епископ Виссарион (Нечаев)

Уроки покаяния по библейским сказаниям

 ОглавлениеЧасть 1Часть 2 

Часть первая. Ветхозаветное Писание

Введение в часть первую – Ветхозаветное Писание

Моисеево приведох ти, душе, миробытие, и от того все Заветное Писание, поведающее тебе праведныя и неправедныя, от нихже вторыя, о душе, подражала еси, а не первыя, в Бога (против Бога) согрешивши.

Святой Андрей Критский в своем Великом каноне собрал из истории ветхозаветной черты жизни праведной и грехолюбивой.

Указание на примеры ветхозаветных праведников и грешников он начал с первых дней мира, то есть с Адама, провел через историю Церкви патриархальной и подзаконной по писаниям Моисея и прочим ветхозаветным книгам и довел до вавилонского плена.

Христианской душе дана возможность сличить свое нравственное состояние с этими примерами, чтобы видеть, каким путем она идет, путем ли ревнителей праведности, неуклонно исполнявших ее требования, – либо падавших, но каявшихся, – или пагубным путем грешников, не заботившихся о покаянии и спасении души.

Быть может, беспристрастное сличение оставит в нас горькое убеждение, что мы идем больше последним, чем первым путем, что подражаем больше ветхозаветным грешникам, чем ветхозаветным праведникам.

Но, подражая ветхозаветным грешникам, новозаветный верующий подлежит настолько большей ответственности перед Судом Божиим в сравнении с ними, насколько новозаветный закон выше ветхозаветного; «ибо, – говорит Апостол, – если чрез Ангелов возвещенное слово было твердо, и всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние, то как мы избежим, вознерадев о толиком спасении, которое, быв сначала проповедано Господом, в нас утвердилось слышавшими от Него, при засвидетельствовании от Бога знамениями и чудесами, и различными силами и раздаянием Духа Святого по Его воле?» (Евр. 2, 2–4).

Слово, возвещенное через Ангелов, – это закон Моисеев, данный Богом при посредстве Ангелов (см. Втор. 33, 2; Гал. 3, 19; Деян. 7, 53), которые, по повелению Божию, передавали Моисею многие подробности закона и истолковывали оный. Закон ветхозаветный строго карал преступников его. «Проклят всяк, – изрекал он, – кто не исполнит всего написанного в законе» (см. Втор. 27, 26; Гал. 3, 10).

Но если строго обязательны были для подзаконных верующих заповеди Божии, переданные Моисею через Ангелов, и преслушание многих из этих заповедей влекло за собой смертную казнь (например, прелюбодейцы побиваемы были камнями), то позволительно ли думать, что новозаветным верующим можно безнаказанно нарушать заповеди Божии, данные нам Самим Сыном Божиим, Который относительно нашего спасения открыл нам «все, что слышал от Отца» (Ин. 15, 15), и возвещены апостолами при засвидетельствовании знамениями и чудесами? Правда, Христос снял проклятие, тяготевшее на ветхозаветных нарушителях закона, ибо понес на Себе клятву закона и Своей честной кровью освободил от нее тех, которые верой в Него сподобляются благодати Святого Духа. «Благодатию бо есте спасени чрез веру: и сие не от вас: Божий дар, ни от дел, да никтоже похвалится» (Еф. 2, 8–9).

Но и вера спасительна для нас только в соединении с добрыми делами. «Вера без дел мертва» (см. Иак. 2, 17), следственно, неугодна Богу, ибо такую веру и бесы имеют (см. Иак. 2, 19). «Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в Царствие Небесное, но творяй волю Отца Моего», – говорит Христос (Мф. 7, 21). Воля же Отца Небесного, которую возвестил Христос, требует не одной веры, но и жития, сообразного с верой. Посему, в ком нет такого жития, тот напрасно надеется спастись одной верой. «Отыдите от Мене, делающие беззаконие», – скажет Господь на последнем Своем Суде людям, которые в оправдание свое сошлются на свою веру в Него и на то, что они сей верой творили чудеса, но которые не удержали себя от беззаконных дел (см. Мф. 7, 22–23).

Не только за беззаконные дела, но и за праздные слова люди дадут ответ в день Суда (см. Мф. 12, 36). А за слова бранные и злобные Господь грозит геенной (см. Мф. 5, 22). Геенной Он грозит даже за желания нецеломудренные (см. Мф. 5, 28–29).

Помни это, душа, подражающая ветхозаветным грешникам, и поспеши сойти с пути, ведущего к вечному осуждению. Не надейся избежать этого осуждения одной верой в Христа без ревности к подвигам жизни благочестивой и добродетельной, согласной с заповедями, еще более строгими в Новом Завете, чем в Ветхом.

Подражай не ветхозаветным грешникам, а ветхозаветным праведникам. Они также спасались верой во Христа (см.: Евр.11), не мертвой и бесплодной, а живой и деятельной; они угодили Господу подвигами самоотвержения в борьбе с греховными искушениями, подвигами любви к Богу и ближним. Притом они спасались при меньших благодатных средствах спасения, чем новозаветные верующие, принявшие от полноты Христовой «благодать на благодать» (см.: Ин. 1, 16).

Поэтому новозаветные грешники будут строже судимы, чем ветхозаветные, ибо «кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лк. 12, 48).

Ввиду этого строгого взыскания поспеши, грешная душа, отвратить от себя гнев Божий раскаянием в том, что подражаешь ветхозаветным грешникам, и подражай ветхозаветным праведникам, чтобы последние своим примером не обличили тебя на Суде Христовом и ты не оказалась безответной перед Ним.

Глава 1 Адам и Ева

Брение, Здатель, живосоздав [n] (подобно скудельнику, Боже, Ты образовал персть и оживотворил ее), вложил еси мне плоть и кости, и дыхание и жизнь. Но, о Творче мой, Избавителю мой и Судие, кающася приими мя.

Грешник благодарно исповедует великую милость к нему Господа в том, что Господь даровал ему в лице Адама бытие и жизнь. Поистине великая милость.

Ибо чем был человек до сотворения? Он был брением, перстью, прахом земным. Но милосердый Господь, желая иметь причастников Своей благости, воззвал его к бытию из праха. Единственно по Своей благости, единственно силою воли, Он, подобно горшечнику, работающему из глины сосуды, дал этому праху образ человеческий с плотью и костями, одушевил этот образ Своим божественным дыханием и жизнью.

И вот явилось на земле живое существо, по душе немногим чем умаленное пред Ангелами, одаренное образом и подобием Божиим, то есть богоподобною духовною и бессмертною природою, богоподобными духовными силами и совершенствами, – предназначенное к бессмертию по самому телу, облеченное господством над всеми земными тварями.

Человеку, воззванному к жизни с такими богатыми дарами, оставалось пользоваться жизнью во славу Божию и правильным, согласным с волею Божией употреблением данных ему сил споспешествовать своему блаженству и благу подвластных ему тварей.

К сожалению, человек не устоял на высоте, на которой поставлен Творцом.

Он позабыл, что воззван к бытию из праха земного, что всеми своими совершенствами и преимуществами он обязан единственно милости Божией и может быть счастлив только при условии теснейшего общения с Богом, смиренной покорности Ему. Он возмечтал сделаться равным своему Творцу по власти и силе, подумал, что может быть блаженным и зажить новой, более счастливой жизнью вне общения с Богом. Он жестоко обманулся в своих расчетах. Преступлением заповеди Божией он не только не достиг того, чего надеялся достигнуть, но еще заслужил праведный гнев Божий.

Ему осталось теперь одно: принести повинную пред Богом, раскаяться в своей тяжкой вине пред Ним и умолять Его о помиловании.

Так и поступил Адам; так поступает и всякий не желающий себе погибели грешник. «Приими мя кающася», – взывает он к Господу. Умоляю о сем Тебя, как моего «Творца, Избавителя и Судию.» Ты мой «Творец»: не погуби же во гневе Твоего создания, украшенного Твоим образом и подобием, хотя помрачившего грехом черты своего богоподобия, своего духовного родства с Тобою.

Ты, «Избавитель мой», не презрел меня неблагодарного и мятежного, но по неизреченному милосердию послал Единородного Сына Твоего на землю для искупления честною кровью всякого верующего. Верую, Господи, в искупительную силу крестной смерти Сына Твоего; прими мою веру и с верой приносимое Тебе покаяние. Ты мой «Судия», предоставивший Единородному Сыну Твоему осудить на вечные муки нераскаянных грешников. Я не принадлежу к числу их, – я каюсь пред Тобою, прими мя кающегося и избавь меня от вечного осуждения и муки.

* * *

Первозданного Адама преступлению поревновав, познах себе обнажена от Бога и присносущного Царствия и сладости, грех ради моих.

Преступление Адама состояло в преслушании воли Божией, выраженной в известной заповеди. Потомки Адама, наследовавшие от него, путем естественного рождения, греховную природу, умножают это несчастное наследие еще произвольными, личными грехами, и в этом отношении примером своего праотца увлекаются до ревности, до соревнования ему, как бы опасаясь остаться позади Его на пути греха.

Вообще пример имеет увлекающую силу, так что если вникнем в происхождение наших личных грехов, большая часть их окажется плодом подражания чужим примерам.

Так пример греха заразительно действует на детей. Напрасно стали бы родители внушать им правила нравственного благоповедения, которым сами не следуют: такие внушения, не оправдываемые примером, неубедительны для детей.

Примером греха увлекается человек иногда вопреки своей совести. И соглашается он, что нехорошо то или другое дело, и в то же время оправдывает себя примером других. Другие, например, злонамеренно объявляют себя несостоятельными должниками: почему и мне, рассуждает иной, не решиться тоже? Другие поджигают свои дома в надежде с лихвою вознаградить себя за эту потерю страховыми деньгами; другие постов не соблюдают, праздников не чтут, уклоняются от молитвы домашней и церковной, стыдятся при людях осенить себя крестным знамением и т.п., – и все это люди порядочные, имеющие вес в обществе: от порядочных людей отставать не следует.

Но горе не только подающим худой пример, – они ответят перед Богом не за себя только, но и за тех, которые подражают их примеру, ревнуют чужим грехам начиная с преступления Адамова, – горе и последним! Они не могут сложить свою вину на иных. Сам Адам, увлеченный к преступлению примером жены, не нашел однако оправдания в том, что ссылался на жену. Не людские обычаи, противные заповедям Божиим, должны служить для нас руководством, а заповеди Божии.

Как бы то ни было, Адам, преступлению которого ревнуют грешники, осознал свою неправоту пред Богом. Он понял вместе с женою, что они «наги» (см.Быт. 3, 7), то есть утратили свою невинность, в состоянии которой они не чувствовали своей наготы, – и с невинностью утратили право на благоволение Божие и на вечное пребывание в раю сладости.

Подобно Адаму и каждый грешник, поревновавший ему в преступлении, должен говорить: «познах себе обнажена от Бога, и присносущного Царствия, и сладости, грех ради моих»: я испытываю то же, что испытал Адам, которому подражаю в преступлении; – чувствую подобно ему свою вину пред Богом, свою внутреннюю наготу, свою безответность пред Ним, не имея в виду ничего такого, что могло бы прикрыть мою вину, – и потому признаю себя недостойным Его общения со мною и вечного блаженства в Царствии Небесном.

* * *

Увы мне, окаянная душе, что уподобилася еси первей Еве. Видела бо еси зле, и уязвилася еси горце, и коснулася еси древа, и вкусила еси дерзостно бессловесныя снеди.

Тяжко грехопадение Адама; но его предупредила в совершении греха Ева. Древо познания добра и зла, насажденное в Раю для испытания наших прародителей в послушании Творцу, послужило для Евы поводом к обнаружению непослушания.

Змий уверял Еву, что с вкушением плодов этого дерева она и муж ее сделаются равными Богу по всеведению и не будут иметь нужды в руководстве Его. Ева поверила коварным речам змия и стала смотреть на древо другими глазами, чем доселе. Доселе воззрение на него возбуждало в ней одно благоговение к Богу, к Его всевластной и всеблагой воле.

Теперь взгляд ее изменился. Она посмотрела на древо «зле», то есть преступно – с преступным неверием в угрозу Господа смертью за вкушение от плодов древа, с преступным желанием равенст ва с Богом и независимости от Него, – с преступной чувственной алчностью.

Запрещенное древо показалось ей во всех отношениях прекрасным, – она прельстилась на красоту его, словно рыба на приманку, насаженную на уду, – и «горце уязвилась». Она «коснулась древа и дерзостно вкусила бессловесныя снеди». Снедь от запрещенного древа обещала ей множество благ – и чувственное удовольствие для вкуса, и духовное многоведение, равное всеведению Божию, и полнейшую вследствие сего независимость от Бога; но Ева горько ошиблась. Снедь оказалась «бессловесною», точнее – обманчивою. Вкусившие от нее наши прародители узнали, что они обмануты змием. Очи их, согласно обещанию змия, действительно открылись, но не для свойственного Богу разумения добра и зла без порабощения злу, а для одного горького уразумения своей нравственной порчи: «уразумеша, яко нази быша» (Быт. 3:7). Утрата непорочности сопровождалась в них стыдом при взгляде на свою наготу.

История падения Евы повторяется в каждой грешной душе, как это яснее откроется в следующем стихе. Как окаянна, как жалка душа, уподобляющаяся в этом отношении Еве, вместо того чтобы в несчастном примере ее найти предостережение от подражания ей!

* * *

Вместо Евы чувственныя, мысленная ми бысть [n](восстала во мне) Ева, во плоти страстный помысл, показуяй сладкая и вкушаяй присно горького напоения.

Адам увлечен был ко греху Евой, ее примером и внушениями. Равно и каждого из нас влечет ко греху мысленная Ева – это страстный плотский помысл. Помысл о грехе может быть бесстрастным в том случае, если мы только рассуждаем о грехе, о его происхождении, свойствах, видах, последствиях, рассуждаем, как свойственно моралисту; также если этот помысл непроизвольно приражается к душе, но не оставляет в ней следа и тотчас же забывается или отражается силой воли.

В том и другом случае помысл о грехе не есть еще грех и не ведет к ответственности. Но иное дело те помыслы о грехах, которые мы вызываем в душе с нечистой целью или которым соуслаждаемся, которым отдаемся с сочувствием, без всякой борьбы. Это уже страстные помыслы: они находят себе пищу и опору в нашей «плоти» – в растленной грехом природе не только телесной, но и духовной, ставшей в служебное отношение к чувственности, вместо того чтобы господствовать над ней, и поработившей себя земным, чувственным влечениям до забвения потребностей духовных (см. Рим. 7, 14–18).

Горе душе, предавшей себя плотскому страстному помыслу! Он показует ей сладкое, но при вкушении всегда наполняет горечью. Каждая страсть сама по себе горька, болезненна. Потому и называется она страстью, что соединена с страданием, с горечью, с мучением. Мучится душа, когда страсть не удовлетворена. С удовлетворением страсти должно бы, по-видимому, прекратиться это мучение и наступить для души радость и довольство. Эту радость и довольство обещает ей страстный помысл и тем толкает ее на совершение греха, как натолкнул он на грех Еву.

Но как Ева жестоко обманулась в своей надежде получить удовольствие и блаженство от вкушения запрещенного плода, так обманывается в своих расчетах каждый грешник, мечтающий вкусить в грехе сладость. Если и вкушает он ее, то на краткое время. Затем следует горечь – от терзаний совести, покуда страсти не заглушили ее, от скуки и пустоты душевной, неизбежной после удовлетворения страсти. К этому присоединяется вред для тела и для внешнего благосостояния.

Так, страсть невоздержания доводит до расстройства здоровья, до разорения, до скоропостижной смерти. Любострастие истощает телесные силы и потрясает семейный мир. Страсть к обогащению портит кровь, лишает сна. Честолюбие сопровождается теми же последствиями. Страсть к пересудам, мстительность вводят в неприятные столкновения с людьми, и т.д.

Поистине страстный плотский помысл вместо обещаемой сладости напояет грешника одной горечью.

* * *

Оскверних плоти моея ризу и окалях еже по образу, Спасе, и по подобию.

«Риза плоти» значит риза или срачица плотяная, или самая плоть как риза. Плоть действительно есть риза в отношении к душе: душа соединена с плотью, облечена в нее, как тело в одежду. Названием плоти ризою души делается намек на превосходство души над телом. Ибо, если не тело создано для одежды, а одежда устрояется для тела, то и душа существует не для тела, а тело для души. Пусть примут это к сведению люди, живущие для плоти, высшее благо жизни находящие в том, чтобы только телу было хорошо, – в одном телесном здоровье, в сытости, в чувственных удовольствиях, во внешних, житейских удобствах, а о душе и ее спасении не помышляющие: они извращают порядок отношений души и тела.

В состоянии невинности первых людей тело было чистым сосудом чистой души. С утратой чистоты душевной стало нечистым и тело. К телу пристала нечистота души, как нечистота телесная пристает к одежде. Рука, святотатственно простертая к плоду запрещенному, гортань и чрево, принявшие этот плод, осквернились и осквернили все тело, ибо с той минуты началась в теле работа тления и смерти. Вместе с жизнью каждый из нас наследовал от Адама и эту скверну и умножает ее новыми греховными сквернами. Плачевно состояние грешника по телу, но еще плачевнее по душе. Тело мое потому явилось нечистым, что я «окалях еже по образу и по подобию», – то есть осквернил душу, созданную по образу и подобию Божию.

Душа богоподобна по своему существу, ибо подобно Богу она духовна и бессмертна, по силам, ибо в ее разуме и свободе отражаются черты высочайшего ума и воли Божией по отношению к миру, ибо наделена властью над земными тварями.

Все эти черты образа Божия потускнели под слоем духовной скверны: грех окалял богоподобную душу. И не узнаешь души в скотоподобном, преданном плотоугодию, миролюбию, заблуждениям и т.п. существе. Каждому грешнику свойственно пред Господом исповедовать себя нечистым по телу и душе и просить у Него благодати слез для смытия этой нечистоты.

* * *

Раздрах ныне одежду мою первую, юже ми изтка Зиждитель изначала, и оттуду лежу наг.

Под одеждою здесь, как и в предшествующем стихе под ризою, разумеется плоть – одежда души.

Плоть первозданного человека была недоступна повреждению. Питаясь плодами древа жизни, она цвела здоровьем, свежестью, не знала утомления, не страдала ни от холода, ни от зноя.

Вкушением запрещенного плода Адам внес в свое тело семя повреждения. Его тело стало походить на разодранную одежду, сквозь которую видна нагота. Плоть утратила свое совершенство с утратой совершенства души. Плоть стала отражать, как бы в зеркале, состояние падшей души. Сквозь тело, как через щели разодранной одежды, стала виднеться нагота души, нравственная бедность ее.

С утратой непорочности душа осталась без благодати Божией и вместо того, чтобы господствовать над телом, подчинилась его влиянию: она стала чувствительна к болезням тела, к неблагоприятным на него действиям стихий, стала пренебрегать духовными своими потребностями,  – и главной из них – общением с Богом.

И эту-то духовную наготу, или обнищание, исповедует вслед за Адамом грешник, когда говорит: «раздрах одежду мою первую и лежу наг».

* * *

Облекохся в раздранную ризу, юже изтка ми змий советом [n] (коварством), и стыждуся.

Тело прародителей по падении сохранило свою природу; но повреждение, вошедшее в него, было так велико, что не легко было узнать в нем дело рук Божиих.

В поврежденном состоянии оно явилось неблагообразной одеждой души, сотканной коварством диавола. Коварство его в этом случае состояло в том, что он не сам непосредственно, а руками наших прародителей соткал эту одежду.

И стыдно стало им, что они сделались жертвой его коварства. В них заговорило чувство чести, поруганной змием; им обидно стало, как это они так оплошали, что поверили обещаниям змия, дались ему в обман.

Им стыдно стало и себя, потому что при взгляде на наготу друг друга в них легко воспламенялись беспорядочные чувственные влечения.

Им еще стыдно было того жалкого состояния, в котором ум их перестал господствовать над чувственностью и уступил перевес животным влечениям. Чувство стыда горькое, но вместе спасительное!

Они недовольны были собой, уразумели свою вину и готовы были раскаяться в ней пред Богом. Признание вины есть начало раскаяния. Подражая прародителям, и каждый из нас пусть выражает пред Господом свое раскаяние словами: проклинаю коварство змия, обнажившего меня от первозданной правоты, и стыжусь моей вины.

* * *

Обложен есмь одеянием студа, якоже листвием смоковным, во обличение моих самовластных страстей.

Жалко было положение наших прародителей, стыдом греха приведенных к изобретению непрочного, из смоковных листьев, препоясания своих чресл.

Не менее жалко положение каждого грешника, стыд своей вины пред Богом, пред своей совестью и ближними старающегося прикрыть благовидными оправданиями; эти оправдания ничем не лучше неблагонадежного смоковничного препоясания: они только отягчают вину грешника, служа обличением самовластных страстей, только обнаруживают глубину падения, в которую он низринут самовластием страстей.

Они забрали над ним такую власть, что препятствуют ему беспощадно осудить себя и повергнуться в пучину милости Божией, готовой только для признающих себя безответными грешников.

Чувствую, Господи, вину мою пред Тобой, но вместе и то, что во мне недостает настолько самоотвержения, чтобы признать себя вполне безответным. Я не победил в себе склонности к самооправданию. Даруй мне силу одержать над собой эту победу.

* * *

Сшиваше кожныя ризы грех мне, обнаживый мя первые боготканные одежды.

Господь сжалился над нашими прародителями, устроившими себе по чувству стыда непрочное одеяние из древесных листьев, и Сам устроил для них более прочную одежду из кожи зверя, давая им разуметь, что и в нравственном отношении они не могут обойтись без Его всепокрывающей благодати, что напрасны их усилия прикрыть свою вину каким бы ни было самооправданием.

Подобное божественное вразумление, располагающее к смирению, должен прилагать к себе и каждый грешник. Ему свойственно исповедать пред Господом: грехи, обнажившие меня в лице Адама от первой боготканной одежды, первой чистоты и невинности по душе и по телу, открыли меня Твоему праведному гневу, сделали меня беззащитным пред Тобою.

И для меня теперь, как для Адама, понадобились кожаные ризы, устроенные одним Тобою. Не на свою самодельную правду я надеюсь, а единственно на правду Единородного Сына Твоего, стяжавшего для всех оправдание Своей честной кровью.

Вот та кожаная, прочная и благонадежная риза, которая нужна мне в моем положении1это должно понимать в том смысле, что грех послужил для Господа побуждением облечь человека в кожу..

* * *

Достойно из Едема изгнан бысть, яко не сохранив едину Твою, Спасе, заповедь Адам: аз же что постражду, отметая всегда животныя [n] (животворные)Твоя словеса?

Заповедь Адаму дана одна; но в преслушании ее нашими прародителями заключаются многие частные грехи. Она дана для испытания их послушания воле Божией и для укрепления их в добре посредством этого послушания.

Не выдержав этого испытания, они показали непростительную гордость, потому что увлеклись обещанием диавола: «будете яко бози» (Быт.3:5); показали неверие, потому что не поверили угрозе Божией за нарушение заповеди: «смертию умрете» (Быт. 2:17); перешли на сторону врага Божия диавола, потому что поверили дерзкой клевете его, будто Бог по зависти или недоброжелательству запретил им вкушать от плодов древа познания добра и зла; явили величайшую неблагодарность к Богу, забыв Его чрезвычайные милости к ним и щедроты.

Во всех этих отношениях они поступили тем преступнее и непростительнее, чем легче было исполнить данную им заповедь, чем легче было им обойтись без запрещенного для них плода при обилии, сладости и питательности предоставленных им для употребления плодов от прочих дерев райских.

Посему достойно изгнан был из Едема Адам, хотя не сохранил одну только заповедь: наказание определено ему соразмерно с преступлением. «Аз же что постражду» – что должен буду претерпеть, – «отметая всегда животворная Твоя словеса?»

Если Адаму нельзя было безнаказанно преступить одну заповедь; не паче ли я достоин наказания, отвергая многие Твои повеления, поистине животворные, потому что за соблюдение их обещан живот вечный? (см. Мф. 19, 17). Моя вина тяжелее Адамовой: он однажды явил непослушание Богу и потом всю жизнь провел в раскаянии; я же «всегда» отметаю Божии заповеди.

Легко было удержаться от греха Адаму; но не легче ли это мне ввиду горьких последствий преступления Адамова? Адам хотя предупрежден был о том, какие последствия произойдут от его греха, не знал их, пока на деле не испытал. Я и всякий другой знаем их, однако ж бесстрашно продолжаем грешить. Адам имел от Бога одно предостережение от греха. Мне же даны бесчисленные предостережения – в законе Моисеевом, в книгах пророческих, паче же всего в евангельском и апостольском учении.

Для моего вразумления и наставления Сам Сын Божий сходил с неба на землю и сказал мне всю волю Божию. Мне открыты обильные благодатные средства к успешной борьбе с греховными искушениями и к преуспеванию в благочестии и добродетели. Я всем пренебрег и потому должен подвергнуться более строгому взысканию от Господа, чем какому подвергся Адам.

О, не вниди, Господи, в суд с рабом Твоим и, прежде даже до конца не погибну, спаси мя имиже веси судьбами.

Глава 2 Каин и Авель

Святой Андрей Критский, указав на грехопадение Адама и Евы для обличения грешной души в подобных грехах и для предостережения от них, переходит к детям Адама, Каину и Авелю, одному из них уподобляя, другому противополагая нравственное состояние грешника.

Авелеве, Иисусе, не уподобихся правде, дара Тебе приятна не принесох когда, ни деяния божественна, ни жертвы чистыя, ни жития непорочного. Яко Каин, и мы, душе окаянная, деяния скверная, и жертву порочную, и непотребное житие принесохом вкупе: темже и осудихомся.

Жертва Каинова была отвергнута Богом, Авелева принята. Каин принес бескровную жертву от плодов трудов своих, ибо занимался земледелием. Авель, занимавшийся скотоводством, принес жертву кровавую, от животных.

То и другое хорошо, но дело собственно не в том, что принесено в жертву, а в том, как принесено. Что жертва одного предпочтена жертве другого, это зависело от разности нравственных свойств приносивших.

Бог не принял жертвы Каина, потому что житие его было непотребно, дела нечисты. «Беззаконник же, заколающий вола, – то же, что убивающий человека; приносящий агнца в жертву – то же, что задушающий пса, приносящий семидал – то же, что приносящий свиную кровь» (Ис. 66, 3).

Не таков был Авель в нравственном отношении; это была душа чистая, непорочная, благочестивая. Жертва его была делом истинного благочестия. С дымом жертвы восходило к Богу сердце его, с пламенем жертвы горела любовью к Богу душа его. Кроме того, «верою множайшую жертву Авель паче Каина принесе» (Евр. 11, 4). Его одушевляла вера в Искупителя. Жертва Авеля была выражением этой веры. Он убежден был, что прольется некогда за грехи людей кровь Неповинного, вполне достаточная для примирения людей с Богом, и что все жертвы людские до принесения этой безмерно великой жертвы суть только предызображения ее и выражения веры в силу ее.

Каин чужд был веры в Искупителя. Разность духовных расположений обоих братьев сказалась в самом выборе жертв. Авель, по сердечному усердию к Богу, принес Ему в жертву лучших животных из своего стада, таких, какими каждый хозяин преимущественно дорожит, то есть первородных и хорошо откормленных. О Каине же не говорится, чтоб он выбрал в жертву лучшее из плодов земных. По всей вероятности, и по качеству и по количеству они были незначительны. «Сойдут с рук и эти, – рассуждал он. – Зачем пропадать даром отборным плодам? Лучше они останутся в мою пользу. Бог не станет употреблять их в пищу».

Рассуждение, похожее на речь Иуды о бесплодной трате драгоценного мира на помазание ног Христа.

От Каина и Авеля обратись, душа, на себя. Вот и мы приносим Богу жертвы: молимся, – ибо молитва сравнивается у Псалмопевца с кадилом и жертвой вечерней, – совершаем телесные подвиги благочестия – постимся, творим поклоны, согласно с наставлением апостола Павла: «представьте тела ваши в жертву живую» (Рим. 12, 1); делаем благотворения, которые также называются жертвами (см. Евр. 13, 16); жертвуем в церковь на потребности богослужения.

Но все эти жертвы могут быть угодны Богу только при том условии, если приносящие их стараются угождать Богу непорочным житием, одушевлены искренним благочестием, приносят Богу в жертву дух сокрушенный и смиренный.

Самые дела благотворения имеют цену в очах Божиих только под условием их бескорыстности и чистых христианских побуждений. В противном случае горе нам: мы «осудихомся»,наши жертвы – то же, что Каинова.

* * *

Каиново прешед [n](превзошел) убийство, произволением бых убийца совести душевней [n] (с сознательным произволением я сделался убийцею души) , оживив плоть, и воевав на ню [n] (на душу) лукавыми моими деянми.

Тяжко преступление Каина, сделавшегося братоубийцей. От братоубийства его не удержала ни кровная связь, ни предостережения Божии.

Но христианин грешит тяжелее, чем Каин, когда губит душу свою, принося ее в жертву плоти. Насколько душа важнее тела, настолько преступнее губить душу. Каин погубил только тело брата, душе же его повредить не мог. Христианин же губит свою душу, когда живет для одной плоти. Плоть, в рассматриваемом стихе, противополагается не духу, а душе, и потому под плотью здесь разумеется не вообще греховная природа человека, по телу и душе, а одно тело.

Мы должны заботиться не об одной душе, но вместе и о теле, не о спасении только души, но вместе о поддержании телесной жизни, о сохранении здоровья; этого требует и природа, ибо «никтоже бо когда свою плоть возненавиде, но питает и греет ю» (Еф. 5, 29), и Евангелие, научающее нас молиться о насущном хлебе. К сожалению, в заботливости о теле возможна непростительная крайность, от которой предостерегает Апостол, говоря: «плоти угодия не творите в похоти» (Рим. 13, 14), яснее: «попечения о плоти не превращайте в похоти». Попечение о плоти превращать в похоти значит, под предлогом попечения о теле, стремиться к удовлетворению неоправдываемых естественными потребностями прихотей, с забвением потребностей духовных и требований христианского долга.

Так, питание есть естественная потребность тела. Но удовлетворять ее нужно настолько, чтобы не умереть от голода и жажды. Этого не хотят знать люди, раболепствующие прихоти; не довольствуясь утолением голода и жажды, они ищут в пище и питье удовлетворения собственного чувства вкуса, которое требует пищи после насыщения, питья после утоления жажды. Отсюда происходит неистощимая изобретательность в приготовлении снедей и напитков; отсюда объядение и привычка к пьянству; отсюда бесстрашное нарушение церковных уставов о постах. Чревоугодие, простертое до сих крайностей, лишает человека человеческого достоинства: «чрево, – по выражению Апостола, – становится для него богом» (см. Флп. 3, 19), которому он служит с бессмыслием идолопоклонника.

То же должно сказать и о других телесных прихотях, например, о прихоти одеваться по моде. Главное назначение одежды – защищать тело от вредного влияния стихий, служить скромности и целомудрию – в этом случае забывается. Прихоть человеческая делает из одежды кумира, которому приносится в жертву здравый смысл, состояние, время.

Само собою разумеется, что такое попечение о теле, такое плотоугодие убийственно или пагубно для души. Кто живет одной плотью, кто самый разум свой употребляет на служение плоти, тот – поистине убийца души. Он не уничтожает ее бытия, ибо она по природе бессмертна, но он живет так, как будто в нем совсем нет души. Истинная жизнь души, как существа богоподобного, состоит в общении с Богом, в стремлении к Нему умом, сердцем и желаниями, в духовных упражнениях, каковы молитва, поучение в законе Господнем в борьбе с греховными искушениями, в ревности к исполнению заповедей Божиих.

Ничего такого не заметно в человеке, преданном плотоугодию. В нем душа как бы замерла, высшие потребности ее заглушены в ней. Это нравственное убийство души тем преступнее в плотоугоднике, что, по словам его, совершается им «с сознательным произволением». Его никто не неволит безжалостно губить свою душу; каждый предоставлен своему произволению; пред ним живот и смерть, и еже аще изволит, дастся ему (см. Сир. 15, 14–17). Плотоугодник исповедует, что сам избрал смерть, не внимая никаким предостережениям и угрозам.

Он губит душу прежде всего нравственно; потом доводит ее до вечной погибели, до вечной смерти в адских муках. Иногда, впрочем, он приходит в себя, слышит из глубины души голос, осуждающий его за то, что он губит ее. Но он поспешает заглушить этот голос; он смотрит на душу как бы на врага, с которым надобно воевать, и он жестоко воюет против нее, против совести, умножая вопреки ей злые дела свои. В этом отношении я поистине превзошел Каина убийцу.

Так исповедует пред Богом плотоугодник. Дай Бог только, чтоб он не впал в Каиново отчаяние, непростительное потому, что нет греха, побеждающего милосердие Божие.

Глава 3 Ламех

Кому уподобилася еси, многогрешная душе. Токмо первому Каину и Ламеху оному, каменовавшая тело злодействы и убившая ум бессловесными стремленми.

Каков родоначальник, таковы и потомки. Каин был убийца; и Ламех, один из потомков его, опозорил себя убийством.

Подражание детей родителям, потомков предкам – явление обыкновенное, хотя не исключительное. Недаром говорит присловие: яблоко от яблони не далеко падает. Нечестие, как и благочестие, передается как бы в наследство от родителей детям. Эта несчастная наследственность объясняется влиянием примера, часто с неотразимой силой действующего на детей, хотя нельзя отрицать некоторого участия здесь природного предрасположения, передаваемого детям с кровью родителей, – ибо и самый первородный грех путем природного предрасположения распространяется в потомстве Адамовом.

Пусть примут это к сведению родители: нечестивые родители должны отвечать перед Богом не только за себя, но и за своих детей и дальнейших потомков, если передадут им в наследство свое нечестие.

Убийце Ламеху уподобляется каждая душа, злыми делами («злодействы»), словно тяжелыми камнями, поражающая на смерть свое тело. Грехи убийственны для самого тела, для его здоровья: пьянство оканчивается часто параличом и смертью без покаяния; любострастие истощает физические силы и юношу превращает в старика; корыстолюбие и честолюбие отнимает сон и аппетит; зависть сушит и т.д. Но прискорбнее всего то, что уподобляющаяся Ламеху душа «убивает ум бессловесными стремлениями».

Тяжкие, подобно Ламеху, грешники часто бывают весьма умные люди, – как сыновья Ламеха, из которых один был изобретателем музыкального искусства, другой изобрел литейное и плавильное искусство, первый стал делать из меди и железа сосуды, земледельские орудия, копья и мечи.

К сожалению, ум грешников расходуется на изобретение одних житейских удобств и на умножение одних земных благ. Пристрастие к этим удобствам и благам убивает в грешной душе приемлемость к истине или учению Божественному. В ней господствуют одни «бессловесные стремления», то есть свойственные бессловесным влечения к удовлетворению одних чувственных потребностей и даже прихотей.

Человеку, отдавшемуся этим влечениям, напрасно вы стали бы возвещать то, что нужно для спасения души, для ее просвещения, очищения и освящения: ваши убеждения на него не подействуют, – для него они то же, что для слепого свет, для глухого музыка. Он видя не видит, слыша не слышит. Бессловесные стремления убили в нем ум – приемлемость к свету Божественной истины. Надобно наперед освободиться от этих бессловесных стремлений, чтоб оживить эту приемлемость.

* * *

Мужа убих, глаголет[n] (Писание), в язву мне и юношу в струп[n] (мне), Ламех, рыдая вопияше; ты же не трепещеши, о душе моя, окалявши плоть и ум осквернивши.

Ламех, совершив убийство, поведал о нем своим женам (см. Быт. 4, 23). Он вопиял пред ними, что убил взрослого и юношу. Но ему не удалось убить их так, как убил Каин. Каин не встретил сопротивления от Авеля; Ламех же, хотя убил мужа и юношу, но и сам получил от них жестокие побои, следы которых – язва и струп – остались на его теле. Это было причиной, что Ламех рыдал от боли, когда говорил женам о совершенном им убийстве. Видно: боль от побоев была очень чувствительна для него.

Но чем естественнее это чувство в Ламехе, тем непонятнее отсутствие его в грешнике, совершающем подобное преступление в отношении к себе самому. Грехи, которыми он оскверняет плоть, совершая их для угождения плоти и через посредство ее, – и ум, помрачая его чистоту страстями, суть язвы и струпья, которые следовало бы непрестанно оплакивать, и за которые, пока не очищены будут покаянием, нельзя не трепетать при мысли о неизбежном Суде Божием, угрожающем нераскаянным.

Но привычка к грехам убивает наконец в душе чувство боли, производимой ими в совести; убивает саму совесть, совсем заглушая ее обличительный голос, и подавляет страх Суда Божия.

Поистине жалкое положение. Опасности его может не признавать только равнодушная к своему спасению душа. Во что бы то ни стало она должна победить в себе это пагубное равнодушие.

* * *

О, како поревновах Ламеху, первому[n] (древнему) убийце, душу яко мужа, ум яко юношу, яко брата моего, тело убив, яко Каин убийца, любострастными стремленми!

Ламех убил других: грешник, преданный любострастным стремлениям, или сластолюбию, неумеренным чувственным наслаждениям, убивает самого себя по душе, по уму и по телу. Душу он убивает в том смысле, что она становится нечувствительной к своему позору, к своему нравственному уничижению, походя в сем отношении на бездушное, лишенное чувств существо. Ум убивает он тем, что подавляет в нем приемлемость к учению истины. Тело он убивает тем, что расстраивает его здоровье, сокращает его жизнь. Во всех этих случаях он так же безжалостно поступает в отношении к себе, как Ламех безжалостно убил взрослого и юношу, и Каин – родного брата.

Глава 4 Сиф, Енос, Енох и Ной

Вся прежде закона претекши[n] (мимошедши всех, живших до закона), о душе, Сифу не уподобилася еси, ни Еноса подражала еси, ни Еноха преложением [n] (переселившегося), ни Ноя, но явилася еси убога[n] (чужда) праведных жизни.

Сиф был сын Адама, данный ему взамен Авеля, от чего и получил свое имя (см. Быт. 4, 5), – для продолжения благословенного племени. Члены этого благословенного племени, потомки Сифа, известные под именем сынов Божиих (см. Быт. 6, 2), в противоположность потомкам Каина, отверженным от Бога.

Наименование сынов Божиих утвердилось за потомками Сифа, конечно, потому же, почему Израильтяне назывались сынами Господа Бога их (см. Втор. 14, 1), то есть отчасти по особенному благоволению к ним Господа, отделившего их от неблагословенного племени на служение Себе, отчасти потому, что в их среде преимущественно сохранилось истинное богопочитание, благочестивые обычаи и предания, особенно обетования о Христе.

Подобно потомкам Сифа, и христиане суть сыны Божии по благодати усыновления Богу в Таинстве Крещения и следственно прямые наследники Царства Небесного. Но так ли свято мы дорожим именем сынов Божиих, как Сиф и благочестивая часть его потомства? Не по имени ли мы только сыны Божии? Любим ли мы Отца Небесного, боимся ли Его, как свойственно сыну? Как сыны Божии, мы составляем «род избранный», подобный древнему богоизбранному народу, – «царственное священство» (1Пет. 2, 9). Но жизнью и делами не походим ли мы на язычников и подобно им не рабствуем ли «греху» и диаволу? Если так, то признайся, душа христианская, что ты не «уподоилася еси Сифу».

«Ни Еноса подражала еси». Енос был сын Сифа и наследник его благочестия. При нем «началось призывание... Господа» (см. Быт. 4, 26), то есть открылось общественное богослужение, а до того времени богослужение совершалось только в кругу семейном. Общественное богослужение теснее соединило сынов Божиих, благочестивых потомков Сифа, и сделало их более безопасными от пагубного влияния нечестивых потомков Каина.

Таковое же значение имеет общественное христианское богослужение. Храмы христианские, в которых совершается это богослужение, суть незаменимые средоточия для христианского единения. В храме все являются членами единого семейства Божия, детьми Божиими, имеющими одинаковую нужду в милости Отца Небесного и принимающими одинаковое участие в дарах Его благодати. Только в храме забываются житейские преимущества одних перед другими, и братство во Христе Иисусе нигде не проявляется так выразительно, как в храме, в церковном богослужении.

Потому уклоняющиеся от храма уклоняются от братства во Христе и находятся в опасности с ослаблением своего духовного союза с братьями по вере отпасть от союза с Самим Христом, Который, как глава церковного тела, составляет едино с его членами.

Смотри, душа христианская, не находишься ли ты в этой опасности, если чуждаешься общения с верующими в храме Божием, тяготишься общественным богослужением. Напрасно в сем случае ты не подражаешь Еносу.

После Еноса лучшим представителем благочестивого племени был Енох, праправнук Еноса. Енох так угодил Богу, что живым, не испытав смерти, переселен был в жилище блаженных (см. Быт. 5, 24; Евр. 11, 5). С ним случилось то же, что впоследствии случилось с пророком Илиею, который был взят живым на Небо (см.: 4Цар. 2, 10). Чем же Енох заслужил такую чрезвычайную милость Божию? Верой в грядущего Искупителя, по слову апостола Павла (см. Евр. 11, 5), и покаянием, ибо по слову сына Сирахова (Сир.44:15), он был образцом покаяния для современников. Он учил их покаянию не одним примером жизни, проводимой в духе покаяния, но и проповедью, ибо был пророком. Как пророк, он угрожал нечестивым пришествием Господа на суд «с тьмами святых Ангелов Своих» (см. Иуд. 1, 14–15). Вера и покаяние Еноха остаются доселе образцом для подражания.

Но ни в том, ни в другом отношении ты не подражаешь «Еноху переселившемуся», грешная душа, и горе тебе, если до конца будешь уклоняться от пути веры и покаяния, каким шел он: ты не достигнешь жилища блаженных, в котором обитает Енох.

«Ни Ною уподобилася еси». Ной жил во время всеобщего нравственного растления людей, которое проникло даже в среду благословенного племени Сифова. Ной, по повелению Божию, был проповедником покаяния для нечестивых современников и угрозы Божией истребить их, если они не покаются в течение 120 лет. Он дожил до исполнения угрозы Божией: все погибли в водах потопных, кроме его самого с семейством.

О Ное сказано в Бытописании, что он был «человек праведный и совершенный в роде своем» (Быт.6:9), то есть в нравственном отношении был образцом совершенства между людьми современного ему поколения, нечестивыми и развращенными (см. Быт. 6, 9). Его благочестие и добродетели тем выше были в очах Божиих, чем труднее было сохранить их тому, кто, живя среди нечестивых, на каждом шагу встречал от них искушения и соблазны и терпел оскорбления и насмешки.

Терпение и мужество, с какими Ной переносил эти оскорбления, особенно во время строения ковчега, свидетельствуют о крепкой вере Ноя в Бога и Его обетования: «ею осудил он весь мир и сделался наследником праведности по вере» (Евр. 11, 7). Во всех этих отношениях какой прекрасный пример для подражания представляет Ной!

Но ты, душа христианская, не подражаешь ни его благочестию и добродетели, ни его мужеству и терпению, ни его крепкой вере и упованию на Бога. Не примеры людей святых и праведных, не заповеди Божии служат для тебя руководством в жизни, а дух века, часто враждебный вере и благочестию, и нечестивые обычаи мира. Ты увлекаешься этим духом и этими обычаями, забывая слово Писания, что «дружба с миром есть вражда против Бога» (см. Иак. 4, 4), что «не следует сообразовываться с веком сим» (см. Рим. 12, 2).

Глава 5 Потоп при Ное

При Нои, Спасе, блудствовавшия[n] (развращенным) подражах, онех наследовав осуждение в потопе погружения[n] (на утопление в потопе).

Печально было нравственное состояние современников Ноя. Сам Господь, изъявляя перед Ноем негодование на них, назвал их «плотию.» Это значит, что они совершенно заглушили в себе духовные потребности и заботились только об удовлетворении одних плотских, или чувственных, потребностей и прихотей. В этих заботах они дошли до того, что, смотря на них, можно было усомниться, есть ли в них душа, созданная по образу и подобию Божию для жизни в общении с Богом, – не осталась ли в них одна плоть, способность к одной чувственной скотоподобной жизни. Особенно усилились между ними плотские грехи, – то есть любострастие, или распутство («блудствование»). Поистине они были «плотию.»

И, что всего печальнее, такое нравственное растление распространилось по всему лицу обитаемой тогда земли (см. Быт. 6, 1–2). Сначала оно господствовало между нечестивыми потомками Каина, но с течением времени оно проникло в общество «сынов Божиих», то есть потомков благочестивого Сифа, – вследствие смешения последних с первыми посредством супружеских связей (см. Быт. 6, 1–2). Жены из нечестивого племени внесли нечестие в семейства племени благочестивого. А нечестие отворило дверь всяким порокам.

Тяжка вина современников Ноя, ведших распущенную жизнь. Но не более ли тяжко согрешают христиане, когда подражают им, когда подобно им проводят жизнь в плотоугодии, забывая о душе, о Боге, о вечности, когда легкомысленно вовлекаются в общества людей развратных и тела свои, освященные благодатью Таинств в храмы Святого Духа, в члены Христовы, святотатственно оскверняют плотской нечистотой и тем губят не себя только, но и тех, которые отдали себя в жертву их любострастию?

Не принадлежу ли я к числу подобных грешников? Но в таком случае я не должен думать, что могу продолжать грешить безнаказанно. Нет, если я подражаю блудствовавшим при Ное, должен наследовать и их осуждение, подобно им погрязнуть в водах потопных, – в готовых поглотить меня волнах гнева Божия (см. Пс. 68, 2–3).

Впрочем, современники Ноя, привлекшие на себя гнев Божий, не прежде погибли в водах потопа, как по испытании в отношении к ним всех мер долготерпения Божия. Господь сначала объявил им через Ноя, что дает им 120 лет на покаяние, по истечении которых угрожал им истреблением. Но угроза не действовала. Люди не только продолжали творить и даже умножали злые дела, но «всяк помышлял в сердце своем прилежно на злая» (Быт. 6, 5). Люди всей душой отдались порочным помыслам, склонностям и желаниям, – намеренно с усилием вызывали и питали их в душе. Зло, следовательно, слишком глубоко пустило корни в их сердце.

Тогда Господь уже не условно, а решительно объявил угрозу истребить их. Угроза снова была пренебрежена, но долготерпение Божие не истощилось, и хотя теперь Господь решил наказать людей потопом и повелел Ною строить ковчег для спасения его с семейством; но самое строение ковчега, происходившее на виду у всех и с известной всем целью, могло служить предостережением для нечестивых.

Они, однако, не вняли и этому предостережению, – и уже тогда наступил потоп. Воды потопные, впрочем, не вдруг покрыли лицо земли, а постепенно. Вследствие этого многие, не верившие угрозам Божиим до исполнения их, могли опомниться при наступлении беды и воззвать к Богу о помиловании. Такие, хотя понесли казнь потопления, могли избавиться от вечной погибели, когда Христос Спаситель по смерти сошел в адскую темницу с проповедью о спасении всем, чаявшим с верой Его Пришествия, и тем душам, которые «некогда непокорны были ожидавшему их Божию долготерпению водни Ноя» (1Пет. 3, 20), но в последние минуты жизни раскаялись в своей непокорности.

Слава долготерпению Господа, даровавшего современникам Ноя возможность отвратить праведный Его гнев покаянием, которой и воспользовались многие из них!

Но милосердый Господь, никому не желающий погибели, долготерпит и всем беспечным грешникам, ожидая от них покаяния. Он призывает их к покаянию внушениями святого Слова Своего, иногда доходящими до их слуха из церковных чтений и из уст пастырей Церкви, – благоприятными и неблагоприятными обстоятельствами в их жизни, особенно предсмертными болезнями, во время которых многие, в продолжение всей жизни прогневлявшие Господа грехами, обращаются к Нему, подобно благоразумному разбойнику, покаявшемуся на кресте в предсмертные часы, и примерами некоторых современников Ноя, успевшими ввиду наступившего потопа образумиться.

Как часто, однако, случается, что люди всю жизнь остаются равнодушными к своему спасению, не внимая никаким вразумлениям долготерпеливого Господа, ожидающего от них покаяния! Они или совсем не думают о покаянии, или отлагают его до смерти, хотя никому не известно, удастся ли это перед смертью.

Горе мне, если и я принадлежу к числу таких беспечных грешников! Мне грозит жребий нераскаявшихся перед потопом современников Ноя, осужденных на временную и вечную погибель. Избавь меня, Господи, от подобной участи и даруй мне слезными водами покаяния избегнуть потопления в безднах преисподней.

Глава 6 Хам

Хама оного, душе, отцеубийца подражавши, срама не покрыла еси искренняго [n](ближнего), вспять зря возвратившися.

После потопа Ной стал заниматься земледелием и разведением винограда, из которого научился делать вино. Не испытав дотоле силы вина, Ной на первый раз выпил его больше, чем следовало для укрепления сил и для невинного удовольствия. Неожиданно для Ноя, вино произвело на него опьяняющее и усыпляющее действие. Во время сна Ной непроизвольно сбросил с себя одежду, в которой лег, и представил неблагообразное зрелище наготы.

Хам, один из сыновей Ноя, первый заметил это неблагообразие и вместо того, чтобы прикрыть наготу отца, рассказал о ней братьям с целью, чтобы и братья вместе с ним осудили отца и поглумились над ним, опьяневшим и обнаженным. Братья, однако, поступили иначе: они с почтительностью подошли к отцу, так что не видели наготы его, и прикрыли его своей одеждой.

Ной, проснувшись, узнал о поступке Хама и произнес проклятье на непочтительного и дерзкого сына в лице его потомков Хананеев. Вот разительный урок, как грешно и опасно осуждать и делать предметом глумления недостатки и пороки ближнего, кто бы он ни был – свой или чужой.

Склонность к осуждению и глумлению над другими свойственна, по словам Спасителя, людям, которые по самолюбию не замечают в самих себе недостатков и грехов или слишком снисходительно относятся к ним (см. Мф. 7, 3–4). Беспристрастный взор на самих себя убедил бы их, что они сами не меньше, если не больше виноваты в том, за что осуждают других, и что если они сами нуждаются в снисхождении к ним других, то справедливость и от них требует снисхождения к ближним. Чего я не желаю себе, того не должен делать другим. Этого требует не только Евангелие (см. Мф. 7, 12), но и естественный разум. Если я не желаю быть предметом пересудов и насмешек, если пересуды и насмешки меня огорчают и возмущают до глубины души, хотя бы я и заслужил их моим поведением, то по себе я должен судить и о других, – и о других я должен думать, что им неприятно то же, что и мне. Потому, желая снисхождения к моим недостаткам других, я и сам должен относиться к ним снисходительно: я должен, подобно Симу и Иафету, покрывшим наготу отца, покрывать снисхождением срам или позорное поведение ближнего моего. Если же сего не делаю, то я подражаю Хаму и должен, подобно ему, бояться за сие гнева Божия.

Грех Хама против отца так велик, что совершитель такого греха есть поистине «отцеубийца.» Хам не убил отца физически – он убил его нравственно, потому что причинил ему своим поступком великое горе, отнял у него душевный мир, расстроил обычное течение его жизни. Хам не убил, повторяем, отца физически, но он посягнул на его честь, дерзнул поколебать уважение к нему детей, огласив перед ними его наготу. Но честь – такое благо, которое дороже жизни. «Для меня лучше умереть, нежели чтобы кто уничтожил похвалу мою» (1Кор. 9, 15).

Не похожу ли и я на отцеубийцу Хама, когда осуждением ближнего и глумлением над его недостатками наношу ему самое чувствительное оскорбление, ибо оскорбляю его честь, отнимаю у него доброе имя? Не к чести его служат, конечно, те недостатки и пороки, за которые я жестоко осуждаю его перед всеми, – но моим осуждением не увеличиваю ли его позор и этим не могу ли довести его до того, что он не вынесет своего позора и еще глубже погрязнет во зле? Мое осуждение и глумление не исправит, а только ожесточит его. Он впадет в малодушие, скажет себе: теперь мне нечего терять, все потеряно с утратой чести, – и ударится во все крайности порока.

Не возьму ли я на себя страшную ответственность за его погибель, если доведу его до такого моим бессердечным равнодушием к его чести? Не убийца ли его я в этом случае?

Глава 7 Сим и Иафет

Благословения Симова не наследовала еси, душе окаянная, ни пространное одержание, якоже Иафет, имела еси на земли оставления [n](отрады).

Вслед за проклятием непочтительному Хаму Ной изрек благословение старшим сыновьям Симу и Иафету, заслужившим его благоволение той почтительностью к нему и целомудренной скромностью, с какой они покрыли наготу его.

Благословение Симу состояло в том, что среди его потомства сохранится истинное богопочтение, что истинный Бог будет Богом Сима и его племени.

Благословение Иафету состояло в предречении, что его племя шире всех распространится по лицу земли, будет иметь на ней пространное содержание и со временем войдет в шатры Симовы – оставит языческие заблуждения и вступит в духовное, религиозное общение с Симом, войдет в состав Церкви Божией, к которой сначала будут принадлежать одни потомки Сима.

То и другое предречение сбылось в судьбах потомков Сима и Иафета. До явления в мире Христа Спасителя истинное богопочтение сосредоточивалось в той части потомства Симова, которая произошла от Авраама через Иакова, в одном избранном народе Божием. Но с пришествием Христовым Церковь вышла за пределы этого народа. Христос, по плоти один из потомков Симовых, пришел для спасения всех людей на свете и повелел Своим апостолам собрать в Его Церковь все народы.

Этим благом воспользовались преимущественно потомки Иафета, и между ними мы – русские. Среди них господствует и доселе распространяется христианство; среди них процветает Христова Церковь со всеми ее просветительными и освятительными учреждениями, и будет процветать до скончания века.

Но дело не в том одном, чтобы вообще процветала Церковь Христова и сохранялось в мире истинное богопочтение, не в том, чтобы в этом только отношении исполнилось благословение Божие, данное через Ноя Симу и Иафету, – а в том, чтобы я лично был истинным членом Церкви Божией, истинным богочтецом, истинным наследником обетований Божиих, дарованных Церкви.

Горе мне, если я принадлежу к Церкви Божией только по имени, если Бог Симов, пребывающий в ней, далек от моего сердца, если я исповедую Его устами, а житием чужд общения с Ним, забываю Его и не ревную об угождении Ему.

Горе мне, если я, будучи членом духовной семьи, имеющей распространение во всех странах мира, пренебрегаю разнообразными, предлагаемыми в ней, в Церкви, – средствами спасения и живу среди нее, как бы пришелец, не участвуя в благах, предоставленных истинным ее чадам.

Другие, имея общение с Церковью, находят в ней «землю оставления», то есть утешения и отрады, как бы рай духовный; а я не знаком с этим утешением и отрадой, и окруженный обильной духовной пищей и питьем, изнываю от голода и жажды, не питая себя ни словом Божиим, ни благодатью Таинств, ни молитвой, или едва прикасаюсь устами к этим видам духовного питания.

Находясь в таком жалком состоянии, я – не наследник благословения Божия Симу и Иафету и недалек от опасности утратить вечное наследие в Царстве Славы.

Сохрани меня, Господь, от сей опасности!

Глава 8 Столпотворение

Столп умудрила еси создати, о душе, и утверждение [n](крепость) водрузити твоими похотьми, аще не бы Зиждитель удержал [n](обуздал) советы [n](замыслы) твоя и низвергл на землю ухищрения твоя.

После потопа род человеческий начал размножаться от троих сыновей Ноя. И чем больше размножались люди, тем дальше друг от друга расселялись, сохраняя, однако, общий, наследованный от этого родоначальника язык.

Это расселение не благоприятствовало мечтам тех из потомков Ноевых, именно происшедших от Хама, которые хотели забрать под свою власть все племена людские. Их властолюбие не остановилось, однако, перед этим препятствием.

Они придумали соорудить город – крепость и столп (или башню), чрезвычайно высокую, и эту крепость и столп сделать средоточием, откуда бы они могли простирать власть свою на всех людей до крайних пределов их обитания.

Виновники этого предприятия обманом привлекли к участию в нем и тех, кого хотели поработить себе. Они скрыли от них настоящую цель предприятия, сказав им: «сотворим себе имя» (Быт.11:4). Слова эти значили, что построение города и башни послужит только к прославлению в потомстве строителей, к увековечению памяти об их силе и могуществе. Уже приступлено было к возведению крепости и башни. Но Господу Богу не угодно было это предприятие. Ему не угодно было допустить, чтобы люди своими затеями воспрепятствовали Его определению разделить племена людские, совершенно обособить их по месту жительства и по гражданскому быту и одни племена оградить от худого нравственного влияния других.

Предположение строителей крепости и башни связать племена созданием для них общего политического центра угрожало не только порабощением одних другими, но и всеобщим развращением.

И вот Господь чудесным образом разрушает дело, Ему неугодное. Он сходит в среду строивших крепость и столп и смешивает язык их так, что они перестали понимать друг друга и принуждены были оставить недоконченными начатые работы, разойтись в разные стороны.

Таким образом возникли «острова» или группы народов, расселившихся по лицу земли. Они стали существовать отдельно, как острова на море, не смешиваясь с другими ни границами, ни языком, ни учреждениями, ни обычаями. Место, на котором произошло чудо смешения языка, стало называться Вавилоном, что значит смешение. В самом этом имени заключена безмолвная проповедь о ничтожестве человеческих замыслов, коль скоро они противны воле Божией.

К сожалению, этот пример и другие подобные не вразумляют грешную душу. Законом для нее служит не воля Божия, а ее похотения, ее самолюбивые желания и расчеты. Увлекаясь самолюбием, грешник, подобно строителям вавилонского столпа, мечтает устроить свое благополучие помимо Бога. По его убеждению, для достижения этой цели достаточно житейского благоразумия, умения пользоваться обстоятельствами, силы воли, упорства в преследовании цели, не стесняясь внушениями совести, правилами справедливости и человеколюбия.

И, по-видимому, он прав, рассуждая так. Не мало ли на свете видим людей, которые, забыв страх Божий, путем всякого рода неправд успели занять высокое общественное положение, приобрели богатство и с ним возможность жить в свое удовольствие, и смеются над ближним своим, бедным и незнатным, но честным и благочестивым? Действительно, есть такие люди на свете. Господь нередко терпит их, ожидая их покаяния и обращения на путь истины и предоставляя Себе, если не раскаются, наказать их в будущей жизни, а им – восприять благая в животе своем, чтоб воздать по делам их за гробом.

Но знаем также, что Суд Божий над многими из них открывается и в настоящей жизни. Неправдой нажитые огромные состояния исчезают часто при жизни их стяжателей, – или ими самими расточаются на прихоти, или расхищаются их детьми и разными поверенными, – а всего чаще исчезают по смерти их, попадая в руки неблагонадежных наследников, а несчастные дети разбогатевших отцов часто делаются нищими.

Случается также, что иной богач поражается преждевременно смертью среди своих мечтаний насладиться плодами своих трудов. Едва успеет он сказать: «Душе, имаши многа блага, лежаща на лета многа: почивай, яждь, пий, веселись», – как уже звучит над ним Божественный приговор: «Безумне, в сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уготовал еси, кому будут?» (Лк. 12, 19–20).

За что же так строго поступают с ним? За то, что он «собирал одному себе», для удовлетворения своих похотей, «а не в Бога богател», не для угождения Богу добрым употреблением нажитых благ, и наживал их нечестными путями (Лк. 12, 21).

Не менее строгая кара постигает властолюбцев. «На небо взыду, – говорит один из них, – выше звезд небесных поставлю престол мой,.. взыду выше облак, буду подобен Вышнему». Не так судил Вышний. На слова безумного высокомерия Он ответствовал: «Ныне во ад снидеши и во основания земли» (Ис. 14, 13–15).

Помни, грешная душа, эти праведные Суды Божии и не дерзай мечтать, будто можешь без Бога, при помощи одного собственного благоразумия, создать для себя благонадежный город и столп, обеспечить твое благосостояние. И если ты в наказание за самонадеянность и высокомерие испытываешь неудачи в житейских делах, смирись пред крепкою рукой Господа, призывающего тебя к покаянию, и благодари Его за то, что, лишая тебя возможности удовлетворять твоим похотям, указует тебе прочее время живота провождать в угождении не самолюбию, а воле Божией. Горе было бы тебе, если бы Господь «не удерживал советов твоих», не обуздывал высокомерных замыслов твоих «и не низвергал на землю ухищрения твои». Лучше потерпеть наказание Божие в здешней жизни, чем подвергнуться ему в будущей.

Глава 9 Переселение Авраама в Ханаанскую землю

От земли Харран изыди от греха, душе моя, гряди в землю точащую присноживотное нетление, еже [n](которую) Авраам наследствова.

После столпотворения рассеяние племен сопровождалось оскудением между ними истинного богопочтения. Предания веры стали постепенно забываться и смешиваться с заблуждениями. Языческое суеверие проникло даже в племя Симово, предназначенное Господом, как видно из пророчества Ноя о его сыновьях, для сохранения истинной веры и обетований о Христе. Сам отец верующих Авраам был сыном идолопоклонника. Надлежало принять меры к тому, чтобы во тьме нечестия совсем не померк свет веры.

И вот на служение этому святому делу Господь призывает Авраама. Авраам, по велению Божию, должен был удалиться с родины своей, земли Халдейской, и потом из Харрана в землю Ханаанскую, где должен жить странником, пока не достигнет Небесного Отечества – земли, точащей присноживотное нетление.

Конечно, нелегко было Аврааму расстаться с родными местами и идти в незнакомую страну; но Господу Богу угодно было потребовать от него такой жертвы для того, чтобы, согласно с его предназначением, воспитать его в послушании и преданности воле Божией.

Подобно Аврааму, удалившемуся из Харрана по повелению Божию, и ты, душа, «изыди от греха», то есть из области греха. Область греха есть мир, во зле лежащий, с его суетой, с его нечистыми удовольствиями, с его тленными благами, с его нехристианскими обычаями. Область эта так обширна, что захватывает собой даже пустынножителей, оставляющих позади себя мир и его соблазны. Они бегут от мира, а мир преследует их во глубине пустыни, возбуждая в них воспоминание о мирских нечистых радостях, сожаление о них, мечты о них и желание возвратиться к ним. Можно даже сказать, что под влиянием духа злобы искушения мирского свойства иногда сильнее бывают в пустынножителях, чем в мирянах: на первых враг больше нападает, чем на последних.

Итак, если и пустыня не спасает от греха, господствующего в мире, то не следует думать, что можно спрятаться от греха в ней. И пустыня перестала бы быть пустыней, если бы все стали искать там спасения. Дело не в том, чтобы только внешним образом удалиться от мира. Внешнее удаление от мира при внутреннем влечении к нему бесполезно.

Не телом, а духом старайся бежать из мира; старайся, живя в мире, так настроить себя, чтобы приражающиеся к тебе отвне соблазны не встречали в тебе сочувствия, чтобы ты слыша не слышал, видя не видел того, что может растлить твою душу. Помни учение слова Божия об отношении христианина к миру: «Не любите мира, ни яже в мире. Аще кто любит мир, несть любве Отчей в нем, яко все еже в мире, похоть плотская и похоть очес и гордостьжитейская, несть от Отца, но от мира сего есть» (1Ин. 2, 15–16); «Требующие (пользующиеся) мира сего да будут якоже не требующе» (1Кор. 7, 31); «Вера бо чиста и нескверна пред Богом и Отцем сия есть... нескверна себе блюсти от мира» (Иак. 1, 27); «Любы мира сего вражда Богу есть. Иже бо восхощет друг быти миру, враг Божий бывает» (Иак. 4, 4).

Нелегко поставить себя в такое отношение к миру, нелегко, живя в мире, не увлечься его соблазнами, не пристраститься к его благам и радостям; но как ни обольстительны блага и радости этого мира, как ни велики соблазны мирские, истинный христианин не даст себя увлечь миру ввиду опасности поплатиться за временную греха сладость вечным блаженством.

Он помнит слова Спасителя: «Кая бо польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит» (Мф. 16, 26).

Он крепко борется с мирскими соблазнами, зная, что увлекающийся соблазнителями находится в опасности попасть «в геенну огненную» (см. Мф. 18, 8–9).

Он никогда не пристрастится к благам мира, ибо знает, что «мир преходит и похоть его, а творяй волю Божию пребывает во веки» (1Ин. 2, 17).

Он не забывает, что мы не вечные жильцы этого мира, что мы призваны к участию вместе с Авраамом в присноживотном наследии на земле обетованной, то есть в благах Царства Небесного.

Земля Ханаанская, текущая медом и млеком, в которую Авраам пришел из Харрана, была только предызображением Небесного Царства, в котором он, как отец верующих, блаженствует вместе с возлежащими на лоне его праведниками.

К достижению сего блаженства и ты, душа христианская, стремись с таким же послушанием и преданностью воле Господа, «призывающего тебя в Свое Царство и славу» (см. 1Фес. 2, 12), какое показал Авраам, услышав повеление Божие уходить из Харрана. Горе тебе, если пристрастием к миру и его благам закроешь для себя вход в это Царство. Страшись участи миролюбца, который после раздольной жизни в мире попал на место вечного мучения и напрасно просил Авраама послать к нему Лазаря, да «омочит конец перста своего в воде и прохладит язык его, сгорающий от мучительной жажды в адском пламени» (см. Лк. 16, 24). От тебя зависит избежать этой участи.

Тебя никто не гонит из мира в пустыню – живи в мире, занимайся сколько угодно делами житейскими; но в то же время не забывай о Небе, воздыхай о потерянном рае, все что ни делаешь, делай во славу Божию, и тогда мир будет для тебя путем к Царству Небесному.

* * *

Авраама слышала еси, душе моя, древле оставльша землю отечества и бывша пришельца, сего произволению подражай.

Всякий из нас, если войдет в положение Авраама, найдет, что ему не легко было расстаться с родной страной, с родными и знаемыми, променять удобства оседлой жизни на неизбежные трудности жизни страннической.

Но подобного подвига самоотвержения требует Господь Иисус Христос от каждого из Своих последователей: «Иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин. И иже любит сына или дщерь паче Мене, несть Мене достоин» (Мф. 10, 37). Священны узы семейные и родственные; но если нельзя совместить любви к родным с любовью и верностью Христу, то в таком случае лучше бросить их, чем изменить Христу. Кто поступил бы иначе, тот недостоин Христа, не настоящий христианин.

Во времена гонения на христианство случалось, что исповедникам имени Христова надлежало выбирать одно из двух: или из жалости к отцу, к матери, к детям отречься от Христа, или идти на муки и смерть за веру в Него. Они избирали последнее, принося в жертву Христу естественную привязанность к близким по крови, остававшимся в язычестве, не внимая их мольбе поберечь себя для блага их и покидая их часто без опоры в жизни.

Не менее тяжкое борение любви и жалости к семейству с христианским благочестием приходится испытывать христианину в других обстоятельствах. Случается, что человеку, обремененному многочисленным семейством и лишенному средств содержать его, представляется возможность поправить свое положение поступком или предприятием, противным христианской совести. Жена и дети уговаривают его не стесняться внушениями христианской совести и спасти их от нищеты и унижения.

Он может уступить искушению и разбогатеть, или воспротивиться ему и остаться с семейством в нищете и унижении. В первом случае он явится неверным Христу, недостойным Его, в последнем – истинным последователем Его и вместе подражателем Авраама, из послушания и любви к Господу победившего в себе естественную привязанность к родине и родным и обрекшего себя на невыгоды странничества. Ибо и переселившись в землю Ханаанскую, он вел кочевую жизнь, не имел на ней недвижимой собственности, кроме одной пещеры, купленной им для погребения Сарры (см.: Быт. 23, 3).

Подобно Аврааму и ты, душа христианская, должна любить Господа твоего паче всего на свете и из любви и послушания Ему должна быть готова на все подвиги самоотвержения для славы имени Его, хотя бы для сего надлежало вступить в тяжкую борьбу с любовью к отцу, к матери, детям. Лучше остаться истинным христианином, сохранить духовное родство со Христом, чем по пристрастию к земному родству оказаться неверным Христу.

Подражай, душа христианская, и тому произволению Авраама, по которому он жил среди хананеев как пришелец и странник. Помни, что все мы, покуда живем на земле, «странники и пришельцы» (см. 1Пет. 2, 11), что настоящее «жительство наше на небесах» (см. Флп. 3, 20), что земная жизнь для каждого из нас должна быть временем странствования к Небесному Отечеству, что истинным христианам свойственно исповедовать: «не имамы бо зде пребывающаго града, но грядущаго взыскуем» (Евр. 13, 14).

В памятовании и размышлении об этих истинах заключается лучшее оружие в борьбе с искушениями от плотских похотей.

«Если, например, приближается похоть плотская и призывает к чувственному наслаждению, ты можешь отвечать ей: удались от меня; я пришелец и странник; на пути не пиршествуют и не роскошествуют; благовидная или неблаговидная гостиница, суровая или не суровая пища, мягкий или жесткий одр немного разнствуют для странника; благодушно перенеся лишения моего странничества, безмерно буду вознагражден утешениями в моем отечестве. Если похоть очес представит воображению тленные богатства и скажет: для чего ты мало имеешь? для чего не стараешься иметь более? – отвечай и ей: я пришелец и странник; для странника часто удобнее нести с собой мало, нежели много; сохранив себя в странничестве, в отечестве найду себе сокровища, которых «ни червь, ни тля тлит, и идеже татие не подкопывают, ни крадут» (Мф. 6, 20). Если гордость житейская станет докучать тебе: зачем ты недовольно возвышен, недовольно почтен; и ей скажи: не смущай меня напрасно; я здесь пришелец и странник, а имею такое высокое отечество, пред которым и возвышенное и униженное на земле едва приметно и равно ничтожно; горами ли, дебрями ли ведет меня невидимая рука Провидения, все равно, только бы привела меня в мое Горнее Отечество» (Слова и речи святителя Филарета, митрополита Московского, 1848. Ч. 1, стр. 290).

Таковы размышления, какие внушает каждому воззрение на временную жизнь как на странничество. Если ты, душа христианская, будешь руководствоваться этими и подобными размышлениями и устроять по ним свою жизнь и деятельность, то поистине будешь подражать произволению Авраама – пришельца и странника.

Глава 10 Мелхиседек

Священника Божия и царя уединена, Христово подобие в мире жития[n] (подобие Христова жития в мире), в человеце, подражай.

Авраам переселился в Ханаанскую землю вместе с племянником своим Лотом. Сначала они оба жили в ней вместе, но потом, из-за раздора между их пастухами, разлучились. Авраам поселился у Мамврийской дубравы, а Лот – в Содоме.

Жителей Содома постигла беда. На них напал Еламский (Персидский) царь в наказание за то, что они вместе с соседними владениями перестали платить ему дань, и увел их в плен. В числе пленников был Лот.

Авраам, чтобы выручить Лота, погнался за победителями, поразил их наголову и отнял у них пленных и всю добычу. На обратном пути Авраам торжественно встречен был Мелхиседеком, который поднес ему хлеб и вино и благословил его именем Бога Вышнего, Творца неба и земли, даровавшего Аврааму победу.

Мелхиседек жил среди хананейских языческих племен, но не был язычником, он служил истинному Богу и был Его священником, принося Ему Единому жертвы. Он же был и царем Салимским, царствовал над одним из племен, обитавших в Иерусалиме и его окрестностях.

В рассматриваемом стихе он назван царем «уединенным», то есть одиноким, конечно потому, что, как служитель истинного Бога, он держал себя вдали от соседних языческих царей, не вступал с ними ни в какие союзы, охраняя себя и подданных своих от языческого осквернения.

По своей судьбе и служению Мелхиседек был подобием или предызображением Христова жития в мире. В чем именно состояло сходство Мелхиседека со Христом, обстоятельно раскрывает святой апостол Павел в Послании к Евреям (Евр.7).

И вот сему-то Мелхиседеку каждая христианская душа должна подражать. В каких же отношениях он может быть предметом нашего подражания? Мелхиседек был священник и вместе царь. Подобное сему говорится и о христианах: «вы же род избран, царское священие» (1Пет. 2, 9). Это достоинство христиан, до пришествия Христова принадлежавшее одному израильскому народу (см. Исх. 19, 6), состоит в том, что они, как приближенные к Богу благодатью, с дерзновением священников и царских детей могут приступать к Престолу благодати с своими молитвами, взирая на Бога как на своего отца, по усыновлению Ему в Таинстве Крещения.

Помни же это, душа христианская, и деятельным стремлением к христианскому совершенству старайся засвидетельствовать, что ты достойна столь высокого звания и избрания. Мелхиседек, как священник Бога Вышнего, Ему Единому служил и поклонялся.

Подобно ему и ты, душа христианская, служи Богу твоему с всецелой преданностью, не колеблясь между служением Ему и пристрастием к земному, – будь готова верность Ему запечатлеть отречением от всего земного. Мелхиседек в качестве священника приносил Богу Вышнему в жертву земные плоды и кровь бессловесных животных.

Своего рода жертвы Богу требуются и от каждого христианина. «Жертва Богу дух сокрушен» (Пс. 50, 19). «Пожри Богови жертву хвалы и воздаждь Вышнему молитвы (обеты) твоя» (Пс. 49, 14). «Благотворения и общения не забывайте, таковыми бо жертвами благоугождается Бог» (Евр. 13, 16). Самые телеса наши должны быть представляемы Богу «в жертву живую, святую, благоугодную Богу» (см. Рим. 12, 1), ибо мы обязаны прославлять Господа не душами только, но и телесами (см. 1Кор. 6, 20), соблюдая их в чистоте, свойственной целомудренным, упражняя их в воздержании и богоугодных трудах, – и должны быть готовы даже на мученичество, которое есть высшая жертва Богу, на каковую жертву обрек себя апостол Павел, когда писал: «Аз бо уже жрен бываю и время моего отшествия наста» (2Тим. 4, 6).

Мелхиседек был царем. И христианин должен быть царем в своей душевной области. Управлять собой, подчинять низшие свои стремления высшим, говорят, труднее, чем управлять царствами и народами: управляющие царствами и народами тем легче могут сделаться рабами страстей, чем меньше встречают внешних препятствий к удовлетворению их. Благо тому, кто успел достигнуть самообладания, власти над собою: он поистине царь, хотя бы по внешнему положению был рабом.

Мелхиседек по значению своего имени есть царь правды, а по значению имени столицы своего царства – «Салима, есть царь мира» (см. Евр. 7, 2). Без сомнения, он был на деле таким, каким должен быть соответственно тому и другому значению, то есть был царем правосудным и миролюбивым. Подобно ему и каждый из нас в отношении к ближним должен следовать правилам справедливости и миролюбия. По закону справедливости мы должны поступать с ближними так, как хотели бы, чтобы они с нами поступали (см. Лк. 6, 31). По духу миролюбия мы должны сохранять незлобие к обижающим, снисхождение к согрешающим и быть готовы на все жертвы, непротивные христианской совести, чтобы только остаться в добрых отношениях к ближним.

Мелхиседек среди соседних царей и племен был царь «одинокий». Подобно ему и мы, живя в мире, должны держать себя вдали от его искушений и соблазнов.

Мелхиседек был подобием Сына Божия, в своем лице и служении предызображая Его как предвечно рожденного от Отца и вечного первосвященника, своей жертвой упразднившего жертвы ветхозаветные и священство левитское. В этом отношении Мелхиседек недоступен нашему подражанию; но, не выходя из своей меры, и мы можем уподобляться Христу Сыну Божию, подражая Его совершенствам, Его святости, Его смирению, Его любви к людям и самоотвержению для спасения их и т.п. К этому подражанию Он Сам призывает Своих последователей, говоря: «Аще кто Мне служит, Мне да последствует» (Ин. 12, 26).

Мелхиседек устроил Аврааму, возвращавшемуся с места победы, торжественную встречу единственно по бескорыстному уважению и любви к нему как избраннику Божию, ибо ни за себя, ни за свои владения он не был связан долгом благодарности к Аврааму. Подобно сему и мы должны относиться к людям с бескорыстной любовью, помня заповедь Христову любить не только благодетелей, но и врагов, – и всякому, кто бы ни был, должны сочувствовать в горе и радости.

Мелхиседек поздравлял Авраама с победой как с милостью Божией. Подобно этому и мы наши или чужие успехи в делах и предприятиях должны почитать делом милости Божией и за них благодарить Бога, гоня от себя гордую мысль, будто мы или другие обязаны ими единственно себе самим.

Глава 11 Авраам и три странника

У дуба Мамврийскаго учредив [n](угостив) патриарх Ангелы, наследствова по старости обетования ловитву [n](обетованное стяжание, как добычу).

Обетование, которое Авраам наследовал как ловитву (добычу), относилось к рождению от него и от неплодной Сарры сына Исаака.

Это обетование объявляемо было от Господа Аврааму неоднократно в течение 25 лет от переселения его в землю Ханаанскую, но исполнилось уже в глубокой его старости, когда ему было 100 лет, а Сарре – 90.

Исполнение обетования было поистине чудо, ибо Сарра родила Исаака в тех летах, когда естественная способность к рождению в ней прекратилась (см. Быт. 18, 11). Цель, почему обетование так долго не исполнялось, была та, чтобы укрепить Авраама в терпении и вере. И терпение, и вера в нем от долговременного ожидания того, что ему обещано, по временам ослабевали, и он жаловался Богу на бесчадство, несмотря на неоднократно данные ему обетования о многочисленном от него потомстве; но Авраам успокаивался после новых удостоверений Божиих в верности обетования и снова начинал веровать Богу, – и эта вера вменялась ему в правду, то есть за эту веру прощалась ему неправота его жалобы пред Богом и он являлся правым пред Богом (см. Быт. 15, 2–6). Цель, для чего неплодство Сарры разрешено чудесным образом, состояла в том, чтоб наградить веру и терпение Авраама и вместе с тем через это чудо решительно уничтожить в нем даже малейшие колебания веры и таким образом сделать его вполне достойным имени отца верующих.

И последствия показали, какого совершенства достигла вера его. Он не усомнился в истине Божественного обетования о многочисленном потомстве от сына его Исаака даже тогда, когда Господь потребовал от него в жертву этого сына обетования: Авраам уверен был, что смерть сына не воспрепятствует Исааку быть родоначальником многочисленного потомства, что Господь, чудесно произведший его на свет, воскресит его из мертвых (см. Евр. 11, 19).

Обетование о рождении сына от Сарры в последний раз подтверждено было Аврааму за год до рождения Исаака, именно в то время, когда Авраам «у дуба Мамврийского учреди Ангелов», то есть трех странников, в виде которых явился Сам Господь с двумя Ангелами. Авраам принял и угостил их весьма радушно и как бы в награду за эту услугу удостоился от Него услышать, что через год родится у него сын. Это исполнилось в точности.

Терпение, с каким Авраам ожидал исполнения обетования, походило на терпение страстного охотника, не дающего себе покоя в преследовании добычи, – и дождавшись того, чего так долго ждал, Авраам испытывал такую же радость, какая свойственна охотнику, поймавшему наконец зверя после долгого преследования его.

Пример терпения и испытанной терпением веры Авраама весьма поучителен для нас. До глубокой старости он терпеливо ждал исполнения данного ему обетования. Вот и тебе, душа христианская, дано обетование живота вечного и настоящего под условием благочестия (см.: 1Тим. 4, 8). Обетования Божьи непреложны, но исполняешь ли указанное условие для получения обетованных благ? Ты искренно желаешь себе спасения, вечного живота; но знай, что спасен будет только до конца пребывший в подвигах веры и благочестия, и что, следственно, может лишиться надежды спасения тот, кто с жаром сначала принимается за эти подвиги, потом совсем бросает их и, погрузившись в нравственную беспечность, не оставляет ее до конца жизни.

Испытай себя, душа христианская, не находишься ли и ты в подобной опасности? Не сломили ли твоего терпения житейские скорби, болезни и разные бедствия? Обуреваемая ими, не преклонила ли ты слуха к внутреннему малодушному голосу: «рцы глагол некий, глагол ропота и богохульства, ко Господу и умри» (Иов. 2, 9), и самым делом не последовала ли этому искусительному внушению, вместо того чтобы отразить его словами Иова: «аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим» (Иов.2:10)? Горе тебе, если своим малодушием преградишь себе доступ к животу вечному, обещанному истинно-благочестивым; но горе и в том случае, если ослепит тебя земное благополучие и ты вместо того, чтобы благодарить за него Бога, поколеблешься в благочестии, забудешь Бога. Обетование живота вечного в таком случае не тебе принадлежит. Не следовало бы тебе менять вечное блаженство на земные суетные и греховные утешения.

Вечное блаженство в глазах истинного христианина имеет столь великую цену, что для того, чтобы не потерять его, он готов отказаться от всех земных благ и радостей, если видит в них препятствие к достижению его, – и ввиду его легко примиряется с лишением их. Но милосердый Господь без крайней нужды не допустит его до подобного лишения. С христианским благочестием соединено обетование живота не только вечного, но и настоящего. «Не видех праведника оставлена, ниже семене его, просяща хлеба» (Пс. 36, 25), говорит наблюдатель путей Провидения, пророк и царь Давид. «Ищите прежде Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам» (Мф. 6, 33), – сказал Господь Иисус Христос для предостережения Своих последователей от излишнего попечения о том, «что им есть, что пить, во что одеться» (см. Мф. 6, 31).

Кто предпочитает всему на свете счастье быть членом Царствия Божия и ревнует паче всего о праведности пред Богом, того Господь не оставит без помощи во внешних нуждах. Он благословит успехом его труды для обеспечения себя в пище, одежде, жилище и во всех житейских потребностях. Все это дано ему будет в придачу как воздаяние за ревность его к исканию Царствия Божия и правды его. Не беда, если он не будет иметь всего этого в избытке. Он не гонится за избытком, он доволен немногим. Имеет пищи столько, чтобы с голоду не умереть, имеет одежду, чтобы прикрыть наготу и от холода не замерзнуть, – он благодушен и благодарит Бога за эти милости, и большего не желает, зная, что земное счастье состоит не в обилии земных благ, а в довольстве и спокойствии Духа, большей частью недоступном людям, наделенным избытком земных благ. Но если и к нему богатство течет рекой, он не прилагает к нему сердца, сохраняя независимость своего духа, и пользуется земными благами во славу Божию. Подражая богатому Аврааму, оказавшему гостеприимство странникам, или Самому Господу, явившемуся в лице одного из них, истинный христианин охотно отверзает свое сердце и сокровища для помощи бесприютным и голодным, а в лице их Самому Господу, Который скажет ревнителям христианского милосердия на всемирном Суде: «странен бых, и введосте Мене. Взалкахся бо, и дасте Ми ясти, возжадахся, и напоисте Мя» (Мф. 25, 35).

Вопроси себя, душа христианская, прдражаешь ли ты страннопримному Аврааму, убеждена ли в том, что земные блага дарованы тебе не для тебя одной, а вместе для того, чтобы делиться ими с ближними, – и поступаешь ли согласно с этим убеждением? Горе тебе, если самолюбие сделало тебя нечувствительной к нуждам ближних: тебе грозит опасность быть отлученной от обещанного благочестивым наследия живота вечного и в настоящей жизни не знать спокойствия и довольства, при всем избытке земных благ.

Глава 12 Содом

Одожди Господь от Господа огнь иногда на беззаконие гневающее [n](неистовое), сожег содомляны; ты же огнь вжегла еси гееннский, в немже имаши, душе, сожещися [n](будешь гореть).

Страна, выбранная Лотом для жительства по разлучении с Авраамом, была южная часть Иорданской равнины, обильная пажитями и водой, и населенная городами.

Стада Лота паслись на полях этой равнины под надзором его пастухов, а сам он поселился в одном из городов ее, в Содоме. Последствия показали, как неудачно был выбран этот город для жительства. Городская жизнь вместе с удобствами общежития вообще представляет немало искушений и соблазнов. Но Содом всего опаснее был в этом отношении. В нем господствовало «неистовое беззаконие». Главный вид этого беззакония состоял в противоестественном любострастии (Быт. 19, 5), известном под именем содомского греха. Но пророк Иезекииль, обвиняя иудеев в подражании содомлянам, упоминает еще о следующих грехах жителей Содома: это гордость, невоздержание, изнеженность, праздность и немилосердие к бедным (Иез. 16, 49–50).

Неистовое беззаконие содомлян, увеличиваясь все более, вызвало, наконец, против них строгий Суд Божий. «Вопль содомский и гоморрский умножися ко Мне и грехи их велицы зело» (Быт. 18, 20), сказал Господь Аврааму, когда явился ему в виде одного из трех странников. Слова Господа означали, что грехи содомлян истощили, наконец, долготерпение Господа и самой крайностью своей, без сторонних доносчиков и обвинителей, громко взывали к Его правосудию, которое и не замедлило открыться. Господь дождем пролил с неба огонь и серу на Содом и соседние с ним беззаконные города и истребил их с лица земли, и на месте их образовалось Мертвое или соляное море. Казнь сию совершил Сам Господь, явившийся Аврааму в виде одного из трех странников. Явился собственно Сын Божий, второе лицо Святой Троицы, но совершение казни приписывается в библейском сказании не Ему одному: «Господь одожди... жупел и огнь от Господа с небесе» (Быт. 19, 24). «Под Господом, от Которого Господь явившийся ниспослал казнь, разумеется Господь, неявленно пребывающий на Небесах, то есть Бог Отец» (Записки на Книгу Бытия святителя Филарета. ист. 1867, стр. 136).

Страшен огонь, истребивший Содом и соседние с ним города; но он есть только образ огня гееннского, уготованного тяжким и вместе нераскаянным грешникам. Содомляне, по слову апостола Иуды, подверглись казни не временной только, но и казни вечного огня, и в этом отношении поставлены нам в пример для предостережения (см.: Иуд.1:7).

Не забывай, душа христианская, этого примера; знай, что вечный гееннский огонь, уготованный первоначально диаволу и аггелам его, грозит и всякому нераскаянному грешнику, что пламень этого огня будет находить неистощимую пишу в грехах твоих, не омытых слезами покаяния, и ты будешь гореть в нем, но никогда не сгоришь. Бойся вечных гееннских мук и не утешай себя ложной мыслью, разделяемой многими не по-христиански рассуждающими, будто вечность мучений не согласна с правосудием и милостью Божией. Сколько не умудряйся, не выкинешь из написанного в Евангелии о грешниках: «идут сии в муку вечную» (Мф. 25, 46). Позволительно утверждать, что адские муки не для всех будут одинаковы, и, смотря по степени вины, для одних будут более, для других менее тяжки; но отвергать вечность их – непростительная дерзость.

* * *

Запаления, якоже Лот, бегай, душе моя, греха, бегай Содома и Гоморры, бегай пламене всякаго бессловесного желания.

Известно, что Лот со своим семейством спасся от погибели, постигшей жителей Содома; но он потому избежал огненного запаления, что избегал пламени греха, живя среди людей, объятых этим пламенем.

Он был праведником среди нечестивых, и когда Авраам ходатайствовал пред Господом о пощаде Содома ради немногих в нем праведников, он имел в виду праведного Лота с семейством. И если бы в Содоме нашлось хотя бы десять подобных праведников, Господь обещал Аврааму ради них пощадить нечестивых. К сожалению, в Содоме не нашлось столько праведников. Один Лот с семейством, – всего четыре души, – явился праведным, остальные были преданы нечестию. Нет сомнения, что ему было тяжело жить в их обществе. И от них, конечно, он терпел презрение и ненависть, ибо зло никогда не мирится с добром, и привыкшему ко тьме неприятен свет (см. Ин. 3, 20); да и сам Лот, по слову Апостола, «живя между ними (нечестивыми), ежедневно мучился в праведной душе, видя и слыша дела беззаконные» (2Пет. 2, 8). Все это, однако, не поколебало его веры и благочестия, не уклонило его от пути праведности.

Пример тем более доступный для нашего подражания, чем благоприятнее для нас в нравственном отношении окружающие нас условия. Много зла в окружающей нас среде, но не мало и противоядия; много соблазнов и искушений, но не мало и средств для противодействия им; много людей, похожих по образу жизни на содомлян, но не мало и истинных христиан, общение с которыми может быть душеспасительно; много мест для мирских развлечений, растлевающих души, но не мало и храмов Божиих, присутствие в которых может доставить каждому обильную духовную пищу, обильное духовное утешение, несравненно превосходящее всякую земную радость; много в мире книг, распространяющих заблуждения, питающих одно праздное любопытство и склонность к рассеянности, но не мало и таких, через которые проникает в общество здравое учение истины и дух благочестия.

Итак, если Лот, живя в среде нечестивых и не видя благочестивых, мог сохранить веру и благочестие, то не гораздо ли удобнее этот подвиг для христианина, который видит вокруг себя не одни искушения и соблазны, но и благоприятные условия для борьбы с ними?

К сожалению, как много христиан, которые не пользуются этими благоприятными условиями, которые легко воспламеняются пламенем всякого бессловесного, неразумного желания, уподобляясь в этом отношении бессловесным животным! Мотылек летит на огонь, не подозревая опасности обгореть; конь упрямо стоит в сарае, объятом пожаром, и делается жертвой его.

Подобно сему и многие грешники отдаются бессловесным греховным желаниям, не обращая внимания на горькие последствия. Страстный игрок не хочет знать, что разорится, пустит по миру свое семейство; преданный пьянству не рассуждает, что губит своей страстью тело и душу и внешнее свое благосостояние; гневливый и раздражительный не сдерживает себя опасением вреда и страданий для ближних от его гневливости.

Бессловесные желания или похотения вообще отнимают у человека разум и уподобляют его скотам несмысленным. Бойся, душа, пламени бессловесных желаний, губительного для тебя и для ближних твоих; пойми, как унизительно для твоего человеческого достоинства поступать со скотским несмыслием, и будь настолько рассудительна, чтобы хоть по чувству самосохранения поберечь себя от пламени гееннского, угрожающего тем, которые не берегут себя от пламени греховного.

* * *

На горе спасайся, душе, якоже Лот оный, и в Сигор угонзай [n] (спеши укрыться в Сигоре).

Спасение от гибели, на которую обречены были содомляне, устроено было для Лота и его семейства двумя Ангелами, которые накануне этой гибели были вместе с Господом у Авраама в его Мамврийском жилище.

Отделившись от Господа во время Его беседы с Авраамом о предстоявшей казни Содома, они пришли в Содом и приняты были гостеприимным Лотом. Развратные содомляне подступили к дому его и требовали, чтобы он выдал им этих гостей; но Ангелы поразили буйную толпу слепотой и заставили ее разойтись, а Лоту сказали, что они посланы истребить Содом.

На другой день рано утром Ангелы начали торопить, чтобы он вышел с женой и двумя дочерьми из Содома и не подвергался угрожающей ему опасности. Лот медлил. Тогда Ангелы взяли за руку его, и жену его, и двух дочерей его и вывели из города. Потом один из них сказал ему: «спасай жизнь свою, не оглядывайся назад и нигде не останавливайся в окрестности сей; спасайся на горе, чтобы тебе не погибнуть». Но Лот не надеялся благовременно достигнуть горы и просил у Ангела позволения укрыться в ближайшем небольшом городе, Сигоре. Позволение дано с повелением, чтоб Лот спешил в этот город.

Затем последовала казнь Содома; погибли все жители, не исключая нареченных зятьев Лота, которые не послушали его совета уходить из Содома и приняли его совет за шутку.

Как много поучительного во всем этом для души христианской! Для спасения Лота посланы Ангелы. Ангелы же посылаются на служение всем хотящим наследовать спасение (см.: Евр. 1, 14). Особенно заботятся о нашем спасении Ангелы Хранители, приставленные к каждому из нас. Тайными внушениями они отвращают нас от пути погибели и направляют на путь покаяния и добродетели.

К спасению призывает нас также Слово Божие, читаемое или слышимое нами, голос совести, наставления пастырей Церкви, благоприятные или неблагоприятные обстоятельства нашей жизни, смерть близких нам людей. Все это – Ангелы или вестники воли Всеблагого Господа, хотящего всем спастися и в разум истины прийти. Внимай им, христианская душа, и, подобно Лоту, на горе спасайся. Небо, где Престол Божий, где обитает Господь Вседержитель среди сонмов бесплотных Сил, – вот гора, где ты должен спасаться от соблазнов и искушений мирских; туда возводи очи твои и оттуда молитвой привлекай помощь от Господа, сотворившего небо и землю (Пс. 120, 1). О Небе помышляй, о нем воздыхай, в Небесное жилище водвориться желай, пристрастие к земному отревай и всему на свете блага небесные предпочитай. Но для того, чтобы тебе легче было поддержать в себе это стремление к небесному, воспитай в себе любовь ко храму Божию, который, как место особенного присутствия Божия, подобное небесам, есть земное небо, так что мы, в храме стояще, на Небеси стояти мним. Укрывайся почаще в это убежище от мира и его суеты. Скоро ли удастся тебе достигнуть Небесных обителей, не известно; но на пути к ним нет лучшего места отдохновения, как храм Божий. Лот не прямо на указанную ему гору бежал из Содома, но на пути к ней остановился в ближайшем городке Сигоре, и уже отсюда перебрался на эту гору.

Храм земной на пути к Небу, есть то же, что Сигор. «Угонзай», поспешай в этот святой Сигор, и в нем укрепляй себя благодатными силами для странствования к Горним обителям, – и ты благополучно достигнешь их и водворишься в них навсегда, как Лот навсегда водворился в Моавитских горах. Не один, впрочем, храм Божий, но и вообще жизнь в удалении, по возможности, от мира и его сует есть то же, что Сигор на пути к горам Моавитским.

* * *

Не буди столп сланый, душе, возвратившися вспять, образ[n] (пример) да устрашит тя содомский. Горе в Сигор спасайся.

Лоту дано было Ангелом повеление, чтобы он во время бегства из Содома не оглядывался назад. Жена Лотова, вопреки этому повелению, данному для испытания веры и послушания, оглянулась назад, желая, быть может, вернуться в Содом для спасения дорогих для нее вещей и, пожалуй, остаться там. Последнее желание могло явиться в ней по сомнению в действительности приговора, произнесенного о Содоме. Во всяком случае за преслушание воли Божией она заслуживала наказания, которое и постигло ее. Она обращена в соляной истукан.

Нельзя не видеть в этом примере предостережения для каждого из нас. Жена Лотова, оглянувшаяся назад, есть образ души, вступившей на путь покаяния и заповедей Господних, но не идущей по этому пути решительными шагами. Господь Иисус Христос имел в виду людей с подобным направлением, когда сказал: «Никтоже возлож руку свою на рало и зря вспять, управлен есть в Царствии Божии» (Лк. 9, 62).

Они восчувствовали свое греховное состояние и тягость его для совести и решились исправить свою жизнь, поступать по заповедям Христа и примеру Его, в духовном удалении от мира и его сует, от господствующих в мире похотей плотоугодия, корыстолюбия и честолюбия. Но для их решимости не достает твердости и постоянства.

Они похожи на земледельца, взявшегося за плуг для возделания и приготовления земли к посеву, но во время этой работы оглядывающегося назад и не примечающего неправильности и бесполезности своей работы.

Они сначала с усердием принимаются за подвиги благочестия и добродетели, а потом ослабевают в них, и вместо того, чтобы бодро идти вперед путем богоугождения, останавливаются на этом пути, начинают скучать новым образом жизни, с сожалением помышляют об оставленном Содоме, то есть о суетных и греховных радостях мира, и сперва одной мыслью и воображением, а затем самым делом возвращаются к прежним греховным навыкам, и, таким образом, семена духовной жизни, посеянные на ниве их сердца, гибнут, едва успеют дать слабый росток. Сердца их подобны пропитанной солью и потому бесплодной земле (см. Иов 39, 6; Иер. 17, 6), делаются негодными для духовной жизни, и сами они обращаются в соляной столп, то есть похожи на него по своей духовной безжизненности.

Не доводи себя, христианин, до этого пагубного состояния. «Образ содомский», пример жены Лотовой, «да устрашит тебя». Бойся пристрастными желаниями возвращаться к миру, от которого с его соблазнами и искушениями ты решился было удалиться, если не телом, то духовно; больше и больше укрепляй себя в этой святой решимости, дальше и дальше беги от всего того в мире, что может задержать тебя на пути в Царство Небесное: «горе – в Сигор спасайся», будь как можно выше земных пристрастий, только в этом твое спасение.

Глава 13 Агарь и Измаил

Агари древле, душе, египтянине уподобилася еси, поработившися произволением и рождши нового Исмаила, презорство [n](дерзость).

Господь неоднократно повторял Аврааму обетование о происхождении от него многочисленного потомства. Но обетование не исполнялось. Сарре, жене Авраама, показалось, что причина тому в ней одной заключается, в ее неплодстве, и потому с намерением споспешествовать исполнению обетования нетерпеливая Сарра уговорила Авраама вступить в сожитие с ее рабыней Агарью, египтянкой, с тем, чтобы дети от Агари были детьми ее, Сарры (см.: Быт. 16, 2).

И вот, от Агари родился Аврааму Измаил. Еще до рождения его Ангел Господень предвозвестил Агари о нем и его потомстве: «Он будет между людьми, как дикий осел; руки его на всех, и руки всех на него» (см. Быт. 16, 12).

Это означало, что Измаил и его потомки будут отличаться «презорством» – дерзостью, с какой будут нападать на соседей и путешественников, промышлять разбоем для приобретения средств к жизни. Но, обижая других, они и сами будут встречать отпор от них: все будут враждебно к ним относиться, всячески вредить им. История измаильского племени, одного из кочевых разбойничьих племен Аравии, оправдала это предсказание.

Агарь-раба есть образ порабощенной греху души. Никто не изъят от этого порабощения. «Аминь, аминь, глаголю вам, – сказал Господь Иисус, – яко всяк творяй грех раб есть греха» (Ин. 8, 34). Кто же может сказать о себе, что он непричастен греху, что не грешит, если не делом, то словом или мыслью? Все мы, по самой природе, повреждены грехом, рабствуем греху, все имеем неодолимую наклонность к греху. Власть его над собой испытывают и оплакивают даже святые люди. Каждый из них исповедует вместе с Апостолом: «Не еже бо хощу доброе, творю, но еже не хощу злое, сие содеваю. Аще ли еже не хощу аз, сие творю, уже не аз сие творю, но живый во мне грех. Соуслаждаюся бо закону Божию по внутреннему человеку: вижду же ин закон во удех моих, противу воюющ закону ума моего и пленяющ мя законом греховным, сущим во удех моих» (Рим. 7, 19–20, 22–23).

Поистине жалко положение души, по самой природе рабствующей греху и стенающей под этим рабством. К сожалению, она порабощается греху не по природной только склонности к нему, но еще «произволением». Весьма часто случается, что она совсем не борется с природной склонностью ко греху, совсем не почитает унизительным своего природного греховного рабства, совсем не ощущает потребности освобождения от него. Напротив, она волей закабаляет себя в это постыдное рабство, не только не избегает случаев ко греху, но сама ищет их, находя в грехе удовольствие. Она мечтает об этом удовольствии как о великом для себя счастье и готова на все жертвы, чтобы почаще испытывать это пагубное удовольствие. Ее беспокоит не то, что она утратила силу воли для борьбы со грехом, а то, что иногда ей не удается совершить грех. Грех поработил не только волю ее, но и ум, и совесть. Она доходит до того, что перестает грех признавать за грех, и уже не слышит обличений совести.

Отсюда происходит то «презорство», или дерзость и бесстыдство, с каким она отдается своим греховным склонностям. Ни страх Божий, ни страх бесчестия и наказания не удерживают ее от греховных навыков. Она ни Бога не боится, ни людей не стыдится. От ее дерзости страдают ближние, подобно тому как от рук Измаила, сына Агари, промышлявшего разбоем, терпели соседи и проезжие. Измаил есть образ души, которая ни во что ставит благо ближних. Есть люди, для которых ничего не стоит, с дерзостью Измаила, посягнуть на честь ближнего, оскорбить его в лицо злоречием, распустить про него гнусные клеветы, соблазнить его, ограбить. Все это крайности, до которых может доходить порабощенная греху душа.

Вопроси себя, душа христианская, не причастна ли и ты этим крайностям, или, по крайней мере, нет ли в тебе злых зачатков, которые могут разродиться подобными крайностями.

Пойми опасность твоего положения; пойми, как унизительно для твоей богоподобной природы порабощать себя греху, как неизвинительно – сознательно и произвольно держать себя в этом порабощении после всего, что сделано нашим Искупителем для освобождения нас от греховного рабства. Перестань быть Агарью и Измаилом, поспеши сойти с пути, ведущего к погибели.

* * *

Исмаила слышала еси, душе моя, изгнана, яко рабынино отрождение. Трезвися, виждь, да не како подобно что постраждеши, ласкосердствующи [n](за плотоугодие).

Спустя 14 лет по рождении Измаила родился Аврааму от Сарры сын обетования – Исаак. Прошло 2–3 года, – младенец отнят был от груди матери, и Авраам по сему случаю устроил пир.

Радость торжества омрачена была поведением Измаила. Он играл с Исааком и чем-то обидел его. Сарра вступилась за своего родного сына, пожаловалась Аврааму и уговорила его прогнать рабу с ее сыном, чтобы сын рабыни не наследовал отцу вместе с сыном свободной. Воля Сарры была исполнена. Раба и сын ее поселились в пустыне (см. Быт. 21, 8–21).

Это происшествие показывает, как непрочно положение раба в доме господина. Раб может сделаться близким к хозяину и его семейству, может быть допущен к общению с ними в трапезе; но не может быть уверен сегодня, что не прогонят его завтра.

Таково же положение рабов греха в Доме Божием, то есть в Церкви Божией. «Раб же не пребывает в дому во век» (Ин. 8, 35). Раб греха может быть членом Церкви Божией, может вместе с истинными чадами ее приступать к общей трапезе Тела и Крови Христовой, присутствовать вместе с ними в одном молитвенном собрании. Но если он потому только принадлежит к Церкви, что крещен в ее недрах, и если благодатью, полученной в Таинстве Крещения и в прочих Таинствах, он не воспользовался, не подорожил ее дарами и остался по своей воле рабом греха, то он находится в опасности навеки быть изверженным из общества чад Божиих – не пребудет в одном дому с ними вовеки. Церковь Божия в ее земном состоянии подобна полю, на котором до времени жатвы рядом с пшеницей растут плевелы. Церковь Божия подобна неводу, в котором пока не извлекут его на берег, с хорошими рыбами есть и худые (см. Мф. 13:24–30, 37:43–49). Соединение в земной Церкви рабов греха с истинными чадами Божиими допускается по премудрому и всеблагому смотрению, – с целью дать возможность одним обратиться на путь истинный через общение с другими, а последним укрепиться в любви к Богу и ближним через христианское перенесение обид от рабов греха и через подвиги ревности о спасении их. Но когда наступит день Суда Божия, тогда праведный Судия произведет разделение между теми, которые соединены были в ней при жизни, отлучит от истинных чад Божиих рабов греха, христиан только по имени. С ними поступлено будет подобно тому, как поступлено с Агарью и Измаилом, изгнанными из семейства Авраамова. Рабы греха, которым долготерпеливый Господь в ожидании их обращения допустил пребывать на земле в общении с истинными чадами Его, не наследуют Царства Небесного, а удалены будут навеки во тьму кромешную.

«Трезвися», душа христианская, «виждь да не како подобно что постраждеши, ласкосердствующи», – за плотоугодие.

Плотоугодие – один из видов греховного рабства.

Плотоугодник служит своему чреву, как Богу, принося ему в жертву здоровье, внешнее благосостояние, здравый смысл, уважение к церковным постановлениям о посте.

Плотоугодник погубляет свое человеческое достоинство, скотоподобно подчиняясь господству плотских похотений, истощая на служение им физические и душевные силы.

В плотоугоднике душа до того порабощена плоти, что способна думать и рассуждать только о плотском, на все смотрит с плотской точки зрения, со стороны одних материальных интересов и не знает другого, высшего блага, кроме земных наслаждений. Горе тебе, душа христианская, если ты отдала себя в рабство плоти. «Яко сеяй в плоть свою, от плоти пожнет истление» (Гал. 6, 8).

В Царстве Небесном нет места рабам плоти, плотоугодникам, – им место в геенне огненной. «Виждь, да не како подобно что постраждеши» (Из Великого покаянного канона святого преподобного Андрея Критского. Среда).

Глава 14 Исаак

Исаака, окаянная душе моя, разумевши новую жертву, тайно [n](таинственно) всесожженную Господеви, подражай его произволению.

Когда Исаак, сын обетования, достиг совершеннолетия, тогда Господь, искушая Авраама, испытывая его верность и любовь к Нему, потребовал от Авраама необыкновенной жертвы, повелел ему принести во всесожжение Исаака.

Авраам послушал Господа и, в надежде, что Всемогущий Господь, являвший к нему столько чудесных милостей, возвратит жизнь тому, кто обречен на жертву, решился заклать Исаака на жертвеннике и предать тело его всесожжению. Все было приготовлено к тому, чтобы принести эту поистине «новую», то есть беспримерную жертву. Оставалось совершить удар уже занесенным жертвенным ножом, – но Господь удержал руку Авраама, довольствуясь тем, что он уже заклал Исаака мыслью и этим подвигом самоотвержения проявил великую, беспримерную силу веры и преданности к Нему.

Жертва Авраама имела еще и другое значение: она «всесожжена была тайно», то есть таинственно. Она имела таинственный смысл, ибо предызображала жертву Христову, служила образом страданий, смерти и воскресения Христова. Черты сходства между образом и событием поразительные. Укажем на некоторые.

Авраам из любви к Богу жертвует сыном своим, единственным от Сарры: и Бог Отец не пощадил Сына Своего Единородного, но за всех нас отдал Его (см. Ин. 3, 16; Рим. 8, 32).

Исаак исходит из дома отца своего к месту, назначенному Богом для принесения его в жертву: Христу надлежало с крестом выйти из Иерусалима и пострадать вне врат его (см. Евр. 13, 11).

Исаак должен был нести на своих раменах, на гору жертвоприношения, дрова, приготовленные для его всесожжения: Сам Иисус нес на Голгофу Крест, на котором распяли Его.

Исаак послушно предает себя отцу на заклание: Иисус является вполне преданным воле Отца Своего во время страданий и послушливым Ему до смерти, «смерти же крестныя» (Флп. 2, 8).

Исаак обрекается на смерть, не имея вины: Иисус страдает и умирает за вину других, Сам будучи безгрешен и свят.

Исаак, спасаемый от смерти, есть образ Христа, избавившего Себя от уз смерти воскресением.

Но кроме таинственно-прообразовательного смысла жертвоприношение Исаака имеет нравоучительное значение. Велик подвиг послушания Богу Авраама, не поколебавшегося принести Ему в жертву Исаака. Но не менее велико «произволение», или решимость, Исаака отдать себя беспрекословно в руки отца, допустить отца связать его и положить на жертвенник для заклания и всесожжения.

Подражай, душа христианская, сему «произволению», будь готова с самоотвержением и всецелой преданностью воле Божией нести бедствия и скорби, какими Господу угодно испытать твою веру и любовь к Нему. Не только не ропщи, а паче благодари Господа, посылающего на тебя это испытание для очищения тебя от греховных скверен, для возбуждения в тебе духа покаяния, для обучения тебя смирению. Чем тяжелее кресты, возлагаемые на тебя Господом, тем светлее венец за христианское, в духе благочестия, перенесение их. Но горе тому, кто с ропотом на Господа без смирения и покаяния несет их: ему и в этой жизни нехорошо, и в будущей не ждать ему отрады и утешения.

Подражай, душа христианская, самоотвержению Исаака не только в терпении внешних скорбей и бедствий, но и в борьбе с греховными искушениями, идущими и при отсутствии внешних скорбей и бедствий от мира, плоти и диавола. Так, если ты вовлечен в общество людей, с которыми весело проводишь время, но которые нравственно растлевают тебя, колеблют в тебе веру и страх Божий, – поспеши бросить это общество и, хотя бы по привычке к нему для тебя было так же тяжело расстаться с ним, как если бы стали вырывать у тебя глаза и рубить правую руку, – перенеси эту боль с христианским самоотвержением, если не хочешь погибнуть в геенне огненной.

Если тебе по привычке к жизни изнеженной и рассеянной тяжело возложить на себя подвиг поста и молитвы, – перемоги себя и с самоотвержением возьмись за этот подвиг. Упражнение в нем, сначала скучное и неприятное, со временем сделается приятным и усладительным.

Если к тебе приходят нечистые помыслы независимо от твоей воли, единственно по тайному действию духа злобы, – не останавливайся на них вниманием и сочувствием и, как ни тяжело бороться с ними, борись с самоотвержением, чтобы не сделаться добычей врага.

Во всех подобных случаях подражай самоотверженному произволению Исаака, решившегося во цвете лет и сил расстаться с жизнью на жертвеннике всесожжения, – из послушания воле Господа.

Глава 15 Исав

Исава возненавиденного подражала еси, душе, отдала еси прелестнику [n](запинателю) твоему первыя доброты [n](красоты) твоея первенство [n](первородство), и отеческия молитвы [n](благословения) отпала еси, и дважды поползнулася еси[n] (запнулась), окаянная, деянием и разумом: тем же ныне покайся.

Исаак имел от Ревекки двух сыновей-близнецов, Исава и Иакова. Исав был первородным. Но он не удержал прав и преимуществ, свойственных первородным. Он легкомысленно, за снедь, уступил свои права Иакову и лишился отеческого благословения, которое отцом предназначено было ему как первенцу, но предвосхищено было Иаковом. Огорченный этим унижением, Исав сказал об Иакове: «праведно (недаром) наречеся имя ему Иаков: запя бо мя се уже вторицею, и первенство мое взя и ныне взя благословение мое» (Быт. 27, 36).

Смысл этих слов такой: Иаков значит запинатель. Имя это дано ему потому, что при рождении он запнул, или задел, Исава за пяту. Но Исав видит в этом имени предзнаменование своего унижения перед братом и говорит, что это предзнаменование оправдалось в двух случаях: Иаков запнул его или помешал его благополучию тем, что сперва купил у него первенство за дешевое кушанье (см. Быт. 25, 36), а теперь хитростью предвосхитил у него отчее благословение. Это, конечно, было великим несчастьем для Исава, – но он заслужил его своим легкомыслием и грубостью нрава, – свойствами поистине ненавистными пред Богом и людьми.

Унижение ненавистного Исава перед Иаковом есть образ унижения души, отдавшейся во власть греха. Душа по самой природе своей превознесена Творцом пред всеми земными тварями. Она сотворена не из земных стихий, как прочие земные существа, а непосредственно Самим Богом вдохнута в тело человека. Она украшена образом и подобием Божиим, или подобно Богу есть существо духовное, бессмертное, разумное и свободное. Ради этих достоинств, ради этой «первой», с самого сотворения данной ей «доброты», она в ряду всех земных тварей явилась первенцем, заняла первенствующее и господственное положение, подобное тому, какое в семействе принадлежало первородным; но душа не сохранила своего первоначального достоинства и в этом отношении поступила не лучше Исава. Исав за дешевое кушанье отказался от первородства в пользу Иакова: и душа, в лице Адама и Евы, тоже на снедь променяла свое достоинство, – и до сих пор мирские наслаждения нередко предпочитает тому, что может удовлетворять духовным, свойственным ее богоподобной природе потребностям. Совесть и долг призывают ее к молитве, к поучению в законе Господнем, к покаянию, – но вот представился случай провести весело время в обществе людей, собравшихся для опасных в нравственном отношении развлечений, – и случай не упущен, искушение не встретило сопротивления в слабой душе. В этом отношении она поступает еще хуже Исава: этот согласился на унижение себя перед родным младшим братом, а она уступает над собой власть «прелестнику» – диаволу, участвующему во всяком искушении с тех пор, как он обольстил наших прародителей.

Далее, Исав лишился отеческого благословения, предвосхищенного Иаковом. Равно и душа, добровольно рабствующая своему прелестнику, или искусителю, навлекает на себя неблаговоление Божие, как навлекли его послушавшиеся искусителя Адам и Ева.

Исав почитает себя двукратно униженным пред Иаковом. Унижение души, побежденной греховными искушениями, также двояко: сначала она отступает от закона Божия только «деянием», которое, впрочем, осуждается разумом, – грешит, но не теряет сознания своей виновности, – грешит по слабости воли, а не по убеждению, что в грехе нет вины: потом привычка ко греху затемняет в ней сознание греха, она начинает оправдывать грех, примиряется с ним мыслью, перестает различать, что грешно и что не грешно, забывает оразличии добра от зла: она грешит «разумом». Горе тебе, окаянная душа, если ты дошла до этого состояния или близка к нему! Поспеши покаяться и покаянием спасти себя от вечного осуждения.

* * *

Едом Исав наречеся крайнего ради женонеистовного смешения [n](за крайнее пристрастие к женам): невоздержанием бо присно разжигаем и сластьми оскверняем, Едом именовася, еже глаголется разжжение души любогреховныя.

Исав прозван Эдомом, что значит – «красный», в память той жадности и легкомыслия, какую обнаружил он, когда, возвратившись с охоты голодным и увидав у Иакова кушанье, по цвету красное, сказал ему: «накорми меня красным этим», – и за это кушанье отказался в пользу Иакова от своего первородства. Что мне в этом первородстве, когда я умираю (с голоду), – сказал он при сем и свой отказ от первородства подтвердил клятвой (см. Быт. 25, 30–33).

Таким образом, в угоду чувственности он не только не подорожил священными правами, соединенными с первородством, но показал еще недостаток благоговения к имени Божию, запечатлев им свой непохвальный поступок. Имя Божие не было для него священным, сила чувственности победила в нем страх к нему. В этом смысле апостол Павел называет Исава «сквернителем» (см. Евр. 12, 16), то есть презрителем святыни.

Страсть к чувственным наслаждениям сказалась также в любострастии Исава. Она была причиной, что Исав имел жен из нечестивого Ханаанского племени, – они были в тягость Исааку и Ревекке, особенно недовольна была ими Ревекка: она от них жизни была не рада (см.: Быт. 26:35, 27:46). Что мне до того, – рассуждал, конечно, Исав, – что они язычницы, не веруют в Единого Истинного Бога, чтут ложных богов и предаются мерзостям языческого суеверия, например, прибегают к волхвованию, – за все это не мне отвечать, это дело их совести: мне нужна не вера их, а ложе их.

Чувственность и в этом случае говорила в нем языком, подобным тому, каким он говорил Иакову: мне не нужно первородство, – мне нужно кушанье. В обоих случаях он заслуживал прозвища – Едом, – красный: в нем горел пламень чувственных страстей, так сказать, докрасна, до крайней степени накалявший все его существо.

Чревоугодие и любострастие Исава, невоздержанием присно разжигаемого и любострастием оскверняемого, сделали его образом всякой грехолюбивой души, подобно ему воспламеняемой чувственными страстями. Горе душе, пожираемой этим пламенем! Подобно Исаву, она теряет уважение ко всему святому.

Для чревоугодника не существует постов – он глумится над ними и над самой Церковью, их заповедавшей. А пламень любострастия пожигает, наконец, самую совесть в человеке.

Он без смущения и стыда приносит в жертву своей скотской страсти честь девиц и замужних, не стесняясь законами Божескими и человеческими.

Он даже тщеславится своими похождениями, как бы великими подвигами, и жестоко глумится над людьми честными, чистыми и целомудренными.

В нем до того затемнены понятия о различии добра и зла, что он не только не почитает грехом, а еще называет честным делом бросить жену, как только почувствует охлаждение к ней и найдет себе другой предмет привязанности.

Святости брачного союза, освященного Таинством, для него не существует. Поистине это Исав-сквернитель. Бойся, душа христианская, подражать ему.

Глава 16 Иаков

Иаковлю лествицу разумела еси, душе моя, являемую от земли к небесам. Почто не имела еси [n](не избрала) восхода тверда, благочестия?

Исаак, благословляя Иакова, нарек его господином над братом его Исавом и утвердил за первым обетование обладания землей, обильной хлебом и вином. Исав за предвосхищенное у него благословение воспылал враждой против Иакова и грозил убить его, как только умрет отец.

Иаков, по совету родителей, спасаясь от ярости брата, предпринял путешествие в Месопотамию, где и провел 20 лет у дяди своего Лавана и женился на дочерях его Лии и Рахили. На первом ночлеге во время этого путешествия Иаков сподобился чудного видения во сне. Ему показана была лестница, от земли достававшая до неба. По лестнице восходили на небо и нисходили на землю Ангелы Божии, а наверху лестницы занимал место Сам Господь. Господь удостоверил при сем Иакова в Своем покровительстве во время его странствования и на всех путях его жизни и подтвердил ему обетования, данные Аврааму.

По пробуждении от сна Иаков, одобренный видением и словами Господа, по чувству благодарности к Нему поставил на месте видения каменный столп, принес на нем бескровную жертву Господу, возлив на верх столпа елей, и дал обет, если благополучно возвратится на родину, принести Господу десятую часть от своего имущества (см. Быт. 28, 12–22).

Видение лествицы было знаменательно не в отношении только к Иакову. Оно вообще знаменовало непрерывающееся общение мира духовного с избранниками Божиими на земле, – показывало, что не только Сам Господь с высоты святой Своей призирает на них, но и слуги Его Ангелы по воле Его нисходят к ним для охранения их. Но преимущественно видение лествицы знаменательно было в том отношении, что предсказывало тайну воплощения Сына Божия. Грех расторгнул тесный союз человека с Богом и с верными Его слугами – Ангелами.

Через сошествие Сына Божия на землю и все Его искупительные действия, как бы через лествицу, небо снова соединилось с землей, Бог с человеками, снова водворился на земле мир с Богом и открылся путь к Небу странникам земли. В этом именно смысле разуметь Иаковлево видение лествицы научил нас Сам Господь Иисус, когда в беседе с Нафанаилом открыл ему, что отселе верующие в Него очами веры будут «зреть Небо отверстое и Ангелов Божиих, восходящих на Небо и нисходящих к Сыну человеческому» и в лице Его ко всем искупленным людям (см. Ин. 1, 51).

Но чем поразительнее милость к нам Господа, открывшаяся в воплощении ради нас Сына Божия, тем достойнее сожаления, что мы не умеем пользоваться ею. С воплощением Сына Божия для всех земнородных открыт путь к Небу: и Сын Божий простирает с высоты Небес объятия Своего милосердия, призывая нас на Небо, и Ангелы Божии посылаются с Неба для всех хотящих наследовать спасение (см. Евр. 1, 14), и всегда готовы облегчать нам восход на Небеса. Но грех так крепко привязывает душу к земле, что ей не хочется даже думать о восходе на Небо. У ней недостает того, что нужно для безопасного восхода на Небо, – нет благочестия, того благоговейного настроения духа, которым проникнут был Иаков, когда сподобился видеть чудную лествицу. Он сподобился этого утешительного видения во время путешествия в дальнюю страну, которое совершал один, без слуг, пеший, с одним жезлом в руках и с дорожной сумой. Надобно было иметь немало самоотвержения, чтобы не устрашиться трудностей такого путешествия. Что же поддерживало его в этом самоотвержении? Единственно упование на Бога. Он уповал, что Господь, избравший его в наследники Своих обетований, не покинет его и проведет его благополучно через все трудности и препятствия на всех путях его жизни. «Господь – Пастырь мой, – говорил он про себя, – я ни в чем не буду нуждаться... Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла,потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня» (Пс. 22, 1, 4). Видением лествицы еще больше подкреплено было упование на Бога.

Какой внушительный пример для твоего подражания, душа христианская! Путь к Небесному Отечеству не менее труден, как и путь Иакова в дальнюю страну. Но если Иаков утешался надеждой на помощь Божию и на получение обещанных ему благ, – то и ты, душа христианская, ободряй себя к перенесению трудностей пути к спасению упованием на благость и любовь Господа; ибо если Он «Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего?» (Рим. 8, 32) – упованием на Его всемогущую силу, совершающуюся в немощах наших, на верность и непреложность Его обетований вообще, особенно же относящихся к нашему вечному спасению (см. Евр. 10, 23).

Далее, благочестие Иакова выразилось в том, что после видения он поспешил принести Богу жертву и дал обет принести Ему новую жертву. И каждый из нас должен приносить Богу жертвы: дух сокрушенный и смиренный, жертву хвалы и благодарности Господу, жертву благотворения ближним, ибо всеми этими жертвами благоугождается Бог, – каждый должен давать Богу обеты или обязательства всегда благоугождать Богу подобными жертвами. Они восходят к Богу, как дым кадила восходит кверху, и облегчают нам восход на Небо. Как жаль, что ты, душа христианская, не избираешь этого благонадежного восхода, не подвизаешься в делах благочестия, боишься трудностей и унываешь при одной мысли о них!

Перестань малодушествовать и с упованием на помощь Божию вступи на предлежащий подвиг. Без подвига нет воздаяния.

* * *

Лествица, юже виде древле великий в патриарсех, указание есть, душе моя, деятельного восхождения, разумного восшествия. Аще хощеши убо деянием и разумом и зрением пожити, обновися.

По лествице, виденной Иаковом, восходили Ангелы. Это означало не только то, что Иаков и подобные ему находятся под покровом Сил Небесных, но и указывало на то, что христианская душа должна стремиться к равноангельскому совершенству в духовной жизни. Она должна постепенно отрешаться от земных пристрастий, подобно тому как по ступеням лествицы чем выше поднимаются кверху, тем дальше отходят от земли. Она должна поставить себе задачей достижение ангельского бесстрастия и совершенства. Она должна помнить заповедь Спасителя: «будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5, 48), и стремиться к исполнению сей заповеди с ангельской ревностью. Смысл заповеди не тот, что мы должны быть совершенны в одинаковой мере с Отцом Небесным, а тот, что если Отец Небесный беспредельно совершен, то мы можем быть совершенными в отмеренном нам круге действования соответственно данным нам силам и условиям. Так мы не можем быть милосердны в той степени, как милосерд Отец Небесный, простирающий Свое милосердие на весь мир; но мы можем подражать милосердию Его в доступном нам круге действования по мере данных нам сил и средств. Ближайшим руководством в духовном усовершенствовании себя должна служить для нас жизнь Иисуса Христа. «В вас, – говорит Апостол, – должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп. 2, 5). Всем нам вменяется в обязанность достигать до зрелости совершенного мужа, приходить в меру возраста полноты Христовой (см. Еф. 4, 13).

К духовному совершенству мы должны стремиться не ослабевая, не останавливаясь на пути к нему, но простираясь все дальше и дальше, поднимаясь все выше, подобно Апостолу, который говорил о себе, что он, забывая заднее и простираясь вперед, стремится к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе (см. Флп. 3, 13–14).

По словам Григория Двоеслова, душа наша подобна кораблю, плывущему вверх по реке. Если он не будет подниматься вверх, то спускается вниз, – на одном месте не может стоять («Указание пути ко спасению» епископа Петра. 1872. С. 12). Так и в духовной жизни: застой в ней есть смерть для души, созданной по образу Божию и способной развиваться в бесконечность. Кто не идет вперед, тот пятится назад. Не поддерживаемая ревностью к дальнейшему усовершенствованию, жизнь духовная слабеет. Недостаток этой ревности может происходить от нравственной усталости, когда человек чувствует, что ему не под силу держать себя в постоянном духовном напряжении, – или от самодовольства, когда человек, оглядываясь на пройденное им поприще, станет любоваться своими успехами в духовных подвигах и скажет себе: «Довольно потрудился, теперь можно позволить себе какую-нибудь льготу, пора отдохнуть». Самодовольство всего более пагубно для человека, – оно есть шаг к нравственной распущенности и ведет к опасности потерять плоды всех предшествовавших трудов.

Преуспевание в духовной жизни должно состоять в «деятельном восхождении», в том, чтобы подвигаться вперед в благоустроении нравственного поведения, в христианском доброделании, в том, чтобы постепенно усовершаться в благочестии, в набожности, в молитве, в смирении, в кротости, в милосердии, в целомудрии, в подвигах чистоты душевной, вообще в исполнении заповедей, данных для упражнения воли и сердца, «в деянии».

Но с деянием должно соединяться разумение, «с деятельным восхождением разумное восшествие». Недостаточно только жить благочестиво и добродетельно, надобно еще заботиться о сознательном усвоении учения о христианской жизни, а именно надо узнать, в чем состоят добрые дела, как должно творить их, при каком условии они могут быть богоугодны.

Не знающий ничего подобного находится в опасности под именем добрых дел творить совсем не добрые или не получить никакой пользы для души от творения добрых дел, если по невежеству будет творить их без смирения, с пренебрежением к другим нравственным обязанностям.

Кроме нравоучительных истин христианин обязан упражняться в познании догматов веры. Незнание их может вести к грубейшим заблуждениям, – к ереси, суемудрию, к суеверию, и потому не менее пагубно, как нехристианская или ложно-христианская жизнь. Что каждый должен не только жить по-христиански, но и заботиться о духовном просвещении себя, это внушает Апостол, когда говорит: «не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни» (1Кор. 14, 20); «не будьте нерассудительны, но познавайте, чтó есть воля Божия» (Еф. 5, 17).

Многие не почитают для себя обязательным следовать подобным внушениям, говоря в оправдание себя: мы люди темные, с нас за невежество не взыщут. Но в самом этом оправдании лежит обвинение против себя. Сознание недостатков, если оно искренно, должно вести к исправлению себя. Голодный не ограничивается тем, что скажет: «я голоден», а старается достать себе кусок хлеба. Подобно сему и называющий себя темным человеком, если только он не намеренно любит оставаться во мраке, должен искать выхода из него.

Христианину не извинительно не только жить в духовной темноте и пробавляться только начатками христианского учения, – ему вменяется в обязанность восходить в разумении его выше и выше. «Да растете... в разуме Господа нашего и Спаса Иисуса Христа», – пишет апостол Петр (2Пет. 3, 18). И апостол Павел внушает верующим из евреев: «оставив начатки учения Христова, поспешим к совершенству» (Евр. 6, 1). Он же благодарит Бога за то, что при помощи благодати Божией коринфяне «обогатились... всяким словом и всяким познанием» (1Кор. 1, 5). Венец разумения того, что нужно знать и творить для благоугождения Богу, есть «зрение» – созерцание, духовное ясновидение, когда человек достигает такого совершенства в разумении истины, что как бы видит ее глазами, ощущает ее чувством сердца.

Потребен немалый труд, чтобы пожить деянием и вместе разумением или духовным ведением, чтобы счастливо сочетать в себе деятельную и созерцательную жизнь. Но если хочешь этого достигнуть, – а не хотеть нельзя, – то с ревностью возьмись, душа христианская, за этот труд и не ослабевай в нем, а «обновляйся», – не довольствуйся приобретенными успехами, а ищи «новых»; с юношеской бодростью подвигайся вперед по пути духовного совершенства и по мере умножения препятствий на сем пути умножай усилия к побеждению их.

* * *

Зной дневный претерпе лишения ради [n](нужды ради) патриарх и мраз нощный понесе, на всяк день снабдения[n] (прибыток) творя, пасый, труждаяся, работая, да две жене сочетает.

Иаков, убежавший в Месопотамию к дяде своему Лавану отчасти для того, чтобы укрыться от мщения Исава, отчасти для того, чтобы найти себе жену в том племени, откуда взята была мать его Ревекка, прожил у Лавана 20 лет, занимаясь пасением его стад.

Первые семь лет он работал на Лавана, чтобы получить в супружество младшую его дочь – Рахиль; но будучи обманут и получив вместо нее старшую – Лию, согласился иметь обеих и за это служил у Лавана еще семь лет. Остальные шесть лет Иаков служил Лавану за вознаграждение, которое состояло в агнцах и козлятах известного цвета, какие народятся в порученной его надзору части Лаванова стада. В эти шесть лет Иаков разбогател и по прошествии их вернулся к отцу с семейством, рабами и многочисленным скотом.

Тяжело было положение Иакова на службе у Лавана. Но нужды ради он с самоотвержением служил ему, заботясь в первые два семилетия только о выгодах его и забывая о своих. Иаков на прощании с Лаваном говорил ему: «Овнов стада твоего я не ел. Растерзанного зверем я не приносил к тебе, это был мой убыток; ты с меня взыскивал, днем ли что пропадало, ночью ли что пропадало. Я томился днем от жара, а ночью от стужи, и сон мой убегал от глаз моих» (Быт. 31, 38–40). И все эти тягости Иаков нес, «да две жене сочетает.»

Но не менее тяжелый подвиг предстоит душе христианской, если она желает преуспеть в добродетели и духовном ведении. Каждый шаг на пути к этой цели она должна завоевывать тяжелой борьбой с искушениями внутренними и внешними. Она должна неустанно бороться со своим самолюбием, чтобы оно не охладило ее ревности к духовной жизни, – со зноем страстей, готовых, если дать им волю, в самом корне иссушить эту жизнь, – с нападениями духов злобы, ищущих с зверской алчностью поглотить ее. Она должна работать Господу, все делать во славу Его с таким же усердием и преданностью, с каким Иаков работал на Лавана. На службе Господу она должна быть готова отказаться от всего, что ей дорого на свете, если все то, чем она дорожит, грозит ей опасностью измены Богу и Его закону. Она должна не только мужественно обороняться против врагов спасения, воюющих с нею, против плоти, мира и диавола, но все более и более преуспевать в подвигах духовной жизни; должна не только не поддаваться искушениям греховным, но еще выше восходить в своем стремлении к духовному совершенству.

Если Иаков не жалел никаких усилий, чтобы услужить Лавану и заслужить право быть мужем его дочерей, – не гораздо ли больших трудов и подвигов стоит для души стяжание духовного совершенства, а с ним вечного спасения?

* * *

Жены ми две разумей, деяние же и разум в зрении, Лию убо деяние, яко многочадную, Рахиль же разум, яко многотрудную [n](полученную через многие труды), ибо кроме [n](без) трудов, ни деяния ни зрение, душе, исправится.

Почему в этом стихе христианская добродетель и духовное разумение приравниваются к женам?

Жена роднее, ближе всего к мужу, одна плоть с ним. В подобное близкое отношение к добродетели и ведению, или мудрости, должен поставить себя каждый христианин. Добродетель и мудрость должны сродниться с ним, войти в его плоть и кровь. Так и бывает. Говорят про иного: это воплощенная мудрость, воплощенная честность, кротость и тому подобное. Смысл в этих отзывах такой: если хотите иметь ясное понятие о том, что такое то или другое из названных духовных качеств, то посмотрите на этого человека, – они в нем отразились всей полнотой, стали неотделимыми от него. «Хваля Афанасия, буду хвалить добродетель», – говорил святой Григорий Богослов об Афанасии Великом. Бывает и противное: «это воплощенная злоба, скупость, зависть», – говорят про иного. В иных эти злые свойства постоянно живут, составляют их характер, господствуют всецело над их душой. Но и добродетельные и благочестивые не избавлены от опасности испытать на себе подобную силу зла. Не равен час, – и ими иногда овладевает, например, ярость до такой степени, что в этом состоянии, перестав владеть собой, они способны совершить самые тяжкие грехи, – делаются воплощенным бешенством.

Христианская душа не иначе как смирением может избежать подобного несчастья и утвердиться в добродетели и мудрости.

Образом добродетели пусть послужит для нее Лия, которую Господь благословил многочадием и тем преимуществом, что один из сыновей ее был родоначальником колена, давшего миру Спасителя мира. Ревнуй, душа христианская, быть многоплодной в нравственном отношении, как Лия была многоплодна в физическом.

Рахиль была доброзрачна, за что особенно любил ее Иаков и по любви к ней служил Лавану лишних семь лет, она стоила ему самых тяжелых трудов: вот образ трудов, необходимых, чтобы достигнуть совершенства в христианском ведении! Ведение в высшей своей степени есть созерцание истины. Оно услаждает созерцателя, как Иаков услаждался доброзрачностью Рахили; но оно бывает плодом болезненных подвигов очищения себя от всего страстного и греховного. Свет истины ясно отражается только в чистой душе, как свет солнца в чистой воде. Подвиги самоотвержения для достижения чистоты сердечной, необходимого условия для успеха в ведении и созерцании, в такой же мере нужны, как и для успеха в деянии, то есть в добродетельной жизни.

* * *

Бди, о душе моя, изрядствуй [n](будь мужественна), якоже древле великий в патриарсех, да стяжеши деяние с разумом, да будеши уме зряй Бога, и достигнеши незаходящий мрак в видении [n](в созерцании), и будеши великий купец [n](стяжатель).

Иаков на обратном пути из Месопотамии в Ханаанскую землю, прежде чем перейти Иордан, почел нужным задобрить брата своего Исава, чтоб обезопасить себя от его мщения. Иаков отправил Исаву дары и не без смущения ждал встречи с ним. Накануне этой встречи он всю ночь наедине провел в бодрственном состоянии и в молитве к Господу.

И вот, во тьме ночной кто-то приблизился к нему и вступил с ним в борьбу, которая упорно продолжалась до появления зари. Боровшийся не одолел Иакова, но повредил сустав бедра его, так что Иаков остался хромым на всю жизнь. «Отпусти меня, – просил Иакова незнакомец, – ибо взошла заря. Иаков сказал: Не отпущу тебя, пока не благословишь меня». Тот спросил: «Как имя твое?» Иаков назвал себя по имени. И сказал ему незнакомец: «Отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь.» Спросил и Иаков: «Скажи мне имя твое.» Тот сказал: «На что ты спрашиваешь о имени моем? Оно чудно», – и благословил его, то есть изъявил ему свое благоволение. «И нарек Иаков имя месту тому: Пенуэл (лице Божие), ибо, – говорил он, – я видел Бога лицем к лицу и сохранилась душа моя» (см. Быт. 32, 24–30).

Значение этой таинственной борьбы такое: она была образом дерзновенной и настойчивой молитвы Иакова. Понятно это дерзновение, эта настойчивость в его положении: ему грозила опасность от Исава. Иаков опасался, что Исав жестоким образом отомстит ему за предвосхищение первородства, что он лишит его всех плодов двадцатилетних трудов его в доме Лавана, отнимет у него весь скот, перебьет или возьмет в плен его, и его семейство, и рабов.

Иаков, хотя уповал на Господа, милости Которого испытывал доселе, но в то же время, ввиду угрожавшей ему опасности, в нем могли пробудиться беспокойные движения совести при воспоминании о тех неодобрительных в нравственном отношении средствах, о той хитрости и обмане, при помощи которых ему удалось исторгнуть благословение Исаака со вредом Исаву. Он почувствовал себя неправым пред Богом и мог думать, что на этот раз Сам Господь для его вразумления попустит ему пострадать от гнева Исава. Ему осталось одно: умилостивить Господа молитвой. Он и за день перед этим молился Господу: «Недостоин я всех милостей Твоих... Избавь меня от руки брата моего, от руки Исава, ибо я боюсь его, чтобы он, придя, не убил меня и матери с детьми» (Быт. 32, 10–11), – и теперь, накануне встречи с братом, он провел всю ночь в той же молитве. Она была так же настойчива, как настойчива и упорна была борьба его с таинственным незнакомцем, продолжавшаяся целую ночь. Он угадывал, что с ним борется не простой человек, что под образом его скрывается Высшая Сила, – Сам Господь, и потому, напрягая телесные усилия, чтобы одолеть Его, он в то же время был в молитвенном напряжении, чтобы победить гнев Господа, заслуженный им, и вызвать Его милость. И Иакову удалось достигнуть своей цели. Он боролся с незнакомцем до тех пор, пока не получил от Него благословения. Это значило, что он утруждал Бога своей молитвой до тех пор, пока не получил удостоверения в Его благоволении к нему, пока ему не было объявлено, что если он боролся с Богом, то одолеет и людей, – могут ли быть люди страшны тому, кто с дерзновением и непреклонной настойчивостью в молитве препирался с Самим Богом, склоняя Его к милосердию. И самая борьба была уже делом милости Господа, ибо поставила Иакова в столь близкое отношение к Нему, что он лицом к лицу видел Господа в чувственном образе, прикасался к Нему – и сохранился цел.

Велика была близость Господа к Иакову, боровшемуся с Ним. Но и ты, душа христианская, можешь сподобиться подобного счастья. Подобно Иакову, всю ночь бодрствовавшему и подвизавшемуся на молитве, и ты бодрствуй и мужественно упражняйся в том же подвиге. Неотступно, с дерзновением веры и упования, умоляй Господа, стучи в двери милосердия Его во всех твоих нуждах, – и будешь услышана, по Его обетованию: «просите, и дастся вам... толцыте, и отверзется вам» (Мф. 7, 7). Все наши нужды и скорби близки Его сердцу; но преимущественно Он готов помогать нам в духовных нуждах. Иаков неотступно молил Бога об отведении от него внешней беды и был услышан – получил от Него благословение: не скорее ли Он услышит нас, когда будем неотступно умолять Его о помощи в духовной жизни?

Взывай же, душа христианская, к Господу о сей помощи, смиренно исповедуя пред Ним свою немощь, свое бессилие в борьбе с греховными искушениями, и ты «стяжеши деяние с разумом», – преуспеешь в добродетели и духовном ведении, восторжествуешь над врагами твоего спасения, запинающими твои стопы на этом многотрудном пути. Сего мало: Иаков в ночной темноте сподобился узреть Бога лицом к лицу. Подобного боговидения и ты можешь достигнуть, если предочистишь к нему твой ум подвигами добродетели и духовного ведения.

Еще в этой жизни ты вступишь «в незаходящий мрак в видении», то есть будешь умными очами ощущать присутствие Господа в Его действиях на тебя через святое слово Свое, Таинство и видимую природу, пока, наконец, не достигнешь Царства Славы, где узришь Его лицом к лицу (см. 1Ин. 3, 2), в Его существе, а не в откровениях только Его присносущей силы. Выше этого блага ничто не может быть, и обладая им, ты будешь великий купец, или стяжатель.

* * *

Дванадесяте патриархов великий в патриарсех детотворив [n](родив), тайно [n](таинственно) утверди тебе лествицу деятельного, душе моя, восхождения: дети, яко основания, степени, яко восхождения, премудренно подложив [n](премудро расположив детей, как ступени, а свои шаги по этим ступеням, как восхождения вверх).

Иакова Господь благословил многочадием: от него родилось двенадцать сынов, родоначальников 12 колен израильского народа. Это физическое многоплодие Иакова имеет духовно-таинственный смысл: подобно многоплодному Иакову должна быть многоплодна в духовной жизни и душа христианская.

Духовная жизнь начинается с покаяния, а истинное покаяние состоит не в том только, чтобы называть себя грешником, исповедовать свою вину перед Богом, но в плодах, достойных покаяния, плоды же покаяния состоят в усиленной борьбе с грехами, в которых приносится покаяние, и в подвигах ревности о жизни святой и богоугодной. Как ни тяжелы эти подвиги для души, боримой грехом, она не должна ослабевать в них, но, как бы по лествице, восходить к большему духовному совершенству, с одной ступени подниматься на другую. К сожалению, опыт представляет противное. Бесплодное покаяние – обыкновенное явление. На исповеди редко можно слышать, чтобы грешник отстал от прежних грехов: он приносит на исповедь старые свои грехи с прибавлением новых. Пока говеет человек, он еще сдерживается, но по окончании говения спешит к прежним греховным привычкам. От этого и самое говение бесплодно. Не хотят знать, что говением не прекращается покаяние, а только полагается начало его, только посевается доброе семя; а чтобы это семя принесло плод, надобно продолжать труды покаяния. Нелегки эти труды, но без труда ничего не достается. Притом сначала трудно, а потом все легче и легче. Поступившему на военную службу сначала трудно привыкать к воинскому искусству, а когда привыкнет, он шутя упражняется в нем. Учиться грамоте сначала тоже трудно; а как выучится человек, чтение делается насущной его потребностью.

Итак, не бойся, душа христианская, трудностей покаяния, приноси плоды покаяния и ревностью об умножении их благоугождай Господу.

Глава 17 Рувим

Рувима подражая окаянный аз, содеях беззаконный и законопреступный совет на Бога Вышняго, осквернив ложе мое, якоже отчее он.

Рувим был старший сын Иакова от брака его с Лией, родившийся в Месопотамии. Из истории приключений брата его Иосифа известно, что Рувим воспротивился намерению братьев умертвить Иосифа и сохранил жизнь его, дав совет лучше бросить его в ров, чем проливать невинную кровь. Но Рувим же оставил по себе недобрую память преступным поведением в отношении к отцу. Он осквернил ложе отца своего, вступив в преступную связь с наложницей его Валлой, за что в предсмертном завещании Иакова лишен прав первородства, которые перешли на Иуду (Быт. 49, 3–4, 8). Любодейство, особенно же кровосмешение, в чем провинился Рувим, есть самый тяжкий грех. К сожалению, подобный грех допускается и в отношении к Богу. В Писании Ветхого и Нового Завета религиозный союз Бога с человеком представляется в образе брака, а нарушение верности Богу, отступление от истинного богопочтения, уклонение к иным богам называется блужением (см. Исх. 20:5, 34:15. Втор. 32, 10, Ис. 62, 5; Иез. 16, 8–4; Мф. 9, 15; Откр. 19:7, 21:2).

Вопроси себя, христианин, не виновен ли и ты в этом грехе, не оскорбляешь ли этим грехом Бога, как Рувим своего отца?

Со времени возрождения в купели Крещения ты вступил в такое же тесное отношение к Господу, в каком находятся дети к отцу, жена к мужу. Устами восприемника ты дал обет верности Христу и закрепил этот обет в Таинстве Миропамазания, приняв печать дара Духа Святого как залог верности Христу, подобный обручальному перстню. С тех пор ты обязался принадлежать Единому Христу, – и в сердце твоем, которое должно быть ложем Его Единого, не допускать врагов Его и твоего спасения. Но не осквернил ли ты этого ложа, открыв его этим врагам? Не изменил ли ты Христу, променяв служение Ему на служение миру с его нехристианскими обычаями, плоти с ее самоугодием и нечистыми мудрованиями и требованиями, и диаволу, от которого отрекся в день Крещения, но который доселе действует в сынах противления, искушая их на всякое нечестие и неправду? Не вступил ли ты с этими враждебными силами в беззаконный и законопреступный союз против Бога Вышнего, рабски покоряясь их внушениям и дерзко восставая против заповедей и оправданий Господних? Горе тебе, душа христианская, если до конца земной жизни останешься в таком состоянии. Подобно Рувиму, потерявшему первородство, тебе грозит опасность не попасть в церковь первородных, на небесех написанных, быть недопущенной в общество их (см. Евр. 12, 23) и разделить участь отверженных духов.

Поспеши, подобно блудному сыну Евангельской притчи, вступить на путь покаяния и со слезами обратившейся блудницы припади к ногам Иисуса, и Он, не отринувший слез блудницы, примет и тебя в Свои благодатные объятия и помилует тебя.

Глава 18 Иосиф

Исповедаюся Тебе, Христе Царю: согреших, согреших, яко прежде Иосифа братия предавшии, чистоты плод и целомудрия.

Иосиф, сын Иакова от Рахили, возвышался над своими братьями нравственными достоинствами. Он поистине был плодом чистоты и целомудрия, потому что в его душе плодоносно раскрылись эти качества. Его чистая душа возмущалась теми нравственными недостатками, которые он замечал в своих братьях и за которые он обличал их перед своим отцом. За целомудрие Иосиф подвергся гонению от жены Пентефрия, озлобленной его сопротивлением ее бесстыдству. Но не от нее одной ему пришлось терпеть и страдать. Еще живя в доме родительском, он подвергся ненависти своих родных братьев. Они озлобились на него за то, что он пользовался преимущественным расположением отца, за то, что он обличал их поведение перед отцом и за то, что простосердечно рассказал им сны, предвозвещавшие их унижение перед ним. Они не могли простить ему всего этого и сначала хотели убить, но потом одумались и продали его в неволю измаильским купцам, ехавшим в Египет. Такой поступок менее преступен, чем убийство, но все же преступен, ибо несправедлив, жесток и бесчеловечен.

К сожалению, не поступает ли подобным образом, несправедливо и бесчеловечно, и христианин в отношении к ближним своим? Он должен любить их, как братьев своих по происхождению от общего всех Отца Бога, как сотворенных по образу и подобию Божию, как искупленных кровью Христа. Особенно он должен любить тех из ближних, которые, подобно Иосифу, возвышаются над другими нравственной чистотой и целомудрием и светом духовных совершенств побуждают нас к прославлению Отца Небесного. Но не случается ли, что эти именно нравственные достоинства в наших ближних не только не ценятся нами, но еще вооружают против них? Не случается ли, что люди правдивые и благонамеренные, если вздумают подобно Иосифу обличать и вразумлять ближних своих за нечестие и разврат, встречают с их стороны не благодарность, а одну досаду и вражду? Не случается ли даже, что люди истинно благочестивые и добродетельные навлекают на себя ненависть людей мира не обличениями и вразумлениями, а единственно тем, что благочестивы и добродетельны, по закону: «Всяк бо делаяй злая ненавидит света и не приходит к свету, да не обличатся дела его, яко лукава суть» (Ин. 3, 20)? Свет благочестия и добродетели нестерпим для больных глаз. Делающие зло не прощают тому, кто не на их стороне, кто обличает их самой противоположностью своих убеждений и жизни – их мнения и поведение. Они никак не могут ужиться с ним, они тяготятся одним присутствием его вблизи себя.

Тяжело положение его среди них; он, однако, не смущается, утешая себя сочувствием к нему благомыслящих людей и добрым влиянием своего образа мыслей и жизни на окружающую среду. Но это сочувствие и доброе влияние еще пуще раздражает против него людей мира, – и они всячески стараются вредить ему, поступая в этом случае так же безжалостно, как безжалостны были к Иосифу его братья. Эти обрекли его на позор неволи: и те стараются уничижить и опозорить чистого и непорочного христианина, распространяя про него клеветы и злые свои суждения. Он богомолен, правдив, человеколюбив, честен. Нет, говорят его недоброжелатели, – он ханжа, лицемер и все, что ни делает для блага ближних, делает по корыстным побуждениям, чтобы выслужиться у людей, задобрить их, заслужить награду от начальства и всеобщие похвалы. И сбывается слово Апостола: «Вси же хотящии благочестно жити о Христе Иисусе гоними будут» (2Тим. 3, 12).

Вопроси себя, душа христианская, не поступаешь ли и ты в отношении к чистым и непорочным по вере и жизни ближним твоим подобно этим гонителям, и если совесть обличит тебя в подражании им, в несправедливости и озлоблении против благочестивых и добродетельных людей, – то поспеши раскаяться в этом грехе, не опозорь себя подражанием братьям Иосифа, поступившим с ним несправедливо и жестоко.

* * *

Аще и в рове поживе иногда Иосиф, Владыко Господи, но во образ погребения и востания Твоего: аз же что тебе когда сицевое принесу?

Бедственно было положение Иосифа, брошенного братьями в ров, то есть в пустой, безводный колодезь, и находившегося в опасности умереть в нем голодной смертью. Но в этом положении Иосиф послужил образу Христа Спасителя. Враги Господа Иисуса «положиша Его в рове преисподнем, в темнем и сени смертней» (Пс. 87, 7), то есть довели его до смерти и погребения. Но как Иосиф выведен был живым из рва и, проданный в Египет, здесь прославился: так Иисус Христос восстал из гроба со славой.

Образом погребения и воскресения Христова служит также Таинство Крещения, совершенное над каждым из нас (см. Рим. 6, 3–5).

Купель, в которую нас погружали, – это гроб Христов, в котором погребался наш ветхий человек, наша растленная грехом природа.

Выход из купели, – это восстание наше для новой благодатной жизни, это – наше духовное рождение, вступление в права и обязанности чад Божиих, любящих Господа как Отца по благодати и из любви послушных Его святой воле. Как только окрещен человек, он свят и непорочен, так что, если бы помер тотчас по выходе из купели, прямо в рай перешел бы. Этим объясняется существование обычая в Древней Церкви – отлагать Крещение до конца жизни: желали умереть чистыми и святыми, какими стали в Крещении. Обычай не совсем похвальный, потому что смерть могла застать врасплох и человек мог умереть совсем некрещеным; но мысль о святости и непорочности, получаемой в Крещении, лежавшая в основании этого обычая, правильна. К сожалению, мы не сохраняем этой святости.

Погребенный в водах Крещения ветхий человек снова оживает; омытая ими от грехов душа снова оскверняется грехами и перестает быть тем, чем должна быть как спогребенная Христу и совосставшая с Ним в Крещении. С сердечным сокрушением и стыдом грешник пусть говорит Господу: Иосиф был образом Твоего, Господи, погребения и воскресения по телу. Был и в моей духовной жизни момент, когда отпечатался на мне образ Твоего погребения и воскресения. Но этот святой образ затмился во мне. Я уже не могу сказать, что после спогребения и сораспятия с Тобой в Крещении я мертв для греха и живу для одного Бога (см. Рим. 6, 10).

Как в этом отношении я не похож на Иосифа, послужившего совершенным в своем роде образом Твоего погребения и восстания! «Что тебе когда сицевое принесу?» – Правда, для оживления в себе духовной жизни я прибегаю ко второму крещению – к покаянию; но и покаяние мое так бесплодно! Как быстро вслед за покаянием духовная жизнь побеждается плотской!

Потерпи меня, Господи, и даруй мне благодать истинного покаяния, чтобы не отойти мне из сей жизни неочищенным от скверн греховных.

* * *

От сродников праведная душа связася, продася в работу сладкий [n](возлюбленный), во образ Господень: ты же вся, душе, продалася еси злыми твоими [n](делами)

Иосиф, проданный в неволю, поистине есть «образ Господень», – прообразование Христа. Черты сходства – очевидные. Иосиф был праведная и чистая душа. Иисус Христос ни в чем не был виновен, греха не ведал и не сотворил. Иосиф продан был сродниками – родными братьями. Иисус продан был врагам – учеником своим, а враги Христа иудеи – сродники Его по плоти – предали Его Пилату. Иосиф продан за 20 сребренников, Иисус – за 30.

Жалко было положение Иосифа; но не менее жалко положение души, которая сама себя продает в неволю врагу своего спасения диаволу, творя в угоду ему злые дела.

Душа создана по образу и подобию Божию, умалена немногим чем перед Ангелами, искуплена бесценной кровью Богочеловека, дороже целого мира, ибо «какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит, или какой выкуп даст человек за душу свою» (Мф. 16, 26). И вот ее-то, эту бесценную душу, грешник продает в неволю врагу за бесценок. Христу диавол обещал предать все царства мира и славу их, если Христос ему поклонится, отдаст ему Себя под власть (см. Мф. 4, 9). А грешная душа продает себя диаволу несравненно дешевле – за какие-нибудь ничтожные блага и удовольствия мира, – и продает себя всецело («вся»), всем своим существом. Известно выражение: «Продажная душа, продажный человек». Для продажного человека ничего нет заветного. Нет ни одного злого дела, на которое бы он не решился из самоугодия и корысти. Страсть к наживе заглушает в нем голос совести, разума и естественное доброе чувство. Одержимый этой страстью не задумается взять на себя оправдание на суде отъявленного злодея, скрыть свое имущество от заимодавцев и, объявив себя несостоятельным должником, пустить их по миру, войти в смелые, основанные на обмане торговые или промышленные предприятия, поджечь свой дом для получения страховой суммы и т.п.

Все это радует врага нашего спасения: грешник злыми своими делами попал в сеть его, уловлен в волю его (см. 2Тим. 2, 26), следственно раб его, хотя не сознает этого рабства. Но есть и такие грешники, которые сознательно продают свою душу диаволу, когда, например, оставляя веру в силу Божию, прибегают за помощью к людям, которых почитают орудиями сатаны (колдунам), – и готовы снять с себя крест, чтобы только получить от них помощь. Все это грубые, злые дела. Положим, ты, душа христианская, еще не дошла до такой крайности; но знай, что все, из каких-нибудь житейских расчетов изменяющие христианской совести, больше или меньше находятся на стороне врага Бога и человеков, князя воздушного, действующего доселе «в сынах противления» (см. Еф. 2, 2). И горе тебе, душа христианская, если ты не поспешишь свергнуть власть его над собой! Все твои злые дела, которыми ты продаешь себя ему, он вносит в свое рукописание, в свою долговую запись, чтобы в свое время получить по ней уплату, навеки погубить тебя.

О, Христе, пригвоздивый на Кресте грех Адамов, раздери это пагубное рукописание и дай мне силу бороться с кознями диавола.

* * *

Иосифа праведного и[n] (его) целомудренного ума подражай, окаянная и неискусная[n] (непотребная) душе, и не оскверняйся бессловесными[n] (неразумными) стремлениями, присно беззаконнующи.

Праведность Иосифа состояла в его правдивости и прямоте, с какой он, как уже было сказано выше, обличал перед отцом братьев своих, – в его незлобии, с каким он принял в Египте братьев своих, удержавшись от желания заплатить им обидой за обиду, – в честности и добросовестности, какую он обнаружил, находясь в услужении у царедворца Пентефрия и в темничном заключении, – в его богобоязненности и смирении пред Богом, ибо на высоте славы и среди соблазнов языческой жизни он не зазнался, непрестанно помнил милости к нему Господа и сохранил истинную веру.

Все это такие качества, которые если свойственны были ветхозаветному человеку, не тем ли паче должны служить украшением новозаветного верующего, которому заповедано не довольствоваться исполнением законной правды, но возвышаться к праведности пред Богом, даруемой верой во Христа. К сожалению, и между христианами есть люди, которые или совсем небрегут об угождении Богу жизнью по заповедям Божиим, или которых праведность не лучше праведности книжников и фарисеев, – наружная только и лицемерная. На примере ветхозаветной ревности о праведности христианин тем больше должен ревновать о ней, чем больше дано ему благодатных сил и средств к тому.

Целомудренный, не затемненный страстями ум Иосифа проявил себя преимущественно в самообладании, которое он обнаружил перед женой Пентефрия, склонявшей его ко греху с нею. Кому не известен его ответ ей: «како сотворю глагол злый сей и согрешу пред Богом» (Быт. 39, 9)?

Сему целомудренному рассуждению следуй и ты, душа христианская, при встрече с искушением нецеломудрия и вообще со всякими греховными искушениями. Как я могу не только сделать то или другое худое дело, даже помыслить о нем перед лицом Бога Всеведущего, Правосудного и Святейшего? От людей я могу утаить не только мысли, но и дела беззаконные, даже могу без опасения ответственности перед их судом явно сделать что-нибудь дурное: но я боюсь Бога, от всеведения Которого нельзя скрыть никакой тайны, от правосудия Которого никуда не убежишь, перед святостью Которого мерзок всякий помысл нечистый.

Такое поистине целомудренное, то есть здравомысленное, трезвое, рассуждение могло бы предохранить нас от увлечения всякими «бессловесными стремлениями», то есть недостойными разумного существа порывами страстей, только оскверняющими нашу душу, и от беззаконий.

Глава 19 Иов

Иже первее [n](бывший прежде) на престоле, наг ныне на гноищи гноен [n](изъязвлен); многий в чадех и славный, безчаден и бездомен напрасно[n] (вдруг): палату убо гноище [n](смрадную кучу) и бисерие струпы вменяше.

Царским достоинством, венцем и багряницею одеян, многоименный [n](владевший большим имением) и праведный, богатством кипя [n](изобиловавший) и стады, внезапу богатства, славы и царства обнищав лишися.

Идет речь о праведном Иове. Он жил в патриархальные времена и хотя не принадлежал к избранному племени, ибо происходил из рода Исава, был чтителем истинного Бога.

Страшный переворот совершился в жизни его. Он был князем в своем племени, восседал на царском престоле, носил царский венец и царскую порфиру. Господь благословил его многочадием и обилием крупного и мелкого скота. Он пользовался всеобщим уважением и любовью не только из-за своего высокого положения и богатства, но и главным образом за личные достоинства, как праведный муж. Он был богобоязнен и благочестив, судя по тому, что имел обычай после каждого пиршества, на которое собирались друг у друга его сыновья и дочери, приносить за них умилостивительную жертву Господу, рассуждая: «может быть, сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своем». Он был в высшей степени целомудрен, – положил завет с глазами своими отнюдь даже не помышлять о девице (см. Иов. 31, 1). Он был в высшей степени справедлив к подчиненным и человеколюбив. «Я, – говорит он о себе, – спасал страдальца вопиющего и сироту беспомощного. Я был глазами слепому и ногами хромому; отцом был для нищих и тяжбу разбирал внимательно. Сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное» (Иов. 29, 12, 15–17). «Странник не ночевал на улице, двери мои я отворял прохожему» (Иов. 31, 32). Богатство и слава нимало не надмевали его, он не полагал «в золоте опору свою и не говорил сокровищу: ты – надежда моя» (Иов. 31, 24).

И вот, этот непорочный и праведный муж подвергся величайшему злостраданию. По попущению Божию, сатана навел на него бедствия, одно другого тягчайшее. Иов внезапно лишился стад своих, имения и детей: скот его угнали разбойники, или истребила молния; рабы его перебиты теми же разбойниками; дети его все до одного погибли под развалинами дома, опрокинутого бурей. И все эти бедствия случились в один день. Вскоре сам он поражен был жесточайшей проказой с головы до ног. Тело его сгнивало и распространяло смрад. В этой заразительной болезни он не мог оставаться дома, а вдали от него, вместо царского престола, сидел на гноище, покрытый струпами вместо драгоценных камней, какими прежде был украшен. Не только чужие бросили и презрели его, даже жена потеряла к нему сострадание, а друзья своими обличениями только отягчили его страдания. Тот, кто был царем, стал последним нищим и предметом всеобщих глумлений.

Для чего было попущено такому праведному и благочестивому мужу, как Иов, подвергнуться столь великим бедствиям? Для того чтобы дать ему возможность засвидетельствовать, что он любит Бога и служит Ему искренно, бескорыстно, и тем посрамить диавола, который обвинял пред Богом Иова, будто он чтит Бога за одни Его милости, за внешние блага, ему дарованные от Бога в обилии, и перестанет чтить Его, когда этих благ у него не станет. Праведный Иов своим поведением при постигших его бедствиях действительно посрамил диавола. Пораженный ими по воле Божией, он продолжал чтить Бога, как прежде. Быстрый переход от благополучия к злополучию не только не поколебал в нем верности Господу, но вызвал из уст его благословение: «буде имя Господне благословенно во веки», и когда жена его советовала ему отречься от Бога и наложить на себя руки для прекращения страданий, он с упреком отвечал ей: «Вскую яко едина от безумных жен возглаголала еси? Аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим» (Иов. 2, 10). Правда, Иов, спустя несколько времени, от нестерпимых мук проклял день своего рождения, но все же ни разу не похулил Господа, не дерзнул прекратить своих страданий самоубийством и даже выразил надежду на то, что если не в этой жизни Господь помилует его, то в будущей воскресит его для блаженства (см. Иов. 19, 23–27).

Так Иов вел себя во время посланных на него тяжких испытаний, показав нам пример бескорыстной преданности Господу. Вопроси себя, христианин, следуешь ли ты, или готов ли следовать этому примеру. Можешь ли своим поведением доказать, что чтишь и любишь Господа Бога от всего сердца, – не за то только, что Он осыпает тебя земными благами, а за то, что Он Сам по себе, как верховное благо, достоин всякой любви и почтения? Если ты чтишь и любишь Господа только как твоего благодетеля, то твоя любовь и преданность Ему не есть чистая, а корыстная и потому непрочная. Она может продолжаться только до тех пор, покуда продолжаются Его благодеяния, и с прекращением их неминуемо должна иссякнуть. Не доводи себя, душа христианская, до этой опасности и для сего поревнуй стяжать любовь к Господу чистую, возлюби его так, чтобы ни благоприятные, ни неблагоприятные обстоятельства жизни не могли отвлечь тебя от любви к Нему.

Для кого Господь есть верховное благо, кто поэтому дорожит общением с Господом больше всего на свете, тот легко найдет в Нем себе утешение, когда лишится всех земных благ. С лишением их он еще не все теряет, он не теряет главного блага, заключающегося в общении с Богом. Это благо при нем остается, и никто отнять его у него не может. Земные блага по самой природе своей тленны и скоро преходящи, а Господь Бог, в общении с Которым полагается главное благо, вечен и неизменен. И вот почему любовь к Господу как единому истинному благу так наполняет сердце любящего, что в нем не остается места пристрастию к временным благам. Если же нет пристрастия к ним, то не жалко и расстаться с ними.

Любишь ли ты, христианин, Господа так, чтобы любовь к Нему занимала в твоем сердце главное место, не была ослабляема и заглушаема любовью к миру и его благам? Не кланяешься ли ты идолам страстей – любостяжания, сластолюбия и гордости, и на служение им не теряешь ли столько времени, что тебе некогда служить Богу, упражняться в Богомыслии, в молитве, в чтении Слова Божия, вообще в делах благочестия и добродетели? Сердце твое вместо того, чтобы принадлежать Единому Богу, не отдано ли миру, не занято ли одними житейскими делами и интересами? Если так, то когда придут на тебя, христианин, напасти и ты лишишься всего, в чем полагал счастье жизни, к чему прилеплялся всем сердцем, тебе предстоит два исхода: или ты совсем растеряешься, впадешь в отчаяние, предашься пьянству и близок будешь к опасности самоубийства, потому что с утратой того, что привязывало тебя к жизни, жизнь для тебя потеряет всякое значение; или, напротив, может случиться, что в душе твоей произойдет спасительный переворот.

Утрата земных благ для многих служит началом обращения к Богу. Они убеждаются в их суетности, начинают обвинять себя в том, как это они могли ослепиться пристрастием к ним. Они горько раскаиваются в своем ослеплении и начинают искать утешения в Боге, Которого дотоле забывали. И если милосердый Господь обретается не ищущим Его, является не вопрошающим Его (см. Ис. 65, 1), может ли Он отказать в Своем милосердии тем, которые бедствиями земной жизни приведены к тому, что сами взыскали Его, восчувствовали нужду в Его благодатной помощи? Близок Господь всем призывающим Его. Он готов поступить с ними, как поступил с блудным сыном отец, когда тот после долгого скитания вдали от дома отеческого возвратился к нему. Хорошо, если и с тобой, душа христианская, произойдет подобный спасительный перелом, если бедствия и скорби отрезвят тебя. Но что, если они только озлобят тебя? Бойся подобного исхода и для сего не давай овладеть собой пристрастию к земным благам. Только сердце, свободное от пристрастия к ним, легко с ними расстанется и еще с большей силой прилепится к Господу.

* * *

Иова на гноищи слышавши, о душе моя, оправдавшегося, того мужеству не поревновала еси, твердого не имела еси предложения [n](духа) во всех, яже разумела еси [n](узнала), яже веси [n](видела) и имиже искусилася еси [n](что испытала), но явилася еси нетерпелива.

Иов, оправданный и восстановленный в прежнем состоянии, служит примером награжденного Богом упования на Него и терпения, к утешению подобных неповинных страдальцев. Иов оправдался прежде всего против обвинения на него диавола, будто он чтит Бога не даром, а за Его обильные земные дары. Иов посрамил диавола, ибо продолжал чтить Бога и тогда, когда лишен был земного благосостояния и впал в тяжкие бедствия. Иов потом оправдан был Самим Богом перед его друзьями. Они, рассуждая с ним о причине страданий, утверждали, что Бог посылает их только на нечестивых, а благочестивым всегда дает благоденствие, что, следственно, всякий страдалец есть грешник, караемый Богом. Таким образом, если и Иов поражен тяжкими бедствиями, верно, за ним есть тяжкие вины, неизвестные людям, но ведомые Богу. Иов с силой восстал против этих суждений. Он утверждал, что не знает за собой вины, что вся жизнь его посвящена была подвигам благочестия и добродетели, и что вообще несправедливо из страданий человека заключать о его преступлениях.

Распределение земных благ зависит единственно от воли Божией, действующей по своим не всегда известным причинам, и отнюдь не имеет необходимой связи с нравственными качествами людей, ибо, по свидетельству опыта, нечестивые часто всю жизнь проводят благополучно, тогда как жизнь истинных чтителей Бога есть непрерывный ряд бедствий. В словах Иова не заслуживало одобрения только то, что он слишком настойчиво защищал свою невинность и произносил самые горькие жалобы на жребий смертных. Этого не одобрил и Сам Господь, когда явился пред Иовом и спорившими с ним друзьями, чтобы решить их спор; но во всех других отношениях рассуждения Иова были справедливы, и самая горечь его жалоб на свою участь смягчается тем, что он не терял упования на Бога. Он уверен был, что у него есть Заступник на Небесах, и к Нему «слезит око» его (см.: Иов. 16, 19–20) с надеждой получить от Него утешение если не в здешней, то в будущей жизни. И надежда Иова на Господа оказалась не тщетной. Господь вступился за него, сказав друзьям Иова: «горит гнев Мой на тебя (Елефаза Османитянина) и на двух друзей за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов» (Иов. 42, 7). Друзья Иова, по велению Божию, должны были смиренно попросить Иова, чтобы он принес за них Господу умилостивительную жертву и испросил им у Господа прощения тех несправедливостей, какие они допустили в отношении к Иову, подозревая его в тяжких преступлениях и восставая против его рассуждений о путях Промысла Божия. Только по молитве Иова друзья его пощажены были Господом, а сам Иов не только оправдан Богом, но и возвращено было ему прежнее благосостояние – здоровье, многочадие, честь и богатство.

В лице ветхозаветного праведника, явившего пример преданности и упования на Господа и на гноище оправдавшегося, заключается обличение и вразумление для тебя, душа христианская. Он явил мужество в страданиях и своим мужеством и терпением посрамил диавола. Но ты поревновала ли его мужеству? Беды и напасти не возбуждают ли в тебе только малодушие, уныние, досаду на Бога, хотя они посылаются для твоего блага, для воспитания в тебе смирения, для удержания тебя от грехов, для испытания твоей верности Господу? Иов среди самых жалоб на свою горькую участь старался сохранить присутствие духа и ободрить себя упованием на Бога и сознанием своей правоты. Размысли, душа христианская, походишь ли в этом отношении на Иова? Вот ты видишь в мире торжество зла над добром, силы над бессилием, неправды над правдой и невинностью, и если не видишь, по крайней мере, слышишь обо всем этом, все это «веси и разумееши». Как ты взираешь на эти возмутительные явления? Сохраняешь ли «твердое предложение», твердый дух, взирая на них? Успокаиваешь ли себя при этом мыслью, что как ни возмутительны эти явления, они не выходят из круга промышления Божия, что они попускаются Господом по мудрым и благим, хотя не всегда известным для нас намерениям? Утешаешь ли себя упованием, что зло может иметь только временный успех, что торжество останется наконец на стороне добра если не в этой, то в будущей жизни?

Очень жаль тебя, если торжество зла над добром, видимое тобой вне тебя, колеблет в тебе упование на промышление Божие; ибо что же будет, если сама над собой испытываешь это торжество? Если, со стороны смотря на возмутительные проявления зла, ты теряешь самообладание и благодушие, то не явишься ли совсем нетерпеливой, когда будешь не зрительницей только чужих неповинных страданий, а сама будешь искушена ими? Одна мысль, что это может случиться с тобой, что тобой может овладеть уныние и отчаяние в этом случае, должна устрашать тебя, потому что уныние и отчаяние – смертный грех. Но что, если ты не избегла этой опасности, если ты действительно явилась нетерпеливой? В этом случае поспеши признать свою вину, поспеши раскаяться в ней. Сам Иов повинился Господу в горячности своих жалоб на участь свою (см. Иов. 42, 6), хотя по суду своей совести сознавал себя не заслуживающим страданий.

Но таково ли твое нравственное состояние, грешник, чтобы ты по совести мог сказать Господу: я ни в чем не повинен пред Тобой и терплю напрасно? Если совесть не дозволяет тебе этого сказать, тебе остается только смириться пред Господом, тяжкими испытаниями очищающим тебя от греховных скверн, и с благодарностью принять эти испытания.

В этом заключается лучшее врачевство против духа нетерпения и средство к обучению себя в терпении, в благодушии и перенесении всего, чем искусилася еси, грешная душа.

* * *

Аще праведен бяше он и непорочен паче всех и не убеже ловления [n](наветов) и сети льстивого [n](обольстителя): ты же, грехолюбива сущи, окаянная душе, что сотвориши, аще чесому от недоведомых случится наити тебе? [n](если что-нибудь неожиданное постигнет тебя)

Иов, как известно, несмотря на жестокость и множество бедствий, какие по попущению Божию навел на него диавол, не отступил от Бога, устоял против искушения изменить Ему. Тем не менее, неожиданность этих бедствий смутила Иова и вызвала из его уст горькие жалобы на постигшую его участь. Он знал и заявлял перед друзьями, что по непостижимым судьбам Божиим страдают нередко невинные и непорочные, к числу которых и себя относил. Эта-то непостижимость и была причиной, которая вывела его душу из того спокойного настроения, с каким он, в духе преданности воле Господа, отнесся к совету жены покончить с собой самоубийством.

Нам из Книги Иова стало известно, почему этот праведный и непорочный паче всех муж предан был Богом во власть диавола; и сам Иов по окончании своих бедствий, разрешившихся великой наградой ему от Господа, узнал то, что сокрыто было от него в начале и продолжении этих бедствий, – узнал, что в тяжких испытаниях ему дан был случай засвидетельствовать бескорыстие и искренность благочестия и преданности Богу. Но пока он этого не знал еще, пока сокрыта была от него эта тайна, естественно, она тяжелым гнетом ложилась на его душу, и вот он проклинает день своего рождения, нетерпеливо вопрошает Бога: «И зачем Ты вывел меня из чрева? Пусть бы я умер, когда еще ничей глаз не видел меня» (Иов. 10, 18), – и дерзает говорить о Боге: «Он губит и непорочного, и виновного. Если этого поражает Он бичом вдруг, то пытке невинных посмевается. Земля отдана в руки нечестивых; лица судей ее (чтобы не видели правды) Он закрывает» (Иов. 9, 22–24).

Таким образом, в душе Иова происходила борьба между преданностью Богу и нетерпеливостью. Правда, эта нетерпеливость не переходила в отчаяние – она высказывалась с целью облегчить жалобами душу свою и обыкновенно разрешалась в нем смиренной мольбой облегчить его страдания (см.: Иов. 10, 20, 21) и выражением упования на помилование; но все же душевное смущение Иова было неправильным состоянием. Диаволу не удалось поколебать верность его Богу; но это смущение свидетельствовало, что Иов не совсем избежал наветов и сетей обольстителя и был близок к опасности запутаться в этих сетях. Верой и упованием на Господа Иов расторг их.

Ты же, грехолюбивая душа, что сотворишь, если что-нибудь неожиданное постигнет тебя – неожиданная болезнь, неожиданное лишение имущества, почестей, неожиданная утрата близких людей? Если Иова смутили подобные неожиданности, ты не растеряешься ли от них совершенно? Достанет ли у тебя настолько веры и упования, чтобы в них обрести себе утешение и опору среди нашедших на тебя зол, чтобы отразить козни диавола, всегда готового через них смутить тебя, навести тебя на грех малодушия, уныния, ропота на Бога и отчаяния? Достанет ли у тебя настолько любви к Господу, чтобы ты могла без сожаления расстаться с земными благами? Нет ли, напротив, в тебе пристрастия к ним, не овладело ли оно тобой до такой степени, что утрата их покажется для тебя невознаградимой? Бойся этого пристрастия и потщись возлюбить Господа, как любил Его Иов, и у него научись искусству терпеть и от Господа ожидать утешения в напастях.

Глава 20 Моисей

Моисеов слышала еси ковчежец, душе, водами волнами (в водах) носимь речными яко в чертоз, древле бегающий горького дела, совета фараонитска.[n] (Ты слышала, душа, как Моисей в ковчежце, как бы в чертоге, древле носим был по воде волнами реки и избег горестной участи, фараоном предназначенной).

Моисею, вождю народа Божия, с самого рождения грозила горькая участь от злого умысла фараона.

Фараон, опасаясь усиления евреев, поселившихся в Египте со времени Иосифа, умыслил воспрепятствовать размножению их и дал повеление убивать еврейских младенцев мужского пола при самом рождении.

Сострадательные бабки, на которых возложено было исполнение бесчеловечного повеления, не исполняли его. Тогда вышло от фараона новое повеление – бросать в реку всякого новорожденного еврейского младенца. В сие-то время родился Моисей. Любящая мать укрывала его от фараоновых сыщиков три месяца; но видя, что укрывать его долее невозможно, употребила для спасения его такую меру: она устроила из тростника корзину, положила в нее младенца и пустила ее в воды реки Нила около того места, куда приходила купаться дочь фараонова.

Мать рассчитывала на сострадание дочери фараоновой, паче же всего надеялась на Промысл Божий, и не обманулась. Корзина с плачущим в ней младенцем привлекла внимание царевны. Она сжалилась над ним, и по совету сестры его, присутствовавшей при этом как бы случайно, отдала его для млекопитания родной его матери, и по окончании млекопитания взяла к себе во дворец и усыновила его.

Нельзя не признать особенного Промышления Божия в том, что рукой дочери жесточайшего гонителя евреев спасен был будущий освободитель их от его мучительства. Так Господь посрамляет козни врагов Своего Царства. Корзинка, которой вверена была жизнь Моисея, послужила для него таким же благонадежным приютом, как бы это был царский чертог, оберегаемый многочисленными стражами.

Младенец Моисей, подвергавшийся опасности смерти и чудесно сохраненный от нее, есть образ души христианской, находящейся в подобном положении. Как жизни Моисея грозила опасность от египетского царя, так и душе христианской на каждом шагу грозит духовная смерть и вечная погибель со стороны князя мира сего (см.: Ин. 12, 31), диавола.

Духовная смерть состоит в отчуждении от Бога мыслями и стремлениями, в направлении их к одному земному и плотскому, в богозабвении, в самоугодии. Диавол, с львиной алчностью ищущий кого поглотить, усиливается отвлечь нас от Бога и духовно умертвить многообразными искушениями, действуя на нас то непосредственно, то через мир с его нехристианскими обычаями, то через наши нечистые склонности. В благоприятных обстоятельствах жизни он наталкивает нас на грех гордости, тщеславия, праздности и рассеянности, в неблагоприятных – на грех малодушия, уныния, отчаяния. А за духовной смертью, в которую впадают податливые на диавольские искушения, неизбежно следует вечная погибель, если они не успеют раскаяться при жизни.

Не доводи себя, душа христианская, до смерти духовной, если не желаешь себе вечной погибели. Молитвой и духовным трезвением, или бдением над собой, предотвращай и уничтожай козни диавола. Укрывай себя от мира с его суетой и соблазнами, подобно тому как Моисей укрываем был матерью от фараоновых слуг, и умоляй Господа, чтобы не допустил тебя потонуть в волнах житейского моря, воздвигаемого напастей бурею, как Он не допустил потонуть в водах Нила младенца Моисея, и чтобы самые беды и напасти послужили к твоему спасению, как послужила орудием спасения Моисея дочь жесточайшего гонителя евреев.

* * *

Аще бабы слышала еси, окаянная душе, убивающия иногда безвозрастное мужеское [n](слышала ли ты, чтобы повивальные бабки истребляли некогда новорожденных мужеского пола), целомудрия деяние [n](этот образ подвигов целомудрия) ныне, яко великий Моисей, сси премудрость [n](питайся млеком премудрости).

Нельзя не подивиться самоотвержению и состраданию, которое показали повивальные бабки, имевшие повеление от фараона убивать еврейских младенцев мужеского пола при самом их рождении. За неисполнение повеления им грозил гнев фараона. Но они больше боялись гнева Царя Небесного, чем гнева царя земного, – и оставляли в живых новорожденных младенцев. Так сохранился в живых и Моисей и беспрепятственно питался млеком родной матери до трех лет.

Новорожденные младенцы, пощаженные бабками, суть образ души, упражняющей себя в подвигах чистоты и целомудрия, уподобляющих ее чистому и невинному младенцу. Трудны эти подвиги. Немало нужно самоотвержения и бдения над собой, чтоб оградить себя от искушений нецеломудрия, сохранить чистоту сердечную. Но если повивальные бабки с опасностью для себя берегли чужих детей, ты ли, душа окаянная, не позаботишься об охранении самой себя от искушения нецеломудрия? Они страхом Божиим удерживали себя от исполнения злой царской воли. Не должна ли и ты тем же страхом ограждать себя от приражающихся к тебе нечистых помыслов и желаний, повторяя вместе с Иосифом: «Како сотворю глагол злый сей и согрешу пред Богом?» (Быт. 39, 9).

Моисей, пощаженный повивальными бабками, возвращен был дочерью фараона матери и беспрепятственно питался млеком ее. Пусть это будет напоминанием для христианина, что и он, если хочет сохранить младенческую невинность и чистоту, должен питаться премудростью. Премудрость, или духовная рассудительность, потребна для него, как млеко для младенца. Целомудрие необходимо условливается мудростью. Целомудрие есть плод мудрости, научающей обуздывать страстные движения плоти, по самой природе своей неразумные. Увлекаясь ими, человек уподобляется бессловесному животному, которое не может противиться животным влечениям именно потому, что не имеет разума, не может рассуждать. Достоинство разумного существа открывается именно в том, что оно силой рассуждения удерживает себя от того, от чего неразумное животное удержаться не может.

Ревнуй же, душа христианская, остяжании духовной мудрости, и по мере преуспеяния в ней ты преуспеешь «в деянии», то есть в подвигах «целомудрия». У кого же ближе ты можешь научиться этой мудрости? У Святой Церкви.

Она есть общая наша мать. Мудрость, которой она всех нас учит, так же питательна, как питательно для младенца молоко родной матери. Послушный сын Церкви, благоговейно следующий ее руководству в жизни, боится грехов нецеломудрия, ибо знает, как строго преследует она грехи нецеломудрия, как они не соответствуют тем высоким правилам нравственности, какие она предписывает своим чадам, тем образцам чистоты душевной, на какие она указывает для подражания.

Если мудрость естественного разума, как показывают примеры язычников, способна была держать их в пределах воздержания от плотских похотей, – не гораздо ли благотворнее в этом отношении влияние на человека богопросвещенной наставницы мудрости, Святой Христовой Церкви?

* * *

Яко Моисей великий египтянина ума уязвивши, окаянная душе, не убила еси [n](подобно Моисею, поразившему египтянина, ты не умертвила ума); и како вселишися, глаголи, в пустыне страстей покаянием?

Моисей жил при дворе египетского фараона, как усыновленный его дочерью. Но, достигши сорока лет, он должен был оставить придворную жизнь по следующему случаю.

Однажды он вздумал навестить братьев своих, сынов израилевых, на месте их работ и возмутился до глубины души тем, что увидел. Он увидел, как изнуряли их тяжкими, непосильными работами и как жестоко обращались с ними. В его присутствии один египтянин бил еврея. Моисей воскипел негодованием на мучителя и не без тайного внушения свыше, в предзнаменование того, что ему суждено быть мстителем египтянам (см. Деян. 7, 24–25), убил египтянина и труп его зарыл в песке. Вопреки ожиданию Моисея, поступок его сделался известным фараону. Избегая гнева фараонова, Моисей удалился из Египта и поселился среди мадиамлян в Синайской пустыне, и прожил здесь 40 лет, пася стада тестя своего, мадиамского священника Иофора.

Египтянин, бивший еврея и убитый Моисеем, есть образ ума, ослепленного страстями. Горе человеку, обуреваемому страстями! Он постепенно теряет силу противостоять греховным искушениям и соблазнам, перестает Бога бояться и с ближним начинает поступать несправедливо и бесчеловечно, как поступали в отношении к евреям египтяне, которые по зависти к евреям, по корыстолюбию и властолюбию не хотели иметь в них полноправных сограждан, а хотели владеть ими, как рабами и невольниками, и всячески угнетали их.

Но пагубное действие страстей на душу не одинаково. Иной увлекается ими только по слабости воли, и сам оплакивает свою слабость, не мирится со своим греховным состоянием, осуждает его – страсти покорили его волю, но не ослепили его ума, христианского смысла и совести: ум его восстает против страстей. Но в иных страсти получают такую силу, что помрачают самый ум. Привычка к удовлетворению страстей доводит их до того, что они наконец перестают видеть в ней грех, извиняют и оправдывают свои страстные увлечения, они грешат не волей только, но и самым умом – ум их перестает различать добро от зла, отрешается в суждении о том, что грешно и что нет, от руководства Слова Божия и подчиняется только плотским мудрованиям; он одобряет только то, что льстит самоугодию и чувственности, и истощается на изобретение средств к их удовлетворению.

Жалко положение души, дошедшей до такого состояния. Поистине она окаянна, если светильник ее затмился, если ум ее, вместо того чтобы освещать пред ней путь к Богу, предохранять ее от страстных увлечений, дал себя ослепить страстями! Ей грозит вечная гибель, если она не поспешит раскаяться. Но как трудно для нее вступить на путь покаяния, когда она не сознает опасности своего положения, когда самый ум ее не только не осуждает ее служения страстям, а еще сам служит им! Напрасно умертвила мудрования плоти, если смиренно не покорила своего ума внушениям веры! Без этого смирения невозможно, чтобы она покаялась и посредством покаяния открыла себе путь в пустыню страстей, то есть к состоянию бесстрастия. Только в пустыне Моисей нашел безопасность от преследований фараона.

Только в отрешении от всего, что питает страсти, душа может обрести для себя мир и спасение.

* * *

В пустыню вселися великий Моисей: гряди убо, подражай того житие, да и в купине богоявления, душе, в видении будеши [n](дабы и тебе узреть Бога, явившегося в Купине)

Сорокалетнее пребывание Моисея в Синайской пустыне, где он поселился, убежав от фараонова гнева, представляет нечто, достойное подражания для нас.

Подобно Моисею, и каждый ревнующий о спасении должен удалиться в пустыню, не в буквальном смысле – пустыня сама по себе никого не спасает, ибо никого не защищает от козней лукавого. Пустыня, куда он должен укрыться от мысленного фараона – диавола, от его искушений и наветов, это – отрешение от пристрастия к суете мирской, любовь к уединению, не столько к внешнему, хотя и сие полезно бывает, сколько к внутреннему, иначе к безмолвному собеседованию с собой и с Богом, к самоиспытанию, богомыслию и молитве.

В пустыне Моисей вел простой, близкий к природе образ жизни, не жалея о том, что расстался с роскошной и великолепной обстановкой придворной жизни, какую вел в Египте, что общество людей образованных и занимавших высокое общественное положение променял на жизнь с людьми простыми, дворец на пастушескую кущу, великолепные искусственные сады на пастбища для скота.

Как бы высоко ни стоял кто из нас в сравнении с ближними по уму, по богатству, по знатности, он должен относиться к ним со смирением Моисея, не должен пренебрегать общением с низшими его; он должен стыдиться не сближения с ними, а тлетворных обычаев их. Пусть он ест и пьет с мытарями и грешными, как ел и пил с ними Христос, но пусть не подражает им в лихоимстве и других пороках и, напротив, пусть благотворным влиянием своего примера и внушений старается облагородить и исправить их. В пустыне Моисей проводил жизнь в великих трудах, неизбежных для пастыря: он оберегал вверенные ему стада от нападения разбойников и зверей, от зноя и холода, сам терпел зной и холод. Подобно Моисею и ты, душа христианская, с бдительностью пастыря охраняй себя от бесовских приражений, от того, чтобы не сделаться тебе добычей духа злобы, с львиной яростью ищущего поглотить беспечного грешника; береги себя от соблазна и искушений со стороны мира, с разбойническим насилием старающегося навязать тебе свои нехристианские правила и обычаи; с терпением и самоотвержением переноси все житейские тяготы и скорби, не допускай, чтобы они отвлекли тебя от благочестия и добродетели; ободряй себя надеждой, что за временную скорбь, христиански переносимую, ждет тебя вечное утешение.

Моисей в пустыне, вдали от мирского шума, упражнялся в благоговейном созерцании, следовал премудрости и благости Божией в окружавшей его пустынной природе. Подобно Моисею, и ты, душа христианская, привыкай находить сладость в подобном духовном занятии. Благословляй Господа, вся премудростью сотворившего, облекающегося светом, яко ризою, в море пролагающего пути Свои и стези Свои в водах многих, манием Своим содержащего всю вселенную, пред величием Которого одинаково ничтожны песчинка земная и мириады светил небесных, и величие Которого с одинаковою поразительностью проявляется в былинке и в совокупности всех творений.

Моисей за подвиги смирения и очищения себя от пристрастия к земному сподобился узреть явление Бога в Купине и беседовать с Ним лицом к лицу. Подражай, душа христианская, житию Моисея, тогда и ты достигнешь блаженства лицезрения Божия в будущей жизни. Но и в настоящей жизни нам дано предвкушать это блаженство в Таинстве Причащения. И достойные, и недостойные причастники Святых Таин «огню причащаются и неопальны пребывают, якоже Купина древле горевшая» (Молитва к Причащению). Но достойные причастники Тела и Крови Христовой, предочистившие себя к принятию их подвигами истинного покаяния, имеют то преимущество, что как только прикасается к ним этот Божественный огонь, тотчас разливается в их сердце неизъяснимо-усладительная теплота и производит в них ощущение присутствия в них Господа, столь же сильное и неотразимое, как внешнее ощущение зрения.

Подобное радостное ощущение присутствия Божия истинно верующие испытывают во время молитвы, во время чтения Слова Божия, также при размышлении о судьбах человечества и о явлениях видимой природы, свидетельствующих о присносущной силе Божией, в них открывающейся.

* * *

Рука нас Моисеова да уверит, душе, како может Бог прокаженное житие убелити и очистити, и не отчайся сама себе, аще и прокаженна еси.

Когда Господь из купины возвестил Моисею повеление идти в Египет и извести отсюда евреев в землю, кипящую медом и млеком, Моисей уклонялся от исполнения сего повеления, изъявляя, между прочим, опасение, что евреи не поверят его словам о явлении ему Бога.

Господь вооружил Моисея чудесами против этого неверия. Одно из них состояло в том, что рука Моисея покрылась проказой, как только он вложил ее в пазуху и потом вынул, и мгновенно очистилась от проказы, когда он снова вложил ее в пазуху и снова вынул. Совершив предварительно над Моисеем это чудо, Господь повелел Моисею повторить его перед старейшинами израильскими, что и сделал он, и через это и вместе другое чудо приобрел их доверие.

Проказа – это болезнь, похожая на злокачественный лишай, переходящий в гнойные язвы. Гной въедается в мускулы и уничтожает их, обнажая кости. Голос зараженного делается хриплым, нервы теряют чувствительность, глаза непрестанно слезятся. Мучительные сны, уныние, отчаяние – неразлучные спутники проказы. Прокаженный – это ходячий мертвец, заживо разлагающийся труп, распространяющий вокруг нестерпимое зловоние. Прокаженные удаляемы были от общежития из-за прилипчивости их болезни и отвращения, возбуждаемого зрелищем ее. Прикосновение к прокаженному делало нечистым прикоснувшегося и отнимало у него право на несколько дней иметь общение с людьми. Проказа поражала все тело, но иногда один какой-либо член, и давала ему белый, жемчужно-подобный вид. Подобной проказой поражена была и рука Моисея.

С проказой сходно греховное состояние. Грех расстраивает здравие души и повреждает все силы, все отправления ее, помрачает ум, расслабляет волю, притупляет в сердце чувствительность к добрым впечатлениям, заглушает голос совести до того, что грешник утрачивает понятие о различии добра и зла, и привычка к греху делается у него как бы второй природой. Грех, подобно проказе, заразителен. Проводником греховной заразы служат гнилые речи и безнравственные поступки. Те и другие вносят семя растления в души неутвержденных в благочестии и добродетели слушателей и зрителей. Есть такие грешники, которые находят какое-то диавольское удовольствие учить греху невинных, развращать неопытных, и делают это совершенно бескорыстно, довольствуясь тем, чтобы быть только зрителями успехов в зле своих несчастных учеников. Грех лишает человека мира духовного. «Несть мира в костех моих от лица грех моих» (Пс. 37, 4). «Несть радоватися нечестивым» (Ис. 57, 21). Самолюбие – всегдашний источник их внутренних мук. Удовлетворенные нечистые желания оставляют в них скуку и пустоту, неудовлетворенные только раздражают их. По временам пробуждается в них совесть и терзает жгучими упреками. Наконец, подобно тому как проказа есть состояние медленного умирания, грех постепенно убивает в человеке духовную жизнь. Духовные мысли, стремления и желания в нем подавляются. Грех налагает печать мертвенности даже на добрые внешние дела его: по наружности они могут быть благовидны, но они совершаются не по внутреннему сердечному побуждению, а механически, по обычаю, иногда по тщеславию и лицемерию. Это не живые, а деланные из тряпок цветы, хотя издали кажутся живыми.

Плачевно состояние прокаженного, но не всегда безнадежно. Бывали случаи, что ядовитая материя, проникшая внутрь телесного состава, выходила наружу, и тело освобождалось от проказы (см. Лев. 13, 12). Это происходило естественным порядком. Но рука Моисея, как чудесно покрылась проказой, так чудесно была исцелена Господом. Подобное чудо милосердия Божия совершается над грешником, изъязвленным проказой греха. Пусть он восчувствует тяжесть своей вины перед Богом, всю мерзость греха, и вместе с прокаженным евангельским путь воззовет к Иисусу, Целителю язв греховных: «Господи, аще хощеши, можеши мя очистити» (Мф. 8, 2). Пусть он умоляет Его не только о прощении, о невменении ему греха, но вместе о даровании ему благодатной помощи для непрестанной борьбы с греховными искушениями и для достижения внутренней чистоты и святости. Пусть вопиет Ему с Давидом: «Сердце чисто созижди во мне, Боже... Окропиши мя иссопом» (Пс. 50, 12, 9), то есть каплями животочной Твоей пролитой на кресте крови, как окропляемы были иссопом, омоченным в кровь жертвенного животного, прокаженные (см. Лев. 14, 4, 6–52), когда приносили жертву за свое исцеление, «и паче снега убелюся» (Пс. 50, 9).

И милосердый Господь, не хотящий смерти грешника, но еже обратися и живу быти ему, пришедший на землю грешныя спасти, исцелить сокрушенных сердцем, скажет умоляющему Его об очищении грешнику, что сказал прокаженному: «хощу, очистися», – и тогда душа очистится от греховной проказы, убелится яко снег, и в белой одежде, омытой кровью Агнца, предстанет перед Престолом Его на Небесах, чтобы вечно вместе с небожителями славословить Его и вечно блаженствовать в общении с Ним (см. Откр. 7, 9, 14–17).

Глава 21 Фараон, Ианний и Иамврий

Яко тяжкий нравом фараону горькому бых, Владыко, Ианний и Иамврий душею и телом, и погружен умом [n](по упорству нрава, Владыко, я стал похож на фараона жестокого, по душе и по телу – на Ианния и Иамврия, и умом погряз в бездне), но помози ми.

Жестокость фараона обнаружилась не только в гонениях на евреев, но и в том упрямстве, с каким он противился требованию Моисея отпустить евреев на три дня в пустыню для принесения Господу жертвы.

Десять чудесных казней наведены были рукой Моисея на Египет с целью сломить ожесточение фараона, и только после последней, десятой казни, избиения египетских первенцев, фараон отпустил евреев. Предшествующие же казни, хотя признаваемы были фараоном за действие перста Божия, только ожесточали его. Пока продолжалась казнь и бедствия от нее доходили до крайней степени, фараон просил Моисея помолиться Господу о прекращении казни и обещал отпустить евреев; но когда по молитве Моисея казнь прекращалась, фараон не исполнял обещания и по-прежнему оскорблял Бога своим неверием и ожесточением.

В подобное неверие и ожесточение впадают многие грешники. Постигает их жестокая болезнь или другое какое бедствие, – они приходят в себя, начинают чувствовать свою виновность пред Богом, умоляют Его о помощи и дают обет, если Бог услышит их мольбу, исправиться и жить по-христиански.

Но миновала болезнь и бедствие, – они забывают обет и возвращаются к прежней порочной жизни не только по слабости воли, но и по неверию, удивляясь, как это они во время минувшей болезни могли считать ее наказанием Божиим и дойти до малодушной решимости умолять Бога об избавлении от Его гнева; как это ум их мог помрачиться до потери убеждения, что все на свете делается по одним естественным причинам, что, следовательно, и болезнь и выздоровление могли произойти по этим одним причинам, помимо воли Божией. Они стыдятся страха Божия и упования на Бога, какие испытывали во время болезни, и признают их болезненным явлением, следствием временного помрачения здравого смысла, естественным во время болезни.

Многие грешники по упорству и неверию напоминают не только фараона, но и тех египетских волхвов, или чародеев, Ианния и Иамврия (см. 2Тим. 3, 8), которые старались слабым подражанием чудесам Моисея подорвать доверие к ним фараона. Подобно этим чародеям, они всем существом своим, «душею и телом», погрузились в чувственные чисто земные интересы и думают, что при помощи современных научных открытий можно устроить земную жизнь так счастливо, как никогда не удастся людям, следующим Евангельскому правилу: «Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся, то есть земные блага, приложатся вам» (Мф. 6, 33). От этих людей никогда не услышите слов: чудеса Господни, – а только: «чудеса науки», «чудеса искусства», «чудеса промышленности». Бог, по их словам, мог, пожалуй, создать мир, но власть над ним принадлежит одному человеку, не допускающему вмешательства Божия в свои дела. Вот до какой сатанинской гордости может доходить человек! Он забывает, что «чудеса» человеческой изобретательности в сравнении с чудесами Божьего промышления так же ничтожны и жалки, как жалки были фокусы египетских чародеев перед чудесами Моисея. Одного легкого дуновения гнева Божия достаточно, чтобы ниспровергнуть все создания человеческого ума, громадные и величественные, и никакие измышления людские не в силах остановить движение этого гнева.

Ум человека, ослепленного гордым сознанием своего могущества в области земных, вещественных интересов, не подозревает своего крайнего уничижения: вращаясь в этой области, он сам оземленяется, «погрязает в бездне» земного и вещественного, и теряет силы возноситься к Горнему и Божественному, то есть теряет то, в чем состоит его главное преимущество перед всеми земными тварями.

Смирись, гордая душа, пойми безумие твоей гордыни, безумие подражания фараону и его чародеям в неверии и ожесточении, и возопий к Господу: прогневал я Тебя не менее, чем фараон с Ианнием и Иамврием, прости меня и помоги мне вступить на путь смиренной покорности и преданности во всем Твоей святой воле.

Глава 22 Чермное море

Моисеов жезл воображай [n](представляй), душе, ударяющий море и огустевающий глубину, во образ креста Божественнаго: имже можеши и ты великая совершити.

Десятая казнь, поразившая Египет, победила ожесточение фараона против Бога и Моисея. Фараон отпустил евреев из Египта, но вскоре раскаялся и погнался за ними, чтобы возвратить их. Он нагнал их со своими колесницами и конницей у Чермного моря. Евреи ужаснулись, но Господь спас их. По глаголу Господню, Моисей простер на море свой чудодейственный жезл и огустил глубину. Это произошло так: по манию жезла Моисеева поднялся сильный ветер и обнажил морское дно. Воды моря стали твердой стеной с обеих сторон обнаженного дна, и между ними немокренно перебрался Израиль на противоположный берег.

В сем случае жезл Моисеев послужил знамением или образом Креста Христова и чудодействовал именно потому, что был этим знамением или образом. Но если знамение Креста Христова было столь чудодейственно во времена ветхозаветные, когда Крест Христов мог быть чествуем только в предызображениях и тенях, то меньше ли силы должно иметь знамение Креста Христова, когда через Крест Христов действительно совершилось наше спасение, когда через него действительно открыт нам путь в Царство Небесное и устранены препятствия со стороны духовного фараона – диавола к шествию этим путем?

По вере в силу Крестных страданий и смерти Богочеловека, как видно из истории и из многочисленных современных опытов, посредством крестного знамения совершались и доселе совершаются великие дела, например, исцеление безнадежно больных. Посредством крестного знамения совершаются все Таинства, через которые преподаются многообразные дары благодати Божией и все освящения. Крестное знамение необходимо соединяется с каждой молитвой и дает ей силу перед Богом. Крестным знамением отражаются греховные искушения, идущие или прямо от диавола, или от мира и от нас самих. Поистине великие дела совершаются через крестное знамение. В крестном знамении каждому из нас дана возможность «совершать великая». Если же, однако, нам не удается посредством крестного знамения достигнуть не только великих, но и малых успехов в стремлении к тому или другому благу, в избежании того или другого зла, то это случается или потому, что Господу не угодно давать нам легкие победы и успехи, дабы мы не превозносились или не привыкали к беспечности в надежде на Бога, или потому, что употребляем крестное знамение не как следует: надобно творить его с живой верой в Распятого, ибо оно не само по себе имеет силу, а только в соединении с этой верой.

Надобно творить его с благоговением и со смиренным сознанием, что можем умилостивить Господа не своими заслугами, а только надеждой на милосердие Его ради претерпенных за нас Богочеловеком крестных страданий и смерти. Только под этим условием могут быть угодны Господу и наша ревность к исполнению заповедей Господних, и вместе наши молитвы, соединенные с крестным знамением.

* * *

Волны, Спасе, прегрешений моих, яко в мори Чермнем возвращающеся, покрыша мя внезапу, яко египтяны иногда и тристаты.

Когда израильтяне благополучно перешли по осушенному дну моря на другой берег, тогда по их следам вступили на дно моря египтяне, но нашли здесь свою погибель. Моисей с противоположного берега снова простер жезл над морем, и расступившиеся воды устремились на прежнее свое ложе и поглотили египтян (то есть всю конницу египетскую) и тристаты (то есть все боевые колесницы со стоявшими на каждой из них тремя воинами2).

Египтяне, погрязшие в глубине морской, суть образ людей, потопляемых волнами греховными. Порывы страстей, повторяясь чаще и чаще, отнимают наконец у души силу для сопротивления им; душа, сначала боровшаяся с ними не без надежды восторжествовать, наконец становится столько же бессильной в этой борьбе, сколько бессильными оказались конница и боевые колесницы для борьбы с разъяренной стихией. Египтяне внезапно, едва успели заметить опасность, погибли. И душа, утратившая силу для борьбы с греховными искушениями, быстро увлекается ими, не давая себе труда противостоять им даже в первые минуты напора их. Размышление о последствиях могло бы если не уничтожить, то уменьшить силу греховных искушений. Но греховные привычки ослабляют не только волю, но и способность размышления. Остается одна надежда: не вразумят ли грешника по крайней мере самые последствия его греховных увлечений. Действительно, испытывая горькие последствия греховных волнений, душа может прийти в себя и подумать о спасении. И в таком случае состояние ее не безнадежно. Спасительно уже самое сознание опасности своего положения – оно есть первый шаг к выходу из этого положения.

Утопающие, выбившись из сил для спасения себя от потопления, но не утратив чувства самосохранения, кричат людям о помощи, которую иногда и получают. Подобно им и утопающая в греховных волнах бедная душа, если не хочет погибнуть, пусть взывает о помощи к Господу, исповедуя перед Ним свое бессилие в борьбе с греховными искушениями, пусть вопиет Ему: Господи, беззакония мои превзыдоша главу мою, то есть повергли меня в положение человека утопающего, сначала выныривающего из воды головой, потом совсем покрываемого водой. Чувствую, что у меня нет сил самому подняться из греховной бездны. Даруй мне Твою благодатную помощь, чтобы мне не погибнуть в этой бездне; ибо нет бездны, из которой не извлекла бы грешника всесильная благодать Твоя.

Глава 23 Вода из камня

Кладенцы, душе, предпочла еси хананейских мыслей паче жилы камене [n](камню, содержащему в себе жилу), из негоже премудрости река, яко чаша, проливает токи богословия [n](боговедения).

По переходе через Чермное море израильтяне, по указанию Божию, держали путь по направлению к Синаю, которого и достигли в начале третьего месяца по исходе из Египта.

На сем пути для ободрения народа совершено было несколько поразительных чудес. Одно из них произошло вблизи Синая в пустыне Рефидим. Израильтяне почувствовали в этой пустыне недостаток в воде и стали роптать на Моисея: зачем он вывел их из Египта и морит жаждой их, детей их и стада их и настойчиво требовали у него воды. Моисей, по повелению Божию, взял свой чудодейственный жезл, подошел к скале хоривской, ударил по ней жезлом, и из нее брызнула вода в таком обилии, что ее достало для утоления жажды всего народа. По толкованию апостола Павла, эта скала или камень был Христос, то есть она предызображала Христа, а вода, чудесно изведенная из камня, которую пили израильтяне, была образом духовного пития (см. 1Кор. 10, 4).

Господь Иисус Христос есть действительно источник духовной воды, утоляющей наши духовные потребности. В ряду этих потребностей есть потребность истины, и преимущественно религиозной, – боговедения. Господь Иисус Христос открыл эту истину в такой полноте, в какой она неведома была до Его Пришествия не только язычникам, но и иудеям. Он возвестил о Боге все, что нужно нам знать для нашего просвещения и спасения, а для большего утверждения людей в религиозной истине Он послал от Отца Святого Духа, Который есть Дух Истины. Наученные Христом истине и приявшие в день Пятидесятницы в обильной мере дары духовной мудрости и ведения, апостолы пронесли слово истины по всей земле. Восприятая ими от камня – Христа, – через Святого Духа, благодать божественной мудрости из их душ, как из переполненной чаши, разлилась по всему миру рекой и напоила жаждущие истины умы струями боговедения в такой мере, что даже младенцы стали теперь знать о Боге больше, чем знали о Нем языческие мудрецы. Эта река божественной мудрости до сих пор течет и до скончания века будет течь в Христовой Церкви, ибо до скончания века будет существовать Святая Церковь с ее просветительными средствами, заключающимися в Слове Божием, в котором дышит Дух Истины, в учении Вселенских Соборов, отцов и учителей Церкви, в богослужебных книгах, проповеднической деятельности пастырей Церкви. Эти источники духовного просвещения, божественной мудрости, богословского ведения всем доступны; но, к сожалению, не все ими пользуются. Есть среди христиан души, которые не дорожат сокровищами духовного ведения, какие предлагает им Святая Церковь. У них нет жажды этого ведения, они не пойдут на зов: жаждущие истины, идите ко Христу и здравым учением, содержимым в Его Святой Церкви, утоляйте свою жажду. Гордые и равнодушные души предпочитают кладенцы хананейских мыслей. Хананеи преданы были крайнему нечестию и грубейшему идолопоклонству и славились успехами торговли и промышленности. Сколь процветали их житейские дела, столь жалко было их духовное состояние.

На них походят грешники, в которых пристрастие к земным благам заглушило духовные потребности и между ними потребность духовного ведения. Все силы своего ума они употребляют на изобретение средств к устроению и упрочению земного благосостояния, но о духовном просвещении себя нимало не думают, и если по временам пробуждается в них любопытство относительно религиозной истины, они для удовлетворения его обращаются не к источнику ее – к Христу и Его Святой Церкви, а к хананейским нечестивым учениям и мнениям о религии, распространяемым в мире под влиянием отца лжи – диавола, властвующего доселе над умами людей легкомысленных и гордых.

Вопроси себя, душа христианская, не предпочитаешь ли и ты по временам хананейский нечестивый образ мыслей здравому христианскому учению, не напояешь ли себя мутной и гнилой водой мирского суемудрия, вместо того чтобы искать истины в самом источнике ее – во Христе и Его Святой Церкви? Если ты виновна в этом, то поспеши с раскаянием обратиться ко Христу, взывающему ко всем жаждущим истины: «Аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет» (Ин. 7, 37).

* * *

Яко удари Моисей, раб Твой, жезлом камень, образно [n](таинственно) животворивая ребра Твоя прообразоваше, из нихже вси питие жизни, Спасе, почерпаем.

Вода, чудесно изведенная жезлом Моисея из камня, предызображала не только струи боговедения, истекшие от Христа к напоению жаждущих истины, но вместе животворящие ребра Христовы, из которых почерпается питие жизни.

Это предызображение исполнилось так. Когда Христос испустил на Кресте дух, тогда один из воинов, совершителей казни, подошел к Нему и копьем пронзил Ему бок с целью удостовериться, действительно ли не осталось признаков жизни в Распятом, и если бы таковые оказались, то довершить умерщвление Его. И вдруг из пронзенного бока Иисусова «истекла кровь и вода» (см. Ин. 19, 34). Истечение крови было знаком того, что хотя Богочеловек умер на Кресте, но тело Его не подверглось естественному закону разложения и с самой минуты смерти начало входить в то состояние, которое окончилось воскресением в прославленном виде3).

Не менее чудесно было истечение вместе с кровью воды. И вот эта-то животворящая кровь, истекшая с водой из пречистых ребр Спасителя, служит для нас питием жизни, которое подается нам, мы принимаем его как бы из ребр Спасителя и принимаем в том виде, в каком оно истекло из этих ребр, именно кровь в растворении с водой. Поистине это питие есть питие жизни, потому что вводит нас в теснейшее общение с Источником жизни и бессмертия. Через это общение подаются нам благодатные силы к жизни духовной, святой и богоугодной, и вместе вводится в нас семя или залог блаженного бессмертия по самому телу. «Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь имать живот вечный, и Аз воскрешу его в последний день» (Ин. 6, 54), изрек Господь. Дорожишь ли ты, душа христианская, высочайшей честью жить в духовном общении с Господом, и вечным блаженством? Если дорожишь, то не лишай себя пития жизни из животворящих ребр Спасовых. Но знай, что сие питие животворно и спасительно только для достойных причастников. «Ядый бо и пияй недостойне, суд себе яст и пиет» (1Кор. 11, 29). Из пивших воду, изведенную из скалы, только немногие дожили до счастья вступить в обетованную землю, прочие поражены были смертью в пустыне в наказание за неоднократный ропот на Бога и на Моисея в пустыне, за похотливость и идолопоклонство (см. 1Кор. 10, 5–11). Все это служит предостережением для нас. Если не хочешь лишиться вечного блаженства на земле живых, в Царствии Небесном, то не подражай мятежным и похотливым израильтянам, старайся быть достойным причастником пития жизни, чтобы оно не послужило тебе в суд и осуждение, и к приятию его приготовляйся с благоговением, и по приятии блюди себя от всего, что может прогневать Господа.

Глава 24 Манна

Неразумное, душе, произволение имела еси, яко прежде Израиль: божественныя бо манны предсудила еси безсловесно [n](безрассудно предпочла Божественной манне) любосластное страстей объядение [n](пресыщение).

Свиная мяса и котлы и египетскую пищу паче небесныя предсудила еси, душе моя, якоже древле неразумнии людие в пустыни.

Спустя месяц по выходе из Египта израильтяне, по случаю недостатка в пропитании, подняли ропот на Моисея и Аарона, говоря: «О если бы мы умерли от руки Господней в земле египетской, когда сидели у котлов с мясом, когда мы ели хлеб досыта! Вы вывели нас в эту пустыню, чтобы всех уморить голодом».

Эта жалоба была поводом к тому, что Господь стал посылать израильтянам чудесную пищу, которую они назвали манной, ибо, увидев ее в первый раз, они спрашивали: что это (мангу)? Манна имела вид мелких снеговидных крупинок, а вкусом походила на лепешку с медом. Она ежедневно, кроме субботы, чудесно нисходила к ним от Бога, почему справедливо называется пищей божественной, небесной. Этой пищей израильтяне питались во все время странствования в пустыне до вступления в землю Ханаанскую (см. Исх.16). Она была питательна; но ее однообразие, при отсутствии другого рода пищи, было причиной недовольства ею и жалоб со стороны прихотливого народа, помнившего, что в Египте, хотя тяжело было жить, не было недостатка в разнообразных снедях. И это недовольство Господь не оставлял без наказания. Однажды, когда они, сидя у шатров своих, с плачем вспоминали про обилие египетской пищи и говорили: кто накормит нас мясом? Господь повелел сказать им, что Он даст им мясо, и они будут есть его, пока оно не сделается отвратительным. И вот к стану израильскому налетело бесчисленное множество перепелов. Народ с жадностью стал собирать их и пресыщался их мясом. Но еще не прошла прихоть их, еще мясо было в зубах их, как гнев Господень возгорелся – и поразил Господь народ страшной язвой. Множество людей погибло от нее, и место, где произошло это событие, было прозвано гробами похотения или прихоти, ибо за прихоть пали здесь мертвыми сыны Израилевы (см. Числ. 11:4–5, 18, 20, 31–35). В последний год странствования снова был ропот на Бога и на Моисея из-за манны. «Опротивела душе нашей эта негодная пища», – говорили недовольные. И Господь послал на них ядовитых змей. Весьма многие погибли от их укушения. Народ раскаялся, и Господь повелел Моисею воздвигнуть медное изображение змея, и кто угрызаем был змеем, тот, взглянув на это изображение, исцелялся (см. Числ. 21, 5–9).

Неразумно вели себя сыны Израилевы, когда предпочитали божественной манне мясную пищу и другие снеди и удовлетворяли своим сластолюбивым вожделениям (страстям) до пресыщения, до забвения в себе человеческого достоинства, до слепого, ничем не сдерживаемого увлечения. Еще неразумнее поступает христианин, когда предается чревоугодию до того, что не дорожит общением со Христом, предлагающим каждому Свою духовную пищу. Христос питает нас Своим словом, которое есть «млеко для духовных младенцев» (см. 1Пет. 2, 2) и крепкая пища для зрелых духовно (см.: Евр. 6, 1), которая насыщает алчущих и жаждущих истины и правды, сообщая им удовлетворительное понятие о всем, что нужно знать и делать для спасения души. Христос питает нас благодатью Таинств и преимущественно Таинства Евхаристии. Преподаваемое в сем Таинстве Тело и Кровь Свою Спаситель Сам называет «истинным брашном и истинным питием» (см. Ин. 6, 55), в противоположность ветхозаветной манне, которая хотя и была чудесным хлебом, но только образом Тела и Крови Христовой. Высочайшее преимущество брашна Тела и Крови Христовой перед ветхозаветной манной состоит в том, что вкушающий сие брашно теснейшим образом соединяется со Христом и в Нем становится причастником Вечной жизни. «Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает и Аз в нем. Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь имать живот вечный (унося с собою на тот свет семя, или залог, вечно-блаженной жизни), и Аз воскрешу его в последний день» (Ин. 6, 56, 54). Посему уклоняться от вкушения Тела и Крови Христовой значит не дорожить общением со Христом и вечным спасением. К сожалению, уклонение от Евхаристии если не на всю жизнь, то на продолжительное время – обыкновенное явление. Многие христиане относятся к Евхаристии, как израильтяне к манне. Они приступают к сему святейшему Таинству с неохотой и потому не ежегодно. Отчего это? Оттого же, от чего израильтяне недовольны были манной: от любо сластного страстей объядения, то есть от чревоугодия, от пристрастия к удовольствиям чрева, от привычки есть и пить до пресыщения. Это пристрастие и эта привычка заглушают духовную алчбу и жажду общения со Христом. Церковь всякому заповедует приготовляться к Святому Причастию посредством продолжительного говения, воздержания в употреблении пищи и пития. Но отстать от невоздержания привыкшему к нему тяжело. Приступать же к Святому Причастию без предварительного говения, без предварительных подвигов воздержания не безопасно. Ибо, если и при говении причастие Святых Таин бывает для многих в суд и осуждение, то суди, было ли бы оно спасительно без говения? Итак, возненавидь, грешная душа, чревоугодие и не уклоняйся от говения, от подвигов воздержания не только во дни приготовления к Причащению, но и после Причащения, ибо воздержание требуется от нас во всякое время. Во всякое также время – и постом, и мясоедом – должно быть поддерживаемо в нас благоговейное настроение души. Тогда и усиленные подвиги говения перед Причащением были бы не так тяжелы, потому что переход к ним не был бы резок и крут. Израильтяне за чревоугодие и недовольство манной были, как мы видели, строго наказываемы Господом.

Этот пример, равно как и примеры упоминаемых в Евангельских притчах блудного сына, расточившего свое имение на чувственную жизнь и доведшего себя до позорной нищеты, также богача, веселившегося каждый день светло и потом попавшего в ад, показывают, что чревоугодие и для нас не останется безнаказанным, и только покаянием может быть отвращено наказание.

Глава 25 Дафан и Авирон

Уклонилася еси, душе, от Господа твоего, якоже Дафан и Авирон, но пощади, воззови из (при виде) ада преисподняго, да не пропасть земная тебе покрыет.

Во время сорокалетнего странствования евреев в пустыне не раз происходили возмущения их против вождя их Моисея и Аарона. Одно из них было произведено Кореем левитом в сообщничестве с Дафаном и Авироном. Оба они были родные братья, принадлежавшие к потомкам Рувима, старшего сына Иаковлева, который не сохранил, однако, своего первенства, предоставленного отцом Иуде. Дафан и Авирон, может быть, с надеждой возвратить своему колену утраченное первенство, стали вместе с Кореем во главе движения против Моисея и Аарона, оправдывая себя благовидным предлогом. «Полно вам, – говорили мятежники Моисею и Аарону, – все общество, все святы, и среди их Господь! Почему же вы ставите себя выше народа Господня?» (Чис. 16, 3). После стольких чудес, совершенных через Моисея, свидетельствовавших о его особенной близости к Господу, о его божественном авторитете, решаться так дерзко нападать на власть его, оспаривать у него и Аарона права их, значило восставать против самого Бога, хотя заговорщики не отрекались от Господа. Нельзя было оставлять безнаказанным такое нечестие. Господь страшно покарал мятежников. Одни из них попалены были огнем, – это те, которые вместе с Аароном по приглашению Моисея явились пред скинию с кадильниками для того, чтобы узнать, кого Господь изберет служить Ему. Но Дафан и Авирон, не принявшие этого приглашения и остававшиеся в своих шатрах, поглощены были разверзшеюся под ними землей вместе с семействами и со всем имуществом их. С ними погиб и Корей.

Пример Дафана и Авирона, казненных Господом за непокорность законной власти, показывает, как тяжек этот грех. Власть гражданская и церковная есть установление Божие. Поэтому неповиновение той и другой власти – это неповиновение Самому Богу. «Несть бо власть аще не от Бога, сущия же власти от Бога учинены суть: темже противляяйся власти, Божию повелению противляется» (Рим. 13, 1–2). Это сказано о гражданской власти. Равно и власть церковная, известная под именем священноначалия, имеет божественное происхождение. Сам Христос, Глава Церкви, дал ей «овы убо апостолы, овы же пророки, овы же благовестники, овы же пастыри и учители, к совершению святых, в дело служения, в созидание тела Христова» (Еф. 4, 11–12). До какой степени должно быть священным для верующих послушание лицам, поставленным в Церкви учить, священнодействовать и руководить их, видно из следующих слов Христа, сказанных апостолам и в их лице преемникам их служения, пастырям Церкви: «Слушаяй вас, Мене слушает, а отметаяйся вас, Мене отметается. Отметаяйся же Мене, отметается пославшаго Мя» (Лк. 10, 16); «елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси, и елика аще разрешите на земли, будет разрешена и на небеси» (Мф. 18, 18); «Аще же и Церковь (то есть церковную власть) преслушает брат твой, буди тебе, якоже язычник и мытарь» (Мф. 18, 17).

Вопроси себя, душа христианская, не виновна ли и ты в грехе неуважения к законным властям, гражданским и церковным, и если не восстаешь явно против них, то не отвергаешь ли богоучрежденности их? Всего менее, впрочем, позволительно предполагать в тебе противление гражданской власти, – на это решаются только отребия общества, ничтожные по количеству, – но непослушание Церкви, ее законам и властям не есть ли обыкновенное явление? Не говорим об открытых врагах Церкви, например, раскольниках и современных безбожниках, – не встречаем ли на каждом шагу в среде православного общества возмутительные примеры уклонения от руководства Святой Церкви? В пастырях Церкви не хотят признавать учителей и не слушают их учения, обижаются их обличениям. Правила церковные о говении, о постах, о еженедельном посещении церковных служб, об исполнении епитимий пренебрегаются и не почитаются обязательными или по ложному мнению о христианской свободе, которую будто нельзя связывать правилами, или по грубому соображению, что за пренебрежение их не полагается никакого вещественного штрафа. Признайся, душа христианская, не позволяешь ли ты себе относиться с подобным неуважением к Святой Церкви, которой ты обязана повиноваться со времени крещения? Но знай, что уклоняясь от повиновения ей, ты уклоняешься от Самого Господа, облекшего ее в лице священноначалия властью учительства, священнодействия и духовного руководительства, следственно, виновна, в грехе Дафана и Авирона. Они в наказание за восстание против законной власти поглощены были землей.

Не надейся и ты избежать наказания за преслушание церковной власти. Господь щадит в этой жизни упорных ослушников, ожидая от них покаяния. Но горе нераскаянным! Им грозит по смерти вечная казнь в преисподней. Пока не разверзлась перед тобой преисподняя, поспеши умилостивить Господа покаянием, вступи на путь смиренной покорности Святой Церкви, скажи Господу: пощади меня, Господи, не накажи меня, как наказал Дафана и Авирона.

Глава 26 Иисус Навин

Испытай, душе, и смотряй, якоже Иисус Навин, обетования землю, какова есть, и вселися в ню благозаконием.

В первый год по выходе из Египта евреи достигли южных пределов земли обетования. По повелению Господа посланы были в нее по числу колен двенадцать соглядатаев (разведчиков), чтобы собрать сведения о ее состоянии. В числе их был Иисус Навин. Сорок дней продолжался осмотр земли Ханаанской. По возвращении к стану все они единогласно объявили, что в ней подлинно течет мед и млеко, и в доказательство ее плодоносия показали принесенную ими из долины Эсхол виноградную ветвь с кистью ягод, столь тяжелую, что ее надобно было нести на шесте двум человекам. Но десятеро из них с таким малодушием отзывались о силе и воинственности ее жителей, что народ отчаялся завладеть ею и произвел возмущение против Моисея, за что осужден был Господом на сорокалетнее странствование в пустыне. Из всех соглядатаев только Иисус Навин и Халев с опасностью быть убитыми от возмутившихся обнадеживали народ в помощи Божией, за что оба удостоились счастья вступить в обетованную землю, тогда как все принимавшие участие в возмущении, начиная с двадцатилетних юношей, должны были по приговору Божию перемереть в пустыне (см.: Чис. 14).

Земля обетованная была образом Царства Небесного. Как земля обетованная была для народа землей успокоения после тревог долговременного странствования: так и для нас в Иерусалиме небесном уготованы обители вечного успокоения, ничем не возмутимого мира и блаженства (см. Евр. 4, 1–3; Ин. 14, 2). Земля обетованная текла медом и млеком: и Царство Небесное обилует благами, «ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его» (1Кор. 2, 9). Подобно Иисусу Навину, бывшему в земле обетованной для предварительного осмотра ее, и ты, душа христианская, испытай и виждь, что это за блага, какие уготованы любящим Бога в Царстве Небесном, чтобы возбудить в себе ревность к исканию их. Любящие Бога еще в настоящей жизни предвкушают их, ибо и здесь испытывают сладость общения с Богом в молитве, в Таинствах, в чтении и изучении словес закона Господня, сладчайших меда и сота.

Но в ком еще не раскрылся вкус к этому духовному наслаждению, тот может получить по крайней мере теоретическое понятие о благах Царства Небесного, читая изображение их в Священном Писании. Из него узнает он, что блаженство в Царстве Небесном состоит в лицезрении Господа, в общении со святыми, в чувстве успокоения, естественно следующего за удовлетворением потребностей истины, добра и блаженства.

Евреи 40 лет провели в странствовании, преж де чем достигли земли обетованной. Подобно сему и жизнь наша есть время странствования на пути к обетованному нам Царству Небесному, время приготовления к нему. Из евреев дожили до счастья вступить в обетованную землю только те, которые родились в пустыне и также те, которые были в юношеском возрасте при исходе из Египта; прочие перемерли в пустыне за помянутый ропот на Бога и возмущение против Моисея. Равным образом и из нас не все сподобятся получить Царство Небесное, а только те, которые идут к нему путем «благозакония», – доброго, согласного с законом жития. Узок и прискорбен этот путь, – путь заповедей Господних. Но другого пути туда нет. Какие это заповеди, указано в Нагорной беседе Христа Спасителя (см. Мф. 5–7). При исполнении их неизбежна борьба с искушениями от мира, от своего самолюбия и от диавола, – искушениями тем более тяжкими и опасными, чем строже требования этих заповедей, чем выше и недосягаемее тот образец, к подражанию которому должен стремиться исполнитель их: «Будите убо вы совершени, якоже Отец ваш Небесный совершен есть» (Мф. 5, 48). Ему нужно великое терпение и самоотвержение, чтобы устоять против этих искушений и остаться верным закону Господню. Но Царство Небесное есть такая вожделенная цель нашего земного странничества, для которой христианин не должен отступать ни перед какими лишениями и жертвованиями.

Израильтяне, роптавшие на Господа в пустыне, погибли в ней разными смертями, в предостережение нам, чтобы мы не роптали на Бога, не оскорбляли Его жалобами на тесный и скорбный путь, ведущий в Рай, а утешали себя надеждой на венец славы, уготованный шествующим этим путем. «В путь узкий хождшии и прискорбный и вси в житии крест, яко ярем, вземшии и Мне последовавшии верою, приидите – насладитеся, ихже уготовах вам почестей и венцев небесных», глаголет Господь устами Церкви.

* * *

Востани и побори, яко Иисус Амалика, плотския страсти, и гаваониты, лестyыя помыслы, присно побеждающи.

По переходе чрез Чермное море израильтяне держали путь к Синаю. На этом пути внезапно напали на них амаликитяне (одно из арабских племен) и побили у них всех отставших по причине утомления.

Для отражения амаликитян Моисей отрядил Иисуса Навина, а сам взошел на холм для молитвы. Сражение продолжалось целый день. И всякий раз, как Моисеевы руки были распростерты на молитву, одолевали Израильтяне, а когда от усталости опускались, брали верх амаликитяне. Победа осталась, наконец, на стороне израильтян. Распростертыми руками Моисей, по замечанию учителей Церкви, изображал Крест, победоносное оружие на брани.

Разбойническое нападение амаликитян есть образ плотских страстей, воюющих на душу. Плотские страсти, – это грехи плоти, обратившиеся в страсть, или страстно совершаемые. Грехи плоти суть вообще дела ветхого человека, или растленной грехом нашей природы, противоположные подвигам жизни духовной, или жизни в общении с Богом мыслями, желаниями, действиями, с отсечением чувственных и земных пристрастий. Ближайшим образом к грехам плоти относятся грехи любострастия и сластолюбия. «Явлена же суть дела плотская, – говорит апостол Павел, – яже суть прелюбодеяние, блуд, нечистота, стыдодеяние... пьянство» (Гал. 5, 19, 21). Но наряду с этими грехами, живущими в чувственности и питающими ее, Апостол относит к делам плоти также «вражду, ссоры, зависть, гнев, распри, волшебства» (см.: Гал. 5, 20). Эти грехи, хотя по-видимому не имеют связи с чувственностью, на самом деле имеют плотский характер. Кто увлекается ими, тот увлекается большей частью под влиянием одних чувственных впечатлений, без всякого рассуждения, подобно неразумному животному, управляемому слепым инстинктом. Животное, например, не может не злиться, когда его дразнят.

Так и гневливый человек выходит из себя, когда его оскорбляют, или покажется ему, что его оскорбляют. Но животному простительно злиться; оно не способно возвыситься над неприятными для него впечатлениями силой рассуждения, которого не имеет. Человек может стать выше их, может избегать неприятных столкновений с ближними, а при неизбежности этих столкновений может успокоить себя христианскими рассуждениями. Гневливый человек в припадке гнева теряет способность к христианским рассуждениям и в этом положении не видно в нем не только христианского, но и вообще человеческого достоинства, – в нем сказывается одна животная, а не духовно-разумная природа, в нем господствует плоть, а дух подавлен ею.

Не доводи себя, душа христианская, до столь унизительного состояния, восстань и побори плотские страсти, как Иисус Навин восстал против Амалика и поборол его. Когда духовный Амалик – диавол – нападает на тебя со своими искушениями и успевает возмутить в тебе мир, поспеши отразить его страхом Суда Божия, смертной памятью, подвигами терпения и самоотвержения, но паче всего молитвой и крестным знамением, ибо Иисус Навин победил Амалика не одним только личным мужеством, но при молитвенной помощи Моисея: Моисей молился с воздетыми к небу руками, изображая Крест, которым Христос победил диавола и в котором даровал и нам залог победы над нашими видимыми и невидимыми врагами.

Продолжительна была битва Иисуса Навина с амаликитянами, и победа над ними долго колебалась. Продолжительных и тяжких усилий с нашей стороны требует и борьба с плотскими страстями; трудно изжить их из души, когда они уже засели в ней и дали ей испытать свое мучительство. Нужна непрерывная брань с ними и непрерывный подвиг молитвы, ибо и победа над Амаликом колебалась, когда распростертые на молитву руки Моисея изнемогали и опускались. Не ослабевай в этой брани и в молитвенном против плотских страстей подвиге.

В борьбе с плотскими страстями особенно опасны «лестные гаваонитские помыслы». Гаваонитяне известны по той хитрости и обману, к какой они прибегнули с целью избежать горькой участи хананейских городов Иерихона и Гая, завоеванных Иисусом Навином. Отправленные из Гаваона к Навину послы уверили его и старейшин, что они пришли из далекой страны, тогда как на самом деле Гаваон был одним из Хананейских городов, лежавший недалеко от Иерихона, и что уполномочены заключить союз с евреями. В доказательство долговременности своего путешествия из дальней страны они показали еврейским старшинам заплесневелый хлеб, обветшавшую одежду и обувь. Старейшины поспешили заключить с гаваонитянами союз, не вопросив о том Бога, и поклялись оставить их неприкосновенными. Обман открылся спустя три дня, но клятва была исполнена.

Подобно гаваонитянам вторгаются в душу лестные помыслы, склоняя ко греху благовидными предлогами. Блудник оправдывает свое поведение заботой о здоровье, вор – нуждой, нечестный торговец поговоркой «не обманешь – не продашь», мстительный – уважением к своему личному достоинству, немилосердный – опасением сделать добро тунеядцу, лгун и клеветник – желанием пошутить, беспечный грешник – надеждой покаяться со временем. У раскольников в оправдание грехов существует поговорка: «не согреша не покаешься, не покаешься – не спасешься». Бойся, душа христианская, подобных лестных рассуждений, не увлекайся их благовидностью, обличай скрытый в них грубый обман словом Божиим, им одним руководствуйся в рассуждении о том, что грех и что не грех, что свет и что тьма. Старейшины еврейские вдались в обман гаваонитянам потому, что не вопросили о них Господа.

И ты находишься в опасности впасть в грубое заблуждение, если доверишься лестным гаваонитским помыслам, не вопросив о них Бога в святом слове Его, ибо только в слове Его нет лести: оно всегда называет грех своим именем.

Глава 27 Иордан

Прейди времене текущее естество, яко прежде ковчег, и буди во одержании земли оные обетования, душе, Бог повелевает.

Прошло сорок годов странствования евреев по аравийской пустыне. Они подошли к Иордану. Оставалось перейти эту реку, чтобы вступить в одержание земли обетования.

По случаю весеннего разлива Иордан имел в это время самую высокую воду. Но это не остановило движения евреев. Господь повелел им очиститься нравственно и физически в три дня и потом переправиться через Иордан. Переправа совершилась чудесным образом. Впереди шли священники с Ковчегом Завета, и лишь только они вступили в воды Иордана и остановились у берега с Ковчегом Завета, река стала в своем течении, верхняя часть воды поднялась горою, а нижняя стекла в Мертвое море. Открылось сухое дно, по которому весь народ перешел на другую сторону, видя Ковчег Завета, как бы сдерживавший напор воды, пока не совершился переход.

Вот и тебе, душа христианская, уготована Земля Обетованная, Царствие Небесное, и тебе путь к нему лежит через Иордан. Иордан, быстрый в своем течении всегда, особенно же в половодье, есть образ быстротекущего времени жизни, все уносящего в своем течении. Как перейти этот поток времени благополучно, выбраться из него на другой берег прямо в землю обетования и неувлеченному быть течением в Мертвое море, в область вечной смерти, или погибели? А как перешли через Иордан сыны Израилевы? Они вступили в Иордан вслед за Ковчегом Завета, несомым священниками, и шли по дну Иордана, видя его. Подобно этому и мы должны проходить поток временной жизни, имея перед глазами светильник ногам нашим и свет стезям нашим – закон Господень, озарять свой путь этим светом, руководствоваться указаниями его во всех делах и случаях жизни, иначе собьемся с пути, ведущего в Царство Небесное, и попадем в Мертвое море.

Ковчег Завета при переходе израильтян был на руках священников, истолкователей закона Господня и блюстителей за исполнением его. Подобное значение в отношении к новозаветному закону имеют в Христианской Церкви пастыри ее. В их руках ключ разумения Слова Божия, им вверено попечение о душах и руководствование их ко спасению. Кто чуждается общения с ними, доверяя только своему личному мудрованию, тот находится в опасности отступить от истины, хранимой в Святой Церкви, и от самой Церкви, вне которой нет спасения. Бойся, душа, этой опасности.

Сыны Израилевы прошли через Иордан посуху – и мы, подобно им, можем выйти, так сказать, сухими из воды, если, живя среди мира, не будем прилепляться к нему, к его благам и удовольствиям, если не будем увлекаться потоком его изменчивых мнений и обычаев, разнообразными господствующими в нем соблазнами, если не будем смущаться огорчениями от людей, житейскими неудачами, утешая себя мыслью, что всякое земное горе и беда временны, а вечное мздовоздаяние на Небесах. Если же не удастся нам сохранить себя сухими, или чистыми от греха на пути к вечности, если бездна греховная поглотит нас и беззакония, словно воды, превзыдут главу нашу, – не будем приходить в уныние и отчаяние, употребим последние усилия к тому, чтобы спасти себя от погибели, – и наипаче воззовем о помощи к Тому, Кто устроил немокренный путь через Иордан сынам Израиля. И если Он иногда обретается не ищущим Его, и является не вопрошающим Его (см. Ис. 65, 1), то не предстанет ли Он с Своей благодатной помощью к взывающим о ней?

Глава 28 Офни и Финеес

Аарон приношаше огнь Богу непорочный [n](чистый), нелестный [n](беспримесный); но Офни и Финеес, яко ты, душе, приношаху чуждее Богу, оскверненное житие.

После того как Аарон поставлен был в сан первосвященника, на первую жертву, им принесенную, от Господа чудесно сошел огонь и воспламенил ее.

Этот огонь должен был с тех пор гореть неугасимо. Священники обязаны были поддерживать его день и ночь, и кроме него нельзя было употреблять в скинии другого, чуждого, со стороны взятого огня. Сыновья Аарона, употребившие в то же время огонь чуждый для курения в скинии, тотчас же были попалены от Господа. Если для жертвы надлежало употреблять только священный огонь, однажды навсегда данный от Самого Господа, если не дозволительно и не безопасно было заменять его посторонним или примешивать к нему посторонний, то понятно, с каким настроением духа надлежало являться в скинию и присутствовать в ней в виду этого священного огня. Соответственно чистоте и целости жертвенного огня душа каждого израильтянина, являющегося пред лицом Господа в Его святилище, должна была гореть огнем чистой, беспримесной любви и преданности к Нему и к Его святому закону. В ней не должно оставаться места лицемерию и двоедушию.

Напрасно кто из сынов Израиля стал бы думать, что он может угодить Богу одним только присутствием в Его святилище, одним только присутствием в хвалах и славословиях Ему, одними вещественными, внешними жертвами. Внешнее служение Богу угодно только в соединении с внутренним стремлением к общению с Ним и с ревностью об исполнении Его святого закона. Служение Богу без соблюдения этих условий богопротивно. Святыня скинии оскорбляема была не только внесением в нее чуждого огня для жертвы, но также отсутствием в душе огня любви к Богу, лицемерием, нечистым и оскверненным житием. Богопочтение лицемеров, их хваления и славословия Богу – суетны. «Приближаются Мне людие сии усты своими и устнами своими почитают Мя, сердце же их далече отстоит от Мене, всуе же почитают Мя» (Ис. 29, 13). Богопротивны также жертвы беззаконных. Беззаконник, приносящий в жертву тельца, – то же, что убивающий пса, и благовонное курение его – то же, что кровь свиная (см. Ис. 66, 3).

Как прогневляет Господа служение Ему беззаконников, видно из примера сынов первосвященника Илия Офни и Финееса. Пользуясь снисходительностью к ним и потворством отца, они бесчестно злоупотребляли своим служением в скинии: они отнимали у богомольцев для своего стола лучшие части жертвенных мяс, не довольствуясь законной долей, и в самой скинии распутствовали. За это бесчиние, которым оскверняема была скиния к общему соблазну, Господь грозил Илию гибелью его дома, а Офни и Финеесу – смертью в один и тот же день. Эта угроза вскоре исполнилась. Офни и Финеес были убиты на войне с филистимлянами; сам Илий при вести о их смерти и о пленении филистимлянами Ковчега Завета вдруг пал бездыханным.

Вопроси себя, душа, не подражаешь ли Офни и Финеесу оскверненным житием? Вместо чистого огня любви к Богу не горит ли в тебе огонь нечистых страстей? Не примешиваются они к самым делам твоего благочестия и добродетели? Не оскверняется ли молитва твоя в храме неблагочинным стоянием, помышлениями об одном житейском и греховном? Не приносишь ли жертвы храму из неправедных прибытков? Не творишь ли добрые дела своекорыстно, с целью получить со всех сторон похвалы и даже награды? Не делаешь ли их не по чистому христианскому произволению, а по одному желанию не отставать от других, с неохотой, даже со злостью? Все это не приближает тебя к Богу, а только отчуждает от Него. Твое служение Богу, соединяемое с нечистыми мыслями и оскверненным житием, так же неугодно Ему, как служение при скинии Офни и Финееса, и если не здесь, то в будущей жизни грозит тебе праведное воздаяние.

Глава 29 Саул

Саул иногда, яко погуби отца своего осляте, внезапу царство обрете к прослутию [n](с известием о них); но блюди, душе, не забывай себе, скотские похоти произволивши [n](предпочитая) паче Царства Христова.

Саул был первый царь израильский. Он был избран в цари внезапно, неожиданным для него образом. До избрания в цари он был простым земледельцем в колене Вениаминовом и жил при своем отце.

У его отца пропали ослицы. Отец послал Саула отыскать их. Три дня он искал их, но не мог найти, пока не зашел в местечко, где жил Самуил пророк и судия Израильский, чтобы вопросить его о пропаже. Бог открыл Самуилу, что пришедший к нему гость предопределен царствовать над Израилем. Самуил сказал ему, чтобы он не беспокоился об ослицах, – они нашлись, угостил его; на другой день, провожая Саула, остановился с ним на дороге, возлил елей на его голову и наименовал его царем Израиля. С тех пор почил Дух Божий над Саулом и направил его мысли к царственным делам. Обретши царство, он перестал думать о рабочих скотах.

Не так поступает раб греха. Он не дорожит благами Царства Христова и предпочитает им скотские похоти. Ему незнакома духовная радость общения со Христом, почерпаемая в Евангелии, в молитве, в Таинствах; он знает вкус только в грубых, скотских удовольствиях. Он предается им до забвения человеческого своего достоинства. От них не удерживает его ни разум, ни совесть, ни страх Суда Божия. Скотоподобная жизнь помрачает в человеке разум или обращает его в орудие служения похотям. Скотоподобный человек не любит размышлять о Боге, о делах Божиих, о душе, о вечности, он умен только на изобретение средств к умножению и разнообразию житейских и чувственных благ и удовольствий. Скотоподобная жизнь убивает в человеке чувствительность к голосу совести. Какая, например, совесть в человеке, преданном пьянству! «Били меня, – говорит он, – мне не было больно; толкали меня, я не чувствовал. Когда проснусь, опять буду искать того же» (Притч. 23, 35). Погрязшие в скотоподобной жизни могут быть удерживаемы от крайностей ее только физической невозможностью удовлетворять своим нечистым вожделениям, или неизбежным наказанием. Они не перестанут осквернять себя ими, пока уверены в безнаказанности. Поразительное сходство с бессловесными, которые боятся только бичей и сдерживаются одними удилами. Скотоподобные люди даже хуже скотов. Скот сыт – и доволен. Человек невоздержанный никогда не доволен; пьян, а все пьет, пока не дойдет до бесчувствия. Скотоподобная жизнь изгоняет из души страх Суда Божия. Во времени Суд Божий не всегда открывается над грешником, – Господь долготерпит ему, ожидая от него покаяния; но о вечном суде преданный скотским похотям не помышляет: ибо такое помышление могло бы обеспокоить его, могло бы нагнать на него скорбь, которой он пуще всего боится, поставляя блага жизни только в чувственных удовольствиях. Привычка к скотоподобной жизни или совсем делает человека нераскаянным, или не способным к истинному раскаянию. Есть нечистоплотные животные, которые любят лежать в грязи и, омывшись в чистой воде, спешат опять в грязь. На них, по слову апостола Петра, похожи люди, возвращающиеся к сквернам мира, или к скверным похотям, от которых очистились покаянием и обращением ко Христу (см. 2Пет. 2:10, 20:22).

Блюди себя, душа христианская, от скотских похотей, – не забывай себя, своего человеческого достоинства. Помни, что ты сотворена по образу и подобию Божию, по самой природе умалена немногим чем пред Ангелами: помни, что для твоего спасения, для восстановления в тебе образа Божия сам Единородный Сын Бога Отца облекся в человеческое естество, пролил за тебя на Кресте Свою пречистую кровь и призвал тебя в Свое благодатное Царство, в общество спасаемых. Пойми из сего, как дорога ты в очах Божиих, и возненавидь все, что унижает тебя до скотоподобия, возненавидь скотские похоти. С ними тебе не место в Царстве Христовом, – не предпочитай их сему Царству, если не хочешь быть исключена из числа спасаемых. Скот умрет, и все для него кончится. Не то с человеческой душой: скотоподобная душа, по разлучении с телом, не утратит бессмертной своей природы и в вечности будет пожинать то, что посеяла здесь: «Сеяй в плоть свою, от плоти пожнет истление» (погибель) (Гал. 6, 8).

Глава 30 Зан

Кивот яко ношашеся на колеснице, Зан оный, егда превращшуся тельцу, точию коснуся [n](его), Божиим искусися гневом [n](испытал гнев Божий); но того дерзновения убежавши, душе, почитай Божественная честне.

Главнейшая святыня ветхозаветной Церкви – Ковчег Завета. К этой святыне нельзя было безнаказанно прикасаться не только мирянам, но и левитам.

Когда Ковчег Завета, захваченный в правление первосвященника Илия филистимлянами, возвращен был ими в землю Израилеву, тогда пало бездыханными более пятидесяти тысяч израильтян в наказание за то, что они, привлекаемые любопытством, дерзали не только касаться Ковчега Завета неосвященными руками, но еще вздумали осмотреть внутренность его. Подобное случилось в царствование Давида. Возвращенный от филистимлян, Ковчег Завета остался в Кариафиариме, городе колена Иудова.

Давид решился перенести эту святыню в Иерусалим. На пути тельцы, везшие ее, свернули в сторону, одному из сопровождавших Ковчег, левиту Зану (Озе), показалось, что Ковчег от этого движения тельцов может упасть на землю. Чтобы предохранить его от падения, Оза бросился к нему и коснулся его руками, но в ту же минуту пал бездыханным в наказание за дерзновенное обращение с святыней, которой не имел права касаться, и в предостережение, да никогда в будущем не коснется ее рука скверных – неосвященных.

Помни, душа христианская, это грозное предостережение, избегай дерзновенного обращения со святынею, подобного тому, за которое испытал гнев Божий Оза. «Почитай Божественная», то есть всякую святыню, «честне», то есть благоговейно. Ковчег Завета имел значение Престола Царя Славы, открывавшего над ним Свое присутствие. Подобное значение имеет трапеза христианского алтаря, на которой приносится бескровная жертва Тела и Крови Христовой. Взирай на эту священную трапезу со страхом и трепетом, как взирают на нее лики Ангельские, предстоящие ей, когда приходит заклатися на ней и датися в снедь верным Царь царствующих и Господь господствующих.

В Ковчеге Завета хранились скрижали закона, которым в новозаветной Церкви соответствует книга Евангелия. Благоговейно внимай словам Евангелия, как бы слыша их из уст Самого Иисуса Христа и Его апостолов; бойся произносить их в нескромных разговорах, среди шуток; бойся искажать смысл их.

При Ковчеге хранился сосуд с манною, которая была образом хлеба животного, преподаваемого верующим в Таинстве Тела и Крови Христовой. Приступай к принятию этого Таинства по предварительном говении, то есть благоговейном упражнении в подвигах поста и покаяния, чтобы сколько-нибудь быть достойным благодати сего Таинства, ибо ядущий и пиющий недостойно в суд себе яст и пиет.

При Ковчеге Завета хранился жезл Аарона, чудесно прозябший, как памятник Божественного избрания Аарона на великое служение при скинии, и посему, как нельзя было безнаказанно не чтить в лице Аарона и его преемников богоизбранных посредников между Богом и народом, так небезопасно относиться непочтительно к служению пастырей Христовой Церкви, епископов и их сотрудников. Кто не чтит их и не слушает их, тот не чтит и не слушает Самого Христа.

Относись с благоговением и к другим священным предметам, – например, к имени Божию, к храму Божию, к святым иконам, мощам, к церковным службам и т.п. Бойся греха кощунства или глумления над святыней. Оза за свой грех поражен был смертью. Не навлекай на себя и ты гнева Божия, карающего неблагоговеющих пред святыней если не в этой жизни, то в будущей.

Глава 31 Давид

Давид иногда Богоотец, аще и согреши сугубо, душе моя, стрелою убо устрелен быв прелюбодейства, копием же пленен быв убийства томлением [n](и поражен быв копьем жестокого убийства); но ты сама тягчайшими делы недугуеши, самохотными стремленми.

Царь Давид совершил два преступления: склонил на грех любодеяния с ним жену Урии, воспользовавшись отсутствием ее мужа, находившегося в походе против аммонитян, и был виновником смерти самого Урии, приказав своему полководцу поставить его с немногими воинами во время битвы в самое опасное место.

В подобных преступлениях виновен каждый грешник, когда любодействует если не делом, то мыслью, мечтаниями, желаниями, когда поражает ближнего если не копием и мечом, то убийственным словом, когда губит его нравственно соблазном.

Одно преступление привело Давида к другому, ибо он убил Урию с целью окончательно завладеть его женой. Подобная связь грехов и преступлений – обыкновенное явление в жизни грешника. Так ложь ведет к божбе, корыстолюбие к неправдам всякого рода и к нечестию, непочтение родителей – к грехам, от которых они удерживают, – презрению самой веры и Церкви; праздность вообще мать пороков, и т.д. Давид не искал намеренно случая к греху прелюбодейства, а случайным образом увидел жену Урии и соблазнился на ее красоту. Но есть грешники, которые самохотно, сознательно и намеренно ищут случая к греху, и устремляются на грех с заранее обдуманными способами к совершению его. Эта преднамеренность, эта обдуманность делает их грехи более тяжкими, чем случайное греховное увлечение Давида, а греховный недуг – более пагубным. При том преступления Давида, хотя, во всяком случае, ничем не могут быть оправданы, объясняются легкостью и относительной беспрепятственностью, с какой ему, как царю, можно было грешить.

Но решительно ничем не смягчается вина грешников, которые идут на грех, так сказать, напролом, не взирая ни на какие препятствия к достижению своих преступных намерений, и препятствия не только не останавливают их, а только раздражают, подбивают к большей настойчивости в преследовании преступных целей, к большей стремительности на пути к греху.

Горе тебе, душа христианская, если и ты недугуешь подобными стремлениями или порывами ко греху и не заботишься об обуздании их. Такой недуг – это признак духовной смерти, он может привести к вечной погибели.

Пожалей себя, не губи себя навеки; поспеши с такой же силой на путь раскаяния, с какой допускаешь увлекать себя греховным искушениям.

* * *

Совокупи убо Давид иногда беззаконию беззаконие, убийству же любодейство растворив, покаяние сугубое показа абие; но сама ты, лукавнейшая душе, соделала еси [n](соделала более зла), не покаявшися Богу.

Велико было падение Давида, с любодейством соединившего убийство, но велико также было и его раскаяние. Как только выслушал он от пророка Нафана обличение в сугубом преступлении, то «абие», немедленно, показал сугубое раскаяние. Он с сердечной скорбью исповедал свою вину пред Господом, со смирением покорился Суду Господа, когда Нафан объявил ему, что за его преступление меч не отступит от дома его, что мститель за грех любодейства возникнет в самом доме его.

Мститель действительно явился в лице сына его Авессалома, возмутившегося против отца. Давид принужден был бежать от него и на пути подвергся жестокому оскорблению от Семея, внука Саулова. Семей бросал камнями в Давида, проклинал его, называл его кровопийцей и злодеем. Один из спутников Давида просил у него позволения умертвить этого дерзкого человека. Давид не согласился, смиренно сказав: «Оставьте его проклинать меня, верно, Господь повелел ему».

Нельзя было сильнее высказать смирение пред Господом, каравшим его за вину, и, следственно, раскаяние в этой вине. Искренность и глубину своего раскаяния Давид засвидетельствовал также тем, что в течение всей свой жизни оплакивал свой грех, каждую ночь орошал слезами постель свою и, сверх того, оставил по себе вековечный памятник своего покаяния в 50-м псалме: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей» (Пс. 50, 3). Этот псалом и сейчас служит, и до конца века будет служить лучшим руководством к излиянию пред Богом покаянных чувствований. Давид не только сам лично покаялся, но своим примером и своим покаянным псалмом научал и научает всех покаянию, как он исповедал в том же псалме: «Научу беззаконныя путем Твоим, и нечестивии к Тебе обратятся» (Пс. 50, 15).

Не все, однако ж, беззаконные и нечестивые научаются у Давида покаянию. Не все, подражающие ему в грехах и даже превосходящие его в этом отношении, подражают ему в раскаянии. Вопроси себя, душа христианская, не походишь ли на сих жалких грешников? Осуждаешь ли себя за твои грехи? Не закосневаешь ли в них более и более? Прислушиваешься ли смиренно к голосу обличающей тебя совести, как Давид смиренно выслушал обличения Нафана? Поражаешься ли страхом Суда Божия если не в этой, то в будущей жизни при размышлении о твоих согрешениях? Не оправдываешь ли их лукавыми измышлениями, – не ссылаешься ли, в свое извинение, на силу искушений, на слабость природы, на пример других? Не утешаешь ли себя в нераскаянности надеждой на милосердие Божие? Не отлагаешь ли покаяния до старости, по неосновательной надежде, что успеешь покаяться? Или не ограничивается ли все твое покаяние одним бесплодным исповеданием грехов без сердечного сокрушения о них, без ревности об исправлении себя и заглаждении вины своей пред Богом? Если действительно таково твое состояние, душа, то восчувствуй опасность его и поспеши, подобно Давиду, очистить себя слезами, смирением пред Богом и поревнуй принести плоды покаяния.

Давид иногда вообрази [n](начертал), списав яко [n](живописуя как бы) на иконе, песнь, еюже деяние обличает, еже содея, зовый: помилуй мя, Тебе бо единому согреших, всех Богу: Сам очисти мя.

В 50-м псалме, как бы на картине, живыми чертами изображено в лице Давида состояние кающегося грешника. Истинно кающемуся свойственно обличать себя во грехах не только перед Богом и своей совестью, но и перед людьми, с целью предотвратить или уничтожить соблазн, какой могли произвести в них его грехи. Кто своими грехами подает повод к соблазну, тот сугубо увеличивает тяжесть своей вины, ибо должен будет отвечать не за себя только, но и за других, увлекаемых его примером. Поэтому истинно кающийся заботится не об очищении только себя от греха, но также о вразумлении и спасении ближних, угрожаемых заразой его примера или уже зараженных.

Кающийся Давид так и поступил. Он ведал, что пример его преступления тем заразительнее, чем выше его положение: люди обыкновенно перенимают дурное скорее от высших, чем от низших или равных. Имея в виду это обстоятельство, Давид написал обличительный на самого себя псалом не для собственного только употребления, но и в руководство ближним своим, особенно преданным своим, от которых не могли утаиться его преступления. Можно сказать, что 50-й псалом есть памятник всенародного, публичного покаяния Давидова. И как поучительно и трогательно его покаяние! Каким смирением, сердечным сокрушением и вместе упованием на Бога дышит оно! «Помилуй мя», – взывает Давид к Господу. Это значит, что он, подавленный тяжестью своей вины, от единого милосердия Божия ожидает прощения и оправдания. Он признает себя вполне безответным пред Богом, кругом виноватым. Он совершил такие преступения, за которые, если бы был подданным, а не царем, подлежал бы уголовной ответственности. В отношении к царю не применима строгость законов, карающих преступления против 6-й и 7-й заповеди. Но Давид чувствует, что он не изъят от Суда правды Божией, что царское достоинство не снимает с него ответственности пред Царем неба и земли, что он такой же раб пред Ним, как и последний подданный. И вот, как преступник, достойный казни, не смеет требовать себе помилования по законам, а ждет его только от милосердия высшей судебной власти, так и Давид, сознающий себя вполне безответным пред Господом, трепещет пред Его праведным судом и умоляет только о милосердии. «По грехам я достоин строгого наказания и готов понести его; но я надеюсь на беспредельную милость Твою, – поступи со мною по милости, но не яростью обличи меня, ни во гневе Твоем накажи меня».

Давид провинился, собственно, против ближних, против Урии и его жены; по отношению же к заповедям богопочтения он был чист, – он исполнял их усердно, был набожен и богобоязнен, но сознание вины против ближних было так сильно в Давиде, так тяжело легло на совесть его, что, оскорбив своими преступлениями ближних, он признавал себя оскорбившим непосредственно, как бы лично, Самого Бога. Преступить против ближнего значило, в его глазах, преступить против Бога, в лице ближнего оказать непочтение к Самому Богу. Обязанностей богопочтения Давид не отделял от обязанностей любви к ближним, а потому был убежден, что никакими жертвами и всесожжениями он не замолит Бога, не угодит Ему, если в то же время будет обижать ближних, а в сделанных обидах не раскается.

Отсюда понятно, почему Давид, умоляя Господа о помиловании, о прощении ему вины против ближних, говорит: «Тебе бо единому согреших.» Это не значит, что он не признает своей вины перед ближними, а значит только, что эту вину он признает тяжелой только потому, что она была и виной против Бога, заповедавшего любить ближних во свидетельство любви к Нему и потому обиды ближним относящего к одному Себе.

«Сам очисти мя», – взывает далее Давид. Речь идет не о прощении только греха, не об одном невменении его, а о внутреннем очищении, освобождении от него. Внешнее прощение может послужить только к отягчению вины, если прощенный грешник продолжает жить во грехе, если повторяет его или, по крайней мере, соуслаждается ему мечтаниями и помыслами. Но внутреннее нравственное очищение невозможно без помощи благодати Божией, без внутреннего, тайного действования ее на сердце человека. Дело не в том только, чтобы не осквернять себя греховными делами, но и чтобы сердечные помышления иметь чистыми. Кто воздерживается от внешних грехов, но питает греховные мысли, чувствования и желания, может быть неукоризненным только перед людьми, но не пред очами всеведущего и святейшего Господа, Который зрит сердечную нечистоту и осуждает ее с не меньшею строгостью, как и наружные грехи (см. Притч. 15, 26). Но достигнуть сердечной чистоты не под силу человеку. Сие может сделать только Сам Бог Своей благодатью. Поэтому Давид умоляет Его: «Сам очисти мя. Сердце чисто созижди во мне, Боже».

Кто из нас не знает и не прочтет на память покаянного псалма Давида: «Помилуй мя, Боже?» Но дело не в том, чтобы знать и твердо помнить этот псалом, а в том, чтобы под руководством его проникаться тем же смирением пред Богом, теми же чувствами своего недостоинства и безответности пред Ним, но вместе упованием на Его милость как на единственное условие прощения от Него и помилования. Настрой себя, душа христианская, на эти чувства, – и твое покаяние пред Богом, выражаемое словами Давидова покаянного псалма, будет так же угодно Богу, как покаяние Давида.

Поползохся, яко Давид, блудно [n](от невоздержания, как Давид, я пал) и осквернихся, но омый и мене, Спасе, слезами.

В Таинстве Крещения грешник очищается от грехов. Водами Крещения душа младенца омывается от первородного греха, а взрослого от первородного и произвольных, и возвращается ей та праведность, которую человек имел в состоянии невинности и безгрешности (Православное исповедание. Ч. 1. Ответ на вопрос 103). Поэтому вода Крещения называется у Апостола «банею водною», в которой Христос очистил Свою Церковь для того, чтобы представить ее Себе славной Церковью, не имеющей пятна или порока, или чего-либо подобного, но дабы она была свята и непорочна (см. Еф. 5, 26–27). Но, омытый от грехов в Крещении, снова оскверняет себя грехами и находится в опасности погибнуть навеки, если не прибегнет к покаянию.

Слезные воды покаяния снова омывают нас от скверн греховных, снова очищают нас от вины пред Богом, хотя бы она была не менее тяжка, как и вина Давида, падшего от невоздержания, от увлечения плотским грехом. Это омовение или очищение даруется грешнику в Таинстве Покаяния. К сожалению, не все грешники, подражающие Давиду в грехопадении, приносят Господу покаяние с такими же слезами, с какими каялся Давид, орошавший ими ночное ложе свое. Иной сознает тяжесть своих грехов и не удаляет от себя мысли об ответственности за них перед Богом на Суде Его, и желал бы оплакать их горькими слезами, но они не даются ему, он чувствует духовную сухость, недостаток сердечного сокрушения, и в этом состоянии является даже к Таинству Исповеди.

Это не значит, что в таком грешнике нет приемлемости к благодати Таинства Исповеди, – Богу угодны не одними слезы, но и самое желание слез, при глубоком сознании своей вины и самоосуждении.

Пусть душа христианская в самой этой духовной сухости находит побуждение к вящему смирению пред Богом и смиренно вопиет к Господу: «Сам, Господи, даруй мне слезы умиления и омой меня ими. Ни слез, ниже покаяния (истинного) имам, ниже умиления: Сам ми сия, Спасе, даруй».

Глава 32 Авессалом

Слышала еси Авессалома, како на естество воста, познала еси того скверная деяния, имиже оскверни ложе Давида отца: но ты подражала еси того страстная и любосластная стремления.

Пророк Нафан, обличавший Давида за его известные преступления, предсказал ему, что мститель за них явится в семействе его. Предсказание сбылось. Против Давида возмутился сын его родной, честолюбивый Авессалом, еще прежде огорчивший своего отца убийством брата своего Адонии, но потом помилованный Давидом. Авессалом провозгласил себя царем, с большим войском напал на Иерусалим, заставил бежать отсюда Давида и, вступив в Иерусалим, осквернил наложниц отца своего.

Авессалом, сын неблагодарный и мятежный, есть образ грешника, неблагодарного к Отцу Небесному и мятежного против Его вседержавной власти. Бесчисленны к нам милости Отца Небесного: Он даровал нам бытие, украсил нас образом и подобием Своим. Им мы живем, движемся и существуем. Он так возлюбил нас, что Сына Своего Единородного предал за нас, послал для нашего освящения Духа Святого. Безмерно велика Его милость в том, что мы родились в недрах Православной Церкви, где открыты для нас все средства спасения, что по долготерпению своему Он щадит нас, прогневляющих Его грехами, дает нам время на покаяние, в ожидании, не принесет ли плода бесплодная смоковница – грешная душа.

Чем же мы платим Отцу Небесному за Его милости к нам? Тем же, чем Авессалом заплатил отцу своему, любившему его и по любви к нему простившему ему братоубийство. Неблагодарный грешник восстает против Отца Небесного умом своим, непокорным вере и откровению; восстает сердцем, которое прилепляется к одной твари и не находит вкуса в духовных радостях, доставляемых духовными занятиями; восстает волей, которая редко после борьбы увлекается искушениями, большей же частью без всякой борьбы уклоняется на широкий путь греха. Ей (воле) предложены на выбор огонь и вода, жизнь и смерть, то есть зло и добро (см. Сир. 15, 16–17). Она выбирает огонь и смерть, не внимая никаким предостережениям. Своя воля – рай человеку, и гуляет грешник в этом раю, пока не догуляется до ада, предаваясь страстным и любосластным стремлениям.

Авессалом в порыве любосластных стремлений осквернил даже ложе отца своего. Подобное делает и каждый грешник, когда вовлекает в грехи и беззакония души ближних своих, обрученных Христу в Таинстве Крещения, отвлекая их от союза со Христом, от служения Ему, и увлекая на путь погибели. Горе тебе, душа христианская, если подражаешь Авессалому! Убойся его участи. Он погиб на войне против своего отца, и память его до сих пор проклинается всеми проходящими мимо гробницы его в долине Иосафатовой возле Иерусалима.

Берегись, да не погибнет с шумом и твоя память, да не поразит тебя приговор праведного Судии на нераскаянных грешников: «Идите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его» (Мф. 25, 41).

Глава 33 Ахитофел

Покорила еси неработное твое достоинство телу твоему, иного бо Ахитофела обретши врага, душе, снизшла еси сего советом: но сия разсыпа сам Христос, да ты всяко спасешися.

Душа, сотворенная по образу и подобию Божию и в сем отношении умаленная немногим пред Ангелами, должна господствовать над телом, употреблять его как орудие для достижения духовных целей, привлекать его к участию в богоугодных делах.

Душа должна помнить, что не она создана для тела, а тело для нее, как одежда ее. К сожалению, грех извратил их отношения. Душа унижает перед телом свое владычественное достоинство: она не ограничивается согласием на удовлетворение, в пределах, указуемых разумом и законом, его естественных потребностей, но с рабской покорностью служит его прихотям в пище, одежде, жилище, родотворении и прочем. В порывах усердия к этому служению она забывает свои духовные потребности, не заботится о познании того, что нужно знать для вечного спасения, пренебрегает обязанностями благочестия, самоотвержения и любви к ближним, заглушает в себе потребность общения с Богом, и тем губит себя. «Кийждо же искушается (на грех), от своея похоти влеком и пресыщаем» (Иак. 1, 14), но не без участия сторонней злой силы, исконного врага нашего спасения. Он всегда старается уловить людей «в свою его волю» (2Тим. 2, 26) и помогает плоти поработить дух, внушая человеку, что не стоит жить для духа, что счастье заключается в чувственных благах и удовольствиях, что жизнь человеческая коротка и что поэтому надо спешить пользоваться ею, чтобы извлечь из нее все, что может она дать приятного для чувственности.

Подобные внушения, обольстительные для плоти, напоминают злой совет Ахитофела во время возмущения Авессаломова. Ахитофел изменил Давиду и вслед за бегством его подал совет Авессалому немедленно напасть на Давида, чтобы воспользоваться его утомлением и неготовностью к обороне. К счастью, совет Ахитофела разрушен был Хусием, который, оставаясь верным Давиду, вошел в доверенность Авессалома и убедил его помедлить нападением на Давида и наперед собрать против него со всего Израиля многочисленное войско, чтобы вернее победить его. Ахитофел с горя, что его не послушали, погиб самоубийством.

Подобно Хусию Христос богомудростным льщением расстраивает замыслы против нас диавола. Он пришел в мир именно затем, чтобы «разрушить дела диавола» (1Ин. 3, 8) и смертью Своей сокрушить его, имеющего смерть во власти своей (см. Евр. 2, 14). Христос Сам был искушен от диавола в пустыне, где немало советов наслушался от него, а потому состраждет всем искушаемым от диавола, и как Сам посрамил злого советника, внушавшего ему гордые и честолюбивые замыслы, – так и им помогает. Просвещаемые Его благодатью, они прозревают умыслы сатаны (см. 2Кор. 2, 11) и, облекшись во всеоружие Божие, твердо выдерживают злокозненные нападения его (см. Еф. 6, 11).

Душа, поработившая себя плоти, пойми позор твоего положения, знай, что ты находишься в сетях врага – диавола, и поспеши высвободиться из них. Не внимай его злым советам, клонящим тебя к погибели. Он подбивает тебя жить только для плоти; но «сеяй в плоть свою, от плоти пожнет истление», то есть погибель (Гал. 6, 8).

Глава 34 Соломон

Соломон чудный и благодати премудрости исполненный, сей лукавое иногда пред Богом сотворив, отступи от Него; емуже ты проклятым твоим житием, душе, уподобилася еси.

Сластьми влеком страстей своих оскверняшеся, рачитель премудрости, рачитель [n] (возлюбив) блудных жен и странен [n](отчуждившись) от Бога: егоже ты подражала еси умом, о душе, сладострастьми скверными.

Соломон был мудрейший из царей. Благодати премудрости он просил себе у Бога собственно для дел правления и суда (см. 3Цар. 3, 6–13).

Но Господь даровал ему кроме этой мудрости необыкновенную мудрость в других отношениях: «И была мудрость Соломона выше мудрости всех сынов востока и всей мудрости египтян... И изрек он три тысячи притчей, и песней его было тысяча и пять. И говорил он о деревьях от кедра, что на Ливане, до иссопа, вырастающего из стены, говорил и о животных, и о птицах, и о пресмыкающихся, и о рыбах. И приходили от всех народов послушать мудрости Соломона» (3Цар. 4, 30, 32–34). Имя Соломона сделалось именем мудрости. К сожалению, необыкновенная мудрость не спасла Соломона от падения.

Этот мудрец поглупел как нельзя позорнее, – отступил от Бога и поклонился идолам, служил Астарте, Хамосу и Молоху, строил капища им. Что же было причиной тому? Сластолюбие, пристрастие к чувственным наслаждениям, и в частности, женолюбие. Любитель мудрости сделался страстным любителем блудных жен. Вопреки закону, запрещавшему царям иметь много жен (см. Втор. 17, 17), у него было 700 жен и 300 наложниц. Вместе с израильтянками в гареме Соломона были и иноплеменницы. Эти-то последние и вовлекли его в идолопоклонство, в служение богам, которым сами кланялись (см. 3Цар. 11, 1–8). Нет сомнения, что он не вдруг поддался их пагубному влиянию.

Сначала он, конечно, ходил в капища идольские из одного любопытства, дай, посмотрю, говорил он себе, как эти глупые женщины кланяются идолам. Он так надеялся на свою мудрость, что, удовлетворяя свое любопытство, считал себя далеким от опасности увлечься до участия в языческом богослужении. Надежда его оказалась, однако ж, тщетной.

Трудно думать, чтобы такой великий мудрец, видевший на себе столько опытов благоволения к нему Господа, получавший от Него откровения, впал в идолопоклонство по убеждению и совсем бросил веру в истинного Бога. Его идолопоклонство не было заблуждением разума, а только слабостью воли. Он был невольником своих жен и по страсти к ним сначала был только зрителем их идолослужения, а потом стал участвовать в нем вопреки убеждению: обольщения, какие они употребляли с целью склонить его к своему нечестию, были так настойчивы, что, не поколебав его убеждения в истинной вере, поколебали его волю, охладили его ревность к истинному богопочтению, так что он сам едва ли участвовал в богослужении храма Господня, хотя не препятствовал своим подданным ходить в храм. Вина Соломона тем тяжелее, чем яснее он сам сознавал ее: это был грех ведения, допущенный им вопреки совести и убеждению. Соломон вполне был безответен пред Богом, сам, произвольно вызывал против себя осуждение.

Сознайся, душа христианская, не отступила ли и ты от Бога, если, подобно Соломону, осквернила себя сладострастием. Соломон, увлеченный своими женами, вместе с ними кланялся идолам. Ты чужда грубого идолопоклонства, но отступила от Бога умом, впала в духовное идолопоклонство. Помышляя об одних чувственных наслаждениях, ты перестала помышлять о Боге. Ум твой весь сосредоточился на изобретении и умножении средств к тому, чтобы как можно веселее провести эту жизнь. Чувственное веселье – вот твой бог, которому ты служишь с бессмыслием идолопоклонника.

Может быть, ты сама осуждаешь себя за это бессмысленное раболепство чувственности; может быть, ты не дошла еще до убеждения, что чувственные наслаждения составляют единственное благо в земной жизни; может быть, по временам возникает в тебе отвращение к ним, и только по слабости воли, по привычке тебе тяжело расстаться с ними. Тем жальче твое положение, тем безответнее ты пред Господом Богом, служение Которому променяла на служение плоти. Всякий, творящий грех ведения, безответнее того, кто творит его, не подозревая, что это грех. Пойми же, как пагубно твое нравственное состояние, и всеми силами постарайся выйти из него. Вот и Соломон победил, наконец, слабость своей воли и под конец жизни раскаялся в своем заблуждении. Памятником его раскаяния служит оставленная им книга Экклезиаст, где он, испытав столько зла от женщин, резко осуждает их, говоря, что «горче смерти женщина, потому что она – сеть, и сердце ее – силки» (Еккл. 7, 26).

Подобно Соломону, которому подражаешь сладострастным житием, и ты принеси к Богу раскаяние и для сего прекрати общение с людьми, которые вовлекли тебя в это житие. Пусть расстаться с ними так же тяжело, как тяжело вырвать у себя правый глаз, дать на отсечение правую руку, – не отрекись принесть эту жертву, если не желаешь себе вечной погибели.

Глава 35 Ровоам и Иеровоам

Ровоаму поревновала еси, не послушавшему совета отча, купно же и злейшему рабу Иеровоаму, прежнему отступнику [n](мятежнику), душе; но бегай подражания и зови Богу: согреших, ущедри мя.

Ровоам был сын и наследник Соломона. Вопреки совету старейшин, бывших в силе при отце, он начал свое царствование угрозой сурово и жестоко обращаться со своими подданными, просившими у него некоторых льгот в отбывании повинностей. Этой угрозой он оттолкнул их от себя. Ему остались верными только два колена, а прочие 10 колен отделились от него и избрали царем Иеровоама, который возвратился к этому времени из Египта, куда убежал при Соломоне после неудавшегося мятежа против него (см. 3Цар. 11, 26).

Худому примеру Ровоама подражает всякий грешник, чуждый кротости и снисходительности в отношении к ближним, требующий от них многого во имя своих действительных или мнимых прав, а сам ничего не делающий для них, взыскательный к ним за малейшие упущения, но не ценящий их трудов и заслуг.

Такие подражатели Ровоама встречаются среди начальников и хозяев, несправедливых к подчиненным и слугам своим, налагающих на них бремена тяжкие и неудобоносимые, которых сами пальцем не касаются. Они смотрят на подручных, как на рабочий скот, и обращаются с ними, как со скотом, даже хуже, вопреки примеру добрых людей, которые ласковы и к скоту, жалеют его.

Вопроси себя, душа, не подражаешь ли и ты жестокому Ровоаму, не обращаешься ли с ближними так же жестокосердно, как он с подданными?

Ровоам последовал в этом случае совету молодых своих сверстников, презрев мнение опытных старцев. Не увлекаешься ли и ты в своем высокомерном и суровом обращении с ближними внушениями людей легкомысленных, которые не внемлют заповеди Христовой любить ближних как самих себя, и руководствуются в отношении к ним побуждениями одного самолюбия и своекорыстия, и другим навязывают свои правила?

Им по сердцу пришлось учение современных просветителей: «Всякому до себя, каждый знай одного себя, отстаивай себя; других высших, неличных побуждений не должно быть и в помине; что же касается до ближних, то они сами пусть поступают так же, и если не успеют достигнуть того же, чего удалось достигнуть вам, жалеть их не стоит. У кого нет сил отстоять себя в борьбе за существование, пусть гибнет в этой борьбе, как гибнут слабые животные от сильных, – пусть остаются одни сильные».

Горе тебе, душа, если сочувствуешь этому бесчеловечному учению. Если бы это учение повсюду восторжествовало, общество человеческое перестало бы быть обществом человеческим, превратилось бы в царство зверей. Не там хорошо живется на свете, где господствует одно самолюбие и вследствие того вражда, а там, где царствует мир, уважение к правам и человеческому достоинству ближнего, взаимная снисходительность и уступчивость.

Ровоам нехорошо повел себя в отношении к подданным. Еще хуже поступил Иеровоам. Получив царство по соизволению Божию, он сделался крайне неблагодарным к Богу. Из опасения, чтобы его новые подданные не возвратились под власть дома Давидова, если будут ходить в Иерусалимский храм со своими жертвами, Иеровоам ввел в своем царстве идолопоклонство. Он отлил двух золотых тельцов, из которых одного поставил на южных границах царства, в Вифиле, другого на северных, в Дане, и объявил народу: «Не нужно вам ходить в Иерусалим: вот боги твои, Израиль, которые вывели тебя из земли Египетской» (3Цар. 12, 28).

Возмутительна неблагодарность к Господу Иеровоама! Но подобную неблагодарность показывают многие, подобно Иеровоаму, из низкой доли, из бедности достигшие высокого общественного положения и богатства, из грязи попавшие в князи. Непривычная им высота кружит им голову: они забывают Бога, перестают молиться Ему. Если не говорят, то про себя думают: «Зачем нам Бог? И без Него обойдемся, был бы ум в голове, было бы уменье обделывать житейские дела, были бы деньги». Гордые своим земным величием и богатством, они поклоняются только своему «я» и своим деньгам, забывая, что обязаны земными благами Господу, смиряющему и возвышающему, богатящему и бедность посылающему, и имеющему от каждого потребовать отчета в употреблении Его даров, отчета тем более строгого, чем больше кому дано. Кланяющиеся своим деньгам, как Иеровоам золотым тельцам, не рассуждают, что денег на тот свет не возьмут, и ни за какие деньги не откупятся от праведного Суда Божия.

Не беда наживать деньги, иметь богатство, – беда и грех – к текущему богатству прилагать сердце, поставлять в обладании им главное благо жизни, зазнаваться среди обилия благ земных до забвения Бога. Бог мог бы, если бы признал нужным и полезным, поровну распределить земные блага. Но Он не признал это нужным и полезным. Через неравномерное распределение земных благ Он положил связать людей самыми крепкими нравственными узами – узами любви и благодарности. Если бы все одинаково были богаты, ни в ком и ни в чем не имели нужды, то не было бы того общения между людьми, которое держится милосердием и состраданием с одной стороны и благодарностью с другой. Это мудрое устроение Промысла Божия должно располагать людей богатых к тому, чтобы они смиренно взирали на себя как на орудия милосердия Божия в отношении к ближним, как на приставников Божиих для раздаяния от избытков своих помощи нуждающимся. Так и смотрят на себя люди, богатые не одними земными стяжаниями, но и страхом Божиим. Но не так судят о себе поклонники денег, подобные Иеровоаму: они забывают о Боге и ближних, самолюбие и своекорыстие заглушило в них благочестие и человеколюбие.

Если ты, душа, до сих пор подражала в сем отношении Иеровоаму, устыдись этого подражания, раскайся в своей вине пред Богом и зови Ему: согрешила я, ущедри мя.

Глава 36 Ахаав

Ахаавовым поревновала еси сквернам, душе моя, увы мне, была еси плотских скверн пребывалище [n](жилище) и сосуд срамлен [n](постыдный) страстей: но из глубины твоея вздохни и глаголи Богу грехи твоя.

Ахаав был царь израильский, восьмой после Иеровоама. Ахаав превзошел Иеровоама нечестием. Последний ввел поклонение тельцам, – под образом тельца он думал почтить истинного Бога.

Ахаав пошел дальше. Сочетавшись браком с язычницей Иезавелью, сидонской царевной, он в угоду ей ввел в своем царстве служение сидонским божествам Ваалу (солнцу) и Астарте (Луне), содержал 850 жрецов и лжепророков этих богов, воздвигал для них капища, в которых допускаем был разврат в честь этих богов, дозволял преследование пророков истинного Бога, особенно восстал против Илии Фесвитянина, который беспощадно обличал его за нечестие. Ахаав опозорил себя также преступлением против благочестивого израильтянина Навуфея, которого ограбил и погубил. Ахаав мог бы быть добрым царем, – он доступен был раскаянию, которое показал, выслушав обличение пророка Илии за поступок с Навуфеем; но Ахаав был слабодушный человек и слабодушно отдался влиянию нечестивой жены своей.

Ахааву, унизившему себя рабской угодливостью нечестивой Иезавели, подражают грешники, когда дают себя завлечь в общество людей развратных и нечестивых. Подобно Ахааву они в таком обществе делаются нечестивыми, развратными и обидчиками. Если справедливо, что общение с людьми благочестивыми и добродетельными благотворно в нравственном отношении, то, наоборот, «худые сообщества развращают добрые нравы» (1Кор. 15, 33). Вступать в близкое сношение с нечестивыми и развратными – то же, что прикасаться к смоле: нельзя не запачкаться, то же, что ходить на раскаленных углях, класть в пазуху огонь, нельзя не обжечься (см. Притч. 6, 27–28).

Иной, понадеявшись на себя, входит в близкое сношение с порочными людьми без опасения вреда для себя, – он не боится ни запачкаться, ни обжечься. Его сначала приводит к ним одно любопытство, но сделал один шаг, захочешь сделать другой. Любопытство незаметно перерождается в сочувствие. Пример – азартные игроки. Не вдруг они делаются таковыми. Сначала они только из любопытства присутствовали при игре, только смотрели на играющих. Потом приглашены были ими принять участие в игре затем лишь, чтобы попробовать счастья. Приглашение принято, счастье на первых порах улыбнулось. Усилилось желание продолжить пробу, чтобы продлить приятное ощущение удачи. Следовало бы остановиться, но силы для этого уже не достает. Несчастный вовлечен в игру. За удачей следуют неудачи, которые только раздражают несчастного игрока. Желание отыграться побуждает его не бросать игры, и он не бросает, пока совсем не проиграется. Советники, вовлекшие его в игру, утешают его надеждой будущих благ, которая действительно по временам оправдывается, и он, постепенно втягиваясь в игру, делается записным, даже бесчестным игроком.

На эту постепенность уловления в сети худых сообществ можно видеть указание в словах Псалмопевца: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста, и на седалищи губителей не седе» (Пс. 1, 1). Несчастен, кто дал себя увлечь в общество губителей веры и нравственности; еще несчастнее, если он стал на их пути, утвердился в их образе мысли, и гораздо несчастнее, если сел, засел с ними, сделался товарищем их в уловлении ближних. Такова пагубная постепенность падения! Крайняя степень падения является следствием первого необдуманного шага на пути к нему.

Не следует совсем сближаться с людьми нечестивыми и развратными, чтобы не сделаться подобными им, как не следовало Ахааву вступать в брак с Иезавелью, чтобы не перенять от нее нечестия. Но если и душа Ахаава доступна была раскаянию, если и он плакал и сокрушался, когда обличен был в преступлении пророком Илией, хотя это раскаяние было непрочно, то не тем ли паче свойственно раскаяние христианской душе, впадшей в глубину грехов, сделавшейся жилищем плотских скверн, постыдным сосудом страстей? Нравственным растлением она унизила в себе не человеческое только, но и христианское достоинство, и потому пусть из глубины своего падения воздохнет и глаголет Богу грехи свои, и если она погрязла в этой глубине с тех пор, как дала себя увлечь злыми сообществами, пусть бросит их с таким же самоотвержением, какое потребно для того, чтобы дать совершить над собой, для пресечения болезни, операцию отсечения правой руки, избодения правого глаза. Лучше пожертвовать привязанностями, пагубными в нравственном отношении, как ни тяжело это, чем обречь себя на вечную погибель.

Глава 37 Пророк Илия

Заключися тебе небо, душе, и глад Божий постиже тя, егда Илии Фесвитянина, якоже Ахаав, не покорися словесем иногда [n](глад постиг тебя, как некогда Ахаава за то, что не послушал слов Илии Фесвитянина), но Сараффии [n](вдове сарептской) уподобився, напитай пророчу душу.

Устами Моисея Господь грозил израильтянам неурожаем и голодом в наказание за непокорность Ему, за разорение завета с Ним, то есть за отступление от истинного богопочтения (см. Лев. 26, 14–16).

Эта угроза исполнилась в царствование нечестивого Ахаава. По глаголу пророка Илии не было на земле израильской дождя три с половиной года. Народ бедствовал от голода, но Господь хранил пророка от этого бедствия. Сначала Илия укрывался при одном потоке, куда приносили ему пищу вороны, потом нашел убежище за пределами отечества в Сарепте Сидонской, где для пропитания его и приютившей его вдовы около двух лет послужили неистощимым запасом горсть муки и немного «елея.»

Голод телесный есть образ другого рода голода, – голода, постигающего душу, отчуждившую себя от Господа, от общения с Ним через молитву, богомыслие, поучение в законе Господнем, соблюдение заповедей Его, участие в Таинствах. Кто удаляется от Господа, от того Сам Господь удаляется, для того небо заключается, на того перестает падать свыше роса благословения Божия, и он испытывает такое же томительное ощущение, какое свойственно изнывающему от голода и жажды. Напрасно он мечтает подавить в себе это мучительное ощущение, ища для себя мира и счастья в земных благах. Земные блага не утоляют, а только раздражают душевный голод и жажду.

Так, напрасно иной надеется найти счастье в обилии земных сокровищ и заботами о стяжании, умножении, сохранении их мучит себя до пренебрежения высших духовных потребностей. Само это мучение показывает, что в них нет истинного блага, и отравляет удовольствие обладания ими. «Любяй сребро не насытится сребра» (Еккл. 5, 9) – всегда останется с мучительным чувством недовольства.

Напрасны также усилия найти счастье в земных удовольствиях и развлечениях: опыт свидетельствует, что не только неумеренное наслаждение ими, но умеренное, соединенное с благоразумием, с умением разнообразить их, пользоваться ими, так сказать, эстетически оканчивается горьким самообличением Соломона: «Смеху я сказал: безумный! и веселью: что ты делаешь?» (Еккл. 2, 2).

Суетна также надежда найти счастье в расширении власти над подобными себе существами. Чем сильнее жажда этой власти, тем она мучительнее. Однажды кто-то из друзей Александра Македонского застал его в слезах и спросил, о чем он плачет? «Я плачу о том, – ответил всесветный завоеватель, – что нет другого мира, который бы я, как землю, мог покорить своей власти». А забота удержать приобретенную власть, обеспечить за собой высокое положение, поставить себя выше происков от людей одинаково властолюбивых и завистливых, еще более делает мучительным и, следственно, суетным обладание таким благом, каким признается власть.

Вообще все земное и тленное, даже мудрость земная, взятая сама по себе, без отношения к религии и нравственности, есть суета, и не может удовлетворить человека, утолить алчность и жажду счастья. Нельзя не видеть в этой алчности и жажде, не удовлетворяемой ничем земным, наказания Божия за то, что люди ищут счастья не там, где его следует искать.

Его следует искать только в Боге. Он есть верховное Добро и Податель всякого добра. Блажен, кто достиг общения с Господом, благоугождая Ему подвигами богомыслия, молитвы, ревностью об исполнении заповедей Его. Он достиг такого блага, выше которого не может быть ни на земле, ни на самом небе. Ощущая сладость общения с Господом, он говорит с Псалмопевцем: «Кто мне на небе? И с Тобою ничего не хочу на земле. Изнемогает плоть моя и сердце мое. Бог – твердыня сердца моего и часть моя вовек... мне благо приближаться к Богу!» (Пс. 72, 25–26, 28).

Итак, если только в Боге источник счастья, а вне Его только томление и мука, если только в Нем можно обрести утоление алчности и жажды счастья, а не вне Его, то всеми силами своего существа стремись, душа, к общению с Богом и для сего отрывай от себя всякое земное пристрастие.

Как ни обольстительны земные блага, для душевного мира и счастья не они нужны, а близость к Богу. Вот то единое на потребу, о чем напомнил Иисус Христос Марфе, укорявшей Марию за то, что духовное общение с Ним она предпочла суетливым заботам об угощении Его телесной пищей. Образом этого единого на потребу пусть служит для тебя малый, но неистощимый запас пищи в доме сарептской вдовы.

Питая себя единым на потребу, ты не только сама будешь сыта и довольна, но и доставишь удовольствие тем, которые, подобно пророку Илии, ревнуют о спасении ближних, особенно же Господу Иисусу Христу, Который, приняв на Себя дело спасения людей, называл это дело Своим брашном (см. Ин. 4, 34).

* * *

Попали Илиа иногда дващи пятьдесят Иезавелиных, егда студные пророки погуби, во обличение Ахаавово [n](некогда Илия, в обличение Ахаава, истребил студных пророков Иезавели, и двукратно пожег по пятидесяти мужей), но бегай подражания обою, душе, и укрепляйся.

Идет речь о подвигах ревности пророка Илии о славе Господа. Ахаав, по внушению Иезавели, покровительствовал служению Ваалу и Астарте. Вследствие этого во всем царстве Израильском осталось не больше семи тысяч мужей, которые не преклоняли колен этим ложным богам и продолжали поклоняться Единому Богу, устрояя Ему алтари на высотах или служа Ему под образом тельцов.

Прочие или совсем перестали чтить истинного Бога, или в одно и то же время служили Ему и вместе Ваалу. Против этого нечестия восстал пророк Илия. Он убедил Ахаава собрать к горе Кармилу жрецов Ваала и Астарты и весь народ, упрекнул собравшихся израильтян в том, что они хромают на обе стороны, служа ныне Иегове, завтра Ваалу, или обоим вместе, и предложил им на выбор или служить одному Иегове, или одному Ваалу, смотря по тому, кто из них ниспошлет огонь на жертву. Предложение было принято. Но жрецы Ваала напрасно целый день призывали его – их жертва осталась нетронутой огнем. Тогда Илия приготовил жертву Господу и воззвал к Нему, моля послушать его огнем, – и чудесный огонь попалил ее. Народ, пораженный чудом, прославил Господа. Посрамленных служителей Ваала, в количестве 450, Илия приказал заклать согласно с законом Моисея (см. Втор. 13, 1–15). Подобную строгость Илия показал в отношении к идолопоклонникам в царствование сына Ахаавова Охозии. Во время болезни Охозия послал вопросить о своем выздоровлении филистимского бога Веельзевула. Илия спросил посланных: «Неужели нет Бога в Израиле?» – и возвратил их с пути, а царю предсказал скорую смерть. Охозия два раза посылал по пятидесяти воинов схватить пророка, но каждый раз, по одному слову пророка, они истребляемы были огнем с неба.

Беспощадная строгость Илии против неверных истинному Богу выше нашего подражания. Господь Иисус Христос не одобрил даже апостолов, просивших у Него позволения низвести огонь на не принявших Христа самарян, хотя апостолы ссылались на пример Илии. Ревность наша об истинном богопочтении должна иначе выражаться. Паче и прежде всего она должна быть обращена на нас самих, должна быть направлена к удалению себя от грехов подобных тем, против которых восстал Илия. Бегай, душа, подражания грехам Ахаава и Иезавели с достойным сыном их Охозией. Они сами были идолопоклонники и народ вовлекли в идолопоклонство. Кто любит тварь выше Бога, тот идолопоклонствует, следственно, виновен в грехах Ахаава и Иезавели.

Страшись, душа, принимать на себя эту тяжкую вину и «укрепляйся»: с мужеством борись с идолопоклонническим пристрастием ко всему, что может отвлечь тебя от служения Богу и всецелой преданности Ему. Борись также с искусительным помыслом, будто можешь совместить пристрастие к твари с служением Творцу. Подобным образом рассуждали израильтяне, когда хромали на обе стороны, служили то Иегове, то Ваалу, за что обличены были пророком Илиею. В этом обличении заключается предостережение от подражания им. Но еще сильнее и обязательнее для нас предостережение Господа Иисуса: «Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6, 24) и апостольское: «Дружба с миром есть вражда против Бога» (Иак. 4, 4). Не грех собирать земные стяжания, но грех прилеплять к ним сердце. Не грех дружиться с людьми, но грех увлекаться их богопротивными и нечестивыми мнениями и обычаями.

* * *

Колесничник [n](везомый на колеснице) Илия, колесницею добродетели вшед, яко на небеса, ношашеся [n](вознесся) превыше иногда от земных: сего убо, душе моя, восход помышляй.

Пророк Илия окончил свое земное поприще подобно Еноху: с телом восхищен был в Горний мир на огненной колеснице.

Воспоминая об этом чуде, помышляй и ты, душа, о Горнем мире и стремись к Горним обителям путем тех добродетелей, которыми прославился великий пророк. Тебе не дано творить чудес Илии, но тебе доступно подражание его нравственным качествам. Подражай прежде всего его ревности о славе Божией, ревнуй не о том только, чтобы в тебе лично святилось имя Божие благочестием и добродетелью, но и о распространении славы этого имени между ближними, о спасении их, действуя на них силой примера и вразумлениями.

Подражай также любви пророка к уединенной жизни. Он любил уединяться в пустыне и горах. Не всякому из нас суждено жить вдали от мира, в уединенной обители; но и не покидая мира, жизни общественной и семейной, мы обязаны удаляться от суеты мирской, от общения с людьми неблагонадежными в нравственном отношении, от нечистых развлечений и забав; обязаны внимать себе, углубляться во внутренний наш мир, заниматься самоиспытанием под руководством закона Божия и христианской совести; обязаны обуздывать свой язык и больше любить безмолвие, чем многоречие, ибо от многословия не избежишь греха; обязаны по временам искать и внешнего устранения себя от житейского шума для беспрепятственного упражнения в богомыслии, в молитве и в самонаблюдении.

Вот та колесница добродетелей, на которой душа, по разлучении с телом, может вознестись в Горние обители, в область вечного блаженства.

Глава 38 Пророк Елисей

Елисей иногда прием милоть Илиину, прият сугубую благодать от Господа, ты же, о душе моя, сея не причастилася еси благодати за невоздержание.

Елисей, ближайший ученик пророка Илии, перед тем как вознестись Илии на небо, просил его уделить ему от духа своего в сугубой мере: «Да будет убо Дух, иже в тебе, сугуб во мне» (4Цар. 2, 9). Елисей желал наследовать от Илии благодать пророчества и чудотворений в сугубой мере не в отношении к Илии, а в отношении к ученикам его.

Со времени Самуила вокруг пророков истинного Бога соединялись ученики их, которые назывались сынами пророческими, ибо пользовались их отеческим руководством, под их руководством упражняясь в духовном пении, в молитве. Через эти упражнения они очищали свою душу для благодатных на нее действий и часто возвышались до Божественного вдохновения.

Елисей был одним из учеников Илии. Он преимущественно перед товарищами пользовался близостью к Илии и преимущество перед ними желал сохранить по разлучении с ним. Как по закону Моисееву отцы при разделении наследства своим сыновьям первородным назначали двойную часть имущества (см. Втор. 21, 17), так и Елисей желал принять от Илии, своего отца по духу, сугубую часть духовного наследия в сравнении с прочими сынами его по духу: он ревновал о том, чтобы ему дана была возможность послужить славе Божией даром пророчества и чудес в гораздо большей мере, чем прочим сынам пророческим. Илии угодна была просьба Елисея, и как только Илия скрылся от глаз Елисея, вихрем поднятый на небо на огненной колеснице, к ногам Елисея упала милоть, то есть плащ Илии, в залог того, что с этим плащом передана ему сугубая благодать, о которой он просил.

И действительно, Елисей по вознесении Илии первенствовал между всеми современными ему пророками; никто не изрек столько пророчеств, не сотворил столько чудес, – он был в этом отношении не менее велик, чем Илия. Первый раз сугубую благодать Елисей показал, разделив плащом Илии воды Иордана и перейдя через него немокренно.

Милоть Илиина, доставшаяся в наследие Елисею, есть образ таинственной одежды, которой облекаются верующие в купели Крещения: «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся». В Крещении верующие совлекаются ветхого человека, то есть растленной грехом природы, наследованной от Адама, и обновляются или возрождаются для жизни в общении со Христом, вступая в такую же близость к Нему, как одежда близка к телу. Ради этой близости ко Христу, ради теснейшего общения с Ним, крещеные делаются сынами Божиими, усыновляются Богу по благодати возрождения и в качестве сынов Божиих наследуют от Христа все Божественные силы «яже к животу и благочестию» (2Пет. 1, 3), приемлют от полноты Его «благодать на благодать» (Ин. 1, 16) для жизни святой и богоугодной, подобно тому как Елисей принял от Илии вместе с милотью сугубую благодать. Но Елисей тотчас же по получении сугубой благодати начал проявлять силу ее в чудесах.

Ты же, душа, облекшаяся в Самого Христа и получившая от Него обильную благодать, «сея не причастилася еси благодати» – не показала плодов дарованной тебе благодатной жизни. Благодать живет в тебе, но ты не пользуешься ею для подвигов благочестия и добродетели – поступаешь подобно рабу, зарывшему данный ему талант в землю; усыновлена Богу, но не являешь детской покорности Ему; вступила в тесное общение со Христом, но ни мыслями, ни чувствованиями, ни желаниями не уподобляешься Ему: принадлежишь Христу только по имени, а на деле служишь только страстям своим. Отчего такое духовное бесплодие? Отчего не видно в тебе плодов благодатной жизни? От невоздержания. Духовная жизнь не требует от нас отречения от чувственных потребностей, а только воздержания и умеренности в удовлетворении их. Они могут быть удовлетворяемы настолько, насколько это не будет вредить росту духовной жизни.

К сожалению, многие из христиан не сохраняют воздержания даже в пределах, указуемых естественным благоразумием, со скотской необузданностью предаются чувственным удовольствиям и развлечениям и через то убивают в себе духовную жизнь, погашают в себе огонь благодати. Употреби, душа, все усилия к тому, чтобы победить в себе это невоздержание, и наложи узду воздержания на все чувства – на очи, чтобы они не видели суеты, на слух, чтоб не входили в него гнилые речи, на язык, чтобы он не изрыгал брани, празднословия и срамословия, на гортань, чтобы она не служила раболепно чреву, на руки, чтобы они не простирались на беззаконие. Наложи воздержание на память и воображение, не допускай, чтоб они унижали себя постыдным рабством чувственным вожделениям.

* * *

Иорданская струя первее [n](некогда) милотию Илииною ста сюду и сюду: ты же, о душе моя, сея не причастилася еси благодати за невоздержание.

Елисей, чудесно разделивший воды Иордана и немокренно перешедший по дну его, есть образ всякого истинно верующего и уповающего на Промысл Божий, и силой веры и упования благополучно избывающего от бед и скорбей, которые в Писании нередко представляются под образом бурных и угрожающих потоплением вод.

Спаси меня, Боже, – вопиет он, – ибо воды дошли до души [моей]. Я погряз в глубоком болоте, и не на чем стать; вошел во глубину вод, и быстрое течение их увлекает меня (Пс. 68, 2–3).

И Господь слышит его мольбу. Он никому не посылает скорбных испытаний сверх сил, приходит на помощь вопиющему к Нему из глубины бед и напастей, и тот, кто готов был потонуть в этой глубине, свое спасение от потопления исповедует благодарно: «Он (Господь) простер руку с высоты и взял меня, и извлек меня из вод многих... Он вывел меня на пространное место и избавил меня» (Пс. 17, 17, 20).

Так благоволит Господь к прибегающим к Нему с верой и упованием и в то же время с сердечным сокрушением о своих грехах, прогневляющих Господа. Но такое благочестивое расположение свойственно только душе, чуждой пристрастия к чувственным наслаждениям и высшее благо поставляющей в удовлетворении духовных потребностей, в духовном просвещении, очищении и освящении. Душа, заглушившая в себе эти потребности невоздержанием, чувственными пристрастиями, доходит до забвения Бога, и при встрече со скорбями и бедствиями предается малодушию и отчаянию, и этим только отягчает бремя скорбей и бедствий.

Бегай, душа, чувственного невоздержания, если не хочешь лишиться благодатной помощи Божией и утешения в скорбях и напастях.

Глава 39 Соманитянка

Соманитида иногда праведного учреди нравом благим [n](некогда угостила праведника с добрым усердием); ты же, о душе моя, не ввела еси в дом ни странна [n](пришельца), ни путника. Темже [n](из) чертога изринешися вон рыдающи.

Пророку Елисею не раз во время путешествий по земле Израильской случалось проходить через город Соман (Сунем) в колене Иссахаровом. Здесь всегда радушно принимала его, угощала и давала ему ночлег в своем доме одна замужняя женщина. Она даже уговорила своего мужа устроить для пророка особое помещение в их доме на случай прибытия его к ним. Благодарный пророк, так как она не имела детей, испросил ей у Господа сына, и когда сын помер, воскресил его.

Пример соманитянки и для нас достоин подражания. Дело призрения странников есть одно из дел милосердия, за которое Господь Иисус на Страшном Суде наречет страннолюбцев благословенными Отца Своего и введет в наследие уготованного им Царствия Небесного. Странноприимство почиталось и доселе почитается великой добродетелью, особенно на востоке, где по жаркому климату, по неудобствам путей сообщения, по редкости гостиниц путешествия всегда были и теперь весьма затруднительны. Но Христос Господь возвышает цену этой добродетели тем, что услугу, оказываемую странникам, равно как и другие дела человеколюбия, относит к Себе Самому: «Странен бех, и введосте Мене» (Мф. 25, 35). Это значит, что добродетель странноприимства важна не только как исполнение обязанности в отношении к ближним, но больше всего как дело веры и любви ко Христу, потому что должна быть исполняема не по естественному только чувству сострадания, а преимущественно ради Христа, страждущего и терпящего всякую нужду в лице верующих в Него и потому на Свой счет принимающего одолжения для них. Они, по Его слову, «братия Его меньшие.» На эту родственную близость их к Нему дает им право вера в Него и духовное общение с Ним по вере. Ради этого общения Он не стыдится их называть братией Своей, хотя бы они по внешнему положению «были меньшие», то есть уничиженные.

Странноприимство ближайшим образом состоит в том, чтобы давать приют и упокоение путникам; но оно может быть понимаемо в более обширном смысле. Например, давать пособие бедным людям, желающим отправиться на богомолье в дальнее место, значит участвовать в странноприимстве. Одинаковое значение с этой добродетелью имеет также попечение о бесприютных бедняках, беспомощных сиротах, вдовах, стариках, увечных. Это попечение состоит или в том, чтобы давать им пристанище у себя, или в пожертвованиях на содержание их в общественных благотворительных заведениях, также в пособиях на их содержание в других местах. В нашем попечении, подобном странноприимству, нуждаются также миссионеры, странствующие среди язычников и раскольников для обращения их. Если мы будем помогать им нашими издержками в их равноапостольных странствованиях, то заслужим награду, обещанную странноприимцам.

Душа христианская, имеющая возможность благотворить странникам, не должна упускать случаев в лице их принять Самого Христа и за сие заслужить обещанную от Него награду. Но горе тебе, душа, если ты пренебрегаешь сей спасительной возможностью, если не принимаешь христианского участия в нуждах странников и вообще бесприютных! Ты находишься в опасности быть изринутой вон из Чертога Царя Христа. Ты не приняла Его в уничиженным виде беспокровного странника; за то Он Сам не примет тебя в Чертог славы Своей, когда во славе придет судить живых и мертвых. Ты не упокоила и не угостила странника; за то, когда кончится время твоего странствования на этой земле и ты перейдешь в другой мир, лишена будешь сладостей Рая и изринута будешь в тьму кромешную, где будет вечный плач от нестерпимой боли и скрежет зубов от злобы. Размышляй почаще об этой опасности, грозящей за пренебрежение долга человеколюбия в отношении к странникам и бесприютным, и сим размышлением удерживай себя от этого греха. Если же при всем желании дать им вещественную помощь не имеешь к тому ни средств, ни случая, – вспомоществуй им по крайней мере духовным образом, усердно молись о плавающих и путешествующих, чтобы они благополучно совершили свой путь, не встречая опасности на воде и на суше, и вообще о всех бесприютных.

Глава 40 Гиезий

Гиезиев подражала еси разум скверный [n](нечистый нрав) всегда, окаянная душе, егоже сребролюбие отложи поне [n](хоть) на старость, бегай геенского огня, отступивши злых [n](дел) твоих.

Пророк Елисей исцелил от проказы сирийского военачальника Неемана. Исцеленный предложил пророку богатые подарки, но пророк отказался от них и отпустил его на родину с миром. Но Гиезий, слуга Елисея, побуждаемый корыстолюбием, не сказавшись ему, поспешил вслед за Нееманом и от имени Елисея выпросил у него часть этих подарков в пользу будто бы двух бедных пришедших к Елисею учеников. Гиезий думал, что Елисей не узнает его обмана, но ошибся. Елисей обличил корыстолюбца и поразил его проказой.

Пример Гиезия показывает, как пагубно корыстолюбие. Оно, по слову Апостола, есть «корень всех зол» (1Тим. 6, 10). Оно отвлекает людей от служения Богу, по слову Христа Спасителя: «Не можете Богу работати и маммоне» (Мф. 6, 24), и, изгоняя из сердца страх Божий, подбивает корыстолюбца на всякого рода несправедливость и обман в отношении к ближним. Кто не боится Бога, не стесняется памятью о Его всеведении, святости и правосудии, тому нипочем, в видах наживы, поступать беззаконно с ближними. Он руководствуется в отношении к ним только внушениями самолюбия и смотрит на них как только на пищу к удовлетворению своей алчности к наживе. Тут не может быть разборчивости в выборе средств к достижению преступной цели, – тут все средства хороши, лишь бы вели к цели.

Корыстолюбца может стеснять разве только страх ответственности перед судом человеческим. Он не боится ни Бога, ни совести; но он знает, что не всегда же можно вести свои нечистые дела безнаказанно, что есть неправды, не только на небо вопиющие, но неизбежно призывающие на себя строгий суд человеческий, если будут открыты и обличены перед ним. Но ни в ком так не сильно чувство самосохранения, как в корыстолюбце. Прибегая к обманам и всякого рода неправдам, чтобы обогатиться за счет ближнего, он с неменьшей хитростью и лукавством умеет уклоняться от строгой кары за них, скрывает следы своих преступных действий, отводит от них глаза общества или суда. Он прикрывает свои преступления видом законности (например, ростовщики) или благотворениями (в пользу церквей или богоугодных заведений); если же привлечен будет к суду, отыщет защитников, известных необыкновенным искусством за приличное вознаграждение черное делать белым. Но корыстолюбец, успевающий безнаказанно творить свои злые дела в настоящей жизни, пусть не надеется избежать наказания за них в будущей жизни, где каждому будет воздано по делам его. Ни неправедные, ни воры, ни лихоимцы, ни хищники Царствия Божия не наследуют (см. 1Кор. 6, 9–10), место им в гееннском огне.

Ввиду этого воздаяния сребролюбивым возненавидь, душа, сребролюбие, отложи его по крайней мере в старости, приближающей нас к смерти. Трудно бороться с застарелым недугом; но горе тому, кто умирает с ним без раскаяния, кого сама близость смерти и следующего за ней воздаяния не удерживает от пристрастия к земным стяжаниям.

Прежде, чем смерть разорвет союз души с телом, поспеши, несчастный сребролюбец, отрешить свое сердце от этого пагубного пристрастия и для сего вступи на путь самоотвержения.

Глава 41 Озия

Ты Озии, душе, поревновавши сего прокажение стяжала еси сугубо: безместная бо мыслиши, беззаконная же дееши. Остави, еже имаши, и притецы к покаянию.

Озия, царь иудейский, имел ревность к благочестию, доколе пользовался наставлениями некоего Захарии, который учил его страху Божию (см. 2Пар. 26, 5).

За благочестие Господь споспешествовал Озии в его царственных делах: Озия имел многочисленное, хорошо обученное войско и страшен был соседним народам. Он расширил пределы царства, возвел множество укреплений в своем царстве, с успехом покровительствовал скотоводству, садоводству и земледелию. Но на высоте могущества он унизил себя гордостью и высокомерием. Он восхотел соединить в своем лице царскую власть со священническим служением. Последнее законом предоставлено было одним потомкам Аарона. Озия пренебрег этим законом и дерзнул однажды войти в святилище, чтобы самовольно возложить фимиам на алтарь кадильный. Этому своеволию воспротивился первосвященник Озария с 80 священниками; они потребовали, чтобы Озия удалился из святилища и не брался святотатственно не за свое дело. Озия воспылал гневом на обличителей и тотчас же поражен был проказой от Господа. Он остался прокаженным до самой смерти, живя в удалении от людей в уединенном доме, ибо прокаженным возбранено общение с людьми.

Высокомерие, подобное тому, за которое наказан проказой Озия, есть обыкновенное явление в жизни грешника. Поводом к обнаружению высокомерия для Озии послужили успехи в благоустроении царства, как о сем ясно свидетельствует священное бытописание: «Когда он сделался силен, возгордилось сердце его на погибель его, и он сделался преступником пред Господом» (2Пар. 26, 16).

Подобное повторяется нередко среди нас. Смиренная доля, скромное положение в жизни располагают людей к смирению пред Богом и людьми. Но вот человек начинает возвышаться над ближними по внешнему положению, труды его вознаграждаются успехами, все обстоятельства благоприятствуют ему, – он становится богатым и сильным. Все это должно бы побуждать его к благодарности Господу, к исповеданию Его милости, ибо Господь убожит и богатит, смиряет и возвышает. К сожалению, нередко бывает противное. Внешнее счастье, богатство и слава кружат голову человеку. Он начинает зазнаваться не только перед людьми, но и перед Богом. Он начинает думать, что своими успехами в житейских делах обязан одному себе, и или совсем забывает Бога, перестает молиться Ему, теряет страх Божий, или если не делается нечестивым, самое благочестие его окрашивается высокомерием, как у Озии. Озия самовольно приступил к священнодействию, которое могли совершать одни священники. Жертва сама по себе – дело благочестивое; но оно сделано Озией вопреки закону, с пренебрежением к правам священноначалия и к чину богослужения.

Подобное самоволие в делах благочестия допускают высокомерные христиане, когда, например, берут на себя духовное учительство не только без благословения церковной власти, но с целью подорвать уважение к ней и распространить свои неправые религиозные мнения; когда не почитают себя обязанными подчиняться церковным законам о еженедельном участии в общественном богослужении, о говении, о постах, утверждая, что все это такие дела, которые или совсем не нужны для спасения, или которые можно делать только по свободному желанию, отнюдь не по долгу. Напрасно кто стал бы обличать их за самоволие в этом отношении; напрасно кто стал бы поставлять им на вид, что даже дела благочестия, если соединяются с непослушанием Церкви, не имеют цены пред Богом, что по слову Христа Спасителя, кто не слушает Церкви, ее пастырей и презирает ее законы, тот язычник и мытарь. Гордые и высокомерные, они не терпят ничьих обличений.

Подобно Озии, они приходят в крайнее раздражение против обличителей – их никто не смей учить и вразумлять, они сами для себя закон.

Озия поражен был проказой в наказание за гордость и своеволие. Не оставляются без наказания и люди, высокомерно удаляющиеся от руководства Церкви в деле благочестия. Они поражаются тоже своего рода проказой. Господь, противящийся гордым, лишает их Своей благодати, предает их «постыдным страстям» и превратному уму делать непотребное, как предал Он некогда язычникам (см.: Рим. 1, 26–28).

Предоставленные самим себе, они теряют, наконец, последние остатки благочестия, и делаются положительно нечестивыми, и в этом отношении, подобно прокаженным, этим живым мертвецам, заживо умирают для жизни духовной. Как проказа не только покрывает снаружи тело, но проникает внутрь его, повреждает кровь и все соки, так и высокомерная душа сугубо прокаженна: она не только «делает беззаконное, но и мыслит безместное, преступное». Не только наружные дела ее гнусны, но и внутренние помышления ее растленны. Она доходит до того, что не только делает зло, но и мыслит одно зло. Она отдается греху без всякой внутренней борьбы – она уже не осуждает его, а одобряет, соуслаждается ему. Грех всецело проникает в эту душу, как проказа в тело. И как проказа заразительна, так и грех. Злые примеры сильнее действуют, чем добрые, грех даже заразительнее проказы. Прокаженных отлучали от людей и тем препятствовали распространению заразы. Но духовно-прокаженные грешники беспрепятственно живут в обществе и легко передают другим нравственную порчу.

Горе тебе, душа, если ты путем гордости и высокомерия довела себя до столь ужасного положения, как духовная проказа! Опомнись и смирись пред Богом. «Остави, еже имаши, и притецы к покаянию». Как проказа не есть неисцелимая болезнь, ибо бывали случаи, что прокаженные освобождались от этой болезни, и священник, осмотрев их, объявлял здоровыми и возвращал в общество, – так и грех не есть неизлечимое зло. Один диавол неисправимый грешник; человек же, как ни глубоко пал, всегда может восстать посредством покаяния.

Итак, поспеши принести покаяние Господу и исповедуй свои грехи перед служителем Его священником, и он от лица Божия объявит тебя чистым от скверны греховной, – и вперед не оскверняй себя.

Глава 42 Езекия

Исчезоша дние мои, яко соние [n](сновидения) восстающего; темже, яко Езекия, слезю на ложи моем, приложитися мне летом живота. Но кий Исаиа предстанет тебе, душе, аще не всех Бог?

Правнук Озии, благочестивый царь иудейский Езекия, во все продолжение своего царствования пользовался особенным благоволением Божиим. Опыт сего благоволения Господь явил ему во время тяжкой постигшей его болезни. Пророк Исаия уже объявил ему именем Божиим, чтобы он готовился к смерти. Езекия горько плакал, выслушав этот приговор, и на смертном ложе умолял Господа исцелить его и продлить ему жизнь. Господь услышал его молитву и через того же пророка уверил его, что он выздоровеет на третий день и будет жить еще 15 лет.

Болезнь, какая бы ни была, легкая ли, или подобная той, в коей находился Езекия, естественно располагает к мысли о смерти. Но мысль о смерти может быть спасительна для нас только в том случае, если соединяется с заботами о приготовлении к вечности, с покаянием и ревностью остаток жизни провести в богоугождении. С сей целью каждый больной должен обращаться к Господу с молитвой Езекии о продлении лет его жизни. Желание пожить подольше свойственно больше или меньше каждому живущему. Как ни горька иному жизнь, а все ему не хочется расстаться с нею, ибо жизнь, несомненно, есть великое благо. К сожалению, не все знают настоящую цену этому благу. Для многих жизнь дорога только по пристрастию к земным благам и удовольствиям. Им тяжело даже думать о необходимости расстаться с жизнью, потому что тяжело расстаться с этими благами и удовольствиями. В этом отношении они не выше язычников, не имущих упования на загробную жизнь и воздаяние. Для последних с земной жизнью оканчивалось все, и потому они старались извлечь из нее все, что только она могла дать чувственному человеку.

Христианину, верующему в обетования о жизни будущей, земная жизнь дорога как время приготовления к вечности, как время сеяния в виду жатвы. Поэтому, если с одной стороны страх смерти ослабляется в нем тем, что за нею виднеется жизнь в иной области бытия, то с другой в виду этой новой жизни его не может не тревожить мысль о возможности перейти туда неготовым. Эта мысль никому не должна быть чужда.

Сколько бы кто ни был благочестив и добродетелен, как бы ни далеко кто ушел по пути нравственного совершенства, он не может сказать с уверенностью, что он вполне готов к переходу в вечность, вступить в Царство Небесное. Даже такой великий праведник, как святой апостол Павел, который с дерзновением ожидал себе награды в жизни загробной (см. 2Тим. 4, 8), говорил о себе: «Хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь» (1Кор. 4, 4).

Всего менее могут быть решительно уверены в оправдании на том свете те, которые не могут сказать о себе: мы ничего не знаем за собою, на совести нашей не лежит ни единого пятна. Сознание своей греховности и, следственно, неготовности предстать на Суд Божий с особенной живостью должно возникать в нас во время болезни ввиду того, что эта болезнь может разрешиться смертью, за которой следует суд над душой.

Господи, должен говорить больной, исчезли дни мои, как сновидения после пробуждения (см. Пс. 72, 20). Болезнь пригвоздила меня к ложу и лишила меня возможности пользоваться и наслаждаться земными благами. Они для меня потеряли значение. Они для меня теперь так же суетны, как суетны и пусты сладкие, но быстролетные сновидения. Теперь мне не до земных благ. Чувствую, что, гоняясь за ними, я ничего или слишком мало сделал для спасения души. В лености все житие мое иждих, не помышляя или мало помышляя о смерти и вечности. Осуждаю мою леность, мою беспечность. Знаю, что прошедшего не воротить, а жить осталось, может быть, очень недолго, так что, пожалуй, ничего не успею сделать для вечности. Сжалься надо мною, Господи, как сжалился над Езекией, – продли дни моей жизни, чтобы мне иметь время на покаяние, чтобы приготовиться к переходу в вечность. Даруй мне выздоровление или, если сие Тебе не угодно, по крайней мере, дай мне подольше поболеть, чтобы в муках болезни, подкрепляемый Твоею помощью, я мог научиться смирению пред Тобою, преданности воле Твоей и через это избавиться от вечных мук. Не прошу Тебя, чтобы Ты послал ко мне пророка для объявления, что Ты услышал мою мольбу, как послал к Езекии Исайю, я не стою такой чрезвычайной милости; но я уверен, что Ты Сам близок ко всем призывающим Тебя. Приближься и ко мне Твоею невидимой благодатью, предстань болезненному одру моему, прикоснись ко мне Твоею милосердною десницею и приложи мне лета живота для надлежащего приготовления к вечности.

С молитвой о продолжении жизни болящий может обращаться к Господу также в том случае, если имеет на руках детей, которых не успел воспитать и пристроить, если принял на себя обязательства, для исполнения которых потребно не малое время. Пусть он взывает к Господу: не для меня, Господи, продли мою жизнь, а для моего семейства, чтобы я имел время благоустроить его, – для моих ближних, чтобы я мог сделать для них все, к чему обязался.

Не больные только, но и здоровые должны помышлять о смерти и к ней готовиться. Для углубления в себе мысли о смерти пусть они почаще ставят себя мысленно в положение больных, пусть заблаговременно свыкаются с этим положением и умоляют Господа даровать им время для покаяния, исповедуя, что они еще не успели воспользоваться для сего протекшими днями жизни.

Глава 43 Манассия

Манассиева собрала еси согрешения изволением, поставивши яко мерзости [n](идолы) страсти и умноживши, душе, негодования [n](богоненавистные дела). Но того покаянию ревнующи тепле, стяжи умиление.

Манассия царствовал в Иудее после отца своего, царя Езекии. Сколько отец был благочестив, столько сын нечестив. Манассия уничтожил в своем царстве все, что сделано было в пользу истинного богопочтения Езекией. Манассия восстановил введенное дедом его нечестивым Ахазом служение Ваалу и Астарте, приносил Молоху человеческие жертвы в Гееннской долине, поклонялся светилам небесным и предавался волхвованиям.

Кроме того, он был жестоким гонителем ревнителей истинной веры; по его повелению пророк Исаия, обличитель его нечестия, был перепилен деревянной пилой. Господь не оставил без наказания нечестивого царя. Ассирияне захватили его в плен, оковали двумя цепями и в этом позорном виде, словно зверя, отвели в Вавилон и здесь бросили его в темницу.

Плен и неволя смирили Манассию. Он раскаялся в своем нечестии и воззвал о помиловании к Богу отцов своих. Господь сжалился над ним. Манассия получил свободу и, возвращенный на царство, старался изгладить следы введенного им идолопоклонства и восстановил служение истинному Богу. Памятником его покаяния осталась молитва, которая, подобно молитве Давида: «Помилуй мя, Боже», доселе служит для всех руководством к излиянию пред Богом покаянных чувств. Она начинается словами: «Господи Вседержителю, Боже Отец наших» (2Пар. 36, молитва Манасии, царя иудейского) и читается в Великом повечерии.

Тяжки преступления Манассии, променявшего веру в Бога отцов на служение ложным богам, унизившего себя грубейшими языческими суевериями.

К сожалению, в подобное нечестие впадают христиане, когда «изволением», по одному ничем не оправдываемому произволу, вместо идолов ставят в своем сердце страсти и в угоду им умножают богоненавистные дела, то есть более и более погружаются в нечестие. Самоугодие доводит их до самообожания; пристрастие к людям, например к певцам и певицам, лицедеям, плясавицам, заставляет их пресмыкаться перед ними с совершенным забвением своего человеческого достоинства; пристрастие к мирским развлечением делает их не только равнодушными, но и враждебными к жизни по уставам Церкви; пристрастие к земным стяжаниям заставляет их забывать честь и совесть и т.д. Вера в Бога и упование на него до того в иных оскудели, что они прибегают даже к волхвованиям, вроде тех, которыми опозорил себя Манассия.

Напрасно кто стал бы обличать подражателей Манассии и вразумлять: они ненавидят обличителей и готовы были бы поступить с ними с жестокостью Манассии в отношении к Исаии, готовы были бы сжить их со света, если бы не удерживал их от того страх земного суда и наказания.

Но бедствия смирили Манассию, и он раскаялся. Душа, подражающая Манассии в нечестии, поревнуй и его покаянию, стяжи умиление, которым он умилостивил Господа. Знай, что если не раскаешься, не минуешь гнева Божия. Быть может не будешь наказана здесь, ибо и нечестивые нередко доживают до смерти благополучно и умирают покойно, – но не льсти себя надеждой безнаказанности в жизни будущей. Если не благодарность к Господу, щадящему тебя доселе и долготерпеливо ожидающему от тебя покаяния, по крайней мере, страх будущего неумытного суда Его пусть остановит тебя на пути нечестия.

Приди в себя и исповедуй пред Господом вины твои словами Манассии: «Согрешил я, Господи, паче числа песка морского (осквернив себя множеством всякого рода грехопадений и повторением их несчетное число раз). Многочисленны беззакония мои, Господи, и я недостоин взирать на высоту небесную от множества неправд моих. (Воспоминание о них повергает меня в стыд пред Тобою, и я невольно опускаю очи мои как безответный пред Тобою грешник). Но прошу, моляся Тебе, отпусти мне, Господи, не погуби меня с беззакониями моими, не осуди меня в преисподнюю. Ибо Ты – Бог кающихся и на мне яви милость Твою, а я буду прославлять Тебя во все дни жизни моей».

С сей покаянной молитвой соединяй ревность об очищении себя от нечестия. Иной говорит: «Согрешил паче числа песка морского», – но ни одной песчинки греховной не хочет выбросить из своей души. Не подражай таковым. Не только избегай прежних грехов, но приноси плоды покаяния, твори противоположные грехам добродетели.

Манассия искренность своего покаяния засвидетельствовал тем, что старался уничтожить следы своего нечестия, соблазн, произведенный им между подданными. Старайся и ты не только о твоем спасении, но и о спасении ближних, соблазненных твоим нечестием, увлеченных твоими гнилыми речами и твоим злым примером, чтобы не отвечать тебе на том свете не за одни свои грехи, но и за чужие.

Глава 44 Пророк Иеремия

В рове блата слышала еси Иеремию, душе, града Сионя [n](к городу Сиону) рыдающа и вопияюща и слез ищуща. Подражай сего плачевное житие, и спасешися.

Иеремия проходил пророческое служение в последние годы существования иудейского царства, незадолго до вавилонского плена и в начале плена.

Во время своего продолжительного служения он терпел тяжкие и многообразные озлобления от царей, лжепророков, народа, вельмож и священников за беспощадное обличение нечестия и пороков, наипаче же за то, что угрожал бедствиями от вавилонян и убеждал всех добровольно покориться власти царя вавилонского для избежания этих бедствий. Ни обличения, ни угрозы, ни убеждения не вразумляли иудеев, а только раздражали их против пророка.

Однажды, когда Иерусалим, обложенный войсками Навуходоносора, терпел сильный голод, Иеремия был приговорен к смерти за то, что дал совет царю Седекии лучше предаться халдеям, чем ожидать в городе неизбежной смерти. Иеремия был опущен в темничную яму, наполненную тиной. В этой яме он непременно умер бы от сырости и голода, если бы не вступился за него пред царем один богобоязненный, состоявший на царской службе иностранец. Спасенный от верной смерти, Иеремия был свидетелем предсказанных им грозных событий и в книге «Плач» горько оплакал бедствия своего отечества, подпавшего под власть Вавилона, опустошение и сожжение Иерусалима и храма, прекращение торжественного богослужения, отведение в плен жителей.

Но эти слезы Иеремии были только продолжением слез, какие он проливал во все время своего служения. Все его грозные пророчества и обличения, навлекавшие на него со всех сторон гонения, носят плачевный характер. Он и сограждан своих призывал к плачу (см. Иер. 9, 17–20), и сам рыдал о граде Сионе, искал и не находил довольно слез, чтобы оплакать его. «Кто даст главе моей воду и очесем моим источник слез? И плачуся день и ночь о побиенных дщере людей моих», – взывал он, пророчествуя об избиении детей дщери Сионовой (Иер. 9, 1).

Как Христос Спаситель прослезился на пути к Иерусалиму за несколько дней до Своей крестной смерти, ясно созерцая за сорок лет разрушение этого города и опустошение всей Иудеи: так и Иеремия не мог не плакать, когда открывалась его пророческому взору картина имеющих вскоре разразиться предсказанных им народных бедствий. Не менее горько было для него ослепление народа, не доверявшего его грозным предсказаниям и вразумлениям. Плакал, конечно, Иеремия и в темничной яме, угрожаемый голодной смертью, и плакал не столько о своем личном бедствии и страдании, сколько о горькой судьбе Иерусалима и Иудеи.

Иеремия терпел озлобление от людей вследствие того, что верно служил Господу, исполняя Его святую волю. Он не льстил им, как льстили лжепророки, а говорил им в глаза одну правду, и за то люди ненавидели его и преследовали. Такова большей частью участь ревнителей правды и добра. Побуждаемые любовью к ближним, ревностью о их спасении, они позволяют себе иногда вразумлять и обличать людей в заблуждении и нечестии. В тех людях, которых еще не окончательно помрачили и развратили заблуждения и пороки, обличения и вразумления оставляют спасительный след. «Обличай премудра, и возлюбит тя» (Притч. 9, 8), – с благодарностью примут твои обличения, ибо в них есть приемлемость к истине.

Но есть люди, в которых заблуждения и страсти подавили эту приемлемость, сделали их поистине безумными. Такие обличениями только раздражаются. Обличения только озлобляют их. Именно таковых разумеет Премудрый, когда говорит: «Не обличай злых, да не возненавидят тебе» (Притч. 9, 8). Трудно ужиться с ними ревнителям правды и добра. Они возбуждают ненависть в нечестивых не одними словесными обличениями: самая жизнь благочестивых, без слов, служит обличением для нечестивых, нестерпимым для них. «Всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы» (Ин. 3, 20).

Но как ни тяжело жить благочестивому среди нечестивых, он не должен падать духом, не должен искать их снисхождения и благосклонности малодушной уступчивостью их правилам и обычаям. Пусть он подражает плачевному житию Иеремии – и спасется. Пусть он всю жизнь, подобно Иеремии, оплакивает заблуждения и пороки людские, но сам не увлекается ими; пусть за противодействие им словом и жизнью терпит поношения от людей, не ослабевая в терпении до конца жизни; пусть вместе с сим плачет и о своих грехах вольных и невольных – о таких, в которые впадает по своему злому побуждению, и о таких, которые приражаются к нему, вопреки желанию, от окружающей его развращенной среды: и Господь за все сие воздаст ему славой и честью в будущем веке согласно Своим обетованиям: «Претерпевый же до конца, той спасен будет» (Мф. 10, 22); «Блажени плачущии [здесь], яко тии утешатся» [там] (Мф. 5, 4); «Сеющии слезами [здесь], радостию пожнут» [там] (Пс. 125, 5).

Глава 45 Пророк Даниил

Даниила в рове слышала еси, о душе, како загради уста зверей; увидела еси, како отроцы, иже о Азарии [n] (бывшие с Азарией) погасиша верою пещи пламень горящий.

Пророк Даниил, находясь в плену вавилонском, прославил себя истолкованием снов, виденных Навуходоносором, и вошел в милость его.

Навуходоносор поставил его начальником вавилонской области и главою халдейских мудрецов. Когда вавилонское царство покорено было мидянами и персами, Даниил пользовался также их расположением. При Дарии мидянине он был в числе трех сановников царских, имевших под своей властью правителей 120 областей, на которые разделено было царство. Царь намерен был поставить его и над всем царством. Но этим возбудил зависть в его товарищах ненавистник добра, враг Бога и человеков, диавол. Он «яко лев рыкая ходит, иский, кого поглотити» (1Пет. 5, 8), как львы желали поглотить Даниила. Он пускает в нас разжежнные стрелы своей злобы, чтобы воспламенить в нас огонь страстей и в этом огне, как в вавилонской печи, сожечь, сгубить нас и сделать достойными огня гееннского. Силен и лукав наш враг-искуситель, но и его нападения могут быть с успехом отражаемы.

Самое надежное оружие для борьбы с ним есть вера. «Верою, – говорит Апостол о Данииле и трех отроках, – ...заградиша уста львов, угасиша силу огненную» (Евр. 11, 33–34). И Даниил, и три отрока одушевлены были верой во всемогущество и благость Господа, зная, что Он силен и по милосердию готов избавить их от смерти, но вместе они веровали в обетованного Христа (см. Евр. 11, 39), к Которому вели закон и пророки.

В том и другом значении вера была спасительна для ветхозаветных праведников и даже чудодействовала в них и через них.

Менее ли она спасительна и сильна для новозаветных верующих? Она спасла Даниила от челюстей львиных и отроков от огня; ее же силой побеждаются козни лукавого. Произноси с верой имя Иисуса, когда заметишь искушение от диавола, и этот зверь со срамом убежит от тебя, ибо для него ничто так не страшно, как это всесвятое имя, с верой призываемое.

По навету своих врагов, к прискорбию царя, Даниил был брошен в глубокий ров на съедение львам. Но Господь спас Даниила. Он послал к нему Ангела Своего и затворил пасти кровожадным зверям, они не дотронулись до раба Божия. Дарий, любивший Даниила, обрадовался его чудесному спасению и приказал бросить к львам в ров его завистников, которые тотчас были растерзаны зверями.

Не менее чудесно было спасение от смерти трех отроков иудейских, вместе с Даниилом отведенных в плен. За то, что они не воздали божеских почестей золотому истукану Навуходоносора, они по его повелению брошены были в печь, раскаленную всемеро сильнее против обыкновенного; но среди огня они остались невредимыми: к ним послан был Ангел и сохранил их.

Положение Даниила, поверженного в львиный ров, и трех отроков, брошенных в печь, есть образ диавольских искушений, воздвигаемых на каждого, кто желает и ревнует быть верным слугой Господа. «Аще приступаеши работати Господеви Богу, уготови душу твою во искушение» (Сир. 2, 1). Искушения идут от мира, от нас самих, но преимущественно от некрепкого оружия «на небеси и на земли», говорит преподобный Иоанн Лествичник. Ограждаемый щитом веры во Иисуса может «угасить все раскаленные стрелы лукавого» (Еф. 6, 16). Сын Божий, Господь Иисус, затем и пришел с Неба на землю, «чтобы разрушить дела диавола» (1Ин. 3, 8). Может ли Он не помогать тем, которые вопиют к Нему о помощи в борьбе с диаволом? Господь Иисус Сам искушен был от диавола в пустыне, собственным опытом изведал лютость его искушений и уже поэтому не может не сострадать терпящим подобные искушения и не помогать им (см. Евр. 2, 18).

Даниил и три отрока избавлены были от смерти посредством Ангелов. Через Ангелов же, наших хранителей, Господь готов всегда и нас избавлять от диавольских искушений. Он заповедал им охранять верных рабов Своих на всех путях их, так что при помощи их они попирают духовного льва и змия, наступают на аспида и василиска (см.: Пс. 90, 11–13).

Итак, не бойся диавола, когда приступаешь работать Господу; вооружайся против него верой, как Даниил и три отрока; с верой молись Отцу Небесному: не введи меня во искушение, но избавь меня от лукавого, – и Господь не выдаст тебя ему, если вера твоя будет так же крепка и жива, как вера сих праведников.

Глава 46 Пророк Иона

Иона в Фарсис побеже, проразумев обращение ниневитянов: разуме бо, яко пророк, Божие благоутробие, темже ревноваше пророчеству не солгатися [n](ревновал, чтобы пророчество не осталось напрасным)

Пророк Иона, современник и подданный израильского царя Иеровоама II, жил незадолго до падения Израильского царства от ассирийского царя Салманассара. Господь повелел Ионе идти в ассирийскую столицу Ниневию и возвестить жителям ее, что беззакония их достигли крайней степени и прогневали Господа. Иона уклонился от исполнения сего повеления. Вместо того, чтобы идти, куда велено, он пошел в Иоппию (Яффу) и здесь сел на корабль, отправлявшийся в Фарсис, финикийскую колонию в Испании. Ионе не хотелось быть вестником гнева Божия на Ниневию. Он предполагал, что Ниневитяне покаются, и милосердый Господь сжалится над ними, преложит гнев на милость (см. Ион. 4, 2), и они сохранены будут на погибель израильтянам. Этого не хотелось пророку: по любви к отечеству он желал погубления ниневитян для спасения от них своего отечества и ревновал о том, чтобы грозное его пророчество против них не оказалось напрасным. Ревность поистине неразумная, хотя и проистекала из доброго побуждения, и потому не была угодна Господу. Поведение пророка не воспрепятствовало исполнению воли Божией, Господь устроил, что пророк все-таки явился в Ниневию и был свидетелем помилования ее.

Так неизменна воля Божия относительно спасения грешников! Господь ничьей не желает погибели, но всем хощет спастися и в разум истины прийти. Он долготерпит самым тяжким грешникам, ожидая от них покаяния и обращения. Пусть грехи их вопиют на небо, как вопияли грехи содомлян и ниневитян, и требуют казни виновным от Его правосудия: Господь медлит Своим Судом. Ему жаль грешника. Пусть ревнующие о славе имени Его умоляют Его поспешить воздаянием нечестивым, поступить с ними, как с неплодной смоковницей; пусть вместе с апостолами Иаковом и Иоанном просят у Него позволения низвесть огонь на презрителей Его святой воли: Он не внемлет этим мольбам и просьбам. Он ожидает, не даст ли неплодная смоковница плода, если поберечь ее еще на год и позаботиться о ней (см.: Лк. 13, 7). Он неразумную ревность о славе Его укрощает напоминанием: «Не веста, коего духа еста вы, Сын бо человеческий не прииде душ человеческих погубити, но спасти» (Лк. 9, 55–56). Как бы ни были тяжки грехи, кающегося в них Он всегда готов простить и очистить от них.

Давид прогневал Господа прелюбодеянием и убийством и долго не каялся; но, как только, выслушав обличение от Нафана, произнес: «Согрешил я пред Господом, – немедленно от лица Господа Нафан изрек ему: И Господь снял с тебя грех» (2Цар. 12, 13). Только нераскаянность и отчаяние непростительные грехи. Безмерно тяжек грех Иуды-предателя; но и Иуда получил бы прощение, если бы не отчаялся в милосердии Божием, если бы с надеждою на оное принес раскаяние.

Имея в виду все сие, размышляя о трогательном долготерпении и милосердии Божием к грешникам, устыдись, душа христианская, своей беспечности и коснения во грехах, возблагодари Господа, дающего тебе время на покаяние, и поспеши принести оное, пока не ушло еще время.

Глава 47 Ниневитяне

Ниневитяны, душе, слышала еси касающияся Богу вретищем [n](рубищем) и пепелом; сих не подражала еси, но явилася еси злейшая всех, прежде закона и по законе прегрешивших.

Ионе, надеявшемуся бегством в Фарсис уклониться от исполнения повеления Божия идти в Ниневию, не удалось достигнуть своей цели. Корабль, на котором он находился, по случаю бури был в опасности потопления. Иона признал себя виновным в этой опасности, объявив, что бежит от лица Божия, и предложил мореходцам бросить его в море. Его бросили, и буря утихла, но Иона, проглоченный большой рыбой, извергнут был ею живым на берег и, получив новое повеление от Бога, отправился в Ниневию. Вступив в этот многолюдный и огромный город, Иона начал ходить по улицам его и целый день провозглашал: еще три дня4, и Ниневия разрушена будет.

Жители поверили проповеди и для умилостивления Господа назначили пост, облеклись в рубища. Сам царь принял участие в подвигах покаяния и сидел на пепле. По его приказанию самый скот не выгоняли на пастбище, чтобы все молились Богу и покинули злые дела. Господь, умилостивленный покаянием ниневитян, пощадил их к неудовольствию Ионы, – падение Ниневии отдалено раскаянием их на два века.

Покаяние ниневитян, тронутых проповедью Ионы, Господь Иисус поставлял в обличение современным иудеям. «Мужие ниневитстии востанут на суд с родом сим и осудят его, яко покаяшася проповедию Иониною: и се боле Ионы зде» (Мф. 12, 41). Но не к одним иудеям относится это обличение, а к душе каждого грешника, не внемлющего гласу Христа, призывающего к покаянию. Такой грешник поистине достоин осуждения от ниневитян. Ниневитяне были язычники, не ведавшие истинного Бога, и однако ж послушались Ионы, который был послан к ним истинным Богом: не стыдно ли перед ними христианам, знающим истинного Бога и пренебрегающим призывом Его к покаянию?

Иона, вестник воли Божией, был обыкновенный пророк. Иисус Христос есть Бог во плоти, Господь пророков. Тем не извинительнее грешник, дерзающий оскорблять Христа невниманием к Его гласу, тогда как ниневитяне поспешили покаяться по слову пророка.

Иона силой одной устной проповеди, без знамений и чудес, заставил ниневитян поверить своему посольству от Бога и смириться пред Богом. Проповедь Христова о покаянии сопровождалась многочисленными знамениями и чудесами. Современные Христу иудеи слушали Его и видели своими глазами необычайные Его дела; но только немногие прилеплялись к Нему умом и сердцем, остальные слыша не слышали, видя не видели. Не похожа ли на них и ты, грешная душа?

Иона был единственным проповедником среди ниневитян. Не гораздо ли счастливее в сравнении с ними христиане, оглашаемые словом покаяния не только из уст Христа, глаголющего в Своем Евангелии, но также из уст апостолов и пастырей Церкви, в лице которых вещает Сам Христос, так что не слушающий их не слушает Христа? И потому не прискорбно ли, если грешник-христианин не внемлет столь многим спасительным голосам, тогда как для устрашения ниневитян Судом Божиим достаточно было одного голоса?

Ниневитяне одними собственными подвигами покаяния умилостивили Бога, услышав слово пророка, – христианину же вместе с словом покаяния предложены благодатные силы и средства для споспешествования ему в трудах покаяния. Христианин, коснеющий во грехах, тем безответнее пред Судом Божиим, чем больше в сравнении с ниневитянами имеет благоприятствующих условий для спасения.

Ниневитяне не на словах только каялись, но оставили совсем злые дела свои, переменили свое поведение. Как далеки от подражания им грешные души, не приносящие плодов покаяния и довольствующиеся одним устным исповеданием своих грехов!

Осуди себя, христианин, примером покаяния ниневитян, чтобы не быть осуждену пред Престолом Судии и Бога, и по крайней мере этим примером возбуди в себе ревность к покаянию. Они в знак покаяния раздирали на себе одежды и в рубищах сидели на пепле. От нас никто не требует подобных знаков. «Расторгните сердца ваша, а не ризы ваша», – говорит Господь через пророка Иоиля (Иоил. 2, 13).

Углубим в себе чувство греховности и безответности перед Богом в такой мере, чтобы искренно могли сказать о себе, что мы виновнее перед Богом не только ниневитян, но и всех людей, прежде закона и по законе прегрешивших, – подражая смирению апостола Павла, который назвал себя первым грешником, когда оценивал свое нравственное состояние по сравнению не с другими людьми, а с требованиями закона Божия, столь высокими, что при этой оценке и на мысль не придет любоваться своим превосходством перед ближними в нравственном отношении.

* * *

1

Ризу эту устроил собственно Господь. Если же сказано в рассматриваемом стихе, что «сшиваше кожные ризы грех,"_

2

Другие, впрочем, под тристатами разумеют участвовавших в походе сановников, близких к фараону, занимавших третье место, или третий ряд вокруг него (см. Исх. 14:7).

3

См. в «Толковом Евангелии» архимандрита Михаила примечания на Ин. 19, 34.

4

По русскому синодальному переводу с еврейского текста, – 40 дней.


 ОглавлениеЧасть 1Часть 2 

Источник: "Уроки покаяния по библейским сказаниям": Сибирская Благозвонница; Москва; 2011 ISBN 978-5-91362-417-8