епископ Виссарион (Нечаев)

Уроки покаяния по библейским сказаниям

 Часть 1Часть 2

Часть вторая. Новозаветное Писание

Введение в часть вторую – Новозаветное Писание

«Новаго привожду ти Писания указания, водящая, тя, душе, ко умилению; праведным убо поревнуй, грешных же отвращайся и умилостиви Христа молитвами и пощеньми, и чистотою и говением» (непорочностью)

В Великом каноне немало указано событий из Ветхозаветной истории с целью произвести умиление в грешной душе, тронуть ее примерами благости и правосудия Божия в судьбе ветхозаветных праведников и грешников. С той же целью творец канона переходит к обозрению событий из Новозаветного Писания, собственно из Евангелия, не менее, если не более, способных возбудить в душе умиление.

Умилительны или трогательны Евангельские словесные наставления, обличения и вразумления, располагающие к покаянию; но сила их действия на душу увеличивается, когда они подтверждаются и оправдываются событиями, наглядно, в примерах праведников и грешников, изображающими волю Божию, возвещаемую в словесной проповеди. Грешная душа, не довольно, или совсем нечувствительная к действию благодати Божией, дышащей в этой проповеди, вразумись, по крайней мере, примерами праведников и грешников, упоминаемых в Евангелии. «Праведным убо поревнуй, грешных же отвращайся.»

Не тех грешников отвращайся, которые были предметом отвращения современных Христу фарисеев, гордых своей мнимой праведностью, но которые с покаянием прибегали ко Христу Спасителю, призывавшему к Себе всех труждающихся и обремененных грехами, искали в Нем утешения в скорби о грехах, смиренно исповедовали их перед Ним и в общении с Ним нравственно обновлялись, – таких грешников не отвращайся, но подражай им не в грехах, а в покаянии; помни, что Христос «пришел не праведных, а грешных призвать к покаянию» (см. Мф. 9, 13). И грешники, кающиеся и покаянием очищенные, суть уже не грешники, а праведники, достойные подражания.

Отвращайся грешников нераскаянных, им одним бойся подражать. Равным образом ревнуй не тем праведникам, какими считали себя фарисеи. «Аще не избудет, – сказал о них Господь Иисус, – правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в Царствие Небесное» (Мф. 5, 20).

Правда книжников и фарисеев была только наружная, состояла в исполнении одних внешних дел закона без заботы о внутреннем очищении, а в иных ограничивалась ревностью к исполнению одного обрядового закона, забвением обязанностей в отношении к ближним. Предпочитая всему обряд, они пренебрегали понятиями «правосудие, милосердие и верность» в исполнении данного слова и обещания (см. Мф. 23, 23) – не почитали родителей, отделывались от попечения о них взносами на церковь (см. Мк. 7, 11).

Бойся, христианин, подражать таким праведникам, это не праведники, а беззаконники. Подражай тем праведникам, которые заботились не о том только, чтобы быть неукоризненными по внешнему поведению, но и о воспитании в себе внутреннего благочестия, любви к Богу и ближним, о непорочности пред Богом и совестью. Подобно им и ты «умилостиви Христа молитвами же и пощенми, чистотою, и говением» (непорочностью).

Пусть молитвы твои будут проникнуты мытаревым смирением, чувством виновности и безответственности пред Богом и нуждой в благодати Божией, без которой нельзя достигнуть оправдания никакими подвигами.

Пусть пощения твои будут состоять не в воздержании в употреблении пищи и пития, но и в обуздании страстей.

Пусть непорочность и чистота твоя, выражаясь во внешнем поведении, будет корениться в сердце. Наружному поведению не всегда соответствует внутреннее настроение. Заботься не о том только, чтобы быть наружно добрым и целомудренным, но главное о том, чтобы в сердце не гнездились злоба и нецеломудренные помыслы и желания.

Глава 48 Вочеловечение

«Христос вочеловечися, плоти приобщився ми» [n](плотью соединясь со мной), и вся, елика суть естества, хотением исполни» [n](все, что свойственно естеству, добровольно испытал), «кроме греха, подобие тебе, о душе, и образ предпоказуя Своего снисхождения.»

Вочеловечение Христа Сына Божия есть в высшей степени поразительное и трогательное дело снисхождения Его к нам.

Тот, Который есть Бог по естеству, одно из лиц Святой Троицы, единосущный Отцу и Святому Духу, делается человеком, воспринимает естество человеческое по телу и душе, соединяется с этим естеством не нравственно, не благодатью, но вводит его в личное единение со Своей Божеской Ипостасью.

Тот, Который не ограничивается пространством и Своим вездеприсутствием наполняет вселенную, избирает для Своего обитания нашу землю, едва приметную точку в ряду бесчисленных миров, и на ней вселяется в утробу Девы, заимствует от Нее нашу плоть и кровь и, став сродным нам по плоти и крови, входит в теснейшее общение с нами, обращается с нами, как обыкновенный человек с человеком.

Тот, Который яко Бог, будучи вседовольным, всесовершенным, источником и подателем всякого блага тварям, умаляет Себя до меры человеческого естества не только в том отношении, что приемлет его на Себя, но и в том, что испытывает все свойственное этому естеству, кроме греха, проходит через человеческие возрасты, – младенческий, отроческий, юношеский и мужской, подчиняется законам естественного развития даже по духовным силам, постепенно наполняясь премудростью и разумом, – алчет, жаждет, утомляется, ощущает страдания и скорби, обливается потом и слезами, подвергается мукам и смерти. И все это Он испытывает «добровольно.»

Как Всемогущий, Он мог бы избежать всего, что свойственно нашей тварной и немощной природе, мог бы чудесным образом так устроить земную Свою жизнь, что не знал бы ни трудов, ни утомления, ни нужд, ни скорбей, мог бы не умирать. Но Он добровольно вместе с естеством человеческим принял немощи его, добровольно подвергся страданиям и позорной смерти, добровольно прошел путь беспримерного самоуничижения. Для чего потребно было такое самоуничижение? Для того, чтобы этим подвигом умилостивить правосудие Божие, избавить нас от гнева Божия, который мы заслужили нашими винами пред Богом, преступив в лице наших прародителей Его заповедь и умножая нашу виновность пред Ним личными грехами, личным противлением Его святой воле.

Никому из нас не миновать бы вечной погибели, если бы не явился ходатаем за нас Сын Божий, если бы Он на одного Себя не принял ответственности за наши вины, и если бы для сего Он, будучи Богом, не умалил Себя, не принял образ раба, не сделался подобным нам человеком, если бы не смирил Себя, быв послушлив до смерти, и смерти крестной (см. Флп. 2, 7–8). Сия жертва самоуничижения и самоотвержения совершенно достаточна была для умилостивления Бога, ибо принесена была за нас не простым и не грешным человеком, но Богочеловеком, Богом и вместе человеком безгрешным.

Чем воздадим нашему Искупителю, явившему столь спасительное для нас снисхождение? Чем иным, как не заботами о том, чтобы в нашей жизни отражался образ и подобие Его снисхождения к нам? «В вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп. 2, 5), – говорит Апостол, указуя на Его смирение и послушание до смерти Крестной. Какими же именно чувствованиями и расположениями мы должны одушевляться, взирая на образ снисхождения Христова? Это объясняет Апостол, сказав перед приведенным изречением: «Ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, но по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя. Не о себе только каждый заботься, но каждый и о других» (Флп. 2, 3–4). Это значит, что как Христос из любви к людям для спасения их принял самое уничиженное состояние, так и мы, следуя примеру Его, не должны ставить высоко самих себя перед ближними, какими бы преимуществами физическими, житейскими и духовными ни отличались от них. Мы должны помнить, что эти преимущества слишком ничтожны в сравнении с Божеской Славой, которую наш Спаситель сокрыл под рабским образом для нашего спасения, и что они суть дар милости Божией; – дарами же Божиими грешно превозноситься, за них должно только благодарить Бога и употреблять их во славу Божию.

Пример Христа, послужившего в рабском образе нашему спасению, располагает нас также к услужливости в отношении к ближним и к уважению их. Если Он пришел не за тем, чтобы служили Ему, но чтобы послужить, то и мы нашу славу и честь должны поставлять в том, чтобы быть слугами их (см. Мф. 20:26–28): «служит друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией» (1Пет. 4, 10).

Если Он, Святейший Святых, не возгнушался нами, нечистыми и грешными, не брезгал обществом отверженных людьми грешников, обращался с ними приветливо и снисходительно, – то мы ли можем презирать наших ближних, свысока смотреть на братьев наших, уничиженных по внешнему положению, скудных духовными достоинствами, погрязших в пороках? Не презрения, а участия и сострадания они заслуживают от тех, которые превосходят их положением и личными достоинствами. Если любовь Христа к людям простиралась до самоотвержения, то и мы должны любить ближних и заботиться о их благе до готовности положить за них жизнь свою.

Каждому из нас по природе свойственно самосохранение, самоугождение. Но когда идет дело о благе ближнего, когда ближний нуждается в нашей помощи, то мы должны победить в себе самоугодие. «Мы, сильные, – пишет Апостол, – должны сносить немощи бессильных и не себе угождать. Каждый из нас должен угождать ближнему во благо, к назиданию. Ибо и Христос не Себе угождал» (Рим. 15, 1–3).

Глава 49 Волхвы, пастыри, младенцы, Симеон и Анна

Христос волхвы спасе, пастыри созва [n] (призвал), младенец множество показа мученики, старца прослави и старую вдовицу, ихже не поревновала еси, душе, ни деянием, ни житию; но горе тебе, внегда будеши судитися!

«Волхвы спасе.» Восточные волхвы, пришедшие на поклонение новорожденному Христу, были начатками Церкви спасаемых из язычников. Они принесли в дар Христу золото, ливан и смирну. В сих дарах они выразили исповедание Его владычества или царского достоинства (злато), Божества (ливан) и предопределенной Ему искупительной смерти (смирну).

Подобное исповедание и каждый из нас должен приносить Христу и во свидетельство искренности этого исповедания руководствоваться в житии. От нас требуется, чтобы мы, исповедуя Христа царем, служили Ему, как верные подданные Его Царства, устрояли нашу жизнь по его святым законам, с покорностью и смирением, предавали Ему себя и весь живот наш, боялись Его Суда и этим страхом удерживали себя от грехов. Далее от нас требуется, чтобы мы, исповедуя Христа Богом, чествовали и любили Его, яко Бога, всеми силами души, не меняли служения Ему на служение миру и страстям, поклонялись Ему телесно и духовно, боялись греха лицемерия в служении Ему, благоугождали Ему молитвами благодарения, славословия и просили Его помощи в нуждах. От нас, наконец, требуется, чтобы мы, исповедуя Его вместе с волхвами, Искупителем, пролившим за нас честную кровь Свою, не думали, что можем угодить Богу и спастись единственно самодельной праведностью, но всю надежду спасения возлагали на благодать Божию, даруемую нам ради крестных страданий и смерти за нас Богочеловека, и убеждены были, что добрые дела наши могут быть богоугодны только в соединении с верой в Него и успешны только при Его благодатной помощи. Не должны мы также забывать, что Христос, пострадав за нас, оставил нам пример, да последуем стопам Его, что истинным последователем Его может быть только тот, кто, веруя в силу крестной смерти Его, сам возьмет крест свой, с самоотвержением подвизаясь в борьбе с искушениями, и с сим крестом неуклонно будет следовать за Христом (см. Мф. 16, 24). Вот в каких отношениях поучительны для нас дары волхвов, предваривших нас исповеданием Христа.

Вопроси себя, душа, подражаешь ли ты во всех этих отношениях волхвам? Верна ли ты данному тобой еще при Крещении обету служить Христу как Царю, Богу и Искупителю? – И если совесть обличит тебя в неверности и ты не принесешь сердечного покаяния в том, то горе тебе, внегда будеши судитися!

«Пастыри призва.» Иисус Христос, пришедший спасти всех людей, родился среди Иудейского народа, который преимущественно перед всеми народами несколько тысячелетий приготовляем был к принятию Его многочисленными обетованиями, пророчествами и судьбами своей жизни.

И вот, как только родился Христос, первыми уверовали в Него принадлежавшие к иудейскому народу. Кто же прежде всех из иудеев призван Христом к вере в Него и спасению? По-видимому, этой чести должны были бы удостоиться те из среды иудейского народа, которые больше всех знакомы были с обетованиями и пророчествами о Христе, тщательно изучали их и руководили народом в разумении их, – именно стоявшие во главе народа старейшины, священники, книжники и фарисеи. Этого, однако ж, не случилось. Счастье узреть Христа и уверовать в Него прежде всех досталось пастырям, содержавшим ночную стражу у стада своего.

В ночь рождения Христова перед ними явился Ангел Господень и им первым благовествовал великую радость, которая будет всем людям, – о рождении Спасителя мира. Сего мало, они одни тогда же услышали, как сонмы Ангелов воспевали славу в вышних Богу и на земли мир. Но верхом их счастья было то, что, по указанию Ангелов пришедши в Вифлеем, они вошли в пещеру и здесь в яслях узрели Богомладенца. За что же они сподобились такой великой чести узреть прежде всех Того, Кого человечество и в особенности избранный народ ожидали несколько тысяч лет? За то, что это были простые, кроткие и смиренные души, более всех угодные Тому, Кто, призывая к Себе всех труждающихся и обремененных, назвал Себя «кротким и смиренным» (см. Мф. 11, 29), Кто заповедал Своим ученикам быть «простыми, как голуби» (см. Мф. 10, 16), Кто в лице простосердечных детей указывал для Своих последователей пример для подражания и говорил: «Если не... будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18, 3).

Вопроси себя, душа христианская, ревнуешь ли ты о стяжании тех достолюбезных свойств, за которые пастыри сподобились того, что первые увидели Христа? Не походишь ли, напротив, на хитрых, лукавых, гордых фарисеев и книжников и подобных им, в сердцах которых учение Христово не нашло себе почвы? Если совесть обличит тебя в этом, то горе тебе, внегда будеши судитися!

«Младенец множество показа мученики.» Множество младенцев было избито в Вифлееме и его окрестностях по повелению Ирода, который искал смерти новорожденного Иисуса и надеялся в числе их погубить и Его. Младенцы невинно пострадали за Христа, но через свою неповинную и преждевременную смерть они, если не все, то большая часть, избавились от опасности быть со временем в числе врагов Того, за Кого невинно пострадали. Быть может, они, если бы дожили до последних дней земной жизни Христовой, вместе с другими кричали бы: «Распни, распни Его». Таким образом их преждевременная и невинная смерть послужила им же во благо, и они теперь только благодарят и славословят Господа, сподобившего их – за неповинную смерть – Царствия Небесного. Пример столь вожделенной участи невинно пострадавших за Христа поучителен и утешителен для всякого невинно страждущего. Пусть он утешает себя надеждой, что за временное страдание Господь воздаст ему вечными радостями; пусть благодарит Господа, дающего ему возможность заслужить их.

К сожалению, не такими очами взирают на свои скорби и страдания многие из тех, которые подвергаются им. Они впадают в малодушие и ропщут на Бога не только в том случае, когда не знают за собой вины, заслуживающей наказания, но и в том, когда кругом виноваты и достойное по делам своим терпят. Вопроси себя, душа христианская, не принадлежишь ли к числу таких малодушных и мерзких пред Господом Богом людей? Если так, то горе тебе, внегда будеши судитися! И здесь на земле тебе горько, но и на том свете не сладко будет, если не смиришься пред Богом и не скажешь ему: лучше, Господи, дай мне здесь потерпеть скорби, даже невинно, только не лиши меня Твоей милости в жизни будущей. За временные скорби пошли мне вечное утешение на небесах и для сего помоги мне Твоею благодатью переносить их с терпением и преданностью святой Твоей воле.

«Старца прослави и старую вдовицу.» Идет речь о престарелых Симеоне Богоприимце и Анне пророчице. Старец Симеон был человек праведный и благочестивый. Он жил надеждой на пришествие обетованного Христа и удостоен был откровения свыше, что не умрет до тех пор, пока не дождется и не увидит Христа Господня. Он дождался и увидел Его в храме, куда Матерь Иисуса в сороковой день по рождении Его пришла с Ним по закону. И не только увидел, но и принял Его на руки свои, и, держа на руках, прославил Бога и сказал: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром: яко видеста очи мои спасение Твое.» Вместе с Симеоном встретила Младенца Иисуса, принесенного в храм, святая Анна пророчица, престарелая вдова, жившая при храме и здесь день и ночь служившая Богу молитвой и постом. И она, как пророчица, в лице этого Младенца узнала обетованного Христа и, славя Господа, говорила о чудном Младенце всем чающим избавления.

Великой милости от Господа сподобились святые старцы Симеон и Анна, узрев в храме Младенца Христа. Блаженны очи их, увидевшие в лице Христа то, что «многие пророки и цари желали видеть... и не видели» (см. Мф. 13, 16–17). Блаженны руки Богоприимца, державшие Его. Но подобного близкого общения со Христом сподобляются доселе верующие в Него. Ибо неложно Его обетование пребывать с нами «во все дни до скончания века» (см. Мф. 28, 20). Как члены Церкви Христовой, верующие суть члены Самого Христа, ибо Церковь есть тело Его (см. 1Кор. 12, 27). Он в отношении к ним есть «виноградная лоза, а они ветви этой лозы» (см. Ин. 15, 5). «Ядущий Его плоть и пиющий Его кровь пребывает во Христе и Христос в нем» (см. Ин. 6, 56).

Поразительная близость ко Христу верующих в Него! В сем отношении они не меньше, даже больше счастливы, чем Симеон Богоприимец, державший Его на руках, и Анна пророчица, видевшая Его. Но, разделяя с ними это счастье, дорожишь ли им, душа моя, как дорожили Симеон и Анна?

Ревнуешь ли их деяниям и житию? Симеон был праведен, обладал высокими нравственными совершенствами, и ревность о праведности и благочестии одушевлял живой верой в грядущего Христа с пламенным желанием видеть Его.

Так ли, как он, ревнуешь о преуспеянии в добродетели и благочестии, зная, что ты призвана к тому, чтобы «быть совершенной в доступной для тебя мере, как совершен Отец Небесный» (см. Мф. 5, 48)?

Так ли жива твоя вера в пришедшего Христа, как Симеон веровал в грядущего? Так ли, как у него, пламенно твое желание общения с Христом, духовного и таинственного? Не с тугою и скукою готовишься ли каждый раз к соединению с Ним в Таинстве Тела и Крови Его?

Симеон желал продолжения своей жизни на этом свете только для того, чтобы дождаться Христа, и когда дождался, готов был с миром расстаться с жизнью, – жизнь уже не имела для него, после сего, ничего привлекательного. Вопроси себя, так ли ты любишь Христа, чтобы жить только для Него? Не привязывают ли тебя к этой жизни земные блага и удовольствия, а смерть не потому ли для тебя страшна, что тебе не хочется расстаться с ними, что они для тебя дороже, чем благо общения со Христом?

Анна пророчица неотступно была при храме. От нас никто не требует такого усердия к храму; по крайней мере, считаешь ли священным долгом хоть раз в неделю быть в храме и находишь ли сердечное удовольствие в исполнении этого долга? Не тяготишься ли им, скорее предпочитая воскресные и праздничные дни проводить в праздности или в одних мирских, опасных для нравственности, развлечениях? Она день и ночь служила Богу молитвой и постом. Непрестанная молитва заповедуется каждому из нас (см. 1Фес. 5, 17). Молиться непрерывно устами, конечно, нельзя, но непрестанно держать молитву на уме возможно без ущерба для всяких других занятий; ибо если во время житейских занятий мы можем, не отвлекаясь от них, разговаривать с людьми, то, без сомнения, возможно совмещать молитвенную беседу с Богом. Так ли настроена наша душа, чтобы в этом отношении мы подражали примеру Анны пророчицы? Житейские заботы не отвлекают ли нас не только от непрестанной, но вообще от молитвы?

С молитвой должен быть соединяем пост. Анна пророчица постилась непрестанно, а не во дни только положенные законом. Но мы не предаемся ли чревоугодию не только в непостные, но и в постные дни? Многие даже глумятся над заповеданными Церковью постами. Вообще пример праведных Симеона и Анны для многих христиан служит обличением, показывая, как многого не достает им в сравнении с деяниями и житием этих праведников. Горе тебе, душа, внегда будеши судитися, если жизнь твоя далека от соответствия этому примеру.

Глава 50 Иоанн Предтеча

В пустыню вселися благодати предтеча, и Иудея вся и Самария, слышавше, течаху [n](стекались слушать его) и исповедаху грехи своя, крещающеся усердно, ихже ты не подражала еси, душе.

Прошло 30 лет по рождении Христа Спасителя. Настало время вступить Ему в открытое служение всемирного искупления. Надлежало, по плану домостроительства спасения, приготовить людей к принятию Христа. К сему приготовляли ветхозаветные пророки. Но голос их замолк за 400 лет до Рождества Христова. Пророк Малахия, заключивший собой ряд пророков ветхозаветных, указывает уже на предтечу Завета Нового и именует этого предтечу Ангелом, или вестником (вестовым), которого Господь пошлет перед самым лицом Христа, чтобы приготовить путь Ему (см. Мал. 3, 1; Мф. 11, 10; Мк. 1, 2).

И вот, в год Крещения Христова, незадолго до него, действительно является предтеча Христов, который поистине есть предтеча благодати, ибо призван был возвестить о явлении Того, через Которого упразднилось господство ветхозаветного закона, строгого и беспощадного к грешникам, и от полноты которого на все человечество излилась обильная благодать Божия, прощающая и очищающая, освящающая и соединяющая с Богом. Сей предтеча есть Иоанн, сын священника Захарии, назорей от рождения и житель пустыни. Он упредил Христа своим рождением на шесть месяцев и он же, спустя 30 лет, как заря перед восходом солнца, предварил торжественное явление Христа, Солнца Правды, своей проповедью о Его Царстве и о том, как надобно встретить Его. «Покайтеся, – говорил он народу, – ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3, 2), то есть Царство Христово. С этой проповедью Иоанн явился в пустыне иудейской, на запад от Мертвого моря. Слушать его стекались весьма многие из жителей Иудеи и всей окрестности Иорданской (следовательно, и самаряне). Помимо содержания проповеди их привлекала личность проповедника, его суровый образ жизни. Но, главным образом, внимание к нему объясняется содержанием его проповеди.

Он говорил об открытии в скором времени царства Мессии, – но этого события с нетерпением ожидали тогда все иудеи. Дело только в том, что иудеи надеялись видеть в Мессии земного царя, который освободит их от иноплеменного владычества, даст им власть над язычниками, осыплет их земными благами. Мечтам их, однако, не благоприятствовала проповедь Предтечи. Царство Мессии он называл небесным в том смысле, что оно хотя должно открыться на земле, но отнюдь не есть земное и мирское, а духовное, с небесным характером, ибо и Царь этого царства не земной, а небесный, и цели Его не земные, а небесные, и цели Его не на земле, а на небе, и члены Его должны смотреть на себя, пока живут на земле, как на пришельцев и странников, имеющих настоящее жительство на небесах. Посему и об условиях вступления в царство Мессии Иоанн учил не так, как хотелось бы иудеям. Они думали, что для того, чтобы иметь на это право, достаточно быть потомком Авраама. Иоанн давал им понять, что они напрасно так думали. Если царство Мессии есть не земное, а небесное, следственно, духовное, то и желающие участвовать в благах его должны приготовляться к сему духовным образом. Тут имеет силу не плотское происхождение от Авраама, а личное духовное настроение – покаяние, нравственная перемена, обращение к Богу.

Цель пришествия Христова есть примирение грешника с Богом, умилостивление Его. Христос сделает для достижения сей цели все, что нужно будет с Его стороны; со стороны же людей требуется, чтобы они осознали нужду в Его помощи, осознали всю тяжесть своей вины пред Богом, возненавидели свои грехи и возревновали об очищении себя от них. Вместе с покаянием Иоанн требовал от желающих быть членами Царства Христова крещения, или погружения в воде. Он проповедовал «крещение покаяния во оставление грехов» (Лк. 3, 3), «говоря людям, чтобы веровали в Грядущего по нем, то есть во Христа Иисуса» (см. Деян. 19, 4).

Понятно значение этого крещения. Оно не было таинством и отнюдь не равносильно было христианскому крещению. Сравнивая то и другое, сам Иоанн говорит: «Аз убо крещаю вы водою в покаяние: Грядый же по мне... крестит вы Духом Святым» (Мф. 3, 11). Христианское крещение Духом Святым значит очищение от грехов благодатью Святого Духа. Крещение, которого требовал Иоанн, не низводило на крещаемых этой благодати: оно было наглядным внешним выражением внутреннего намерения очистить душу от греховных скверн, как тело водой очищается от грязи и пота. Поэтому и называлось оно крещением покаяния. Что же касается до отпущения грехов, которое было целью крещения Иоаннова, то оно этого отпущения само по себе не давало, – оно было залогом, или задатком, отпущения грехов, сообщаемого благодатью Святого Духа в христианском Таинстве Крещения; оно приготовляло только к сему Таинству, и потому не заменяло его.

Как предтеча Христа, Иоанн своим крещением только полагал путь к вере в Него, яко «Агнца Божия, вземлющего грехи мира» (см. Ин. 1, 29–36), и давал понять, что когда этот агнец будет принесен в жертву, тогда и грехи будут отпускаемы верующим во имя Его.

Проповедь Иоанна, призывавшего всех к покаянию и крещению, необходимым условиям вступления в Царство Христово, как ни далеко расходилась с господствующими понятиями об этом царстве, имела, однако, успех. Большинство приходивших слушать его убеждались его проповедью, воспринимали душой семена истины, расставались с плотскими мнениями о царстве Мессии, – и усердно принимали от Иоанна крещение покаяния, исповедуя грехи свои с надеждой прощения и духовного обновления силой благодати Христовой. Но это большинство составляли только простой народ и мытари. «Весь народ, слушавший Иоанна, и мытари воздали славу Богу, крестившись крещением Иоанновым» (Лк. 7, 29)

Как же отнеслись к проповеди Иоанна руководители народа – фарисеи и законники? «А фарисеи и законники отвергли волю Божию о себе, не крестившись от него» (Лк. 7, 30), или если некоторые крестились и исповедовали грехи, то лицемерно. Фарисеям не могла нравиться проповедь о покаянии, – они почитали себя великими праведниками, которым не в чем каяться. Законникам неприятно было, что какой-то пустынник, не спросясь их, знатоков закона и пророков, учит народ, и этот проклятый народ, не ведущий закона (см. Ин. 7, 4), смиренно слушает его и отбивается от их руководства, тогда как кому же лучше, как не им, почивающим на законе, знать все, что относится до Мессии, Его царства и условий вступления в оное? Еще менее могли сочувствовать проповеди Иоанна саддукеи. Они не верили в бытие духовного мира, в бессмертие души и в воздаяние за гробом. Счастье жизни они видели в чувственных наслаждениях и ожидали от Мессии одних чувственных благ. Они могли лишь смеяться над проповедником, который говорит только о духовной жизни, осуждает плотский образ мыслей и жизни, и сам подает пример суровой подвижнической жизни.

Проповедь святого Иоанна Предтечи о покаянии относится и к христианам. Христианин выходит из купели Крещения чистым от грехов, так что если бы непосредственно после Крещения постигла его смерть, он, как не успевший осквернить грехами душу, прямо пошел бы в Рай. К сожалению, мы не сохраняем чистоты и невинности, с какой выходим из купели Крещения, и с течением времени глубже и глубже погрязаем в бездне греховной. Но по милосердию Господа, как бы ни были тяжки грехи, мы не лишены возможности очиститься от них и получить прощение в них. Покаяние есть второе крещение. В слезной воде покаяния отмываются наши грехи, как они отмываются в Крещении. Спасительно было покаяние грешников, приходивших к Иоанну с исповеданием грехов и принимавших от него крещение. Гораздо спасительнее христианское покаяние, приносимое Господу в Таинстве Исповеди, совершителям которого дано обетование: «Елика аще разрешите на земли, будут разрешена на Небеси». Пользуешься ли ты, грешник, благодатью сего Таинства? Ищешь ли ее с таким усердием, с каким исповедовали грехи свои, в надежде получить прощение, грешники, приходившие к Иоанну Крестителю? Не должен ли ты сознаться, что не подражаешь им в этом отношении, что или совсем уклоняешься от покаяния и исповеди, или с неохотой и тугою исполняешь этот долг? Не относишься ли к этому долгу, как фарисеи, законники и саддукеи? Они тоже были в числе приходивших к Иоанну, но или совсем не исповедовали своих грехов, были только зрителями исповеди других, или исповедовали грехи лицемерно. Не поступаешь ли и ты подобным образом?

Так, ты поступаешь подобно фарисеям, когда вместо того, чтобы смиренно осуждать себя за грехи делом, словом, желаниями и помышлениями, самодовольно вместе с фарисеем на самой исповеди говоришь: я не вор, не пьяница, не убийца, не прелюбодей, посты соблюдаю, на Церковь Божию жертвую, – но при этом забываешь признаться во многих грехах, сделанных тобой, или лукаво оправдываешь их и скрываешь нечистые побуждения добрых, по-видимому, дел твоих.

Ты поступаешь подобно иудейским законникам, когда веру и закон Господень знаешь не хуже, даже лучше их, но не заботишься о сообразовании с ними твоей жизни, и в том или совсем не каешься, или все твое покаяние состоит в одном перечислении грехов, без искреннего жаления об оскорблении ими Господа и без ревности об исправлении себя, о принесении плодов покаяния.

Ты поступаешь подобно саддукеям, когда думаешь только, как бы пожить в свое удовольствие, и не любишь, чтобы тебя тревожили напоминаниями о смерти и о приготовлении к ней подвигами покаяния. Не фарисеям, законникам и саддукеям подражай, а смиренным мытарям, искренно каявшимся в своих грехах пред Иоанном Предтечею и Самим Господом Иисусом.

* * *

Горлица пустыннолюбная, глас вопиющего, Христов светильник, возгласи проповедуяй покаяние, а Ирод беззаконнова с Иродиадою. Зри, душе моя, да не увязнеши в беззаконныя сети [n](в сети беззаконных), но облобызай [n](возлюби) покаяние.

Жалко было в нравственно-религиозном отношении состояние людей до пришествия Христова. Это было состояние, о котором напоминает время зимы, бесплодная и дикая пустыня, и время ночи. Была зима в роде человеческом. Духовная жизнь скована была, словно льдом, корой чувственности. В одном избранном народе, как бы в теплице, хранилось истинное Богопочтение. Он один имел счастье находиться под особенным попечением и покровительством Господа. Но вот родился Христос, обновитель людей, и показались признаки духовной весны, духовного оживления, – запела пустынная горлица, Иоанн Предтеча. Горлица – дикий пустынный голубь. В Книге Песнь Песней (Песн. 2, 12) он изображается как вестник весны. Что же за пел пустыннолюбивый Предтеча? Песнь покаяния. «Возгласи проповедуя покаяние».

Печально зрелище дикой, безлюдной и бесплодной пустыни. Дико, бесплодно, духовно-мертвенно было состояние человечества до Христа, в удалении от Бога, от истинной духовной жизни, – самолюбие и миролюбие заправляли всем на свете. И вот наступило время духовного оживления для людей. Пустынные прибрежья Мертвого моря и Иордана, напоминавшие жалкое в духовном отношении состояние людей, огласились проповедью о духовном Животворителе. Раздался в пустыне голос мужа, вопиющего: «Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему» (Ис. 40, 3; Мф. 3, 3). Это значило, что пришел на землю обетованный Спаситель, и земля должна приготовиться к принятию Его, как приготовляются подданные к принятию царя. Если царю лежит путь через места пустынные, покрытые крутыми горами, непроходимыми дебрями, болотами, оврагами, то к окрестным жителям посылается вестовой с объявлением, чтобы они благоустроили дорогу для царского поезда, срыли крутизны, засыпали болотные топи, навели мосты через овраги и реки, сгладили всякие неровности, расчистили дебри и т.п. Имея в виду эти условия приготовления к встрече земных царей, и святой Иоанн Предтеча, передовой вестник пришествия Христа царя, требовал от людей, чтобы они в душах своих благоустроили Ему путь к ним. Путь Его к людям преграждается, если сердца их покрыты непроходимыми дебрями мирских забот и попечений так, что сквозь них не видать света небесного, – если душа погружена в болото чувственности до подавления в ней приемлемости к радостям духовным, если она растерзана порочными склонностями и страстями, из глубины которых, словно из пропастей пустынных, трудно высвободиться, если она загромождена горами гордости и превозношения. Желающие принять Христа должны позаботиться об очищении пути Его к ним от этих преград. Этого именно требовал глас вопиющего в пустыне, глас Иоанна Предтечи.

О духовном состоянии людей до Христа напоминает, наконец, время ночи. Повсюду господствовала тьма заблуждений и суеверий. В самом избранном народе свет откровения боролся с мраком предрассудков, мечтательных мнений о царстве Мессии, лживых толкований закона, несогласных с ним преданий старцев. Христос явился светом для просвещения истиной не только язычников, но и Иудеев. Явлению Его предшествовал «светильник» в лице Иоанна Предтечи. Своей проповедью о покаянии и о Христе он просвещал неведущих и заблуждающихся и тем приготовлял их к сретению Христа.

Голос пустыннолюбивой горлицы, оглашавшей своим пением берега Иордана и привлекавшей толпы народа, достигал и до сильных земли; свет светильника, как назвал Своего предтечу Сам Христос (см. Ин. 5, 35), проникал и во дворцы. В числе знавших и слышавших Иоанна был галилейский царь Ирод Антипа, по природе не злой человек, но слабохарактерный, легкомысленный, сластолюбивый и позоривший себя незаконным сожитием с Иродиадой, убежавшей к нему от живого мужа, его сводного брата Филиппа.

Ирод уважал Иоанна, как мужа праведного и святого, «многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его» (Мк. 6, 20).

Но тщетно Иоанн обличал его за незаконное сожитие, тщетно говорил ему: «Не должно тебе иметь жену брата твоего» (Мк. 6, 18). Ирод продолжал беззаконничать с Иродиадой и по ее наущению умертвил обличителя.

Вот до чего может доводить жизнь в обществе с беззаконными людьми! Не свяжись Ирод с Иродиадой, он не оставил бы по себе памяти злодея. Предостережение для нас! «Зри, душе моя, да не увязнеши в беззаконные сети, но возлюби покаяние».

Грешник часто поступает не лучше неразумной птицы. Птица попадает в сеть, расставленную птицеловом, привлеченная кормом, положенным на нее. Сети она не видит, а корм бросается ей в глаза; она не догадывается, что это приманка, устремляется на нее и делается жертвой своей недогадливости. Подобно птице поступает часто человек. Попадает он, например, случайно в круг развратных и нечестивых людей, таких, которые находят какое-то дьявольское удовольствие в том, чтобы развращать ближних, посвящать их в мерзости порока или, как они выражаются, просвещать неопытных. И неопытный легко уловляется в их сети: в их обществе так весело, так незаметно проходит время в разговорах с ними, так обаятельны и разнообразны обычные у них развлечения. С неразумием птицы бросается он на эти приманки, – или совсем не рассуждая о последствиях, наипаче об угрожающей ему вечной погибели, или легкомысленно рассуждая, что успеет остановить себя и вовремя покаяться, – он только с той целью желает собственным опытом изведать зло, чтобы потом возыметь к нему отвращение и оценить, по сравнению с ним, всю сладость добра. Время между тем идет, а он все больше и больше втягивается в порок, больше и больше запутывается в сетях его. Не следовало бы делать первого неосторожного шага, – но все же есть возможность обратного движения. И птица иногда успевает вырваться из сетей, разорвать их когтями и клювом. Тем более человеку возможно вырваться из сетей зла. Как бы ни далеко ушел он по пути погибели, – покуда он жив, его спасение не безнадежно. Силой рассуждения об опасности своего положения, силой воли, при помощи благодати Божией, он может высвободиться из сетей, в которых увяз.

Для сего пусть возлюбит он покаяние и поспешит отстать от пагубных для него знакомств, хотя бы это было так же тяжело и болезненно, как если бы рубили ему руки и ноги, вырывали глаза. Лучше лишиться руки, ноги и глаза, то есть общества дорогих, но вредных для нас лиц, чем попасть в геенну огненную. Пусть он променяет это общество на общение с людьми, по-христиански мыслящими и живущими; пусть не пренебрегает их обличениями и вразумлениями, как пренебрег обличениями Иоанна Крестителя Ирод с Иродиадой, пусть подражает мытарям и грешникам, которые смиренно выслушивали резкие обличения Предтечи, когда приходивших к нему называл «порождениями ехидны» (см. Лк. 3, 7), то есть диавола, образом которого служит змея со времени падения наших прародителей, увлеченных в обман змием – диаволом. Обличения, исходящие от людей доброжелательных, правдивые, но суровые и жестокие (см. Пс. 14, 5), драгоценнее речей льстивых. И если бы обличитель-доброжелатель потребовал от тебя того же, чего требовал Иоанн, когда вопиял приходившим к нему: «приготовьте путь Господу, сделайте прямыми стези Ему», а для сего надлежало бы употребить напряженные усилия, подобные тем, с какими очищается дорога для царского пути по непроходимой пустыне, – должно беспрекословно покориться этому требованию.

Грехи отлучают нас от Христа, а вне общения с Ним нельзя спастись. Стало быть, желающий спастись не должен жалеть усилий для очищения себя от скверн греховных, для искоренения пристрастия к чувственным удовольствиям, к тленным благам и гордости, и для утверждения в себе благочестия и добродетели. В этом и состоит тот подвиг покаяния, которого требовал Предтеча от приходивших к нему в пустыню.

Глава 51 Искушение в пустыне от диавола

Постився Господь дний четыредесять [n][в пустыни], последи взалка, показуя человеческое [n](естество): душе, да не разленишися, аще тебе приложится враг, молитвою же и постом от ног твоих да отразится.

Сорокадневный пост Христа Спасителя в пустыне перед вступлением Его в общественное служение послужил примером и основанием для церковного поста Четыредесятницы. Христос постился, приготовляясь к предстоявшим Ему подвигам для спасения людей. Мы постимся для укрепления наших сил к подвигам христианской жизни для нашего спасения. Пост помогает этим подвигам, потому что и сам по себе есть подвиг самообладания, и ослабляет давление на дух со стороны чувственности. Христос постился все сорок дней, не вкушая пищи, и взалкал, почувствовал крайнюю нужду в ней уже в последний день. От нас никто не требует, чтобы мы в этом отношении буквально следовали примеру Христову. Наше пощение должно состоять, при духовных упражнениях, собственно в воздержании от мясной и рыбной пищи, в употреблении одних растительных снедей, не ежедневном и самом умеренном. Но такое пощение мы должны соблюдать, по примеру Христову, во все продолжение Четыредесятницы, не ограничиваясь одной неделей, избранной для говения, для нарочитого приготовления к исповеди и Святому Причастию.

Строго поститься в неделю говения и уклоняться от пощения в предшествующие и последующие за ней недели Великого поста значит идти против церковного устава и притом не без вреда для успехов в духовной жизни. Наши говения оттого бывают бесплодны в нравственном отношении, что кратковременны. Поговел человек одну неделю, и радуется, что отговел, и спешит возвратиться к прежним греховным привычкам. Он походит на больного, который, едва начиная поправляться, спешит выйти на воздух, бросает предписанные врачом ограничения в образе жизни и принимается за обычные занятия, не дождавшись назначенного врачом срока. Болезнь возвращается и делается гораздо острее и труднее для излечения.

Как в физической, так и в духовной жизни потребна известная выдержка, – необходимое условие для укрепления сил. Силы души, не укрепленные продолжительным говением, не выдерживают напора искушений и соблазнов, и говение оказывается бесплодным именно потому, что бывает слишком кратковременно; а это происходит от лености, недостатка ревности к исполнению церковного устава. Бойся, душа, этой лености. Ею пользуется исконный враг наш диавол к нашей погибели. Он даже подбивает к ней тайным для нас образом, внушая нам, что наше нравственное состояние и без подвигов поста удовлетворительно, что пост вреден для здоровья, что вообще строгие подвиги благочестия, к числу которых относится продолжительный пост, свойственны одним монахам и с жизнью мирской несовместимы и т.п. Не слушайся этих вражеских внушений, отвечай на них крепкой решимостью соблюдать предписания Церкви относительно поста и с постом соединяй молитву. Молитва легко совершается, когда тело не обременено пищей, все равно как челнок легче плывет, когда не обременен поклажей. Помни, что диавол победил нас в Раю невоздержанием. Этим же оружием он доселе пользуется для нашего погубления. Воздержанием с молитвой наносится диаволу поражение, и он со стыдом удаляется от воздержанных, как удалился от Христа в пустыне после напрасных усилий склонить Его на свою сторону.

* * *

Христос искушашеся, диавол искушаше, показуя камение, да хлеби будут, на гору возведе видети вся царствия мира во мгновении; убойся, душе, ловления, трезвися, молися на всякий час Богу.

Искушения от диавола, каким подвергся Христос в пустыне, имеют сходство с искушением, от которого пали наши прародители. Диавол знал, что они могут блаженствовать только в общении с Богом, во всем покорствуя Его святой воле. Диавол употребил все усилия, чтобы прервать их общение с Богом, удалить их от Него, убедить их, что они могут быть счастливы без Бога, даже счастливее, и потому они напрасно стесняются заповедью Его не вкушать от древа познания добра и зла. В этом вкушении не зло для них, а благо, и очень жаль, что они не понимают своего блага. Вкуси они от запрещенного плода, перед ними тогда открылась бы обширная область ведения, так что, обладая таким ведением, они уже не имели бы нужды в руководстве Божием, сами сделались бы богами, ни от кого не зависящими. Внушения диавола, обращенные к Еве, достигли цели. В ней заговорило честолюбие, желание равенства с Богом, а вместе с этим пробудилось сластолюбие. Древо, на которое она дотоле смотрела с благоговейным удивлением к совершенствам Творца, открывавшимся в красоте древа, показалось ей добрым в снедь. Что Бог грозил смертью за эту снедь, для Евы потеряло значение, – она обещала себе только великое чувственное наслаждение от вкушения запрещенной снеди. Сперва пала в грех Ева, за ней Адам, и вслед за ними их потомки. Христос пришел в мир для того, чтобы разрушить дела диавола, примирить людей с Богом, прогневанным ими, восстановить их союз с Ним.

Для сего надлежало победить диавола твердостью в борьбе против его искушений. Вся земная жизнь Христа, и особенно Крестная смерть показали в Нем победителя диавола. Искушение от диавола в пустыне было первым случаем для победы над диаволом. Диавол искушал Христа в пустыне, как и прародителей в Раю, невоздержанием и честолюбием. Когда Христос взалкал, сатана сказал Ему: «Аще Сын еси Божий, рцы, да камение сии хлеби будут». Искусителю хотелось указанием Иисусу Христу на легкий способ утоления голода заставить Его на первых шагах уклониться от того пути самоотвержения, на который Он вступил для спасения людей. Диаволу хотелось удалить Его с этого трудного пути на путь самоугодия, возбудить в Нем невоздержание, к которому так легко было склонить первых людей. Христос отразил нападение сатаны мечом слова Божия: Писано есть: «не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем из уст Божиих» (см. Втор. 8, 3). Не успев победить Христа искушением невоздержания, сатана пытался возбудить в Нем тщеславие и честолюбие, предложив Ему броситься с высоты кровли храма и на удивление миру остаться целым и невредимым. Потерпев поражение и с этой стороны, диавол возводит Иисуса Христа на высокую гору и показывает Ему в мгновение ока все царства мира, обещая дать Ему весь мир во власть, если только Он поклонится ему – диаволу. Это сильное искушение властолюбием Христос отразил словами: «Отойди от Меня, сатана,писано: Господу Богу твоему поклонишися и Тому единственному послужиши» (см.Мф.4:10; Втор. 6, 13).

Таким образом, восторжествовав над диавольскими искушениями, подобными тем, перед которыми не устояли первые люди, Христос загладил грехи непослушания их Богу.

Но от диавола все же не отнята свобода искушать людей, и это по премудрому попущению Божию, отчасти для наказания людей, отчасти для укрепления их духовных сил в борьбе с врагом. По сему попущению он доселе искушает их, всячески стараясь уловить их в свои сети. «Убойся, душе, его ловления, трезвися», будь бдительна. Он не только зол, но и лукав. Не только с яростью рыкающего льва, но и со змеиной хитростью, исподтишка, нападает на неосторожных и делает их своей добычей. Поэтому, когда возникают в тебе помыслы и желания сластолюбивые и властолюбивые, знай, что это бывает не без участия врага, что он или прямо возбуждает их в тебе, или, если они родились в тебе единственно по твоей воле, старается разжечь и усилить их, действуя в союзе с внутренним, домашним врагом твоего спасения, с самоугодием, свойственным растленной нашей природе. Его искушения разнообразны, но в сущности он повторяет те же козни, какие употребил, искушая первых людей. Пусть горький опыт их послужит тебе уроком осторожности или духовной бдительности при встрече с диавольскими искушениями. Но как ни будь бдителен и осторожен, знай, что без помощи Божией ты не можешь с успехом бороться с ними. Призывай эту помощь усердной молитвой. Молись на всякий час Отцу Небесному: не введи меня во искушение от лукавого врага моего, но избавь меня от этого лукавого искушения, то есть совсем не попусти меня впасть в оное или помоги выбраться из сетей его.

Глава 52 Чудеса Христовы

Мене ради Бог сый, вообразился еси в мя [n](принял мой образ), показал еси чудеса, исцелив прокаженныя и расслабленного стягнув [n](расслабленных укреплял), кровоточивыя ток [n](течение крови) уставил еси, Спасе, прикосновением риз.

Расслабленного стягну Христос, одр вземша, и юношу умерша воздвиже, вдовиче рождение, и сотнича отрока [n](исцелил), и самаряныне явися, в дусе службу тебе, душе, предживописа [n](изобразил)

Кровоточивую исцели прикосновением края ризы Господь, прокаженныя очисти, слепые и хромые просветив исправи, глухие же и немыя и ничащия низу [n](согбенную) исцели словом, да ты спасешися, окаянная душе.

Низу сничащую [n](согбенной) подражай, о душе моя, прииди, припади к ногама Иисусовама, да тя исправит и да ходиши право стези Господни.

Недуги исцеляя, нищим благовествоваше Христос Слово, вредныя [n](увечных) уврачева, с мытари ядяше, со грешники беседоваше, Иаировы дщере душу предумершую [n](уже исшедшую) возврати осязанием руки.

Да не горшая, о душе моя, явишися отчаянием, хананеи веру слышавшая, еяже дщи словом Божиим исцелися [n](не будь хуже хананеянки с отчаяния. Ты слышала, как за веру ее получила исцеление дочь ее словом Божиим). Сыне Давидов, спаси и мене, воззови из глубины сердца, якоже она Христу.

Хананее и аз подражая, помилуй мя, вопию, Сыну Давидову, касаюся края ризы Его, яко кровоточивая, плачу, яко Марфа и Мария над Лазарем.

Умилосердися, спаси мя, Сыне Давидов, помилуй, беснующияся словом исцеливый. Силоам да будут ми слезы моя, Владыко Господи, да умыю и аз зеницы сердца и вижду Тя умна Света превечна.

Брак убо честный [n](честен) и ложе нескверно, обоя бо Христос прежде благослови, плотию ядый и в Кане же на браце воду в вино совершая, и показуя первое чудо, да ты изменишися, о душе.

Буря мя злых [n](зол) обдержит, благоутробне Господи: но яко Петру, и мне руку простри.

Яко спасл еси Петра возопивша, спаси, предварив мя [n](поспеши спасти и меня), Спасе, от зверя мя избави, простер руку Твою, и возведи из глубины греховныя

«Мене ради, Бог сый, вообразился еси в мя, показал еси чудеса». Принявший на Себя образ человеческий, Един из лиц Святой Троицы, Единосущий Отцу и Духу, Сын Божий, во дни земной жизни Своей сотворил множество чудес, проявлявших власть Его над болезнями, над бесами, над смертью, над стихиями. Он чудесным образом исцелял увечных, прокаженных, слепых, хромых, расслабленных, бесноватых, воскрешал мертвых, укрощал бури, претворил воду в вино.

Чудеса Иисуса Христа прежде всего свидетельствовали о Его Божественном посольстве в мире. Сам Он говорил о них: «Я же имею свидетельство больше Иоаннова: ибо дела, которые Отец дал Мне совершить, самые дела сии, Мною творимые, свидетельствуют о Мне, что Отец послал Меня» (Ин. 5, 36).

Вместе с тем в чудесах Христовых замечательно то, что они носят человеколюбивый и символический характер. Ни одного чуда Христос не совершил с единственной целью прославить себя. Еще во время искушения в пустыне Он отрекся обратить камень в хлеб и броситься с высокой кровли храма вниз без малейшего вреда для Своей жизни. Эти чудеса, которых требовал от Христа диавол, могли бы только послужить к личной славе Христовой, но не имели бы спасительного значения для людей. Во время общественного служения Своего Иисус Христос по той же причине не согласился на предложение фарисеев и книжников показать «знамение» с неба (см. Мф. 12, 38; Лк. 11, 16), например, произвести гром и молнию в ясную погоду. Такое знамение, может быть, увеличило бы славу Христа; но Он избегал славы человеческой и Свое Божеское всемогущество никогда не употреблял для прославления только Себя. Все дела Его всемогущества были вместе делами человеколюбия и благости. По человеколюбию и благости Он отказал тоже в позволении двоим ученикам Своим ревновать о Его славе, низвесть огонь с неба на самарян в наказание за то, что они не приняли Его (см. Лк. 9, 55).

Чудо над смоковницей, иссохшею от проклятия Христова, внешне свидетельствует о бесцельной строгости Его, на самом же деле оно было символическим пророчеством об отвержении иудеев.

Чудеса Христа Спасителя, проявляя человеколюбие Его, относились ближайшим образом к телесным нуждам людским. Правда, Христос приходил с неба на землю не за тем собственно, чтобы освобождать человека от внешних зол и нужд, а затем, чтобы, как Сам Он учил, спасти человека от греха, от власти диавола и от вечного осуждения. Но нет сомнения, что этой цели пришествия Христова соответствовали чудеса Его, состоявшие в оказании людям телесной помощи.

Так чудесно исцеляя телесные недуги, которые явились в мире вследствие греха, Христос давал понять, что Он есть врач и духовных недугов, что имеет власть разрешать от грехов, как Сам Он ясно засвидетельствовал, когда перед исцелением одного расслабленного сказал «ему: Дерзай, чадо, прощаются тебе грехи твои», и вслед за тем, чтобы все видели, что Он имеет власть прощать грехи, изрек вслух: «Встань, возьми одр свой и иди в дом твой» (Мф. 9, 2–6).

Исцеляя бесноватых, Господь Иисус тем засвидетельствовал, что пришел затем, чтобы разрушать дела диавола, разорить царство его. Воскрешением мертвых удостоверил, что Он есть воскрешение и живот, победитель смерти, пришедшей в мир с грехом, так что верующий в Него умирает уже не с безотрадным чувством утраты жизни, но с надеждой блаженного бессмертия по самому телу, имеющему воскреснуть. Помогая людям в их физических нуждах и опасностях, Господь Иисус наводил их на мысль о нуждах духовных и располагал их к исканию Его всесильной помощи в их нуждах. Так, чудесно насытив пять тысяч народа, Он говорил: «Старайтесь не о пище тленной, но о пище пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий... Я есть хлеб жизни: приходящий ко Мне не будет алкать... никогда» (Ин. 6, 27, 35). Он недоволен был тем, что народ искал Его после помянутого чуда, и со скорбью говорил ему: «Вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились» (Ин. 6, 26). Таким образом, чудо насыщения пятью хлебами не лишено было символического значения, – оно возводило мысли чувственного народа от чувственных потребностей к духовным, удовлетворение которых было главной целью пришествия Христа на землю.

Это же символическое значение, должно думать, имели и другие чудеса. Так, исцелив слепорожденного, Он Сам изъяснил значение этого чуда: «На суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие (то есть смиренно сознающие в себе недостаток духовного просвещения истиной) видели (духовно просветились), а видящие (гордившиеся своим видением) стали слепы» (Ин. 9, 39), то есть не узрели Божественной истины: она легко открывается младенцам, доступна младенческой вере, и сокрывается от мудрых и разумных. Эти соображения о значении чудес Христовых необходимо иметь в виду при размышлении о тех стихах Великого канона, в которых делается указание на них.

Глава 53 Брак в Кане Галилейской

В первые дни общественного Своего служения Господь Иисус приглашен был на брачное торжество в небольшом галилейском городе Кане, недалеко от Назарета. Приглашение принято. Господу угодно было присутствием Своим на брачном торжестве освятить и благословить супружеский союз, засвидетельствовать, что брак сам по себе честен, достоин почтения, и брачное ложе нескверно (см. Евр. 13, 14), и тем заранее заградить уста имеющим явиться в среде христианства лжеучителям, запрещающим вступать в брак по гнушению (см. 1Тим. 4, 3). Благословенно безбрачие, когда люди, могущие вместить безбрачную жизнь, добровольно принимают обет девства для большей свободы в служении Богу, для вящего преуспеяния в духовных подвигах. Сам Господь Иисус освятил этот род жизни Своим примером, но не в предосуждение брачной жизни, – иначе Он не удостоил бы Своим посещением брака в Галилейской Кане. Как первым делом Творца по сотворении человека было благословение ему плодиться и размножаться, так одним из первых дел Обновителя человечества было благословение брачного сожития и чадородия, с тем чтобы члены семьи были вместе членами Его Церкви, чтобы дети естественных родителей были вместе чадами Божиими по благодати.

Но чем святее Господне благословение брачной жизни, тем преступнее жизнь распутная, с презрением к этому благословению. Люди могут снисходительно смотреть на нее, но не таков Суд Божий. «Блудников же и прелюбодеев судит Бог» (Евр. 13, 4), тем строже, чем бесстрашнее они грешат. Бойся, душа, этого суда и сим страхом воздерживай себя даже от мыслей нецеломудренных.

Свое отношение к брачному празднику в Кане Христос выразил не одним Своим присутствием на нем, но и тем, что разделил с прочими гостями трапезу («плотию ядый»),а силой Своего всемогущества претворил для их угощения воду в вино, веселящее сердце человека.

Таков вообще дух Евангелия: оно восстает против пристрастия к земным удовольствиям, доходящего до забвения Бога, против жизни рассеянной и грубо-чувственной, но отнюдь не против невинных тихих земных радостей, – не против веселья, подобного тому, какое было на браке в Кане. Что присутствующие на этом браке веселились скромно и невинно, это несомненно. Они не могли забываться в присутствии Христа: присутствие Его среди них удерживало их от неумеренности в пище и питии, от нескромных слов и движений. Само обилие вина, чудесно произведенного из воды, могло располагать их только к благоговейному душевному настроению пред лицом Чудотворца. Подобно этому и наши земные радости будут чисты и невинны, если мы будем освящать их памятью о Христе, если среди них будем мысленно поставлять себя в Его присутствие и этим удерживать себя от греховной рассеянности.

Чудом претворения воды в вино «Иисус, по слову святого Иоанна, положил начало чудесам... и явил славу Свою» (как славу Божественного посланника), и уверовали в Него, то есть утвердились в вере, ученики Его (см. Ин. 2, 11). Но, как и другие чудеса, это первое чудо имело символическое значение. Вода претворена в вино, «да ты изменишися, душе», – так сказано об этом чуде в Великом каноне. Иисус Христос в этом чуде наглядно выразил ту истину, что Он пришел обновить человека, возродить нас к жизни человека нового, совершенно отличной от жизни человека ветхого, получаемой нами путем естественного рождения с наследственной греховной порчей, переходящей от Адама на все его потомство. Человек ветхий и человек новый по природе ничем не отличаются: у того и у другого одинаковое физическое устройство, те же внешние чувства, та же душа, одаренная разумом, свободной волей и способностью к чувствованию приятного и неприятного, к любви и ненависти. Но в свойствах и действиях того и другого человека открывается поразительное различие. Человек ветхий живет только для земли и для себя. Человек новый, живя на земле, воздыхает о небе, помышляет о предметах духовных; радость общения с Богом в святом слове Его, в молитве, в Таинствах предпочитает всему на свете; волю свою старается привести в согласие с волей Божией и в своих поступках руководствуется не самолюбием, а ревностью о славе Божией и любовью к ближним. Вот к этой-то жизни нового человека призвал нас, это-то всестороннее изменение в нашей духовной жизни по всем сторонам ее пришел произвести в нас Господь Иисус; а для сего потребно совершить над нами чудо благодати Божией, подобное чуду претворения воды в вино.

Обновление человека совершается благодатью Таинства Крещения, в котором погребается ветхий человек и рождается новый. О крещеных, сравнивая их с тем, чем они были до Крещения, Апостол говорит: вы «омылись, освятились, оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего» (1Кор. 6, 11). Такое духовное обновление явственно испытывают крещеные в зрелом возрасте. Но полученную в Крещении новую жизнь надобно поддерживать, как поддерживается и охраняется жизнь растения и ребенка. Без ухода за возрожденным человеком жизнь его чахнет, и надобно снова начинать обновление ее через покаяние. Душа, сознающая утрату в себе благодатной жизни, дарованной тебе в Крещении, благодари Господа, дарующего в покаянии средство возвратить утраченную жизнь, и непременно воспользуйся этой милостью Его, готовой излиться на тебя, «да ты изменишися». Ею можно воспользоваться только в настоящей жизни, в жизни загробной будет поздно.

Глава 54 Утопающий Петр

На северном берегу Геннисаретского моря, в окрестностях Вифсаиды – Юлиады, Господь Иисус совершил чудо насыщения пяти тысяч народа пятью ячменными хлебами и двумя малыми рыбами. Чудо, напоминавшее собой манну небесную, привело в восторг чувственный народ. Произошло сильное движение, решили взять Иисуса и провозгласить Его царем. Ученики, еще многого не разумевшие, сочувствовали народу. Иисус велел им сесть в лодку и плыть к западным берегам моря, а Сам скрылся от народа и уединился на ближнюю гору, где и провел несколько часов в молитве. Между тем на море поднялась буря. Плаватели бедствовали всю ночь в борьбе со встречным ветром. Лодку сильно било волнами. Иисус видел это, но медлил их успокоить, испытывая их веру. Уже около четвертой ночной стражи, когда начинало рассветать, Он вознамерился подать им помощь. Ученики были среди моря, верстах в четырех или пяти от оставленного ими берега, и вдруг увидели кого-то идущего по водам и приближающегося к ним. Это был Иисус; но они подумали, что увидели призрак, и от страха закричали. Иисус сказал им: «Не бойтесь, это Я». Страх уступил место радости. Теперь никто из учеников не сомневался в спасении. Но Петр простерся далее. Он сказал: «Господи, если это Ты, повели мне прийти к Тебе по воде». «Иди», – был ответ. Петр вышел из лодки и твердой ногой пошел по воде, как по сухой земле. Но веры Петровой достало только на несколько шагов. Видя сильный ветер, Петр испугался, стал утопать и испустил крик не отчаяния, но остающейся в нем веры: «Господи, спаси меня». Иисус тотчас протянул руку, поддержал его и сказал: «Маловерный, зачем ты усомнился?» Сими словами было показано, что не ветер, не волны были причиной бедствия Петра, а нетвердость веры. Посему, говорит святой Златоуст, Господь, поддержав Петра, не остановил дуновения ветра, в доказательство, что ветер не страшен, когда крепка вера. – Оба вошли в лодку, и совершилось новое чудо: буря утихла. Ученики, исполненные благодарности и благоговения, пали к ногам своего Учителя и воскликнули: «воистину Ты Сын Божий», – то есть Мессия, Единородный Сын Божий.

Положение учеников Христовых, застигнутых в море бурей, есть образ положения христиан. Что такое жизнь наша в этом мире, как не плавание по морю? По морю люди плавают, чтобы достигнуть пристани и отечества. Так и жизнь наша в мире – этом житейском море – не есть жизнь вечная, а временная. Она не сама по себе цель, а дана нам для приготовления к вечности; она есть переход или странствование к Небесному Отечеству, в котором уготовано тихое пристанище нам после трудов плавания в житейском море.

Плавание в море не всегда безопасно: в разъяренных волнах его нередко гибнут корабли и люди. Равно и житейское море волнуется бурей бед и напастей внешних, также бурей сомнений и страстей (см. Иак. 1, 6). Тяжело положение людей под напором этих бурь. Люди нечестивые и неверующие гибнут от них для жизни духовной и вечной, впадая в отчаяние и озлобление.

Эта же опасность грозит людям верующим и благочестивым, если не призовут на помощь Господа, если не обратятся к Нему с мольбой спасти их от бед и напастей, не оставить их своей благодатью в борьбе с сомнениями или колебаниями, возникающими в душе при размышлении о судьбах Божиих, об учении веры и нравственности. Но и Господь не всегда скоро внемлет этим мольбам, без сомнения, по премудрым и благим Своим намерениям относительно нас.

Ему угодно в таком случае испытать наше терпение и преданность Ему, дать нам возможность засвидетельствовать искренность любви и преданности Ему, не ослабевающей от бед и напастей, научить нас смирению, убедить нас в нашей беспомощности без Его всесильной помощи, в нашей зависимости от Него и крайней нужде в Его милосердии.

Ему также угодно, чтобы мы не предавались беспечности в нашем спасении, весьма возможной в случае, если б наши желания, предъявляемые в молитве, беспрекословно исполнялись. Ему угодно, чтобы мы тем дороже ценили Его милости к нам, чем труднее их дождаться и заслужить. Он во всех этих случаях поступает с нами, как поступил с апостолами, бедствовавшими в море. Сам Он в то время находился вдали от них, на горе, видел их бедствие, знал, что они ждут от Него помощи, но подал ее уже тогда, когда они совсем выбились из сил, промучившись всю ночь в борьбе с встречным ветром. Долго Он томил их ожиданием, но наконец обрадовал их Своим явлением. «Иисус Христос вчера, и днесь тойже, и во веки» (Евр. 13, 8).

Мы не видим Его телесными очами, Он вознесся плотью с земли на небо, оставив верующих в Него плавать в житейском море без видимого Его присутствия. Но Он не прервал с ними Своего общения. Отходя от земли, Он сказал им: «Се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века». В силу этого обетования, Он призирает на них с высоты святой Своей, как Он наблюдал с горы за бедствующими в море учениками, и всегда готов подать Свою благодатную помощь обуреваемым житейскими волнами, лишь бы только они Его не забывали и с надеждой обращались к Нему.

Итак, когда обуревают тебя беды и напасти, когда прибиваются к тебе, как волны к лодке, искушения, когда волнуют твой ум сомнения, не падай духом, возведи очи твои к живущему на небесах Христу Богу и с надеждой на Него крепко борись с бурей, как и апостолы Христовы не сидели сложа руки в лодке, разбиваемой волнами, но ожидая помощи от Него, сами выбивались из сил, чтобы не погрязнуть в них. Не смущайся тем, что не вдруг приходит тебе помощь. Она так же верна, как верно Его обетование. Сквозь шум житейских волн старайся расслышать голос Его, обнадеживающий тебя участием к твоему положению, как бедствовавшие в лодке апостолы расслышали Его же голос: «Не бойтесь, это Я». Буря продолжала свирепствовать, но знакомый голос ободрил их, – они возрадовались, а Петр, с позволения Христа, даже пошел к Нему навстречу по волнам, поддерживаемый на их поверхности живой верой.

Ободрись и ты, вспомнив глас Христов: «Придите ко Мне, вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы», – и с дерзновением веры Петровой иди навстречу зовущему тебя Христу, в Его объятия, – в них тепло и безопасно.

Петр не устоял, однако, на ногах, – новый порыв ветра пошатнул его на зыбкой стихии, – он испугался, и горячая вера его уступила место маловерию, он стал утопать. Подобное может случиться и случается с каждым из нас. И праведник семь раз на дню падает, но встает (см. Притч. 24, 16). Поспешай и ты после каждого случая малодушия подниматься мыслью к Богу. Малодушие Петра не подавило в нем окончательно веры. В нем еще осталось веры и упования настолько, что он возопил: Господи, спаси меня, – и Господь простер ему спасающую руку. Подобно Петру, среди одолевающих тебя искушений и ты умоляй: «Буря зол окружает меня, милосердный Господи; но как Петру, и мне руку простри. Как ты спас Петра, воззвавшего, поспеши спасти и меня, Спаситель, от зверя (то есть от диавола, ищущего с зверской лютостью поглотить меня, волнуемого житейскими бурями, ввергнуть меня в отчаяние), простерши руку Свою, и изведи из глубины греха».

Бури греха и страстей многие не боятся, даже любят ее, как смельчаки любят опасности на море, рассуждая, что это буря сама собой утихнет под старость. Ложный расчет! Прежде чем доживешь до старости, пожалуй, погибнешь от этой бури; если же и доживешь, нельзя ручаться, что будешь иметь силы и желание сопротивляться ей: с возрастом застаревают нередко духовные недуги, – и тогда не до борьбы с бурями. Поспеши бросить обманчивую надежду на время, – оно не в твоих руках: не откладывай покаяние до старости ввиду опасности из глубины греховной попасть в глубину ада.

Глава 55 Исцеление прокаженных

«Прокаженные исцели». Господь Иисус исцелил многих прокаженных, как видно из того, что когда Иоанн Креститель послал к Нему учеников своих вопросить Его: «Ты ли Тот, Который должен прийти, или ожидать нам другого? Христос дал им ответ: Скажите Иоанну, что слышите и видите: слепые прозревают,.. прокаженные очищаются» (Мф. 11, 5). Кроме того, в Евангелиях повествуется о двух отдельных случаях исцеления Христом прокаженных, так одного прокаженного, умоляющего Его о помощи: «Господи, если хочешь, можешь меня очистить, Он исцелил словами: Хочу, очистись» – и прикосновением к нему (см. Мф. 8, 2–3; Мк. 1, 4; Лк. 5, 12). При входе Иисуса в одно селение встретили Его десять прокаженных и, не дерзая по причине своей нечистоты и заразительности болезни приблизиться к Нему, издали возопили к Нему о помощи. Он послал их в Иерусалим к священникам. Дорогой они очистились от проказы, но из них только самарянин поспешил с дороги возвратиться к Иисусу и возблагодарить Его (см. Лк. 17, 12–19).

В чем состояла болезнь, известная под именем проказы, и какое сходство с ней греховного состояния, уже было говорено5.

Здесь прибавим немногое. Проказа – такая болезнь, против которой бессильно искусство врачей. Никто из людей не мог очистить от проказы, – люди могли только определять признаки этой болезни и если она, в редких случаях, проходила сама собой, могли засвидетельствовать это. Похоже на проказу греховное состояние. Грехи – такая болезнь, исцелить которую никто из людей не может. Это может сделать одна Божественная благодать. Господь Иисус, приходящий в мир спасти грешника, есть единственный Врач душ, зараженных проказой греха. «Кровь... Его очищает нас от всякого греха» (1Ин. 1, 7). Он Своей кровью стяжал нам не только прощение грехов, но и освящающую нас благодать, так что возрожденные сею благодатью уже не грешат (см. 1Ин. 5, 18), имеют силу противоборствовать греху с таким успехом, что не только не дают ему обнаружиться во внешних греховных делах, но достигают чистоты сердечной. К ним приражается грех, но не встречает в них сочувствия и если оскверняет их, то вскоре же омывается слезами покаяния.

Проказа, как известно, поражает не одну наружность тела, но внедряется в самую кровь и мозг костей. В этом отношении похожа на проказу сердечная нечистота, – она гнездится в глубине души, не оставляет здоровым ни одного сердечного движения, оскверняет самые, по-видимому, добрые дела наши. Благодать Христова измывает даже внутреннюю греховную скверну, создает сердце чистое. И очищенная таким образом душа входит в близкое общение с Богом и со святыми обитателями Горнего мира, подобно тому, как очистившийся от проказы допускаем был к святилищу, в котором принималась от него известная жертва, и к общению с людьми, от которого удаляла его проказа.

Вместе с очищением от проказы возвращалось страдавшему от нее то бодрое расположение духа, которого он лишен был во время продолжения ее. Равным образом и очищенному от проказы греховной возвращается радость спасения, чуждая непримиренным с Богом грешникам: «несть радоватися нечестивому».

Прокаженный – это заживо разлагающийся труп, ходячий мертвец; и однако ж прокаженные не скоро умирали, жизнь их была продолжительна, как у людей здоровых. Не образ ли это вечных адских мучений? Грешники, терпящие эти мучения, находятся в состоянии непрерывной смертной агонии, которая, однако, не прекращается и вечно терзает их. Понятно, как не мила прокаженным жизнь, как они тяготятся, скучают ею.

О, если бы и каждый грешник так же тяготился своими грехами, как прокаженные проказой, если бы так же пламенно желал очищения от греховных скверн, как оскверненные проказой желают избавиться от нее! Старайся, грешная душа, возбудить в себе это отвращение к твоей греховной проказе, это пламенное желание очиститься от нее, и в чувстве бесплодности собственных естественных усилий достигнуть желаемого успеха в этом деле смиренно обратись с мольбой к Врачу душ и телес: «Царю Превечный, Утешителю, Христе истинный, очисти мя от всякия скверны, якоже очистил еси десять прокаженных» (Акафист Иисусу. Икос 10). Как Ты исцелил прикосновением руки прокаженного, воскликнувшего Тебе: Господи, если хочешь, можешь меня очистить, так и ко мне, прокаженному и грешному, прикоснись Твоей благодатью и исцели меня от греховного прокажения.

И как Христос не возгнушался прокаженного, которого все гнушались, даже не почел осквернением для себя прикоснуться, вопреки закону, к нечистому человеку, так Он не возгнушается и твоей нечистоты, убелит тебя паче снега и, уничтожив в тебе духовную мертвенность, избавит тебя от сетей вечной смерти.

Глава 56 Исцеление кровоточивой

Кровоточивыя ток уставил еси, Спасе, прикосновением риз.

Господа Иисуса во время Его благовествовательных путешествий обыкновенно сопровождали толпы народа. Одни искали у Него исцеления, другие слушали Его учение. Однажды к сопровождавшему Его и теснившемуся около Него народу присоединилась женщина, страдавшая кровотечением 12 лет. Много потерпела она от многих врачей, истощила на лечение все свое имущество и не получила никакой пользы, но пришла еще в худшее состояние. Слух об Иисусе, исцеляющем недуги, возбудил в ней надежду на исцеление. Она протесняется сквозь толпу, окружавшую Иисуса, и, не объявляя Ему своего желания, тайно прикасается к краю Его одежды в надежде, что как других прикасающихся к Нему исцелила исходившая из тела Его сила, так и она исцелится. Надежда ее оправдалась. Но напрасно она надеялась удалиться незамеченной Иисусом. Иисус знал, кто получил исцеление от прикосновения к Его одежде, и не хотел оставить исцеленную в заблуждении, будто можно укрыться от Его всеведения. Он спросил: «Кто прикоснулся ко Мне, ибо Я чувствую силу, исшедшую из Меня?» Исцеленная, уверившись, что не может укрыться от Него, падает к ногам Его и объявляет всю истину. Без сомнения, ей тяжело было признаться, что у нее была болезнь, делавшая ее по закону нечистой и возбранявшая ей входить в соприкосновение с людьми, чтобы не осквернить их. Она поступила вопреки сему закону. Но Иисус снисходительно отнесся к ее смущению, естественному в таком положении. Он успокаивает ее, одобряет веру ее, говорит: «Дерзай, дщи, вера твоя спасе тя, иди с миром».

Почудимся беспримерному снисхождению к нам Господа. Неприкосновенный существом прикосновенен для всех бывает. Не одна кровоточивая дерзнула прикоснуться к Нему, «весь народ искал прикасаться к Нему» (Лк. 6, 19). К Нему имели доступ все желавшие слушать Его искренно, для пользы душевной, и даже злонамеренно, с целью уловить Его в слове. К Нему приступали все нуждавшиеся в Его помощи в душевных и телесных недугах. Он не отвергал ни одного грешника, как бы ни были тяжки его грехи. Между увечными и больными, приступавшими к Нему, были такие, от которых многие из нас по брезгливости сами убежали бы. Но Христос никого не гнал, никем не гнушался. Его все окружали и «теснили» (Лк. 8, 45). К Нему смело приближались обезображенные болезнями, покрытые ранами, грязные и зловонные. К Нему насильно влекут беснуемых и бросают у ног. И Он все терпит, всех допускает. Но как тогда, так и теперь Он всем доступен. Правда, Он с телом вознесся на Небеса, но для того, чтобы исполнить Собою, Своим благодатным присутствием, «всяческая» (Еф. 4, 10), ибо для всех открыт доступ к Нему, тогда как во время Его земной жизни благодатная сила Его простиралась на одну страну. Пользуйся этой доступностью ко всем Христа Бога, грешная душа, как воспользовалась ею кровоточивая жена. Ее привлекло ко Христу сознание нужды в Его помощи, ей неоткуда было ожидать этой помощи.

Сознай и ты, грешник, твою беспомощность, твое бессилие одними собственными трудами вступить на путь богоугождения, исцелиться от духовных недугов, и ищи врачевства против них у Того, Кто «взял на Себя наши немощи и понес наши болезни» (см. Мф. 8, 17; Ис. 53, 4). Нет такого застарелого недуга, которого Он не исцелил бы с той же легкостью, с какой Он исцелил несчастную, 12 лет страдавшую от кровотечения. Он не возгнушался ее нечистоты, не удержал ее от прикосновения к Нему, святейшему и чистейшему. Он не возгнушается и тобой, если ты духовно прикоснешься к Нему с той же верой в Него, в Его благодатную силу, какой она одушевлена была. Его благодатная сила привлекается молитвой, чтением и слушанием Слова Божия, участием в Таинствах, – но только при условии веры. Итак, с верой обращайся к Нему в молитве домашней и церковной, с верой внимай Слову Божию, с верой принимай благодать Таинств, – все это живые проводники благодати Божией. Кто прикоснется к ним с верой, тот ощущает прикосновение к себе благодати – просвещающей, врачующей, освящающей, умиротворяющей. Но прикосновение к Нему без веры есть мертвое, бесплодное приражение, подобное тому, от которого не получали ни малейшей духовной пользы люди, теснившиеся вокруг Иисуса без веры в Него, без желания получить от Него духовное просвещение и очищение. Для веры проводником благодати Христовой служат также святые мощи, святые иконы, святая вода: кто прикасается к ним с верой, тот прикасается к краю одежды Христовой6 и сим прикосновением освящается. Не только от духовных, но и от телесных иногда недугов исцеляет прикосновение верующего к той или другой святыне, как это доказывают многие примеры. Итак, не ослабевай в вере и с дерзновением веры ищи прикасаться ко Христу через те посредства, в которых сокрыта Его благодать, – и ты сподобишься ее. Вера есть сосуд, в который она изливается.

Глава 57 Исцеление скорченной

В одной из синагог, уча в субботу, Христос увидел женщину, которая по действию духа злобы была скорчена, не могла разогнуться и стоять прямо. Господь попустил злому духу наслать на нее эту болезнь подобно тому, как попустил ему поступить с Иовом (см. Иов. 1:12, 6, 7). Она находилась в таком состоянии восемнадцать лет. Господь Иисус подозвал ее к Себе и исцелил ее словами: «Ты освобождаешься от недуга своего, – с возложением на нее рук. Она тотчас выпрямилась и стала славить Бога» (см. Лк. 13, 10 – 13).

Плачевно положение скорченного человека, лишенного возможности прямо стоять и ходить, и кверху смотреть. Словно это не человек, а четвероногое животное. Не менее жалко состояние души, грехами доведенной до скотоподобия. Скот знает одни физические потребности: есть, пить, спать, двигаться, плодиться. Есть и люди, которые забывают, что они – люди, и живут по-скотски, благо жизни видят в удовлетворении одних чувственных потребностей, – в еде или питии, во сне, так же светских развлечениях, не всегда невинных. Можно сказать, что скотоподобные люди даже хуже скотов? Эти знают меру и время, а те – нет. Скот сыт и больше не ест, по утолении жажды не пьет. Но люди пьют и едят и по удовлетворении чувства голода и жажды собственно для услаждения гортани. Скоты в известное время удовлетворяют потребность плодиться. Люди скотоподобные не ограничивают себя в этом отношении никаким временем.

Бедная душа, доведшая себя до подобного состояния или по слабости воли, или, быть может, по убеждению, что по самой природе человек почти не отличается от прочих животных, и поэтому интересы человека не должны простираться дальше земных удобств и наслаждений, пойми твое унижение, пойми, что плотоугодники, забывающие о Боге, суть игралище той же злой силы, которая 18 годов держала в своих оковах скорченную женщину, лишив ее возможности поднимать взоры к Нему; не дай этой злой силе надругаться над тобой, поспеши вырваться из ее оков, вспомни, что ты создана не для земли, а для Неба, ибо украшена образом и подобием Божиим и по самой природе сродна с Творцом; принеси Ему раскаяние в том, что с высоты богоподобия ты ниспала до скотоподобия, и «припади к ногам Иисуса с мольбою, дабы Он исправил тебя и ты могла ходить прямо по стезям Господним», прославлять Бога, как славила Его исцеленная от корчи жена.

Глава 58 Исцеление глухих и немых

Пророк Исаия предрекал о временах Мессии, что «тогда откроются глаза слепых и уши глухих отверзутся, тогда хромой вскочит, как олень, и язык немого будет петь» (см. Ис. 35, 5–6). Без сомнения, это пророчество должно понимать в духовном смысле, в смысле животворного действия благодати Божией на души, в смысле благодатного обновления их для духовной жизни и деятельности. Но это пророчество исполнилось и в собственном смысле во дни Христовы. Так Христос чудесно исцелял всякого рода болезни и увечья, и зрители этих чудес «чрезвычайно дивились и говорили о Христе: все хорошо делает: и глухих делает слышащими, и немых – говорящими» (Мк. 7, 37). Тех и других, равно как и всяких недужных, Он исцелял или только словом, или прикосновением, либо тем и другим вместе. Так однажды «привели к Нему глухого и косноязычного и просили Его возложить на него руку. Иисус, отведши его в сторону от народа, вложил персты Свои в уши его и, плюнув, коснулся языка его; и, воззрев на небо, вздохнул (вздохом жалости о человеческой бедности) и сказал ему: «еффафа», то есть: отверзись. И тотчас отверзся у него слух, и разрешились узы его языка, и стал говорить чисто» (Мк. 7, 32–35).

Глухота, особенно в соединении с немотой, есть великое бедствие, ибо лишает глухих тех благ и удовольствий, какие доступны нам через чувство слуха, она лишает их возможности слышать речи умных и добрых людей, внимать молитвам и песнопениям в богослужении, услаждаться пением и музыкой; а от природы глухонемые с величайшим трудом усваивают грамотность, сообщаемую им придуманными для них способами обучения. Но еще более жалко положение страждущих от духовной глухоты и немоты. Духовно глухонемые – это те, которые не внемлют голосу благодати Божией, зовущей их ко спасению через совесть, через благополучные обстоятельства жизни, распологающие к благодарности Богу, и злополучные, напоминающие о гневе и любви Божией, через общественные бедствия, и те, которые по гордости или ожесточению не принимают вразумлений и обличений со стороны благожелательных людей, негодуют на обличителей, – еще те, которые не трогаются воплями нуждающихся, просящих у них помощи, стонами больных и умирающих, рыданиями плачущих, – слыша все это, не слышат и, как бы немые, не отзываются сочувствием. Пусть каждый спросит себя, не находится ли он в подобном состоянии, – состоянии более жалком, чем состояние физической глухоты и немоты. Последнее состояние есть только несчастье, которое не вменяется никому в вину, ибо не зависит от нашего произвола. Но за духовную глухоту и немоту никому не избежать ответственности перед Судом Божиим, ибо она есть плод произволения, следствие свободного противления воле Господа, зовущего ко спасению. Никто не может сказать, что он не слышал этого зова, этого напоминания о покаянии. Благодать Божия всех призывает к Нему вышеуказанными способами. И горе тем, которые заграждают свой слух от ее голоса! Им придется некогда услышать такой приговор от Сына Божия, нашего Искупителя и вместе Судии: «Понеже звах, и не послушаесте, и простирах словеса, и не внимасте, но отметасте Моя советы и Моим обличениям не внимасте: убо и аз вашей погибели посмеюся, порадуюся же, егда приидет вам пагуба» (Притч. 1, 24–26). Надобно быть врагом себе, чтобы идти навстречу этой погибели. А избежать ее можно не иначе, как посредством принуждения себя к покаянию. Первым шагом на пути покаяния для духовно-глухого и немого должно быть сознание жалкого своего состояния и нужды в благодатной помощи, которая всегда готова ему. Как Господь Иисус исцелил глухого и косноязычного прикосновением своего перста к его ушам и языку, так Он же «перстом Духа Божия» (см.: Лк. 11, 20; Мф. 12, 28) разрешит от духовной глухоты и немоты каждого, кто возопиет к Нему: отверзи, Господи, оглохнувшия уши души моея, и тогда от избытка сердца, благодарного к Тебе за духовное исцеление, возглаголят уста мои хвалу Тебе.

Глава 59 Исцеление слепых

По пророчеству (см. Ис. 35, 5) Христу надлежало «отверзать очи слепых». И Христос исцелял их во множестве (см. Мк. 11, 5; Лк. 7, 22). Кроме того, в Евангелии повествуется об отдельных случаях исцеления слепых. Так Он в Капернауме исцелил двух слепых, прикоснувшись к их глазам, но предварительно испытав их веру в Его всемогущество (см. Мф. 9, 27–30). Близ Иерихона Он даровал прозрение двум слепцам также посредством прикосновения к глазам их (см. Мф. 20, 33–34). В Вифсаиде Он исцелил слепого, сперва плюнув на глаза его, потом двукратно возложив на него руки (см. Мк. 8, 23–25). В Иерусалиме, проходя мимо слепорожденного нищего, Иисус плюнул на землю и сделал брение из плюновения, потом помазал ему брением глаза и повелел ему умыться в Силоамском водоеме, после чего слепец прозрел (см.: Ин.9).

Телесная слепота справедливо почитается великим несчастьем. Слепому недоступны радости и удовольствия, какие нам доставляет зрение. Он не видит красоты созданий Божиих и лишен возможности чрез рассматривание природы восходить умом к Творцу ее, напечатлевшему в ней следы Своей премудрости, благости, всемогущества. Слепой не знает удовольствий, доставляемых чтением книг. В делах хозяйства он находится в полной зависимости от других, легко могущих злоупотреблять его доверием. Но как ни велико зло телесной слепоты, все же в ней есть и доля добра. Она спасает слепца от многих искушений и соблазнов, проводником которых служит зрение. Кроме того, по мудрому устроению Провидения, недостаток или отсутствие одного чувства восполняется остротой и совершенством других; так в слепых особенно развиваются чувства осязания и слуха. Главным же образом лишение телесного зрения не только не препятствует, но еще в значительной степени способствует чистоте и ясности духовного зрения. Не развлекаясь внешними впечатлениями зрения, слепец по необходимости углубляется во внутренний мир, и голова его нередко свободнее и правильнее работает, чем если бы он был зрячим.

История представляет немало примеров в доказательство этого. Так Дидим – слепец, живший в III веке, был начальником христианского александрийского училища и образцовым толкователем Священного Писания. Блаженный Иероним, его ученик, признавался, что его руководству обязан искусству изъяснять Писание, а Антоний Великий, утешая Дидима, скорбевшего о своей слепоте, говорил ему: «У тебя нет острых глаз мухи и ящерицы, но есть очи ангельские, созерцающие Бога и вносящие в твою душу великий свет ведения» (Корнелий Аляпиде, на Мф. 9). Стало быть, телесная слепота такое несчастье, с которым можно примириться. Не такова слепота духовная. Иногда она, если состоит в невольном заблуждении и невежестве, не влечет за собой по крайней мере тяжкой ответственности; но в других случаях она есть такое зло, которое соединено с ответственностью как тяжкий произвольный грех. В сем грехе, в грехе произвольной духовной слепоты, виновны были язычники, не знавшие истинного Бога. По Апостолу, «невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они [язычники] безответны» (Рим. 1, 20). На язычников похожи люди, которые очень зрячи для того, чтобы рассмотреть и изучить все, что есть и происходит на небе, на поверхности и во глубине земли, на дне морском; с удивительной зоркостью подмечают силы и законы явлений, но слепы для того, чтобы во всем этом видеть Бога, Творца и Вседержителя; которые во всем творении видят следы премудрости, благости и всемогущества, но не хотят видеть Премудрого, Всеблагого и Всемогущего. К духовно слепым принадлежат также те, которые в течении жизни частной и общественной, в обстоятельствах жизни благоприятных и неблагоприятных, в судьбах царств и народов признают действие одного случая или произвола человеческого, а не вместе участие божественного Промысла. Духовная слепота иных состоит в том, что подобно современным Христу фарисеям, вопреки очевидности отвергавшим чудеса Христовы, не признают для себя убедительными очевидные для всякого непредубежденного свидетельства истины, содержащиеся в откровенном учении и в истории Церкви. Духовно слепы также те, которые не признают в себе существования духовной и бессмертной природы единственно потому, что ее нельзя рассмотреть телесными глазами, ощупать руками. Самолюбие ослепляет иных так, что они не видят в себе тяжких грехов или не считают их важными и всячески их оправдывают не только перед людьми, но и перед своей совестью. У весьма многих духовная слепота обнаруживается не только невежеством касательно учения веры и грубым суеверием, но еще нежеланием духовного просвещения, под предлогом, что с них, как людей темных, Бог не взыщет.

Вопроси себя, христианин, не принадлежишь ли ты к числу духовно слепых, если не во всех перечисленных отношениях, то в некоторых, даже в одном каком-либо. Благо тебе, если, взглянув на себя беспристрастно, сознаешься в своей духовной слепоте. Великое зло – духовная слепота, но еще большее – несознавание ее, гордое убеждение духовно слепых в том, что они духовно зрячие. Подобное убеждение Господь Иисус осуждает в фарисеях, говоря: «Если бы вы были слепы, то не имели бы на себе греха; но как вы говорите, что видите, то грех остается на вас» (Ин. 9, 41).

Грех фарисеев, неизвинительный грех, состоял в том, что они почитали себя непогрешимыми судьями истины, тогда как на самом деле они закрывали глаза на нее, отрицая в Иисусе достоинство посланника Божия, хотя видели своими глазами чудные дела Его. Несравненно лучше в сравнении с таковыми положение людей, смиренно сознающих свою слепоту, свое духовное невежество. Подобное сознание располагает к тому, чтобы искать врачевства против своей духовной слепоты. И когда они найдут его в Иисусе, Враче слепых телесно и духовно, – тогда не вменится им в вину прежнее невежество и заблуждение: «Греха они уже не имели бы в себе».

Трудно сознаться в духовном ослеплении тому, кто упорно отвращал глаза от истины. Но благодать Божия не оставляет никого без своей помощи. Иногда она приводит к сознанию духовной слепоты самой крайностью упорства в ней – тем, что дальше нельзя идти, и вот они поворачивают назад. Иногда бедствия и лишения, близость смерти вгоняют человека волей-неволей в себя; в душе его начинаются колебания; гордость и самомнение уступают место беспристрастному воззрению на свое нравственное состояние; он начинает понимать пагубу его, а отсюда двоякий исход: или отчаяние, или раскаяние с надеждой на милость Божию. Ободряемый этой надеждой, грешник вместе с Евангельскими слепцами вопиет ко Христу, Свету истинному: «Помилуй [мя],Господи, Сыне Давидов» (Мф. 20, 30), или по руководству Церкви взывает: «Душевными очима ослеплен, к Тебе, Христе, прихожду, якоже слепый от рождения, в покаянии зовя Тебе: милостив мне буди, едине Благопременителю» (Тропарь из Последования Таинства Елеосвящения). Вместе с Евангельским слепцом он также взывает к Иисусу: «Верую, Господи, что Ты можешь, если восхощешь, исцелить меня» (см. Мф. 9, 28). Но не всегда это исцеление совершается вдруг. Оно подается по мере приемлемости и терпения, подобно тому, как и слепцам Евангельским надлежало иногда вопиять к Иисусу, прежде чем Он обращал на них внимание (Мф. 9, 27).

В иных случаях Господь исцелял слепцов одним словом или одним прикосновением; в других же исцеление производимо было несколько более сложным образом, – посредством плюнования и неоднократного прикосновения, и однажды посредством помазания глаз грязью и омовения. И это соответствовало также приемлемости. Как в узкогорлый сосуд нельзя лить жидкость вдруг обильной и широкой струей, иначе жидкость не попадет в сосуд и прольется даром мимо его, так и дары благодати Божией, если нет для них широкой приемлемости, могут быть сообщаемы людям только понемногу, так сказать по каплям. Так поступил Христос, исцеля, например, слепорожденного, которому сначала помазал очи брением, а потом повелел идти в Силоам. Так Он поступает и с некоторыми при исцелении их духовной слепоты. Он дает им «глазную мазь» (см. Откр. 3, 18), то есть благодать Святого Духа; но она целительно может действовать на них только в соединении с сердечным сокрушением; легкое, без жгучей скорби о своем духовном ослеплении, сознание его далеко не достаточно для освобождения от него, нужны еще слезы. И в ком их недостает, хотя он сознает жалкое свое состояние и желает избавиться от него, тот должен немало употребить усилий, чтобы пробудить их в себе для уврачевания своих духовных очей, а для успеха в этих усилиях просить у Бога благодати слез. Пусть он взывает ко Христу: «Силоамом да будут для меня слезы мои, Владыко Господи, дабы омыть и мне зеницы сердечные и умственно узреть Тебя, Свет предвечный». Омытый слезами покаяния, подобно слепцу, умывшемуся в воде силоамской, сподобится наконец радости узреть Христа, Который есть Свет истинный, просвещающий всякого человека. Он ощутит радостотворное прикосновение к своему сердцу Его благодати. Может быть, не навсегда останется у него это ощущение, но оно оставит такой след в душе его, что одно воспоминание о нем будет ободрять и укреплять его в скорбях этой жизни, пока не вступит он в область непрестанной радости и неоскудевающего света.

Глава 60 Исцеление хромых

Сострадание Иисуса Христа к хромым выражалось не только в том, что Он чудесно исцелял их и тем приводил в благоговейное изумление зрителей (см. Мф. 15:30–31, 14), но и в том, что, предлагая наставление о гостеприимстве, Он заповедует приглашать на пир не родственников и богатых людей, но уничиженных мира сего и увечных и между ними хромых, не тех, которые за гостеприимство могут отплатить тем же, но тех, которые по своему убожеству ничем не могут воздать за угощение (см.: Лк. 14, 12–14).

Хромота, как и всякое убожество и увечье, есть, без сомнения, зло, но гораздо легчайшее в сравнении с другими видами убожества – слепоты, глухоты, немоты, также других неизлечимых болезней. Несравненно бедственнее хромота духовная, угрожающая вечной погибелью. К духовно хромым принадлежат прежде всего люди, колеблющиеся между истинной верой и суеверием. Таковы были израильтяне во дни пророка Илии. Они служили Ваалу и Астарте, приносили им жертвы – и в то же время не забывали истинного Бога, признавая Его за одного из многих богов, кланялись Ему под образом золотых тельцов, соблюдали по закону Моисееву праздники, обрезывались. За это двоеверие обличил их пророк Илия, говоря: «Доколе вам хромать на обе стороны?» (см. 3Цар. 18, 21). Похожи были на них многие из наших предков, новообращенные в христианство. Они и в церковь ходили, и в овинах правили службу языческим богам. В подобном двоеверии доселе виновны те из христиан, которые прибегают к ворожбе и гаданию. Они и Богу молятся и святых угодников призывают в помощь, но подчас готовы крест с себя снять, обращаясь к ворожеям и гадальщикам для отыскания, например, пропажи.

Духовно хромыми могут быть названы также те, которые вопреки слову Христа: «Не можете служить Богу и маммоне» (то есть богатству – Мф. 6, 24), думают совместить то и другое служение. Они богомольны, строго соблюдают посты, но в то же время прибегают к бесчестным средствам для обогащения. Они думают успокоить свою совесть щедрыми пожертвованиями на храмы Божии, на богоугодные заведения, хотя продолжают жить неправдой и притеснением ближних. Духовной хромотой недугуют те, которые, хотя не чужды благочестия, по ложному стыду или человекоугодию охотно присутствуют в обществе людей нечестивых, и не только не останавливают их глумлений над верой и благочестием, но еще поощряют их своим вниманием, улыбками, подталкиванием, нарушают уставы о постах единственно для того, чтобы не отстать от людей мира, легкомысленно рассуждающих о постах, избежать их насмешек за послушание Церкви, забывая, что кто дружит миру, тот враг Богу (см. Иак. 4, 4).

К духовно хромым принадлежат те родители, которые вопреки слову Христа: «Кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10, 37), по пристрастию к детям чуть не молятся на них, и хотя сами не чужды благочестия, не воспитывают их в духе благочестия, не приучают их ходить в церковь, не взыскивают с них за шалости, сквозь пальцы смотрят на развитие в них порочных склонностей. Они горюют, когда сына постигнет болезнь, случится с ним беда, но равнодушно смотрят на его нечестие: любовь к Богу в них побеждена пристрастием к детям.

К числу обыкновенных явлений духовной хромоты принадлежит то, как у нас многие проводят воскресные и праздничные дни. Утром человек побывает в церкви, усердно помолится здесь, а к вечеру его не узнаешь: так поусердствовал богу чревоугодия, что утратил не только христианское, но и человеческое достоинство, поистине приложился скотам несмысленным и уподобился им, потерял разум, совесть, дар слова. Ясно, что таким поведением осквернено празднование святого дня, начатое духом и конченое плотью, и утренняя молитва потеряла всякую цену от вечернего бесчиния.

Спроси себя, христианин, не имеешь ли грехов, подобных исчисленным видам духовной хромоты? Не хромаешь ли, думая совместить служение Богу со служением идолам страстей? Знай, что Бог наш есть Бог ревнитель, – ревнив к Своей чести, Его прогневляет не только тот, кто меняет служение Ему на служение иным богам, но и тот, кто честь, подобающую Ему единому, воздает Ему, не отказываясь от угождения миру, плоти и диаволу, чье сердце разделено между Богом и Ваалом. Господь некогда через пророка изъявлял Свое негодование на израильтян, вопреки закону (см. Лев. 22, 18) приносивших Ему в жертву хромых и искалеченных животных (см.: Мал. 1, 8, 14). Менее ли отвратительно пред очами Господа такое служение Ему, когда приносится Ему в жертву душа, хромающая на обе стороны, – то обращающаяся к Нему с молитвой, то отвращающая от Него свое лицо на противоположную сторону?

По закону Моисееву, из потомков Аарона не мог быть священником, не мог священнодействовать в святилище хромой или с переломленной ногой (см. Лев. 21, 18–19). Каждый христианин призван к тому, чтобы приносить Богу жертвы духовные (см. Евр. 13, 15) и в этом смысле быть священником (см. Откр. 1, 6). Но от хромающих духовно они не приемлются. Итак, хромающая душа, сознай твое жалкое положение и повергнись к ногам Иисуса с мольбой, чтобы Он направил стопы твои к деланию заповедей, как Он чудесно исправлял искривленные и переломленные ноги телесные во дни земной жизни Своей, и когда получишь от Него облегчение недуга, береги полученный дар, «ходите прямо ногами вашими (не прыгай неосторожно), дабы хромлющее (начавшее исправляться) не совратилось, а лучше исправилось» (Евр. 12, 13).

Глава 61 Исцеление расслабленных

Расслабленные – то же, что параличные, или разбитые параличом. Эта болезнь состоит в потере чувствительности или в прекращении движения в какой-либо части тела, или в том и другом вместе.

В самом начале общественного служения Господа Иисуса Христа «к Нему приводили множество недужных и в их числе расслабленных, и Он исцелял их» (см. Мф. 4, 24). В Евангелии также повествуется об отдельных случаях исцеления расслабленных. Так, однажды положили перед Ним расслабленного, лежащего на одре. Его несли четыре человека. Из-за многолюдства они не могли пробраться с ним в дом, где был Иисус, обыкновенным ходом, и потому приподняли часть кровли дома и через отверстие спустили расслабленного к ногам Иисуса. Иисус, видя веру их, сказал расслабленному: «Дерзай, чадо, прощаются тебе грехи твои», – и затем, чтобы все видели, что Он имеет власть, яко Бог, отпущать грехи, изрек расслабленному: «Встань, возьми одр твой и иди». И он встал и пошел с одром своим домой, славя Бога.

В другой раз Иисус Христос по просьбе римского сотника исцелил слугу его, лежащего в расслаблении и жестоко страдавшего. Сотник пожелал, чтобы исцеление было совершено заочно. Он верил, что всемогущая сила Иисуса не стесняется расстоянием и что издали, одним словом, Он может так же легко, как и вблизи, исцелять больных. Иисус одобрил веру сотника и по вере исполнил его желание.

В притворах иерусалимской овчей купальни лежал один расслабленный в надежде, не удастся ли ему погрузиться в воду в то мгновение, когда возмущал ее Ангел Господень и делал ее целительной на это мгновение. Иисус сжалился над несчастным, 38 лет находившимся в болезни, и спросил его: «Хочешь ли быть здоровым?» Больной отвечал: «Так, Господи, но некому опустить меня в купальню, когда возмутится вода». Иисус говорит ему: «Встань, возьми постель твою и ходи». Больной тотчас выздоровел, взял постель свою и пошел. Спустя несколько времени Иисус встретил его в храме и сказал ему: «Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобой чего хуже» (Ин. 5, 1–14).

Телесное расслабление есть образ духовного расслабления – того душевного состояния, которое называется унынием, упадком духа, скукой. Человек, находящийся в этом состоянии, получает отвращение к труду, ни на что бы он не смотрел, ничто ему не мило. Так бывает с миролюбцами: в душе их, пресыщенной плотскими удовольствиями и радостями земными, тягостная пустота, нестерпимая горечь. Ощущение спасительное! Миролюбцу дается возможность убедиться, что напрасно он ищет счастья в земных наслаждениях. Он должен оставить пристрастие к ним, подумать о душе, о вечности, о Боге и искать себе утешения в благочестии и добродетели. Но и это не всегда спасает от уныния. Оно посещает нередко людей духовной жизни. Тогда пропадает у человека охота к исполнению христианских обязанностей, к духовным упражнениям, не хочется ни молиться в церкви или дома, ни слово Божие читать, ни размышлять о духовном, ни другое что богоугодное делать: все это ему неприятно, надоело, ко всему этому он потерял вкус. Впадает он в духовное разленение и, подобно телесно расслабленному, не владеющему членами, пригвожденному к одру, он неподвижно лежит на одре духовной беспечности, и в то же время жестоко мучится в душе, как мучился слуга сотника, лежавший в расслаблении.

От чего происходит такое печальное состояние? От различных причин. В душах чистых и близких к совершенству оно бывает иногда вследствие того, что на время оставляет их благодать Божия с целью предохранить их от духовного самомнения и гордости, возбудить в них смиренное сознание недостаточности собственных сил для того, чтобы удержаться на духовной высоте, и заставить их снова искать помощи свыше.

Происходит уныние также от прирожденной греховной порчи. Умом и волей стремится человек к небу, а прирожденный грех тянет его против воли к земле: «Не еже бо хощу доброе, творю, но еже не хощу злое, сие содеваю» (Рим. 7, 19). Выбившись из сил в борьбе с злыми влечениями, человек бросает ее и впадает в уныние.

Впадают иногда в уныние от внешних неблагоприятных обстоятельств, – от болезни, от смерти близких людей, от потери чести, от достояния и т.п., нередко от частых размышлений о неправдах, господствующих в мире, о том, как люди невинные и добродетельные терпят во всем неудачи и скорби, а нечестивые возвышаются и блаженствуют, посмеиваясь над благочестием и добродетелью. Естественной наклонностью к унынию и диавол пользуется для того, чтобы еще более смущать человека, и своими кознями иногда ввергает его в отчаяние.

Но от каких бы причин ни происходило уныние, во всяком случае оно есть великое зло. Уже то худо, что оно останавливает духовную жизнь, задерживает ее в дальнейшем движении, тогда как мы обязаны непрестанно идти вперед. Задняя забывая и в передняя простираясь. Еще хуже то, что уныние сопровождается нередко рассеянностью. От снедающей скуки человек ищет лекарства в разных чувственных развлечениях и в них запутывается так, что совсем забывает о духовной жизни, делается миролюбцем и плотоугодником, – совсем теряет самообладание. Поистине не владеющий членами расслабленный!

Против духа уныния, духовного расслабления могут быть употребляемы с успехом следующие средства: прежде всего должно возбудить в себе желание избавиться от этого недуга. На вопрос Спасителя: хочешь ли быть здоровым, расслабленный, лежавший при иерусалимской купальне, отвечал изъявлением желания исцеления. Такое желание естественно во всяком больном телесно; но в недугующих духовным расслаблением оно не всегда бывает – они иногда так сродняются со своим недугом, что не только не думают об излечении, а скорее впадают в озлобление или отчаяние. В этом состоянии они почти недоступны врачеванию, как Каин и Иуда. Стало быть, с их стороны прежде всего требуется победить в себе пагубное равнодушие к своему духовному состоянию, возбудить в себе желание исцеления, и затем поискать врачевства. Искать этого врачевства в мирской рассеянности значит из одной болезни впадать в другую. Светская рассеянная жизнь сама сопровождается скукой и унынием, оставляет ненаполненную душевную пустоту. Ибо душа по своей природе пространнее всего мира. От духовного недуга надобно лечиться духовными средствами. Главное из них есть молитва. Молись о том, чтобы тебе дарована была душевная бодрость для борьбы с греховными искушениями и воспламенился в тебе огонь ревности шествовать путем заповедей Господних. «Душу мою, Господи, во гресех всяческих и безместными деянми люте расслабленную, воздвигни Божественным Твоим предстательством, якоже разслабленного воздвигл еси древле» (Тропарь в Неделю расслабленного).

В чтении Слова Божия заключается также сильное врачевство против уныния, Слово Божие – не книга только, сообщающая разные сведения, но живой проводник благодати Божией. Читающий его с благоговением и молитвой вступает в общение со Святым Духом – Духом мира, крепости и мужества. Благодать оживления и духовной силы сообщается особенно в Таинствах Церкви – Исповеди и Святого Причащения.

Спасительно также участие к положению унывающего со стороны людей, одушевленных такой же любовью к больным духовно, какой одушевлены были сотник к своему расслабленному слуге и те четыре человека, которые к ногам Иисуса спустили на одре расслабленного. Всякое горе ослабляется, не столь остро чувствуется, даже совсем проходит, если есть с кем молвить слово, поделиться своим горем. Но особенно благотворна в унынии беседа с людьми, богатыми христианским духом, опытными в духовной жизни.

Дух уныния, если произошел от сомнения в правде Божией, возникающего при размышлении о земной участи благочестивых и нечестивых, побеждается размышлением о воздаянии каждому по делам его в жизни загробной. Занятие себя трудом телесным тоже прогоняет уныние: от движения телесного оживает сначала тело, а потом и дух получает бодрость. Но паче спасителен труд исполнения заповедей Божиих. Уныние отвращает человека от этого труда. Надо принуждать себя к нему. Пусть он горек, не по вкусу, надо взять терпение, которым побеждается нерасположение и приобретается расположение к тому, что прежде всего возбуждало отвращение.

Исцелившемуся расслабленному сказано: «Се здрав еси, ктому не согрешай, да не горше ти что будет». Подобно сему получивший облегчение от недуга уныния должен всеми силами ограждать себя от него на будущее время, иначе этот недуг сделается неисцелимым, как и всякая болезнь, если выздоровевший не бережет себя.

Глава 62 Воскрешение умерших

В Евангелиях повествуется о трех случаях воскрешения Христом мертвых.

У начальника капернаумской синагоги Иаира лежала при смерти двенадцатилетняя дочь. Иаир просил Иисуса прийти к нему в дом и исцелить ее. Иисус пошел за ним, но по дороге получено известие, что больная померла. Иисус сказал Иаиру: «Не бойся, только веруй!» – и продолжил путь. В доме Иаира Иисус увидел свирельщиков и плакальщиц и общее смятение домашних. «Что смущаетесь и плачете, – сказал Христос, – девица не умерла, но спит». Недоверчиво отнеслись к Его словам. Но Христос, выслав всех из дома, кроме отца и матери умершей и трех учеников – Петра, Иакова и Иоанна, входит с ними в комнату, где лежала усопшая, берет ее за руку и говорит: «Девица, Я тебе говорю: встань». Девица встала и начала ходить. Христос велел дать ей пищи (см.: Мф. 9, 18, 23–25; Мк. 5, 22–23, 35–43).

В другой раз Иисус, приближаясь к городу Наину, встретил похоронное шествие: выносили из города на кладбище умершего юношу, единственного сына у матери вдовы, и много народа шло с ней из города. Господь Иисус сжалился над нею и сказал ей: «Не плачь». Затем подошел, прикоснулся к одру, на котором несли усопшего. Несшие остановились. Христос сказал: «Юноша, тебе говорю: встань». Мертвый поднялся, сел и стал говорить (см. Лк. 7, 12–15).

Самое поразительное чудо владычества над смертью явил Господь Иисус в воскрешении Лазаря. Услышав о предсмертной болезни Лазаря, Иисус сказал: «Сия болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий» (Ин. 11, 4). Говоря сие, Иисус знал, что болезнь Лазаря кончится смертью, и имел намерение воскресить его к славе Божией. Действительно Лазарь вскоре помер. Иисус, узнав об этом по Cвоему всеведению, назвал его смерть сном и сказал, что идет разбудить его. Иисус пришел в Вифанию, где жил Лазарь, уже на четвертый день после его смерти. Лазарь уже был похоронен, и от тела его ощущаем был запах гнилости. Сестры его плакали, и Сам Иисус прослезился. Затем Он велел открыть гробовую пещеру и громко возгласил: «Лазарь, гряди вон». И Лазарь воскрес и вышел из гроба, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами. Иисус сказал: «Развяжите его, пусть идет» (см. Ин. 11, 1–44).

Частные случаи воскрешения Христом умерших служат залогом и предызображением всеобщего воскресения. «Общее воскресение прежде Твоея смерти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже» – поет Церковь. Смерть двенадцатилетней отроковицы и Лазаря, Христос назвал сном. Смерть телесная действительно есть сон, ибо как сон оканчивается пробуждением, так и страсти сменится некогда воскресением. Оно произведено будет тем же всемогущим голосом Сына Божия, которым во время земной Его жизни воскрешены три мертвеца.

Участь воскресших в последний день мира будет неодинакова, по слову Христову: «Одни воскреснут в воскрешение живота, то есть для вечно блаженной жизни, другие – в воскрешение Суда», то есть осуждены будут на вечные муки. К первым будут принадлежать творящие благое, к последним творящие злое (см. Ин. 5, 29). Ибо кто что посеет в этой жизни, то пожнет в жизни будущей. «Сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух» (ведущий духовную жизнь) пожнет жизнь вечную» (Гал. 6, 8). И в блаженстве и в мучении будет участвовать тело, которое было орудием души при совершении греха. Правда Божия определила, «чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое» (2Кор. 5, 10). Худые дела, совершаемые через тело, разнообразны. Это грехи зрением, слухом, языком, обонянием, осязанием. Возненавидь эти грехи, душа христианская, если не хочешь вечно страдать за них вместе с телом. Берегись осквернять грехами не только ум и сердце, но и внешние чувства.

Тело, предназначенное к воскресению, по самой природе своей смертно. Не такова природа души: она по природе бессмертна – в ней нечему умирать – и убивающие тело не могут убить души (см. Лк. 12, 4). Но жизнь души состоит не в одном существовании, а вместе с тем в соответственной ее природе деятельности. Ведь и жизнь тела тоже состоит не в одном присутствии в нем жизненного начала, не в том одном, что человек жив, не помер. Бывают такие телесные состояния, что и о живом человеке говорят: он заживо помер. Таково, например, состояние параличное. Иной человек в сем состоянии долго живет и даже по-своему здоров, боли не чувствует; но пораженные параличом члены не обнаруживают свойственной их природе деятельности, лишены способности движения или чувствительности, словно мертвые, хотя в них не иссякло жизненное начало. В подобном состоянии может находиться душа. Истинная жизнь души, как созданной по образу и подобию Божию, состоит в деятельном стремлении к уподоблению Богу, к возможному для человека подражанию Божественным совершенствам – мудрости, святости и благости, а через это подражание к достижению блаженного общения с Богом. Но это не все. Так как это стремление может быть успешно только при помощи благодати Божией – просвещающей, освящающей и оправдывающей, то жизнь души состоит главным образом в благодатном общении с Богом. Вне сего общения духовная жизнь, при всей ревности к богоугождению, невозможна, как невозможна жизнь ветки, отрезанной от дерева. Теперь по противоположности с жизнью духовной можно понять, в чем состоит смерть духовная. Она состоит в разъединении души с Богом, в удалении ее от Него, и в лишении Его благодати. Человек, пораженный духовной смертью, не теряет способности к мышлению и может быть весьма умным человеком, великим ученым, неподражаемым мастером устроять внешнее свое благосостояние, может быть даже честным человеком, все равно как и пораженный параличом может отлично пользоваться органами питания; но при этих совершенствах, умственных и даже нравственных, иногда встречающихся в духовно мертвом человеке, он не имеет того, что составляет истинно духовную жизнь. Он не помышляет и не любит помышлять о духовном и небесном, а только об одном земном, плотском и житейском. Ум его – чисто плотский ум. Напрасно вы стали бы пытаться обратить его внимание на истины духовные, божественные, – он и слушать вас не станет или будет слушать с глумлением и досадой. Орган для восприятия этих истин в нем забит, омертвел. Не менее жалко нравственное состояние духовно мертвого человека. Стремления к чистоте и святости, к делам любви и самоотвержения в нем убиты преобладанием плоти, то есть низших животных сил; а «дела плоти, говорил Апостол, известны, – они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, соблазны, ереси, ненависть, убийство, пьянство, бесчинство и тому подобное» (Гал. 5, 19–21). Самые, по-видимому, добрые действия его повреждены самолюбием и своекорыстием. Благочестия не ищите в духовно мертвом человеке: может ли быть благочестивым тот, для кого богом служит земля и плоть?

Ни в дарах счастья, ни в напастях, болезнях и скорбях он не видит руки Божией, благодеющей или карающей, и потому ни в первом случае не чувствует благодарности к Богу, ни в последнем не смиряется пред Ним. Мертвые ничего не чувствуют. Бывают и в духовно мертвом человеке проявления благочестия, но благочестия мертвого, а не живого, обрядового, механического, без смирения, сердечной веры и любви к Богу. К радостям духовным он не чувствителен: он до того погряз в пристрастии к одним плотским и мирским удовольствиям, что если бы и в Рай попал, ему и в Раю было бы скучно.

Слово Божие часто говорит о духовной смерти. Оно вообще приписывает ее грешникам, не возрожденным благодатью: «И нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом, – благодатью вы спасены» (Еф. 2, 5; Кол. 2, 13). Дела невозрожденного оно называет мертвыми (Евр. 9, 14). Блудного сына, растратившего отеческое наследство на жизнь распутную, оно прямо называет мертвым: «мертв бе.» Сластолюбивая вдовица, по слову апостола Павла, заживо умерла (см. 1Тим. 5, 6). «Вера без дел, – по слову апостола Иакова, – мертва» (см. Иак. 2:17, 2, 26). «Ненавидящий брата, – по слову апостола Иоанна, – пребывает в смерти» (см. 1Ин. 3, 14).

Смерть духовная имеет свои степени. Блаж. Августин образ их усматривает в трех мертвецах, воскрешенных Христом; он различает грех в сердце, грех делом, грех, обратившийся в привычку, – это как бы три смерти. Одна смерть имеет место как бы в доме, когда только в сердце лежит сочувствие к греху (это двенадцатилетняя отроковица, лежавшая мертвой в доме); другую смерть представляет вынос умершего юноши из ворот города – это значит то, когда сочувствие к греху, созревши в сердце, из сердца выходит наружу, то есть в дело; третья смерть бывает, когда силой злой привычки душа, как тяжелым камнем, подавляется, и подобно четырехдневному Лазарю, как в гробнице, смердит (см. Мф. 9, 24; Мк. 5, 29). Другие видят указание на греховную смерть в четырех днях смерти Лазаря. Первый день – это согласие воли на грех; второй день – совершение греха делом; третий – частое повторение греха и образование привычки к нему; четвертый – обращение привычки в необходимость, во вторую как бы природу, в непобедимое упорство (Корнеллий Аляпиде. Комментарий на Евангелие от Иоанна, гл. 11).

Но на какой бы степени духовного омертвления ни стоял грешник, состояние его не безнадежно. Пока не помер человек физически, он всегда может вырваться из области духовной смерти, всегда может покаяться при помощи благодати Божией, всегда может совершиться с ним переворот, подобный тому, какой совершился с блудным сыном Евангельской притчи, ниспадшим в глубину греха: «мертв бе и оживе.» Тот, Который некогда поднял с ложа смерти дочь Иаира и Наинского юношу словом: «встань», и четвертодневного мертвеца возгласом: «Лазаре, гряди вон». Он же доселе взывает к спящему мертвым сном грешнику: «Востани, спяй, и воскресни от мертвых» (Еф. 5, 14). Ему жалко было видеть умерших в цвете лет отроковицу и юношу, и людей к ним близких, тяжело чувствовавших утрату их. Он плакал при гробе друга Своего Лазаря. Но не менее даже более жалки Его человеколюбивому сердцу грешники, путем духовной смерти идущие в область вечной смерти, или погибели, от которой Он приходил избавить нас. Потому Он всячески ищет пробудить их от мертвого греховного сна.

Он взывает к ним через совесть, иногда их обличающую и вразумляющую, через обстоятельства жизни благоприятные, через слово Божие, через советы и обличения доброжелательных к ним людей. И как голос Его оживил даже смердящего четырехдневного мертвеца, полуразложившийся труп, так от Его же голоса прекращается духовное нечувствие заживо умершего грешника: из груди его вылетает вздох о грехе, – первый признак оживления. В нем начинается некоторое духовное движение: он начинает подниматься из гроба нечувствия и, подобно Лазарю, выходит из мрака его на свет Божий, начинает чувствовать сладость благодатного Христова света, – по слову обетования: «Востани, спяй, и осветит тя Христос» (Еф. 5, 14). Но он еще не свободен в своих движениях, он еще не совсем уверен в своем счастье; в его пробудившейся совести с такой силой восстают воспоминания о сделанных грехах, что не дают ему спокойно зажить новой духовной жизнью. Ему нужно осязательное удостоверение в прощении смущающих его грехов, особенное благодатное умиротворение, – и оно дается ему. «Развяжите его, пусть идет» (Ин. 11, 44), говорит Воскресивший из гроба Лазаря Господь, – и вот лица, принявшие от Него власть разрешать грешников и связывать, приемлют от них исповедь грехов, разрешают их от уз греховных и умиротворяют их совесть. Но сего недостаточно, надобно укрепить силы души для подвигов жизни духовной, ослабленной грехами. «Дадите ей ясти» (Мк. 5, 43), – повелевает Господь, как Он повелел накормить воскрешенную Им дочь Иаира. И вот оживший от греховной смерти вкушает Тело и Кровь Христовы, и в этом спасительном брашне обретает источник силы и мужества для шествия путем новой жизни.

Прославь, грешная душа, неизреченное человеколюбие Господа, и если ты близка к духовной смерти, поспеши обратиться к Нему с мольбой, да не даст тебе уснуть в смерть. Не отчаивайся в спасении и тогда, когда тьма греховная со всех сторон, словно могильный мрак, окружит тебя. Благодать Христова и тогда готова спасти тебя, воздвигнуть тебя из глубины падения, как воздвигнут был из гроба четверодневный смердящий мертвец.

Глава 63 Исцеление бесноватых

Умилосердися, спаси мя, Сыне Давидов, помилуй, беснующияся словом исцелившый.

Во время земной жизни Иисуса Христа было так много несчастных, одержимых бесами, как никогда до Рождества и по Рождестве Христове. Диавол и подручные ему злые духи почуяли, что наступил конец их владычества над людьми, что царство заблуждений и пороков, распространяемых ими в человеческом роде, близко к разрушению с пришествием Христовым, – и вот они употребляют крайние усилия, чтобы хоть на последних порах своего могущества наделать как можно больше зла людям. Одним из видов этого зла было беснование, под которым разумеется не духовно-нравственное действие бесов на человека, каково, например, было действие сатаны на Иуду-предателя (см. Ин. 13, 27) и вообще на врагов Иисуса Христа – иудеев, творивших похоти отца своего, диавола (см. Ин. 8, 44), но физическое вселение бесов в человека, пребывание их в нем. Люди, одержимые бесами, по временам, или навсегда, лишались ясности мыслей и свободы действий, становились дикими, нелюдимыми, иногда убегали в пустыни, жили в гробных пещерах, ходили без одежды, словно дикие звери, и своим видом и движениями на всех наводили ужас. В сильных припадках беснования они делались неистовыми, разрывали железные цепи, с неудержимой силой бросались в огонь и в воду (см. Мф. 8:28, 17:15; Мк. 5:3, 9:18; Лк. 8, 29–39) и выносили ужасные телесные страдания. Некоторые из них обладали известной степенью ясновидения, – называли Господа Иисуса Сыном Божиим ранее, чем кому-либо Он открыл это (см. Лк. 4, 34; Мф. 8, 29; Мк. 1:23, 3:11). В иных беснование обнаруживалось потерей способности говорить (см. Мф. 9:32, 12:22; Лк. 11, 14) или видеть (см. Мф. 12, 22), скорченностью (см. Лк. 13, 11), оцепенением (см. Мк. 9, 18). Во многих бесноватых обитали многие бесы, например, в Марие Магдалине до ее исцеления семь бесов, в гадаринском бесноватом целый легион (см. Мк. 16:9, 5:9). Бесноватые получали исцеление не только от Самого Иисуса Христа, Который то одним приближением Своим к одержимым злыми духами приводил последних в трепет (см. Мф. 8, 29), то одним словом изгонял их из людей (см. Мк. 1, 25), но и от учеников Иису са Христа, которые с верой в Его всемогущество призывали Его имя, страшное бесам. Иисус Христос исцелял множество бесноватых, но особенно замечательно исцеление капернаумского бесноватого, из которого нечистый дух вышел с громким криком, сотрясши тело его (см. Мк. 1, 26); изгнание бесов из гадаринского бесноватого, с дозволением им перейти в свиней (см.: Мф. 8, 25–34); исцеление хананеянки по вере ее матери (см. Мф. 15, 21–28).

Проявление чудодейственной силы Христовой над бесноватыми имело тесную связь с главной целью пришествия Христа на землю. Эта цель состояла не в том, чтоб чудесным образом избавлять людей от частных зол, недугов, увечья и между прочим от беснования, а в том, чтобы вообще однажды навсегда освободить людей от владычества князя тьмы, которое пагубно преимущественно для души, разрушить царство его, – царство суеверий, нечистоты и беззаконий всякого рода, и основать благодатное Царство, – Царство истины, чистоты и святости. Частные чудодейственные опыты победы над диаволом, частные исцеления бесноватых были только знамением общей победы Царства Христова над царством сатаны, служили только средством к тому, чтобы обратить внимание людей на главную цель Христова служения – явление Царства благодати. На эту общую победу и главную цель Сам Христос указал, когда по случаю совершенного Им исцеления одного бесноватого сказал: «Если же Я Духом Божиим изгоняю бесов, то конечно достигло до вас (наступило) Царствие Божие» (Мф. 12, 28), и, следственно, пришел конец царству тьмы. Главный удар владычеству князя тьмы и подчиненных ему духов нанесен смертью Спасителя, избавившего нас от греха, следственно, от власти диавола, утверждавшейся на грехе, который через него появился и распространился по земле. Посему-то и сказал Христос незадолго до Своей смерти: «Ныне князь мира сего изгнан будет вон» (Ин. 12, 31). События не замедлили оправдать это предречение Христово, страшное для сатаны. Владычество его потрясено смертью Христовой прежде всего в аде, куда нисшел Христос по смерти для того, чтобы находившимся здесь душам, с верой ожидавшим Его пришествия, объявить свободу от уз ада и от имущего державу смерти диавола (см. 1Пет. 3, 18–19). Последовавшие затем события – воскресение Христа из мертвых, вознесение Его на небеса и сошествие Святого Духа – послужили новым прочным основанием для Царства Христова. Укрепленные в вере во Христа сими событиями, апостолы пронесли имя Его по вселенной, и с каждым их шагом распространялось Царство Христово и сокращалась область сатаны. Перед именем Иисуса падали идолы, разрушались храмы, открывались обманы жрецов и пустота язычества. Случалось, что от одного звука сего страшного имени с криком бежали из языческих капищ нечистые духи. Везде, где ни водворилось Царство Христово, процвела истина и добродетель, – и на земле явились равноангельные люди.

Так, владычество диавола сокрушено Христом, князь мира изгнан вон из присвоенной им области. Но ему нет места собственно в среде истинно верующих во Христа. Неверующие во Христа, каковы язычники, некрещеные, доселе находятся под властью диавола, «яко вси бози язык бесове» (Пс. 95, 5). К сожалению, между самими христианами немало людей, которые добровольно отдают себя во власть диавола. В Крещении они отреклись от него, от всех дел его, от всего служения его; но с течением времени он снова уловляет их в свои сети многообразными искушениями и соблазнами, и они делаются его покорными слугами. Например, диавол есть «отец лжи», и лжецы – чада его (см. Ин. 8, 44). Мало ли между нами таковых?

Сатана располагает к употреблению имени Божия всуе (см. Мф. 5, 37). Мало ли среди нас употребляющих божбу в праздных беседах, даже для подтверждения лжи?

Сатана уносит семя слова Божия из сердца невнимательных слушателей, чтоб они не уверовали и не спаслись (см.: Лк. 8, 12). Мало ли между нами таковых?

Есть вера «бесовская», когда верующий принимает только к сведению предметы веры (см. Ин. 2, 19). Есть «мудрость бесовская», когда она соединяется со сварливостью, с ложью, с попытками запутать, исказить, отвергнуть истину (см. Иак. 3, 15). Кто предается раздражительности, тот дает в себе место диаволу (см. Еф. 4, 27). В порывах гнева, в припадке неистовства, сопровождающегося грубейшею, оскорбительнейшею бранью, буйством, такой человек даже по внешнему виду походит на бесноватого и опасен не менее его.

Об одном из бесноватых в Евангелии повествуется, что ему чуждо было чувство самосохранения: он бросался в огонь и в воду, не боясь ни сгореть, ни утонуть (см. Мф. 17, 14–23). Как похож на него иной грешник, беспечно живущий в грехах и не помышляющий об исправлении! Он бережет свое тело, здоровье, имущество, но души своей не бережет, бросает ее в огонь страстей, в грязную и мутную воду пороков, не опасаясь вечной погибели. Здоровье и внешнее благосостояние он дорого ценит, а душу ни во что не ставит, забывая, что она дороже целого мира (Мк.8:13), и что для спасения ее пострадал на Кресте Богочеловек. Нет сомнения, что до такого состояния грешник доходит не без участия диавола, ибо, по слову апостола Иоанна, вообще кто творит грех, тот от диавола, ибо «сначала диавол согрешил» (см. 1Ин. 3, 8).

В переживаемое нами несчастное время есть разряд людей, глубокое нравственное падение которых не иначе можно объяснить, как тем, что их отемнил диавол. Они не верят в самое бытие диавола, но рассуждают и живут вполне по-диавольски. Они восстают против основных нравственных и религиозных понятий и правил. Для них нет ничего священного: они отрицают семью, Церковь, собственность, государство и стремятся к уничтожению их путем насилий, вражды, убийств, подкопов, поджогов. Враги общества, они для достижения своих злодейских целей без разбора губят вместе с теми, кого почитают своими врагами, тех, кого совсем не знают. В них не осталось ничего человеческого – их злоба и ожесточение носят чисто диавольский характер и без воздействия на них диавола не могут быть объяснимы. Их состояние хуже, чем бесноватых в собственном смысле: последние только несчастны, а те в высшей степени преступны.

Пожалеем несчастных, погибающих в сетях диавола; но опасность попасть в эти сети и запутаться в них близка к каждому. Никто не должен почитать себя застрахованным от них. И горе тому, кому заберется в голову мысль о недоступности его для диавольских обольщений: одна уже эта мысль есть признак диавольского обольщения: «Диавол, яко лев рыкая, ходит иский кого поглотити». Поэтому нужна великая с нашей стороны бдительность, чтобы не попасть в его львиные челюсти: «трезвитеся и бодрствуйте» (1Пет. 5, 8), бдительно наблюдайте за своими греховными помыслами. Трудно знать, какие из них имеют свое начало в нас одних, и какие всеваются в нас диаволом. Достаточно знать, что и в первом случае греховные помыслы зреют и разрастаются не без участия злой силы. Итак, надлежит с одинаковой ревностью подвизаться в борьбе против них, откуда бы они ни шли. Но успеха в борьбе с кознями диавольскими нельзя достигнуть без помощи Божией; а она привлекается смиренной молитвой. «Бдите и молитеся, да не внидете в напасть» (Мф. 26, 41), – сказал Христос апостолам, а в лице их всем, уловляемым диавольскими искушениями. В сей молитве имеет особенную силу имя Иисуса, призываемое с верой во всемогущество Его. Именем Иисуса изгоняли бесов не только апостолы, но и не принадлежавшие к их обществу заклинатели (см.: Мк. 9, 8). «Именем Иисусовым бей ратники, несть бо ни единого крепчайшего оружия на небеси и на земли», – внушает преподобный Иоанн Лествичник. К молитве для отогнания вражеских искушений должно прибегать не только в начале их, когда они еще не успели возобладать нами, но и тогда, когда они одержали над нами решительную победу, когда диавол успел нас ввергнуть в огонь страстей и с беспощадной жестокостью опаляет нас этим страшным огнем. Вместе с хананеянкой, умолявшей Господа об исцелении ее бесноватой дочери, пусть каждый из нас вопиет тогда к тому же Господу: «Иисусе, помилуй мя, не дщерь бо, но плоть имам, страстьми люте бесящуюся и яростию палимую, и исцеление даждь ми» (Акафист Иисусу. Кондак 11). Не должно ослабевать в молитве и унывать, если Господь не вдруг исполняет ее, испытуя наше терпение и веру и упражняя нас в смирении. Так Он поступил и с хананеянкой. Он сначала не внимал ее мольбе и сурово отказывал ей в том, чего она просила у Него; но наконец ее вера и терпение восторжествовали: Христос не только исцелил бесноватую, но и похвалил великую веру ее матери, как образец для нашего подражания. Подобно ей и ты, грешная душа, беснующаяся страстями, не отчаивайся и не ослабевай в молитве и помощи. «Предаваясь отчаянию, душа моя, не будь хуже хананеянки. Ты слышала, как за веру ее получила исцеление дочь ее словом Божиим. Подобно ей и ты из глубины сердца воззови ко Христу: «Сыне Давидов, спаси и меня» (стих Великого канона). Но когда, наконец, послана будет тебе благодатная помощь и ты успеешь погасить пламень страстей, не прекращай подвига духовного бдения над собой. Если ослабеешь в этом подвиге и предашься беспечности, враг снова приступит к тебе со своими кознями, и в дом души твоей, откуда был изгнан, возвратится уже не один, а с семью еще лютейшими духами (страстями), и будут они хозяйничать в нем с большей наглостью, чем прежде, так что «последнее будет хуже первого» (см.: Мф. 12, 45).

Глава 64 Нищие, мытари и грешники

Нищим благовествоваше Христос Слово, с мытари ядяше, со грешники беседоваше.

Пророк Исаия, предрекая о первом пришествии Христа на землю, между прочим говорит от Его лица о Его благовествовании: «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим» (Лк. 4:18).

В первые дни Своего общественного служения Господь Иисус приходит в назаретскую синагогу и заявляет желание предложить собравшемуся народу чтение из священных книг. Ему подали книгу пророка Исаии, и Он из этой книги прочитал то место, в котором содержатся приведенные слова (Ис. 61, 1–2). Окончив чтение, Христос сказал: «Ныне исполнилось писание сие, слышанное вами» (Лк. 4, 21), то есть предречение о деятельности Христовой и о благовествовании Его нищим Он отнес прямо к Себе. Он действительно помазан был Духом Святым, то есть во время Крещения в Иордане почила на Его человечестве обильная благодать Святого Духа – и благодать сия обильно изливалась из уст Его, утоляя жаждущих истины и правды души. Эту жажду Христу удалось пробудить и удовлетворить в людях, по-видимому безнадежных в нравственном отношении, в нищих и жалких духовно, во многих мытарях и грешниках. Занятия мытарей, собиравших пошлины в пользу языческого правительства и наживавших себе богатство притеснениями и неправдами, были ненавистны иудеям. Особенно ненавидели и презирали их фарисеи, почитавшие себя и слывшие у народа ревнителями закона и праведниками. С нескрываемой ненавистью и презрением они смотрели вообще на грешников, на людей, позоривших себя невоздержанием, развратом, неправдами, холодных к вере и благочестию, и чуждались общения с ними, избегали их как язвы, как заразы. Но не так относился к ним Господь Иисус. Он призывал к себе всех труждающихся и обремененных беззакониями. Он охотно вступал в общение с ними не затем, чтоб участвовать в их грехах, но чтобы пробудить их совесть и обратить их к раскаянию. И Он достигал этой цели. Слова благодати, исходившие из уст Его, спасительно действовали на грешников. Они познавали свою духовную нищету, убеждались в крайней своей виновности пред Богом, в своей безответности пред Ним. К этому убеждению они приходили и тогда, когда слышали себе укоры и обличения от фарисеев. Но фарисеи своими бессердечными обличениями могли только растравлять греховные раны, а не заживлять их. Они могли только указать грешникам на их духовную болезнь, но у них не было ни желания, ни силы уврачевать ее. Это мог сделать только Христос Спаситель. Грешников, сознавших свою духовную нищету, Он ободрял надеждой спасения. Он «благовествовал» им спасение. Он говорил им: «блажени нищии духом, яко тех есть Царство Небесное». В самом сознании нищеты Он указывал им путь к этому Царству. Оно доступно только тем, которые сознанием беспомощности своего положения, безвыходности его приводятся к надежде спасения единственно по милосердию Божию. Милосердый Господь возбуждал в них эту надежду Своей проповедью Евангелия Царствия Божия. С этой проповедью Он преимущественно, если не исключительно к ним обращался, и для сего входил с ними в близкие сношения. Но эта близость Господа к нищим духом мытарям и грешникам не нравилась гордым своей праведностью фарисеям. Им не нравилось, что Он посещал их жилища, разделял с ними трапезу и беседовал с ними по-дружески. Фарисеи ставили в упрек Христу то, что Он дружит с мытарями и грешниками, любит есть и пить с ними (см. Мф. 11, 19). Но Христос на эти упреки отвечал: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Мф. 9, 12). Фарисеи признавали себя здоровыми в нравственном отношении. Они ослеплены были гордым сознанием своей праведности, хотя эта праведность была только наружная и чужда была любви к Богу и ближним. Потому они не чувствовали нужды в духовном враче, в наставлениях и вразумлениях.

Это и было причиной, почему Господь обществу их предпочитал общество презираемых ими мытарей и грешников: последние, а не первые имели в Нем нужду. «Он пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (см.: Мф. 9, 13). И на Небесах, говорил Он, более радости будет об одном грешнике кающемся (каковы были мытари), нежели о девяносто девяти (мнимых, подобных фарисеям) праведниках, не имеющих нужды в покаянии.

В милосердной близости Иисуса Христа к нищим духом, мытарям и грешникам какой трогательный урок покаяния предлагается для всех нас! Если Господь Иисус, существо чистейшее и святейшее, не презирал грешников, не гнушался их обществом, мы ли, грешные, будем чуждаться подобных нам грешников, почитать их недостойными общения с нами? Преступно входить в сношения с людьми нечестивыми и беззаконными с целью участвовать в их беззаконных и нечестивых делах; но не только не чуждаться, но еще искать общения с ними с целью обращения их на путь истины, уврачевания их духовных болезней, отнюдь не преступно, напротив, есть непременный наш долг, долг христианской любви, доброжелательной к ближним и содействующей спасению их, есть дело подражания любви Христовой, снисходившей к великим грешникам и спасавшей их от погибели. Презирающие грешников потому, что почитают себя превосходящими их в нравственном отношении, чуть не праведниками, похожи на современных Христу фарисеев и за свое самомнение скорее могут погибнуть, чем презираемые ими грешники, окаявающие себя и начинающие идти путем покаяния. Пример последних да научит тебя не отчаиваться в милосердии Божием в случае тяжких падений твоих. Раскаивающемуся в них всегда отверсты объятия Отца Небесного. Тот, Который пришел не праведников, а грешников призвать к покаянию, ждет от тебя покаяния в твоих грехах и готов не только простить тебя, но и вступить в теснейшее общение с тобой. В этом отношении Он сделает для тебя больше, чем для мытарей и грешников, с которыми Он разделал трапезу во время земной жизни Своей: Он предложит Самого Себя в пищу тебе в Таинстве Тела и Крови Своей, и через сие соделает тебя причастником Своего Божественного естества (см. 2Пет. 1, 4) и наследником Жизни Вечной в Царстве Небесном, как Он Сам обетовал: «Ядый Мою плоть, и пияй Мою кровь, во Мне пребывает, и Аз в нем. Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь имать живот вечный» (Ин. 6, 54–56).

Глава 65 Самарянка

Аще кладязь еси глубокий, Владыко, источи ми воду из пречистых Твоих жил, да яко самаряныня, не ктому пияй, жажду, жизни бо струи источаеши.

В первый год Своего общественного служения Господь Иисус, проведя довольно времени в Иудее, идет со Своими учениками в Галилею, через Самарянскую область. Здесь, утомленный путем, Он останавливается близ города Сихаря (древнего Сихема) у колодезя, по преданию, выкопанного патриархом Иаковом. Ученики Его пошли в город купить чего-нибудь съестного для Него и для себя. В их отсутствие приходит из города к колодезю одна самарянка зачерпнуть воды. Иисус Христос заводит с ней разговор, в котором возводит ее взор от земного к духовному. Он говорит ей: «Дай Мне пить». Самарянка выражает удивление, как Он, будучи иудеем, отступает от обычая иудеев не входить ни в какие сношения с самарянами и просит у нее напиться. «Но если бы ты знала, – отвечал ей Иисус, – какое благодеяние посылает тебе Бог (в эту минуту) и Кто говорит тебе: дай Мне пить, ты сама стала бы просить у Него, и Он дал бы тебе воду живую». Самарянка подумала, что Он говорит ей о воде родниковой, находящейся в глубине колодезя, и заметила, что оттуда трудно ее достать. Но Иисус хочет отвести ее мысли от этой земной воды и навести их на другую. Он отвечает ей: «Всякий пьющий воду сию (из колодезя Иаковлева) возжаждет опять. А кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек. Она сделается в нем источником воды, текущей в Жизнь Вечную». Должно полагать, что под живой водой, которую Спаситель обещает дать жаждущему, Он разумел благодать Святого Духа, как это видно из сличения этого обещания с подобными словами Его, сказанными по другому случаю. В последний день праздника Кущей Он приходит в храм Иерусалимский и здесь, в виду обряда возлияния воды на жертвенник, совершавшегося в память чудесного изведения Моисеем воды из камня, взывает: «Аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет. Веруяй в Мя, якоже рече Писание, реки от чрева его истекут воды живы. Сие же рече, – замечает Евангелист, – о Дусе, егоже хотяху приимати верующии во имя Его» (Ин. 7, 37–39).

Итак, если в последнем случае под живой водой разумеется благодать Святого Духа, то и в беседе с самарянкой под образом живой ключевой воды обещается жаждущему также благодать Святого Духа. Она поистине есть живая вода: она утоляет жажду истины, наставляя нас касательно всего, что нужно знать для спасения души (см. Ин. 14, 26; Ин. 2, 20), ибо Дух Святой есть Дух истины. Она укрепляет волю на борьбу с греховными искушениями, ибо Дух Святой есть Дух крепости, и освящает нас (см.: Рим. 1, 4); она низводит в сердце мир и радость (см.: Рим. 14, 17), превосходящие всякое разумение.

Кому же сообщается утоляющая духовную жажду благодать Святого Духа? Только верующим во Иисуса Христа; ибо хотя ближайший источник благодати есть Святой Дух, она есть плод искупительных заслуг Христа. Потому Святой Дух, Источник благодатных даров, называется «Духом Христовым» (см. Рим. 8, 9). Христос обещал ученикам Своим «умолить Отца, да пошлет к ним Святого Духа и да пребывает Он с ними вовек» (см. Ин. 14, 16). И вот, в день Пятидесятницы Святой Дух видимым образом сошел на учеников Христовых, и с тех пор благодать Его разлилась реками по вселенной и до скончания века будет напоять жаждущих спасения души. С молитвой о даровании сей благодати каждый верующий может обращаться непосредственно к Святому Духу, но также он должен умолять о ней Христа Сына Божия, ради бесценных заслуг Которого подаются нам все божественные силы к животу и благочестию, – следуя Его заповеди: «Аще кто жаждет, да приидет ко Мне и да пиет».

Для всякого верующего Христос есть неисчерпаемый кладезь даров благодати, подобно вещественному колодезю, наполняемому непрерывно водой из подземных родниковых жил. Христос по самому человечеству обладает всей полнотой благодатных даров, почивших на Нем со времени Крещения Его в Иордане, и от этой полноты всякий может почерпать «благодать на благодать» (Ин. 1, 16), всякий может причаститься тех духовных благ, для низведения которых на верующих Христос по человечеству помазан был Духом Святым.

Слепым духовно, жаждущим прозрения, Он дарует свет истины; пленникам греха, желающим вырваться из плена, – освобождение; сердцам, угнетаемым чувством своей немощи в борьбе с греховными искушениями, исцеление и крепость (см. Лк. 5, 18). Всяк приходи ко Христу, глубокому и неистощимому кладезю благодатной жизни, с просьбой об утолении духовной жажды, об удовлетворении своих духовных нужд, и никому не будет отказа.

Всякий пусть взывает к Нему: исповедую, Владыко, что Ты кладезь глубокий, что в Тебе сокрыты неисчерпаемые сокровища благодати, никогда не оскудевающей, как не оскудевает вода в земных источниках, питаемых водой из подземных родниковых жил. Я истаиваю духовной жаждой, томлюсь сознанием своей духовной слепоты, греховности, немощи в борьбе со грехом и не знаю душевного мира. Сжалься над моим окаянством, отверзи для меня струи Твоей благодати и утоли ими мою духовную жажду. Верую, что эти живительные струи способны напоить жаждущего так, что он уже не захочет искать другой воды для удовлетворения своей жажды, не променяет их на земную мудрость, на земные блага, на земные удовольствия. Пьющий от сих стихийных вод вечно будет томиться жаждой, ничем не насыщаемой; но пьющий от живой воды благодати и в сей жизни будет испытывать отрадное чувство удовлетворения, а в будущей полное блаженство, потому что эта чудная вода течет в Живот Вечный, – имеет силу пьющего от нее приготовлять к наследию вечно блаженной жизни, для действительнейшего соединения со Христом, неистощаемым источником воды жизни (см. Откр. 21, 6) здесь, и наипаче там. Источи же мне струи Твоей животворящей благодати для утоления духовной жажды.

Христос... самаряныне явися, в дусе службу тебе, душе, предживописа.

Cлушая речи Иисуса Христа о воде живой, самарянка не догадывалась, что говорящий с ней есть пророк, и притом не обыкновенный пророк, а Сам Мессия. И вот Он дает другое направление своей речи. На просьбу ее: «Дай мне живой воды», о которой говорил ей Христос, Он объявил ей, чтобы она пошла и привела своего мужа. «У меня нет мужа», – говорит она, и из ответа Его убеждается в Его пророческом ведении. Он знает про нее то, чего не мог знать обыкновенный чужестранец, случайным образом остановившийся у самарийского колодца; Он говорит ей: «Правду ты сказала, что у тебя нет мужа, ибо у тебя было пять мужей и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе». Пораженная этим пророческим ведением, самарянка обращается теперь к Нему как к пророку и просит у Него разрешения религиозных вопросов. Она просит Его разрешить спор между иудеями и самарянами: чье богослужение правильнее, иерусалимское или самарянское, совершаемое на горе Гаризин, на которой был построен с позволения Александра Македонского храм, разрушенный впоследствии Гирканом. Господь Иисус в Своем ответе различает прежнее и настоящее время. До сих пор правы были иудеи, и если на их стороне было то преимущество, что среди них, а не в другой стране было средоточие истинного богослужения – Иерусалим, то это потому, что спасение должно выйти от иудеев, что обетования и пророчества даны им, что они одни – хранители этих обетований и пророчеств, следственно, они одни знают, кому кланяются, то есть они одни обладают истиной, кланяясь Богу, как Он Сам научил, посредством пророчеств и обетований. Самаряне знают одно только Пятикнижие Моисеево, но не признают дальнейших откровений Божиих, бывших после Моисея, и потому они сами не знают, кому кланяются, если не хотят знать того, что Бог благословил открывать о Себе после Моисея.

Итак, самарянское богослужение, средоточие которого было на горе Гаризин, неправо: самарянам не следовало отделяться от иудеев в богослужении, не следовало устроять новое средоточие богослужения; не имея религиозного общения с иудеями, они не имели истинной религии. Так было доселе. Но вот «настало время, когда ни на горе сей и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу,.. когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть Дух; и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине».

Таким образом, прежнему иудейскому и самарянскому богослужению Христос противополагает служение новое. Не только неправильное самарянское, но и правильное и законное иерусалимское богослужение должно теперь уступить место богослужению новому – в духе и истине. Иерусалимское богослужение не исключало, правда, духовного поклонения Богу: с внешними жертвами истинные поклонники приносили Ему в жертву «дух сокрушенный» (Пс. 50, 19). Но внешние жертвы могли быть приносимы только в одном определенном месте, вне которого они были бы незаконны и Богу не угодны. Это ограничение внешнего богослужения одним известным местом было необходимо для поддержания единства богопочитания, для предохранения ветхозаветных верующих от разных суеверий, для поддержания чистоты веры. Ввиду опасности от языческих заблуждений, господствовавших в соседстве с иудеями и повсюду, нельзя было предоставить им полную свободу в этом отношении, нельзя было дозволить им совершать общественное богослужение, где хотят. Если и при ограничении богослужения известным местом возможны были уклонения иудеев от истинной веры, то при устранении этого ограничения эти уклонения были бы гораздо чаще. Теперь наступил конец прежнему образу богослужения. Надлежало истинную веру, истинное богопочтение сделать достоянием всего человечества – в Церковь Божию, которая до сих пор заключает в себе один избранный народ, ввести все народы. Потому и общественное богослужение уже не могло быть привязано к одному какому-либо месту во вселенной. Для удобства участия в общественном богослужении теперь должны быть открываемы средоточия его повсюду, чтобы на всяком месте владычества Божия люди могли собираться для прославления Господа, для поклонения Ему. И такое умножение мест общественного богослужения гораздо больше соответствует понятию о Боге, чем служение Ему в одном месте, бывшее необходимым доселе. Ибо «Бог» по Своей природе есть «Дух,»и, как Дух, Он не ограничивается пространством – Он вездесущ. И, как вездесущий, Он будет принимать поклонение Ему везде, где бы ни устроили для Него храм. Следственно, с этих пор для общественного богослужения могут быть созидаемы тысячи и миллионы храмов, где угодно, и сколько будет на земле храмов, столько будет посредств для вступления в ближайшее общение с Господом, ибо каждый храм будет местом особенного присутствия Господа. Чтобы сподобиться предстать лицу Божию, не будет необходимости за тысячи верст искать места особенного явления Его присутствия, как это нужно было во времена ветхозаветные, – ступай в ближайший храм, и здесь сподобишься благодатного общения с Тем, Кто обитает в этом храме Своей благодатью, сподобишься предстать в нем лицу Божию. Дело теперь не в том, где именно, в каком храме поклоняться Богу, а в том, как поклоняться Ему. Вопрос о месте богослужения имел значение во времена ветхозаветные. Тогда желающему участвовать в общественном богослужении грешно было поклоняться Богу вне иеру салимского храма. Теперь для поклонения открыты бесчисленные храмы, – в любом молись, но молись и поклоняйся духом и истиною, ибо таковых поклонников ищет Отец Себе. Храмы земные для того и устрояются, чтобы собирающиеся в них поклонники отрешались духом от всего земного и возносились умом и сердцем к Богу, существу духовному и Богу духов. Существу духовному угодно и поклонение духовное, так чтобы внешние действия набожности и благочестия были выражением или проявлением духовного стремления к Богу, духовной жажды общения с Ним верой, надеждой и любовью. Но и такое поклонение Господу угодно Ему только в соединении с истиной: «Бог есть Дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и вместе истине». Истинно духовное поклонение отличается от ложно духовного, например, мистического, духоборческого, молоканского и т.п., именно истиною, тем, что оно соединяется с ведением и хранением учения истины, как оно преподается в Слове Божием и Святой Церкви, которая есть столп и утверждение истины. «Поелику многие, – говорит блаженный Феофилакт, кажутся поклоняющимися Богу в душе, но не имеют правого ведения, как например еретики, то к слову: «в духе»Христос присовокупил: «в истине.» Ибо надлежит и умом поклоняться Богу, и иметь здравое понятие о Нем».

Значит, так называемые духовные христиане, чуждающиеся православных храмов и церковного богослужения с его Таинствами, молитвословиями и обрядами, напрасно в оправдание свое ссылаются на слова Христовы о поклонении Богу духом. Эти слова служат только к осуждению их, ибо, мечтая угождать Богу духовным служением, они отступили от истины, содержащейся в церковном вероучении; а служение Богу людей, отвергающих или искажающих богооткровенную истину, содержимую Церковью, не угодно Богу, как и служение самарян, не ведавших, кому кланялись.

Если бы Христос, говоря о служении Богу духом, воспрещал всякое внешнее поклонение и служение Богу, в таком случае Он не научил бы верующих в Него, какими словами должно молиться Отцу Небесному; Сам не выражал бы словами Своими молитвенных чувств и не возводил бы при этом очей Своих на небо (см. Ин. 17, 1), не повергался бы ниц, молясь в саду Гефсиманском (см.: Мф. 26, 36), не установил бы Таинств Крещения и Евхаристии с чувственными обрядовыми принадлежностями. Стало быть, поклонение Богу духом, заповеданное Христом, отнюдь не исключает чувственного служения Ему словами и телесными действиями, а только должно проникать и одухотворять их. Истинный поклонник Отцу Небесному не только стремится к общению с Ним одним умом, богомыслием, внутренним молитвенным настроением, но и к внешним действиям богопочтения относится духовно. Так, осеняя себя крестным знамением, он возносится мыслью к Распятому за нас и верой в Его искупительную жертву возбуждает в себе дерзновение молитвы. Преклоняя колена пред Господом, он исповедует свою виновность пред Ним и выражает сердечное сокрушение. Поставляя или видя свечу перед иконой, он возносит к Богу дух, горящий любовью к Нему и готовый на подвиги самоотвержения из любви к Нему. С кадильным дымом, восходящим кверху, воспаряет к небу его молитва. В чтении, которому он внимает в церкви, он ищет света для ума, в песнопениях церковных – сладости для сердца. К приятию благодати Таинств он уготовляет себя подвигами самоиспытания, смирения, сердечного сокрушения и всецело отверзает свой дух к усвоению ее.

Вопроси себя, христианин, ревнуешь ли об угождении Богу «службою в дусе», которую Христос «предживописал» (предначертал) «тебе» в беседе с самарянкой? Чувствуешь ли живейшую потребность благословлять устами и духом Господа, дивные дела Его всемогущества, благости и премудрости, на всяком месте владычества Его, особенно же в храмах, в которых Он особенно приближается к человеку Своей благодатью? Радуешься ли, когда тебе скажут: в Дом Господень пойдем? Отрешается ли в храме дух твой от земных пристрастий и забот и воспаряет ли к Отцу Небесному на крыльях богомыслия и молитвы? Не преследуют ли тебя и в храме, этом земном небе, житейские попечения, и присутствие в храме не наводит ли на тебя одну скуку? Или не ходишь ли в храм для одного любопытства и развлечения, без жажды духовного общения с Господом? Твое богопочтение не ограничивается ли одними внешними знаками благочестия, без духовного горения, без духовного подвига?

Горе тебе, если ты не навык к духовной службе, предначертанной тебе Христом! Но горе и в том случае, если впадаешь в противоположную крайность – если мечтаешь угодить Богу одним духовным служением и пренебрегаешь участием во внешнем богослужении, телесными подвигами благочестия!

Бойся той и другой крайности. Служи Богу всем существом твоим – духом и вместе телом.

Глава 66 Закхей, Симон фарисей и блудница

Закхей мытарь бе, но обаче спасашеся, и фарисей Симон соблазняшеся и блудница приимаше оставительная разрешения от Имущего крепость[n] (власть) оставляти грехи, юже, душе, потщися подражати.

Слезы блудницы, Щедре, и аз предлагаю: очисти мя, Спасе, благоутробием Твоим. Согреших, якоже блудница... един согреших Тебе: яко миро, приими, Спасе, и моя слезы.

Блуднице, о окаянная душе моя, не поревновала еси, яже приимши мира алавастр, со слезами мазаше нозе Спасове, отре же власы[n] (волосами) древних[n] (прежних) согрешений рукописание Раздирающего ея.

В последние дни земной жизни Своей Господь Иисус на пути в Иерусалим проходил через Иерихон. Здесь искал видеть Его Закхей, начальник мытарей, человек богатый, но за народом не мог, потому что ростом был мал. И вот, забежавши вперед, он взбирается на смоковницу, мимо которой надлежало проходить Иисусу. Иисус заметил его и сказал ему: «Закхей, сойди скорей; ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме». Закхей поспешил домой и принял Иисуса с радостью. И видя то, люди, презиравшие и ненавидевшие мытарей, начали роптать, зачем Христос зашел к грешному человеку. Закхей же сказал Господу: «Господи, половину имения моего я отдам нищим, а если кого чем обидел, возвращу вчетверо. Иисус сказал ему: Ныне пришло спасение дому сему, потому что и он сын Авраама. Ибо Сын человеческий пришел взыскать и спасти погибшее».

В истории Закхея мытаря видим, с одной стороны, пример неизреченного милосердия Господа к грешникам, с другой – образец истинного покаяния. Тот, Который пришел взыскать и спасти погибшее, взыскал Своей милостью человека, которого фарисеи и ученики их почитали погибшим. Он знал, что будут роптать на Него за благосклонность к начальнику мытарей, следственно притеснителю, как им казалось, из притеснителей; но несмотря на сие Он торжественно явил ему Свою благосклонность, чтоб все видели, что Он пришел не праведников, а грешников спасать, чтоб надеждой спасения ободрить всех грешников. Много народу теснилось вокруг Иисуса на улицах Иерихона, – но ни на кого столько, как на Закхея, Он не обратил милостивого внимания. Ветви и листья смоковницы не укрыли его от взоров Иисуса. Закхей был бы рад услышать из уст Его только слово милосердия. Иисус сделал для него больше: Он удостоил посещением дом его и принес благословение не только ему, но и всему дому, всему семейству его. «Ныне... спасение дому сему», – сказал Он, вступив в жилище Закхея. Люди проходили мимо дома Закхеева и проклинали этот дом и живущих в нем, судили о них строже, чем о язычниках, хотя Закхей и его дети и домочадцы были чадами Авраама по плоти. Враги Закхея будут проклинать его и жилище его и после этого случая; но это проклятие не страшно ему, – над ним и его домом почило благословение Божие с тех пор, как под кров Закхея вошел Господь Иисус со Своим миром и благодатью. Дом Закхея теперь стал церковью спасаемых: на путь спасения вступили вслед за отцом семейства и члены его. До сих пор они были чадами Авраама по плоти; теперь они сроднились с ним по духу, по вере во Христа Спасителя, которую имел Авраам, видевший из дали веков день Христов и радовавшийся тому.

Чем Закхей мог заслужить столь великую милость Божию? Истинным покаянием. Может быть, и желание видеть Иисуса, вступившего в Иерихон, было уже плодом не простого любопытства, а покаянного душевного настроения. Закхей имел возможность знать, как милостиво относился Христос к грешникам, и как грешники, взысканные Его любовью, обращались на путь покаяния и изменились к лучшему в нравственном отношении. Эти опыты милосердия к ним Господа и их раскаяния трогали грешную душу Закхея и внушали ему, сначала конечно нерешительное, желание последовать примеру покаяния подобных ему грешников. В первый раз ему казалось достаточно только видеть Иисуса, а там что Бог даст, думал он. И вот ему удается увидеть Его. Желал ли, не желал ли при этом Закхей, чтобы и Христос его заметил, неизвестно. Но во всяком случае его не могло не потрясти до глубины души то, что Христос заметил его, что взоры его, напряженно устремленные на Иисуса, встретились с Его взорами. Во взоре Иисуса заключается могущественная благодатная сила. Христос предрек Петру, что он отречется от Него. Малодушный Апостол из страха человеческого действительно отрекся от Него во дворе архиерейском. «И обращсятогда Господь воззре на Петра: и помяну Петр слово Господне... И изшед вон плакася горько» (Лк. 22, 61–62). Воззрение Христа на отрекшегося ученика потрясло его душу, и он горько заплакал. Чувство раскаяния, но вместе с тем и надежды на прощение и помилование с силой пробудилось и в душе Закхея, когда воззрел на него Господь взором благоволения и сострадания. Но еще с большей силой чувство раскаяния и надежды заговорило в нем, когда он услышал слово Христово: «Сойди поскорей, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме». Милостивый взор и милостивое слово Христово произвели решительный переворот в душе начальника мытарей. Он положил твердое намерение оставить греховную жизнь, прилепился всей душей ко Христу и с радостью принял Его в свой дом. Сего мало: искренность своего раскаяния и благодарности ко Христу, взыскавшему его Своей благодатью, он засвидетельствовал тем, что тотчас дал обет пред Ним загладить грехи свои перед ближними – делами милосердия. Он объявил, что одну половину имущества своего раздаст нищим, а из остальной вознаградит вчетверо обиженных им. Ни того, ни другого не требовал от Закхея закон Моисеев. В этом законе предписано только, чтоб незаконно присвоивший чужую собственность исповедал свой грех пред Господом и возвратил ее обиженному с прибавлением одной пятой части (см. Чис. 5, 6–7). Закхей стал выше закона: обиженного им незаконным присвоением собственности он обязывается вознаградить вчетверо, – и, кроме того, отказывается от половины своих законных стяжаний в пользу нищих. Таким образом, Закхей приблизился к тому нравственному совершенству, к достижению которого Христос не мог склонить одного богатого юношу, вопросившего Его: «Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» За богоугодную жизнь Закхей причислен Церковью к лику святых. Память его 4 января.

Грешник, недугующий, подобно Закхею, пристрастием к земным стяжаниям, подвигнись по примеру Закхея вырваться из сетей этого пагубного пристрастия. Горе тебе, если не успеешь освободиться от них до смерти, если до самой смерти будешь служить корыстолюбию и мечтать о чувственных наслаждениях, подобно богачу Евангельской притчи! Да устрашит тебя грозный приговор, поразивший этого богача: «безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк. 12, 20). Не доводи себя до подобного положения. Помысли о долготерпении Господа, продолжающего твою жизнь в ожидании от тебя покаяния и готового поступить с тобой так же милостиво, как Он милостиво поступил с Закхеем. Взыщи узреть светлое, благосклонное к кающимся грешникам лицо Иисуса с таким же усердием, как Закхей. Закхеем, как и всяким мытарем, недовольны были его сограждане. Но Закхей сознался, что они справедливо были недовольны им, что своим корыстолюбием и обидами он заслужил их негодование. Закхей признал себя кругом виноватым. Совесть не давала ему покоя. Ее упреки были для него больнее упреков людских. Не мило стало ему богатство, часть которого нажил он неправедно. Пропадай оно совсем, сказал он себе, душа дороже всех земных сокровищ.

Скажи то же и ты, грешник, объятый корыстолюбием, и притеки к Иисусу с усердием Закхея. Воззови к Нему: не отврати лица Твоего от меня, призри на мя, как призрел на Закхея, и взором Твоей благодати ободри меня на подвиг борьбы с господствующим во мне пристрастием к земным благам, исцели меня от этого пристрастия, якоже исцелил еси сребролюбивую душу Закхея мытаря. И милосердый Господь, призывающий к Себе всех нуждающихся и обремененных, не только благосклонно примет твое раскаяние, но еще вступит с любовью в более тесное общение, чем с Закхеем: Он войдет в дом души твоей в Пречистых Тайнах Тела и Крови Своей, сроднится с ней священнотайно, и наполнит ее радостью не менее чистой и великой, как и радость Закхея, принявшего в дом свой Иисуса. С этой радостью не сравнятся никакие земные радости. Дорожи ей, как залогом вечного веселья в Царстве Небесном; но она доступна только истинно кающимся. Истинное же покаяние состоит не только в сожалении о прежних грехах, не только в заботливости о том, чтобы не возвращаться к ним, но вместе с тем в ревности о заглаждении, по возможности, при помощи благодати Божией, сделанных грехов поступками, подобными поступку Закхея. Если на твоей совести лежат грехи, подобные тем, в которых раскаялся Закхей, то дай обет сделать то же, что обещал сделать он. С избытком вознагради обиженных тобой и недуг корыстолюбия врачуй не только нелюбостяжанием, но даже, если возможно, нестяжательностью.

В лице женщины, помазавшей Господа миром, является не менее трогательный, как и в лице Закхея, пример покаяния и милосердия Господа к кающимся. Она приходит в дом фарисея Симона, узнав, что к нему, по его приглашению, пришел Иисус. Иисус возлежал за столом, по обычаю иудеев, на левом локте, простерши ноги не под стол, а назад. Женщина стояла у ног Иисуса и слушала Его учение. В ее руке был алебастровый сосуд с миром. Она, плача, начала обливать ноги Его слезами, драгоценнейшими мира, и отирать их волосами своей головы, и целовала Его ноги и мазала миром. Что, спрашивается, привлекло женщину в дом, куда она не была приглашена, и что побудило ее почтить Христа столь трогательными знаками любви к Нему? Вера в Него, в Его власть разрешать грехи кающимся, умиротворять смущаемую ими совесть. «Вера твоя спасла тебя, иди с миром», – сказал ей, отпуская ее, Христос. Женщина эта слыла великой грешницей, – была блудницей. Но покаяние спасло ее от погибели. Любвеобильные речи, лившиеся из уст Иисуса, быть может, не раз и прежде ею слышанные, заронили в ее душу семя раскаяния. Пример подобных ей грешников, взысканных милосердием Христа, прощенных Им и исправившихся, утвердил в ней веру в Него и надежду, что и ей Он простит грехи, если она принесет покаяние в них, – и вот она у ног Его. Господь не отверг знаков ее любви к Нему. Он знал, что они вызваны верой в Него как в Искупителя грешников, верой, для водворения которой Он явился в мире среди грешников. Она потому так горячо обливала Его ноги слезами и так усердно мазала их миром, что уверена была в милосердии к ней Господа. Прежде, чем Он изрек слово отпущения ее многих грехов, она сердцем чуяла, что Он уже простил ее. Так была велика вера ее, и оттого так сильна была любовь ее к Нему. Симон фарисей соблазнился тем, что Христос дозволил прикасаться к Нему блуднице, и подумал, что если бы Иисус знал, кто к нему прикасается, то отринул бы ее, что, стало быть, Он не пророк. Господь видел, что на уме у Симона, почитавшего себя праведником и презиравшего грешников; и, обратившись к нему с речью, дал ему понять, как он ошибается, осуждая Его за благосклонность к грешнице. Эта грешница совсем уже не та, какой была до сих пор. Она раскаялась в своих грехах и заслужила прощение в них. И вот почему она так пламенно возлюбила Того, от Кого не сомневается получить это прощение. И как трогательно выражает она эту любовь! По всему видно, что она возлюбила Его несравненно сильнее, чем Симон. И это в порядке вещей: чем больше благодеяние, тем, обыкновенно, живее любовь и благодарность к благодетелю. Должник, которому заимодавец простил долг в 500 динариев (100 р.), гораздо больше полюбит, гораздо живее возблагодарит своего благодетеля, чем тот, кому прощен долг только в 50 динариев (10 р.) На первого походит грешница, которой прощаются многочисленные и тяжкие грехи, на последнего – Симон фарисей, который принял Христа в своем доме холодно, не оказал Ему обычных почестей, оказываемых почетным гостям: не омыл Ему ног, не поцеловал Его, не помазал Ему головы маслом. Понятно, почему так поступил Симон: он почитает себя праведником, которому почти не в чем просить прощения у Бога, – стало быть, нет у него и побуждений так любить Христа, как возлюбила Его грешница. Ей, видно, прощаются многие грехи, судя по тому, что она возлюбила Его много, а кому мало прощается, – намек на Симона, мнимого праведника, – тот, понятно, и мало любит.

Таков смысл всего сказанного Господом Симону. Затем, обратившись к жене, Господь рек ей: «прощаются тебе грехи», – и сим дал ей знать, что она не вотще надеялась на Его милосердие, возлюбив Его так много. «Возлежавшие с Иисусом начали говорить про себя: Кто это, что и грехи отпускает? – Он же сказал грешнице: Вера твоя спасла тебя, иди с миром».

Пример блудницы, покаявшейся, прощенной и возлюбившей Христа, для всех трогателен. Одни из нас ведут такую же зазорную жизнь, как и блудница, другие виновны вообще в духовном блужении пред Господом, то есть в неверности Ему, в предпочтении служению Ему служения идолам страстей. Те и другие, подражая блуднице в грехе, не всегда подражают ей в покаянии, далеки от сознания своей вины пред Богом, не сокрушаются о том, что грехами оскорбляют Бога, не умоляют о снятии с них вины, о прощении долгов, Того, Кто взял на Себя грехи мира, уплатил за них Своей кровью и тем приобрел право прощать кающихся грешников, раздирать долговые на них записи. Равнодушие к спасению, коснение в грехах – возмутительное! Как победить это равнодушие, как пробудить душу от этого коснения, как возбудить и поддержать в ней спасительную скорбь о грехах? Блудница, покаявшаяся и возлюбившая Христа, приведена была к покаянию учением Его и примерами обратившихся к Нему грешников. Внимай и ты, душа беспечная и преданная миру, Его учению, читай или слушай Евангелие, и располагай себя идти путем упредивших тебя обращением грешников. Подобных примеров, если захочешь, ты увидишь более в истории и в жизни, чем сколько могла видеть их во время земной жизни Христовой обратившаяся блудница.

Удалением от мира и его сует ослабляй в себе пристрастие к нему; занимайся также самоиспытанием, размышляй о смерти, о Страшном Суде и геенне, также о многообразных и бесчисленных милостях к нам Господа, которыми хочет Он возбудить в нас благодарность к Нему и благодарностью привлечь к Себе и которые мы употребляем во зло. Все подобные усилия умягчить душу, употребляемые с постоянством и терпением, увенчиваются, при помощи благодати Божией, успехом: в душе открывается источник слез, и эти теплые слезы пусть она, как блудница, приносит ко Христу с той же сердечной любовью к Нему за Его милосердие к кающимся грешникам; скажи Ему: «Слезы блудницы и аз предлагаю Тебе, Щедре; очисти мя Твоим благоутробием. Согреших, якоже блудница: яко миро, приими, Спасе, и моя слезы». Но не смущайся, если несмотря на все усилия не даются тебе слезы и ты не испытываешь сладкого умиления. Прими это лишение как наказание за твое долгое коснение во грехе, смиренно покорись воле Господа, не дающего тебе благодати слез, – и принеси Ему хоть желание слез, и это желание Ему не менее угодно, как и самые слезы, если оно соединяется с ревностью о подвигах богоугодной жизни и с любовью ко Христу.

Глава 67 Мытарь и фарисей по Евангельской притче

Мытарь спасашеся, и блудница целомудрствовавше[n] (сделалась целомудренной), и фарисей, хваляся, осуждашеся. Ов убо взывал: очисти мя[n] (будь милостив мне), ова же: помилуй мя. Сей же величашеся, вопия: Боже, благодарю Тя, и прочия безумныя глаголы.

Очисти, якоже мытарь вопию Ти, Спасе, очисти мя: никтоже бо сущих из Адама, якоже аз, согреших тебе.

Об уцеломудренной через покаяние блуднице уже была речь при рассмотрении стиха о случившемся с ней в доме Симона фарисея. Ограничимся размышлением о молитве мытаря и фарисея, на которую, со слов известной Евангельской притчи, указывают подлежащие рассмотрению стихи канона в урок для нашего покаяния. Эта притча произнесена Христом против тех, «которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других» (Лк. 18, 9). В ней содержится учение о том, какие душевные расположения нужны для получения оправдания от Бога.

Притча предостерегает от тех душевных расположений, какие открылись в молитве фарисея в храме, в молитве же мытаря представляет образец, достойный подражания для каждого грешника, кающегося пред Богом и желающего получить от Него помилование.

В молитве фарисей благодарит Бога за то, что он в нравственном отношении превосходит прочих людей, прочие люди – «грабители, обидчики, прелюбодеи или таковы, как мытарь, позади его стоявший тоже на молитве, – он же, – фарисей, не таков, он постится два раза в неделю, жертвует в храм Божий десятую часть из всего, что приобретает» (Лк. 18:11–12). Благодарность Богу есть долг всякого человека. За все мы должны благодарить Бога – за внешние милости, за помощь в исполнении заповедей Его, даже за скорби, болезни, беды и напасти. И фарисей хорошо поступает, что благодарит Бога, но нехорошо, что с его благодарностью соединяется самохвальство и осуждение ближних; не хорошо, что он выставляет себя неукоризненным пред Богом на основании очень немногих нравственных достоинств. Не делать уголовных преступлений против ближних, не быть вором, грабителем, обидчиком, прелюбодеем еще не значит быть правым пред Богом и Его законом. Закон требует несравненно больше. Недостаточно только не делать зла ближним, надобно еще делать им добро, помогать им в духовных и телесных нуждах. Совершить несколько дел внешнего благочестия, предписанных законом, например, давать в храм десятую часть от доходов, или непредписанных, например, поститься два раза в неделю, опять далеко не достаточно для того, чтобы признавать себя правым перед Богом. Дела внешнего благочестия имеют цену только в соединении с искренней любовью к Богу и ближним, с сердечным сокрушением о грехах, с подвигами стяжания и соблюдения сердечной чистоты. Если бы фарисей стал судить о своем поведении, имея в виду эти условия богоугождения, он не дерзнул бы хвалиться пред Богом и смиренно исповедал бы пред Ним свое недостоинство.

К смирению пред Богом его должен был бы расположить также строгий суд закона против всех подзаконных: «Проклят [всякий человек], кто не исполнит [всех] слов закона сего и не будет поступать по ним!» (Втор. 27, 26). Так как никому не под силу буквально исполнить все, чего требует закон, то, очевидно, проклятие закона падает на всех, кому он дан, не исключая того, кто не исполнил одной какой-нибудь заповеди, а все прочие исполнил. Посему-то и говорится о законе ветхозаветном, что он «гнев соделовает» (Рим. 4, 15), то есть гневу Божию подвергает. И закон этот дан совсем не для того, чтобы через него единственно достигать оправдания перед Богом, а для того, чтобы путеводить к вере во Христа (см. Гал. 3, 24). Он путеводил ко Христу и нравственными заповедями, потому что трудность исполнять их в точности заставляла искать и ожидать помощи от Искупителя, который один мог снять с человека осуждение закона, один мог умилостивить правду Божественную, – и обрядовой стороной. Ибо ветхозаветные жертвы, не очищая грехов сами по себе, служили только напоминанием их (см. Евр. 10, 3–4), а вместе прообразовали ту великую жертву, которую Христос принес на Кресте, и питали веру в силу ее.

Фарисей, изображаемый в притче, как видно, далек был от мысли о своей виновности пред Богом и, следственно, о нужде для него искупления. Иначе он пожелал бы явиться пред Богом в храме Его не с одной благодарной молитвой, а вместе с мольбой о помиловании. «Не вниди в суд с рабом Твоим, сказал бы он с праведным Давидом, – яко не оправдится пред тобою всяк живый» (Пс. 142, 2).

Но какая противоположность фарисею в лице мытаря, которого осудил фарисей!

Мытарь, быть может, действительно был причастен к тем грехам, в которых неповинным исповедовал себя фарисей. Но он угодил Богу именно теми духовными расположениями, которых недоставало фарисею. Войдя в храм, мытарь стал вдалеке, не смел очей поднять на небо, бил себя в грудь и говорил: «Боже, милостив будь мне грешнику!» И такое чувство виновности и недостоинства пред Богом, сознание нужды в Его милосердии и упование единственно на Его милосердие – вот чем мытарь угодил Богу, вот за что он вышел из храма в дом свой оправданным более, чем фарисей (см. Лк. 18, 14). Но для мытаря ли одного утешительно помилование, оказанное ему? Нет, оно всегда было и будет утешительно для всех, подражающих мытареву смирению. Ибо «всяк возносяйся смирится, смиряяй же себе вознесется» – так заключил притчу Спаситель. В сем заключении идет речь о гордости и смирении не в общем, обширном смысле, но в отношении к оправданию. Так, в лице фарисея осуждено горделивое мнение о своей праведности, о своих мнимых заслугах пред Богом, осуждены поистине «безумные глаголы» самохвальства и презрения к ближним; в лице же мытаря превознесено смирение, самоосуждение или та духовная нищета, возлюбившие которую сознают свое недостоинство и виновность пред Богом и ожидают оправдания единственно от милосердия Божия, за что и ублажаются Спасителем.

Осужденный Господом Иисусом фарисейский дух самовосхвалений и гордости, к сожалению, живет и в христианском обществе. На самой исповеди многие вместо того, чтобы приносить мытарево покаяние, почти повторяют слова фарисея, говоря: я никого не убил, не ограбил, не украл, жены ни у кого не отнял, и нередко выражают желание, чтобы духовник о других грехах и не спрашивал их, как будто все прочие грехи, какие есть у них, так незначительны в сравнении с грехами против 6-й, 7-й и 8-й заповеди, что и помнить их, и каяться в них не стоит. Как будто и грехом они не почитают нарушение прочих заповедей, – как будто и знать не хотят, что даже теми заповедями, исполнением которых они похваляются, воспрещаются не одни грубые грехи, которых удалось им избегнуть, а и другие многочисленные, сродные, по учению Спасителя в Его Нагорной беседе и по катехизическому толкованию, с грубыми. Как будто дело в том только, чтобы не делать известных грехов, а не вместе в том, чтобы упражняться в противоположных им добрых делах, упущение которых не менее грешно, чем грубое беззаконное действие. Как будто они должны отвечать пред Богом за одни грубые греховные дела, а не вместе с ними за греховные мысли и расположения.

Иногда также приходится слышать на исповеди самодовольное фарисейское восхваление себя за соблюдение постов, за пожертвования в храм, выражение сокрушения по поводу нечаянного употребления скоромной пищи в постный день, без малейшей, однако, скорби о пренебрежении важнейшего в законе: правосудия, милости и верности долгу (см.: Мф. 23, 23).

Душа, виновная в подражании фарисею, бойся его самохвальства, чтобы не быть осужденной вместе с фарисеем, и возлюби мытарево смирение; беспощадно осуди себя пред Господом во всех твоих винах пред Ним и скажи Ему: «Очисти мя, Спасе, очисти, яко мытарь вопию, никтоже бо сущих из Адама якоже аз согреших Тебе». Вместе с Павлом пусть каждый из нас исповедует себя первым на свете грешником (см. 1Тим. 1, 15).

Столь строгий суд о себе может показаться несправедливым только тому, кто судит о своем поведении по сравнению с поведением других людей, а не с требованием закона. Требования закона Божия так высоки, заповедь Господня так широка, что не найдется на земле ни одного праведника, который бы, положа руку на сердце, мог сказать о себе, что он исполнил все, чего требует от него воля Божия, что достиг высоты нравственного совершенства, указанной ему Богом: «будьте святы, как... Бог свят» (см. Лев. 19, 2), «будьте совершенны, как Отец Небесный совершен» (см. Мф. 5, 48). Этот идеал совершенства недостижим ни для кого. И чем выше тот, кто поднимется на пути к нему, тем яснее он убедится в ничтожестве своих успехов: область достигнутых им успехов в стремлении к предуказанному ему нравственному совершенству покажется ему слишком незначительной в сравнении с тем, чего ему еще предстоит достигнуть.

Он скажет себе и исповедует перед другими: я еще и не начинал идти путем спасения, как действительно сказал один великий подвижник перед смертью. Он не станет ободрять себя тем, что все же он лучше, нравственнее многих людей. Своего превосходства перед другими людьми он совсем не признает ввиду той совокупности совершенств, которой он не достигнул, хотя обязан стремиться к достижению ее, – и с полнейшей искренностью скажет: я первый из грешников, ибо что я далек от нравственного совершенства, это я знаю, а что другие хуже меня, этого не могу утверждать. Они хуже меня в одном отношении, а в другом, может быть, лучше меня.

В таком смиренном, беспощадном самоосуждении заключается главное условие к преклонению Бога на милость, ибо и перед человеческим судом вина смягчается, когда в ней признаются. Это, впрочем, не значит, что грешник смело, без страха наказания, может проводить греховную жизнь в надежде помилования и оправдания, если он смиренно будет осуждать себя пред Богом. Искреннее смирение всегда соединяется с искренним желанием освободиться от тех недостатков, в которых сознаемся, и с деятельным стремлением к совершенству. Так бывает во всяком роде деятельности: успехи в науках, в искусстве, в жизни общественной всегда бывают плодом смиренного сознания, что мы далеки от совершенства в усвоении истинного, прекрасного, полезного, что нам следует трудиться больше и больше для достижения этих целей.

Подобно этому и в нравственном отношении смирение служит побуждением к преспеянию в жизни святой и богоугодной.

Примером может служить апостол Павел. Он по смирению называл себя первым грешником, хотя всякому известно, что он был величайшим праведником. Потому-то он совершил столь изумительные подвиги самоотвержения, любви к Богу и ближним, что почитал себя первым грешником. Если бы он не обладал великим смирением, если бы он самодовольно взирал на пройденный им путь, он не прославился бы столько на поприще апостольского служения и духовного подвижничества.

Итак, с мытаревым смирением соединяй ревность к подвигам жизни святой и богоугодной. Только при этом условии твое смирение будет богоугодно, покаяние спасительно.

Глава 68 Пастырь и агнец

Ты еси Пастырь добрый, взыщи мене агнца, и заблуждшего да не презриши мене.

При чтении этого стиха надобно иметь в виду Евангельскую притчу о заблудшей овце. В этой притче Господь Иисус выразил ту мысль, что грешник кающийся дороже Ему гордых праведников и что Он пришел привести не этих праведников, а грешников к покаянию. Для наглядного выражения этой мысли Господь в сказанной притче представляет Себя в образе пастыря, который, потеряв одну из сотни своих овец, ушедшую из стада, бросает в пустыне девяносто девять, ищет ее и если найдет, берет ее с радостью на плечи и, пришедши домой, к участию в своей радости о найденной овце приглашает друзей и соседей (см.: Мф. 18, 13). «Глаголю вам, – заключает притчу Спаситель, – яко тако радость будет на небеси о едином грешнике кающемся, нежели о девятидесяти и девяти праведниках, иже не требуют покаяния», то есть о мнимых праведниках, самодовольно почитающих себя праведниками и не нуждающихся в покаянии (см. Лк. 15, 7).

Все черты притчи глубоко трогательны. Овца заблудшая и обретенная – образ грешника, взысканного благодатью и спасенного. И какой выразительный образ! Овца, убежавшая из стада, скрывшаяся от надзора пастуха, есть самое жалкое животное. Она подвергается опасности попасть туда, где нет ни корма, ни воды, затеряться в непроходимой лесной чаще или в трущобе и сделаться добычей хищного зверя.

Подобно сему и душа, удалившаяся от Господа, Источника истины и благодати, есть несчастное существо: она обрекает себя в жертву всякого рода заблуждениям, подвергается владычеству страстей, терзающих своих рабов пуще лютого зверя, делается легкой добычей духовного льва – диавола, всюду ищущего, кого бы поглотить. Но чем жальче положение души, удалившейся от Господа и блуждающей по распутиям греха, тем трогательнее попечение о ней Господа. Подобно пастуху, который, заметив пропажу одной овцы, оставляет свое стадо и идет искать заблудшую, милосердый Пастырь души тщится спасти от погибели падшую душу. Он преклонил Небеса, где служат Ему тьмы верных Ему овец, – святых Ангелов, сошел на землю для того, чтобы обрести заблудшую овцу – род человеческий. Сего мало, Он и по совершении дела искупления крестной смертью, воскресением и вознесением на Небо продолжает с высоты святой Своей призирать на каждого грешника, удалившегося от указанных ему путей спасения.

Какие же Он употребляет средства, чтобы спасти грешную душу, блуждающую на путях погибели? Он зовет ее к Себе то кротким, то иногда грозным голосом. Он старается внушить ей, как опасно ее положение, через совесть, через писанное слово Свое, через пастырей Церкви, через беседы людей опытных в духовной жизни, через обстоятельства жизни – благоприятные, располагающие к благодарности Богу, или неблагоприятные, располагающие к смирению и покаянию.

Как поступает небесный Пастырь с душой, откликнувшейся на Его зов? В притче о заблудшей овце сказано, что пастырь, если найдет ее, берет на свои плечи с радостью. Овца от долгого блуждания утомилась и не в состоянии следовать за пастухом, – и вот он сам несет ее домой. Подобно сему поступает Господь, когда обретает заблудшую душу. Она обнаружила уже готовность идти за Пастырем, ей нужно теперь начать подвиги покаяния. Но на первых порах для нее трудны эти подвиги, нелегко вдруг расстаться с прежней жизнью в удалении от Бога и от духовного стада. И вот, милосердый Пастырь облегчает ей этот труд Своей укрепляющей благодатью. Призывая к Себе всех труждающихся и обремененных греховной ношей, Он обещает упокоить их. И Его обещание неложно. Стоит только грешнику остановиться на пути греха и погибели и сделать первый шаг назад, и ему готова помощь в дальнейшем движении. Он уже не один пойдет по новому пути, а с Христом-Пастырем; будет претыкаться и падать, – Христос будет брать его на Свои рамена, ободрять и утешать его, посылать в его сердце умиление и радость в молитве, благословлять победой над искушениями, делать для него нечувствительными даже внешние страдания.

В притче о заблудшей овце сказано, что пастырь, нашедши ее, не только сам радуется о ней, и притом более, чем о девяноста девяти незаблудившихся, но приглашает еще друзей и соседей разделить с ним радость. Но если так радуются на земле по случаю отыскания бессловесной твари, то не наипаче ли радуются на Небесах по случаю обретения и спасения заблудшего разумного существа? Радуется о нем Пастырь душ, а с Ним не могут не радоваться Его друзья и соседи, – небожители, присно близ Него живущие на Небесах. Любящим свойственно принимать к сердцу все, что радует и огорчает любимого. Кто же больше небожителей любит Господа? Могут ли они не радоваться по самой любви к заблудшему и потом обретенному любовью Господа грешнику? Только злым, как современные Христу враждовавшие против Него книжники и фарисеи, свойственно относиться безучастно к судьбе ближнего. Добрым же и святым свойственно радоваться с радующимися и плакать с плачущими.

Но почему же на Небесах радуются больше об одном покаявшемся грешнике, чем о девяноста девяти праведниках? Не справедливее ли за них больше радоваться? Но какие это праведники разумеются в притче? Это, по словам притчи, не имеющие нужды в покаянии. Истинные ли они праведники? Нет, истинные праведники, пока живут на земле, всегда имеют и чувствуют нужду в покаянии. Нет ни одного праведника, который бы сознавал себя чуждым греха. Безгрешных на земле нет. Стало быть, девяносто девять праведников, о которых идет речь в притче, суть мнимые, фальшивые праведники, гордые сознанием, будто в нравственном отношении они несравненно лучше прочих, будто своими делами они вполне заслужили благоволение Божие. Им ли чувствовать нужду в покаянии? О таких праведниках не радоваться, а скорбеть остается. Они далеки от спасения, потому что далеки от покаяния. Скорее раскается величайший грешник, самой крайностью своих греховных безобразий приводимый к сознанию своей виновности, чем они.

Грешная душа! Не узнаешь ли себя в заблудшей овце Евангельской притчи? Спроси себя, не удалилась ли ты своевольно с пажитей, на которых пасутся верные Пастырю Христу овцы Его духовного стада? Не пренебрегла ли духовной пищей, которой питает их Христос, – учением истины и благодатью Святых Таинств? Не блуждаешь ли вдали от стада Христова, по горам высокоумия и гордости? Не запуталась ли в дебрях мирской суеты? Не погрязла ли в смрадном болоте чувственных наслаждений, куда завлекло тебя желание чем-нибудь наполнить мучительную пустоту, оставшуюся в тебе после отчуждения твоего от Бога? Не гибнешь ли ты в разбойничьем вертепе нечестивых и порочных сообществ? Не идешь ли путем, ведущим прямо в ад? Не посетил ли тебя враг спасения?

Горе тебе, грешная душа, если не остановишься на избранном тобой пагубном пути! Остановись, пойми, как пагубно твое положение, и поспеши откликнуться на голос Пастыря Христа, зовущего тебя ко спасению, – скажи на зов Его благодати: «О Пастырь добрый! Виновата я пред Тобою, убежав от Тебя на страну далече. Я готова к Тебе возвратиться; взыщи меня Твоим милосердием и не презри меня заблудшую, а теперь кающуюся». Своим покаянием ты обрадуешь не только Его, но и всех небожителей.

Глава 69 Драхма

Аз есмь, Спасе, юже погубил [n](потерял) еси древле царскую[n] (с царским изображением) драхму; но вжег светильник, Предтечу Твоего, Слове, взыщи и обрящи Твой образ.

Погребох [n](помрачил) перваго образа доброту, Спасе, страстьми, юже, якоже иногда драхму, взыскав обрящи.

B основании этих стихов Великого канона положена притча Христа Спасителя о потерянной драхме, небольшой серебряной монете в 15 копеек, с царским на ней изображением.

У одной женщины было 10 драхм. Одну из них она потеряла. Сумма небольшая, но женщине жалко лишиться ее. И вот она зажигает свечу, метет комнату и тщательно ищет в сору затерянную мелкую монету, пока не найдет ее. Ей удается отыскать ее; она радуется и созывает подруг и соседок, чтобы с ними поделиться своей радостью. «Так, говорю вам, – заключает притчу Господь, – бывает радость у Ангелов Божиих об одном грешнике кающемся».

Цель притчи одинакова с целью притчи о заблудшей овце. Эта цель состоит в том, чтобы показать, как дорого пред Богом и Ангелами обращение грешника и почему Господь так заботится о грешниках. Под образом женщины, потерявшей и нашедшей драхму, представляется Сам Господь Иисус, с материнской заботливостью взыскующий погибающую душу. Под драхмой, украшенной изображением царя, разумеется душа, украшенная образом и подобием Божиим, и через то по самой природе возвышенная перед всеми земными тварями.

Как носитель образа Бога Вседержителя, человек поставлен царем и владыкой над ними: ему отдана во власть вся земля, со всеми земными тварями. Но человек не сохранил своего достоинства. Самоугодие и страсти помрачили в нем черты образа Божия, и тот, кто по силе запечатленного в нем образа Божия умален немногим чем перед Ангелами, уподобился скотам несмысленным. Скот знает одни физические потребности, – он не имеет разума, чтобы разуметь Творца, – не имеет духовного чувства, чтобы умиляться при виде дел Божиих, запечатленных в творении, – не имеет совести, чтобы отличать добро от зла, и потому если убьет человека, не поймет, что это – злодеяние.

До подобного состояния доходили, или, по крайней мере, близки были к нему люди, жившие плотской жизнью, так что было в истории человечества время, когда Сам Господь назвал их плотью по отсутствию в них признаков духовной жизни (см. Быт. 6, 3). Самая религия у большой части языческих народов носила плотский характер, требуя от людей одних телесных действий благочестия. Человек погибал, но Господь сжалился над Своим созданием, ниспадшим с высоты богоподобия до скотоподобия, все же, однако, не утратившим человеческой природы. Образ Божий затмился в душе человека, как затмевается изображение на запачканной и потертой монете, но еще не уничтожился.

И вот, Сам Единородный Сын Бога Отца, сый Сияние славы Его и точный Образ Существа Его, для обновления образа Божия в человеке снисходит с неба на землю и взыскует погибающее создание с такой же заботливостью, с какой женщина отыскивает потерянную драхму. Для обретения духовной драхмы Он не жалеет никаких усилий и жертв, – даже кровь Свою проливает за нее на кресте. Но прежде, чем принести эту бесконечной цены жертву, Он, подобно женщине, ищущей со свечой драхму, вносит свет Своего учения в ту духовную тьму заблуждений и пороков, в которую погружена была душа. Она отпала от истины, составляющей необходимую черту образа Божия, состоящего «в праведности и святости истины» (см. Еф. 4, 24). И вот Господь, восстанавливая в человеке первоначальный образ, озаряет его светом истины. Он проповедует ее во все время общественного Своего служения. Но еще до вступления Его в это служение Ему предшествует с проповедью покаяния и светом ее приготавляет к принятию Его людей, ходивших во мраке лжи и пороков, святой Иоанн Предтеча. Он был поистине «светильником горящим и светящим среди этого мрака (см. Ин. 5, 35), и яркостью своего света разрежал этот мрак, и указывал им путь к выходу из него. Крестная смерть Спасителя, сходившего даже во ад для обретения погруженной в глубине его драхмы, увенчала дело спасения человека. Ради этой искупительной смерти дарованы человеку все благодатные силы и средства для обновления его по образу Создавшего его и для избавления от вечной погибели. Но, к сожалению, грех и страсти снова помрачают в нас образ Божий, в который мы облекаемся со времени крещения. Новый человек, каким каждый из нас стал через это Таинство, с течением времени уступает в нас место ветхому, так что иной раз трудно отличить христианина от язычника, трудно отыскать в нем черты образа Божия, как трудно отыскать мелкую монету, затерявшуюся в куче пыли и сора и вдобавок почерневшую от грязи.

О, грешная душа, погубившая первого образа доброту, поспеши покаянием обновить в себе эту доброту. Для покаяния требуется прежде всего сознание своей виновности, тяжести своих грехов. А оно достигается через поставление себя перед зеркалом закона Божия, через рассмотрение своего нравственного состояния в свете этого закона. Люди, закосневшие во зле, боятся этого обличающего их света. Не подражай их примеру, не бойся, а желай обличений, как бы они ни были строги, какими были обличения Иоанна Предтечи, называвшего приходивших к нему на крещение «порождениями ехидны». Смирись перед его суровым голосом, даже проси Христа Спасителя, чтобы Он Сам Своей благодатью проложил путь к твоей совести обличениям великого проповедника покаяния, заставил тебя откликнуться на них вздохом сердечного сокрушения. Люди, сбившиеся с дороги в ночной тьме, могут погибнуть без вести, но спасаются, как скоро заметят вдали свет и дойдут туда, где видят этот приветный свет.

Проповедь Иоанна Предтечи о покаянии пусть послужит не только к твоему обличению, как светом обличаются дела тьмы, но вместе к твоему утешению и умиротворению, – пусть пробудит в тебе радостное чувство, что ты не погиб, а узрел путь спасения, что ты уже не потерянная, а обретенная драхма.

Глава 70 Заблудший сын

Богатство мое, Спасе, изнурив [n](расточив) в блуде, пуст [n](я чужд) есмь плодов благочестивых [n](благочестия), алчен же зову: Отче щедрот, предварив, Ты мя ущедри [n](поспеши умилосердиться надо мною).

Урок покаяния, содержащийся в этом стихе, заимствован из Евангельской притчи о заблудшем сыне. Она имеет одинаковый смысл с притчей о добром пастыре и потерянной драхме. Она изображает величайшее милосердие Божие к кающемуся грешнику, как бы ни было глубоко его падение.

Притча о заблудшем сыне в первой половине своей изображает, до какой глубины падения может довести человека грех. Некто имел двух сыновей. Младшему из них не захотелось жить в доме отца. Он испрашивает у отца положенную ему в наследство часть имущества, удаляется в чужую сторону, здесь расточает его, живя распутно и роскошно, подвергается голоду, пристает к одному из тамошних жителей, пасет его свиней; но ему не дают даже свиного корма.

Вот наглядный образ того, как начинается нравственное падение и в какую бездну зла оно ввергает грешника. Начинается с того, что человек тяготится зависимостью от Бога, своего небесного Отца, порывается жить по всей своей воле и присваивает себе право, полученное от Бога богатство даров Его, душевных и телесных, употреблять самовольно, без всякой мысли об отчете пред Богом в употреблении их. Затем он удаляется от Бога мыслями, желаниями и делами, перестает молиться Богу, внимать слову Его, освящаться Таинствами. Чем же он теперь наполняет свою жизнь вдали от Бога? Что заменяет для него благо общения с Богом? Общение с Богом он меняет на общество людей развратных и нечестивых; духовные радости и утешения, почерпаемые в религии, – на грубые и чувственные наслаждения, мечтая найти в них счастье. Сбываются ли его мечты? Находит ли он счастье там, где думал найти его в состоянии удаления от Бога? Нет, он жестоко обманывается в своих расчетах. В погоне за мнимым счастьем он расточает богатство душевных и телесных сил. По душе он становится скотоподобным существом, ибо заглушены в ней духовные потребности и господствуют одни мирские и плотские привязанности; по телу он делается преждевременно дряхлым. Грешник, полным ртом поглощавший чувственные удовольствия, начинает испытывать мучительное состояние душевного голода. Они только на время могли насытить и удовлетворить душу, созданную для жизни в общении с Богом.

Затем неизбежно овладевает им разочарование, уныние, тоска, томительное чувство пустоты душевной. В этом состоянии он делается легкой добычей диавола. Князь мира сего порабощает своей тяжелой власти грешную душу, свергшую с себя спасительные узы покорности Господу, и заставляет ее «пасти свиней», то есть подвергает ее крайнему позору и уничижению, о силе которого можно судить по сравнению с положением иудея, имеющего отвращение к свиньям и, однако ж, силой принужденного пасти их. В чем же состоит этот позор и уничижение грешника, попавшего в диавольские сети? В том, что он, утратив совершенно духовную свободу, продолжает питать чувственные скотские похоти даже тогда, когда сам чувствует их гнусность и проклинает их. Вдобавок, его презирают подобные ему грешники.

Таково бедственное положение, до которого может довести человека грех. Из этого положения возможны два исхода: или отчаяние и вечная погибель, или обращение к Богу. Во второй половине Евангельской притчи изображается исход последнего рода. Заблудший сын крайностью своего положения приведен был к раскаянию, – пришел в себя, вспомнил, сколько наемников у отца его живут в довольстве, тогда как он, родной его сын, гибнет от голода, и решился возвратиться к отцу, исповедать перед ним свою вину и проситься в наемники к нему, ибо не достоин уже называться его сыном. Решился и пошел к отцу. Отец, увидев его издали, сжалился над ним, вышел навстречу ему, обнял его, поцеловал и, не дав ему договорить покаянную речь, приказал рабам своим облечь его в лучшую одежду, дать ему перстень на руку и сапоги на ноги, заколоть тучного тельца и устроил пиршество, чтобы все радовались. Но не рад был старший сын; он позавидовал младшему, удостоенному такой чести после того, как он расточил имение отца с развратными людьми, и свое недовольство высказал отцу. Добрый отец сказал ему: надобно же было порадоваться о том, что брат твой был мертв и ожил, погиб и нашелся.

Пример обращения заблудшего сына достоин подражания для каждого грешника. Подражающие заблудшему сыну в грехах пусть подражают ему и в покаянии. Уже то одно, что грех не дает душе мира и покоя, как не нашел мира и счастья заблудший сын в распущенной жизни, должно возбуждать в грешнике отвращение ко греху, а возбужденное отвращение, как оно возбуждено в заблудшем сыне, должно расположить его к решимости сойти с пути, которым до сих пор шел. Пусть никто из идущих этим путем не говорит: я пропащий человек, я слишком далеко зашел по пути греха, мне поздно каяться, мне одна дорога – в ад. Только для диавола и ангелов его, в продолжение тысячелетий укоренившихся во зле и в ненависти к Богу, невозможно покаяние. Человек, пока жив, пока Бог терпит его грехам, не исхищая его из среды живых, всегда может обратиться к Нему, всегда может остановиться на пути погибельном. Пусть только он, подобно заблудшему сыну, придет в себя, трезво рассмотрит и обсудит свое жалкое нравственное положение и поймет, что если не покается, ему остается только погибнуть; пусть сжалится над собой и для укрепления в себе покаянного расположения пусть вспомнит об Отце Небесном и неизречимой Его благости ко всем людям, особенно к верующим во Христа, пролившего за них кровь Свою, сущим в Святой Его Церкви, хотя бы последние служили Ему не с чистой сыновней любовью, а из одной надежды на воздаяние («наемники»).

Дав место в своей душе этим спасительным размышлениям, пусть он не откладывает своего обращения и тотчас же приступит к Отцу Небесному со смиренным исповеданием своей вины и недостоинства, пусть скажет Ему: согрешил я, Отец Небесный, на Небо и пред Тобою своеволием и неблагодарностью. Видишь, как я жалок и окаянен. Богатство даров Твоих я расточил в блуде, – в жизни беспутной. Она приземлила мой ум, помышляющий только об одних плотских и земных предметах, притупила во мне чувствительность к духовным радостям и скорбям, расслабила мою волю, помрачила мою совесть; расстроила телесное здоровье. Я стал «пуст плодов благочестивых». Вместо благочестия, страха и любви к Тебе в сердце моем водворилось нечестие, богозабвение. Только теперь начинаю вспоминать о Тебе. Но это воспоминание, это размышление о Тебе покуда бесплодно, – я начинаю обращаться к Тебе одними мыслями, но дел или плодов покаяния еще не имею. Один голод душевный, одно невыносимое ощущение душевной пустоты и томления, оставленного во мне плотоугодием, привело меня к Тебе. В этом состоянии, в состоянии духовной алчбы («алчен»), взываю к Тебе: «Отче щедрот, поспеши ко мне», как отец поспешил навстречу заблудшему сыну, и «умилосердись надо мною».

Так должен начать свое обращение каждый грешник, подобный заблудшему сыну, и милосердный Господь, не желающий смерти грешника, но его обращения и спасения, не прогонит приходящего к Нему с верой и покаянием, но примет его с любовью, как принял блудного сына отец. Он заключит кающегося в Свои Отеческие объятия и покажет ему самые трогательные знаки благоволения к нему. Грешник утратил дары благодати, полученные им в Таинствах. Отец Небесный через служителя Таинств возвратит их ему: через Таинство Покаяния, как через второе крещение, возвратить кающемуся утраченную им после первого крещения сыновнюю одежду оправдания Христова; обновит в нем обручение Святого Духа (см.: 2Кор. 1, 22), положенное в сердце его в Таинстве Миропомазания, но грешником пренебреженное, и укрепит стопы его к твердому хождению по пути заповедей. В Таинстве Причащения напитает Его Телом и Кровью Божественного Агнца, закланного за грехи мира.

И будет тогда радость о помилованном грешнике на небе и у истинных христиан на земле. Ее не разделяют только фарисеи, гордые мнимой своей праведностью и недовольные прощающей и милующей грешников любовью Отца Небесного.

Глава 71 Милосердный самарянин

В разбойники впадый аз есмь помышленьми моими[n] (устремились на меня помыслы, как разбойники), весь от них уязвихся ныне, исполнихся ран, но Сам ми представ, Христе Спасе, исцели.

Священник, мя предвидев[n] (заметив) мимоиде, и левит, видев в лютых[n] (в беде) нага, презре: но из Марии возсиявый Иисусе, Ты, представ, ущедри (умилосердись) мя.

Гноение, Спасе, исцели смиренныя моея души, едине Врачу: пластырь мне наложи, и елей, и вино, дела покаяния, умиление со слезами.

В основе этих покаянных стихов лежит Евангельская притча о милосердом самарянине. В этой притче дан ответ одному законнику на его вопрос: кто ближний мой? Иудеи признавали ближними только единоземцев и единоверцев; прочих они чуждались и презирали. Особенно они гнушались самарянами, хотя между самарянами были люди достойные уважения и сочувствия по их нравственным качествам. Таковым именно является самарянин в притче Спасителя. Один путник шел из Иерусалима в Иерихон. На дороге на него напали разбойники, ограбили его, изранили и оставили еле живым. Священник и левит, служители Бога Израилева, проходившие той же дорогой, заметили его, но прошли мимо, не подав ему помощи. Помощь оказал ему самарянин, проезжавший той же дорогой. Заметив его, он пренебрег опасностью нападения разбойников, остановился, подошел к несчастному, перевязал ему раны, возливая на них масло и вино, потом посадил его на своего осла, привез в гостиницу и стал ухаживать за ним. На другой день, отъезжая, поручил попечение о больном хозяину гостиницы, оставил ему на необходимые издержки деньги и сказал: «Если больше издержишь, я отдам тебе, когда возвращусь».

Законник, выслушав притчу, должен был согласиться, что милосердый самарянин более заслуживает имени ближнего, чем двое иудеев, и при том не простых иудеев, а служителей храма, не принявших участия в несчастном, ограбленном и изувеченном разбойниками. Таков ближайший смысл притчи. Но она имеет и другой, высший смысл: именно в ней изображается жалкое состояние падшего человека и искупление его через Иисуса Христа.

Человек, идущий из Иерусалима в Иерихон, – это грешник, осужденный по изгнании из Рая на бедственное странствование в земной юдоли. Жизнь его вне Рая, где он, если бы оставался верен Богу, вечно мог бы блаженствовать, стала походить на путь из Иерусалима в Иерихон. На сем пути сторожат путешественника разбойники. И каждый грешник, удаленный от райской жизни, должен исповедать: «Как разбойники, устремились на меня помыслы». Бог создал человека правым, но люди взыскали помыслов многих (см. Еккл. 7, 30). Правота человека состояла в том, что истинное свое благо поставляя единственно в общении с Богом, он стремился к этому общению всеми силами души, прилепляясь к Нему верой, надеждой и любовью. Но от этого общения с Богом отвлекли его помыслы многие. Бог перестал быть средоточием его мыслей и стремлений. В душе его возобладала мысль, нельзя ли помимо Бога найти источник блаженства. От богоугождения он обратился к самоугодию. Из самоугодия возникли плотоугодие, пристрастие к земным стяжаниям, гордость. Мысль человека рассеялась по множеству земных предметов, ища в них пищи для самоугодия. Но ничто земное не может насытить душу, созданную для общения с Богом. Вне этого общения для нее не может быть мира, довольства и счастья. Боримая и терзаемая страстными помыслами, словно разбойниками, она испытывает от них не менее острую боль, как от телесных ран, нанесенных разбойниками. Чувство пустоты душевной, сопутствующей удовлетворению страсти, жажда новых греховных ощущений, тревоги совести, душевная боль, чувствуемая каждый раз от сторонних вразумлений и обличений, озлобление против обличителей, прикасающихся к больному месту, к зияющим греховным язвам, – все это отравляет жизнь грешника, но вместе с тем располагает к покаянию.

«Несть мира в костех моих от лица грех моих... Возсмердша и согниша раны моя от лица безумия моего» (см. Пс. 37, 4–6). Эту исповедь вслед за кающимся Давидом должен повторять каждый грешник, с ног до головы покрытый ранами греховными. Подобно Давиду, он должен восчувствовать гнусность и зловонность их и поискать исцеления их, если не хочет погибнуть от них. Где же он найдет желаемое исцеление? В одном Христе.

Священник и левит прошли мимо избитого разбойниками, оставив его без помощи. Это значило, что данные через Моисея нравственные и обрядовые законы, служителями которых были ветхозаветные священники и левиты, не могли исцелить и спасти грешника. Закон Моисея был только руководителем к вере во Христа. Нравственные заповеди этого закона служили только к познанию греха, возбуждали сознание виновности пред Господом, чувство бессилия в борьбе с грехом и нужды в божественной благодатной помощи. В этом их главное назначение. Жертвы, предписанные законом обрядовым, сами по себе тоже не были спасительны, – они только предуказывали Христову жертву, воспитывали веру в ее искупительную силу. Невинные животные, приносившиеся в жертву за вину человека, предызображали Агнца, непорочного и пречистого Христа, пролившего Свою кровь за порочных и нечестивых. Верой в Него и спасались все ветхозаветные праведники. Их руководил ко Христу не только закон Моисеев, но и пророки. Пророческие откровения были отрадным светильником, сиявшим для них в темном месте и оживлявшим в них чаяние Христа, пока наконец из Марии Девы не воссиял в лице Иисуса полный свет истины и спасения. Христос сделал для спасения грешника подобное тому, что сделал милосердый самарянин для ограбленного и избитого разбойниками. С милосердием и состраданием самарянина Он послужил исцелению грешника, не возгнушался его греховных ран и нечистоты, но омыл их Своей Пречистой Кровью и умягчил благодатью Святого Духа (елей – образ благодати Святого Духа), открыл ему в Своей Церкви, как бы в гостинице, убежище и покой и, отходя с пречистой Своей плотью от земли на небо, поручил его попечению пастырей Церкви, от которых во второе Свое Пришествие потребует отчет в том, как они воспользовались дарованным им полномочием и силами для врачевания душ, и за усердие воздаст им наследием Царства Небесного.

Таково безмерное милосердие к грешникам небесного самарянина, явленное в Его и всех подвигах для их спасения, подъятых Им в земной Его жизни. Его милосердие неизменно и до скончания века будет изливаться на всякого грешника. Грешнику остается только прибегнуть к Его милосердию, чтобы получить от Него исцеление. Для сего пусть грешник прежде всего сознает свою духовную болезнь, восчувствует опасность своего духовного состояния, возгнушается своими греховными язвами, нанесенными ему разбойниками, то есть злыми помыслами; пусть поймет нужду в духовном врачевании, а потом смиренно воззовет ко Христу, единому Врачу душ и телес: «Душа моя покрыта гнойными язвами, – я сам чувствую омерзение к греховному смраду. Приникни ко мне, единый Врачу, Своей исцеляющей благодатью и очисти ею душу мою от греховной нечистоты и смрада. Наложи на нее пластырь, вытягивающий гноение и затягивающий раны, – то есть даруй моей истощенной грехом природе силу постепенно освобождаться от них и заглаждать их «делами покаяния». Но для полноты покаяния потребны не одни внешние дела, одно внешнее воздержание от прежних грехов; потребно еще внутреннее покаянное настроение, сердечное умиление или сокрушение, скорбь и слезы о грехах, – так чтобы дела, внешние подвиги покаяния были плодом, проявлением господствующего в душе настроения. Если от сердца исходят помышления злые и слова и дела преступные, то от сердца же, как от корня, должна исходить ревность к исправлению и благоустроению внешнего поведения. Но как достигнуть сердечного умиления и скорби о грехах? С нашей стороны к сему потребно удаление от мирской суеты, самоиспытание, размышление о смерти, о Страшном Суде и геенне, также о многообразных и бесчисленных милостях к нам Господа, и заботливость об очищении сердца от пристрастия к земным благам и удовольствиям. Но больше всего для пробуждения и поддержания в нас сердечного умиления и слез нужна благодать Божия. Поэтому взывай, грешная душа, к Источнику благодати: «Ни слез, ниже умиления имам; Сам ми, Спасе, сия даруй». Умиление и слезы – то же, что и вино и елей на раны. Вино, возлитое на них, производит острое ощущение боли; елей умягчает ее. Даруй же мне, Господи, живо чувствовать душевную боль при мысли о грехах и вместе излей утешение в мое скорбящее о грехах сердце, чтобы мне не изнемочь под тяжестью этой скорби и не впасть в уныние и отчаяние.

Глава 72 Страшный Суд

Егда, Судие, сядеши, яко благоутробен, и покажеши страшную славу Твою, Спасе: о, каковый страх тогда, пещи горящей, всем боящимся нестерпимого судища[n] (судилища) Твоего!

Судие мой и Ведче мой[n] (ведущий меня), хотяй паки прийти со Ангелы, судити миру всему, милостивым Твоим оком тогда видев мя, пощади и ущедри мя, Иисусе, паче всякого естества человеча согрешивша.

Память Страшного Суда весьма спасительна в деле покаяния. Она способна пробудить от греховного усыпления беспечного грешника страхом вечной погибели, угрожающей ему после Страшного Суда, если он не обратится на путь покаяния, если в продолжение этой жизни пренебрежет долготерпением Божиим, ожидающим от него покаяния. «По упорству твоему и нераскаянному сердцу ты сам себе собираешь гнев (Божий) на день гнева и откровения праведного суда от Бога, Который воздаст каждому по делам его» (Рим. 2, 5–6). Праведное воздаяние каждому по делам его начинается непосредственно по разлучении души с телом. «Лежит человеку единою умрети, потом же суд» (Евр. 9, 27). На этом суде праведникам даруется блаженство, грешники же не раскаявшиеся, или не успевшие явить плоды покаяния приговариваются к адским мучениям. Но до соединения души с телом, то есть до общего воскресения, ни праведники не чувствуют полного блаженства, ни грешники не терпят совершенного мучения. Ибо те и другие после частного Суда получают воздаяние только покуда по одной душе, а не вместе по телу, хотя и тело разделяло с ней дела ее, добрые и злые. Полное блаженство и полное мучение возможны только для полного человека, состоящего из души и тела. Таким образом, частный Суд по смерти каждого не есть полный. Притом он не есть решительный, ибо для грешников, осужденных на мучение, остается еще возможность получить облегчение в страданиях и даже вовсе освободиться от них по молитвам Церкви, если только они перешли в загробную жизнь в общении с Церковью и перед смертью положили начало покаяния.

Полное и окончательное воздаяние каждому по делам его ожидает нас в последний день мира, в день всемирного суда. Этот суд поистине будет страшен. Страшно будет самое явление Судии – Господа Иисуса Христа. Он приходил на землю для искупления людей, для примирения их с Богом. Он же вторично придет на землю судить живых и мертвых. Первое пришествие Его было уничиженно, второе будет величественно и славно. Он явится на облаках небесных, – в том же человеческом теле, в которое облекся в первое Свое пришествие, но прославленном, светлом паче лучей солнечных, – окруженный сонмами Ангелов, сопровождающих Его как Царя своего и Бога, и сядет на Престоле Славы Своей. Явится тогда с Ним и знамение Его на Небеси, святой Крест, который в первое Его пришествие казался только орудием Его уничижения, теперь же будет знамением окончательной победы Его над всеми врагами, и между ними над последним врагом – смертью, который после всех упразднится. Явление Бога во славе всегда возбуждало в людях страх и трепет перед Ним. Равно явление во славе Судии живых и мертвых не может не быть страшно для всех, кто предстанет на Суд Его: в одних это будет страх благоговения перед Его величеством, в других страх гнева Его.

Но еще страшнее будет самый суд. Никто не избежит его, никто не будет иметь возможности уклониться от него. По гласу Божию через звук трубы Архангельской пред страшное судилище Христово предстанут все люди, все племена земные, все умершие и оставшиеся в живых. Первые воскреснут на суд, последние предстанут на суд в таком теле, которое изменится, то есть подобно воскресшим получит вид тонкого и духообразного. Наряду с людьми предстанут на Суд и злые духи. Вслед за тем, как все соберутся, пред лицом праведного Судии последует отделение одних от других. Одни займут место по правую сторону Престола Судии, другие – по левую. Первые, то есть праведники, почувствуют величайшую радость, – ибо увидят благословение Божие к себе в самом отделении их от нечестивых; последние, то есть нечестивые, исполнятся крайнего страха и стыда. Вслед за тем разгнутся судные книги с записанными на них делами каждого человека, добрыми и худыми, и не только делами, но и словами и самыми советами (сокровенными помыслами) сердечными, то есть во всей подробности выведены будут на свет эти дела, слова и помыслы (см. 1Кор. 4, 5). Не нужно будет тогда для оправдания одних, для обвинения других ни допросов, ни защитников и обвинителей: нравственное состояние каждого во всем свете откроется пред его совестью и перед всем миром.

Христианские подвиги, которые праведник совершал в тайне и над которыми при жизни его многие, может быть, глумились, получат тогда настоящую оценку: он тогда увидит, что пред очами Божиими не сокрыта была ни одна слеза раскаяния, записана у Господа даже чаша студеной воды, поданная во имя Его. Какой радостью и благодарностью исполнится тогда сердце праведника!

Но горе грешнику! Пред совестью его, которую он заглушал во время земной жизни, восстанут его беззакония во всей их мерзости: зависть, обман, ненависть, гнев, хищение, пьянство, плотские нечистоты, гордость, тщеславие, лицемерие, и покроют его стыдом, тяжесть которого увеличится от того, что весь мир узнает о них. В настоящее время многие согласятся лучше умереть, чем вынести обличение перед подобными себе. Какой же стыд и ужас поразит грешника, когда перед очами целого мира обнажатся все его преступления, которые он совершал безнаказанно на земле, успевая скрыть их от земного правосудия, его гнусные мысли и намерения, которых никто не подозревал здесь в его благовидных поступках, – когда личина лицемерия, которой он прикрывался перед ближними, снимется с него и он предстанет перед всеми во всем своем нравственном безобразии! Обличение, какому подвергнутся тогда нечестивые, будет для них так невыносимо, что в порыве отчаяния они будут вопиять горам и скалам: «Падите нас и сокройте нас от лица Седящего на Престоле...» (Откр. 6, 16). Но вопль их не будет услышан.

Уже в самом отделении одних от других на Суде каждый узнает участь свою, но окончательно она решена будет особым приговором Судии и Бога: «Приидите, благословении Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира... Идите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его» (Мф. 25, 34, 41). Исполнителями этого приговора будут Ангелы. Они отделят на Страшном Суде добрых от злых, как жнецы отделяют пшеницу от плевел, рыболовы – хорошую рыбу от негодной к употреблению. Они же водворят праведных в Царстве Небесном, а осужденных грешников ввергнут в «пещь огненную», в огонь вечный (см. Мф. 13, 42, 50). Как бы кто ни понимал эту печь, этот огонь, в буквальном ли смысле, или так, что и без вещественного огня осужденные грешники будут испытывать такое же мучительное чувство, как если бы они горели в сильнейшем вещественном огне, во всяком случае ничего нельзя представить ужаснее состояния их. Мучительно гореть живому в здешнем вещественном огне; но по сравнению с гееннским огнем здешний то же, по учению отцов, что огонь, написанный на картине, в сравнении с действительным. Притом здешний вещественный огонь, испепеляя вещество, ослабевает и погасает; но гееннский огонь, пожирая, в то же время питает жертву свою, сам питаясь ее нетлением, – жжет, но не сожигает (Тертуллиан и Златоуст). И такое состояние мучимых в огне будет вечно: огонь их не угаснет (см. Мк. 2, 42). Осужденные будут мучиться в нем «во веки веков» (см. Откр. 20, 10). Как блаженство праведников будет вечно, так вечны будут и муки нечестивых. До Страшного Суда еще возможно многим грешникам избавиться вечных мук, перейти из ада в Рай; но Страшный Суд тем-то преимущественно страшен, что на нем однажды навсегда решится участь грешников, что это решение бесповоротно. И грешно думать, чтобы оно было несправедливо. Не за что миловать того, кто всю жизнь прогневляет Господа грехами, упорным противлением Его святой воле. Господь умалил человека немногим чем пред Ангелами, а грешник уподобляет себя несмысленным скотам. Господь дал нам все, что нужно для просвещения, освящения и спасения нашего, – разум и совесть, закон и благодать, Спасителя и Церковь, духовных вождей и примеры святого жития; а грешник все это презирает. Господь многообразными средствами, милостями и наказаниями, призывает грешника к покаянию в течение всей его жизни, иногда продолжительной, долготерпит ему, ожидая от него обращения; но грешник не внимает Его голосу, не внимает Его угрозам, что если не обратится, осужден будет на вечные муки. Грешник знает эти угрозы и только глумится над ними, подобно современникам Ноя. Итак, праведен Господь, и праведно осудит на вечные муки того, кто дерзко пренебрегает Его долготерпением, на Его любовь и милосердие отвечает возмутительной неблагодарностью и нераскаянностью.

Скоро ли, или нет, наступит день Страшного Суда, к нему всегда должно быть готовым. В чем состоит приготовление к нему? В том, чтобы всегда помнить его и памятью его удерживать себя от всего того, за что грозит вечное осуждение. Достигнуть успеха в сем деле ни для кого не легко. Потому день последнего суда должен быть страшен не только для грешников, но и для праведников, ибо нет ни одного истинного праведника, который бы вместе с апостолом Павлом не почитал себя первым из грешников, не исповедовал себя «паче всякого естества человеча согрешившим», если только он будет судить о своем нравственном состоянии не по сравнению с жизнью других людей, но по требованиям закона Божия. Стать в уровень с этими требованиями, вполне осуществить их в жизни ни для кого не возможно. Потому и оправдания на Страшном Суде Христовом мы можем ожидать собственно не от дел наших, как бы они ни казались нам совершенны, но главным образом от милосердия Божия, привлекаемого живой и деятельной верой в искупительные страдания и смерть Богочеловека, за нас претерпенные.

Но когда настанет день Страшного Суда, тогда прибегать к сему милосердию будет поздно. Суд сей будет единственно откровением правды Божией, воздающей каждому смотря по тому, воспользовался ли он, и как воспользовался в земной жизни дарованными ему благостью Божией средствами спасения. Итак, грешная душа, если не хочешь быть осужденной на Страшном Суде, поспеши отвратить это осуждение делами покаяния в настоящей жизни. Если хочешь, чтобы пощадил тебя праведный Судия на Своем Страшном Суде, умоляй Его об этой пощаде теперь, пока Он терпит твоим грехам, продолжая твою жизнь в этом мире в ожидании от тебя покаяния. Помни, что на Страшном Суде даже «праведник едва спасется, а нечестивый и грешный где явится?» (1Пет. 4, 18).

* * *

Дверь Твою не затвори мне тогда, Господи, Господи, но отверзи мне сию кающемуся Тебе.

Для надлежащего разумения сего покаянного стиха должно иметь в виду притчу Христову о домохозяине, не допускающем к себе в дом опоздавших гостей. Под домохозяином разумеет Христос Себя Самого, под домом – Царство Небесное, под гостями – верующих в Него.

Наступит время Страшного Суда, и последует окончательное решение участи каждого. Одним откроется вход в Царство славы для вечного блаженного общения с Богом. Для других заключатся двери Царствия. Напрасно они будут взывать: «Господи! Господи! Отвори нам. Он скажет им: Не знаю вас, откуда вы». Напрасно они станут напоминать Ему о своих прежних отношениях к Нему: «Мы ели и пили пред Тобою, и на улицах наших учил Ты». Должно полагать, что под этим образом в притче представляются христиане только по наружности. Они внешним образом принадлежали к обществу верующих, соединялись с ними по временам в храме Божием, причащались Святых Таин, особенно любили присутствовать в многолюдных праздничных церковных собраниях («улицах») и здесь слушали слово Христово из Евангелия или из уст пастырей, но жизнью своей не походили на истинных христиан, по имени были христиане, по делам же язычники, если не хуже их, – каялись во грехах, но без сердечного сокрушения и без желания исправиться, – всю жизнь проводили в греховной беспечности, с ней перешли и в загробную жизнь. Им грозит осуждение непосредственно по смерти на частном Суде; но решительный Суд поразит их в день Второго пришествия Христова. Христос, праведный Судия, окончательно отвергнет их тогда: «Не знаю вас... отойдите от Меня, все делатели неправды» (Лк. 13, 27). Пред людьми они могли казаться честными и даже праведными, потому что люди судят о других только по наружности, своей благовидностью легко могущей обмануть зрителя, – и только на Страшном Суде откроется перед всеми, что это были беззаконники. Их раскаяние не будет принято тогда – время для него упущено. Всю жизнь они злоупотребляли благостью и долготерпением Господа, призывавшего их к покаянию; им осталось пожать плоды своего упорства во грехах. Господь не отворит им двери Царствия, потому что они сами не отверзали дверей своего сердца для Его благодати, зовущей ко спасению (см. Откр. 3, 20). Помни это, грешная душа, и уготовляй себе вход в Царство Небесное делами покаяния: только кающемуся здесь отворены будут на Страшном Суде двери сего царствия.

* * *

Наг есмь [n](я остался вне) чертога, наг есмь и брака, купно и вечери [n] (лишился и брачной вечери), светильник угасе, яко безъелейный, чертог заключися мне спящу, вечеря снедеся: аз же по руку и ногу связан, вон низвержен есмь.

Урок покаяния в сем стихе заимствован из двух Евангельских притчей: о брачной вечере (см. Мф. 22, 2–4) и о десяти девах (см. Мф. 25, 1–13).

В притче о брачной вечере изображается отвержение иудеев и призвание вместо них в Царство Божие, то есть в Церковь Христову, язычников. Учредителем вечери является в притче царь, случаем к учреждению ее, брак Царского сына. Под царем разумеется здесь Бог Отец, под царским сыном – Единородный Сын Божий, под браком – воплощение Его, или теснейшее, подобно брачному, соединение в лице Иисуса Божества с человечеством. Духовные блага и радости – плоды воплощения Сына Божия – представляются под образом вечери, или пира в Царском Чертоге, знаменующем Церковь Христову, или Царство Христово, в котором верующие многоразличными средствами благодати приготовляются к участию в Царстве славы.

Отвержение иудеев представлено в притче под образом сурового наказания тех, которые не приняли от царя приглашения на пир по случаю брака сына его. Иудеи неоднократно, – через пророков, Предтечу, Самого Христа и апостолов, приглашаемы были в Церковь Христову, но отказались войти в нее, и за то, что оскорбили и перебили тех, через кого получили приглашение, наказаны тем, что город их (Иерусалим) сожжен, и сами они были при этом перебиты. Вместо их призваны и вступили в Церковь язычники – хорошие и худые. Но те и другие соединены в Церкви только до тех пор, покуда она существует как Царство благодати, всех милующей и терпящей даже недостойных членов Церкви. В день Второго пришествия Христова Царство благодати прекратится и последует разлучение одних от других, решительное (ибо по смерти каждого оно не для всех решительно). Это разлучение в притче изображается так: когда гости собрались на пир, царь, устроивший его по случаю брака сына своего, пошел в пиршественное собрание и, заметив здесь одного из гостей не в брачной одежде, хотя тот получил ее от царя, – приказал связать ему руки и ноги, вывести вон из светлого чертога и ввергнуть в темничное заключение, место плача и скрежета зубов.

Не менее ужасна участь христианина, вступившего в Церковь Христову посредством Крещения, но не сохранившего дарованной ему в Крещении благодати оправдания, которая, как бы одежда, прикрывает нашу духовную наготу и укрывает от гнева Божия. Ему дарована возможность посредством покаяния возвратить сию благодать; но если он не пользуется этой возможностью, если живет не по-христиански, – он то же, что некрещеный, хотя принадлежит к обществу крещеных и вместе с прочими допущен к участию в молитвах и Таинствах Церкви, вместе с прочими присутствует на сем пиру духовном. Для истинного христианина это присутствие не менее вожделенно и радостно, как для подданного вожделенна и радостна честь присутствовать на царском брачном пиру. Но христианин только по имени нимало не дорожит тем, что радует истинных христиан, не разделяет их духовной радости и к духовной вечере относится с таким же пренебрежением, какое показал явившийся в царский чертог на пир не в брачной, пожалованной царем одежде. Последний был строго наказан за свою дерзость. Не миновать наказания и христианину, не дорожащему благодатью Божией, – ризой правды, пожалованной ему царем Богом в Крещении, и живущему в христианском обществе не по-христиански. Пусть Церковь не исключает его в сей жизни из числа своих членов, пусть терпит его в своих недрах наряду с истинно верующими. Он соединен с ними в Царстве благодати, но не будет дано ему вместе с ними место в Царстве славы. Царь Небесный на Страшном Суде осудит его на вечное заключение в адской темнице, где он вечно будет плакать от нестерпимой муки и скрежетать зубами от злобы на себя за то, что пренебрег в земной жизни средствами спасения.

Грешная душа, переносись почаще мыслью в положение человека, изверженного из светлого царского чертога во тьму кромешную, и говори себе: вот и я могу довести себя до подобной участи, если не позабочусь об умилостивлении Господа покаянием и исправлением себя. Помилуй Бог, если до самого конца земной жизни останусь в состоянии духовного нечувствия, – тогда я погибла навеки. Тогда придется увидеть, что «я» вне царского чертога, – то есть общества спасаемых, удалена «от брака и вечери», – то есть от радости и блаженства общения с Богом в Церкви Его. Я не ценила блага общения с Богом в земной жизни, – даже пренебрегала этим благом, и вот теперь оно совсем для меня недостижимо! Мне уже теперь невозможно вместе с прочими водвориться в Чертоге Славы. Я однажды навсегда удалена от него и лишена возможности поправить свое положение. Было время, когда от меня зависело спастись. Время это невозвратимо: «я связана по рукам и ногам», – свободы располагать собой уже не имею. Так должен размышлять каждый грешник ввиду угрожающей ему опасности быть низверженному в место плача и скрежета зубов. Пусть он почаще спускается в это страшное место мыслью, чтобы не попасть туда на действительные вечные муки.

Предостережение от той же опасности заключается также, по указанию рассматриваемого стиха, в притче о десяти девах: «светильник угасе, яко безъелейный, чертог заключися мне спящу, вечеря снедеся.»

В этой притче изображается Второе пришествие Христово. Образ взят от жениха, ведущего свою невесту из дома ее отца в свой дом. Он приходит с ней к своему дому в полночь. Ожидавшие его прихода десять дев заснули, и разбужены громким криком: «Се, жених грядет!» Но не все из них готовы были встретить жениха. Его надобно было встретить с зажженными светильниками. Светильники были у всех десяти дев, но у пяти из них недостало елея для возжжения светильников. Елея взять было негде, поздние попытки достать его оказались безуспешными, и неразумные девы, не успев встретить жениха, как встретили его прочие подруги их, не были пущены им в дом его для участия в брачном торжестве.

На просьбу их: «Господи, Господи, отвори нам», – жених сказал: «Не знаю вас».

Подобно сему опасность быть отвергнуту Христом во Второе Его пришествие грозит тем христианам, которые, хотя знают, что Христос придет судить живых и мертвых, не готовятся встретить Его и живут в духовной беспечности, не удерживая себя страхом Суда Христова от греховных дел. Как члены Церкви Христовой, они не лишены средств спасения, не обделены перед прочими верующими дарами благодати Божией, милующей и спасающей. Еще в младенчестве они прияли их в сосуд своей души. Но они не уберегли это драгоценное сокровище. Сначала присутствие в них благодати Божией обнаруживалось в них живой верой и любовью к Богу: свет этой веры и любви ярко горел в них, питаемый елеем благодати Святого Духа (елей – образ и проводник благодати Святого Духа), наполнявшей их душу, как елей наполняет лампу. Но с течением времени вследствие их духовной беспечности оскудел в них этот елей. Душа их явилась пустым сосудом. Сосуд остался, но жизни духовной в нем не стало; форма, наружность христианская уцелела, но под нею скрывается нечестие.

Горе душе христианской, если в этом жалком состоянии застанет ее Второе Христово пришествие, если она предстанет Христу с одним безъелейным сосудом, без запасов благодатной жизни.

Не попасть ей в Чертог Славы, двери его заключены будут навеки. Духовная вечеря, духовные радости общения с Господом и святыми Его уготованы в сем чертоге только тем душам, которые всю жизнь проводили в приготовлении к вечности, находились в постоянном напряженном ожидании Второго пришествия Христова и хотя по временам засыпали, ослабляли духовную бдительность, но и в этом состоянии сердце их бодрствовало («аз сплю, но сердце мое бдит») и они всегда готовы были предстать Христу на суд Его. Подражай им, душа грешная.

Приближается, душе, конец, приближается, и нерадиши, ни готовишися: время сокращается, восстани, близ при дверех Судия есть. Яко соние[n] (сновидение), яко цвет, время жития течет: что всуе мятемся?

Господь Иисус, предрекая Свое пришествие на суд над Иерусалимом и Свое Второе пришествие на всемирный суд, сказал: «Не прейдет род сей, как все сие будет» (Мф. 24, 34). В первом случае Христос имел в виду род, или поколение современных ему людей, которые действительно дожили до разрушения Иерусалима спустя 36 лет после этого пророчества. Но в отношении ко Второму пришествию под родом, дожившим до него, разумеется, по мнению Златоуста, род верных Христу. Этот род, сколько бы гонений и бедствий ни претерпел, не пресечется до Второго пришествия Христова, до самой кончины мира. Когда же именно последует это событие?

Христос не открыл ни дня, ни часа, когда оно случится. «В оньже час не мните, Сын Человеческий приидет» (Мф. 24, 44). Но Он указал признаки приближения времени Своего Второго пришествия: физические бедствия, появление лжеучителей, лжепророков, повсеместное распространение Евангелия, мятежи и войны, – и сказал: «От смоковницы возьмите подобие: когда ветви ее становятся уже мягки и пускают листья, то знаете, что близко лето; так, когда увидите все сие (означенные признаки), знайте, что близко, при дверях» (Мф. 24, 32–33) Господь и Судия.

Пусть указанные признаки таковы, что по ним нельзя решительно судить, насколько мы приблизились ко времени Второго пришествия; несомненно по крайней мере то, что чем дольше живет человечество, тем оно ближе к этому времени. И если смотреть на течение времени с точки зрения вечности, то есть сравнивать время с вечностью, то завтра ли, или через несколько тысячелетий наступит Второе пришествие, во всяком случае оно к нам близко, потому что в сравнении с вечностью Царства Божия по пришествии Христовом расстояние между нашим временем и этим событием всегда будет незначительно, коротко. Вот почему Второе пришествие Христово было ожидаемо еще со времен апостольских. Апостол Иаков писал современным ему христианам, утешая их в гонениях: «Долготерпите и вы, укрепите сердца ваши, потому что пришествие Господне приближается... Вот, Судия стоит у дверей» (Иак. 5, 8–9). Со времен апостольских прошло 18 столетий. Стало быть, живущие в 19-м столетии подошли еще ближе к времени пришествия Судии. Не заключается ли в этом для каждого сильнейшего побуждения к тому, чтобы всегда быть наготове к сретению Судии?

Но готовишься ли ты к сему, грешная душа? Не проводишь ли время земной жизни в небрежении о вечном спасении, забывая, что временная жизнь дана тебе для приготовления к вечности? Если так, ты находишься в опасности быть застигнутой врасплох пришествием Судии и быть осужденной навеки за духовную беспечность. Поспеши восстать от духовного усыпления, не теряй времени, данного для спасения; помни, что ты не вечная жилица на этом свете, что рано или поздно тебе неизбежно расстаться с земными благами и радостями, пристрастие к которым убивает в тебе помышление о благах Вечной жизни. Смотри, не пришлось бы тебе по окончании временной жизни раскаяться в том, что ты в продолжение ее не заботилась о стяжании их. Помни, что время скоротечно, как сновидение, как полевой цвет. Как бы ни было приятно сновидение, нельзя его продлить по произволу, – оно рассеивается по пробуждении. Как бы ни было усладительно для взора зрелище красивого полевого цветка, оно кратковременно, цветок скоро отцветает и блекнет. Такова и временная жизнь. Блага и радости земные скоротечны. Стоит ли из-за них забывать вечность? Стоит ли с опасностью потерять вечное блаженство всю жизнь проводить в погоне за земным счастьем, большей частью мечтательным, как сновидение, и непрочным, как жизнь цветка? Что всуе мятемся?

Глава 73 Слезы Петра

Яко Петр, плачу горце.

На Тайной Вечере Господь Иисус Христос за несколько часов перед тем, как взят был в саду Гефсиманском, возвестил ученикам, что не долго Ему быть с ними (см.: Ин. 13, 33). Апостол Петр спросил Его: «Господи, куда Ты идешь?» Христос ответствовал: «Куда Я иду, ты не можешь следовать за Мною теперь, а после пойдешь за Мною». Петр возразил: «Почему я не могу идти за Тобою теперь? С Тобою, Господи, я готов и в темницу и на смерть идти; свою жизнь положу за Тебя». Самонадеянному Апостолу Господь Иисус ответил: «Ты свою жизнь положишь за Меня? Истинно, истинно говорю тебе, Петр: не пропоет петух сегодня, как ты три раза отречешься, что не знаешь Меня» (Ин.13:36–38). То же предсказание Господь Иисус с большею точностью повторил Петру на пути в Гефсиманию: «Истинно говорю тебе, что ты ныне, в эту ночь, прежде нежели дважды пропоет петух, трижды отречешься от Меня» (Мк. 14, 30).

Предсказание Христа сбылось со всей точностью. Петр был на дворе первосвященническом в то время, когда под председательством первосвященника происходил беззаконный суд над Иисусом. Петр хотел скрыть от находившихся на том же дворе, что он ученик Иисуса. Но лицо его, выражавшее глубокую скорбь и мучительный страх за судьбу Учителя, возбудило против него подозрение в окружавших его. Сперва привратница спросила его: не из учеников ли он Иисуса Назарянина. Петр сказал: не знаю Его и не понимаю, что ты говоришь. Это был час полуночный, и запел петух. Потом слуга архиерейский сказал Петру: ты из учеников Иисуса. Петр опять отрекся от Него и даже с клятвой. Через час уличил его в том, что он из учеников Иисуса, родственник Малха, которому Петр отрубил ухо в саду Гефсиманском. «Не я ли видел тебя с Иисусом в саду?» – сказал он Петру. Петр пришел в крайнее смущение. Сначала он притворился, будто не понимает, о чем говорят ему; потом начал божиться и клясться, что не знает человека. Это было третье отречение; вслед за тем опять запел петух. Но в то же время Господь Иисус, выведенный на двор из дворца первосвященнического, обратился туда, где стоял Петр, и посмотрел на него. Этот взор любви и укора проник в сердце малодушного ученика. Он вспомнил слова Господа: «Прежде чем петух пропоет два раза, три раза отречешься от Меня», – и, «изшед, плакася горько.» Это был плач грешника, мучимого раскаянием в грехе малодушия и измены Господу. Грех отречения от Христа Петр загладил, когда во время одного из явлений Иисуса Христа по воскресении на троекратный вопрос Иисуса: «Любишь ли Меня?» – отвечал троекратным изъявлением своей неизменной любви к Нему. Но память греха, чувство виновности перед Иисусом были так сильны в Петре, что он, как говорит предание, до самой смерти каждый раз при полночном пении петуха повергался на землю с горькими слезами о содеянном грехе и вел суровый образ жизни, питаясь какой-то горькой травой. Кроме того, свое раскаяние и неизменную преданность Иисусу он запечатлел апостольскими трудами в распространении Евангелия с неизбежными за них страданиями от неверующих и, наконец, мученической смертью.

Подобно Петру, и ты, грешная душа, должна оплакивать свои грехопадения. Их у тебя много, от них не свободны и величайшие праведники. Петр прежде всего согрешил самонадеянностью, с какой уверял Христа, что никогда не изменит Ему. Она-то и ввела его в беду, сделала его бессильным в борьбе с искушением; он не взвесил своих сил для этой борьбы, не соразмерил их с тяжестью ее и не подготовился к ней смирением, бдительностью и молитвой, – он слишком понадеялся на себя, что постоит за себя в случае опасности. Опасность грозила ему не от одних людей, опаснее людей был сатана.

Христос не скрывал от Петра и прочих учеников грозящей им последней опасности. Он говорил им, что сатана уже просил у Него дозволения сеять их как пшеницу, то есть разогнать их, а в саду Гефсиманском, когда уже так близка была к ним эта опасность, предостерегал их от нее наставлением: «Бодрствуйте и молитеся, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна» (Мф. 26, 41). Самонадеянный Петр не воспользовался этими предостережениями и пал от своей самонадеянности; прочие ученики Христовы только разбежались, а он отрекся от Христа.

Вопроси себя, грешник, не увлекаешься ли и ты, подобно Петру, самонадеянностью? Не мечтаешь ли одними собственными силами побеждать искушения на грех, без помощи благодати Божией, и потому не молишь о ней Бога?

Бойся, не случилось бы с тобой, что случилось с самонадеянным Петром. И если уже подобно Петру ты собственным опытом изведал, как опасно полагаться на одного себя при встрече с искушением, то да послужит для тебя этот горький опыт вперед наукой. Смирись пред Господом и, подобно Петру, оплачь свое заблуждение и падение. «Яко Петр, плачу горце», – говори Господу и, смиренно исповедуя пред Ним свою немощь, усердно моли Его, не введет тебя в искушение, да не оставит тебя одного вести брань с искусителем.

Падение Петра само по себе, независимо от самонадеянности, было тяжко, ибо состояло в отречении от Христа, и весьма пагубно, ибо «кто отвергнется Меня пред человеками, тот отвержен будет пред Ангелами Божиими», – рек Христос (Лк. 12, 9). Вопроси себя, грешник, не оскорбляешь ли Христа подобным грехом? Не относишься ли ко Христу так же, как и те нечестивцы, которые, по слову Апостола, «говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны, и непокорны, и неспособны ни к какому доброму делу?» (см. Тит. 1, 16). По делам твоим можно ли узнать, что ты верный ученик Христа, неизменно пребываешь в том союзе с Ним, в который вступил в день Крещения, отрекшись в то же время от диавола и всех дел его? Покорен ли ты заповедям Христовым и вместо добрых дел, предписываемых ими, не творишь ли дел, угодных диаволу?

Нося имя христианина, не живешь ли по-язычески? Принадлежа к Церкви Христовой, не следуешь ли правилам и обычаям мира, враждебным ее учению и постановлениям? Не готов ли подчас стать на сторону врагов Христа и Его Церкви, выражая сочувствие к их богохульным мнениям и речам если не по внутреннему убеждению, то из человекоугодия и из опасности показаться в их глазах отсталым и невеждой?

Если совесть обличит тебя во всем подобном, то знай, что ты виновен в грехе отречения Петрова. Быть может, она обличит тебя и в другой вине, не менее тяжкой. Петр отрекся от Христа только устами, а не сердцем: в сердце его не иссякала ни вера во Христа, ни любовь к Нему и преданность. Таков ли ты в отношении к Христу? Укорял Господь некогда Израильтян через пророка: «Приближаются ко Мне люди устами своими и языком своим чтут Меня, сердце же [их] далеко отстоит от Меня» (Ис. 29, 13; Мф. 15, 8). Не заслуживаешь ли ты упрека в подобном лицемерии в отношении ко Христу? Не чтишь ли Его одними устами и другими внешними знаками, но сердце твое или совсем чуждо веры и любви к Нему, или же ни тепло, ни холодно к Нему? Если действительно таково твое состояние, пойми, как оно пагубно, – оно пагубнее отречения Петрова, – и, подобно Петру, оплачь свой грех. – Слезы появились в очах Петра, как только воззрел на него Господь. Взор благодати Божией, призывающей к покаянию, всегда готов осиять нас. Не закрывай, грешник, твоих очей от лица Божия, даже ищи лица Божия, умоляй Господа, чтобы воззрел на тебя оком Своего милосердия и лучами Своей благодати осветил мрак души твоей и растопил ледяную кору твоего сердца. Петр согрешил однажды, но всю жизнь помнил свой грех и оплакивал его. Так поступил и Давид, который тоже согрешил однажды, но свой грех имел пред собой во все дни жизни своей. Подражай Петру и Давиду и вместе с ними говори Господу: горько я плачу, Господи, при мысли о грехе, которым оскорбил Тебя. Прими мои слезы, как принял Петровы и Давидовы.

Глава 74 Распятие и смерть Христова

Тело Твое и Кровь распинаемый о всех положил еси[n] (предложил) слове: тело убо, да мя обновиши[n] (чтоб воссоздать меня), кровь, да омыеши мя, дух же предал еси, да мя приведеши, Христе, Твоему Родителю.

Телесная смерть Христа послужила к нашему обновлению тем, что побеждена была воскресением Его из мертвых, а воскресение Христово есть залог общего всех воскресения в последний день мира. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут. «Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших» (1Кор. 15, 20). Христос воскрес в теле нетленном, духообразном. Подобными телами облекутся и все воскресшие. Но одни воскреснут для вечной блаженной жизни, другие для вечных мучений, или для второй смерти, для вечной смертной агонии. Бойся, грешник, вечного осуждения и не только душу, но и тело береги от греховных скверн, ибо «всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое» (2Кор. 5, 10).

Вместе с телом Христос принес в жертву Свою пречистую Кровь, «омывающую нас от грехов» (см. Откр. 1, 5), «очищающую совесть нашу от мертвых дел для служения Богу живому и истинному» (см. Евр. 9, 14). Это омовение и очищение сообщается нам в Таинствах, – и благо тем, которые соблюдают чистоту души и тела, даруемую в Таинствах! В одеждах, убеленных кровью Агнца, они будут вечно предстоять Престолу Божию и вместе с Ангелами славословить Его, чуждые всякой скорби (см. Откр. 7, 13–16). Но горе тем, которые небрегут о сохранении благодатной чистоты, уподобляясь нечистоплотным животным, омывающимся в воде и потом валяющимся в грязи (см.: 2Пет. 2, 22), и в этой нечистоте пребывают до самой смерти! Кровь Христова, которой они пренебрегают, будет вопиять против них и послужит только к их осуждению.

Принесши в жертву Богу Отцу Тело и Кровь Свою, Христос, «возгласив громким голосом, сказал: Отче! в руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23, 46). «И, преклонив главу, предал дух» (Ин. 19, 30). «Души праведных обретаются в руке Божией, и мучение не коснется их» (Прем. 3, 1). Гонители и мучители могут отнять у них только телесную жизнь, но души бессмертной убить не могут (см. Мф. 10, 28). Душа праведника, отрешившись от уз тела, воспаряет, как вырвавшаяся из сетей птица, в ту область бытия, где в руках Отца Небесного, то есть под покровом Его, она безопасна от нападений вражеских, куда стрелы вражии не долетят до нее, – она превыше всего земного. Для ветхозаветных верующих этой областью служила так называемая долина смертной тени, где обитали все отошедшие души. Души праведных и в этой долине ощущали над собой покров руки Божией, и потому ветхозаветные праведники не боялись смерти. «Если я пойду и долиной смертной тени, не убоюсь зла, потому что (и здесь) Ты со мною», Господи – говорил один из них (Пс. 22, 4). Подобно сему и человеческий дух величайшего праведника Иисуса, отрешившись от распятого тела, вступил в ту же долину смертной тени, но не для того, чтобы остаться в ней. Нет, Христос, душою сходивший в ад, когда тело Его было на Кресте и в гробе, не только Сам устремился из ада к Отцу Небесному для теснейшего соединения с Ним своей душой, но из ада возвел к тому же Отцу и все души, от века там обитавшие и с верой ожидавшие Искупителя.

С тех пор вслед за духом Христовым устремляются на небо в объятия Отца Небесного все истинно верующие во Христа души, отрешающиеся от тела. Путь на Небо проложен для них духом Христовым. Христос предал Свой дух в руки Бога Отца для того, чтобы и наши души, сродные с Ним по духовному состоянию, привести к Своему Родителю. Как обладающий «ключами ада и смерти» (см.: Откр. 1, 18), Христос возводит и теперь из ада души грешников, не успевших принести плодов покаяния перед смертью, внимая молитвам за них Церкви, если только они состояли в союзе с ней и положили начало покаяния перед смертью.

Воздай, грешник, славу и благодарение милосердому Господу Иисусу, предавшему дух Свой Богу Отцу для того, чтобы тебе открыть путь к Нему. Но знай, что этот путь предназначен только для тех душ, которые прежде чем отрешиться от тела, успели отрешиться от бремени греховных пристрастий.

Души, отягченные этим бременем и не позаботившиеся сложить его благовременно, лишают себя свободы, нужной для того, чтобы беспрепятственно воспарить к Небу, и тяготеют к аду. Пока еще не пришел час смертный, поспеши, грешник, свергнуть это пагубное бремя и умоляй Христа: Агнче Божий, взявший на Себя грехи мира и призывающий к Себе всех труждающихся и обремененных ими, сними с меня бремя тяжкое греховное, не допусти мне погибнуть под тяжестью его.

* * *

Соделал еси спасение посреде земли, Щедре, да спасемся, волею на древе распялся еси, Едем затворенный отверзеси, Горняя и дольняя [n](Горнее и дольнее), вся тварь языцы [n](народы) вси, спасении, покланяются Тебе.

Слова: «соделал еси спасение посреди земли», взяты из 73 псалма. Псалмопевец жалуется Богу на врагов избранного народа, опустошивших Иудею и разрушивших Иерусалим и храм, и, вспоминая прежние милости Господа к сынам Израиля, чудеса, какие Он творил для спасения их от бедствий, умоляет Господа сжалиться над ними и послать им снова помощь против врагов. Ты, Господи, в прежнее «время устроял спасение» твоего народа «посреди земли», то есть в виду всех, так что и враги ясно видели и убеждались, что Ты единственный Виновник спасения. Господне есть спасение. «Не предаждь и теперь зверям душу, исповедающуюся Тебе» (Пс. 73, 19). Сказанное ветхозаветным песнопевцем о спасении среди земли новозаветный песнопевец применяет к Иисусу Христу, который тоже соделал спасение посреди земли, ибо в виду всех распят был для спасения грешников. Древо, на котором Он совершил спасение, было древом позора само по себе, и тем паче в виду бесчисленных зрителей распятия Христова. Христос не уклонился от этого позора, Он даже добровольно подверг Себя Крестной смерти для того, чтобы сим добровольным уничижением избавить людей от вечного осуждения, какое они навлекли на себя непослушанием Богу в Раю. Заслуженное ими осуждение Он принял на Себя, будучи Сам безгрешен, и виновных спас от гнева Божия тем, что пострадал за них невиновный. И вот плоды Его Крестной смерти: крестом Своим Он отверз Едем для тех, для которых он был заключен со времени грехопадения в Раю. Первым вошел в небесный Едем разбойник, распятый с Ним рядом и уверовавший в Него, как в Сына Божия. Затем изведены были в Рай души, которые от века затворены были в адской темнице, куда Он сошел душою, будучи телом во гробе. С тех пор путь в Рай открыт для всех верующих в Иисуса. С тех же пор Ему, как победителю ада, как путеводителю в Рай, поклоняется вся тварь: жители Горнего и дольнего мира, все спасенные народы. Даже демоны в страхе пред Его пагубной для них силой повергаются пред Ним ниц.

О сей славе Его говорит Апостол: Он послушен был Отцу Небесному до смерти крестной; «посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы перед именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних» (Флп. 2, 9, 10).

Припади к стопам Иисуса и ты, грешная, душа моя, с покаянием и молитвой, да изведет тебя из темницы грехов и не лишит Райских обителей.

* * *

Да будет ми купель кровь из ребр Твоих, вкупе и питие, источившее воду оставления, да обоюду очищаюся, помазуяся и пия, яко помазание и питие, Слове, животочная Твоя словеса [n](Кровь из боку Твоего, Слово, да будет мне купелью и истекшая вода – питьем отрады, дабы мне тем и другим очищаться, употребляя вместо мази и питья животворные слова Твои).

Кровь Христа, истекшая из ребр Его, есть купель в том смысле, что сею кровью, по вере в искупительную силу, отмываются грехи в Таинстве Крещения, потом в Таинстве Покаяния. Грешник, очищенный от грехов в купели Крещения, но оскверняющий ими снова свою душу, благодари Господа, дарующего тебе в покаянии благодать прощения, и не медли прибегать к ней, не откладывай покаяния; бойся, чтобы привычка к грехам, не ослабляемая покаянием, не затруднила для тебя покаяния и не сделала его бесплодным в минуты смерти.

Вода, вместе с кровью истекшая из ребр Распятого, знаменует в рассматриваемом стихе животворные словеса Христовы, то есть учение Христа о спасении. Это учение поистине животворно: как вода утоляет жажду, так и учение Христово есть питье отрады, ибо вносит в душу мир и успокоение, возвещая о спасении грешнику, томящемуся жаждой спасения, но не находящему в себе самом средств к утолению этой жажды. Это же учение имеет свойство елея, возливаемого на раны и умягчающего боль от них. Грех – это язва для души. Душа, уязвляемая грехом, испытывает не менее острую боль, как и от телесных ран. Эта боль есть естественное последствие пустоты душевной, сопутствующей греху, жгучей жажды новых греховных ощущений для ее наполнения, всегда бесплодных и потому мучительных, особенно же тревог совести, по временам пробуждающейся и в закоренелых грешниках. Животворные слова Христовы заключают в себе благодатную силу, достаточную для облегчения душевной боли и для умягчения ее. Слово «мира», изрекаемое кающемуся грешнику устами священнослужителя в Таинстве Исповеди от лица Самого Христа, не есть праздное слово, не праздное выражение доброго желания, подобное житейским выражениям благожелательства, а проводник действительного духовного мира и радости в кающуюся душу, по обетованию Христову: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам» (Ин. 14, 27). Поистине мир Христов есть елей, умягчающий боль от душевных язв; поистине слово этого мира есть животворное слово.

Так спасительна вода, истекшая из ребр Христовых с кровью! Она есть образ животворных словес Христовых, утоляющих жажду спасения и умягчающих боль душевную. Грешник, томимый этой жаждой и этой болью, знай, что помимо благодати Божией ты не найдешь воды для твоей духовной жажды, лекарства для твоих душевных недугов. Проводником же сей благодати служат животворные словеса Христовы. Они суть поистине источник отрады, пьющий из которого почерпает силу для очищения своей души от всего, что возбуждает в ней горькое чувство своей нечистоты и недостоинства пред Богом.

* * *

Чашу Церковь стяжа ребра Твоя живоносная, из нихже сугубые нам источи токи оставления и разума [n](из которых изливается нам сугубый источник отрады и разумения), во образ Древнего и Нового, двоих вкупе Заветов, Спасе наш.

Ребра Христовы, из которых истекла кровь и вода, поистине суть Чаша Животворного питья для членов Христовой Церкви. Кровь сия истекла с водой однажды из ребр Христовых, но в Таинстве Причащения она непрерывно изливается и до скончания века будет изливаться, служа источником отрады и утешения для сердец и просвещения умов.

Эти духовные блага предвкушаемы были и ветхозаветными верующими; но верующим новозаветным они сообщаются в сугубой мере: они не только предвкушают их, ожидая минуты причащения Крови Христовой и приготовляясь к сему, но и самым делом вкушают их. Ветхозаветный верующий ждал их и умирал не дождавшись, довольствуясь одним предчувствием благодати Христовой; новозаветному верующему она всегда доступна: желающие могут всегда, как только найдут удобным для себя, хоть ежедневно причащаться Чаши спасения и входить через сие в теснейшее общение со Христом, источником мира и света. Поистине из ребр Христовых излился для нас сугубый источник отрады и разума, «от полноты Его мы приняли и благодать на благодать» (Ин. 1, 16), и это в образ Ветхого и Нового Завета – того и другого в том смысле, что благодать сию можно и предвкушать, подобно ветхозаветным верующим, и вкушать действительно, как свойственно новозаветным. Но как ни обильна благодать Христова, струи которой текут из ребр Его, она спасительна только для жаждущих ее, для ощущающих потребность в ней с такой силой, с какой томимый телесной жаждой ищет утолить ее свежей водой.

Ощущаешь ли, грешник, эту жажду, дорожишь ли общением с Иисусом Христом, ищешь ли этого общения? Не заглушена ли в тебе жажда, потребность общения со Христом другого рода жаждой – жаждой чувственных наслаждений, пристрастием к земным благам, житейскими попечениями? Если так, то дело худо. Поспеши возбудить в себе жажду пития из Чаши спасения, чтобы не лишиться живота вечного, и для сего вспоминай угрозу Спасителя: «Аще не снесте плоти Сына человеческого, ни пиете крови Его, живота не имате в себе». Пожалей себя, не лишай себя наследия вечного живота, бойся умереть в духовной смерти для вечной погибели.

Глава 75 Уверовавший разбойник

Разбойник оглаголаваше[n] (поносил) Тя[n], (и) разбойник богословяше Тя[n] (Богом исповедал Тебя), оба бо на кресте свисяста[n] (вися оба вместе с Тобой на кресте). Но, о Благоутробне, яко верному[n] (уверовавшему) разбойнику Твоему, познавшему Тя Бога, и мне отверзи дверь славнаго Царствия Твоего.

Яко разбойник, вопию Ти: помяни мя.

В сих стихах указывается пример покаяния в лице распятого разбойника, уверовавшего во Христа. Пример в высшей степени трогательный и поучительный!

Рядом со Христом распяты были два разбойника. Один из них был закоренелый злодей: он стонал от крестных мук и вместе с этим поносил Христа. «Если Ты Христос, спаси Себя и нас», – говорил он, повторяя глумления над Иисусом враждебных Ему зрителей Его страданий. Не так вел себя другой разбойник. Он унимал своего нечестивого товарища, говоря: «Бога ты не боишься (говоря такие речи), когда и сам осужден на ту же казнь; но мы осуждены справедливо; несем то, что заслужили своими делами. А Он ничего дурного не сделал» (Лк.23:39–41). В этих словах разбойника выразилось сознание грехов своих и страх Суда Божия за них. Следствием того и другого могло бы быть отчаяние. Но разбойника спасла от этой опасности вера в распятого Иисуса. Иисус, рассуждал разбойник, ничего дурного не сделал и страждет единственно по злобе Своих врагов. Он – величайший благодетель людей. Он был необыкновенно милосерд к грешникам, никого из них не отвергал, никем не гнушался, всякого старался исправить и спасти. Он никому не отказывал в помощи в нуждах и болезнях телесных. Он не только величайший праведник, но величайший избранник Божий, ибо облечен был силой творить чудеса и сотворил их бесчисленное множество. Посему быть не может, чтобы этот величайший праведник и избранник Божий не был тем, за кого выдавал Себя. Нет, что ни говорили бы про Него враги Его, Он воистину Христос, Сын Бога Живого. И несомненно, что Он восторжествует над Своими врагами. Он столько явил опытов Своего могущества, спасая других от неизлечимых болезней и воскрешая мертвых, что может и Себя спасти. Время для этого еще не ушло, и чем бесславнее Его настоящее положение, тем блистательнее будет явление Его во славе. Он непременно явится снова и откроет Свое Царство. Тогда горе будет Его врагам! Так рассуждал или мог рассуждать разбойник, поистине благоразумный. Он не только раскаялся, но и уверовал в Иисуса как в обетованного Христа, как в Господа своего и Бога, и в духе покаяния и веры в Иисуса воззвал к Нему: «Помяни мя (вспомни меня), Господи, егда приидеши во Царствии Твоем».

О силе покаяния разбойника можно судить по тому, что он не только самого себя исповедал достойным казни за свои дела, но и товарища своего, глумившегося над Иисусом, старался образумить, возбудить в нем страх Божий и чувство раскаяния. О силе веры благоразумного разбойника и надежды на Христа свидетельствует то, что он исповедал эту веру и надежду тогда, когда видел Иисуса распятым, униженным, опозоренным, когда слышал, как все глумились над Ним, злословили Его, когда оставили Его самые близкие к Нему лица, кроме Матери и возлюбленного ученика Его. Чем труднее было разбойнику при таких обстоятельствах уверовать в Распятого как Господа всемогущего, как Царя неба и земли, и обратиться к Нему с мольбой надежды, тем возвышеннее подвиг его веры и надежды. «И рече Ему Иисус: днесь со Мною будеши в Раи» (Лк. 23, 43). Господь обещает уверовавшему грешнику гораздо более, чем тот ожидал. «Ныне же, – говорил Он ему, – а не когда-нибудь, когда откроется полная царственная слава Моя, вера твоя получит награду, и какую награду!» Блаженное общение с Господом в той Горней области, куда впоследствии Павел восхищен был и где он «слышал неизреченные глаголы, которых человеку нельзя пересказать» (см. 2Кор. 12, 4), то есть на третье небо, в мир небожителей.

Научись, грешник, от разбойника покаянию. Подобно разбойникам, не подчиняющимся власти и законам гражданским, дерзко попирающим порядки общежития, ты привык презирать законы Божеские и уставы Святой Церкви. Горе тебе, если умрешь в этом состоянии, как умер разбойник, хуливший Христа! Поспеши обратиться, и если будет искренно твое обращение, как обращение благоразумного разбойника, оно, как бы ни было запоздало, будет принято Господом, как принято его покаяние. Подобно благоразумному разбойнику, потщись страхом Суда Божия переломить свое упорство в греховных навыках; смиренно и беспощадно осуди себя здесь, чтобы избегнуть тамошнего осуждения, и с верой в распятого Иисуса, взявшего на Себя грехи мира, воззови к Нему, да не отринет твоего покаяния, как Он не отринул покаявшегося и уверовавшего разбойника; когда же смерть восхитит тебя от земли, да помянет тебя во Царствии Своем, да водворит тебя в одной из многочисленных обителей в доме Отца Небесного, хотя в самой последней.

Глава 76 Чудесные знамения, последовавшие за распятием и смертью Иисуса Христа

Тварь содрагашеся (страдала), распинаема Тя видяще, горы и камения страхом распадахуся[n] (расседались) и земля сотрясашеся и ад обнажашеся[n] (преисподняя пустела), и помрачашеся свет во дни, зря Тебе, Иисусе, пригвожденна плотию.

Господь Иисус однажды сказал иудеям: «Егда вознесете (на кресте) Сына Человеческого, тогда уразумеете, яко Аз есмь» (Ин. 8, 28), то есть когда распнете Меня и подумаете, что уже победили Меня, тогда-то наипаче узнаете Мою силу, узнаете, что Я Сын Божий. Сие предсказание сбылось, когда за распятием и смертью Господа последовали чудесные, страшные знамения, свидетельствовавшие о силе и власти Его. Иисус распят был в третий час дня, по-нашему 9-й час утра. В 6-м часу, по-нашему в 12-м, в самый полдень, померкло солнце, распространилась тьма по всей земле и продолжалась до часа 9-го. В 9-м часу Иисус громко воззвал: Отче, в руки Твои предаю дух Мой – и, преклонив главу, испустил дух. И вот начались проявления всемогущей силы и власти Божественного мертвеца: завеса в храме, отделявшая святилище от Святого Святых, разодралась пополам сверху до низу (в знак того, что путь в Небеса, которые предызображены были Святым Святых, дотоле доступным для одного первосвященника, открыт для всех), земля потряслась, распались скалы и открылись гробы. В то же время обнажался, или пустел, ад; ибо Иисус душой Своей, разлучившейся с телом, сошел в ад как Победитель ада и смерти, и заключенные в нем души, с верой ожидавшие Его пришествия, извел в Рай; а души некоторых из святых, изшедши из ада, снова соединились на короткое время с телами, и восставши от гробов, эти святые, по воскресении Спасителя, вошли в Иерусалим и явились многим для возвещения победы Христа над смертью и адом.

Таковы поразительные явления, сопровождавшие распятие и смерть Иисуса. Какое действие произвели они на зрителей? Ожесточенные враги Иисуса остались Его врагами и после этих знамений Его божественной силы и величия. Они пребыли слепы и глухи к тому, что вокруг них происходило. Они как будто не видели ни солнечного затмения, ни треснувших скал, не хотели признать во всем этом проявления всемогущей силы Распятого. Но в других эти чудесные явления произвели благоговейный страх и раскаяние. Так, римский сотник, вместе со своими воинами поставленный стеречь Распятого, – может быть, мало прежде знавший Иисуса, но слышавший, вероятно, что Иисус осужден на позорную казнь за то, что называл Себя Сыном Божиим, – видит землетрясение и другие чудеса, приходит в великий страх и говорит: «Точно, этот человек был Сын Божий», – то есть признает в Нем существо Божественное, могущественно повелевающее природой. И весь народ, который сошелся смотреть на Голгофу, увидавши все, что происходило, возвращался (со стонами раскаяния), бия себя в грудь.

Пример и внушения врагов Иисуса увлекли многих из народа к тому, что одни из них насмехались над Распятым, другие только праздно ходили у креста, как на зрелище. Но страшные знамения в часы страданий и смерти Иисуса привели народ в себя, заставили содрогнуться за собственную участь. Особенно должны были прийти в волнение и ужас те, которые перед тем кричали: «Кровь Его на нас и на чадах наших». Скорбь и страх суда Божия проникли в их сердца и положили начало тому раскаянию, которое впоследствии возбуждено было с такой силой проповедью апостолов по сошествии Святого Духа (см. Деян. 2:38, 3, 19).

То благоговейное и покаянное настроение духа, какое при виде упомянутых чудесных знамений выразилось в исповедании римского сотника и в народе, бившем себя в перси, Святая Церковь желает перелить и в нас, когда научает нас исповедовать: «Аще бы не Бог был распныйся, ниже солнце лучи свои потаило, ниже бы земля трепещущи тряслася. Вся терпяй, помяни и нас во Царствии Твоем». И мы охотно, со слов Церкви, повторяем это исповедание; но одушевляемся ли мы при этом тем благоговением, каким исполнен был римский сотник? Не принимаем ли мы только к сведению, не воспринимаем ли одной памятью и умом то, что исповедуем устами, без сердечного участия?

Народ, возвращаясь от Голгофы, бил в перси свои, признавая свою виновность пред Тем, казни Которого он требовал. Но Христос пригвожден был ко Кресту за грехи всего мира: все мы виноваты в Его крестных страданиях и смерти. Приходим ли мы в сердечное сокрушение при этой мысли и, обращая ее в уме, не походим ли на праздных зрителей, окружавших голгофское зрелище, не поражаясь тем, что на Голгофе решалась наша судьба? Око вселенной, солнце, померкло, не стерпев зреть распятым и опозоренным Творца своего. Помрачаются ли наши очи слезами скорби при мысли, что грехами своими, в которых мы каемся как будто только для того, чтобы еще глубже погрязнуть в них, вторично распинаем Сына Божия? Земля сотряслась в минуту крестной смерти Господа. Потрясается ли наша совесть страхом Суда Божия? Камни расседались. Не тверже ли камня душа, упорствующая в греховных навыках, покрытая толстым слоем земных пристрастий, сквозь который не достигают до нее никакие удары? Гробы отверзались, и из них выходили ожившие мертвецы. Но наша душа не продолжает ли спать мертвым, непробудным сном в гробе духовной беспечности, не омертвела ли она ко всему святому и богоугодному, с опасностью вечной смерти, или погибели? Вот вопросы, которые должен задавать себе каждый грешник, если не желает остаться нераскаянным, как остались нераскаянными враги Иисуса, которых не потрясли страшные знамения, сопровождавшие распятие и смерть Иисуса. Да не затыкает он своего слуха от обличительных ответов совести на эти вопросы и да поспешает оплакать свои заблуждения и грехи, которым до сих пор предавался с возмутительной беспечностью.

Глава 77 Угроза нераскаянным

Грады, имже даде Христос благовестие, душе моя, уведала еси, како прокляти быша. Убойся указания [n](примера), да не будеши якоже оны, ихже содомляном Владыка уподобив, даже до ада осуди.

Господь Иисус возвестил горе галилейским городам – Хоразину, Вифсаиде и Капернауму – за то, что они не покаялись, несмотря на то, что Он благовествовал в них чаще, чем в других городах, и Свое благовестие подкреплял многочисленными чудесами. В частности, обращаясь к Капернауму, Он сказал: «И ты, Капернауме, иже до небес вознесыйся, до ада снидеши: зане аще в Содомех быша силы были, бывшия в тебе, пребыли убо быша до днешнего дне: обаче глаголю вам, яко земли Содомстей отраднее будет в день судный, неже тебе» (Мф. 11, 23–24).

Тяжки были грехи содомлян, их крайний разврат и нечестие, вопиявшие к Богу, за что их город вместе с окрестными местами чудесно разрушен огнем и серой, и провалился. Страшно это наказание содомлян, и потому в Писании представляется как поразительный пример божественного мщения за грехи и как доказательство, что тяжкие грехи не остаются ненаказанными. Но Содом, по слову Христову, избежал бы этого наказания и пребыл бы доселе, если бы содомляне видели чудеса, подобные тем, какие были в Капернауме, ибо тогда содомляне покаялись бы и заслужили бы пощаду. Жители Капернаума виновнее содомлян, ибо не вразумились проповедью и чудесами Самого Христа, обитавшего среди них, и потому заслужили более строгое наказание. Капернаум, славившийся многолюдством, цветущей торговлей и промышленностью и богатством жителей, наипаче же прославившийся пребыванием в нем Христа, с высоты своей славы повержен как бы с неба в ад, то есть в крайнее уничижение, опустошенный и разрушенный до основания римлянами. Но это только временное наказание. Оно не строже, а, пожалуй, легче казни, постигшей Содом. За то в день Страшного Суда содомлянам отраднее будет, чем жителям Капернаума и других городов, не подороживших проповедью и делами среди них Самого Христа Спасителя.

Угроза Христа Спасителя, обращенная к городам, не принявшим благовестия Его, относится и к христианам. Все мы, как члены Церкви Христовой, оглашаемся благовестием Христовым из Евангелия и из уст пастырей Церкви. Нам всем дарованы обильные силы и средства ко спасению в Таинствах, служащих источником благодати Божией. Ко всем нам относится обетование Христа: «Се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века». Следственно, Христос близок к нам не менее, чем к жителям Капернаума, в котором Он обитал и который был для Него своим, как родным, городом. Но чем больше кому дано, тем больше с того взыщется. Жителям городов, не принявших благовестия Христа и не покаявшихся, грозит на Суде Христовом наказание тягчайшее, чем содомлянам, потому что им дано больше средств для спасения, чем содомлянам.

Не забывай, грешная душа, этого примера и если не хочешь подвергнуться бедственной участи современных Христу презрителей Его благовестия, страшись подражать им в грехах, которыми они навлекли на себя грозный Суд Христов. Внимательно прислушивайся к благовестию Христову и устрояй твою жизнь по его указанию; упражняй себя в подвигах покаяния и доброделания, пользуясь для сего обильными благодатными средствами, предлагаемыми Святою Церковью, – со смирением и беспрекословным послушанием подчинись ее руководству в деле спасения. Помни, что вне ее нет спасения, ибо только в ней обитает Христос.

Примечание автора

На Великом повечерии в Понедельник, Вторник, Среду и Четверг первой седмицы Великого поста поется и читается по частям, а на утрене в Четверг пятой седмицы того же поста – в полном составе Великий канон святого Андрея, архиепископа Критского.

Великим сей канон называется главным образом по своей обширности, потому что он содержит в себе 250 тропарей (включая тропари в честь самого его творца и преподобной Марии Египетской).

Великий канон принадлежит к разряду покаянных церковных песнопений. Он весь направлен к тому, чтобы пробудить душу от греховного усыпления. Грешник не должен думать, что он может до конца жить в грехах безнаказанно.

Канон больше всего наполнен обличениями, сущность которых выражена в следующих словах канона:

«Я представил тебе, душа, Моисеево сказание о бытии мира и начиная с этого все боговдохновенное Писание, повествующее о праведных и неправедных. Из них ты, душа, подражала последним, а не первым, согрешая против Бога.»

* * *

5

См. выше главу о Моисее: «рука нас Моисея да уверит, как Бог может прокаженное очистить."_

6

Сохранилось предание, что исцеленная от кровотечения жена в знак благодарности к Исцелителю воздвигла статую в честь Его и что трава, росшая у подножия этой статуи, служила противоядием всякого рода болезни. (Созомен. Книга 5, гл. 21; Евсевий Кесарийский. Церковная история. 7, 18).


 Часть 1Часть 2

Источник: "Уроки покаяния по библейским сказаниям": Сибирская Благозвонница; Москва; 2011 ISBN 978-5-91362-417-8