Азбука веры Православная библиотека протоиерей Василий Верюжский К истории раскола на Севере. Противораскольническая деятельность первого холмогорского архиеп. Афанасия (1692 – 1702)
Распечатать

протоиерей Василий Верюжский

К истории раскола на Севере. Противораскольническая деятельность первого холмогорского архиеп. Афанасия (1692 – 1702)

Условия для упрочения раскола на севере были очень благоприятны. При своей обширности приморский край в к. XVII в. был мало населен, изобиловал лесами и болотами. Правительственный надзор сюда мало проникал; тем более что край был очень удален до открытия самостоятельной холмогорской епархии (1682 г.) от средоточия высшей церковной власти. Раскольники с удобством могли укрываться здесь от преследований правительства. И действительно, они теперь селятся в Поморье; чем глуше и малодоступнее местность, тем более она привлекает к себе их поселения1. Они уходят теперь в глухие и болотистые местности Кемского уезда (приходы – Шуярецый, Шуязерский, Шижнемский, Нюхченский)2, проникают в леса, смежные с Пинежским краем (приходы – Кургоминский, Топецкий, Троицкий Шенкурского уезда)3, селятся в самом Пинежском уезде (приход Веркольский)4 и достигают даже р. Печоры и её притоков (приходы – Устьцылемский, Устькожвинский)5.

Таким образом, самая местность северного края располагала к упрочению здесь раскола.

Но для этого было много и других благоприятствующих условий.

В жизни приморского населения имел громадное значение Соловецкий монастырь. Под его непосредственным влиянием происходило обращение в христианство инородцев населявших берега Белого моря, и их обрусение. Вся эта местность была отдана монастырю в вотчинное владение6. На его счет здесь строились и содержались церкви7; постриженики Соловецкого монастыря исполняли иногда обязанность и священников в образовывавшихся приходах. Управление монастырскими вотчинами находилось в руках монахов же, посылавшихся сюда в качестве прикащиков и посельских старцев. Весь строй жизни вотчинных монастырских крестьян складывался по монастырскому образцу. Словом, приморское население было всецело воспитано под влиянием Соловецкого монастыря8. Отсюда понятно, каким образом должно было подействовать на него «стояние» соловецких иноков за старую веру и последовавшая затем осада Соловецкого монастыря. Немудрено, что все симпатии окрестных жителей оказались на стороне монахов, а не правительства, тем более, что сами соловецкие мятежники в значительной части происходили из того же Поморья9. В продолжение самой соловецкой осады (длившейся с 1668 г. до 22 янв. 1676 г.) окрестные жители, как видно, не прекращали сношений с монахами, доставляли им провиант, а иногда даже и письмами поддерживали в них бодрость10. Тем более, конечно, сочувствовали мятежникам жившие в монастырских вотчинах старцы, у которых, по выражению современных памятников, был «один дух с соловецкими мятежниками»11.

Настроение у поморских жителей было одно с возставшими за «древнее благочестие» соловецкими иноками. «Страдания» последних «за веру» еще более увеличивали в глазах их авторитет Соловецкого монастыря и сообщали им еще большую привязанность к старинным обрядам.

Вследствие осады и взятия монастыря, соловецкие иноки разсеялись по всему Поморью и своею проповедью еще более поддерживали в жителях это настроение12. Соловецкие выходцы и были именно первыми расколоучителями в Поморье и основателями разных скитов. Из них более замечательны: Игнатий, Геннадий, Пимен, Корнилий и др.13.

Двое из названных расколоучителей – Геннадий и Пимен довольно значительное время проповедовали именно в пределах холмогорской архиепископии и притом, по крайней мере – один из них (Геннадий), в первые годы управления архиепископией Афанасия. – Геннадий (+1696 г.) около шести лет (приблизительно с 1684 до 1690 г.) жил в «пустыне близ моря акиана» при реке Нюхче14. Он пользовался большим уважением в среде поморских раскольников.

Черный диакон Пимен (умер «самоубийственною» смертию в 1687 г.) еще во время соловецкой осады жил на берегу Белого моря15. После того, как он был пойман (около 1673 г.) и отпущен, поселился в Корельских пустынях близ Лопских погостов. Отсюда с проповедью и для отправления духовных треб он ходил по деревням и селам и имел значительный успех среди населения – главным образом, благодаря своему постничеству и веригам16:

Соловецкому же монастырю в значительной степени обязан своим возникновением и знаменитый в истории раскола Выгорецкий скит (1694 г.)17. Для утверждения раскола в Поморье этот скит имел также громадное значение. В торговых и промышленных целях. Выговцы разсылали своих посланников по всему Поморью – и в Архангельск, и в Мезень, и Суму, и на Мурманский берег, и на Канин нос18. Вместе с этим преследовалась, конечно, и пропаганда раскола в означенных местностях. Из Выгорецкого скита выходили и специальные проповедники раскола; они разсеивались по всему Поморью и выступали иногда в качестве народных учителей (таков, напр., был раскольник Важского уезда, по имени Петр). Выгорецкий скит оказывал и материальное вспомоществование окрестному населению. К нему за помощью, между проч., обращались в неурожайные годы и жители Лопских погостов. Все это, конечно, как нельзя более способствовало распространению раскола в Поморье19.

Проповедь местных расколоучителей восполнялась еще проповедью расколоучителей, ссылаемых в Поморье. Как известно, здесь побывали почти все более видные из первых расколоучителелей. Так, напр., Аввакум сначала (в 1664 г.) был сослан в Мезень, а после собора 1666–7 г. – в Пустозерск, где он и закончил свою жизнь, будучи предан сожжению на костре (14 апреля 1682 г.)20. Вместе с Аввакумом в Пустозерск были сосланы также – поп Лазарь, дьякон Федор, инок Епифаний, Никифор и Киприан юродивый21. Протопоп Иоанн Неронов в продолжение 2-х лет находился в ссылке в Кандалажском монастыре22.

Пребывание этих расколоучителей в Поморье не осталось безследным. Проповедь Аввакума и его «соузников» оказывала действие на пустозерских жителей и значительное время спустя после их смерти. «А прежние раскольники, писал, между проч., патриарху Андриану архиеп. Афанасий в 1691 году, Аввакум и Лазарь с товарищи, которые сосланы в Пустозерский острог, достальных жителей возмущая, прельщают и в той своей прелести утверждают, и оттого тот Пустозерский острог с надлежащими месты душевно разоряются до конца»23. – Не безследным осталось, вероятно, и пребывание Иоанна Неронова в Кандалажском монастыре. Жизнеописатель его говорит, между прочим: «И пребысть тамо (в «Кандалажском» монастыре) Иоанн два лета, и пророчествова о приближшемся наказании Божии, и писаше к неким боголюбцем, яко грядет гнев Божий с смертоносною язвою, и собысться то его пророчество вскоре»24. По прошествий 2-х лет, Неронов тайно убежал из Кандалажского монастыря, переправился в Соловецкий монастырь, а через некоторое время прибыль в Архангельск «И оттуда хождаше Иоанн, замечает его жизнеописатель, из града в град, и пребываше у христолюбцев, боящихся Бога»25.

Кроме указанных, в Поморье ссылались и другие расколоучители, менее видные, но имевшие тоже своею проповедью сильное влияние на народ. О трех таких (ростовских по происхождению) расколоучителях – Силе, Алексее и Феодоре разсказывается, между прочим, в «Винограде Российском» Денисова. Эти лица сосланы были, как и Неронов, в Кандалажский монастырь26 и приобрели, по словам Денисова, всеобщую известность в Поморье. «Отвсюду народи, говорит он, от всех брегов морских людие ко оным с великою ревностно всерадостно течаху, от сих о древнем благочестии просвещахуся слышанием, от сих добродетельному житию научахуся, от сих помазовахуся к терпению и в благочестии подкрепляхуся, сице сих вси имяху яко богатство радости, яко сокровище Божия благодати»...27

Проповедь Силы, Алексея и Феодора падает отчасти на время архиепископства Афанасия, при котором они и закончили свою жизнь: двое первых – в Холмогорах28.

Но еще ранее того, в тот же Кандалажский монастырь были сосланы двое неизвестных по имени ростовских расколоучителей. Из Кандалажского монастыря они были переведены в Соловецкий, где «сильно распространяли раскол и чинили великое смятение»; за это грамотою новгородского митрополита их велено было заковать в железа и бросить в тюрьму29.

Раскол, распространявшийся в пределах холмогорской епархии, принадлежал исключительно к безпоповщине. Это объясняется особыми условиями жизни северного края. Церквей здесь было очень мало, приходы раскидывались на громадное пространство, пути сообщения были крайне неудобны. Встречи прихожан со священником случались редко, а потому и влияние последнего на народ было очень слабым. Жители Поморья и до появления раскола привыкли жить без священников. Церковь им заменяла местная часовня, где они сами отправляли для себя богослужение. Умирать без исповеди и причастия для них было явлением довольно обыкновенным, а таинство крещения они имели возможность совершить и сами30. Когда появился раскол, и местные жители сделались его приверженцами, то для них не составляло большого перехода остаться совсем без священников, которых теперь найти было уже очень трудно31.

Впрочем, во времена Афанасия безпоповщина не могла еще окончательно определиться, как особый толк в расколе. В это время у раскольников были еще попы старого, до-никоновского, поставления (хотя и в незначительном количестве – уже по причине самой скудости священников в Поморье), которые совершали для них необходимые церковные требы32.

Что касается внешнего положения раскольников в северном крае при Афанасии, то естественно, что оно не могло быть спокойным – уже в силу действовавших в то время государственных законов. Преследуемые (как увидим ниже) и гражданскою, и церковною властью, истинные последователи раскола должны были укрываться в глухих лесах Поморья, постоянно меняя место своего жительства, т. е. должны были вести кочевой, бродячий образ жизни. Излюбленными местами, в пределах которых скрывались раскольники, были главным образом приморские волости – Золотицкая, Лодомская, Мудьюжская и Куйская, находившиеся в вотчинном владении Сийского и Соловецкого монастырей33. В «диких» лесах этих местностей раскольники скрывались по целым десяткам лет, здесь – в лесах рождали, крестили и выращивали своих детей34.

Находясь в постоянной опасности, бродившие раскольники вооружались в целях самозащиты чем могли – рогатинами, ножами, топорами, пищалями35. Везде, где было возможно, они старались пропагандировать свои взгляды – поносили церковь, царя, патриарха, весь освященный собор, хулили святые тайны, «яже и писанию предати невозможно», «и тою своею адской прелестию и неправым учением многих крестьян от правого пути отвращали и в ров погибельный низвергали»36. Для пропаганды своих воззрений раскольники пользовались всеми возможными средствами. Где нельзя было действовать прямо, там употребляли хитрость. Об этом свидетельствует, между проч., один факт от 1692 года. В этом году в пределах Важского уезда (главным образом – в Верховажской четверти) появилась какая то (очевидно, сибирская) язва, от которой умирали скот и люди. Около того же времени в лесах Важского уезда неизвестно откуда появились раскольники, скрывавшиеся от преследований правительства и для большей безопасности выдававшие себя местным жителям за цыган. Они указывали на себя, как на виновников происхождения язвы и открыто выступали с хулой на православную церковь37. Очевидно, это было ничто иное, как хитрая уловка, посредством которой раскольники хотели представить в глазах местного населения случившееся несчастье в смысле наказания Божия за отступление от «древнего благочестия».

Лиц, не желавших слушать учения раскольников, последние старались запугать разными угрозами – убийством, поджогами. Иногда эти угрозы они и приводили в исполнение. Наприм., в Золотицкой волости раскольники совсем уже хотели убить священника, «улуча его на пашне», и только крестьяне, сбежавшиеся на крик последнего, избавили его от грозившей ему участи. Однако, раскольники отомстили непокорному священнику тем, что «по многие годы у него священника... хлеб в копнах и сено в зародах сожгли» и «впредь похвалялись на него огнем и убийством», равно как «похвалялись и на других православных христиан» Золотицкой волости38.

В жизни раскольников, бродивших по лесам приморского края, как видно, было довольно обыкновенным явлением самосожигательство, распространенное в то время и везде вообще в расколе39. Непосредственною причиною самосожжения была, очевидно, боязнь попасть в руки правительства40. Но иногда самосожжения случались и помимо факта наличного преследования со стороны правительственной власти и вытекали из простого желания сгорать (·"похотел згореть») 41. В подобных случаях раскольники руководились, очевидно, общею мыслию о наступлении царства антихриста и необходимости обезопасить себя от его сетей42. Мысль о наступлении царства антихриста (или, по крайней мере – последнего отступления) пользовалась в то время среди раскола почти всеобщею распространенностью43.

Бродячий образ жизни вели только явные, открытые раскольники. Кроме них, в расколе существовал еще другой класс, к которому принадлежали лица, не желавшие жертвовать удобствами жизни ради своих убеждений. Они придерживались раскола тайно и жили в миру – вместе с православными. Этот класс был необходим в расколе для поддержания жизни первого. Тайные раскольники доставляли продовольствие для своих скрывавшихся в лесах собратьев, сообщали им, когда нужно об опасности, грозившей со стороны правительственных сыщиков, в нужных случаях давали им приют в своих домах44.

Из духовных и монашествующих лиц, скрывавшихся в поморских лесах и имевших, по-видимому, особенное значение для распространения раскола среди местного населения, известны следующие: чернец Евфросин («волк и хищник прежней Ручьевской житель неведущих простых людей здравого разума в писании блазнитель, вор..., которой остался от старца Никандра, такова ж вора и мятежника, что живал в Ручьях»), отставной (Золотицкой волости) поп Самсон, чернецы Варсонофий и Феодосий («которые жили в Ручьях с таким ж церковным раскольником и злолютым еретиком с чернецом Никандрою»). Из мирских лиц особенно важное значение для распространения раскола в Поморье имел неоднажды упоминаемый уже раньше (в примечаниях) мудьюжанин Ивашко Козел45.

 

***46

Борьба с расколом занимает очень видное место в епархиальной деятельности архиеп. Афанасия. Он сразу же по прибытии на епархию озабочивается принятием мер против усиления раскола.

В январе 1683 года была дана память судье архиерейского дома монаху Тихону, отправлявшемуся для сбора дани на Вагу. Судье приказывалось, между прочим, раздавать в нуждавшиеся церкви за указную цену разные книги (преимущественно – богослужебные), в числе которых значатся – «Увет душевный» и «тетради обличительны на церковных раскольников». Эти два сочинения велено было приходским священникам «прочитать всенародно многажды» 47.

Вскоре после этого Афанасий получил уведомление от священников Рождественской церкви в г. Архангельске о раскольничьих волнениях среди стрельцов этого города. Виновниками этих волнений были расколоучители – Ивашко Устюг и Мишка Золотичанин, совратившие некоторых из стрельцов и составившие «лестное и хульное письмо на Христа Господа славы..., на благочестивых... царей и на животворящий крест и на всех православных христиан»... Афанасий распорядился, чтобы означенные расколоучители были присланы к нему на Холмогоры. Здесь они принесли раскаяние и были причащены св. Христовых Таин, «а за хульные их письма смирены были внешним смирением. Стрельцам, писавшим к Афанасию, что их «оглашают напрасно», была послана в великом посту 1683 года грамота о покаянии и сочинение Афанасия – Увет душевный. После Пасхи, 23 апреля 1683 года, преосвященный отправил стрельцам другую грамоту, в которой, повторяя все прежде бывшее, просит беречься раскольников, «творящих распри и раздоры»; грамоту эту велено было прочесть «во всенародное множество паствы... града Архангельского в день воскресный»48.

При первом же представившемся случай преосвящ. Афанасий предпринял посетить Соловецкий монастырь, имевший такое большое значение для усиления раскола в Поморье. 10 июня 1683 года Афанасий прибыл в Архангельск49, а отсюда вскоре же отправился и в Соловки. Он первым делом обратил внимание на то, остались ли следы раскола среди соловецких монахов. В своей уставной грамоте, данной монастырю непосредственно после этого посещения50, преосвященный, обращаясь к монахам, пишет: «Первое убо благодарю Бога моего Иисус Христом о всех вас, яко к раскольником и противником Святыя Церкви не уклонисте ушес ваших»51, Однако, как оказалось впоследствии, преосвященный ошибся в благонадежности соловецких иноков. И значительное время спустя после этого среди них было еще много зараженных духом раскола52.

Раскольники, будучи преследуемы правительственною властию, скрывались, как мы видели выше, в глухих и отдаленных местах Поморья.

Афанасий употребляет всевозможные меры для сыска и поимки их. Судье архиерейского дома, монаху Тихону, отправлявшемуся в начале 1683 г. на Вагу для сбора дани, дано было поручение53 «сыскивать», «не держат ли» местные жители «расколу» и «не живут ли где в мирских домах или по лесам чернцы и не учат ли какой церковной противности». Пойманных раскольников приказано было доставлять на Холмогоры.

В наказе холмогорскому соборному ключарю Алексею, посылавшемуся в декабре 1687 года тоже на Вагу и для той же цели, обязанность уведомлять архиерея о раскольниках возложена была на приходских священников54.

С приказаниями о сыске «накрепко» раскольников и о представлении их на Холмогоры связанными или скованными «неослабно» обращался Афанасий и в Сийский монастырь, в некоторых вотчинах которого (как напр. 3олотицкой) раскол был сильно распространен. В 1688 году, наприм., обнаружилась тайная приверженность к расколу монастырского крестьянина Золотицкой волости Федьки Тарабарина с детьми. Сам Федька и один из его сыновей – Анисимко были представлены на Холмогоры – в архиерейский дом – «для роспросу и исправления»; другой же сын Федьки – Аверчка находился в бегах (жил «на лесах»). Поэтому, с Федьки и Анисимка на Холмогорах – в судном архиерейском приказе была взята «поручная запись», обязывавшая их не только самим «не чинить раскола и не знаться с раскольниками», но и разыскивать Аверчку. Грамотой в Сийский монастырь от 14 июня 1688 (7196) г. преосвящ. Афанасий снова приказывал подтвердить Федьке и его детям, чтобы они разыскивали Аверчку, а когда тот будет найден – представить его на Холмогоры – в архиерейский судный приказ55.

Как только преосвященному сделалось известно, что за вотчиною Сийского монастыря Зимне-Золотицкою волостью – на лесах – скрываются раскольники, он сейчас же делает распоряжение, чтобы монастырское начальство приняло нужные меры для сыска их.

В монастырь было отправлено несколько указов с приказанием «сыскивать раскольников всякими сыски, а сыскав имать и прислать к... Преосвященному... на Колмогоры с нарошными посылщиками с отписками»; вместе с тем «о сыску тех воров» велено было «Золотницкой волости крестьяном заказ учинить с великим подкреплением»56. Грамотою от 20 окт. 1690 (7199) г. преосвящ. Афанасий осведомился, были ли исполнены эти его приказания. Так как после того, в течение 1688–1690 г.г., преосвящ. получил новые сведения о раскольниках, скрывавшихся в лесах приморских волостей (особенно из показаний Ивашка Козла, пойманного в октябре 1690 года), то в вышеупомянутой грамоте делалось новое, более настойчивое, приказание об их сыске и поимке.

Монастырская власть должна была послать в Золотицкую волость «старца или слугу человека добра кого пригож», который должен был распорядиться «с великим подкреплением», чтобы крестьяне и бобыли означенной волости сыскивали раскольников «сея осени всякими сыски накрепко, неотложно и незамотчав». При этом на основании, допросов Ивашка Козла, указывались даже самые места, в которых проживали те или другие раскольники – поимянно. Тем лицам, которые поймают раскольников, обещалось отдать все то имущество, какое будет найдено в раскольнических жилищах. Наоборот, ослушникам архиерейского указа угрожалось жестоким наказанием: «А буде, говорилось в грамоте, ваш посылщик и кто крестьяне или бобыли радетельно тех раскольников сыскивать не учнет и в том сыску учнут им норовить и их жилища ведая укрывать и тем людей за то быть от нас Преосвященного Архиепископа в духовном великом запрещении и во внешнем жестоком наказании без пощады и доправлены на них будут пени без отдачи и по нашему указу отосланы будут они в градской приказ и тамо им учинена будет торговая казнь»57. В грамоте, отправленной в Сийский монастырь 12 января 1691 (7199) г., снова делалось приказание о сыске скрывавшихся раскольников чрез монастырских крестьян, снова ослушникам высказывались вышеуказанные угрозы; к сыску привлекались теперь даже «самоядцы Захарко да Базайко» – пастухи зажиточных золотицких крестьян Федьки Тарабарина и Кирилка Алексеева.

Однако подобные распоряжения не всегда достигали своей цели. Среди крестьян тех местностей, в лесах которых укрывались раскольники, было много, как мы выше заметили, тайных раскольников, сочувствовавших своим скитавшимся собратьям. Естественно, что сыски, производимые при посредстве таких лиц, не могли быть удачными. Наприм., крестьяне Золотицкой волости, отправляемые для сыска раскольников летом и осенью 1690 (198) г., вместо того, чтобы исполнять порученное им дело, предупредили последних о грозившей им опасности. Следствием этого было то, что когда, согласно архиерейской грамоте от 20 окт. 1690 г., для сыска раскольников был отправлен монастырский служка, в сопровождении домовых архиерейских детей боярских, то посланные нашли в указанных им местах только восемь пустых раскольнических жилищ, а самих раскольников там не оказалось58.

Поэтому, преосвящ. Афанасий, привлекая местное население к сыску раскольников, не довольствовался одною только этою мерою. Для указанной цели он отправлял специально, между прочим, своих детей боярских. В грамоте к патриарху Адриану от 14 июня 1695 г. Афанасий писал, что в первые годы своего управления епархией он посылал для розыска раскольников своих домовых людей со стрельцами «около всего помория»59.

Обращение к содействию гражданской власти в деле розыска раскольников было обычным явлением того времени. Двинскому воеводе, князю Никите Сем. Урусову, перед самым прибытием Афанасия в Холмогоры (именно – 2 сентября 1682 г.) была послана специальная грамота об оказании последнему содействия в нужных случаях против церковных ослушников60. А самому Афанасию в настольной грамоте, данной патриархом, делалось наставление «во всяком деянии неклонно припоследовати» «градским закопоположениям», «ими же удобно есть прогнати, говорилось там, яко веслами, беззаконное волнение: да не опровержется... паства волнами неправды»61.

И действительно, Афанасий очень часто обращался к содействию гражданской власти в деле поимки раскольников и в нужных случаях требовал этого содействия. В 1691 году пустозерский воевода, в корыстных видах потворствуя местным раскольникам, отказал в помощи посланному Афанасием для розыска сыну боярскому и не позволил даже производить самый розыск. Афанасий уведомил об этом патриарха, следствием чего была царская грамота воеводе, приказывавшая на будущее время делать посланным архиерея всякое вспомоществование в розыске раскольников62.

Как производился самый розыск раскольников, это отчасти можно видеть из тех наставлений, которые делались преосвящ. Афанасием в грамоте в Сийский монастырь от 20 окт. 16У0 (7199) г. Монастырский посыльщик и крестьяне должны были сыскивать раскольников, «а сыскав их имать, а жилища их раскольничьи каковы они строением· и в них хлебные запасы и всякую рухлядь их пересмотря переписать и тому учинить роспись... за руками (самого посыльщика и крестьян, участвовавших в сыске), а те жилища жжечь до основанья, чтоб в них впредь раскольником пристани не было, и тех раскольников привести... к... Преосвященному Архиепископу на Колмогоры за крепкою сторожею... с отпискою скованных или связанных с нарошными посылщики...»63.

Когда для розыска раскольников были посылаемы дети боярские, то им поручалось иногда при поимке распрашивать пойманных – откуда они родом, где прежде жили, как попали в известную местность и т. п.; самый допрос должен был производиться при посредстве битья плетьми64.

Пойманные раскольники представлялись на Холмогоры – в архиерейский судный приказ. Сюда же доставлялось и найденное в раскольнических жилищах имущество («рухлядь»), предназначавшееся для раздачи тем лицам, которые поймали раскольников65.

В судном приказе раскольники снова подвергались допросу, на котором обнаруживалось, насколько они привержены к расколу66. Вместе с тем при допросе старались также узнать (разумеется, если это не было выяснено раньше), «где» тот или другой раскольник «в расколе жил и каково-то их раскольничье жилище и в которых местах и сколько их раскольников в том жилище собрались и какой их разврат и противление святой Церкви»67.

Допросы раскольников в судном приказе, как видно (ср. выражение: «был роспрашиван накрепко»68), соединялись с «битьем». «Битье» употреблялось не для той только цели, чтобы достигнуть большей достоверности показания, но и чтобы принудить допрашиваемых лиц отказаться от раскола69. Об истязаниях, которым подвергались раскольники на Холмогорах, особенно много говорится в «Винограде Российском» Денисова – в повествовании о вышеупомянутых расколоучителях – Силе и Алексее70. Несомненно, что в описании Денисова краски сильно сгущены, чтобы оттенить посредством этого геройство означенных расколоучителей и «кроворадостность» архиеп. Афанасия, но доля истины здесь, конечно, удержана.

Однако одними только внешними действиями не ограничивалось дело по обращению раскольников в православие. Применялись при этом и меры убеждения. Пойманные раскольники уговариваемы были оставить раскол отчасти в судном приказе – через приказных людей, во главным образом они убеждаемы были самим преосвященным архиепископом через его «архиерейское от священных древних писаний многое поучение»71.

Дело кончалось обыкновенно тем, что убеждаемые винились «в своей противности» и соглашались сделаться православными72.

Как совершалось самое принятие в церковь обращавшихся, это можно видеть из описания, сделанного самим преосвящ. Афанасием в грамоте в Сийский монастырь от 22 декабря 1690 (7199) г. Речь здесь идет об обращении монастырских вотчинных крестьян Петрушки Архипова и Савки Мокеева, пойманных еще в период времени между сентябрем 1688 и сентябрем же 1690 гг. («в прошлых, говорится в грамоте, во 197-м да во 198-м годех»), а также – Ивашка Козла с товарищи, представленного на Холмогоры в октябре 1690 года. После долгих поучений и уговоров со стороны архиерея названные раскольники согласились, наконец, принять православие. Это свое согласие они должны были засвидетельствовать формально – через подачу челобитной за своими подписями. После того для них был назначен шестинедельный пост, в продолжение которого они должны были ходить в церковь (соборную – Введения Пресв. Богородицы) «ко всякому церковному пению». В церкви обращавшееся стояли в притворе, «в оглашенном чину» и «плакались грехов своих». По истечении положенного времени, 21 декабря, было совершено принятие в церковь обращавшихся. За торжественным архиерейским служением литургией в указанный день, на заамвонной молитве, обращавшиеся, стоя в церковном притворе, «молили»... преосвященного архиепископа, чтоб повелети... им отверсти вход святые церкви»; при этом они подали «другое писменное заручное покаяние», содержавшее в себе «их Савкино и Петрушкино со клевреты... обещание с клятвами, что святой восточной церкви во всем им последовать и церковного расколу им не чинить вечно и с раскольниками не знатца». «Покаяние» это «чтено» было «в церкве во всенародное услышание». «И мы, писал Афанасий, слушав того их покаяние им Савке и Петрушке со клевреты им вход святые церкви отверзли и о прежде бывшей их злобе и по святой церкви развращении утверждая поучали их от многих древних священных писаний и увещали их чтоб они на прежнюю свою злобу не обращались и предания св. Апостол и св. Отец еже св. Церковь прияла хранили и в них до конца жизни они пребыли всецело». После того как Савка и Петрушка со клевреты своими еще раз «в последовании ко св. Церкви пребыти вечно обещали всеусердно..., они были исповеданы (Холмогорского Спасского Большого Собора священником Афанасием) и приобщены освященным антидором. «Св. Таин от приобщения, замечает Афанасий, мы преосвященный архиепископ на Савку да Петрушку со клевреты правилне за их согрешения отлучили на время до нашего архиерейского указу»73.

Поселять раскаявшихся раскольников тотчас после обращения на места их прежнего жительства было небезопасно. Случалось, что обращенные по истечении некоторого времени снова переходили в и для избежания наказания, их ожидавшего, убегали в леса74.

Поэтому, преосв. Афанасием практиковалось нередко предварительное поселение обратившихся в монастырь. Здесь они должны были пройти своего рода неправительственную школу: их приказывалось держать «под крепким началом»; они неопустительно должны были посещать церковное богослужение, строго соблюдать посты, исповедываться и причащаться освященного антидора; в свободное время сосланные должны были работать в разных монастырских службах75.

По истечении известного времени сосланным позволялось селиться на деревенские участки. Но и теперь им запрещалось иногда возвращаться на старые места жительства, обыкновенно зараженные расколом, а приказывалось селиться где-либо на новом месте. При этом, священнику и причетникам той местности, куда посылались новообращенные для житья, поручалось следить за их жизнью. Даже и теперь еще новобращенные не допускались еще до причащения Св. Таин; допущение производилось только по особому указу преосвященного, дававшемуся после того, как новообращенные уже самою жизнью доказывали о своем исправлении76. Исключение делалось только для смертного случая:

тогда позволялось, чтобы новообращенные после исповеди причастились у своего отца духовного и Св. Таин77.

Особенно крупное дело о раскольниках было возбуждено в 1692 году. Мы говорили уже выше, что раскольники, появившиеся в означенном году в пределах Важского уезда (главным образом – в Верховажской четверти) и скрывавшиеся под видом цыган, захотели воспользоваться случившимся в то время народным несчастием (смертоносною язвою) в целях пропаганды раскола. Они выступали с хулой на православную церковь и указывали на себя, как на виновников происхождения язвы, чем, очевидно, желали представить случившееся несчастие в смысле наказания Божия за отступление от «древлего благочестия».

Впервые о раскольничьих смутах на Ваге Афанасия уведомил его сын боярский, возвращавшийся в июне 1692 года из Москвы в Холмогоры78. Вскоре заявление об этом поступило и от ключаря холмогорского собора (свящ. Афанасия). Последний получил сообщение от Емецких жителей такого рода: «от пастухов де слышно, что ныне в лесах объявились мужики и жонки и девки, и ходят с оружием и собаками великими, и хулят нашу православную христианскую веру, и святую соборную Церковь гаждают, и от таких де бродящих мужиков и жонок и девок за страхом на лес, кому понабится, ходить невозможно»79.

Следствием указанных донесений было то, что Афанасий немедленно же после этого, именно – 30 июня отправил на Вагу своего домового сына боярского (Ивана Конченова) вместе с двумя стрельцами «для сыску бродящих» раскольников. Важскому воеводе отправлено было письмо, в котором приказывалось давать посланному приставов и понятых, сколько понадобится. Самому же сыну боярскому было «паказано»80 «сыскивать» раскольников «всякими сыски»; места, где они будут найдены, приказывалось обыскивать, не найдется ли там еретических трав, коренья, волшебных книжек, тетрадок и писем; лесные жилища раскольников указывалось сжигать. Самих раскольников велено было допрашить, при посредстве битья плетьми, – откуда попали в Важский уезд «и от их ли еретичества смертоносная язва объявилась». Найденных раскольников сын боярский должен был представить на Холмогоры и «объявить в архиерейском судном приказ». Туда же ему приказано было представить и раскольнических «становщиков», т. е. лиц, в домах которых раскольники будут найдены. Воеводу важского велено было попросить, чтобы он «отписал» преосвященному о посылке приставов, а священникам делалось распоряжение о доставлении архиерею точных сведений о «смертоносной язве» – когда она началась и сколько от ней умерло народу. – В памяти, данной (сверх наказа) сыну боярскому, священникам поручалась еще «делать отписки» архиерею и «о крыющихся раскольниках»81.

Афанасий принял должные меры и к предохранению православной паствы Важского уезда от соблазна со стороны появившихся там раскольников. Вскоре после отправки сына боярского была послана память важскому (шенкурскому) протопопу и ключарю. «Ведомо учинилось, писал в ней Афанасий, что в Важеском уезде и других волостех объявились в лесах богомерзкие еретики, и ходят со многим ружьем, и называются цыганами, а знатно, что под видом цыганов то церковные раскольники, и хулят нашу христианскую св. соборную Церковь, всяко злословят, гаждают к своей им погибели, и сказывают, чтобы Богу не молились и не молебствовали». Преосвященный указывает протопопу сделать распоряжение десятским и не десятским священникам, чтобы они учили своих прихожан не слушаться раскольников, «потому что учение их душепагубное и развратное». При этом опять было подтверждено, «чтобы десятой» и не десятские священники, в которых волостях те богопротивники объявились, преосвященного архиепископа возвещали чрез письма неотложно, без всякой мешкоты»82.

Приказание преосвященного о розыске раскольников было приведено в исполнение. Но последние, очевидно, успели во время скрыться. Ни в Емецком уезде, ни в Верховажье, несмотря на то, что воевода разсылал для розыска приставов и понятых из крестьян, раскольников не было найдено83.

В приходских церквах своей епархии Афанасий старался отбирать все, что так или иначе напоминало о расколе: старые богослужебные книги – печатные84 и рукописные 85, печати для просфор с осьмиконечными крестами86. Он на церквах не допускал даже ставить осьмиконечных крестов и приказывал заменять их четвероконечными. В благословенных грамотах, дававшихся им на поправку и постройку церквей, часто повторяется такого рода требование; «А кресты на тех церквах буде построены осмоконечные и их роскласть в простые древа и в то место построить кресты новые четверконечные87, подобием таковы, каков крест на Москве на соборной Благовещенской церкви»88.

Интересна характеристика Афанасия, как борца против раскола, сделанная Денисовым в «Винограде Российском»: «лютейший завистник Никоновых новшеств, теплейший и искуснейший гонити и мучити благочестивые мужи, ихже множество имая горькими и лютыми казньми жития сего лишаше»89.

Последние слова Денисова не могут быть подтверждены никакими свидетельствами. Сила и Алексей, разсказу о которых непосредственно предшествуют приведенные слова Денисова, сами уморили себя голодом, как это и передается в «Винограде Российском»90. Следовательно, Афанасий не был виновником их смерти.

У Денисова, правда, приводится другой факт, подтверждающий, по-видимому, его слова, приведенные выше. Именно, в списке «Винограда Российского», сохранившемся в собрании рукописей Ундольского (л. 337 об.), находится особая «повесть о житии и подвизех и страдании раба Божия Мемнона, пострадавшего за древле-церковное благочестие и сожженного на Холмогорах, в лето 7206 (1698)»91. Неизвестно, имел ли какое-нибудь отношение к данному факту архиеп. Афанасий. Вероятнее предположить, что указанное происшествие было делом одного только светского правительства и совершено в силу действовавшего в то время закона относительно раскольников.

Равным образом, исключительным делом светского правительства, вероятно, было также и сожжение в Холмогорах расколоучителя Андроника, последовавшее около 1682 года. В «Винограде Российском» (рпк. Публич. библиотеки, из собр. Погодина, № 1279, л. 212 об.) упоминается только, что Андроник для допроса был отослан к холмогорскому архиерею (т. е., очевидно, Афанасию)92.

Что преследования раскольников на севере иногда производились со стороны светской власти и независимо от духовной, это не подлежит никакому сомнению.

В 1684 году, напр., был послан для сыску раскольников в Каргопольском уезде подполковник московских стрельцов Федосей Козин. Пойманных раскольников ему приказано было отправлять для увещания к архиепископу Афанасию. Этот последний раскаявшихся должен был посылать в монастыри под начало к искуссным старцам, а упорных – к воеводе (двинскому)932.

В 1689 году было возбуждено и изследовалась кольским воеводой Василием Зверлаковым дело о раскольнике стрельце Ивашки Самсонове с товарищи. По царской грамоте, от 6 сентября 1683 г., данной уже на имя нового воеводы – Зота Полозова, всех этих лиц, замешанных в расколе, приказано было сжечь на костре. Но они оказались почему-то еще ранее этого времени выпущены на свободу. Трое из них исчезли безследно, а двое оставшихся были посажены воеводой за решетку. Оба они отреклись от раскола; поэтому воевода спрашивал у царей как теперь поступить с ними94. Чем кончилось дело – неизвестно.

* * *

1

Наплыв раскольников в Поморье особенно усилился вместе с изданием строгих законов против них, приблизительно с 1682 г. В Москве оставаться было опасно; на окраинах, между проч., и в Поморье, несмотря на то, что там в 1682 г. была учреждена холмогорская архиепископия, легче было укрыться от правительственного надзора. (Ср. П. С. Смирнова, «Внутренние вопросы в расколе в XVII в.» Спб, 1898, стр. X–XI.).

2

Краткое историч. описание приходов и церквей Арханг. епархии, вып. III, Арх-ск, 1896, стр. 110, 118, 121, 125, 149.

3

Крат. ист. опис. прих. и цц. Арханг., еп. II, Арх-ск, 1895, стр. 179, 186, 190.

4

Ibid., стр. 273.

5

Ibid., стр. 392–393 и 381.

6

Назовем в частности те приморские населенные местности, которые были пожалованы в вотчинное владение Соловецкому монастырю: деревни – Шижня, Сухой Наволок и Остров (около 1538 г. – см. Досифея, Списание Солов, мон., М., 1836, т. I, стр. 69); волость Колежма, Сорока, Сума (при св. игум. Филиппе – Досиф. т. I, стр. 71); Яренгская обитель (после 1561 г, – Досиф., т. I, стр. 77–78); волости: Умбская, Нюхоцкая, Унежемская, Кемская, Подужемская, Пебозерская, Маслозерская и монастырь Муезерский (в 1594 г. – Ibid., стр. 86); волость Шуя-Карельская (в 1614 г, – Ibid., стр. 127); Яренгский погост и ¾ Керетской волости (в 1635 г. – Ibid., стр. 137). Вотчинные земли, принадлежавшие Соловецкому монастырю, находились и в других волостях (см. напр. Летоп. Солов., М., 1821, стр. 38–39). Кроме того, Соловецкий монастырь владел вотчинами по р. Онеге, где они простирались до самого Каргополя (Макарий, «Христианство в пред. Арханг. Епархии» Чт. в Общ. Ист. и Древ., 1878, кн. 3, стр. 36.)

7

В непосредственном ведении Соловецкого монастыря находились церкви в следующих местах Поморья: 1) в Сумском остроге, 2) в Кемском городке, 3) в Вирме, 4) в Колежме, 5) в Кушерецкой волости, 6) в Шизне, 7) в Сороке, 8) в Шуе, 9) в Варзуге, 10) в Керети – 3 церкви, 11) в Умбе, 12) в Нюхче, 13) в Нижмовере – две, 14) Пурнеме – две, 15) в Лямце – две, 16) в Золотицах, 17) в Пияме (на р. Онеге), 18) в Турчасове – 3 церкви, 19) в Двоецкой волости, 20) в Яренгском погосте. (См. Макария, «Христ. в пред. Архангелеск. Епархии». Чт. в Общ. Ист. и Др. Росс., 1878, кн. 3, стр. 36–37; Досифея, Опис. Солов, мон., т. I, ч. II, стр. 417–418 и 390).

8

«Новые материалы для истории старообрядства в XVII–XVIII вв.», собранные Е. В. Барсовым, М., 1890, предисловие, принадлежащее издателю.

9

«Новые материалы» «Е. В. Барсова», стр. 56– 57; ср. стр. 109 и 110.

10

«Новые материалы» Барсова, стр. 121 – 122. Ср. тамже стр. 47.

11

Ibid., стр. 46–47.

12

Досифей, Опис. Солов, мон., т. I, стр. 167.

13

П. С. Смирнов, «Ввутр. вопросы в расколе в XVII в., стр. XI-XIV. Ср. Христ. Чт. 1863 г., ч. 3, стр. 180–181 (статья: «Состояние русского раскола при Петре I». Ср. «Арханг. Еп. Ведом.», 1894 г., § 18, стр. 485.

14

Может быть, в самом селение Нюхче, известном, уже в XVI в. и находившемся в вотчинном владении Солов. монастыря. Селение Нюхча (Арханг. губ. Кемского у.) расположено в 5 верстах от впадения р. Нюхчи в Белое море, от г. Архангелеска находится на разстоянии 331 версты, от г. Кеми – на разстоянии 170 вер. С южной своей стороны Нюхченский приход примыкает к Онежскому у. И в настоящее время в Нюхченском приходе находится два раскольнических скита (в 10 и 18 в. от Нюхчи); кроме того, есть раскольники и среди простых прихожан («Крат. историч. опис. прих. и церквей Арханг. еп.», вып. III, 1896, стр. 146 и 149).

15

В «Истории Выговской пустыни» Ив. Филиппова упоминается, между проч., о следующем факте. Поселившийся у Пимена в «пустыне» соловецкий «честный писарь» Иоанн Захариев, «написав дивную епистолию», послал ее «в Кандалакшу к седящим тамо в Горной темнице за древне-церковное благочестие, по укреплению и поощрению на большую ревность». Очень возможно, что под Кандалажскими узниками здесь разумеются Сила, Феодор и Алексей, посадские люди из Ростова, сосланные в Кандалажский монастырь «за развратие церковного устава» еще в 1657 году. (См: П. Смирнова, «Внутр. Вопросы», стр. СIII и прим. 179. О Силе, Феодоре и Алексее см. ниже).

16

П. С. Смирнов, «Ввутр. Вопросы», стр. XII–ХIII и прим. 17.

17

Ibid., стр. XIV; Христ. Чт. 1863, ч. 3, стр. 179, 182 и 188.

18

«Христ. Чт.» 1863, ч. 3, стр. 186, 189.

19

«Христ. Чт.» 1863 г., ч. 3, стр. 190–193.

20

П. С. Смирнов, «Внутр. Вопросы», стр. VII и прим. 10.

21

Арханг. Еп. Ведом., 1894, стр. 484–485. – Лазарь, Епифаний и Никифор были сожжены вместе с Аввакумом – см. Хр. Чт. 1863, ч. 3, стр. 53.

22

Житие старца Григория (Иоанна Неронова), помещенное в книги «Щит Веры», рек. Имп. Пубп. Библ., Z. № 186, отд. I, л. 187.

23

«Странник», 1883 г, т. I (январь), стр. 9–10 (статья Н. Сахарова «Раскол при Петре I»).

24

Ркн. Имп. Пубп. Библ., № 186, Z, отд. I, л. 187 и об.

25

Ibid, л. 187 об.

26

В 1657 г. Ср. П. С. Смирнова, «Внутр. вопр.», стр. CIII, прим. 179.

27

Виноград Российский, рукоп. библиотеки проф. И. Ф. Нилеского. № 475 (находится в библ. Спб. Духов. Академии), гл. IV, статья 18, я. 198 и об. – В ссылке в Кандалажском монастыре указанные расколоучители находились, по словам Денисова, «яко до 40 лет и вящше» (Виногр. Росс., л. 197 об.).

28

Если действительно указанные расколоучители находились в кандалажском заточении 40 лет, то смерть Силы и Алексея в Холмогорах падает на 1697 г.

29

«Русская Старина», 1887 г., т. LVI, стр. 346; статья Колчива: «Ссыльные и заточенные в остроге Соловец. монастыря в XVI-XIX вв.»; сделана ссылка на грам. (в Солов. мон.) дух. особ, № 135.

30

См. об этом «Арханг. Епарх. Ведом.», 1899 г., № 22 (наша статья: «К вопросу о состоянии церковной жизни на севере в к. XVИИ в. и деятельность первого холмогорск. архиеп. Афанасия».)

31

Ср. Памятную книжку для Арханг. губернии на 1863 г., статья: «О характере раскола Арханг. губ.» Иером. Доната, стр. 81–82. – Уже в самое раннее время, повидимому, стала формироваться и доктрина безпоповщины. Так известно, что один из первых расколоучителей в Поморье черный диакон (соловецкий) Игнатий (сгорел 4 марта 1687 г. в Палеостровском монастыре) учил о наступлении царства духовного антихриста. (См. П. С. Смирнова, «Внутр. вопр.», стр. 35–36 и XI).

32

В грамоте преосвящ. Афанасия на имя сийского игумена Варфоломея с братией от 20 октября 1690 (7199) г. упоминается, между проч., «злолютый церковный раскольник Золотицкой волости, отставной поп Самсон», который был послан «под начал» в Сийский монастырь, но бежал с дороги «и на лесах зле умре». Этот поп Самсон крестил, между проч., 4-х детей некоего Ивашка Козла, похождения которого описываются в грамоте, а также «очищал молитвою при родинах» и жену последнего (Архив Сийского монастыря).

33

Грамота Афанасия в Сийский монастырь от 20 окт. 1690 (7199 г.) (Архив Сийского мон.). – Но раскольники проникали так же, как увидим ниже, и в другие, более населенные местности холмогорской епархии, наприм., в Важский уезд.

34

Напр., вышеупомянутый раскольник Ивашко Козел, пойманный в октябре месяце 1690 г. и приведенный к Архангельскому городу на архиерейский двор, в разспросе сказал: «жил де он на диких лесах за Мудьюжскою и Куйской и за Золотицкою волостми и з детьми в разных местах переходя лет с пятнадцати, и з женою де своею прижил он на лесах четырех детей» (Арх. Сийского монаст. грам. Афанасия от 20 окт. 1690 (7199) г.)

35

«Да мимо шедшего 198 году, говорится в той же, вышеупомянутой, грамоте Афанасия в Сийский монастырь, они ж воры и еретики Ивашко Козел с товарыщи своим злолютым еретическим волхованием прельстили, и с ними соединился и ушел на леса мудьюжанин Артюшка Морозов кузнец, и ковал он Артюшка им всякое ружье, рогатины, стрелы, ножи, топоры и пищали починивал», В 1692 г. ключарь холмогорского собора, свящ. Афанасий, получил от Елецких жителей такого рода заявление (которое не приминул сообщить и преосвященному): «От пастухов де слышно, что ныне в лесах объявились мужики и женки и девки, и ходят с оружием и собаками великими, и хулят нашу православную христианскую веру, и святую соборную церков гаждают, и от таких де бродящих мужиков и жонок и девок за страхом на лес, кому понадобится, ходить невозможно» («Труды Арханг. Стат. Комитета», 1865 г., кн.1, стр. 76–77; «Странник», 1883 г., т. I, стр. 7).

36

Грамота Афанасия в Сийский мон. от 20 окт. 1690 г. – Особенное влияние, повидимому, проповедь раскольников оказывала на женщин. При этом, судя по названной грамоте, совместная жизнь в лесах мужчин с женщинами не была безукоризненна в нравственном отношении: «И подговори жен (крестьянских) и детей и дочерей возрастных девок, говорится здесь, (раскольники) обволховав на леса в богомерзкие свои жилища уводили и с ними живут блудно» (Арх. Сийского мон.).

37

«Труды Арханг. Стат. Комит.», 1865 г., кн. I, стр. 76–77 и 81 Странник, 1883 г., т. I, стр. 7–8.

38

Грамота Афанасия в Сийский мон., от 20 окт. 1690 г. (Арх. Сийского мон.).

39

П. С. Смирнов, «Внутр. вопросы...», стр. 54–58. – Проповедниками самосожжения в Поморье были уже первые здешние расколоучители – соловецкие выходцы: Игнатий, Пимен, Герман, Иосиф. Все они кончили свою жизнь самосожжением: Игнатий в марте 1687 г. (в Палеостроском монастыре), Пимен в августе 1687 г. (в Березове Наволоке), Герман в 1688 г. (в Палеостр. мон.), Иосиф в 1693 г. (в деревне Строкиной Пудожского погоста). См. П. С. Смирнова, Внутр. вопр., стр. 56–57.

40

В грамоте Афанасия в Сийский мон. от 20 окт. 1690 г. разсказывается о двух случаях самосожжения, непосредственною причиною которых было преследование раскольников архиерейскими посланными.

Приведем относящиеся сюда слова грамоты (основанные на допросе того самого лица, о котором главным образом идет в ней речь – Ивашка Козла) дословно. Когда Ивашко Козел жил на лесах, то вместе с другими лицами к нему приходил, между проч., и жил вместе с ним «Архангельского города старец Ивашко Корелкин з дочерью своею девкою Настасьицею». «И как де ты игумен (т. е. Варфоломей), говорится в грамоте, был до игуменства в вашей Золотицкой волости и по нашему де Преосвященного Архиепископа указу велено тебе ево Ивашка (Козла) и иных раскольников сыскивать и поймать и по твоей де посылки посыльные люди ево Ивашка на лесах з женою ево и з детьми и стрельца Ивашка Корелкина з дочерью нашли, и тогда де он Ивашко Козел из своего богомерского желища от тех людей бежал, а Ивашко Корелкин росплоша (?) при тех посыльных людех, как они жилище ево зажгли бросяся в огонь згорел, а жену де ево Ивашкову и детей и девку Настасьицу Корелкину те посыльные люди взяв свели в Золотицкую волость к тебе игумену, и после де того шед он Ивашко в Золотницкую волость и жену свою и детей от раскольников Ивашка Чуканова з братьею из дому увел на леса, а в том де ему сноровили он Ивашко Чюканов з братьею, и живучи де на лесах против вепря жена ево Офимьица бутто заскорбев умре.– Непосредственно затем разсказывается другой случай, имевшш место, очевидно, уже несколько времени спустя после вышеприведенного, именно случай о сожжении матери и детей Ивашка Козла. «И как де по нашему архиерейскому указу, говорится в грамоте, для сыску церковных раскольников посыланы были на зимную сторону дому нанашего дьяк Карп Андреев с товарищи и тогда де мать ево Ивашкова (т. е. Ивашка Козла) и дети четверо на лесах в жилище ево будто сами зажеглись згорели, а в то де время он Ивашко з братом Андрюшкою вышед ис того жилища и на них как они мать ево Ивашкова и дети горели, смотрили. И знатно, что матерь свою и детей он Ивашко сожег, а не сами они зажеглись згорели, потому что по ево скаске дети ево Ивашковы невозрастные, а мать ево престарелая» (Архив Сийского монастыря).

41

Непосредственно за вышеприведенным фактом сожжения матери и детей Ивашка Козла в той же грамоте архиеп. Афанасия сообщается несколько других случаев подобного рода, имевших место, как видно уже без наличного факта преследования. Именно здесь говорится (на основании показаний того же Ивашка Козла): «И после де того (т. е после сожжения своей матери и детей) жил он Ивашко на лесах вашей (т. е. монастырской) Золотницкой волости с селянином церковным раскольником с Максимом Филипова и по ево Ивашкову веленью тот Максимко подговорил к нему Ивашку притти на леса с Кушкошоры Оскину жену Андреева Марьицу и к нему Ивашку она на леса и пришла, и тамо де она будто сама зажегшись в жилище ево згорела да с ним же де Ивашком в то время на лесах жили церковные раскольники ваши монастырские крестьяне... Ивашко Чюканов да дети ево Петрушко да Евдокимко да две дочери девки Анница да Марфица и приходил к ним чернец злолютой раскольник бродяга Варсонофий и их исповдывал, и от Ивашка де Чюканова он Ивашко Козел отшел потому что де он Ивашко Чюканов похотел згореть и после де его, Ивашка он Ивашко Чюканов того же дни згорел и з дочерьми своими с вышеписаннными девками, а сыновья де ево Ивашковы вышеписаннные Петрушка да Евдокимко пришли к нему Козлу, и побыв с ним разошлися, и после де того виделся он на лесах с раскольниками с вашим монастырским крестьянином Золотницкой волости с Федкою Епифановым да с низовцам с Освою Леонтьевым, и говорил он Федка ему Ивашку чтоб взял он к себе на леса Мудьюжской волости девку Анницу Прокофьеву дочь Кузнецовых, и он де Ивашко пришед в Мудьючу тое девку по совету брата её Артюшки к себе на леса взял...» (Архив Сийского монастыря). – Очевидно, Ивашко Козел был один из тех проповедников самосожжения в Поморье которые оказывали сильное влияние на население и в особенности, как видно, на женщин. (Ср. П. С. Смирнова, Внутр. вопр., стр. 56–58).

42

Ср. П. С. Смирнова, Внутр. вопр·, стр. 63–67.

43

См. П.С. Смирнова, Внутр. вопросы, стр. 43–45.

44

В грамотах Афанасия в Сийский монастырь нисколько разупоминается о таких тайных раскольниках. Наприм., в грамоте от 14 июня 1688 (7196) г. говорится о крестьянине, принадлежавшей монастырю Зимней Золотницкой волости, Федьке Тарабарине с детьми, которые «по изветом и розыскным делам» «оказались в церковном расколе». «По розыскам» обнаружилось, что они снабжали раскольников, скрывавшихся «на лесах» за Золотницкою волостью и в других местах, хлебными запасами и всякими припасами «по многие годы», «утайкою». – В грамоте от 20 октября 1690 (7199) г. вообще говорится уже, что «селяне» Лодомской, Мудьюжской, Золотицкой и Куйской волостей, «прельстившиеся» раскольническими учением, а также «сродники» скитавшихся в Поморье раскольников «хлебные запасы и всякие припасы покупая провозят к ним на леса, тайным обычаем двинскими устьи мимо караулы, подлогом утаясь будто в домы свои». – Розыск раскольников, предпринятый тотчас после получении в монастырь архиерейской грамоты от 20 окт. 1690 г., оказался неудачным, были найдены только пустые раскольнические жилища, «а ис тех жилищ раскольники бежали к познанию до приходу к тем жилищам детей боярских незадолгое время»; – «знатно (говорится в грамоте Афанасия в Сийский монастырь от 12 января 1691 (7199) г.) по сноровки и по ведомостям к ним раскольником вашей монастырской вотчины и Золотицкой волости селян которые тое же церковную противность имеют и с ними раскольниками сообщаются сокровенно, так же и от посланных крестьян той же Золотицкой волости которые в прошлом во 198 году по нашему Преосвященного Архиепископа указу посыланы были летним и осеним путем для сыску тех же вышеписанных раскольников». – Даже вблизи средоточия архиерейской власти – в Архангельске – раскольники находили безопасный приют у своих тайных единомышленников: «И приезжая к Архангельску городу, писал Афанасий в Сийский монастырь в грамоте от 20 окт. 1690 г., тайным обычаем пристают в домех у таких же потаеных воров у церковных раскольников и чрез их покупая хлебные и всякия запасы провозят мимо караулы в богомерские свои жилища» (Архив Сийского монастыря).

45

Все названные лица перечисляются в грамоте Афанасия в Сийский мон. от 20 окт. 1690 (7199) года.

46

См. сент. кн. «Хр. Чтения».

47

Труды Арханг. Стат. Комитета, 1865 г., кн. I, отд. историч, стр. 26.

48

Указанная грамота, с некоторыми пропусками, напечатана в соч. И. М. Сибирцева: «Историч. сведения из церковно-религиозного быта г. Архангельска в XVII и первой полов. XVIII в.», Арх-ск, 1894, стр. 77–80, откуда мы и заимствуем изложенные свдения. – Грамота эта замечательна, между проч., в том отношении, что ею окончательно решается до последнего времени спорный вопрос об авторе «Увета духовного». Здесь Афанасий пишет: «Воспослахом святым церквам и вам нынешнего 191 г. в великий пост грамоту о покаянии и спасении душ наших и книгу Увет душевный, юже аз написах от древних святых книг своею бренною рукою, пособствующим молитвам святейшего патриарха и потом напечатася повелением великих государей и с благословения святейшего патриарха со свидетельством истинным всех российских архиереев» (См. И. М. Сибирцева, цит. соч., стр. 79).

49

Сибирцев, Истор. с вед. из ц.-рел. б. г. Арх-ска, стр. 80.

50

Писана во время обратного пути Афанасия из Соловецкого монастыря – 29 июня 1683 года.

51

Досифей, Опис. Солов, мон., М. 1836, г. 3, стр. 242.

52

«Памятники древней письменности», 1879 г., вып. III, стр. 18 (грамота Афанасия к патр. Адриану от 14 июня 1695 г.).

53

В наказе, данном 25 декабря 1682 г. – Труды Арханг. Стат. Комит. 1865 г., кн. I, стр. 22.

54

Арханг. губер. Ведомости, 1869, г. № 5 – сборник Хоревича.

55

Архив Сийского монастыря.

56

Грамота от 20 окт. 1690 (7199) г. Здесь говорится, что «указы», были отправлены «в прошлых годех» – после того, как за Золотицкою волостью «объявились» и были пойманы раскольники Золотицкой же волости «селяне мужеска полу и женска».

57

Грамота от 20 окт. 1690 (7199) г. (Архив Сийского монастыря)

58

Грамота Афанасия в Сийский мон. от 12 янв. 1691 (7199) г. (Архив Сийского монастыря).

59

Памятники древней письменности, 1879 г., вып. III, стр. 18.

60

Акты Ист., т. V, № 93, стр. 146.

61

Арханг. Губ. Ведом. 1870 г., .V· 51.

62

Арханг. Губ. Ведом. 1869 г., № 15; «Странник», 1883 г., т. I, стр. 9–10

63

Архив Сийского монастыря.

64

Труды Арханг. Стат. Комит., 1865 г. кн. 1, стр. 77–80 (наказ сыну боярскому Ивану Кончанову, отправленному в июне 1692 г. для сыска раскольников на Вагу); «Странник», 1883 г., т. I, стр. 7.

65

Архив (Сийского мон., грамота Аф. от 20 окт. 1690 (7199) г.

66

Ibid., грамоты Афанасия от 22 декабря 1690 (7199) и 22 мая 1691 (7199) годов.

67

Так, напр., был распрашиван в 1702 г. раскольник Лапинской деревни Ивашко Емельянов. Раньше он бежал в Заонежье, а теперь возвратился на родину «для подговору и уводу сродников своих в раскол же». Однако эта цель его не удалась, так как он был пойман и отправлен прикащиком Сумского острога, иеродиак. Сильвестром, на Холмогоры. Свдения, полученные из допроса Ивашки Емельянова были сообщены царю. Нов. матер, для ист. раскола Е. Барсова, стр. 40–41.

68

Ibid.

69

Виногр. Росс. ркн. библ. проф. И. Ф. Нильского, № 475, лл. 200–201.

70

Ркп. библ. проф. И. Ф. Нильского, № 476, лл. 200–201.

71

См. грамоты преосвящ. Афанасия в Сийский монастырь от 22 декабря 1690 (7199) г. и 22 мая 1691 (7199) года. (Архив Сийского мон.).

72

Иногда раскольники долго упорствовали и не хотели отказаться от своих убеждений. Напр. пойманные «во 197-м да во 198-м годех» раскольники-крестьяне Петрушко Архипов и Савва Мокев «в своей злобе стояли упорно октября по 23 число... 199 году». (Грамота Афанасия в Сийский мон. от 22 декабра 1690–7199 г.).

73

Архив (Сиского монастыря.

74

Так, наприм., случилось с крестьянином Золотицкой волости Ларькою Поповым, который в 1685 (193) г. был уличен и принес раскаяние в своем расколе, но – оставленный в Золотицкой волости – через два года (в 1687–195 г. снова возвратился в раскол и убежал вместе с своими женою и детьми в «Зимносторонские» леса. Пойман Ларька был только в 1691 (199) г. – вместе с некоторыми другими раскольниками (Грамота Афанасия в Сийский мон. от 22 мая 1691 (199) г. Арх. Сийского мон).

75

Грамота Афанасия в Сийский мон. от 22 мая 1691 г. (относительно раскольников: Ларьки Попова и его сыновей – Гришки, Проньки и Васьки, а также и других, пойманных вместе с Ларькой – Емельки, сына попа Самсона, и Федьки Мутовкина). Ср. грамому от 22 декабря 1690 г. (относительно Савки Мокеева и Петрушки Архипова). – Раскольницы были отдаваемы «для исправления» в мирские дома. Так, наприм., жена Ларькина – Марфица и дочь-девка Степашка отданы были «на Колмогорах в мирские домы» (Грамота от 22 мая 1691 года).

76

Грамота Афанасия в Сийский мон. от 11 июня 1692 (7200) г. – Сосланные в Сийский мон. Ларька Попов с детьми, Федька Мутовкин и Емелька Самсонов, свидетелествуя о своем исправлевли, просили преосвящ. Афанасия дозволить им возвратиться ва свои деревенские участки в Золотицкую волость, но преосвященный праказал поселить их в другой монастырской вотчине – на Емецком; возвращать их в Золотицкую волость, он строго запретил: «чтоб они на прежнюю свою злобу паки не обратились, и не учинили б последние лести горше первые» (Архив Сийского мон.). Ср. грамоту в Сийский мон. от 1688 (7196) г., июня 14 (о Федьке Тарабурине) (Арх. Сийского мон.).

77

См. грамоты Афанасия в Сийский мон. от 22 декабря 1690 (7199) г., от 22 мая 1691 (7199) г. (Архив Сийского мон.).

78

Труды Арханг. Стат. Комит. 1866 г., кн. I, отд. история, стр. 74–76.

79

Труды Арханг. Стат. Комит., 1865 г., кн. I, стр. 76–77; «Странник», 1883 г., т. I, стр. 7.

80

Наказ этот напечатан в Труд. Арханг. Стат. Комит., 1865 г., кн., I, стр., 77–80. Извлечения из него сделаны в «Страинике», 1883 г., т. I, стр. 7.

81

Труды Арханг. Стат. Комит. 1865 г., кн. I, стр. 80.

82

Труды Арханг. Стат. Комит. 1865 г., ки. I, стр. 81; «Странник» 1883 г., т. I, стр. 7–8.

83

Труды Арханг. Статист. Комит. 1865 г., кн. I, стр. 82–83, 85.

84

В библиотеке Арханг. Духов. семинарии, под № 404, находится печатный потребник, изд. в 1639 г., при патр. Иоасафе I (и перешедший сюда, вместе со многими другими книгами, несомненно, из библиотеки Афанасия). На нем, между проч., сделана надпись: «7200 1692) г., априллиа в (пропуск) день сия книга Требник взята от церкви Рожества Иисус Христова что у Архангельского города.

85

В 1694 году Кеврольский десятский священник Петр Игнатьев доносил преосвященному, что он нашел в церковных амбарах «двои древяные сосуды церковные да древних переводов писмяной служебник». Преосвященный приказал взять сосуды и служебник на Холмогоры и в то же время поручил архангельскому протопопу Калиннику «розыскать, в которой волости те сосуды и служебник сысканы, и у кого, и... нет ли в тех местах церковных раскольников. По розыске оказалось, что сосуды и служебник найдены десятским священником в житницах церкви своего прихода; кем они положены туда, он не знает; раскольников в его приходе нет, «а в иных де волостях есть или нет, про то сказать он не знает и ни от кого не слыхал» (Арханг. Губ. Ведом., 1869 г., № 2 – сборник Хоревича).

86

В наказе судье архиерейского дома, монаху Тихону (декабрь1682 г.), посылавшемуся на Вагу для сбора дани, велено было печати с осьмиконечными крестами (равно как и «неисправные служебники») представлять в казенный архиерейский приказ. На священннках, употреблявших такие печати, приказано было брать по 10 рублей пени. (Труды Арханг. Статист. Комитета, 1865 г., кн. I, отд. историч., стр. 22).

87

«Книга пошлинного збору» с благословенных грамот за 202 (1694) год – грамота, данная в мае месяце в Верхопаденскую пустынь. Ркп. Холмогор. Собора, № 1463. Ср. пошлинные книги за 200 (1692-й) год – грамоты, данные в сентября в Сестринский монастырь и в Юромскую волость, а также – в январе – в Пустозерский острог и Кегостровскую волость; ркп. библиот. Арханг. духов, семинарии, № 233 (по катал. староп. кн.).

88

Пошл. кн. 195 (1687) г, – память в Троицкий Ухтостров, 2 декабря. Ркп. библ. Арх. сем., № 233.

89

Ркп. библ. проф. И. Ф. Нильского, № 475, л. 199 об.

90

Ibid., л. 201–202 об.

91

«Каталог славяно-русских рукописей Ундольского», М. 1870, № 5…, стр. 372–373.

92

П. С. Смирпов, Внутр. вопросы..., стр. CV.

93

Царская грамота об этом к Афанасию была послана в явваре 1684 г.; напечатана в Арханг. губ. Ведом. 1871 г., № 73; отсюда перепечатана и в «Страннике» 1883 г., т. I, стр. 10–12. – И действительно, мы видим, что в указанном – 1684 году Афанасием было послано несколько раскольников в Красногорский монастырь. В своем указе по этому случаю – на имя красногорского игумена Никона – Афанасий делал распоряжение, чтобы держать присланных раскольннков «под крепким началом и за креким караулом, оковав руки и ноги до указу великих государей (Иоанна и Петра Алексеевичей) и приставить к ним старца искусна от Божественного писания знающа и велеть ему над ними смотреть со всяким опасением, чтобы те раскольники каким пронырством и лукавством и лестию какова обману не учинили, и на лжи не исповндывались и святых и животворящих Таин лестию не приняли, и иных простых и неученых людей также лестным учением своим с пути правого не свели» (См. В. Челмогорского, «Красногорский Богородицкий монастырь», Арх-ск, 1898, стр. 35). – В 1686 (7194) г., 13 февраля, преосвящ. Афанасию были присланы из стрелецкого приказа «церковные раскольники растриги: Ефремко, Юдка, Филка». Их приказано была разослать по разным монастырям холмогорской епархии и держать под началом «за крепким караулом» – для испытания искренности их раскаяния. Это приказание Афанасием и было приведено в исполнение. (Архив Сийского монастыря, грамота Афанасия от 22 февр. 7194, г.).

94

Новые материалы для истории раскола Е. Барсова стр. 19–25.


Источник: Верюжский В.М. К истории раскола на Севере. Противораскольническая деятельность первого холмогорского архиеп. Афанасия (1692 – 1702) // Христианское чтение. 1900. № 9. С. 412-424; № 10. С. 564-579.

Комментарии для сайта Cackle