἡ σὰρξ καταβέβηκενἀλλ’ ὤμολόγηται καὶ ἀπὸ τούτο ἀπο Μαρίας οσα. Неудивительно, что в сирмийских анафематизмах не занесено толкование Фотина на Дан. 7:13 и 1 Кор. 15:47: в нем не было ничего еретического.Ε. 4: ὥς φησιν αὐτὸς ὁ ἀγύρτης, «Καὶ αὐτὸς φημι εναι τὸν Λόγον ἀπ’ ἀρχῆςἀλλ’ οὐχ Yίὸν Θεοῦ γεγεννημένον». Ε.2: «οπω δὲ ν [разумеется Yίὸς], Λόγος δὲ ν, καθἀπερ ἐν ἐμοὶ ὁ λόγος»  Ε.4: καὶ εἰ οπω ν Yίὸς τοῦ Θεοῦ Θεὸς Λόγοςδιὰ τίνος τὰ πάντα γεγένηται (Иоанн. 1,3); «Ἀλλὰφηαὶν, ὥσπερ διὰ λόγου ὁ ἄνθρωπος πράττει ὁ βούλεται,οῦτως διὰ τοῦ ἰδιου Λόγου ὁ Πατὴρ διὰ τοῦ ὄντος ἐν αὐτῷ Λόγου ἐποίησε τὰ πάντα». An. v: εἴ τις κατὰ πρόγνωσιν πρὸ Μαρίας λέγει τὸν ϒίὸν εναι καὶ μή πρὸ αἰώνων ἐκ τοῦ ΙΙατρός γεγεννημένον πρὸς τὸν Θεὸν εναικαὶ δι’ αὐτοῦ γεγενῆσθαι τὰ πάντααεΕ.4: οὐ γὰρ λέγει περὶ αὐτοῦ τὸ εὐάγγελιον τι ἐν ἀρχῇ ἦν ὀ Λόγοςκαὶ ὁ Λόγος ν ἐν τῷ Θεῷἀλλ’ · ὁ Λόγος ν πρὸς τὸν Θεόνκαὶ οὐ λέγει τι ἐντΘεῷ ν μόνονἀλλὰ Θεὸς ν ὁ Λόγοςἀλλ’ ἐν τῷ ἀνθρώπμὲν λόγος ἐνδιάθετος ἀεὶ καὶ προφορικός υπάρχων οὑ δὑναται λἑγεσθαι ἄνθρωποςάλλα ἀνθρώπου λόγος. – Выражения; ἐν ταῖς ἰδιότησι τῶν ὑποστάσεωνYίὸς ν οὐσία ἐστιν — из Ὑπομνηματισμὸς Василия и Георгия y Epiph.h. 73, nn. 12. 16; за употребление οὐσία в этом смысле они особенно не стоят, но оправдывают его авторитетом антиохийкого собора 269 г.; другие termini technici – из ἔκθεσις μακρὸστιχος nn. v. vj. – An. VI: εἴ τις τὴν οὐσίαν τοῦ Θεοῦ πλατύνεσθαι, ἢ συστέλλεσθαι φἀσκοι, αε. An. VII: εἴ τις πλατυνομένην τὴν οὐσίαν τοῦ Θεοῦ τὸν Yίὸν λέγοι ποιεῖν, ἤ τὸν πλατυσμὸν τῆς οὐσίας αὐτοῦ Yίὸν ὁνομάζοι, αε. – Vigilii Tapsensis contra arianos dialogus (Migne S. L., t. 62, 182, p. 122), I, 4, где выведенный вместе с Афанасием В., Арием и Савеллием на сцену Фотин (литературная фикция!)dixit: Impie Sabellius professus est Deum Patrem per virginem natum, nescio quod protensionis vitium tantae ingerens majestati, ut per id quod extensus est in virgine, ipse sibi Pater, ipseque sit Filius Caeterum Deas inviolabilis et immensus, nec ex se alium genuit, nec ipse unquam genitus fuit – sed est unicus et singularis, nec generando passioni obnoxius, nec se ipsum protendendo cumulatus. Однако Фотина не без основания подозревали в склонности к теории πλατύνεσθαι συστέλλεσθαι:этого мнения держался сам Маркелл (Zahn, 151.152), и Несторий (sermo 12, n. 15, cf. nn. 16. 17, Migne, S. L., 48, 856) утверждает: Photinus – hoc appellat Λογοπάτορα — - accipieos ad hoc, pro sui sensus nequitia, illud bene in evangelio dictum: Иоанн. I, 1: «Vides», inquiens, «quia Deum Verbum aliquando Dеит, aliquando Verbum appellat, tanquam extencum atque collectum». Поэтому Цан, 195, поступает более смело, чем научно, когда, на основании Вигилия, очищает Фотина от всякой соприкосновенности с «πλατυσμὸς», объявляя слова Нестория за «das ganz unsichere Referat», и анафематиамы VI. VII признает «направленными не против Фотина, но против Маркелла·. «Совершенно ненадежный» будто бы «реферат» читается а) в проповеди Нестория, сказанной в церкви 13 декабря 430 г. б) при обстоятельствах слишком для него серьезных, чтобы он позволил себе «ненадежные рефераты» о Фотине (ср. sermo 4, nn. 13.14; sermo 12, n. 31): его самого гласно обвиняли, что он «мудрствует как Фотин»; а он с своей стороны к обвинителям применял слова Притч. 26:4; 1 Тим. 1:7, и потому, в) приводя – как это видно ив самых его выражений – буквальную цитату из Фотина, конечно позаботился выписать ее точно, чтобы не давать лишнего повода к инсинуациям своим недругам. Не излишне напомнить, что Вигилий писал лишь около 484 г. и притом в форме литературной фикции, выходящей из границ правдоподобия исторического, а по местам даже и догматического; напр. I, 10:Photinus dixit: Ego Domino nostro Jesu Christo initium tribuo, PURUMQUE HOMINEM fuisse affirmo, et per beatae vitae excellentissimum, meritum, divinitatis honorem fuisse adeptum. Чем-нибудь в роде цитаты, приводимой Несторием. Фотин мог обмолвиться (вернее: проговориться) и на диспуте, а потом ватушевать lapsus linguae (respectivë неудобную откровенность) общими местами встиле Вигилия. An. VIII: εἴ τις ἐνδιἀθετον προφορικὸν λόγον λέγει τὸν Yίὸν τοῦ Θεοῦαε. An. IX: εἴ τις ἄνθρωπον μόνον λέγει τὸν ἐκ Μαρίας Yίὸν, αε . Возможно, что здесь Фотин опять высказался с неудобною откровенностью, от которой исходят Вигилий и более ранние ересеологи. Ср. Е. 3: εἰς ἐσχάτην ἐλθν ἀρνηαιθεῖαν. Ср. ἔκθμακρ n. vj: ὁμοίως ἰουδαίοις ἀθετοῦσιν. An. X: εἴ τις Θεὸν καὶ ἄνθρωπον τὸν ἐκ Μαρίας λέγων, Θεὸν τὸν ἀγέννητον οτω νοεῖαε. An. XI (Ath. XII): εἴ τις τὸ, « Λόγος σαρξ ἐγένετο», ἀκούωντὸν Λόγον εἰς σάρκα μεταβεβλῆσθαι νομίζοι, ἢ τροπὴν ὑπομεμενηκότα ἀνειληφέναι τὴν σάρκα λέγοιαε. Считать эти слова просто заConsequenzmacherei недругов Фотина нет возможности в виду Е 3:  Λόγος σὰρξ γενόμενοςοὐχ ς αὐτὸς ὑπονοεῖ Λόγον ἐκ Πατρὸς προελθὸντα καὶ εἰς σάρκα μεταβεβλημένον οτω γὰρ κατὰ τὴν πατημένην αὐτοῦ ἔννοιαν διηγήσατο περὶ τοῦ ρου. Тоже смелое бравированье парадоксом «превращения» слышно И в ἀντὶ τῆς σαρκὸς ἀνιέναι (см. стр. 272). Термин Λὸγος ἐνούσιος из Marii Mercatoris ad xij. anath. Nestorii, n. 17: Photinus – Verbum Dei quidem nonnegans esse in substantia (Migne, S. L., t. 48, 928). An. XII (Ath. XIII):εἴ τις τὸν Μονογενῆ Yίὸν τοῦ Θεοῦ ἐσταυρωμένον ἀκοόων [cp. 1 Κοр. 2, 8], τὴν θεὸττηα αὐτοῦ φθορὰν, ἢ πάθος, ἢ τροπὴν, ἢ μεὶωσιν, ἢ ἀναίρεσιν ἡπομεμενηκέναι λέγοιαεΕ. 3: ἢ πρὸς τίνα ὁ Πατὴρ εἴρηκε [Быт 1:26]. «Ποιήσωμεν ἄνθρωπον»; οὐ γὰρ τίς ποτέ πρὸς τὸν ἐνδιάθετον αὐτοῦ λόγον, ἢ τὸν προφορικὸν ἐπιτείνετα τὴν συμβουλίανΕ. 2: τὸ γὰρ, «Π. ἆ.», τῷ Λόγἑαυτοῦφησὶνὁ Πατὴρ εἴρηκε τί ονὁ Λὸγος ἐν τῷ ΙΙατρὶφησὶν, ἦνἀλλ’ οὐκ ν YίὸςΑn. XIII (Ath. XIV) εἴ τις τὸ, «Ποιήσωμεν ἄνθρωπον», μὴ τὸν Πατέρα πρὸς τὸν Yίὸν λέγεινἀλλ’ αὐτὸν πρὸς ἑαυτὸν λέγοι τὸν Θεὸν εἰρηκέναιαε. — По Маркеллу, Zahn, 131: τῷ ἑαυτοῦ Λόγω ­ πρὸς αὐτὸν, ὡς πρὸς τερον. — Приступая теперь к важнейшей части реконструкции, сопоставляю colimnatim текст Е. 5 [в нем замещают только плеоназмы, не пропуски целых тирад] с анафематизмами чтобы показать наглядно тождество течения мысли в обоих памятниках.

Е. 5: οὐκ ἔπεισέ σε Ἀβραὰμφάσκων πρὸς αὐτον καὶ λέγων [Быт. 18. 25]. «Ὁ κρίνων πσαν τὴν γῆνοὐ ποιήσεις κρίσινἐλέγχθητι γὰρ ς παρ’ αὐτὁ Yίὸς ἐπεδήμησεκαὶ οὐ προφορά τις νἀλλἐνυπόστατος An. XIV (Ath. ΧY): εἰ τις μή τὸν Yίὸν λέγοι τὸν Ἀβραὰμ ἑωρσθαι, ἀλλὰ τὸν ἀγέννητὸν Θεὸν, ἢ μέρος αὐτοῦ, αε. An. XV (Ath. XVI): εἴ τις τῷ ακβ μή τὸν Yίον ς ἄνθρωπον πεπαλαικέναι [Быт. 32:24. 28. 30], ἀλλὰ τὸν ἀγέννητον Θεὸν, ἢ μέρος αὐτοῦ λέγοι, αε.
Θεὸς Λόγοςκαὶ όπως γνς — – τὸ πέρας — – , ἀπεφήνατο φάσκων τι«Ἔβρεξε Κύριος ἀπ’ οὐρανού πῦρ — – παρὰ Κυρίου», καὶ οὐκ εἴπεν. Ὁ Λόγος τοῦ Κυρίου, ἀλλὰ «Κύριος παρὰ Κυρίου», ὥς καὶ Δαβὶδ λέγει. «Επεν ὁ Κύριος τῷ Κυρίμου».) (καὶ να γνῷς τι οὐ μετὰ τὴν ἑνσαρκον παρουσίαν ό Yίὸς μόνον εὑρισκεται, διηγεῖται καὶ περὶ τῆς ἀπἀρχὴς, ὅτι «Ἐκ γαστρος προ ἑωσφόρου ἐγέννησάσ嫧. Ε. 2: καὶ »Εβρεξε Κύριος παρὰ Κυρίου« [Быт. 19:24], ἐν Πατρὶ ν ὁ Λόγος. An. ΧYΙ (Ath. XVII): εἴ τις τὸ, »Ἐβρεξε Κύριος πῦρ παρὰ Κυρίου«, μὴ ἐπὶ τοῦ Πατρὸς καὶ τοῦ Yίὸῦ ἐκλαμβάνοι, ἀλλαὐτόν παρἑαυτοῦ λέγει βεβρεχέναι, ἀε ἔβρεξε γὰρ Κύριος ὁ Yίὸς παρὰ Κυρίου τοῦ Πατρὸς. An.XVII (Ath. XVIII): εἴ τις ἀκούων Κύριον * καὶ Κύριον, τὸν Πατέρα καὶ τὸν Yίὸν (ἐπεὶ »Κύριος ἐκ Κυρίου«, δύο λέγει θεούς, αε. Οὐ γὰρ συντάσαομεν * τὸν Yίὸν τῷ Πατρὶ, ἀλλὐποτεταγμένον τῷ Πατρὶ [* νοοῦμεν]. Οτε γὰρ κατὴλθεν ἐπὶ Σὸδομα ἄνευ βουλής τοῦ Πατρὸς, οὐτε ἔβρεξεν ἀφἑαυτοῦ, ἀλλὰ παρά Κυρίου, αὐθεντοῦντος δηλαδὴ τοῦ ΙΙατρὸς οτε κάθηται ἐκ δεξιῶν ἀφἑαυτοῦ, ἀλλἀκούει λέγοντος τοῦ Πατρός »Καθου ἐκ δεξιῶν μου« [Пс. 109:1].


καὶ περὶ τοῦ γίου Πνεύματος, ὦ περιττολὸγε καὶ ἐν ἀργοῖς καὶ περιέργοις ταττὸμενεοὐδείς δέξεταί σου τὸν λόγονοῦτε γὰρ μειζότερον τὸ Πνεύμα οῦτε μικρότερον. »Τις γὰρ ταῦτα ἐξεζήτησει φησὶν «ἐκ τῶν χειρῶν ὑμῶν» [Исаии, 1. 12]; ἐλέγχει σε δέ ο αὐτὸς γιος Λόγος, ὡς φάσκει Κύριος περὶ τοῦ Πνεύματος τοῦ γιόυ,ὁμολογῶν αὐτ γνήσιον τῆς αὐτοῦ θεότητός φησιν «Τὸ έκ τοῦ Πατρὸς & с. [Иоанн. 15,26; 16,14]. An. XVIII (Ath. XIX): εἴ τις τὸν Πατέρα καὶ τὸν Yίὸν, καὶ τὸ ἀγιον Πνεῦμα ἐν πρὸσωπον λέγει, αε. An. XIX (Ath. XX) εἴ τις, τὸ Πνεῦμα τὸ γιον Παράκλητον λέγων, τιν ἀγέννητον λέγοι Θεὸν, αε. An. XX (Ath. XXI): ετις, ὡς ἐδίδαξεν ἡμς ὁ Κύριος [Иоанн. 14, 16], μὴ ἄλλον λέγοι τὸν Παράκλητον παρὰ τὸν Yιον εἴρηκε γάρ· »Καὶ ἄλλον Παράκλητον πέμφει ὑμῖν ὁ Πατὴρ, ὁν ἐρωτῆςω ἐγῶ«, αε. An. ΧΧI (Ath. ΧΧII: ετις τὸ Πνεῦμα τὸ γιον μέρος λέγοι τοῦ Πατρὸς τοῦ Yίοῦ, αε.

   Относительно текста Е. 5 замечу следующее: а) Толкование Фотина на Пс. 109:3 в анафематизмах не упомянуто; Маркелл, Zahn, 113. 114, видел в этом тексте только пророчество о рождении Христа по плоти и конечно так же толковал эти слова и Фотин. Василий анкирский несомненно (в Ὑπομνηματισμὸς 359 г. у Epiph. h.73, n. 20) приводил этот текст в доказательство, что ὁ Yίὸς τοῦ Πατρὸς есть ὁ ἐξ αὐτοῦ γνήσιος καὶ ἱδίωςγεγεννημένος Yίὸς; но в полемике с таким человеком, как Фотин, уже в виду разнообразия переводов этого текста (Epiph. h. 65, n. 4) Василий мог не воспользоваться им, или же сирмийский собор не решился анафематствовать толкование Фотина, которого вероятно держался не он один с Маркеллом. Поэтому возможно, что тирада между ).(и § принадлежит самому св. Епифанию, как несомненно ему же принадлежат и заключительные слова Е. 5: ὁμολογῶν & с.: Василий доказывал лишь ипостасное отличие Св. Духа, не γνήσιον τῆς θεότητας и цитировал Иоанн. 14, 16, не 15, 26; 16, 14. б) Как неопределенно выражались о Св. Духе тогдашние «восточные» богословы, можно видеть и в след. места ἔκθμακρ. n. ix: πιστεύοντες εἰς τὴν ΤΡΙΑ᾿ΔΑ τουτἐστιν εἰς τὸν Πατέρακαὶ εἰς τὸν Yίὸν καὶ εἰς το Πνεῦμα τὸ γιονκαὶ Θεὸν μὲν τὸν Πατέρα λέγοντεςΘεὸν δὲ καὶ τὸν Yίὸνοὐ ΔYὈ τούτους Θεούςἀλλ’ ἐν ὁμολογοῦμεν τῆς θεὸτητος ἀξίωμα — – — * τοῦ Yίοῦ — - τὴν τοῦ γίου [Ινεύ ματος χάριν — - δωρουμένου. в) Termini technici Маркелла и его учения о Св. Духе у Zahn, 144—147. 152—154. г) Сведения о том, как Фотин учил о Св. Духе, очень скудны. Zahn, 192; Klose, 83. Основные свидетельства: Epiph.h. 71, 1: τὸ δὲ Πνεῦμα τὸ γιόν φησιν, ὥς τολμηρός ἀρχιτέκτωννομίζειν ενατοῦ Χριστοῦ. Augustin, ep. 185 (50) ad Bonif: «haereticus Photinianus, qui eius (Spiritus sancti) omnino negat aliquam esse substantiam, sed unam tantummodo esse Deum Patiem». Praedestinatus, 1, c. 45: «(Photinus) Spiritum sanctum semper fuisse memorabat». Среднесложный вывод будет тот, что Фотип отождествлял Св. Духа с Отцом и Словом и – видимо — полагал, что Св. Дух еще менее отличен от Отца, чем Λόγος, termina techicus Λογοπάτωρ, приписываемый Несторием Фотину, показывает, что он главным образом различал от Отца только Слово. Василий в. знает о таких людях, которые признавали Св. Духа нерожденным, ἁγέννητον (ер. 125, п. 3), ставили Его даже выше Отца (προτιθεντες Πατρὸςὑπεοτιθέναι) и называли Св. Духа πρεσβύτερον Πατρὸςἀνώτερον Θεοῦτοῦ ἀγεννήτου ἀνώτεοον (ep. 151, n. 4; ep. 52, n. 4) Возможно, что так учил уже Фотин Дух Св., как τοῦ ἀγέννητου ἀνῶτερον, выше всякой οὐσία и потому null аsubstantia; но Он semper fait и есть единое существо, когда определяется как Λογοπάτωρ, т. е как οὐσία - ὑπόστασις -Θεός, содержащий в Себе и τὸν ἐνοὐσιον Λόγον. Тогда понятно, с какою иронией он должен был встретить ответ Василия, что Св. Дух μικρότερον Отца; представимо и некоторое отличие Св. Духа от Отца и Слова, допущенное — как видно из an. XXI – Фотином. An XXII (Ath. XXIII)* εἴ τις τὸν Πατέρακαὶ τὸν Yίὸνκαὶ το γιον Πνεύμα τρεῖς λέγοι θεούςαε. An. XXIII (Ath. XI): εἰ τις τὸ, «ἘγΘεὸς πρῶτοςκαὶ ἐγῶ μετὰ ταῦτακαὶ πλὴν ἐμοῦ οὐκ ἔστι Θεός» (Исаии 44, 6), ἐπ’ ἀναιρέσει εἰδώλων καὶ τῶν μὴ ὄντων θεῶν εἰρημένονἐπ’ ἀναιρέσει τοῦ Μονογενοῦς πρὸ αἰώνων Θεοῦ ἰουδαὶκῶς ἔκλαμβάνοιαεΕ. 4: καὶ εἰ μὴ ἐστιν Yίὸς Θεοῦμάταιος αὐτοῦ ὁ πόνοςματαία αὐτοῦ καὶ ἡ προαίρεσις καὶ ἡ ἐλπὶς καὶ ἡ διάνοιαοὐδέν γὰρ περισσότερον τῶν ἄρνησαμένων αὐτὸν ἰουδαίων οτος λέγει.
165   Хр. Чт. 891, I, 315.
166   Epiph. h. 73, nn. 12. 8.
167   Кол. 1:15.
168   Hilar. fr. 2, 29; ut – in primogeniti — confessione ordinem quemdam ab eius ortu creantis [corr. cieatis] mundi rebus assignent. 2, 30: aut, quia primogenitus omnis creaturae est, ordo quidem in eo connexae incognitae creationis exprimitur [ниже: atque ita – in online creaturarum – primus in numero est], sed non sequitur primogenitum omnis creaturae?
169   fr. 2, 31: Quin etiam haud dissimilis, in Trinitatis nuncupatione [т. e. в наименовании Св. Духа третьим],falsitatis eorum contextas est. Ubi enim а [corr. in] diversis substantiis Filium a Patre, impio et maledico ore disciderint, et in separatis duobus assistat auctoritas, tertia dinumeratur ia Spiritu. Et cum sit Pater ia Filio et Filius in Patre, et Spiritus sanctus accipiat ex utroquë in eo, quod Spiritus [corr. Spiritu] exprimitur sanctae imius inviolabilis unitas [Constantfortassis add. Trinitatis], haeretica parte parturiat Trinitas pronunciat [Constantfort, pronunciata] dissidium. Текст, очевидно, неисправен, но смысл его совершенно ясен.
170   Категоричное наименование Св. Духа третьим авторы Profitemur могли мотивировать тем, что Фотин (см. выше стр. 281 sub versu) вероятно ставил Св. Дух выше Отца κατὰ τάξιν.
171   3 Цар. 18:41.
172   1 Кор. 9:19-22; 2 Кор. 11:29. Ср. Gregor. Naz. or. 43 (in laud. Basilii), nn. 81. 68. 69.
173   Gregor. Naz. or. 31 (theol. 5) nn. 5. 1 (вопли: τί δ’ ἄν εἰποιςφασὶ [n. 3: οἱ σφόδρα προπολεμοῦντες τοῦ γράμματος], περὶ τοῦ γίου Πνεύματοςπὸθεν ἡμῖν ἐπείσάγεις ξένον Θεόν καὶ ἄγραφονΤοῦτο δη καὶ οἱ περὶ τὸν Yιον μετριάζοντες!); Socr. 2, 45,6. Ср. выше стр. 280 sub. v.
174   Socr. 5, 8,5- 9; Soz. 7, 7,2- 5.
175   Учение о Св. Духе в сирмийской 2-й формуле-по переводу у Athan. de syn. n. 28: ὁ δὲ Παράκλητος το Πνεῦμα τὸ γιον, διYίὸυ ἀποσταλὲν, ἦλθε, по тексту y Hilar. de syn. n. 11: Paracletus autem Spiritus sanctus per Filium est, qui missus venit – несравненно слабее выражает известную тенденцию, чем Et tertium addentes. — Сирмийская 2-я формула, по букве, есть документ конечно только омийский; но сами василиане (в своем Ὑπομνηματισμὸς, который составлен не в Сирмии вскоре после 22 мая 359 г., как полагает Гуоткин, 168,1, а после селевкийского собора, след. в ноябре-декабре 359 г. незадолго пред посланием «Unitati et verae paci» у Hilar. fr. 10,1, ср. Хр. Чт. 1891, I, 310; cf. Epipb. h. 73, un. 14. 15; Socr. 2,40,31 - з/; Soz. 4.22, 2,.1. Hilar. lib. contra Contant, n. 14; Гарнак, II, 252, видимо датирует этот документ правильно, если только не ставит позднее надлежащего, cf. II, 251,3) смотрят на нее как на τὸ σόφισμα τῆς αίρέσεως, как на вероизложение тенденциозно-аномийское. Epiph. h. 73, n. 14, p. 8611): δι’ ὦν ἐθήρασαν παρὰ τοῦ αἰδεσίμου ἐπισκόπου. Ὁσίου γραμμάτων, ἐν ος φέρεται τὸ ἀνόμοιον οὐσίαν. Но бесчестное омийство по тенденции равно аномийству, только нравственно ниже последнего как лживое.
176   Хр. Чт. 1891, I, 306.
177    Mansi, IV, 1124. 1213. 1216. 1448; ДВС. I, 491. 593—596. 881. Обильный материал по этому вопросу дают конечно деяния соборов, особенно так называемый Codex encycbus у MansiYΙΙ, 521— 627. 787—792; ДВС. IV, 462—685. Довольно много данных и в извлечении у Bruns,Bibliotheca ecclesiastica I. II (Berolini 1839). Ср. выше стр. 96—97.
178   Подписи сердикских отцов у Hilar. fr. 2, 15; начало: Ossius ab Spannia cordobensis, Annianus ab Spanniis de Castolona. Подписи филиппопольского собора под посланием «Est quidem nobis omnibus» во fr. 3,29: первая: Stephanus episcopus Antiochiae provinciae Syriae Coeles, opto vos in Domino Lene valere. Последняя (73-я): Valens episcopus a Mursa, opto vos in Domino bene valere. А надписание послания даже палеографически интересно: В первоначальном не испорченном латинском переводе оно начиналось так:

Текст. Поле.
Gregorioа, Anfionib, Donatoc, Desideriod, Fortunatoe, Euthicio, Maximo, Sinferunti et omnibus per orbem terrarum consacerdotibus nostris, presbyteris et diaconibus. a) Alexandriae episcopo b) Nicomediae  c) Carthaginis d) Campaniae e) Neapolis Campaniae Ariaminiadeno Campaniae Salonarum Dalmatiae  .

   В ценных примечаниях Кутана приведены доказательства, что в 411 г. в Карфагене лишь ex conjectura могли отождествлять (и конечно совершенно верно) Доната с известным доватистским епископом карфагенским (Augustin, ер. 44 (163), 3), потому что это послание – еще и тогда! – nec additis civitatum nominibus legi solet: quia nec mos est ecclesiasticus, quando episcopi episcopis scribant episto’am (Augustin, contra Crescon. 1. 4, c. 44, cf. 1. 3 c. 34). Но какой-то древний читатель, на основании доступных ему памятников, обозначил на поде конечно под условными значками (вместо поставленных мною abcde) города, а позднейший переписчик имел неразумение все, отмеченное на поле, сразу вставить в текст между Gregorio и Anfioni. – Слова бл. Августина показывают, что на послание епископов писидийских — Mansi, VII, 565; ДВС. IV, 556 – нужно смотреть как на странное исключение.
179   Epiph. h. 73, n. 22: ὑπέγραφαν ["датированную веру"] οὑτως Μάρκος ὁ ἐπίσκοπος Ἀρεθουσίας οτω πιστεύω — – — Βασίλειος ἐπίσκοπος Ἀγκύρας πιστεύω — – -
180   Epiph. h. 73, n. 26.
181   Hilar. fr. 10 (надписание послания «Unitati et verae pacis»).
182   См. пр. 46; под «излишеством» я разумею повторение подписи «желаю вам о Господе здравствовать». — Наиболее серьезным возражением против коего вывода, что подписи под посланиями в половине IV в. были обыкновенно полные, я считал бы ссылку на Epiph h. 73, п. 11, р. 859: καὶ εἰσιν οἱ ὑπογράφαντες [послание анкирского собора 358 г. «Εὐχὸμεθα μὲν μετὰ τὴν«] Βασίλειος, Εὐστάθιος, Ὑπερέχιος и т. д. (еще 9 имен) без означения городов. Было бы непоследовательно предполагать что имена городов были, для краткости, опущены св. Епифанием. Но было бы также несправедливо упустить из виду, что этот факт есть instance in elevante, случай, мало относящийся к данному вопросу. Собор анкирский был обычный епархиальный собор (ср. соборы 517— 529 гг. Lugdunense Gerundense Valletanum Arelatense Carpentoractense Arausicanum Vasense у Mansi, VIII, 550. 570. 622. 627. 708. 718. 727, где подписи без кафедр). Состав его был хорошо известен всем тем, кому был интерес или долг знать об этом. Если в наше время корпорация какой либо на духовных академий или семинарий посылает кому-нибудь телеграмму и подписывает под нею одни только свои фамилии, то это не вызывает в адресате никаких недоумений он заранее знает состав корпорации и безошибочно может отождествлять даже однофамильцев. Но иное дело, если документ подписан каким-нибудь съездом, случайно составившимся ив представителей севера и юга, запада и востока. Не имея под рукою протокольного списка членов, можно прийти к самым странным quiproquo. Состав сирмийского собора 351 г. был случайный, следовательно полные подписи (respective приложение к энциклике протокола деяний) были необходимы, как на всяком чрезвычайном соборе.