Азбука веры Православная библиотека Жития святых Близок к нам Господь (подвижники благочестия XX века)


Мария Жукова

Близок к нам Господь (подвижники благочестия XX века)

Содержание

Удивительный старец Жизнеописание схиигумена Саввы (1898–1980) Из воспоминаний о духовном отце Свидетельства молитвенной помощи схиигумена Саввы людям Труды схиигумена Саввы Путь к совершенной радости Душа человеческая Душа и тело Ум или разум Мысли Схиархимандрит Софроний о борьбе с помыслами Сердце Сердце и вера Воля человеческая Восполнение слабой человеческой воли и разума Божией благодатью Как получить благодать Болезни души, грех, рабство души и глубина падения Планы нашей души Страсти Пристрастие Искушения Болезни воли, гипноз, одержимость Прелесть Зарождение «внутреннего», «духовного» человека Рост «внутреннего», «духовного» человека Особенности «внутреннего», «духовного» человека Внутреннее око и внутренний слух «духовного» человека Различие «внешнего» и «внутреннего» человека Законы роста в душе человека Привычки От внешнего к внутреннему Закоснение К свойствам души. Слышание Божиего голоса: совесть Сновидения Плач, слезы и умиление Созерцание и постижение невидимого Восприятие имен и образов Постижение и отображение красоты души Особые способности и возможности у человека Плоды истинного покаяния Ответ на письмо о покаянии Вместо предисловия Три момента покаяния Подготовка к исповеди Сокрушение сердца Плач Решимость не грешить Слезы Исповедь Два исповедника Внутренняя жизнь Подражание Иисусу Христу Причащение Святых Таин Плоды покаяния Благое намерение Душеполезные наставления ищущим спасения. Размышление Одеяние души Долготерпение Божие Видение апостола Павла Какой же Ты, Господи! Покаяние Воздушные мытарства Празднословие Осуждение Познание себя Кроткое вразумление Анализ разговора Молчание С плачущим плачь Ненависть Молитва за врагов Больное самолюбие Образ Божий Молитвенники за мир Молитва Земли Наставления Молитвенный вопль покаяния О главных христианских добродетелях и гордости Ответ другу Д. на его письмо Предисловие Гордость Сущность гордости Симптомы и развитие болезни Как распознать в себе гордость? Диавольские искушения Примеры искушений из жизни чад Уныние и отчаяние Подражание Иисусу Христу в перенесении искушений Краткое вразумление Смирение Сущность смирения и его плоды Признаки смирения Как приобрести смирение Мнимое смирение Кротость Примеры кротости и смирения святых Примеры смирения духовных чад Любовь Христова Разновидности любви Любовь к Богу Сущность Христовой любви Признаки истинной любви Как стяжать любовь Христову Любовь Христова к ближним и любовь естественная Любовь Христова у святых Пример любви у чад духовных Милосердие Милосердие внешнее и сердечное Милосердие Божие Значение милосердия Формы милосердия и упование на милость Божию Рассудительность в делах милосердия Мир души Миротворчество Духовный рост Духовное совершенство и заповеди блаженства О блаженстве несения креста Размышление и наставление Из писем и наставлений о монашестве и жизни в миру О своем монашеском постриге О монашестве. Ответ на письмо друга Наставления монашествующим Сущность монашества Послушание – основа монашества Девство и целомудрие Нестяжание Наставления мирянам Жизнь в миру Как вести себя при занятиях житейскими делами Как вести себя вечером Из дневника Отчего человек одинок?  

 

Удивительный старец

Жизнеописание схиигумена Саввы (1898–1980)

Николай Михайлович Остапенко, будущий схиигумен Савва, родился в 1898 году, 11 ноября (ст. ст.), на Иоанна Милостивого, в простой христианской семье на Кубани. Родители его Михаил и Екатерина были людьми благочестивыми. Его мать, имея своих восемь детей, отдавала последнюю еду приходящим в дом странникам. В это верится с трудом, но это действительно было так, и на вопрос мужа: «Катя, да ты опять детям-то ничего не оставила?!» – жена с уверенностью отвечала: «Бог пошлет!»

И Господь не оставлял их без хлеба насущного. Совершали родители паломничество по святым местам н брали с собой детишек. Так с малых лет малыши приучались к благочестивой христианской жизни. Маленький Коля очень любил эти поездки. Он благоговейно слушал звон колоколов и монашеское пение в храме, с замиранием сердца прикладывался к чудотворным иконам, смиренно выстаивал долгие службы.

С шести лет мальчика отдали в церковно-приходскую школу, и учение ему давалось легко. Он с удовольствием прислуживал в храме, пел на клиросе. Все это постепенно приводило Колю к желанию служить Богу.

Не удивительно, что ребенок говорил:

– Вырасту, буду монахом!

Однажды зимой, едва не утонув в проруби, он сильно простудился и заболел. Ночью он долго не засыпал, смотрел в потолок и вдруг увидел себя в священническом облачении.

– Сердце мое неизреченно возрадовалось. После этого я быстро поправился, – рассказывал отец Савва, вспоминая детство. Как-то раз он даже хотел втайне от

родителей бежать с монахом-паломником, но гот уговорил ребенка обождать годок-другой.

Но ждать пришлось не годок и не два... Шли годы, заветное желание все не исполнялось, но мальчик продолжал усердно и горячо молиться Господу. «Главное – молитва, молитва – зто все! Молитва все победит, и на все вопросы молитва ответит», – часто говорил он впоследствии.

Юный Николай хорошо знал Святое Евангелие, особенно любил перечитывать Евангелие от Иоанна. Во время чтения Святого Писания ему делалось так сладко и хорошо на душе, что он забывал о земле и о земном. В тринадцать лет Николай окончил 2-классное училище, в шестнадцать – досрочно призван в армию, началась империалистическая война. Послужной список говорит, что в 1917 году Николай Остапенко служил уже в рядах Красной Армии. А после Гражданской окончил военно-техническое училище со званием военного техника и работал по специальности. До 1931 года служил инженером-прорабом в Горпромстрое. В 1932 году окончил Московский строительный институт и до 1945 года работал инженером-строителем.

Можно только догадываться, что стоит за этими датами. Почти половина жизни прожита в миру. И как смог Николай сохранить, словно неугасимую лампаду, свою веру и любовь ко Господу?! Как бережно был сохранен этот огонь, если его не потушили ни страшные двадцатые, ни более мрачные тридцатые годы... Сам батюшка вспоминал, что в эти годы он любил ходить на кладбища, особенно на Ваганьковское. Видимо, только там и оставался неизменным прежний уклад, как неизменными остаются рождение и смерть человеческие.

Там, на Ваганьковском, у могилы блаженного Николая, будущий схиигумен Савва не только молился, но и проповедовал слово Божие тем, кто жаждал его, кто нуждался в нем. Примерно в то же время Николай Михайлович повстречался со схимонахиней Марией. Эта старица заслуживает отдельного повествования, здесь же кратко скажем: по благословению Оптинского старца Нектария она была направлена в Шамординскую обитель. По воле Божией в дальнейшем она сблизилась со старицей Февронией и стала ее келейницей. Добавим, что матушка Мария имела дар прозорливости.

Она же привела Николая Михайловича к Афонскому старцу схиархимандриту Илариону, служившему тогда в Лианозове. Старец принял в духовные чада будущего схиигумена Савву.

– Отче, – просил отца Илариона Николай Михайлович, – благословите принять тайный постриг. Монастыри ведь все закрыты...

– Не спеши! Откроются монастыри, и тогда не тайный постриг примешь, а явный. Будешь жить в лавре.

В те времена ни о каком открытии монастырей речи не шло, но война изменила все. Принесла великие скорби и испытания, приблизила ужасный лик смерти. Через горе, потери близких люди обращались к Богу.

Случилось так, что незадолго до начала войны Николай Михайлович сломал ногу и поэтому работал по строительству различных сооружений в тылу всю войну. Бойна закончилась. И наконец-то настал этот долгожданный час – открылась Троице-Сергиева лавра и несколько духовных учебных заведений. Николаю Михайловичу было тогда 48 лет. Казалось бы, что уже поздно начинать жизнь сначала, тем более что лучшая часть ее (по мирским меркам) уже прожита. Но ничто не могло помешать будущему старцу. Успешно сдав экзамены в Духовную семинарию, он садится за изучение премудрости Божией. Вспоминая учебные годы в семинарии, отец Савва говорил, что, изучая предлагаемые там науки и особенно богословие, он старался все понять и воспринять сердцем, поэтому отвечал на задаваемые преподавателем вопросы по существу так, как понимал своей душой и сердцем, так, как приходилось ему наблюдать в жизни.

Курс семинарии Николай Михайлович окончил за три года вместо положенных четырех. Настоятель Богоявленского собора приглашал его служить вместе

у мощей святителя Алексия. Но давняя многолетняя мечта о монастыре не оставляла будущего схиигумена, и он отказался от этого приглашения.

Монашество – это разумный и свободный подвиг человека, борьба за достижение христианского совершенства. Оно основано на Святом Евангелии. Правда, слово «монашество» не встречается там, но о сущности монашества говорится во многих местах. Впоследствии отец Савва написал о монашестве несколько книжек, в том числе «Об иноческом постриге», «Ответы на вопросы о монашестве». Много в этих работах полезных советов и наставлений для новоначальных иноков. Щедро делился старец опытом своего монашеского делания. И щедрость эта была неоценима в те годы, когда святоотеческой литературы об этом не издавалось.

И вот наконец-то Николай Михайлович Остапенко принимается в число братии Троице-Сергиевой лавры. Пока послушником. Этот период был недолгим для будущего старца. Послушание свое он нес усердно, с Божией помощью минуя искушения и соблазны. И эго неудивительно: вся его долгая, предшествующая этому жизнь была направлена к достижению совершенного служения Богу.

Вскоре наместник лавры архимандрит Иоанн ходатайствует перед Святейшим Патриархом о пострижении Николая Остапенко в монашеский чин. Благословение на постриг в монашество совпало с днем памяти великого угодника Божия преподобного Серафима Саровского. Отец Савва очень любил его и втайне мечтал носить его имя. Но Господь судил иначе: при постриге ему было дано имя Саввы Сторожевского, верного ученика преподобного Сергия Радонежского. Так из «победителя народов» (греч. перевод имени Николай) батюшка стал «невольником» (араб, перевод имени Савва). Произошло это 7 ноября 1948 года. Встав на путь совершенного служения Богу, монах становится добровольным невольником, принимая скорби и поношения, претерпевая испытания и искушения.

«Ты дал обет целомудрия, чтобы приобрести господство духа над влечением плоти. Ты дал обет послушания для облегчения борьбы с самолюбием и гордостью. Ты дал обет нестяжательности, чтобы воспитать в себе полное бескорыстие и бесстрастие к земным благам... Быть истинным последователем Христа – это значит распять страсти, то есть обессилить их, подавить и совсем искоренить их, умертвить себя миру, поработить тело духу, а это совершается только помощью Божией при постоянном напряженном труде тебя самого над твоим внутренним человеком», – писал батюшка.

В праздник Благовещения 1949 года в Богоявленском соборе Святейший Патриарх Алексий 1 рукоположил его в сан иеродиакона, а в июле того же года – в сан иеромонаха. Жизнь батюшки в Троице-Сергиевой лавре совпала с трудным периодом ее восстановления. Неся послушание эконома, ему приходилось не только руководить строительством, но и выполнять самую тяжелую и грязную работу. Видя зрелость и богатый жизненный опыт эконома, наместник обители дает отцу Савве новое послушание – быть духовником богомольцев. Так началось пастырское служение старца. Можно только догадываться, как скорбела его душа, когда сталкивалась с обилием людских грехов.

– Какое беззаконие творят они, как оскорбляют своими грехами величие Божие, какая строгая кара ждет их в загробной жизни! – часто сокрушался он. Батюшку угнетало то, что сердца людские далеки от покаяния, они не ведают жизни вечной и спасения. Духовные чада старца вспоминают, что он никогда не бранил за порок, а старался раскрыть и показать исповеднику всю мерзость содеянного им греха. И лишь изредка он резко обличал, но потом сразу же извинялся за резкость.

Измученные сердца находили утешение у доброго и мудрого священника. «Сколько искренних слез и стенаний было на исповедях, которые проводил наш духовный отец!» – вспоминали позднее его духовные чада.

– Встанем на коленочки, – бывало, скажет он, – и со слезами помолимся. Попросим Господа простить наши грехи, наши ошибки, – и море слез льется из очей исповедующихся. Во время пения «Тебе поем, Тебе благословим...» батюшка опять прерывал исповедь, прося всех встать на колени возле аналоя, и молился со слезами.

В одной из бесед архимандрит Вениамин, мудрый наставник и подвижник, дал отцу Савве четыре завета:

1. Для того чтобы руководить народом и быть мудрым и опытным наставником, надо много читать святоотеческих книг.

2. Никому, даже родственникам, на житейские темы писем не писать.

3. Быть среди священ послужи гелей последним, то есть презреть честолюбие, не стремиться к наградам, почестям и повышению сана.

4. Нести крест благодушно.

Эти заветы отец Савва хранил всю свою жизнь, принимая огромное количество людей, имея более 7 тысяч духовных чад. Именно они и поддерживали своего духовного отца в минуты скорби и испытаний, именно они поехали за своим батюшкой из Троице-Сергиевой лавры в далекий и неизвестный Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь.

В монастыре отца Савву ждало ответственное послушание благочинного. С первых же дней он предложил по примеру лавры ввести ежедневный братский молебен перед ракой с мощами преподобномученика Корнилия, а после вечернего богослужения ежедневно читать акафисты в храме.

Для тех, кто впервые приезжал в Печоры и не был осведомлен об истории обители, он написал книгу «Краткое описание Псково-Печерского монастыря».

Так в трудах и молитвах проходили дни отца Саввы. Не все было гладко у него в монастыре, находились люди, которые не понимали его пастырского служения. Несколько раз отец Савва был даже вынужден некоторое время служить на приходах Псковской епархии,

но, несмотря ни на что, он возвращался в обитель, находящуюся под покровительством Пресвятой Богородицы. «Кто оправдывается и старается доказать свою правоту, тот, может быть, и найдет справедливость, но только тем нарушит планы Божии об исцелении души! Кто ищет покоя, в том не может пребывать Дух Божий. Где скорбь, там и Бог». Люди съезжались к отцу Савве со всех концов страны. Что они обретали в Печорах? Любовь и утешение, покаяние и прощение. И на любовь своего духовного отца отвечали такой же горячей и преданной любовью.

14 (27) июля 1980 года, в воскресенье, в 9 часов 45 минут почил в Бозе старец Псково-Печерской Свято- Успенской обители схиигумен Савва. Об этом возвестил монастырский колокол. На отпевании присутствовало множество его духовных чад и почитателей, поскольку отец Савва стяжал славу удивительного старца, по молитвам которого обильно подавалась просящим чудесная помощь от Бога, и наставника, редкого по своей духовной мудрости и опытности.

Не было человека, соприкоснувшегося с отцом Саввой, который бы не утешился рядом с ним. Для каждого у старца находилось слово любви и мудрого наставления.

– Каким был ваш духовный отец схиигумен Савва? – спросили у одного из духовных чад.

– Он творил любовь, – был ответ.

Поэтому никогда не угасает лампада на могиле старца в Богом зданных пещерах Псково-Печерского монастыря.

Из воспоминаний о духовном отце

Самым большим событием в своей жизни я считаю встречу со схиигуменом Саввой (Остапенко). Впервые я встретился с ним в 1955 году в монастырском корпусе Троице-Сергиевой лавры, когда он ожидал приема у наместника монастыря – архимандрита Пимена (будущего Святейшего Патриарха всея Руси). Отцу Савве предстояла разлука с обителью: сразу после рукоположения в иеромонаха он оказался в числе гонимых светскими властями, а отчасти – и своими собратиями. Дело в том, что отца Савву постоянно окружал народ; около монастырских ворот можно было видеть толпу богомольцев, которые часами ожидали, когда он выйдет из кельи, чтобы взять у него благословение или спросить о чем-то очень важном для себя. Какая сила притягивала к нему людей? Мне кажется, сила непрестанной молитвы, которая делает человека подобным духовному магниту. Молва о великом молитвеннике шла по всей Руси и с каждым днем собирала около него все больше духовных чад. Это было единственным и самым тяжелым обвинением против него для негласного суда. Такие суды, чем-то напоминающие «тройки» тридцатых годов, вершились в кабинетах уполномоченных при закрытых дверях. Гонения на отца Савву продолжались несколько лет со все возрастающей силой. Ложь, угрозы, притеснения, оскорбления, клевета обрушивались на него, будто удары молота, а он стоял неподвижно, как наковальня. Наконец власти потребовали, чтобы его перевели в какой-нибудь монастырь подальше от столицы. Отец Савва уже получил указ о направлении его в Псково-Печерскую обитель и ожидал благословения наместника отправиться в путь.

С Троице-Сергиевой лаврой было связано начало его духовной жизни. После открытия лавры он, еще будучи в миру инженером-строителем, участвовал в восстановлении монастыря. Здесь он учился в семинарии, но настоящей духовной школой был для него храм. Рассказывали, что во время церковной службы он забывал обо всем и нередко опаздывал на уроки. Когда педагоги спрашивали: «Где Остапенко?», то дежурные студенты отвечали: «У преподобного Сергия на молебне» или: «Читает записки на панихиде». Некоторым студентам эго казалось странным, и они втихомолку подшучивали над ним (на что он отвечал только улыбкой), но когда приближались экзамены, то шутники первыми просили у него молитв. Многие впоследствии с благодарностью вспоминали отца Савву именно за то, что он своим примером учил их, что самое плавное в жизни христианина, особенно священнослужителя, – непрестанная молитва.

Теперь отцу Савве предстояло расстаться с лаврскими монахами – своими духовными братьями и сослу- жителями, а также с многочисленными чадами, с которыми он был связан неразрывными узами любви; они не могли представить себе жизни без своего духовного отца. Монах, покидающий монастырь, похож на мореплавателя, который оставляет пристань родного города и, направляясь к неведомым берегам, отдает себя простору моря, – только монах отдает себя Промыслу Божьему, непостижимому и более глубокому, чем океан.

Что меня поразило в отце Савве в тот день? – То, что он был совершенно спокоен, как будто все происходящее не касалось его, как будто вся его жизнь сосредоточилась в имени Иисуса Христа, а до остального ему мало дела. Он вверил себя и свое сокровище – чад своих – воле Божией и покрову Пресвятой Богородицы. Мне казалось, что если бы его послали не в Печерский монастырь, а в степи Казахстана или в заполярную тундру, то он принял бы это с таким же душевным миром и готовностью, как послушание, данное от Бога.

Я подошел к нему, взял благословение и попросил уделить мне несколько минут. Я спросил о том, что считал самым главным: как научиться Иисусовой молитве. Отец Савва внимательно посмотрел на меня. Кажется, ему понравился мой вопрос. Он стал излагать мне учение святых отцов об Иисусовой молитве по «Добротолюбию». Я был удивлен тем, что он помнил наизусть целые страницы из святоотеческих творений. Раньше я читал «Добротолюбие», но в его устах оно звучало по-другому. Слова отцов были как бы оживотворены и согреты его личным молитвенным подвигом. Я воспринимал их так, будто слышал в первый раз. Словно раньше, открывая книгу, я видел ноты, а теперь слышу их дивное звучание. Страницы «Добротолюбия» засияли передо мной внутренним светом. Мне казалось, будто древние отцы-аскеты говорят его устами. Что я испытывал в эти минуты? – Какую-то необычайную живую теплоту в своем холодном сердце. Тогда я почувствовал, что значит жизнь и смерть сердца. Я понял всем своим существом, почему люди уходили в монастыри и пустыни, какое /духовное сокровище, подобное златоносной жиле, они находили там. И еще мне казалось, что если бы тогда отец Савва сказал мне: «Оставь все и иди за мной», то я бы пошел за ним хоть на край света. Затем я спросил его: «У какого отца наиболее полно и ясно изложено учение об Иисусовой молитве, особенно для нашего времени?» Он ответил: «У русского инока Дорофея в книге, называемой «Цветник рукописный"», но добавил, что эта книга очень редкая и написана на церковнославянском языке. Он беседовал со мной с таким вниманием и участием, как будто ему не предстояло вскоре покинуть лавру, как будто не стояли у стен монастыря его чада, горько оплакивая грядущую разлуку с духовным отцом. Казалось, что у него нет ничего, кроме имени Иисуса Христа, и в этом имени есть все. Монах на земле – нищий, и вместе с тем он царь в своих владениях: его жезл – молитва, его корона – покров Пресвятой Богородицы, его престол – покорность воле Божией.

Духовное спокойствие отца Саввы передалось мне. Я почувствовал, что он любит меня, любит ради Христа, и что я, как ни странно, защищен этой любовью и со мной не может произойти ничего страшного. Это касалось не только моей души, но и всей моей последующей жизни: как будто с этого часа я нахожусь под невидимым покровом его молитв.

Это трудно объяснить: я обрел не гарантию от того, что мир считает несчастьем, а уверенность в том, что все случающееся с человеком – только различные обстоятельства и ситуации, скорлупа жизни, но не сама жизнь, и что существует лишь одно действительное несчастье – потеря Бога. Я явственно ощутил, что с благодатью Божией нетрудно пережить все скорби в этом мире и что главное – то, чем живет человеческое сердце, а остальное – только внешнее, составляющее как бы оболочку жизни. Может быть, в малой степени, но я почувствовал то, что открыто святым: «С Богом везде хорошо». Без Бога внутреннее исчезает, а внешнее становится для человека полем постоянной борьбы: как зверь, оно преследует свою жертву повсюду и терзает его душу и плоть.

При встрече с отцом Саввой я не чувствовал никаких особых эмоциональных переживаний – наоборот, они утихли, как ветер, которому сказал Господь: стихни и перестань (см.: Мк 4, 39). Я подошел к отцу Савве, и в то же время мне показалось, что это он подошел ко мне и принес с собой то, чего мне так не хватало, – окружающий его дух не земной, а какой-то глубокой, всепроницающей тишины. Эту тишину я ощутил в своем сердце. Разговоры с богословами, напротив, колебали мой ум, как будто я находился в лодке, раскачивающейся на волнах. А здесь все оказалось просто, ясно и понятно. Замолкли внутренние противоречия, отступили темные силы, грызущие зубами сердце, и стало просто хорошо, как будто солнечным утром я пробудился от какого-то тяжелого сна. Это было состояние совершенной уверенности в бытии Божием, в Его присутствии и в Его благом Промысле обо мне – так мы уверены в том, что существуют земля и небо. В этом состоянии невозможно рассуждать о вере, как невозможно и нелепо доказывать, что ты есть на этом свете. Благодать можно назвать «очевидностью Бога».

При встрече с подвижником особое пламя охватывает сердце. Это пламя не жжет, не вводит в состояние восторга, а открывает человеку, что есть еще некое таинственное «сердце в сердце», где обитает Господь. Как странно: если бы те же слова, которые произнес отец Савва, я услышал от другого человека, они осели бы в памяти ума, а сказанное отцом Саввой вошло, как острый клинок, в глубину сердца и осталось там навсегда.

Встреча со схиигуменом Саввой стала для меня самым главным свидетельством того, что существует нечто великое и невыразимое словом – истинная жизнь с Богом, без чего обычная жизнь – только затянувшаяся смерть. Я поцеловал руку отца Саввы, и какое-то чувство подсказало мне, что моя жизнь будет неразрывно связана с ним.

* * *

Господь допустил меня грешного увидеть великих старцев нашего времени. У каждого из них были свои особые духовные дары. Как луч, преломляясь через призму, распадается на цвета радуги, так благодать Божия действовала в одном подвижнике как дар духовной мудрости, другим даровала способность утешать скорбящих и сострадать грешным, а схиигумен Савва, как мне всегда казалось, получил от Господа дар благодатной молитвы. Впрочем, слово «казалось» здесь не вполне точно: те, кто общался с ним, ощущали эту благодать. Они чувствовали силу его молитв своей душой, притом не только когда он молился в храме или в келье, но и когда вел беседу с ними или просто молча слушал их. Это была та непрестанная молитва, которая идет от сердца к сердцу, – молитва, неподвластная состоянию и времени. Человек чувствовал, что он вошел в незримый свет молитвы подвижника. Будет ли он рядом с отцом Саввой или за тысячи верст от него, будет ли он совершать путь земной жизни или уже окончит его – этот свет не угаснет и не померкнет, любовь отца Саввы не оставит человека одиноким и брошенным.

Когда я ехал к отцу Савве в Печоры, то мне казалось, что старец уже издалека встречает меня: он знает, что я еду к нему, и духовно он уже со мной. Когда я уезжал от отца Саввы, то испытывал такое же чувство: что он провожает меня своей молитвой, что увеличивается расстояние между нами, но он остается таким же близким, как тогда, когда я находился в его келье.

Молитвы такой силы, которой обладал отец Савва, я не встречал ни у кого. Он был всегда радостен, как будто он только что получил какую-то дорогую для него весть и хочет поделиться ею со всеми нами, но особенно преображался во время храмовой молитвы. Я помню его взгляд: лучистый, ясный и глубокий, как будто проникающий до глубины души. Эти глаза были чистыми, как кристаллы, через которые сияет вечность.

И какой страшный парадокс: до того как я стал духовным чадом отца Саввы, у меня по временам возникала какая-то непонятная ненависть к нему, как будто его присутствие и молитва колыхали темное дно моей души, и появлялось похожее на беснование желание оскорбить и унизить его. Однажды со мной произошел такой случай. У меня обнаружились признаки болезни, которую возможно было излечить хирургическим путем, но я не хотел обнажать свое тело и не обращался к врачу. И вот во время очередного приступа болезни и тяжелого искушения против схиигумена Саввы я сказал с какой-то злобой, как говорят скверную шутку, чтобы посмеяться над человеком, – сказал в своем сердце: «Если ты святой, то исцели меня», веря, что он не исцелит. И вдруг случилось то, чего я не ожидал. В ответ на мои похожие на кощунство слова я, к своему изумлению, получил исцеление. Эта болезнь больше никогда не повторялась.

Как глубоко падение человеческой души! Только в редкие мгновения понимаешь, какой ад скрыт в глубинах сердца. И лишь Кровь Христа могла искупить и оживотворить эту бездну греха – человека.

Одна женщина в Сухуми спросила меня: «Ты знаешь отца Савву?» Я ответил: «Да». Она сказала: «Нет, ты не знаешь его. У меня был рак груди. Врачи говорили, что операция необходима, я попросила молитв у отца Саввы. Он ответил: «Будешь здорова». После этого опухоль у меня стала рассасываться, а потом исчезла совсем. Разве ты знал, что он творит такие чудеса?» Я спросил: «А ты сказала ему об этом?» Она ответила по-детски: «Я купила две большие рыбы, самые лучшие на базаре, принесла в тот дом, где он был, и просила, чтобы он принял от меня этот дар. Затем я встретила его в церкви и, когда хотела сообщить ему о своем исцелении, он дотронулся пальцем до моих губ и тихо сказал мне на ухо: «Господь, а не я"».

* * *

Отец Савва не раз повторял слова преподобного Пимена Великого: «Чтобы иметь мир в душе, находись в своем чине». Церковь, семья, служба – все это структуры, где человек должен найти себя и определить свое место. Отец Савва не одобрял тех игуменов и игумений, которые из-за ложного смирения боятся проявить свою власть: от этого происходят нестроения в монастырской жизни. Он также считал, что духовному отцу не должно под предлогом милосердия «распускать» своих чад и самому становиться послушником у них. Он приводил слова преподобного Иоанна Лествичника о том, что монах, умирая, будет проклинать своего излишне снисходительного духовника.

Однажды я сказал отцу Савве, что не имею духовных чад, и думал, что он одобрит это. Но он строго сказал мне, что я, отказывая людям в совете и общении, от этого преподобным Антонием не стану и что это порождение не смирения, а лености, что я горжусь тем, чего священник должен стыдиться. Но тут же добавил, что надо уметь руководить духовными чадами и, скрывая любовь, проявлять к ним разумную строгость. Он сказал, что для решения духовных вопросов достаточно несколько минут и нельзя позволять людям распоряжаться твоим временем, что для правильного руководства надо встречаться с человеком редко и на короткое время, объясняя ему это, например, так: «У меня есть для тебя пять минут, уложись в это время, ты не один»; или же можно сказать человеку, чтобы он написал исповедь или вопросы на бумаге – не более одной страницы. Исключение отец Савва делал для тех, кто приезжал издалека. Очень часто он, не отвечая на вопросы, говорил: «Я помолюсь о тебе». И, как правило, человек получал ответ, иногда совершенно нежданный.

Можно сказать, что отец Савва общался с людьми через молитву, беседа была только подспорьем. Он говорил о том, что встреча с духовным отцом должна быть для человека событием, а не обыденностью; что ни одно слово духовного отца, даже сказанное в шутку нельзя пропускать без внимания. Он говорил, что некоторые духовные чада за три минуты пребывания с ним получают больше, чем другие за неделю.

Я как-то спросил у него: «Какая страсть самая опасная и какой грех самый губительный?» Он ответил: «Трусость и боязливость. Такой человек живет всегда двойственной, ложной жизнью, он не может довести доброго дела до конца, всегда хитрит и как бы лавирует между людьми. У боязливого кривая душа; если он не поборет в себе эту страсть, то неожиданно для себя под действием страха может стать отступником и предателем». Когда я спросил: «А как преодолеть эту страсть?», он ответил: «Преодолевай ее в малом, не надейся на людей, в том числе на себя, а уповай на Бога. Страх перед Богом уничтожает другой страх». Затем сказал: «Молись Божией Матери. Она – наша Взбранная Воевода».

Один иеромонах, желая исповедаться у отца Саввы, написал на листе бумаги грехи, которые он вспомнил; среди них были и тяжелые. Старец взял лист и карандаш и стал читать. Выражением лица он напоминал врача, который внимательно и напряженно слушает больного, чтобы определить его болезнь. Он читал медленно и сосредоточенно, словно взвешивая каждый грех на ладони своей руки. Через исповедь он будто стремился увидеть душу человека, его духовный путь и сокровенную внутреннюю жизнь и определить причины совершенных грехов. Вдруг он встал и резким движением карандаша подчеркнул одну фразу, а затем вернул лист иеромонаху: тот написал, как он из-за боязни перед человеком покривил своей совестью. Отец Савва сказал: «Обрати на это внимание, трусость – один из самых тяжелых грехов; она является причиной многих других грехов и падений, ведь во время гонений люди из-за трусости отрекались от Христа. В Апокалипсисе написано, что боязливые не спасутся и не войдут в Небесный Иерусалим (см.: Откр 21.8). Старайся искоренить этот грех из своего сердца». Затем он добавил: «Оставь этот лист, я сожгу его». Иеромонах возвращался от отца Саввы с радостным чувством и ощущением, что грехи его сгорели в невидимом пламени.

Отец Савва сострадал каждому человеку но к своим чадам был строг и часто скрывал это сострадание под внешней суровостью. Чем больше он любил человека, тем более требовательно обращался с ним: слово его звучало властно. И, напротив, к слабым духом он проявлял снисходительность и даже уступчивость, как к ребенку или больному. Отец Савва говорил, что каждый металл имеет свою меру прочности. Когда он давал благословение на какое-нибудь дело, то не терпел возражений и споров. Если же он видел, что человек немощен душой и изнемогает, то сам снимал с него послушание или облегчал его; а если считал, что тот может исполнить требуемое, но колеблется, то не слушал его объяснений, не повторял своих слов, но резко обрывал его и гнал от себя.

Фарисейское смиреннословие и ложь отец Савва считал худшим видом гордости. Если человек приходил к нему с искренним покаянием, то он никогда не упрекал его, как врач не упрекает больного за гнойные язвы и раны, а старается сделать все, чтобы исцелить болезнь. Старец словно сжигал грехи своих духовных чад огнем своей молитвы. Но если он видел в человеке лицемерие и хитрость, то гневался на него, резал словом, как ножом, и мог в буквальном смысле выгнать такого человека в шею из своей кельи. Грех фарисейства он считал одним из самых трудноисцеляемых грехов. Поэтому его видимая резкость была как бы последним средством разбудить совесть человека.

Старец строго обращался с гордыми и непослушными. Одного тщеславного и самоуверенного человека, который пришел к нему в келыо, он заставил стоять у порога, сказав, что келью только что убрали, а он своими ногами запачкает пол. Другому он сказал: «Ты пришел не спрашивать, а искушать меня, чтобы потом рассуждать, в ком больше правды: во мне или в твоем старце, которого ты также искушал вопросами, а теперь решил бросить». Некоторым отец Савва говорил так: «Ты был в зоопарке? Если ты подойдешь с пищей к зверям, то они будут внимательно смотреть за каждым твоим движением. Брошенная тобой пища не успеет упасть на землю, как они схватят ее на лету. Так ты должен хватать на лету каждое слово старца и запоминать его».

Схиигумен Савва терпеть не мог многословия. Он учил своих чад говорить как можно более кратко. Некоторым он давал правило произносить в день не более определенного количества слов. Старец стремился сохранить от рассеяния внутреннюю молитву, поэтому он предпочитал, чтобы духовные чада записывали свою исповедь – не более одной или двух страниц. Они должны были предварительно обдумать ее, выбрать самое главное и отбросить второстепенное. Отец Савва говорил, что, исповедуясь духовному отцу, не должно объяснять или рассказывать обстоятельств, пускаться в глубокий самоанализ и в тонкий просмотр своих помыслов – надо указать на грехи, которые ты совершил, а не писать автобиографию. Когда к отцу Савве подходили за разрешением того или иного вопроса, он также пресекал многословие: просил кратко и ясно изложить, в чем дело, и ждать ответа от духовного отца. Чем меньше слов, тем понятнее дело, тем более правильный ответ может дать духовник. Схиигумен Савва считал, что человек, который долго объясняет старцу свою проблему, хочет убедить его согласиться с решением, которое он сам уже принял, и как бы принуждает его благословить то, чего желает сам. Здесь происходит некая внутренняя борьба между вопрошающим и отвечающим: под видом дополнительных объяснений такой человек представляет новые аргументы в пользу своего решения и внутренне давит на волю старца. Получается обман или самообман. Основа благословения как доверие к старцу здесь отсутствует, и поэтому воля Божия не может проявиться через старца. В таких случаях отец Савва обычно прерывал беседу. Он рассказывал: «Одна женщина, подойдя ко мне, хотела попросить благословения на какое-то дело и стала говорить не умолкая. Я сказал ей, что понял. Но она, не обращая внимания на окружающих, не отставала от меня, продолжая говорить. Тогда я взял ее за шиворот и вытолкал из кельи. Это почему-то показалось ей обидным. Бывает и так. Приходит ко мне человек и говорит: «Помолитесь обо мне». Я киваю головой; он отойдет на несколько шагов, возвращается и опять говорит: «Помолитесь обо мне», и так несколько раз. Может быть, я и помолюсь за него, но ему отвечаю: «Научись молиться за себя сам"».

Некоторым отец Савва говорил: «Закрой рот и отвечай только на те вопросы, которые я задам тебе».

Многословие с духовным отцом он считал распущенностью. «Духовный отец для спасения, а не для дружбы, – говорил он. – А ты разговариваешь со мной, как с соседкой, которую встретил на улице». Если житейские вопросы не были связаны с духовными, то отец Савва нередко вовсе отказывался отвечать на них. Он приводил в пример слова Спасителя, Который отказался делить имение братьев, сказав, что не за этим пришел сюда (см.: Лк 12. 13–34).

И среди народа отец Савва мог сохранять внутреннее безмолвие. Рядом с ним мне вспоминались слова преподобного Феодора: «Или удаляйся от людей, или будь для них, как меч».

Центром духовной жизни схиигумен Савва считал причащение. Он убеждал своих чад причащаться как можно чаще. Старец делал выписки из творений праведного Иоанна Кронштадтского и других отцов о пользе частого причащения. Он говорил, что диавол всеми силами старается отвести человека от причастия. Темная сила борет человека с правой и с левой стороны: с левой – явными грехами: нерадением, леностию, осквернением души, фантазиями и помыслами, отвращением к храмовой службе, раздражительностью, злопамятством, стыдом исповедовать грехи перед священником, нечистыми сновидениями перед причастием и так далее. Враг подходит к человеку и с правой стороны – через ложное понимание благоговения перед святыней. Он внушает не только мирянам, но и священникам и даже архиереям, что частое причащение – это злоупотребление Таинствами, признак духовной гордости; что от частого причащения Тело и Кровь Христовы могут стать привычными, как простая телесная пища; что часто причащающийся человек не может достойно приготовиться к этому величайшему из Таинств. Такие люди смотрят подозрительно на тех, кто причащается часто, и считают частое причащение каким-то новшеством в Церкви. Отец Савва говорил, что лишить человека причастия так же жестоко, как лишить грудного ребенка молока матери. Опыт показывает, что люди, причащающиеся часто, ведут жизнь в духовном плане более достойную, чем те, кто под предлогом благоговения лишает себя святыни. На самом деле это не смирение, а диавольский обман. В причастии человек черпает силы для борьбы с грехом, а ему говорят: «Не причащайся часто». Откуда же он возьмет эти силы? Когда указывают на то, что в древности причащались часто, эти люди обычно отвечают: «Тогда был другой духовный уровень». Но разве духовный уровень не зависел от частого причащения? Отец Савва редко отлучал грешников от причастия. Он говорил: «Исповедуйся, смири себя в своем сердце как самого недостойного и спеши к Святой Чаше».

Отец Савва очень любил Псалтирь. Он считал, что чтение Псалтири необходимо для Иисусовой молитвы, что псалмы и Иисусова молитва – живая вода из одного источника: Псалтирь поддерживает Иисусову молитву, как стены храма – его кровлю. В древности были монастыри, которые назывались «неусыпающими». Монахи этих обителей в двадцать четыре чреды день и ночь читали Псалтирь. Отец Савва благословлял своим духовным чадам распределять между собой псалмы Давида и читать их в определенное время суток, так, чтобы чтение Псалтири в его духовной семье никогда не прекращалось. Старец считал необходимым и ежедневное чтение Нового Завета. Он советовал своим чадам, если это возможно, уделять час времени для чтения Евангелия и апостольских посланий.

Схиигумен Савва написал много книг о внутренней, духовной жизни. Тогда опубликовать их было невозможно: они перепечатывались на пишущей машинке или переписывались от руки. Язык этих книг очень прост и ясен; в них найдут духовные советы люди

различного интеллектуального уровня, от малого ребенка до богослова. Когда их читаешь, то кажется, что отец разговаривает со своими детьми.

* * *

Этот случай рассказывал мне один иеромонах. «В юношеские годы я вошел в дурную компанию, стал пить и курить и, что еще хуже, стал дерзить своей матери, а на ее увещания отвечал бранью и насмешками. Однажды в порыве гнева она подошла к иконам и сказала: «Будь ты проклят и будь я проклята, что родила такого сына”. И после этого я увидел, как бестелесная черная змея ползет в мой рот. Я стиснул зубы, но она все равно вошла в меня. Присутствие какого-то холодного существа я физически ощущал в душе и даже в теле. Иногда я испытывал такое мучение, как будто змея кусала меня внутри своими ядовитыми зубами. Тогда я переменил свою жизнь: стал ходить в церковь и затем прислуживать в алтаре. В церкви я чувствовал себя хорошо, но в самые священные минуты литургии змея снова начинала мучить меня. И в великие праздники я чувствовал, как эта гадина начинала биться в моих внутренностях, освирепев, словно ее жгут огнем. Я чувствовал одновременно и благодать, и мучение – это трудно передать словами. Священник намеревался послать меня в семинарию, но я хотел идти в монастырь. Тогда он посоветовал мне поехать в Псковские Печоры, устроиться там на работу, получить прописку, затем поступить в монастырь рабочим, а потом стать послушником. Я так и сделал. Прошло несколько лет. Меня благословили мантией и представили ко священству. Я чистосердечно рассказал духовнику о своих грехах и о проклятии матери. Тот сказал: «Только не ропщи на нее, а прости и молись об упокоении ее души». Перед рукоположением я также просил архиерея, чтобы он выслушал мою исповедь и решил, могу ли я быть священником. Тот сказал: «Проклятие матери было епитимией за твои грехи, а когда Господу будет угодно, Он исцелит тебя». Я стал служить в монастыре. Таких мучений, как прежде, я не испытывал, но по временам какая-то темная сила наваливалась на меня. Выло ощущение, что у меня ноют и открываются старые раны, хотя на их месте остались только шрамы и рубцы. В это время из Троице-Сергиевой лавры в наш монастырь перевели отца Савву. И вот однажды, пристально посмотрев на меня, он сказал: «У меня был духовный сын, который оскорблял свою мать, – и что же потом? Она прокляла его, и с тех пор у него постоянно не ладились дела: все, что он начинал, разрушалось, как будто он строил дом на воде; не дай Бог оскорблять свою мать». Меня поразили эти слова: откуда он мог знать о моем несчастье? Я посмотрел на него с удивлением и увидел в его глазах что-то необыкновенное: как будто они одним взглядом проницали мою жизнь от самого детства. Когда отец Савва принимал исповедь у богомольцев, я пал на колени у его ног и сказал: «Отец, я не встану отсюда, пока не примешь мою исповедь; дай мне какое угодно наказание, но помоги мне». Выслушав мой рассказ о проклятии матери, он накрыл меня епитрахилью, но не сразу прочитал разрешительную молитву, а стал молиться. Затем сказал: «Иди, Бог простил тебя». Я вдруг почувствовал всем своим существом, что прощен, что эта темная сила оставила меня, как будто рассеялось какое-то темное облако, окутывавшее мою душу столько лет.

Впоследствии о подобном случае я прочитал в житии святого Иоанна Кронштадтского. Человека прокляла мать, он спился, потерял работу, начал воровать, а затем пришел на исповедь к отцу Иоанну и плакал перед ним. Отец Иоанн сказал: «Пусть это проклятие будет на мне», – и он, как будто вновь родившись, начал другую жизнь. Может быть, отец Савва просил у Бога того же – не знаю».

* * *

Схиигумен Савва любил Грузию. Своих чад он благословлял на паломничество по святым местам Грузии и говорил, что хотя теперь путь в Палестину закрыт, но у нас есть вторая Палестина – Грузия. Несколько раз я встречал отца Савву в Сухуми. Невозможно забыть тот день, когда он служил литургию в Сухумском кафедральном соборе. По каким-то причинам я опоздал. Еще не войдя в храм, я почувствовал что-то особенное, как будто какие-то волны, струившиеся оттуда, объяли меня. Я ощущал их явственно, почти физически. Это не было ни настроем души, ни самовнушением – я едва помнил, что в этот день служит отец Савва, – а чем-то необычайным и глубоким. Я помню, что сел на скамейку у стены храма, не понимая, что со мной происходит. Я ощущал какое-то неземное спокойствие, и, странно, ощущал это не только душой, но и телом. Так продолжалось минут десять или пятнадцать. Затем я осознал, как будто только что услышал, что в храме идет служба, и прошел в алтарь. Эго чувство какой-то невесомости усилилось еще больше. Что я переживал, трудно передать словами. Как будто сила извне вливалась в каждую клетку моего тела, обновляя и очищая ее. Я чувствовал в душе своей какую-то особую теплоту, однако теплоту без всякого жара. Она одновременно и согревала, и прохлаждала душу. У меня было ощущение, что какие-то язвы и раны заживали в душе и старые струпья спадали с нее. Я чувствовал ту чистую радость, которую испытывал в детстве, но более глубокую.

Отец Савва стоял перед престолом. Лицо его было преображено светом; этот свет казался живым, он то разгорался, все больше озаряя его, то затухал, как будто уходя внутрь. В это время я понял, что значит красота благодати и образ Божий, таинственно живущий в человеке. Святые отцы говорят, что Христа можно познать только в Духе Святом. Но человек в состоянии глубокой молитвы, когда душа его соединена с благодатью, с этим невещественным светом, становится похожим на Христа.

То, что я испытал и видел во время этой службы, казалось мне откровением тайны, как будто мне был показан (насколько я был в силах воспринять) отблеск славы святых в Небесном Царстве, или, образно говоря, я увидел луч того идущего от вечности света, который соединяет небо с землей. Что я еще чувствовал в это время? – Что мне больше ничего не надо, что здесь то, чего жаждет человеческая душа и чего она не может найти больше нигде в этом мире.

Апостолы на Фаворе сказали Господу: «Хорошо нам здесь» (Мф 17. 4; Мк 9. 5; Лк 9. 33). Они хотели всегда пребывать в состоянии боговидения, но его надо было заслужить через труды и страдания, поэтому свет Фаворский, озарявший их, погас.

Если бы мое общение с отцом Саввой ограничилось только одной этой службой, я и тогда был бы благодарен ему на всю жизнь. Он стал для меня тем духовным руководителем, которого в древности называли «авва», и более дорогим и близким человеком, чем мать и отец, – отцом, который помогает душе человеческой родиться не для этого, а для вечного мира, и во внутренних муках берет тяготы и страдания своих чад на себя.

* * *

Отец Савва, приезжая в Сухуми, почти всегда бывал на источнике мученика Василиска и в пещере главы Иоанна Крестителя в Команских горах. Дорога в Команы проходила мимо кладбища. Однажды отец Савва посетил Преображенский кладбищенский храм и решил остаться здесь на ночь. Об этом стало известно, собралось много народа. После беседы с людьми отец Савва отслужил молебен. Он служил с каким-то необычайным дерзновением, обращаясь ко Господу так, словно видел Его перед собой. Казалось, время исчезло. Молитва старца будто оторвала людей от земли, они испытывали нечто необычайное, что невозможно описать. Они чувствовали, что Христос близ них, что Он знает их нужды и как по просьбе Своих учеников Он помиловал хананеянку (см.: мф 15,21–28), так но молитвам схиигумена Саввы готов исполнить их заветные желания. Эта вера переходила в какую-то уверенность, и будущее становилось очевидностью.

Отец Савва остался ночевать в доме у храма. Вечером он сказал, что хочет погулять по кладбищу. Я спросил его, благословляет ли он людей, которые остались ночевать в храме, пойти с ним или же возьмет только меня одного. В ответ отец Савва улыбнулся и сказал: «Господь посылал Своих учеников по двое». Мы пошли по дороге среди могил. Наверно, отец Савва молился за тех, кто почивал здесь. Он говорил со мной мало и как бы в притчах, которые затем раскрылись в моей жизни; он предсказал мне, что я буду его духовным чадом. На другое утро он уехал в кафедральный собор, где должен был служить с архиереем.

* * *

Бывая в Сухуми, отец Савва иногда останавливался в местечке, называемом Новый Афон, где находился монастырь, построенный афонскими монахами. Обитель была закрыта в 20-х годах. Здесь на каждом шагу видны следы варварского разрушения: оливковые рощи, которые уже не дают плодов, пруд, который никто не чистит, монашеские корпуса, где теперь останавливаются туристы, храм с выбитыми стенами и протекающей кровлей. Другой, более древний, монастырь в окрестностях Сухуми, называемый Драндский, превращен в тюрьму, а из алтаря храма в насмешку сделали туалет. И п о называется прогрессом.

Но святыня не уничтожается людскими грехами. Церковь можно разрушить, но благодать останется на ее месте. В Новом Афоне как будто сама земля пропитана благоуханием молитв. Во времена языческих гонений на мучеников нередко надевали шутовское платье, а девушек, которых бросали в Колизей на растерзание зверям, облачали в одежду вакханок, чтобы посмеяться над их целомудрием. Диавол – великий шутник, но он не смог опорочить мученический подвиг и осквернить пролитую за Христа кровь. Большинство монахов Нового Афона и Дранды были убиты и замучены в ссылках. К молитвам прежних монахов приложилась их кровь, которая безгласно взывает к Богу. Поэтому Новый Афон, поруганный и разоренный, оставался святыней.

Помню, как однажды, узнав, что отец Савва находится в Новом Афоне, после службы поехал искать его. Я долго не мог найти домик, где он остановился. Пошел сильный дождь, но я не хотел возвращаться и продолжал свой путь почти наугад. Наконец дождь прошел. У моря быстро меняется погода, на улицах снова появились люди, и мне указали двор, где видели отца Савву. Он встретил меня так, как будто ждал. На мне была мокрая одежда, по которой еще стекала вода. Он, улыбаясь, сказал: «Ты, наверное, пришел исповедоваться? Но дождь уже смыл твои грехи, поэтому мне почти ничего не остается делать». Этими словами он указал мне:

я правильно сделал, что не вернулся, а продолжал свой путь.

Странное дело: там, где появлялся отец Савва, сразу же собирался народ; при этом приходили люди совершенно не знакомые, которые даже не ходили в храм. Чего они искали у отца Саввы, они, наверное, не знали сами; они только чувствовали, что какая-то сила влечет их к нему.

Встреча с подвижником или со святым может вызвать разные чувства. Подобно вспышке света, она может озарить жизнь человека, и тогда душа говорит: «Я нашла то, что искала, в этом человеке я увидела тень неведомого мне Бога. Я почувствовала от него тепло любви, не человеческой любви, а любви Того, Кто создал мое сердце и душу. Я не могу смотреть на солнце, но вижу его луч». Может человек пережить и другое. Демон пробуждается в его душе, как змея, или начинает метаться, словно раненый тигр; он скребет когтями, грызет своими зубами сердце, и человек испытывает к подвижнику непреодолимую ненависть, переходящую в мучение, подобное тому, которое испытывает бесноватый при отчитке. Говорят, что святые всегда гонимы, так как они являются молчаливым обличением и постоянным укором для людей, погруженных в грехи и страсти. Но есть еще одна причина. Благодать Божия, которая радует Ангелов и призывает людей к Богу, – эта благодать мучительна для демонов, навеки потерявших ее. Свет благодати ослепляет демона; тепло благодати жжет его; любовь Божия обращается для него в проклятие. Поэтому он борется с подвижниками через людей, поэтому Господь произнес заповедь- пророчество о том, что Его ученики в этом мире будут гонимы. Есть еще люди, которые настолько погрузились в вещественность и материальность, что у них почти атрофировалось мистическое чувство, у них закрыты те внутренние очи, которыми они могли бы увидеть свет, окружающий подвижника. Они смотрят, но не видят и проходят мимо святого, не понимая, что эта встреча могла быть самым великим событием в их жизни.

Отец Савва всю жизнь подвергался гонениям. Можно ли сказать, что он покорялся своим обидчикам и принимал это бесстрастно? – Нет. Он духовно боролся, только не с ними, а за них. У него был особый помянник, куда он записывал имя каждого человека, от которого исходила эта диавольская неприязнь. В начале проскомидии или у себя в келье на молитве он читал этот помянник, а потом уже молился о близких себе людях. Он также давал своим чадам листы, где были написаны имена его недоброжелателей, и говорил, что это его лучшие благодетели и духовные друзья. Однажды такой список он дал мне.

Я по своей неопытности подумал: наверное, это те люди, которые сделали какие-нибудь пожертвования для монастыря. А потом случайно узнал об этой его духовной милости от одной хорошо знавшей его монахини.

* * *

Кто-то из духовных чад схиигумена Саввы сказал: «У отца Саввы нет биографии, у него есть житие». Подвиг жизни отца Саввы вызывает чувство удивления, но повторить его, как мне кажется, почти невозможно. Для этого нужна особая благодать, граничащая с даром чудотворения. Если бы кто-нибудь захотел подражать духовному наставничеству отца Саввы, то он мог бы очутиться в положении врача, который без необходимой подготовки и знаний берется производить самые сложные операции и в результате только калечит своих пациентов.

Для наших современников подвиг отца Саввы имеет еще одно значение. Он воочию показывает нам, что даже в наше растленное и бездуховное время, когда мир стонет под властью демонических сил, а в самом христианстве преобладает мертвящий дух теплохладности, возможно стяжать благодать, подобную благодати древних подвижников: были бы только горячая решимость и твердое произволение.

Господь не покинул нас, Он с нами как в прежние времена, так и теперь. Об этом свидетельствует вся жизнь схиигумена Саввы, так же как подвиги и чудеса мучеников свидетельствовали перед языческим миром о силе и истине христианства.

Архимандрит Рафаил (Карелин)

Свидетельства молитвенной помощи схиигумена Саввы людям

Я знала отца Савву, когда он был еще Николаем Михайловичем, задолго до поступления его в монастырь. Он посещал многие храмы, но чаще всего бывал в храме села Леонова, там он читал и пел.

Одна раба Божия очень сильно заболела, у нее была страшная рвота. Однажды она собралась к врачу, но знакомые привели ее в храм. Там после литургии служили водосвятный молебен, на котором пел Николай Михайлович. После молебна он дал ей стакан святой воды, но она не стала пить. Тогда Николай Михайлович ей сказал:

– Что ты боишься, пей – рвоты не будет.

Сам выпил один глоток и опять подал ей. Она выпила. После этого она дома долго спала и встала совершенно здоровой.

Впоследствии она была его духовным чадом. После того как Николай Михайлович поступил в Троице-Сергиеву лавру, мы стали туда часто ездить. Там я все просила преподобного Сергия, чтобы мне Господь послал духовного отца.

Когда Николай Михайлович стал уже иеромонахом Саввой, я не решалась к нему проситься в духовные чада, боялась, что он меня не возьмет. Однажды он прочитал молитву перед исповедью и общую исповедь, а затем сказал:

– Разрешительную молитву будет давать другой батюшка, а я отпущу только духовных чад, которые у меня давно.

Я стояла позади всех, и вдруг он сам меня первой подозвал под разрешительную молитву. С этого времени я стала считать его своим духовным отцом.

Не знаю, с чего начать и как можно описать все чудеса, исцеления и предсказания его не только мне, но и моим детям, всей семье и знакомым.

Я очень сильно заболела. Посылаю к отцу духовную сестру, прошу его святых молитв. Та приезжает к нему, а он сам ее встречает и спрашивает:

– Что – болеет? Я сейчас тебе принесу святыньку для больной, а сам пойду в келью читать акафист мученику Трифону. Не беспокойтесь, все будет хорошо.

В это время я лежала в постели недвижима, но вдруг почувствовала облегчение. Поднялась с постели, помолилась, поблагодарила Бога и духовного отца и пошла на кухню готовить детям обед.

В это время приезжает от отца Н., видит – постель моя пустая. Она испугалась, не знает, что и подумать, а я иду из кухни в комнату. Она своим глазам не поверила, да мне и самой не верилось, что я живая. Вместе мы поблагодарили Господа и духовного отца.

В другой раз я болела так сильно, что лежала без дыхания, с закрытыми глазами, в предсмертном состоянии. Вижу, что лежу на постели, подходит ко мне женщина во всем черном. В это время отец, как бы в воздухе по пояс, протянул к груди этой женщины руку и сказал: «Стоп». Женщина сразу исчезла. У меня появилось дыхание, я подняла руку, перекрестилась и сказала:

– Слава Богу, отец меня спас, я ожила.

У моей дочери заболел большой палец на ноге; пошла к врачу, ей предложили отнять палец. Я ей говорю:

– Не соглашайся, пиши отцу, и все будет хорошо.

Она написала, отослала отцу, он сказал: «Помолюсь».

На второй день боль прошла.

Моя замужняя дочь была беременна. Отец дает мне для нее две иконочки Спасителя-Младенца, я сразу поняла, что это не просто одинаковые две иконочки. Передаю дочери и говорю:

– Наверное, у тебя будет двойня.

И действительно, она родила совершенно одинаковых двух мальчиков, которых и сейчас, уже тридцатилетних, нельзя различить.

Моя младшая дочь встречалась с одним человеком 10 лет и собиралась замуж, а он все молчит. Отец ей сказал:

– Будешь Христова невеста.

Дочь расстроилась, расплакалась, а потом заявила своему жениху:

– Давай или расписываться, или расставаться.

Тогда он вынужден был признаться, что не может на ней жениться. Она очень тяжело это восприняла, ведь всю свою молодость провела с ним, но, по молитвам отца, все обошлось. Потом встретилась с другим, который сделал ей предложение. Назначили день регистрации, а он не пришел. Это так задело ее самолюбие, что она даже не стала узнавать, что с ним случилось. И только через год попросила своего брата ему позвонить. Ответили, что год тому назад он пропал, подкинули только его паспорт – видно, убит. Вот как сбылось предсказание отца.

Н. сильно заболела – отнялась нога, врачи не могли помочь, она ходила на костылях. В отпуск поехала к отцу, он дал ей святое масло, велел мазать ногу. Вернулась Н. без костылей, совершенно здоровая.

Я приехала в Печоры, в отпуск, очень больная. Хотелось в монастыре потрудиться, но не могу. Стою в храме, молюсь и вдруг чувствую: стало легче дышать. Пошли с отцом на Святую Гору. Отец спрашивает: «Как, легче стало?» Я попросила благословения потрудиться в монастыре, и он благословил. По его святым молитвам во славу Божию трудилась весь отпуск и вернулась домой совершенно здоровой. Вот уже после смерти отца прошло четыре года. Возраст мой – на девятый десяток, а, по его святым молитвам, живу: стоит только попросить отца, и Господь посылает исцеление.

* * *

К отцу меня впервые подвела в Троице-Сергиевой лавре монахиня Киево-Покровского женского монастыря – мать София. У меня не было еще тогда духовного отца, и когда я читала утреннее правило, где есть молитва за духовного отца, то молилась так: «Господи, пошли мне духовного отца! Спаси, Господи, всех батюшек!»

Так семь лет просила, но не всматривалась в священников и не выбирала, для меня они все были одинаковыми. Мать София подвела меня к отцу и обратилась с просьбой:

– У Мариички нет духовного отца. Отец Савва, возьмите ее в свои чада.

– Хорошо! А ты молишься Казанской Божией Матери? – спрашивает меня отец.

– Молюсь, как умею.

– Ну, вот тебе иконочка Почаевской Матери Божией.

Это было первое благословение отца – и благословение не случайное. Вскоре мне пришлось поехать в Почаев (там были и другие его чада) и долго жить там. Наш отец приезжал к нам каждый год. При первом посещении он поручил нас для духовного руководства двум старцам, сродным ему по духу: иеросхимонаху Николаю и старенькому монаху-страннику Конону, который из- за своего юродства был гоним монахами, жил летом и зимой в холодном сарае. Каждый день мы находились на послушании у отца Конона, который с нами трудился в храме, а за благословением и на исповедь ходили в скит к отцу Николаю. Трудились и в лавре, и в скиту. Часто приходилось ночевать в поле, и в сараях, и в лесу, и не простужались мы, не болели и никогда не были голодны, по молитвам нашего отца.

Когда батюшка приезжал в Почаев, это для нас был большой праздник. Он укреплял нас духовно, учил, как вести себя в мужском монастыре, чтобы не наводить монахов на греховные помыслы. Мы спросили отца:

– Некоторые батюшки дают нам ключи от своих келий и просят у них убрать. Можно ли нам это делать?

– Скажите им: «Наш отец духовный категорически запретил это делать». Вы уберете, а монах, придя в келью, вместо Иисусовой молитвы будет думать, кто убирал.

Прожили мы в Почаеве три года, а потом отец Николай посылает двоих из нас к нашему отцу, чтобы он благословил нас в монастырь. Дорогой мы договорились,

что не скажем отцу о монастыре; мы боялись, что не вынесем монастырской жизни: какое там нужно иметь терпение, послушание, воздержание!

Приезжаем к отцу (он был тогда уже в Печерском монастыре). Он радостно встретил нас и в первую очередь спросил:

– Что велел мне передать отец Николай?

– Велел кланяться, – ответили мы.

– А еще что?

– Больше ничего.

Вскоре отца благословили поехать в Москву по монастырским делам, а нам он сказал:

– Я поеду, а вы меня здесь подождите.

Вечером приносит ему послушник Василий 200 рублей и просит, чтобы он взял от него эти деньги для нас:

– Я их давно знаю по Почаеву, раньше они мне и всей братии белье стирали. Они странницы, им нужны деньги, а мне они не нужны, я на всем готовом. От меня они не возьмут, а вы, ради Бога, передайте им.

Утром отец говорит нам:

– Божий Промысл! Надо вас взять с собой. Вам денег дали на дорогу, – и все рассказал нам об этих деньгах.

Едем в поезде, подъезжаем к станции Дно. Отец опять намекает нам:

– Здесь пересадка в Овручский монастырь. А может быть, отец Николай все-таки велел мне что-то передать?

Мы толкнули друг друга локтем и опять не признались.

С Божией помощью приехали мы к преподобному Сергию. У его мощей отец в третий раз попытался склонить нас к признанию. Держит красивые белые шелковые четки и говорит:

– Вот! Это чтобы у вас были такие же белые и красивые души, – и благословил нам эти четки.

Вечером в Павловом Посаде, где собралось человек тридцать его духовных чад, на квартире у одной из них отец утешал нас духовной беседой всю ночь. А потом благословил нас все-таки в монастырь. Мы упали ему в ноги и со слезами просили прощения: три раза не признались в том, что отец Николай нас за этим к нему и послал...

...Летом, в Петров пост, получила известие о болезни отца. Не рассуждая, без благословения на выезд в тот же день поехала в Печоры и всю дорогу плакала.

Отец лежал в больнице, куда я не смела идти. В томительном ожидании тянулись дни. И вот по выходе из больницы он строго сказал:

– Зачем приехала? Нам нужна молитва, а не свидание! А схиму приготовь. Как откроется ваш монастырь, в монастырь пойдешь. Если будешь в опасности, читай молитву: «Избранной Воеводе» и «звони» мне. Но больше не приезжай, даже по смерти.

С горькими слезами возвращалась я в Почаев. Там мне было очень трудно. Ночевать никто не пускал. В храме оставляли ночевать только под большие праздники. Но я всегда помнила батюшкины слова: «Я буду молиться, а тебе какая мысль придет, ты ее и исполняй». И я, с Божьей помощью, так и делала и, по его святым молитвам, чудом избегала опасностей. Всегда я чувствовала его благодатную помощь и его духовное присутствие.

Все, о чем бы ни говорил отец, намеками или прямо, потом исполнялось. «И к чему мне отец говорил о схиме? – думалось мне. – Я ведь молодая, кто мне сейчас ее предложит, а он велел готовить схиму». Но вот начали сбываться его слова.

Однажды ношу торф в церковный сарай, а один батюшка трижды называет меня схимницей. Я возразила, что недостойна этого. А он опять твердо сказал: «Будешь схимницей!»

Записали меня в Почаевской лавре на вечное поминовение: «схимонахиня», а я стала просить зачеркнуть «схимонахиня» и написать «монахиня». Монах, который записывал, молчит и не исправляет. Тогда я прошу схиигумена Авраамия:

Стыдно мне перед монашками, что меня схимницей поминают, какая я схимонахиня?

А он ответил:

– Не твое дело, их Господь заставил так написать.

Однажды он же благословляет всем матушкам четки.

– А тебе, – говорит, – вот эти – схимнические!

И я познала волю Божию и убедилась в правдивости предсказания отца: на третий день Крещения Господня (1964), Божиим Промыслом, облекли меня в схиму с новым именем. Отец благословил меня приехать к нему; он отменил мне большое монашеское правило и дал другое. Потом благословил меня на послушание к одному старцу-схимнику на Новый Афон.

* * *

У одной из чад муж сильно пил. Отец сразу сказал:

– Возьми с ним развод.

Перепугалась она и спрашивает:

– А если он будет просить прощения, что тогда? Да и прожито с ним много лет.

Он повторяет:

– Надо брать развод, а я буду молиться.

Приезжает она домой и делает так, как благословил отец. Лишь только она заявила мужу о разводе и собралась все оформлять, его это так поразило, что от переживаний он попал в больницу, перестал пить и стал потом вести себя так, как будто никогда и не был пьяницей, так что и развода им не пришлось брать.

* * *

Одна матушка мне сказала, что сила молитвы останавливает поезда. Я не поверила. Прошло три года после этой беседы, и вот она советует мне, чтобы я поехала к отцу Савве и попросилась к нему в духовные чада. Попутчика она мне дала, нашего церковного старосту; он болел астмой, ему трудно было дышать. А матушка и ему посоветовала поехать к отцу Савве и твердо его заверила, что отец Савва исцелит его. Он поверил ей, и мы поехали.

Отец тогда служил в приходской церкви села Палицы Псковской области, от поезда надо было идти полтора или два километра пешком. Мы шли обыкновенным шагом, но мой попутчик говорит:

– Вы быстро идете, я не могу так идти.

– Простите, я не знаю состояния вашего здоровья. Буду идти самым тихим шагом, – отвечала я. И мы потихоньку пошли дальше.

Отец взял нас в число своих духовных чад. После праздника Рождества Христова батюшка благословил нас поехать в Печоры, в обитель. В день отъезда, после вечерней службы, нам надо было спешить к поезду, но батюшка долго говорил слово «О Трех Радостях», и мы думали, что не поедем сегодня, так как опаздывали на поезд. Подходим к нему, берем благословение, а он, улыбаясь, весело говорит:

– Опаздываете, но я благословляю вас ехать.

Уже было темно, когда мы вышли. Мой спутник говорит:

– Я даже боюсь: темно, а надо идти через лесок.

Бог с нами, и мы ведь идем по благословению.

Вдруг подходит к нам духовная дочь нашего отца и говорит:

– Я тоже поеду с вами в Печоры.

Итак, мы втроем пошли к поезду. Мы вышли на ровную, прямую дорогу и далеко-далеко впереди были видны горящие фары паровоза.

– Это наш поезд, но нам уже не успеть, – говорит наша попутчица.

Как только она сказала это, мой спутник, ничего не говоря, вдруг как побежит, и я за ним. Так мы бежали без остановки, причем в зимней одежде и с чемоданами, не меньше полутора километров.

Проводница подала нам руку, и мы вошли в вагон. Сейчас же поезд тронулся в путь. Потом я пришла в себя и говорю старосте:

– Разденьтесь, вы устали.

– Нет, не устал. Мне кажется, я и не бежал, – ответил он.

Я думаю: «Боже мой, он сейчас умрет, ведь он же не мог даже быстрым шагом идти». Но он спокойно сидит и нормально дышит.

– Если вы скажете моей жене, что я бежал, она никогда не поверит. Я и сам себе не верю! Матушка Г. правду сказала, что отец Савва меня исцелит. Приеду домой – все переделаю, перестрою свою жизнь, ведь мы совсем не так живем, как положено жить христианину, – говорил мой спутник.

Вот как оживил, исцелил и переродил нас отец!

* * *

Случилось отцу побывать в нашем стареньком доме после только что сделанного ремонта. Своими силами мы вынули нижние гнилые бревна и замуровали отверстия камнем, кирпичом и цементом. Кажется, сделали прочно, на наш век хватит. Отец обошел вокруг дома, осмотрел нашу работу и сказал:

– На два года хватит.

Удивляемся: неужели мы так непрочно сделали? Неужели только на два года хватит?

А через два года по плану реконструкции города наш дом снесли.

* * *

Как-то во время исповеди отец попросил всех встать на колени и сам тоже встал на колени против алтаря, где придел преподобных Антония и Феодосия. Подняв руки ко святому алтарю, он громко, трогательно, дерзновенно возгласил три раза:

– Господи Боже, Отче Вседержителю, освяти Духом Твоим Святым сей кающийся народ!

И я ясно увидела, как Дух Святой снизошел на отца и почил над ним в виде голубя, весь золотой, и лучи золотые, такие большие, густые, что покрыли весь кающийся народ и проникли насквозь во все стены храма. И так это были низко, над самой головой отца, что я грешная смогла ясно рассмотреть Святого Духа – и носик, и крылышки распростертые, и ножки, к брюшку прижатые, – и все было так красиво и долго, что невозможно передать словами эту красоту и радость!

Прошло несколько дней, отец вышел на амвон и беседовал с духовными чадами, а я стояла сзади. Он посмотрел на меня, улыбнулся и говорит весело:

– И. видела Святого Духа, как Он сходил на нее.

А о том, что на него сходил Святой Дух и на весь народ кающийся, он не сказал, умолчал.

* * *

Когда я была принята в духовные чада, то сильно сомневалась, как отец сможет мною руководить: «Писем он не пишет, и нет у него возможности поговорить, а я не могу часто к нему ездить». И вот Господь во сне вразумил меня. Я увидела духовного отца, и он сказал: «Для общения верующих расстояние не имеет значения, велика сила молитвы». И я все поняла и успокоилась.

Однажды стояли мы в Успенском храме, несколько человек и отец. Подошла к нему схимница и говорит, что прислали черный материал, кому его отдать? А отец показал на одну из нас и говорит:

– Отдай его ей, я молился о ней, и у нее такой же путь, как и твой, только она сейчас еще ничего не понимает.

Действительно, прошло несколько лег, и она стала монахиней.

Благословил меня отец в отпуск ехать в Грузию. Бот подходит лето, и я спрашиваю о поездке, а он говорит:

– Я же тебя благословил в Сухуми, вот и поезжай.

Поехала я на вокзал за билетом, а мне сказали, что туда нет проезда из-за карантина. Подошла я опять к отцу, а он мне говорит:

– Ведь я же тебя благословил, что же, я сам, что ли, поеду? – и дал мне рубль. – Это тебе на дорогу и на все расходы.

А после этого уехал в отпуск. Я осталась в недоумении.

И вдруг появилось у меня такое ощущение, что надо мне ехать хоть до Москвы. Если не смогу уехать дальше, то там буду ездить по храмам, поеду в Загорск. И так проведу отпуск. И такое было у меня состояние, что я не могла больше находиться в Печорах, надо было во что бы то ни стало уезжать.

Приехала в Москву, встретилась с Л., которой тоже было благословение ехать вместе со мной в Сухуми. Мы решили, что я пока поеду в Звенигород, а она побудет дома. Побыла я там два дня, возвращаюсь в Москву, а она мне с радостью сообщает: объявили по радио, что снят карантин и открыт проезд на юг. Она уже купила билеты, и мы в числе первых пассажиров поехали в Сухуми.

У меня, конечно, были деньги, хотя и мало. Но я совершенно не знала ни в чем никакой нужды, мне даже сшили на день Ангела три платья и билет обратный купили, и все было как нельзя лучше.

Благословил отец меня и А. из Москвы во Псков, навестить больную в больнице. Договорились мы с А. поехать в три часа, и она купила билеты на автобус. Приходит ко мне на работу близкая женщина и говорит, что она звонила во Псков врачу и говорила с ним об этой больной и что нет никакой необходимости ехать в больницу. Тогда я не знала, что надо в точности выполнять благословение духовного отца, и решила не ехать. Кончила работу в три часа и пошла домой. Только захожу в квартиру, а Митрофания (духовная сестра) увидела меня и говорит:

– Ты что пришла? Бедь тебе благословение ехать к больной, какое тебе дело до других? – И прямо-таки вытолкала меня со словами: – Иди, выполняй благословение.

Иду и думаю: «Автобус уже ушел, придется на такси ехать». Подхожу к автобусной станции, смотрю и глазам не верю: подъезжает автобус «Печоры-Псков» и сидит А. у окна. Я вошла, а она говорит:

– Садись, это твое место, я ведь не успела сдать твой билет.

Потом я спрашиваю ее:

– Почему вы вовремя не уехали?

Л она говорит, что они отъехали от станции, и вдруг что-то случилось, автобус «зафыркал» и зачем-то приехал обратно.

Съездили мы во Псков, навестили больную и возвратились домой. Я была рада, что выполнила благословение отца.

Вспомнилось мне, как я писала покаяние. Так старалась, чтобы все написать. Подаю, а отец говорит:

– А ты ведь не все написала.

С шести лет написала, и опять сказал, что не все написано. И вот однажды он мне сам сказал:

– Вот теперь пиши, я буду молиться, а ты будешь вспоминать, вспоминать и много еще напишешь.

И вот когда я стала писать, то, по его молитвам, Господь открыл мне все мои грехи. Я так ясно все вспомнила, как будто передо мной снова проходила вся моя жизнь. Мне даже были открыты все мои плохие детские помыслы. Когда я написала последнюю четвертую тетрадь и отдала отцу, то испытала ощущение безгрешия. Это нельзя описать, нет слов для этого. Действительно, покаяние – это второе крещение. Но все это я смогла только по молитвам нашего отца. Какая в нем была великая Божия сила и благодать, как он очищал нас и помогал нам грешным!

Потом я стала впадать опять в разные грехи и уже не могла так изложить и покаяться. И однажды отец мне сказал:

– Даже не можешь хорошо исповедь написать.

* * *

Отец видел все на расстоянии. Папа пошел на пенсию и когда поехал к отцу, то написал ему о желании переехать в Загорск. Это было в 1970 году. Отец сказал: до 1972 года будьте на месте и трудитесь. Б 1972 году

неожиданно получилось, что наша большая семья, прожившая 40 лет на одном месте, переехала в святое место. И домик такой удобный, рядом храм приходской, и обитель недалеко. Так дорогому отцу нашему было все открыто, и Святой Дух помогал ему предвидеть все заранее.

* * *

Весной я была в Печорах. Подошел день моего отъезда, мне надо было на работу. А отец, провожая, говорит:

– В Петровки приедешь.

Я еду и думаю: «Как же я приеду, ведь мне на работу надо идти?» Приезжаю, пошла на завод, а мне техник говорит:

– Свободного места нет, но в твоей бригаде работает молоденькая девочка, мы тебя на ее место возьмем, тебя знают, ты с нами работала.

Дома, посоветовавшись, решила, что не надо соглашаться на это: девочка работает, а если пойду, ее уволят.

Проходит время. Наступает Петров пост. Что делать? Положила жребий. Выпало ехать к отцу. Утром прихожу в церковь, а матушка Е. говорит:

– Мне хочется в Печоры, и я просила Царицу Небесную, чтобы ты свезла меня туда.

Я говорю:

– Собирайтесь, у меня как раз благословение ехать.

И мы поехали. Приезжаем, я все написала отцу. А он на исповеди говорит:

– Не стройте свое счастье на несчастье ближнего.

И рассказывает о моем поступке.

А по возвращении домой все уладилось. Вот и сбылись слова отца: «В Петровки приедешь».

* * *

Когда отец был в Сухуми, владыка Илия (впоследствии – патриарх Грузинский) предложил ему посетить святые места Грузии. Назначили день, когда они на машине поедут. С владыкой должна была поехать матушка из собора, которая знала все места, а на четвертое место в машине владыка предложил отцу Савве кого-нибудь благословить. И вот отец благословил меня, грешную и недостойную. Но за два дня до отъезда заболела матушка, которая была с нами, температура 40, и отец благословил меня остаться ухаживать за больной, а сами они уехали. Но я почему-то верила, что благословение отца не пропадет.

Прошло лет 15–20, как оно чудным образом исполнилось. Случилось это так. Из Печор приехали трое гостей в Москву, я их встретила на вокзале. Все они – духовные чада отца Саввы и ехали в Грузию. Я говорю:

– Как жаль дорогих гостей провожать. Думала, что заедете ко мне, но вы меня огорчили.

Они мне отвечают:

– Нам нежелательно под праздник быть в дороге, поэтому сейчас же едем за билетами.

Приехали мы на Курский вокзал, подошли к кассе, а билетов на сегодня нет. Вдруг ко мне обращаются все мои гости:

– Е. И., поедемте с нами.

Сердце забилось, а никакой возможности и надежды у меня нет, я на два дня-то с трудом уезжаю из-за больной сестры, а тут на месяц, да и денег нет. Мои гости говорят:

– Давайте потянем жребий: если будет воля Божия, то, но молитвам отца, Господь во всем поможет.

Мы стали молиться от всего сердца, не замечая, что люди теснят и толкают нас. Жребий выпал ехать в Грузию. Мы еще раз подходим к кассе, и – о чудо! – нам дают билеты на следующий день, отдельное купе.

Утром пошла в храм за благословением Господним, а потом – все остальное... Встречаю сестру во Христе, говорю ей:

– Где можно срочно занять денег?

Она спрашивает:

– Сколько? Я могу дать 50 рублей, когда сможешь, тогда и отдашь.

Еду к брату, и он тоже помог. Слава Тебе, Господи! За больной сестрой ухаживать согласились родные сестры...

* * *

Моя знакомая стала мне предлагать переходить к ней жить. Я согласилась, но когда приехала к отцу в Печоры, решила взять у него благословение. Отец мне ответил:

– Благословляю, если только она захочет.

Я промолчала, а про себя подумала: «Ведь она сама меня зовет». Приезжаю домой, а она молчит, как будто в рот воды набрала.

* * *

Я приехала на несколько дней в Печоры. Привезла письмо одного благочестивого человека и его жены с просьбой принять их в духовные чада. Отец выходит из кельи и выносит четки и просфору и говорит:

– Я принял Иоанна и Татьяну в духовные чада.

Я постеснялась попросить еще одни четки и недоумевала – почему же одни четки и кому же их отдать? Приезжаю домой, а мне говорят – Иоанн умер 25-го ноября, то есть в то время, когда я была в Печорах. И стало понятно, почему одни четки и одну просфору дал отец.

* * *

С одной духовной сестрой перед поездкой к отцу попостились, помолились и натощак к нему поехали в надежде получить от него похвалу. Но между собою поссорились, не считая это за грех. Приехали к отцу, подошли под благословение, сначала Е. Он отвернулся и отошел от нее, подхожу я – то же самое. Через некоторое время отец подходит к нам, благословил, дал по просфорочке и сказал:

– Не молились, не постились, поссорились...

Приехала я однажды в Печоры, пришла к отцу, к его келье, а он ходит взад и вперед, смотрит на меня весело и говорит:

– До чего только не додумаются чада, передают мне пеленки, распашонки.

А я подумала: «Действительно, зачем отцу нужны пеленки и распашонки?» А вот когда случилось то, чего я не ожидала, вспомнились пророческие слова батюшки. Стали мне нужны пеленки и распашонки: у меня родилась внучка.

Когда отец лежал в больнице, я пришла к нему, а сама почему-то подумала: «Хорошо бы для батюшки сейчас свежей черники собрать». А на дворе уже зима. Отец прочитал мои мысли и говорит:

– Может, за черникой завтра в лес сходите?

А с ним вместе лежал в палате подполковник, который от души рассмеялся:

– На улице мороз, а он захотел свежей черники!

Отец улыбнулся и говорит ему:

– Может, стаканчик, может, два, а может – трехлитровый бидон привезет, – а потом мне: – Поезжай завтра, прихвати с собой повариху, и Е. захватите с собой.

Прихожу к поварихе, говорю:

– Завтра поедем в лес за черникой, отец благословил.

Она, конечно, тоже засмеялась, приняла это за шутку. Но когда я сказала, что поеду одна, она говорит:

– Тогда и я, конечно, поеду.

Пошли к Е.:

– Поедем завтра за черникой.

Она с удивлением:

– Да что вы – в уме? Снег, мороз, а они за черникой собрались.

Мы говорим:

– Как хочешь, тогда одни поедем.

– А куда?

– В Песьяне.

– На чем?

– На автобусе.

Она тогда и говорит сыну:

– Женечка, отвези нас на машине.

Ту г и муж ее не выдержал:

– И я с вами поеду.

Утро было необыкновенное: яркое солнце, мороз. Приехали в лес; мне хотелось поехать туда, где я летом собирала чернику, а они остановились поближе. Пошли все пять человек в лес. На этом месте набрали очень мало. А я говорю:

– Отец благословил набрать трехлитровый бидон, благословение надо выполнять.

Поехали на мое место – и набрали трехлитровый бидон!

Отец заказал испечь пироги с черникой поварихе и Е. – на конкурс, у кого лучше. У поварихи получились пироги превосходные, а у Е. неудачные. Но отец утешил:

– Ничего, я и ее пироги поем!

Отец ел свежую чернику, угощал подполковника, нас, медсестру и больных деток, которые пострадали от пожара. Не было надежды, что они будут видеть. Но отец усиленно молился, утешал скорбящих родителей и предсказал им, что мальчик будет видеть обоими глазами, а девочка – одним глазиком. Что и сбылось.

* * *

Из нашего города несколько человек были в Печорах, и вот что они рассказали. Отец служил молебен. Вдруг он задумался и говорит:

– Ох, что там делается в городе! Но все будут живы.

В нашем городе был пожар, мы погорели, восемь человек, но все остались живы. Я пострадала больше всех: площадь ожога была 53 процента. По заключению врачей, я не должна была выжить, но, по святым молитвам отца, осталась жива и трудоспособна.

В больнице я пролежала шесть месяцев, через полгода приехала к отцу. Когда мы пришли к его келье, батюшка вышел и говорит:

– Говорили, что ты сгорела, а ты жива и такая чистенькая.

Когда я лежала в больнице, то все время мысленно обращалась к отцу, просила его святых молитв, и Господь давал мне терпение. Боли были ужасные, и медики удивлялись моему терпению.

Когда я поднялась на ноги, все с удивлением говорили:

– Поднялась наша больная, а ведь никакой надежды не было на то, что она останется жива.

Это чудо сотворил Господь по святым молитвам отца.

* * *

Осенью 1975 года мы с сестрой были у духовного отца. После обедни подошли к нему, чтобы он нас благословил на дорогу. Он всем нам дал по просфорочке. Многие просили, но он ответил:

– Я сперва дам тем, кто уезжает.

Пришла я на квартиру к матери О., она мне говорит:

– Не уезжай, будет всенощная, помажешь голову елеем.

Я так и сделала, осталась. Стою в Михайловском соборе, смотрю, идет отец, я вышла из собора, чтобы подойти к нему. А он мне говорит:

– Вы почему здесь, а где ваши сестры?

– Они уехали.

– А вы почему здесь? Я вас благословил в дорогу, а что скажут на работе, отпуск-то у вас кончился?

– Ну и наплевать, прогуляю, я теперь пенсию оформила.

Как он закричит на меня:

– Как эго вы плюете, на кого? На государство, которое вам платит деньги! Сию же минуту берите вещи – и на вокзал!

Я – в слезы:

– Отченька, у меня голова болит, я еще побуду.

– Нет, нет, на вокзал!

– Мои вещи у матери О. Это три километра от монастыря, а в деревне заболел пастух, и ее попросили пасти коров.

– Ну хорошо, завтра чтобы уехала.

Я так и поступила. Выхожу на работу, а директор увидел меня и говорит:

– Слава Богу, М. вышла на работу!

Оказывается, некому было работать.

* * *

Однажды приезжаю к отцу, пошли после службы к его келье. Он выносит деревянный крест, дает его мне и говорит:

– Целуй этот крест по пять раз утром и вечером и читай «Взбранной Воеводе» и молитву о спасении. Молись за своего сына А.: «Спаси, Господи, сына моего А.».

Приезжаю домой и сразу все стала выполнять, как благословил меня отец. Вскоре поехал сын по туристической путевке. Катаясь на лыжах, он заблудился. Вот как потом он мне рассказывал:

– Еду, и вдруг все закружилось. Лес идет кругом, земля кругом, из глаз огненные искры.

Кругом лес и поля, и никакого селения нет, я уже выбился из сил. Стал замерзать, меня клонило ко сну. Потом увидел стог с сеном, привалился к нему и чувствую, что засыпаю. Думаю: «Нет, нельзя оставаться здесь, если засну, то замерзну». Вижу у стога след от саней, значит, есть здесь где-то жилье. Еду по следу, увидел низкий барак, обрадовался и поехал туда. Там меня встретила приветливая хозяйка, рассказала мне, как добраться до дома отдыха.

Вот как отец все знал! Господь и Матерь Божия по его святым молитвам спасли моего сына.

* * *

У нас с сыном духовный отец схиигумен Савва. Когда сыну надо было идти в армию, мы с ним приехали к отцу, чтобы получить благословение и попросить его святых молитв. Отец сказал:

– Служба будет тяжелая и ответственная, но ничего, будем молиться, а спасать тебя будет птица.

Получили благословение и поехали домой. Дорогой мне сын говорит:

– Мама, я очень жалею, что не переспросил отца: как это – меня будет спасать птица?

Сына отправили в опасное место, на границу. Потом он рассказывал:

– Вблизи – огромная пропасть, часто пропадали посты, и даже трупов не находили.

Когда он первый раз стоял на посту, сильно закричала сова, и он тут же вспомнил слова отца:

– Будем молиться, а спасать тебя будет птица.

Сразу же повернул оружие в том направлении. И не один раз сова извещала, откуда грозит опасность. И таким образом его дежурство всегда проходило благополучно.

Раньше не спал весь караул, а тут стали говорить:

– Сегодня на посту Е. – можно вздремнуть.

По святым молитвам отца, сын благополучно отслужил в армии и вернулся домой.

* * *

Служил отец панихиду в пещерах. Я плакала о том, кто будет меня поминать, когда я умру, я – сирота. Отец оборачивается в мою сторону и говорит:

– Сирот поминает Церковь, вот и я молюсь за всех.

* * *

Об этом поведала мне наша духовная сестра Иулиания. Она после войны осталась вдовой, и на руках у нее было двое детей. К этой скорби еще сгорел дом. В то время отец был в Троице-Сергиевой лавре. И вот она со слезами пришла к нему, поведала о своем несчастье.

Отец внимательно выслушал и сказал:

– Я помогу тебе. – Вынул из кармана три рубля и говорит: – Вот тебе на постройку дома.

Взяла я их, а сама подумала: «Дорогой отец, это нищенское подаяние на хлеб насущный, а не на дом». Положила в карман и поехала к своим деткам.

Встречаются мне знакомые:

– Иулиания, мы слышали, у тебя горе, вот тебе немного на постройку, – и еще и еще дают денег и приговаривают: – Помоги тебе Господи!

Я сразу поняла, что благословение батюшки не прошло даром.

* * *

Отец благословил поехать в Пюхтицкий монастырь с одними людьми вместе через три дня. На другой день говорю ему:

– Отец, три дня ждать долго, я вот с этими поеду.

– Что же, поезжай!

Приехала в Пюхтицы, меня парализовало, отнялась вся правая сторона, купаться в источнике было нельзя, и сколько хлопот было через меня врачу-монахине. Ровно три дня болела – конечно, за своеволие, как поняла позже.

Однажды отец благословляет нас с Е. оформить прописку:

– Завтра поезжайте.

Е. ему в ответ:

– Нет, послезавтра поедем.

– Хорошо, – говорит он.

Поехали мы послезавтра, а в этот день тот, кто нам был нужен, отлучился. Мы прождали целый день; было холодно, перемерзли, рассорились и приехали ни с чем.

* * *

Дает отец матушке Е. бинты со словами:

– Тебе пригодятся.

А у нее была привычка читать правило со свечкой. Спала она в коридоре. Молилась как-то вечером и заснула, свеча догорела, и целлофан загорелся на столике и на стене. Мы, несколько человек, в это время были в комнате и ничего не видели, а когда, по милости Божией, кто-то из нас вышел в коридор, то пламя было чуть ли не до крыши, а крыша соломенная (потолка не было). Мы еле-еле матушку разбудили, она в испуге стала срывать горящий целлофан. Обожгла себе все руки. Вот и бинты пригодились. И только сила Божия помогла нам погасить пламя. Мы бы все сгорели, но, молитвами отца, Господь помиловал нас.

* * *

Узнав, что в Псково-Печерском монастыре подвизается старец, знакомая моей тети, А., решила поехать к нему и попроситься в духовные чада. Я просила ее взять и меня, но с другой целью – попутешествовать (мне было 19 лет). Мы приехали, А. нашла старца, попросила благословения на квартиру, причаститься и обо мне спросила. Он сказал:

– На квартиру – вместе, а причастится она пусть через неделю, на святителя Николая, ей семь дней нельзя. Пройдет время, и тогда причастится. (Ни он меня, ни я его ни разу не видели.)

На квартире окружающие меня духовные чада старца рассказали мне о духовной жизни, о необходимости духовного руководства, о духовном отце и о старческом устроении.

Конечно, мне, человеку, впервые попавшему в духовную среду, было многое непонятно. Дух мой сильно противился новому учению. Даже казалось, что это что-то неестественное, нереальное. Была сильная внутренняя брань: все во мне восстало. Но в то же время где-то внутри неосознанно меня потянуло к этой жизни.

Как-то в Сухуми в кругу молодежи отцу был задан вопрос:

– Можно ли ходить в кино?

Что тут можно было ответить, когда на тебя устремлены молодые глаза, ждущие снисхождения? И умудрил его Господь поставить нас на суд своей совести и разума:

– Можно, – сказал батюшка. – Только это отдаляет от Бога.

После этого я ни разу не пошла в кино, хотя раньше кино очень любила.

По приезде домой возникли у меня сложные вопросы. Писать по почте было нельзя, ехать тоже. К другим духовникам обращаться за советом не положено, так как это считается духовным блудом. И вот эта неразрешимость и вызвала во мне бурю смятений, ропота.

И снится мне сон: пришел отец в мою комнату, сел за стол и меня пригласил сесть и говорит: «Ну, что тебя волнует? Что у тебя за вопросы?»

Еще был случай. Написала отцу вопросы и попросила его келейницу отнести ему. А вечером, после службы, пришлось увидеться с отцом, и он сам ответил на все вопросы. Когда я пришла домой, то увидела, что мое письмо еще не отнесли и оно лежит на столе...

Когда отец был в Сухуми на лечении, то мы сподобились быть там и часто с ним видеться. Однажды, когда мы сидели за праздничным столом, я передала отцу вино, которое сделал папа. Подняв бокал с этим вином, отец произнес:

– Пусть у этих виноделов все увенчается успехом.

И через несколько месяцев мои родители повенчались, когда им было уже под 60 лет, а до этого и слышать о венчании не хотели – дескать, старые. И стали поститься, выполнять правило, чаще ходить в храм (хотя раньше ходили только на Рождество, Пасху и Троицу) и стали духовными чадами отца Саввы.

В Сухуми я ехала, намереваясь получить благословение батюшки на брак. У меня была неумеренная привязанность к избраннику (как говорится, не ела, не пила – так мне его всегда хотелось видеть). О своем намерении и состоянии я рассказала отцу. Он так ласково и печально посмотрел на меня и сказал:

– Деточка, если выйдешь замуж, пропадешь. А любви у тебя к нему совсем нет, одна лишь страсть.

Приехала домой я совсем другим человеком и совсем иными глазами уже смотрела на брак с этим человеком и на него самого. Какой-то пустой мне показалась наша дружба, и он сам вынужден был сказать:

– Я вижу, что я тебе не нужен.

Сколько благодарности вам, дорогой отец, что уберегли меня от ненужного, а может быть, даже пагубного шага. Всю тяготу и нечистоту отогнали от меня.

* * *

Вдруг появилось у меня неодолимое желание ехать к отцу, хотя причины срочно видеть его не было. Но, ведомая невидимою силою, не отдавая себе отчета, для чего еду, приехала в лавру. Отец ждал меня: ему прислала одна монахиня письмо, прося разрешить серьезный вопрос. У отца не было благословения писать письма, и ответить ей никто не мог, кроме меня, потому что она была знакома только со мной. Отец дал мне указание, как ей написать, и я уехала.

* * *

С одной нашей духовной сестрой был случай. Три месяца не проходила у нее боль в правом локте. С трудом она могла положить на себя крестное знамение и поэтому редко крестилась. Приехала к отцу и пожаловалась.

– Болит рука? – весело переспросил он. – Иди, поставь свечку Божией Матери «Троеручице» и попроси Ее: «Ты, Владычица, исцелила отсеченную руку преподобному Иоанну Дамаскину, исцели и мою руку!

Она все исполнила, но в мыслях просила батюшку, чтобы именно он умолил Матерь Божию исцелить ее больную руку, так как она и раньше обращалась к Ней с молитвой, но не получала облегчения. И что за чудо! Она даже не заметила, когда у нее прекратилась боль – в этот день или на другой.

* * *

Как-то в Великих Луках после службы отец раздавал всем гостинцы: кому просфору, кому яблоко, кому баранки, конфеты, а мне дал детское полотенце и святое масло. Я недоумевала: что бы это значило?

Приехала домой и вскоре заболела: страшная головная боль, фурункулы на голове и на лице. Опухла, глаз не видно, высокая температура, озноб. Я сразу поняла, чем мне надо лечиться: достала батюшкино полотенце и святое масло. Помазала голову, окутала этим полотенцем и обвязала сверху теплым платком.

Прошла первая мучительная ночь, глаза совсем заплыли, ресницы кололи глаза. К утру боль немного стихла. Я снова помазала маслом голову, окутала полотенцем и завязала теплым платком.

Утром приехала врач-инфекционист (моя родная сестра). Я закрылась одеялом и боюсь ей показываться. Прошу ее:

– Не обижайся, что я тебе не покажусь. Успокойся и мне ничего не говори. Я буду лечиться своими средствами.

– Ну хорошо, но мне тебя все-таки надо посмотреть, – настаивала она.

Тогда я открыла одеяло и показала ей лицо и голову. Она сдержала свой испуг и объяснила мне: болезнь инфекционная и называется «опоясывающий лишай», длится она не менее четырех месяцев со страшными головными болями, при которых больной буквально лезет на стену. И предложила прислать сильное лекарство.

На другой день она опять была у меня. Мне пришлось объяснить ей, чем я лечусь и что от этого мне становится легче.

Через пять дней головные боли утихли. Моя сестра не верила такому скорому улучшению. Она знала как врач, что такая болезнь не вылечивается даже за месяц. Значит, произошло чудо!

Через месяц я совсем поправилась, но на лице долго были заметны темно-синие пятна и очень зябла голова. Так что я все лето ходила в теплом платке. Так избавилась я от продолжительной тяжелой болезни по милости Божией, молитвами и целебными средствами дорогого отца.

* * *

Приезжаю к отцу в Печоры и думаю: «Сказать ли ему о своем глазе (на внутренней стороне века росла шишка) и о том, что врач настаивает на операции?» А батюшка сам спрашивает у меня:

– Что у тебя с глазом?

Я объяснила все и попросила святого масла, чтобы только не делать операцию. Отец принес мне масло и сказал:

– Вот тебе на исцеление!

Дома я стала этим маслом мазать глаз крестообразно, и через пять дней шишка стала почти незаметна. Я помазала еще несколько раз, и все прошло.

* * *

Анну в тяжелом состоянии положили в больницу. Врачи определили рак легких. Ее дочь поехала в лавру сообщить об этом горе отцу и просить его святых молитв.

Отец служил молебен у мощей преподобного Сергия. Л потом, утешая, сказал дочери больной:

– Не волнуйся, все будет хорошо! Вот, вези ей эту просфору, чтобы всю съела.

На следующий день после вкушения просфоры больная стала неузнаваема: спокойная, веселая. У нее появился аппетит. Врачи были в недоумении. Они стали сомневаться в диагнозе и перевели больную в научно- исследовательский институт, где в результате тщательного обследования было дано заключение: «Рак не обнаружен». Анну выписали домой.

Чуть только окрепли силы, Анна поехала в лавру, чтобы поблагодарить Господа, преподобного Сергия и своего дорогого батюшку. При встрече отец сказал ей, улыбаясь:

– Ну вот и Анна явилась! Где же твой рак – уполз?

* * *

Приехали к отцу в Псково-Печерский монастырь его московские духовные чада с печальной вестью о тяжелой болезни своей духовной сестры Параскевы, отличавшейся особой добротой и милосердием. Врачи определили у нее раковую опухоль в кишечнике. По их мнению, дни ее были сочтены.

Отец отслужил молебен о болящей. Перед молебном он обратился ко всем молящимся с просьбой:

– Помолимся сейчас искренно о болящей Параскеве. Врачи признали у нее рак, а мы не дадим ему развиваться в ней, помолимся, и ей будет легче... Ей еще рано умирать, она еще здесь нам нужна!

Отец благословил отвезти ей святой воды с этого молебна и просфору.

Когда больная приняла эту святыню, то сразу почувствовала, что боли уменьшились. А потом ее вскоре выписали из больницы.

* *

В Псково-Печерский монастырь духовные чада старца привезли тяжело больного 60-летнего Тимофея. За литургией в Успенском храме батюшка особенно молился за болящего Тимофея, несколько раз поминал его имя. А больной был без сознания, потом началась у него рвота; его вынесли на улицу. К концу литургии он опять вошел в храм, но с ним опять стало плохо, и его положили в углу у печки. После литургии отец в ризе, с крестом сам пошел к больному, дал ему приложиться, а еще дал ему большое яблоко:

– Вот тебе для исцеления!

Еще два дня мучился Тимофей, не мог выстаивать службу, темная сила валила его с ног. Потом отец отслужил молебен и всех молящихся просил помолиться о болящем. Больному стало легче, и не прошло недели, как он совсем исцелился от недуга.

Обрадованный Тимофей с восхищением отзывался об отце:

– Я впервые в жизни встречаю такого чудотворца! Когда отец давал мне пить святой воды, то говорил: «Эта водичка тебя достанет со дна ада». И эта вода обожгла всю мою внутренность, а потом стало так легко, и я скоро почувствовал себя совершенно здоровым.

* * *

Приехала к отцу скорбящая А. из Днепропетровска. Врачи у нее обнаружили рак. Отец дал ей просфорочку и сказал:

– Помолимся.

Она тут же уехала домой. А на другой год приехала благодарить отца за молитвы. Врачи не находили у нее больше раковой болезни и сказали, что ошиблись в диагнозе.

Девица В. собиралась замуж. Но вдруг заболела, врачи обнаружили рак и предложили ей операцию – удалить грудь. Она тут же обратилась к своему духовному отцу, игумену Савве, за благословением: как ей быть? Отец весело ей сказал:

– У одной тоже был рак, но, по милости Божией, он уполз, так будет и у тебя. Помолимся: что у людей невозможно, то у Бога возможно. Но на операцию иди, а я помолюсь.

Приезжает она домой, идет в больницу. Ее снова обследовали, а раковая опухоль исчезла. Врачи удивляются и не могут понять эту загадку: «Был же рак – и нет больше его?» Операцию отменили, но с учета ее не сняли. Через год ее снова вызывают на проверку и предлагают отнять грудь, чтобы не возобновилась опухоль. Но она отказалась и сейчас жива и здорова.

* * *

Заболел у меня передний зуб, все лицо опухло, рот перекосило, лежу – не пью, не ем. Сказали отцу о моем состоянии. Он передал носовой платочек и гостинцы для меня и сказал:

– Пусть приложит этот платочек ко рту. Если не поможет, то пусть идет в больницу.

Я с радостью приложила этот платочек к лицу и подержала его немного. Мне стало полегче, а к вечеру все стало на место. Опухоль спала, и боль стихла.

* * *

В монастыре на покое находился больной батюшка К., которому врачи предписали постоянный постельный режим. Больной обратился к отцу Савве:

– Помолитесь за меня.

Отец ему сказал:

– Читай Псалтирь.

А он отвечает:

– Я не могу.

Но отец Савва ему говорит:

– Не можешь, а ты читай!

– Да я же не могу.

– А ты читай.

Через несколько дней он сказал, что пересилил себя и стал читать Псалтирь. И выздоровел и после этого жил еще 10 лет.

* * *

У московского священника Георгия родилась дочь Мария. До пятилетнего возраста она не ходила и не разговаривала. Приехали они всей семьей к своему духовному отцу за помощью. Он взял эту девочку в келью, помолился и благословил их ехать домой. Когда они приехали на вокзал, Мария вдруг сошла с рук, пошла по платформе и заговорила. Счастливые, они поехали домой, благодаря отца за исцеление дочери.

* * *

После смерти отца я часто видела его во сне очень хорошо. Захотелось мне увидеть, куда его определили после сорока дней, и Господь сподобил по его молитвам.

Вижу: все бегут в церковь на службу к отцу, я тоже побежала. Церковь круглой формы, высокая, внизу ничего нет. Надо подниматься вверх по винтовой лестнице. Я быстро стала подниматься, за мной еще одна или две сестры, а остальные смотрели вверх, а подняться не могли. Я кого-то спросила: «На каком этаже будет служба и где наш отец?» Мне ответили: «На третьем этаже». Я поднялась и увидела светлое помещение, у стены гроб, у гроба – большая фотография отца, а рядом стоит монах, строгий, как часовой. Я громко крикнула: «Отец!» – и упала к гробу, дыхание захватило. Я проснулась и никак не отдышусь.

После этого стала размышлять: к чему такое сновидение? И поняла так: у отца – схима, это высший ангельский чин, а высший ангельский чин находится на третьих небесах. И успокоилась.

Мне прислали письмо, что от гроба отца идет благоухание, и я решила сразу поехать к нему, а чувствовала себя не очень хорошо. Но все же решила ехать. С такой мыслью уснула. Только закрыла глаза – вижу: у постели стоит отец и говорит: «Я и тут с тобой».

* * *

Вся моя жизнь была в скорбях и болезнях. Муж мой был алкоголиком и часто бил меня. В доме у нас была икона Божией Матери, но я перед ней не молилась. Так прожила до 33 лет, несколько раз была при смерти. Обращалась к врачам, но они мне не помогали. В то время у меня было трое маленьких детей.

Милость Божия не оставила меня. Я познакомилась с добрыми людьми и пошла в церковь, заказала молебен с акафистом Матери Божией, и мне сразу стало как- то легко. Потом познакомилась с П., стала ходить к ней, рассказывать о своем горе, она меня утешала и давала читать духовные книжечки.

И вот к П. приехала из Печор матушка Г. и рассказала про схиигумена Савву. Слушая, я так плакала душой, что люди ходят смело в храм и ездят по святым местам, а я как только схожу в церковь, то муж поднимает шум и бьет меня.

Однажды я отцу написала: «Дорогой отец, я слышала, что Почаев по святости – второй Иерусалим, помолитесь, чтобы мне побывать там. Ведь мне дорога закрыта: если и схожу в свою церковь, и то муж скандалит, а как же я уеду в Почаев?»

Через некоторое время я была одна в доме и слышу, что мне кто-то говорит: «Мужа посадят на пятнадцать суток, а ты поедешь в Почаев». И вот он поднял такой шум и драку (по своей привычке), что дети вызвали милицию, и его посадили на 15 суток, а я съездила в Почаев. И таким же образом, по молитвам отца, была в Загорске.

Были такие случаи, что мне очень хотелось в церковь в праздники, об этом я мысленно просила отца Савву. Удивительно: когда я шла в церковь и встречалась с мужем, то он проходил мимо меня не узнавая.

Приезжает Г., привозит от отца две конфетки и говорит, чтобы я скушала светлую сама, а мужу дала темную конфетку. Я так и сделала. Вскоре после этого мы с мужем развелись и я уехала в Печоры. А если бы не уехала, он меня бы убил, потому что он всегда говорил:

– Все равно святую уничтожу, мне не жить – и тебе не жить.

И вот дети мне сообщили: собрался он ехать за мной, выпил поллитра вина и сразу умер.

Потом приезжает отец Савва из отпуска и рассказывает притчу:

– Вчера вижу: кот поймал голубя, я стал отнимать голубя у кота, а он когтями вцепился и не отпускает. Я нажал на кота... Не я, но Бог помог мне.

Я слушала и не понимала, думала, что правда кот голубя поймал вчера, а потом мне открылось, что это он про моего мужа и про меня рассказывал. По отцовым молитвам Господь сохранил меня от смерти. После смерти отца я прихожу в пещеры, рассказываю ему про свои скорби и болезни, и они удаляются. Легко и радостно становится на душе...

* * *

Моя родная сестра заболела, у нее был рак. Врачи пытались ее облучать, но сердце отказывало. Она впала в отчаяние. Но когда обратилась к отцу за помощью, попросила его святых молитв, невозможное стало возможным. Весь курс лечения чудным образом протекал благополучно. Во время процедур больная не только чувствовала близость отца, но видела его присутствие.

Еще был случай с моей племянницей, тоже его духовной дочерью. Отец во время ее беременности сказал, что у нее родится мальчик. Она родила мальчика с недвижимыми ножками. Врачи предлагали операцию, но, по молитвам отца, мальчик получил исцеление.

Потом заболел мой родной брат – кровоизлияние в мозг. Состояние было безнадежное, назначили трепанацию черепа. Я всем существом предчувствовала неутешительный исход, да и сам профессор не обещал ничего хорошего, потому что сосуды продолжали рваться.

В отчаянии я поехала к отцу, все ему рассказала, на что он ответил:

– Не отчаивайся, будем молиться. Господь милостив!

Уехала я окрыленная надеждой на милость Божию и на батюшкины молитвы.

Вернувшись от отца, в назначенный для операции день еду к брату в институт. Вошла в палату, а на его койке сидит человек. Мне даже стало плохо: брат мой и головы не поднимал, и я решила, что его койку занял кто-то другой, а его уже нет в живых. Я отшатнулась назад, но брат меня окликнул и позвал:

– Это же я, иди сюда, – и улыбнулся.

Сосуды рваться перестали, и трепанацию отменили. Это было явное чудо, на удивление всему медперсоналу.

* * *

По семейным обстоятельствам мне не пришлось быть на погребении духовного отца. Но мне очень хотелось приложиться к его гробу. Я с нетерпением ждала своего отпуска. И вот когда настал день моего отъезда, с мужем сделался сердечный приступ, а свекровь уже семь лет лежала в постели больная и вдобавок слепая. Что делать? Душа рвется на части, какая-то сила меня тянет в Печоры. Я вспомнила евангельские слова: «Не оглядывайся назад» – и действительно вышла из дома не оглядываясь, но в большой тревоге.

Когда приехала в Печоры, немного успокоилась. Но вот снится мне сон, что дома очень плохо, я вскочила с постели и стала собираться обратно, не побывав даже в обители. Мне представилось, что дома у меня сразу два покойника. Спрашиваю:

– Как можно быстрее уехать?

Мне говорят, что поезд идет вечером, самолета до вечера тоже не будет. Что делать? Пошла я в обитель, отстояла литургию, заказала молебен Божией Матери. У меня слезы лились рекой.

После службы пошла к пещерам – и что же я вижу! Выходит отец из пещер, остановился неподалеку, благословил меня и спросил прежде всего про свекровь (она тоже его духовное чадо). Сказал:

– Причащайте ее чаще, она скоро придет ко мне, и мы будем с ней вместе молиться о вас. С мужем живи мирно, он у тебя неплохой, вина не пьет, не курит, а где нужно – потерпи, промолчи.

Дома меня встретили радостно, ничего не случилось, все живы, все благополучно. А свекровь действительно вскоре мирно отошла ко Господу.

* * *

Однажды приехал ко мне муж, с которым я не жила уже несколько лет. Сказал, что вечером поедет в Таллин, но почему-то на поезд не пошел. Я совершенно не подозревала в этом никакого злого умысла. В четыре часа утра, слышу, он встал. Я думала, что он пойдет на поезд, а он тихо приблизился ко мне и всеми приемами старался убить меня, но гак, чтобы не было никаких ран. Надежды на жизнь у меня не оставалось; хотя я усиленно молилась, но он не отступал. Из самых последних сил я громко закричала:

– Отец Савва, спаси меня!

И в ту же минуту муж весь ослаб и в страхе меня оставил, а в оправдание сказал:

– Я ничего плохого не хотел с тобой сделать.

Трижды просил прощения и ушел.

Утром у меня не было сил, я была вся искалечена, но все-таки пошла к отцу. Когда я пришла, он меня уже ждал в коридоре. Я ему сказала:

– Меня обидел бывший муж.

Отец положил руку мне на плечо, тихо провел по моим больным местам, дал мне гостинцев и сказал:

– Дома скушай, а я помолюсь.

Первый шаг я сделала с опасением, как бы не упасть, но, к моему удивлению, не почувствовала ни боли, ни тяжести. Пошла домой как на крыльях.

После смерти отца у меня врачи признали рак прямой кишки. Я сильно похудела, упала духом, ходила с поникшей головой: отца уже нет, обратиться теперь не к кому, видно, придется ждать смерти.

Накануне того дня, когда надо было идти к врачу, вижу сон: стоит отец у аналоя с крестом на исповеди. По узкой тропинке друг за другом идут много-много людей к нему за благословением. Я к нему подошла с поникшей головой, как ходила в последнее время, а он говорит: «Выше голову держи, читай «Отче наш"». Я протянула к нему руки, чтобы принять благословение, но он сказал: «Неправильно сложила руки, надо сложить крестообразно». Сам три раза поправлял мои руки, а потом сказал: «Хорошо, я тебя благословлю, читай «Отче наш"».

Стоя перед ним, я громко и отчетливо прочитала молитву и проснулась от своего же громкого голоса.

В Пскове сделали мне рентген и сказали: «Рак атрофирован, оперировать не нужно». Тут я подняла выше голову, прочитала «Отче наш» и, радостная, поехала домой.

Мой сын, тоже духовное чадо отца, еще при жизни его взял без разрешения грузовую машину на работе и приехал ко мне в Печоры. Ему нужно было вовремя вернуться на работу, а бензин кончился. Я обошла всех знакомых шоферов, но бензина не достала, на базе без талонов тоже не давали. Я побежала к отцу со слезами. Келейница меня не пускает, не хочет его беспокоить. Я не ухожу, ведь на него одна надежда. Отец услышал мои слезы, велел келейнице узнать, в чем дело, и сказал, что купить бензин можно, но пусть сын до утра не уезжает. Дал два апельсина – сыну и мне.

Сын получил бензин, по святым молитвам отца, но нарушил благословение, понадеялся на свой разум и тут же уехал, за что и получил большие скорби. Его остановила милиция, выясняли, почему ночью едет на государственной машине без путевки. После проверки отпустили, но пошел сильный снег, занесло дорогу, машина дальше идти не могла, и ему пришлось ее бросить и идти 15 километров по пояс в снегу. Вот что значит своеволие.

* * *

Духовная сестра Т. из Овруча рассказала следующее.

В. уехала в Печоры к отцу, а мы с сестрами поехали в лес на лошади. Лошадь звали Вурчик, эта единственная на весь монастырь лошадка была закреплена за мной. Поработали, сели покушать, и лошадка паслась около нас, но вдруг исчезла. Все пустились на поиски, но безрезультатно. Я испугалась и кричу отцу:

– Отец, у нас лошадь пропала.

И лошадь сразу нашлась.

А в этот момент в Печорах В. идет в Успенский храм, и отец идет; подходят к нему за благословением, обращаются с вопросами, а он говорит:

– Да подождите, там кричат, что лошадь пропала...

Когда В. вернулась домой, Т. рассказала ей о случившемся. В. сразу вспомнила слова отца: «Подождите, кричат, что лошадь пропала...»

* * *

Мы, трое, поссорились в двенадцатом часу ночи, а утром все трое пошли в обитель на исповедь. Исповедовал отец, он к нам обращается и говорит:

– Если камень бросить в глубокую реку, вода не возмутится, а если в лужу – возмутится. Так вот, надо быть не лужами, а глубокими реками.

Отец старался соединить тех, у кого были разные характеры, и притом говорил:

– На море камешки обтираются друг о друга и становятся гладкими.

Он не давал нам больших правил, не накладывал строгих постов, удерживал от больших подвигов, но всеми мерами выкорчевывал из нас страсти, смиряя на каждом шагу, стараясь отсечь у нас свою волю.

Великим постом мой отец причастился Святых Христовых Таин, но пришел знакомый, принес вина, закуски... Я с отцом поругалась и уехала в Загорск. У дверей храма меня встречает отец Савва и говорит:

– Сейчас же поезжай домой и с отцом своим обойдись ласково, это враг его искушает перед смертью.

Приезжаю домой, отец, как дитя, заплакал и говорит:

– Я сам не знаю, почему так сделал.

В то время он был совершенно здоров, но вскоре заболел. Перед смертью соборовался, несколько раз причастился. Умер в тот же день, как причастился. И все это – по святым молитвам духовного отца.

* * *

Приехала из Тбилиси духовное чадо Д. вся расслабленная, особенно у нее болели ноги. Спрашивает отца, куда он ее благословит на квартиру с такими больными ногами, и думает: как бы поближе? А он благословляет ее в деревню за семь километров, и чтобы она ежедневно ходила в монастырь. За послушание она пошла и, но его святым молитвам, получила исцеление ног.

* * *

Господь сподобил меня грешную готовить обед для духовного отца во время его болезни. Однажды несу ему обед, и появилась у меня мысль: «Вот я хожу к отцу, стараюсь, готовлю, а когда же он скажет, хорошо или плохо я готовлю? Так и не знаю, нравится ли ему моя кулинария».

Прочитала молитву, получила благословение, ставлю обед на окно. Отец спросил, что я приготовила. Я перечислила. После этого отец говорит:

– Готовишь, ходишь, не благодарю и не хвалю. А благодарность получишь там (то есть на небесах).

* * *

Одна из чад отца из города Сочи рассказала следующее.

Любит она посещать больных и при этом берет для них что-нибудь с панихидного стола. Однажды ей надо было посетить двух больных женщин. Но и сама она чувствовала себя плохо. Еле-еле достояла литургию и решила, что сходит только к одной из больных. Подошла к столику и смотрит, что ей взять, чтобы нести не тяжело. Вдруг перед ней появился отец и говорит:

– Нет, не немножко, а вот то и это возьми и сходи к обеим больным.

– Батюшка, благословите, – сказала она, склонившись под благословение, забыв, что вот уже четыре года, как он умер, а когда подняла голову, его уже не было. Но она почувствовала такой прилив сил, так обновилась и обрадовалась, что взяла все, что отец благословил взять, и сходила к обеим больным.

* * *

Вот и распределение после окончания учебы. Кого куда, а меня – в Удмуртию. Как быть? Просила оставить поближе к родителям (бабушка, дедушка старенькие, маме трудно) – отказ. Мама поехала к отцу. Стоит, ждет, и вот он идет из Михайловского храма, утомленный до предела, спускается со ступенек.

– Батюшка, дочь-то к удмуртам отправляют. Что она там одна, да и как мне без нее?..

– А мы сейчас помолимся, а ты иди на панихиду, за усопших там помолись, – и стал обратно подниматься в храм. – А дочка пусть не спешит.

Приезжает мама, говорит, что отец советовал не спешить.

– Так ведь все уже решено. Подъемные получила, нора.

Иду снова к тем, кто отказал.

– Ну ладно, оставайся со своими стариками, – говорят мне.

Слава Богу! Благодарю отца за заботу и молитвы обо мне грешной.

Отец попросил нужную ему вещь, и я обещала привезти. Вскоре приезжает его келейница и говорит, что привезли из другого города. Ну что ж, думаю, значит, не возьму. Приехала в Печоры, а отец передает:

– Если привезла обещанное, пусть придет ко мне.

Погоревала – опять виновата. Где верность, твердость, дело, а не многословие с тщеславием?

И вот встречаем отца в Успенском храме:

– Эх ты, что же не привезла?

Я даже прощения не попросила – сразу в слезы. Плачу не переставая, и вдруг одна из духовных чад говорит:

– Батюшка, ведь и мы так же можем ошибаться.

– А я разве для нее только говорю?

Как тяжело, а сегодня надо уже уезжать, хоть бы что- нибудь еще услышать от отца. И вот у самого выхода он оглянулся и говорит:

– Не ошибается тот, кто ничего не делает.

За несколько дней до кончины отца взглянула на его фото и почувствовала такую жалость, близость и что-то невыразимое. Может быть, он мысленно прощался...

* * *

Когда отец приехал в Москву на операцию, мы с Е. И. за ним ухаживали. Отец однажды сказал:

– Вот скоро в Москву соберется много спортсменов. Они сюда, а я – туда, – и рукой показал на небо.

Сбылись его слова: когда он скончался, в это время как раз в Москве в самом разгаре была Олимпиада.

* * *

Схимонахиня М., находясь у меня, смертельно заболела: температура 41, сознание теряет, я испугалась, стала молиться Богу, просить помощи.

Вдруг матушка заговорила в сонном состоянии, я обратилась к ней, она открыла глаза и говорит:

– Пришел о. Савва, спросил меня, как я живу. А я ему ответила: «Вашими святыми молитвами!»

Затем матушка сама, без моей помощи, повернулась к стенке и заснула опять, а утром она сама, как обычно, встала с поспели, как будто и не болела.

* * *

Раба Божия Е.П., прочитав некоторые труды отца Саввы, загорелась желанием переписать их, а потом взяла его фото, пошла в фотоателье и попросила увеличить. А потом увеличенные фотографии отца Саввы раздала его почитателям. Сама она молилась за него, часто заказывала литургии. И ей явился отец во сне и сказал:

– Я за всех молюсь, кто за меня молится.

* * *

Приехали мы с мамой в Печоры и жили там уже неделю. Я потеряла кошелек с деньгами, которые были оставлены на обратную дорогу. Мама меня ругает:

– На что теперь поедем?

Приходим вечером к отцу, а народу было много. Он протягивает через всех 20 рублей и говорит:

– У кого там нет денег на дорогу?

* * *

Трудно мне было в Печорах, и со здоровьем стало плохо. Отец благословляет меня ехать домой и устраиваться на работу, а куда – не сказал. Сердце мое горело только к храму. И вот во сне я вижу, что работаю в храме, готовлю все к предстоящему молебну. Затем выходит из алтаря наш епископ и в сослужении наш отец – игумен Савва, и сразу запели: «К Богородице прилежно ныне притецем, грешнии и смиреннии...» Я оказалась сзади всех и рада была, что меня никто не будет видеть – буду молиться.

Проснулась в слезах, благодаря свою Заступницу, Матерь Божию, и дорогого отца, который указал мне дальнейший путь моей жизни. Радостно было на сердце от того, что он присутствует здесь, в нашем храме.

Несмотря на всю строгость в то время ко мне батюшки, я никогда не мыслила искать себе другого духовного отца. Помоги, Господи, по молитвам Божией Матери и нашего дорогого молитвенника и чудотворца схиигумена Саввы, остаток жизни провести в покаянном чувстве, хотя бы к концу жизни постигнуть эту главную науку из наук – познать свое негожество и не отчаиваться, надеясь на милость Божию. Благодарю за все, мой добрый пастырь!

* * *

На панихиде пели «Вечную память», а я подумала, стоя в толпе у самой двери: «Странно: неужели мы можем помнить человека вечно? Как это – вечная память?» Отец тут же стал объяснять:

– Вот некоторые из вас думают: а что это такое – вечная память? Может ли человек вечно кого-то помнить? Конечно нет, возлюбленные! Он и сам-то не вечен. А это мы просим у Бога, чтобы Он вечно помнил. Он-то – вечный!

* * *

Приехал ко мне в Загорск батюшка. Погода была хорошая, а потом пошел дождь и стало грязно. Отец попросил у меня галоши. Я говорю:

– У меня таких больших галош нет.

– У тебя был муж, дай его галоши.

– Да у меня же нет!

– Как, а в диване новые галоши лежат.

Я посмотрела – и правда, тем лежали новые галоши, о которых я совсем забыла.

* * *

Я не знал отца Савву и никогда не видел его живым. Но когда познакомился с его духовными чадами (а это была дружная духовная семья), то с великой радостью влился в нее. Поражали и утверждали меня в вере и необыкновенные сны, предвозвещавшие мне будущие события и открывавшие мне волю Божию. В снах я видел смысл Божий, направляющий меня на путь спасения. В этих снах я не один раз видел отца Савву, но таким, каким он изображен на фотографиях. Об одном из них хочу рассказать: перед рукоположением во диакона.

Гора – высокая, скалистая, с острой вершиной, стою у самой вершины и держусь за самый шпиль. Обернулся и посмотрел назад, вижу – пропасть. Думаю: «Если я не буду держаться, то упаду вниз и разобьюсь».

С большим усилием я подтянулся вверх и на том склоне, внизу, увидел еще большую пропасть, чем сзади. Вдруг вижу слева темного человека с мрачным лицом, зовущего:

– Перебирайся ко мне.

А склон слева поднимается еще выше. Думаю: «Зачем я туда полезу, тем более налево?» Потом я как-то невольно взглянул направо и увидел, что скала спускается к подножию горы.

Меня объяла великая радость, и я начал потихоньку спускаться все ниже и ниже. Наконец благополучно спустился к подножию горы. Здесь передо мной открылось небольшое поле, покрытое зеленой травкой. Я увидел одного знакомого священника – отца Н., чадо отца Саввы, в подряснике, с крестом.

Я спросил его:

– Почему вы здесь? – но он не ответил.

В это время подходит к нам юноша и говорит:

– Отец Савва благословил сказать вам, что отец Н. – священник, а ты – диакон.

– Какой я диакон, мне надо хором руководить. Кто меня заменит?

Затем юноша незаметно исчез, а я стоял, очарованный всем виденным. Мы молча смотрели с отцом Н. друг на друга. Потом я повернулся направо и начал спускаться все ниже и ниже, а отец Н. стал исчезать из поля зрения.

Через три месяца после этого сна меня рукоположили во диакона.

* * *

Я часто слышала от окружающих, что в жизни надо быть мудрой. Мне указывали на мои недостатки, неопытность, большую доверчивость, простоту. И я старалась исправиться, пытаясь искать мудрость в духовных книгах. И вот как-то в Печорах, в храме, отец, проходя мимо, заметил:

– Где просто, там Ангелов со сто, а где мудрено, там ни одного.

И мне все вдруг стало ясно и легко.

На исповеди отец стал перечислять мои грехи с такой точностью, что я даже вскрикнула:

– Ой, это мои грехи!

Меня мучила стенокардия в тяжелой форме, приступы продолжались сутками, много раз я была на волоске от смерти.

Однажды в храме отец сказал во всеуслышание, что у меня больное сердце. Одна из молящихся приходит к нам на квартиру, где я остановилась с детьми, и говорит, что, наверно, я скоро умру, если отец так сказал. Моя дочь стала плакать:

– Я и в храм больше не пойду: там сказали, что мама скоро умрет.

Утром все пошли в обитель. Дети побежали вперед и встретили отца, идущего в храм.

– Что у вас там вчера была за паника, что мама умрет? – спрашивает батюшка. – Мне Господь открыл, что мама ваша будет жить долго.

Прошло некоторое время, я чувствовала себя хорошо. Но после смерти мамы у меня снова участились сердечные приступы. Приехала к отцу, передала свою исповедь, где написала, что мне опять очень плохо. После литургии отец вышел из алтаря, остановился около меня, посмотрел прямо в глаза, погладил меня по лицу и сказал:

– Сердце твое больше болеть не будет.

И я почувствовала в сердце какие-то толчки. После этого болеть я перестала и не нужны мне стали никакие лекарства.

Когда я болела, то огорчалась на детей, что они мне не помогают. Приезжаю к отцу и спрашиваю: как быть?

– Когда устанешь, то перекрестись и скажи: «Делаю ради Христа», и Христос тебе поможет.

Так я и стала поступать. Исчезли мои обиды, и усталости не стало. Как только почувствую, что раздражаюсь, прошу перед карточкой отца: «Отец, помогите, опять раздражаюсь». Приезжаю к нему, он говорит:

– Вот ты все пишешь мне: «Раздражаюсь, помогите» (а я и не писала). В руке у отца иконочка Божией Матери «Неопалимая Купина», он дает ее мне и говорит: – Она помогает не только от пожара дома, но и от пожара души. Молись Ей.

Начала я молиться Божией Матери перед этой иконой. Мне сделалось легко, я перестала раздражаться.

На исповеди отец сказал, что не надо бояться душевнобольных. И, окинув всех взглядом, добавил:

– Здесь все до единого больные, только в разной степени и в разной форме: у кого один, у кого два, у кого семь, а у кого – две тысячи бесов. И если мы раздражаемся, то мы больные.

Я думала: он берется очистить одну, у которой две тысячи бесов, а лучше бы всех нас вместо нее одной очистил, и были бы все чистые. Он повернулся ко мне и говорит:

– Была одна больная, часто ходила к старцу, просила очистить ее. И когда старец ее очистил, то она стала неверующая. Она вернулась обратно, просит его: «Верни мне мою болезнь и верни мне мою веру». Старец ответил: «Много я трудился, чтобы очистить тебя, но еще больше надо трудиться, чтобы вернуть половину твоей болезни и половину твоей веры».

Подумалось мне, что после поездки к отцу я стала намного хуже, что напрасно ездила... Оставив исповедь, он подошел ко мне и говорит:

– Когда младенцу три года, мать берет его на руки и ласкает. Но когда ему уже двенадцать лет, то с него уже другой спрос и мать его на руки не берет. Так и отец духовный: три года носит чадо на руках, а теперь с вас уже и спрос. – И сравнил меня с карликом: – Лилипут не растет или уродливо растет, тогда нужны уже подпорки: шлепки, испытания, скорби, напраслины.

Так в жизни духовной и бывает: за утешением следует скорбь. И чем сердцу больнее, тем полезнее, спасительнее для души. Другого пути нет. Все святые сим путем шли. И нам надо им подражать!

Заметила я на квартире, что схимницы и монахини не употребляли пищу до двенадцати часов дня и после шести часов вечера, а меня заставляли есть «за послушание». В душе я решила: приеду домой и тоже буду так делать. Намерение свое решила держать в тайне, никому не говорить об этом, даже отцу.

После литургии отец говорит всем:

– Вот посмотрите на Г. Она решила: как приедет домой, то не будет есть до двенадцати часов дня и после шести часов вечера. А муж ее за это из дома выгонит. После Петрова дня благословляю ехать на Украину и нить молоко, есть яйца, чтобы приобрести нормальный вид. И никакого режима в часах.

Я только поражалась: ничего от батюшки не скроешь!

Поссорились мы с дочерью. А в это время у отца была одна из наших чад. Отправляя ее домой, он передал для нас духи «Роза» и говорит:

– Там у Н. с Г. вспышка. Ух как! – и руками показал как. – Пусть они подушатся этими духами, а Г. скажи, чтобы она так больше не поступала.

После второй вспышки отец присылает нам розовое масло. Я серьезно обратила внимание на свою вспыльчивость и стала сдерживаться, даже сердитого вида не показывала дочери, вспоминая батюшкины слова: «Смиряйся перед детьми, ведь ты господствуешь над ними».

Отец мне сказал, чтобы я читала акафист Божией Матери, а какой, не сказал. По жребию я стала читать акафист Ахтырской Божией Матери, иконочку которой я получила от него как первое благословение.

И дочь моя начала изменяться. Через некоторое время она мне призналась:

– Если бы ты, мама, поступала со мной грубо, ты потеряла бы меня навсегда.

* * *

По благословению отца мы поехали домой. В вагоне сестра улыбается.

– Что ты улыбаешься? – спрашиваю я.

– Отец сказал: «Будете ехать под стражей». И смотри: кругом нас солдаты.

Еще отец сказал Л., что ей предстоят похороны, на которых будут священник и врач. Приехала она домой. Через неделю – телеграмма: у брата ее мужа умерла жена. Они с мужем едут на похороны. Погода была ненастная: дороги занесло снегом. Народу собралось мало. Приехали только брат – священник и другой брат – врач.

* * *

У меня отнималось правое плечо, с большим трудом я могла положить крестное знамение. Лежала в больнице, но улучшения не было. Приехала к отцу. На исповеди он стал говорить о болезнях, потом приблизился ко мне, положил руки на мое больное плечо и с силой нажал. И я сразу перестала чувствовать боль. И до сих пор это плечо меня больше не беспокоит.

Заболели у меня глаза, резко падало зрение. Врачи предлагают операцию. Я поехала к отцу за благословением.

– На операцию сейчас не благословляю. Вот тебе маслице, будешь мазать, и закажи молебен с акафистом Казанской Божией Матери, – сказал мне отец.

Я все сделала так, как благословил батюшка. Глаза мои болеть перестали, зрение остановилось на одном уровне.

* * *

Молодая девица Л. приехала к отцу. Отец ей говорит:

– Хоть ты и хочешь на праздник Успения Божией Матери остаться здесь, но я тебя не благословляю. Поезжай-ка ты домой, а духом будешь здесь. Если же ты останешься, о чем ты мечтаешь, то будешь находиться под конвоем бесов.

Но она все-таки осталась в Печорах. Нас приехало шесть человек, и отец заранее знал, что одна ослушается его, дал нам в дорогу только пять просфорочек и пять крестиков. А Л. в Печорах душевно заболела.

* * *

В Печорах я упала, получила перелом руки в трех местах. Отец благословил мне провожатого до дома и дал святое масло, мазать руку.

Дома я пошла в больницу только на третий день. Там сделали снимок. Врач посмотрел и говорит:

– Не знаю, каким чудом, но у вас все срослось!

В следующий раз, когда я была в Печорах, мне очень нездоровилось, поднялась высокая температура, но я все-таки, почти ползком, поплелась в храм. Стояла у чудотворной иконы Успения Божией Матери и тут увидела отца. Прикладываясь к иконе, он взмахнул своей мантией, и я оказалась вся ею покрыта. Потом отец ушел в алтарь, а я сразу почувствовала легкость, радость: исчезла боль, и силы восстановились. Так чудесно, в одно мгновение, исцелил меня отец.

* * *

Мне предложили красивую шерстяную кофту. Я решила спросить отца, можно ее взять или нет. Он ответил:

– Ну возьми, если будешь носить.

Я подумала: «А что это я ее не буду носить, она такая красивая». Но когда я ее постирала, то она стала мне мала. Так и не пришлось мне ее носить.

* * *

Одна из церковных певчих потеряла голос. Что только она не предпринимала, чтобы восстановить его, но помогало это только на короткий срок. Подошел отпуск, и она сразу поехала к отцу. Пожаловалась ему на свою скорбь.

– Ничего, все пройдет! – уверенно сказал батюшка.

Буквально на другой день за литургией в Покровском храме она всю службу пела. А потом батюшка дал святой водички с маслицем для лечения, и голос полностью восстановился.

В нашем городе жила одна девица Л. Врачи признали, что у нее киста на легких, и предложили ей операцию. Она сказала об этом отцу, но он не благословил ее на операцию. Прошел год, ей опять предлагают. Отец опять не благословил. И так прошло пять лет. Потом он сам сказал:

– Теперь можно делать операцию.

Оказалось, что у Л. киста с легким была соединена пленкой. Эта пленка засохла, и кисту убрали не повредив легкого. Если бы операцию делали раньше, то повредили бы легкое, а так киста сама отпала.

* * *

По моим жизненным обстоятельствам меня в моем городе не прописывали. Однажды вижу во сне: стою я перед портретом отца Саввы, меня благословляющего. Вдруг передо мной открывается картина: я в Печерском монастыре стою перед Успенским храмом. Выходит из храма отец, а я говорю ему:

– Меня не прописывают.

А он отвечает:

– Пропишут. Как пойдешь на кирпичный завод работать, так и пропишут.

В том городе, где я жила, кирпичного завода нет. Тогда я и помыслить не могла, что буду куда-то переезжать. Но отец, по своей прозорливости, предсказал это. И вот через несколько лет по семейным обстоятельствам я вынуждена была оставить родительский дом и переехать в Печоры. Устроилась на кирпичный завод. И действительно, начальник сказал:

– Можно работать и прописаться.

* * *

Отец дал мне красивые тапочки, похожие на детские пинетки, и сказал:

– Раньше в таких тапочках в Михайловском храме на клиросе хористы стояли.

Я подумала тогда: «И зачем мне такие тапочки, где я буду в них ходить?»

Прошло с тех пор уже много лет, батюшки уже не было в живых, и вдруг мне предложили петь на этом самом клиросе. Я не знала, что ответить. Стою в храме в Светлую Пасхальную седмицу и прошу отца разрешить этот вопрос. Тут же вспомнила про тапочки, и сразу все прояснилось. Не было ли это благословением? Думаю – да. И после смерти отец остается утешителем во всех наших нуждах, болезнях и печалях. Вот почему так всегда хочется в пещеры, к его гробу. Слава Богу за все!

* * *

Была всенощная на праздник преподобного Серафима Саровского, пели «Честнейшую», а Александра вдруг села. Я спросила:

– Ты что?

Она говорит:

– У меня ноги отнялись, – и заплакала.

Я подошла к отцу и сказала:

– У Александры ноги отнялись, а хочется, чтобы она завтра была на исповеди.

Он сказал только:

– Помолимся.

Домой она не могла идти, и мы повезли ее на санках. Утром тоже пришлось везти на санках, и всю службу она сидела. Отец исповедовал, и к концу исповеди мы ее посадили поближе к нему. Батюшка дал ей на развернутом платочке просфорочку и говорит:

– Твоей болезни врачи не помогут, – а еще – пузырек масла, – будешь мазать ноги.

К причащению мы ее подвели, а ко кресту она уже сама подходила. Домой пошла и сказала:

– Санки мне уже не нужны.

* * *

У нас не было воды, решили сделать колодец. Вырыли два, а воды нет, и рабочие уже стали уходить.

Я взмолилась: «Господи, молитвами отца Саввы, помоги! Вода мне необходима: мама больная, ребенок маленький, много нужно воды для стирки».

Уговорила рабочих, заставила их перекреститься, встала на колени, помолилась, покропила святой водой землю... Немного покопали и – чудо! – попали в жилу. Сделали колодец, и какая же в нем чистая, вкусная оказалась вода!

* * *

Опаздывала я на междугородный автобус, бегу и про себя кричу: «Отец, задержи автобус, а то мне здесь сутки сидеть». Автобус долго «чихал» и не заводился. Села я на свое место, перекрестилась, и мы, по милости Божией, поехали. Моя соседка по сиденью говорит:

– Как будто вас ждали.

Но ей-то не расскажешь, что опять батюшка помог.

* * *

Отец дал нам с Е. послушание и благословил, чтобы к празднику сделали, разрешил даже в храм ходить редко, потому что послушание выше поста и молитвы. Но мне так захотелось увидеть батюшку! Думаю: «Я только сбегаю, посмотрю на него – и обратно».

Пришла я, он как раз выходит из Михайловского собора. Все окружили отца, и я оказалась прямо перед ним. Он меня как будто не видит и немножко улыбается. Девочка дала ему пакет конфет, он взял, передает пакет стоящей за мной духовной сестре и говорит:

– Маргарита, там Н. трудятся с Е., передай Н. конфеты, утешь ее и скажи, чтобы она хорошенько работала.

А рядом стоит Елена и говорит:

– Да вот же Н., стоит перед вами.

А он улыбается и повторяет:

– Скажи же ей, чтобы хорошенько трудилась.

Я молча взяла пакет, вылезла из толпы и поспешила обратно.

Как отец мог так мудро обличать? Я больше поняла, чем если бы он меня поругал.

* * *

Узнала я о старце игумене Саппе и обратилась к нему письменно с просьбой принять меня в духовные чада. «Н. принял, пусть скорее приезжает», – передают мне слова отца.

Отпуска не предвиделось, а мне так хотелось съездить к батюшке. На работе руководитель подразделения вдруг спрашивает:

– Хочешь слетать в командировку в Ленинград?

Вылетела я самолетом, справилась с порученными делами, еду в Печоры. В конце литургии слышу:

– Отец будет служить панихиду в Сретенском храме.

Многочисленная толпа направилась туда, пошла и я. Судя но фотографии, думала: «Батюшка похож на отца Иоанна Кронштадтского, – наверное, высокий, представительный». С душевным трепетом иду к нему под благословение. И слышу:

– Ну вот и Н. К. Дай-ка я посмотрю на тебя в натуральную величину! Прочитал я твою исповедь. Ты как писатель, все так литературно и подробно изложила. А ты думала, батюшка высокий, представительный, как Иоанн Кронштадтский?

Вот как отец отсекал у нас своеволие. Едем несколько человек в Печоры на праздник Успения Божией Матери. Всю дорогу я думаю о том, чтобы отец не направил на квартиру к А., чтобы не обличил в присутствии людей и чтобы весь отпуск провести в Печорах.

Подходим к келье, выходит батюшка... и благословляет на квартиру к А. После службы стоим около колодца, ждем, когда он пойдет из Успенского храма. Подходит отец и говорит при многочисленной толпе (в том числе из нашего города человек двадцать):

– Вот Н.! Создает группы какие-то. Нет, чтобы со всеми одинаково...

За давностью времени не помню всего сказанного отцом, зато помню, что мне в то время хотелось провалиться сквозь землю. Молча смотрела на крест на груди отца и черпала в нем силы.

Мои сестры Т. и А. впервые поехали к отцу в Печоры. Он благословил заказать сорокоуст по умершей в 1949 году нашей маме, прибавив при этом:

– Она умерла в немирном духе.

Действительно, мама, кроткая и смиренная, страдая от сильных болей, изменила своей натуре. На вопрос: «Мама, как нам жить?» она безучастно ответила:

– Как хотите, так и живите.

Не оставил отец и нашего папу без своего внимания. В 1966 году мы с сестрой приехали в отпуск в Печоры. Отец, благословляя нас в дорогу домой, дал нам свою одежду для нашего больного родителя со словами:

– Переоденьте отца вашего в мою одежду и тут же снимите, а когда он умрет, положите его в ней.

У папы была гангрена. По святым молитвам отца нашего, папа отошел в вечность с молитвой на устах.

Я была в командировке в Москве. Мне дали сложную работу и определили срок – неделя. Проходит день, другой, третий, а решение все не принято. В среду вечером прихожу на квартиру (жила у духовной сестры Е. М.), рассказала ей о своем затруднении, и она мне посоветовала:

– Пиши отцу.

Коротко, как в телеграмме, обратилась к батюшке, прошу помочь. В четверг утром прихожу на работу, открываю справочник и вижу таблицу, с помощью которой разрешила все вопросы. Ко второй половине дня у меня уже все было готово. Все удивились, как это можно сделать за такой короткий срок такую сложную работу. Они еще не знали, что работа выполнена, по молитвам отца, всего за шесть часов. Невозможное человеку возможно Богу! Так действенна и сильна молитва старца.

В 1980 году мы приехали в Печоры в Петров пост. Отец по состоянию здоровья почти не принимал. Последнюю литургию он был сослужащим 22 июня в Сре-

тенском храме. Из-за слабости его здоровья и множества народа к батюшке было не подойти. Мысленно со слезами обращаюсь к нему: «Дорогой отец! Скажите мне хоть что-нибудь на прощанье. Мы завтра уезжаем и вас больше не увидим». Отец издалека посмотрел на меня каким-то (если можно так сказать) благословляющим взглядом и сказал:

– Как апостолы на погребение Матери Божией слетались на облаках, так и...

В ночь с субботы, 26 июля, на воскресенье не нахожу себе места. Чтобы как-то успокоиться, взяла Псалтирь и читала, читала... Какое-то беспросветное томление духа, слезы, не приносящие облегчения.

Утром 28 июля получили телеграмму из Печор и через некоторое время уже были в аэропорту. В кассах народу множество, но нам почему-то дают возможность пройти вне очереди. Собирались по одному, по два, по четыре, а когда стали садиться в самолет, нас оказалось двенадцать человек.

Тяжело было видеть отца в гробу, но в то же время он притягивал, хотелось быть рядом, не хотелось уходить. Некоторые из нас обоняли тонкий аромат, исходивший от гроба старца. Панихиды служились одна за другой, гроб окружали духовные чада и богомольцы. Все стояли с зажженными свечами... Незримое руководство и помощь отца столь ощутимы, что шагу не можешь ступить без его благословения.

В 1985 году меня поразила мучительная болезнь – остеохондроз поясничный с корешковым синдромом. Ни одно движение не обходилось без острой, режущей боли. Лежала без движения.

Навестила меня духовная сестра и говорит:

– Я буду делать тебе массаж с молитвой, буду натирать маслицем, данным тебе отцом.

Дивны дела Твои, Господи!

После первого же массажа я могла шевелиться, хотя еще и с болью, а через месяц уже ходила с палочкой, а теперь, только за молитвы отца, я здорова по-прежнему...

Слава Богу за все! И за то, что мы знали батюшку лично, были на Божественных службах, получали от него благословение и руководство. Блаженнее же нас те, кто никогда не видели отца, но веруют в молитвенную помощь этого великого подвижника.

* * *

Вспоминаются счастливые годы, когда отец был еще с нами, на земле.

Как это было принято в нашем городе, уезжали к отцу сразу по десять и больше человек, особенно дети, конечно в сопровождении взрослых. Это был праздник: одни радуются, что едут, другие провожают с весельем. Отходит поезд от перрона... Те, что в поезде, облегченно вздыхают – наконец-то едем! Едем к отцу! А те, что остались, смахивают слезы, по- доброму завидуя уехавшим. Удивительно было то, что даже малые дети, пяти-семилетние, с легкостью расставались с родителями на целое лето, а когда после Успения Божией Матери надо было возвращаться но домам, расставаться со святой обителью, с отцом, плакали горькими слезами. Такова была привязанность чистых детских душ к старцу...

Приезжает Е. к отцу, благодарит за святые молитвы и исцеление. Несколько лет она состояла на учете в онкологическом диспансере и вылечилась святой водой и святым маслом по благословению отца Саввы. А тут – новая беда:

– Отец, помолитесь о моем младшем сыне: ему предстоит операция грыжи, а у меня и муж, и дочь умерли от аппендицита, боюсь потерять и этого сынишку.

Отец дал ей святыни и сказал:

– Пусть мажет больное место, не умрет он.

Через некоторое время от грыжи и следа не осталось.

После кончины мужа каждый отпуск Е. проводила в Печорах. Родная ее сестра М. обратилась к отцу с просьбой помолиться о здравии и спасении болящей Е. Отец, утешая, сказал:

– Муж у Е. умер, но он же не молился, а она молится. Мы еще поживем. Я живу, и она будет жить, а как умру, так и она вскоре умрет.

После этого разговора Е. жила девять лет и умерла через год и восемь месяцев после кончины отца.

Отец наш, «чуткой душой прозревая вдаль», по своей дивной прозорливости знал беды и нужды не только приезжавших к нему, но и «сущих далече», утопавших в бурных волнах житейского моря.

Летом, еще при его жизни, поехали мы в Саров на источник преподобного Серафима. В Дивееве остановились переночевать у матушки Магдалины, которая жила с матушкой Варварой, насельницей Дивеевской обители.

Вспоминая прошлое, мать Магдалина рассказала о таких событиях.

– Всякое было. Однажды хотела на себя руки наложить от отчаяния и нужды, и если бы не отец Савва, не знаю, что было бы с нами.

Положение у нас было трудное. Едва построили келью на последние гроши и помощь добрых людей, как от нас с матерью Варварой отвернулись все сестры и запретили, по вражескому наваждению, приглашать нас на общую молитву. Мы не имели ни теплой одежды, ни постели, ни еды. Больную старицу Варвару я укладывала почти на голый пол. Добрые люди из приезжих подали большую просфору, и неделю я понемногу кормила только матушку. За пенсией надо было ехать по месту прописки в Москву.

Как-то вечером, когда мы совсем было пришли в отчаяние от бедственного положения, раздался стук в дверь.

Спрашиваю: «Кто?» Приятный женский голос весело ответил: «Открывай, тогда узнаешь».

Распахнула дверь – передо мной стоит девушка, вся нагруженная сумками, с рюкзаком за плечами. Вошли в келью, девушка назвалась Мариею и объяснила: «Меня послал к вам мой духовный отец из Печор, игумен Савва. Благословил передать все эти вещи и съестные припасы, дал послушание жить в Дивееве до тех пор, пока всех не примирю».

Мария жила в Дивееве около месяца, объединила всех, примирила сестер и только тогда уехала. После отъезда Марии нужды мы больше не знали, и все это – молитвами отца Саввы, – закончила свой рассказ матушка Магдалина.

Приехала семья на праздник Успения Божией Матери в Печоры. Мать и дочь неоднократно бывали у отца, а муж, И.Е., приехал впервые. В Москве посчастливилось купить редкие ананасы, отдали их нести И.Е. и передать отцу. Подходят прямо с вокзала к келье отца. Он взял сумку с ананасами и говорит келейнику отцу Зосиме:

– Это унеси в келью, а то И. Е. скажет: «Вез-вез, нес- нес, а отец отдал кому-то».

И.Е. спрашивает потом с удивлением у жены:

– Откуда он про меня все знает? Да еще назвал по имени-отчеству!

Отец наградил их гостинцами и отправил на квартиру, сказав:

– С И.Е. обходитесь внимательно и осторожно, не заставляйте его ходить в храм, пусть он ходит, когда сам захочет. Если у человека температура 40, а его заставить работать, он не сможет. Так и И.Е.: придет время, и он будет ходить в храм.

Прошло пять лет после кончины дорогого и незабвенного отца. И. Е. уже трудился в храме. В день Ангела батюшки, как это принято в нашем городе, была заказная литургия в Покровском приделе кафедрального собора. Среди духовных чад был и И. Е.

М. попросила описать случай поразительной прозорливости отца, которую она испытала на себе.

М. жила в частном домике. Но неизвестной причине в подполе развелись лягушки. Их было так много, что они покрыли все стены и стойки в подполе. Тогда М. взяла ДДТ и всех их уничтожила. Восемь ведер лягушек вынесла.

Приезжает к отцу. После литургии выходит он из Михайловского собора. Как всегда, окружили его духовные чада и богомольцы. Смотрит отец на М. и говорит:

– Бывает, что убьют лягушку, ну две. А тут – ведрами морить.

М. ахнула и упала отцу в ноги:

– Простите, батюшка!

– Давайте помолимся за нее все, – сказал отец.

* * *

У меня были очень сильные головные боли, но я старалась терпеть и никому об этом не говорила. Стою в Успенском храме, рядом со мной ныне уже покойная

матушка Митрофания. Отец, проходя мимо, обратился к ней и говорит, указывая на меня:

– Напиши тропарь на Усекновение главы святого Иоанна Крестителя и дай ей, – а мне: – Читай, голова болеть перестанет.

И действительно, как стала читать тропарь, головные боли прекратились.

* * *

Были мы в Печорах, стояли в храме, и среди нас очень высокая девушка. Когда вышел отец из алтаря, то она подумала: «Какой он маленький». А батюшка посмотрел на нее и говорит:

– А Н. какая высокая, а что хорошего – как телеграфный столб.

Она обиделась и пожаловалась хозяйке квартиры, что он гак ее назвал. А та ей ответила:

– Отец так просто ничего не говорит. Может быть, ты что-нибудь про него подумала?

Тут она и вспомнила, как подумала про него, что он маленький. Тут же написала покаяние, попросила у отца прощения, и вся обида у нее прошла.

* * *

Моя знакомая Анна М., духовная дочь отца Саввы, во время отпуска всегда ездила по святым местам. Как-то перед Святой Пасхой ей дали отпуск, а сына должны были забрать в армию. Анна скорбит:

– Не придется мне нынче поехать в монастырь. Ведь сына вот-вот будут отправлять.

Я ее уговариваю поехать, а она колеблется:

– Нет, а то без меня отправят сына.

Сын тоже говорит:

– Поезжай.

Наконец она все-таки решила ехать.

Пока жила в Печорах, все переживала:

– Не застану сына дома. Я бы его благословила и иконочку ему с собой дала.

Перед отъездом мы вышли из церкви, на площади стоит отец Савва – как всегда, с народом. Мы подошли под благословение. Он благословил и говорит ей:

– Не вздумай сыну икону с собой положить: там выбросят.

Она обрадовалась, узнав, что сын дома. Слова отца оказались верны: сын еще несколько дней пробыл с матерью.

* * *

Однажды отец выходит из алтаря и говорит нам:

– Вот некоторые просят дать им за грехи епитимию. Да на каждого из вас Господь наложил Свою епитимию, только несите ее благодушно.

А я стою в храме в углу и плачу со своим горем. Восстал на меня родной брат (он очень пил). Никакой жизни нет, гонит меня из родного дома. От переживаний я заболела, рот искривило, нога волочится. Больная, парализованная, я приехала к отцу. Написала исповедь и описала домашнюю обстановку, прошу благословения уйти из родного дома на квартиру. Благословляя меня в дорогу домой, отец дал мне просфорочку и только сказал:

– Буду молиться.

На второй день, как я приехала домой, пришел ко мне брат и говорит:

– Сестра, вот что я надумал: отдай нам кладовую, а ты терраску возьми, сделаем тебе отдельный ход. И менять квартиру не надо.

Я, сдерживая радость, говорю ему:

– Делайте, как вам лучше.

Вскоре приезжает ко мне сестра, а у нас все по-новому. И такая нам радость была с ней: и мы не мешаем, и нам не мешают. Я даже от паралича быстро поправилась. Вот какое чудо сотворил Господь по святым молитвам дорогого нашего батюшки!

Но брат все продолжал пить, хотя на меня больше не восставал и сказал даже однажды:

– А все-таки сестра – женщина хорошая.

Однажды отец дал мне молитву от пьянства и сказал, что ее надо каждый день сжигать после прочтения (40 дней так надо делать).

– Только жги не одна, а еще с кем-нибудь.

Так мы делали с его женой, как благословил отец.

Вдруг у брата заболела на ноге вена. Долго его лечили в больнице, всего измучили уколами. Хирург отпустил его домой отдохнуть. Брат меня просит:

– Помоги мне.

– Тебе только Господь поможет.

– А как?

– Надо каяться. Это все грехи твои. А потом батюшка тебя причастит, и поправишься.

– А ты напиши мне мои грехи, – просит он меня.

Я всю ночь писала. Он прочитал, улыбнулся и говорит:

– Ты точно по пятам за мной ходила...

Больного приготовили, наказали, чтобы он не курил. И тут было искушение: поздно вечером лукавый наслал соседа-собутыльника. Пришел навестить больного, но тот сам отправил его:

– Поздно беседовать, приходи завтра.

Утром пришел священник, прочитал его исповедь, причастил, укрепил брата беседой. После этого он стал поправляться. В больницу больше не пошел, нога болеть перестала.

* * *

В 1967 году я написала исповедь, взяла старшую свою дочь, которая училась в первом классе, и мы поехали в Печоры просить отца Савву, чтобы он нас принял в духовные чада. Из нашего города тогда ездило много людей в Печоры. На службе вечером мне говорят:

– Вот отец идет, сумей ему передать исповедь.

Когда он приложился к мощам преподобномученика

Корнилия и направился в алтарь, я ему в руку вложила исповедь. Он взял мой листок, а на меня даже не посмотрел.

Я сразу подумала: «Как он будет знать, чьи это грехи?» В отчаянии я отошла к иконе Успения Божией Матери, стала на колени и плачу. Вдруг чувствую, кто-то коснулся моего плеча, смотрю – отец Савва. От удивления слезы полились еще больше, и я еле проговорила:

– Возьмите меня в духовные чада.

Утешая, он сказал:

– Ты мое чадо, вот тебе моя фотография и молитвы.

Какая была радость!

* * *

Переехали мы с дочерью в Печоры и жили на квартире.

Однажды подхожу к отцу под благословение, а он говорит:

– Вам надо комнату.

Я решила, что он нас благословил сменить квартиру, и стала искать. Обошла много домов, но никто нас не пускал. И вот прошло несколько месяцев, и заведующая на работе мне говорит:

– Тебе дали комнату.

Я удивилась и думаю: «Смеются они, что ли, я ведь не писала и не просила». На следующий день она опять меня спрашивает:

– Ты ходила смотреть комнату? Нужно ее занимать.

Тогда я пошла к отцу, чтобы спросить его благословения. Подхожу к его келье, а его келейница матушка Митрофания выходит и говорит:

– Идите скорее, занимайте комнату, отец благословил.

Мы еще не перешли туда жить, а он уже прислал нам несколько икон на новоселье.

* * *

Жила я на квартире. Как-то ходила в лес за грибами и потеряла ключ от квартиры, один на двоих (хозяйку и меня). Что делать? Идти к отцу или написать записку, чтобы он помолился? А до темноты надо успеть снова в лес, искать ключ.

«Звоню» отцу по «духовному телефону», то есть кричу своим скорбящим сердцем: «Отец, помолитесь за меня грешную, чтобы Господь ради ваших святых молитв сотворил чудо, чтобы мне найти ключ». И поспешила вернуться в лес. И – о чудо! – ключ нашла!

* * *

Вот что удивительно: достаточно просто написать отцу, и все трудности разрешаются. Все просветляется, проясняется, делается понятным, и становится ясно и радостно. Нет, это не выразишь на словах...

Как-то пришла мне мысль, и я написала отцу: «Нельзя ли нам иметь в нашем роду священника, ведь грешить – нас много, а молиться у престола – некому?» И вот сразу же пошли чудеса. Сына взяли иподиаконом к владыке, а вскоре он поступил в семинарию. Мне грешной это так удивительно и не вмещается в сердце.

Или напишешь о какой-либо слабости у детей, попросишь помощи, и сразу же происходит изменение к лучшему. Какая это радость и счастье для матери!

Однажды молюсь я в Михайловском соборе, служба только началась, как вдруг слышу внушение: «Выйди». Я думаю: «Зачем это, ведь вроде бы незачем выходить!» Но опять слышу: «Выйди». Выхожу и вижу: у ступенек стоит отец и держит в руках пачку иконочек «Достойно есть». Дал мне, чтобы я всех утешила.

Приехала я помолиться в обитель. Попросила меня старица написать отцу, можно ли ей переехать в Печоры. Я написала и держу записку в руке. Отец готовился служить панихиду в Сретенском храме. А я все думаю: как бы отдать ему записку? Вдруг он повернулся к народу и говорит:

– Вот тут хотят меня спросить, можно ли переехать в Печоры? Отвечаю всем: если есть такая возможность, переезжайте ближе к монастырю, и жизнь у вас будет иная.

* * *

Я приехала в Псков, отец Савва служил тогда в церкви Преподобного Варлаама Хутынского. Владыка был в Германии и привез оттуда часы, их нужно было повесить на стену. Отец встал на табуретку и вбивает гвоздь, а рядом стоят двое мужчин. Я думаю: «Совсем у них совести нет, сами стоят, а отец забивает». Батюшка спустился с табуретки и говорит мне:

– Они не видят, где может гвоздь пройти, стена кирпичная, а я между кирпичей его направил, гвоздь как в дерево вошел.

* * *

Однажды захотела я причаститься. Вечером помолилась, покаялась и ложусь спать. Смотрю на фотографию отца и думаю: «Отец, отец, если бы ты во сне мне сказал о прощении моих грехов и благословил бы меня на принятие Святых Таин». Незаметно я уснула и вижу: отец подходит ко мне веселый, кладет мне на голову руку и говорит: «Прощаю и разрешаю».

Проснулась я от этих слов и продолжаю их слышать. На душе – неизреченная радость! Стало так легко, буд-то сто пудов с меня сняли. Господи, слава Тебе!

* * *

Слепой Иван подумал: «Совсем у меня носки рваные, хоть бы отец дал мне другие». И вот на другой день пришел в монастырь на работу Игнат. Отец дает ему носки и говорит:

– Передай Ивану.

Л Игнат в этот день не передал. На следующий день он пошел на работу, а отец спрашивает:

– Почему ты не отдал носки?

– Простите, батюшка, вечером снесу.

Приходит Игнат вечером и смеется. Я спрашиваю:

– Ты чего смеешься?

А он рассказал, как его отец обличил, что он не передал носки.

И еще два раза было. Прошу мысленно у отца: «Батюшка, дай мне брюки, мои уже износились». И отец с кем-нибудь присылает.

* * *

Дорогого батюшку, отца Савву, я впервые увидела в 1974 году. Отец взял меня в чада и сразу же благословил на Богородичное правило и дал большие

монашеские четки. Его духовная дочь, с которой я приехала, говорит мне:

– Ну, будешь монашкой.

Она уже знала, что отец зря ничего не дает, а я еще ничего не понимала, да и монаха-то впервые увидела.

Вскоре мы переехали жить в Печоры, я устроилась на работу в больницу, работа мне очень нравилась. Но вот у меня появилось желание пойти в монастырь. В эго время отец болел, я через келейницу спрашиваю у него благословения уйти в монастырь. Батюшка отвечает, что надо положить жребий и написать на одной бумажке «больница», а на другой «монастырь». Я так и сделала. Помолившись, беру жребий, а там написано: «больница».

Велико было мое огорчение, но отец сказал:

– Больница – это второй монастырь, а ты молись Матери Божией Игумении – Она все управит.

Это благословение я постаралась исполнить. Через некоторое время отец дал мне акафист Иисусу Воскресшему, где припев в икосе: «Христос Воскресе из мертвых...»

После смерти отца я поехала в Ригу, там встречаю сестер, его чад, которых он благословил ехать в Иерусалим. Они мне говорят:

– Пиши и ты прошение.

Я колебалась, но все-таки отслужила молебен и положила жребий и, помолившись, вытянула: «Есть Божие благословение». Пишу сразу же прошение и отсылаю, потом еду на неделю в пустыньку, хожу на послушание, а затем еду домой, в Печоры. Приезжаю утром, а в четыре часа дня приходит телеграмма – вызов в Патриархию насчет отъезда в Иерусалим...

Через год я уже, по милости Божией и по молитвам отца, так скоро (ведь другие ждали вызова по два-три года) попала в Иерусалим. И теперь мне ясно, почему отец тогда дал акафист Воскресению: ему все было открыто, только всему и на все свое время. Именно здесь, у Гроба Господня, ежедневно, неумолкающе поется: «Христос Воскресе...»

* * *

Мы с подругой поехали в Печоры к отцу Савве. Подруга была у него, когда ей было семь лет. Он ей дал тогда маленькие четки, и ее мать и крестная решили, что он ей предсказал этим монашество. А она этого не хотела. Я тоже не хотела, чтобы он мне дал четки. Но когда мы к нему попали, он рассеял наши переживания. Отец Савва сказал моей подруге, что когда происходит постриг, спрашивают, по своей ли воле ты принимаешь монашество. Если не хочешь, никто тебя не пострижет.

Прошло некоторое время. Я работала, а после работы пела в хоре. Уставала так, что была не в силах выполнять молитвенные правила. Вот тут-то я и стала себя ругать, что боялась получить от отца Саввы четки – такая нужда была в них.

И вдруг, буквально через день или два, к одной знакомой приехали из Печор, дают мне четки и говорят:

– Вот тебе от отца Саввы!

Когда ко мне вернулся дар речи, я спросила, кто же это их передал и откуда узнали, что именно мне они нужны. Они мне ничего не могли объяснить, только сказали, что отец Савва просил передать сюда, а кому они нужны, тот знает.

* * *

Я поступала учиться в регентский класс при Ленинградской духовной семинарии. Конкурс был очень большой, вступительные экзамены мало кто выдерживал, многие девочки выходили из приемной комиссии в слезах.

Приближалась моя очередь. Мысленно я стала просить отца о том, чтобы мне не попались тропари двунадесятых праздников. Я знала их все, но там встречаются похожие начала и от волнения я могла их перепутать. В мыслях я просила батюшку, чтобы мне достались три вопроса: 50-й псалом, значение какого-либо слова или предложения из него и 90-й псалом.

Вдруг мне пришел на ум стих из 50-го псалма: «И грех мой предо мною есть выну». Я и раньше задумывалась над значением этих слов, а тут вертятся эти слова в голове, хотя и стараюсь что-то еще повторить. Слышу, называют мою фамилию. Каково же было мое удивление, когда владыка задал мне именно эти вопросы, даже в том же порядке. А дополнительно он попросил меня объяснить значение стиха: «И грех мой предо мною есть выну». Я объяснила, как могла. Сама же так развеселилась от всего происходящего, что не могла сдержать улыбки. Так и вышла с экзамена улыбаясь...

* * *

У нас с братом было много разногласий по вопросам веры.

Во время отпуска я, как обычно, поехала в Печоры к отцу. По дороге вспоминала разговоры с братом и думала: «Если бы отец дал ему какое-нибудь наставление, книжечку, чтобы он вразумился». Приехав, вечером пошла в обитель, служба была в Успенском храме. Отца не было. Подходит ко мне неожиданно его келейница и спрашивает:

– Ты просила отца о чем-нибудь?

Я растерялась, думаю, еще ничего не успела, и вдруг вспомнила свое желание, и тут она подает мне небольшого формата книжечку:

– На, отец передал для твоего брата.

Я прочитала название: «Голос Церкви, призывающий к покаянию».

* * *

Была годовщина кончины отца, и мы решили заказать литургию на его родине, в Новоминской. Одной сестре я поручила съездить и обо всем договориться, а всем чадам стала заранее говорить, где будет служба. И сама прошу святых молитв отца, чтобы все устроилось и состоялось.

Пришло время ехать, и вдруг мне сообщают, что насчет службы не договорились. Что делать? Остановить собравшихся уже невозможно, расстояние – четыре или пять часов езды, а священник не живет там, где служит. В надежде на чудо, на святые молитвы отца решаем: ехать.

Садимся в автобус, а с нами, оказывается, едет батюшка из той церкви, где мы хотели заказать литургию, но едет он в Ейск, у него туда билет. Стали просить его, объяснили, как все получилось, а он никак не соглашается. В душе кричу отцу: «Помоги, вразуми батюшку, чтобы отслужил!» Доехали до Тимашевска, батюшка вышел попить воды, а потом приходит и говорит:

– Ну хорошо, отложу свое дело, поедем служить. Только надо предупредить регента и просфорню.

Приезжаем, начали служить вечерню. Людей мало, а такое было чувство, как будто полная церковь. Прошла половина службы, и приехали наши.

После службы стали устраиваться с ночлегом – кто куда. В. пошел ночевать к батюшке. Утром приходит и говорит:

– Службы не будет: батюшка всю ночь не спал, была сильная рвота.

Вскоре подошел и батюшка, говорит:

– Служить не смогу, заболел, всю ночь не спал.

Я ему говорю:

– Попросите старца отца Савву, он вам поможет.

Батюшка зашел в алтарь и вскоре возглас дал: началась служба. Он отслужил литургию, молебен, панихиду, а после всего сказал:

– Всегда приезжайте, никогда не откажу.

Вот как проявил заботу о заказной литургии и о нас наш дорогой отец: все сам устроил, всех утешил, а кого и подлечил.

* * *

Во время исповеди, которую проводил отец, я стоял и мысленно крестился, но сомневался – можно ли так делать? Хотелось, чтобы отец подтвердил или остановил. И вот он поворачивается в мою сторону и говорит:

– Некоторые здесь стоят и мысленно крестятся, это можно.

* * *

Моя родная сестра переезжала в наш город. Контейнер разгружали у меня. Когда выгрузили все вещи, один из грузчиков стал уделять сестре внимание больше положенного, и сестра пригласила его отметить ее переезд в моей квартире. Зашли они на кухню, я их стала кормить. Потом пошла в свою комнату, помолилась и попросила отца: «Отец, дорогой, ты видишь, что этот человек не нужен в моем доме, чувствуется – не с добрым намерением он пришел, убери его, если есть на то воля Божия». И только я вернулась на кухню, как он, весь красный, подскочил и говорит:

– Я пойду.

Сестра его уговаривает, еще и вино не все выпили, а он свое:

– Я пойду.

Выскочил, как ужаленный, бегом спустился по лестнице и побежал через дорогу. Сестра в недоумении спрашивает меня:

– Что ты ему сказала?

А я говорю, что ничего не говорила, только попросила отца, чтобы он его убрал.

Моя дочь выходила замуж, а у меня совсем не было денег, чтобы отметить это событие. Обратилась я к отцу с просьбой помочь, а потом думаю: не занять ли денег у родной сестры? Дала телеграмму, и уже через несколько часов приносят мне перевод на ту сумму, что я просила. Я от удивления даже не обратила внимания, от кого пришел перевод. Когда рассмотрела, оказалось, что сын заработал в армии деньги и выслал мне.

* * *

В одной благочестивой семье дочь решила выйти замуж. Ее мать и бабушка были против этого брака, потому что жених был неверующий и некрещеный. Бабушка поехала к своему духовному отцу схиигумену Савве, и он сказал ей:

– Замуж за него внучка пусть выходит, он потом покрестится и будет добрым христианином.

Сочетались они браком и живут, а он и не думает креститься, даже слушать об этом не хочет.

И вот что случилось. Заболел этот мужчина, и врачи признали у него рак. Медицинская помощь очень мало облегчала его страдания, и кто-то посоветовал свезти его к «бабке», которая заговаривала всякие болезни. Когда они обратились к ней, то она сказала, что помогает только крещеным. И вот он стал просить, чтобы его окрестили. А когда это случилось, его коснулась благодать Таинства, он почувствовал сердцем, что есть иная жизнь. Вылечить его не смогли, но умер он истинным христианином.

* * *

Отец прислал ко мне в Почаев двух духовных чад и благословил, чтобы я им сшила монашескую одежду. Я очень растерялась и думаю: «Ни денег, ни материала, ни портнихи нет, да еще и сшить надо за неделю».

Рассказала я о своей скорби одному диакону, а он говорит:

– Мне привезли материал, могу тебе дать.

И дал мне 30 метров ткани. Господь послал двух портних, и они все сшили.

Я радостная с двумя большими узлами иду домой. Но злая сила тоже не спит. На дороге встретили меня двое мужчин, на вид прилично одетые, берут меня иод руки и повели. Я подумала, что они поведут меня в милицию проверить, что у меня в узлах.

Свернули в переулок и скоро ввели меня в дом, где были и другие мужчины. Меня охватил ужас. Я, сколько хватило сил, внутренне кричала отцу, просила о помощи. А они посадили меня около столика, на котором стоял телефон. Кричу: «Отец, сделайте так, чтобы сюда позвонили по телефону и сказали, что сюда идет милиция!» Не успела я договорить последних слов – действительно звонок: «Немедленно уходите, идет милиция!» Меня схватили, вытолкнули в дверь, а сами ринулись к другому выходу. Такова сила молитвы нашего дорогого отца.

* * *

Один раз я приехала в обитель, побыла пять дней и больше не хочу там быть. Но отцу ничего не говорю. Он подходит ко мне, улыбается и говорит:

– Когда ведро воды наливаешь и вода льется через край, то никакой нет пользы. Так и ты: получила благодать – и поезжай с Богом.

Я читала книги о пустынниках и мечтала о пустыне, а когда приехала к отцу на исповедь (он еще был в Загорске), он смотрит на меня и говорит:

– Вот некоторые думают о пустыне, а кто живет в общежитии и работает на фабрике, тот будет выше пустынников.

Стоим мы однажды с духовной сестрой, идет отец и говорит:

– Идите в Покровскую церковь, помолитесь да нищим подайте, не жалейте, а то некоторые считают свои копейки, что на хлеб, – и водит по ладони пальцем.

Мы пошли, и вдруг нищий просит, я подала, что у меня было, а сестра по ладони пальцем гоняет мелочь и говорит:

– Да мне еще на хлеб надо.

А когда нищий отошел, я говорю ей:

– Не тебя ли обличил отец?

– Правда, а я и не поняла.

Все было открыто нашему отцу: он читал наши мысли, и скрыть было ничего невозможно.

* * *

Первый раз я приехала в обитель в 1957 году, до этого нигде не была. Много я скорбела и плакала, так как мне очень хотелось в монастырь. И вот как только узнала, что в Печорах есть монастырь, я сразу взяла расчет и поехала.

В Печорах я попала на квартиру, где были духовные чада отца Саввы. Пошла на службу, на Успенской площади они все стали брать благословение у иеромонаха (а это и был отец Савва), а я смотрю на них, а сама под благословение не подхожу. Он их благословил, а мне говорит:

– А эта откуда прилетела?

Сам подошел, благословил меня и говорит:

– Тоже хочет в монастырь.

Я так удивилась, что он знает мою тайну, и спросила его:

– А вы откуда знаете?

Он говорит:

– Духом чувствую.

Тогда я не понимала, как это можно духом чувствовать, и спрашиваю:

– А почему я не чувствую?

На это он только улыбнулся.

Ехали мы однажды в Печоры вдвоем. Дорогой говорю:

– Я отцу грехи не буду исповедовать, а помолюсь Божией Матери, и Она меня успокоит.

Рассказала свои грехи спутнице, а она свои грехи рассказала мне и тоже сказала:

– Не буду отцу говорить.

Пришли в Успенский храм, отстояли службу, вышел отец на амвон, и сразу все поспешили к нему, а мы стоим в сторонке, я думаю: «Успеем еще подойти». А он говорит:

– Вот две приехали, одна говорит: я не буду отцу грехи исповедовать, а помолюсь Божией Матери, Она меня успокоит, – и назвал все мои грехи, все слово в слово, как я говорила своей спутнице.

Отец дает мне рис в мешочке и говорит:

– Иди за Михайловский храм, там 33 голубя, покорми их.

Пошла, смотрю, стая голубей, высыпала рис, считаю: 29 и сразу еще 4 прилетели – итого 33 голубя.

После своей кончины отец мне приснился. Первый раз: он был очень высоко, мне пришлось поднять руки выше головы, чтобы взять благословение. Он был в голубом облачении.

Второй раз: он был в схиме, я поклонилась ему и говорю:

– Отец, у меня очень много скорбей.

Он повел рукой от себя и сказал:

– А за это грехи сгорают.

Я была так этим утешена и долго, долго радовалась.

* * *

Заболела моя соседка и попросила ухаживать за ней. Я решила: дело доброе, возьмусь, а потом пришла мысль: «Был бы жив отец, разве взялась бы я за такое нелегкое дело без его благословения?» Написала ему все, как живому, и через жребий решила узнать волю Божию. Усердно помолилась, как велел отец в таких случаях, и, к своему удивлению, вытянула: «нет». Как же так: доброе дело – и нет воли Божией? Но ослушаться не посмела. Через год умерла соседка, приехали ее родственники и не нашли кое-каких вещей. Подают в суд на женщину, которая взялась ухаживать за больной. Сколько горя перенесла невинная, а ведь это ждало и меня, если бы я вовремя не обратилась к отцу.

* * *

В столовой я познакомилась с одним человеком, мы с ним стали встречаться. Через некоторое время он мне сделал предложение. Я поехала к отцу за благословением. Когда он со мной беседовал, я почувствовала его святую, неземную любовь и заботу обо мне грешной. Он меня спросил:

– Где ты с ним познакомилась – в столовой?

Я удивилась, что он все знает.

– Детка, человек он очень хороший, но у него есть жена и ребенок. Хотя с женой он не живет, но все равно жизни она вам не даст.

И действительно потом мне очень много пришлось потерпеть от его жены. Но, по святым молитвам отца, я совершенно охладела к этому человеку и спокойно его оставила. Затем я вышла замуж без венца и без благословения. Между нами было что-то непонятное: мы семь раз расходились и опять сходились. Мирно жить не могли и совсем расстаться не могли.

Поехала я к отцу, все ему рассказала. Он говорит:

– Буду молиться.

И вот, по его святым молитвам, все открылось.

Вскоре мой муж узнал, что он некрещеный. Тогда он крестился, мы с ним повенчались, и жизнь у нас стала совсем другой. Я пошла работать в церковь, сын служит иподиаконом и поступил в семинарию. И муж от нас не отстает, стал молиться, ходить в храм, петь и читать на клиросе. А сейчас уже сподобился священства.

Благодарим Господа, что Он даровал нам такого духовного отца, который помогает нам выйти из трудных жизненных обстоятельств и стать на спасительный путь.

* * *

У меня было старое пальто, а мне подарили новое, красивое, которое мне очень нравилось. Об этом я сказала отцу. А он мне говорит:

– Вот если наденешь это пальто, то сразу заболеешь, да еще и будут очень большие неприятности.

А мне все же так хочется надеть это новое пальто – молоденькая, не хочется ходить в старом. И вот я стала приставать к отцу:

– Благословите меня надеть новое пальто.

Тогда отец мне говорит:

– Я тебе сказал, а теперь как хочешь.

И вот я все же надела это пальто – и сразу заболела. Температура 40, и тут же постигли очень большие неприятности. Вот что значит ослушаться духовного отца и поступить по своей воле.

* * *

Я училась в школе и одновременно занималась в кружке кройки и шитья, чтобы поступить на работу в ателье.

Пришли мы с мамой за благословением к отцу, стоим. Он вышел из кельи, и мы по очереди стали подходить к нему. Впереди меня стояла одна девушка, и он спросил ее, кем она работает. Девушка ответила:

– Фармацевтом.

Батюшка посмотрел на меня и говорит:

– Ну, что фармацевт – вон Л. будет врачом.

А я тогда про себя подумала: что это отец говорит, я буду работать в ателье, а потом пойду учиться на модельера.

Мама говорит:

– Отец, благословите Л. на работу в ателье.

Отец на меня посмотрел и сказал:

– Хорошо, Людмила будет шить пальто, рубашки.

Мы отошли в недоумении: я собиралась идти работать в ателье, где шили дамское платье. Но когда мы приехали в свой город, обошли все ателье, меня на работу нигде не приняли, и только в одном месте взяли ученицей, где шьют пальто и рубашки.

Потом мы с мамой переехали на постоянное местожительство в Печоры. Я два года заочно училась в Московском институте легкой промышленности на модельера. Но когда работала в больнице, мы с подругой Е. решили поехать в Псков, в медицинское училище. Пришли к отцу за благословением. Меня отец благословил, а Е. задал вопрос:

– А хватит у тебя пороху?

Она меня потом спрашивает:

– Что это отец меня про какой-то порох спросил?

Приехали мы в Псков, поступили в медицинское училище, но нам было очень трудно: нуждались

материально, но особенно плохи были квартирные условия. Вот тогда-то и вспомнила Е. вопрос отца: «А хватит у тебя пороху?»

– Отец, воистину не хватает, – говорит она. Ушла из училища и уехала обратно в Печоры.

Я закончила медицинское училище, работаю фельдшером и не теряю надежды, что сбудутся слова отца, буду и врачом.

* * *

Собрались в отпуск ехать в Почаев втроем. Двоим дали отпуск, они купили билеты, а мне в отпуске категорически отказали. Что делать? Решила поехать к отцу. Он был еще в Загорске. Приехала к нему, все рассказала, он дал мне святое масло и сказал:

– Буду молиться.

Приехала я домой, вышла на работу в ночную смену, но только приступила к работе, как вдруг меня вызывают в кабинет мастера и там говорят:

– Вам предоставлен отпуск, – и сразу отпустили домой.

Сестры уже уехали на вокзал, а когда я туда приехала, никаких билетов не было. Думаю: что же мне делать? А сама от кассы не отхожу. Подошел военный, ему сказали – никаких билетов нет. А я, сама не знаю почему, хотя и неуверенно, но спрашиваю билет до Почаева. И вдруг мне подают билет. Я глазам своим не верю, что у меня в руках билет. Какая милость Божия по молитвам дорогого отца!

* * *

Однажды мы ехали в Печоры к отцу. Места плацкартные, взяли постели и легли спать. Нас было двое. В час ночи в наш вагон вошли двое мужчин, подошли к нам и командуют:

– Вставайте, здесь не спят.

Мы как взглянули на них, так сразу стало понятно, что это за люди. У меня в сумке были чужие деньги на вечное поминовение. Я вижу, дело плохо, сделала вид, что пошла в туалет, а сама встала в сторонку и изо всей силы душой кричу отцу: «Помогите, спасите!» Вернулась на свое место, и вдруг один другому говорит:

– Отсюда надо уходить, здесь делать нечего, – и оба ушли.

Приехали в Печоры, пошли в церковь, выходит отец из алтаря, подходит прямо к нам и говорит:

– Слава Богу! Господь спас?

* * *

На Пасхальной неделе стою в храме и, чтобы не пришли плохие мысли в голову, про себя читаю: «Царю Небесный...» Отец идет, смотрит на меня и говорит:

– В Пасхальные дни «Царю Небесный» не читают.

Мне было стыдно, что я этого не знала.

* * *

Отец служил раннюю литургию в Успенском храме, а мне хотелось по окончании литургии поехать к сыну, окрестить внучку – приближался день празднования святой, имя которой решили ей дать при крещении. Ехать надо было в другой город, и я со слезами просила Господа, чтобы мне успеть взять благословение у отца. Всю литургию проплакала, весь носовой платок был мокрый, а платочек этот был отцов.

После литургии выходит отец из алтаря, но его так окружили со всех сторон, что не было возможности подойти к нему за благословением. И я решила пойти к трапезной. Идет отец, а я прошу благословения поехать крестить внучку.

Отец вынул из своего кармана новый ароматный носовой платок, улыбается и говорит:

– На тебе чистый платочек. – Потом спросил: – Какое имя хотите дать внучке?

Я сказала:

– Ирина, 1 сентября день ее Ангела.

Отец на это говорит:

– Ангел до трех недель остается в силе, – положил мне на голову руку, потом благословил, и я быстро пошла собираться в путь.

Но когда я туда приехала, мать ребенка не была больна и так сложились обстоятельства, что крестили внучку не 1, а 14 сентября. Тут только я поняла, почему отец мне говорил, что Ангел до трех недель остается в силе.

* * *

Н. стал просить у отца благословения уехать в другой город. Отец сказал:

– Зачем? От креста своего никуда не уедешь.

Теперь я вспоминаю, что эти слова говорил отец

и мне. И вот, когда мне бывает трудно и я хочу что-нибудь изменить в своей жизни, вспоминаю эти слова: «От своего креста никуда не уедешь». И примиряюсь с обстоятельствами.

* * *

Когда моему сыну надо было идти учиться в первый класс, мне очень хотелось, чтобы его благословил отец Савва. Перед началом учебного года с большим трудом мне дали отпуск на работе на несколько дней: на дорогу туда-обратно и один день, чтобы увидеть батюшку.

Приехали. Литургия совершалась в Михайловском храме. Людей много, а у алтаря целая толпа детей. Мой сынок в этой толпе совсем затерялся. После литургии был праздничный молебен. Отец стоял на одной стороне, а мы – на другой, напротив него, и приблизиться к нему не было никакой возможности. Я мысленно кричала отцу: «Отец, хотя бы взглядом благословите моего сына!» И – о чудо! – после молебна, когда все батюшки пошли в алтарь, отец перешел на нашу сторону, отстранил других детей, подошел к моему сыну (хотя никогда его не видел) и благословил его большой просфорой. У меня от радости полились слезы, а мальчик обеими руками, крестообразно сложенными, крепко прижал к груди эту просфору и от радости не может выговорить ни слова.

Когда батюшки пошли на трапезу, люди стеной стояли по обеим сторонам. На сей раз отец шел по той стороне, где мы стояли с сыном, и дойдя до нас, положил руку на голову мальчику.

В тот же день мы поехали домой. В Москве нам нужно было компостировать билеты. Людей на вокзале полно, у кассы огромная толпа, много едет детей перед началом учебного года.

Открылось окошко кассы – кассир объявила:

– Билетов никаких нет.

Все заволновались: кто пошел искать дежурного, кто начальника. А я мысленно кричу: «Отец, помогите!» Меня волной людей прижало к самой кассе. Сынишку оттеснили, он плачет, я ему кричу:

– Сынок, не плачь, стой на месте, я здесь, – а сама от кассы не отрываюсь.

Вдруг открылась касса, и мне дали билеты. Мужчина кричит:

– Я был первый, у меня трое детей.

Кассир спокойно ему ответила:

– Билетов только два, – и закрыла окошко.

Вот какие чудеса Господь творит, по святым молитвам нашего дорогого отца.

* * *

Собралась я к отцу и думаю: «Дорогих гостинцев покупать не буду, куплю что подешевле. Отец все равно все раздает другим». Приношу ему свои гостинцы, а он говорит:

– Сама, сама кушай, не надо мне.

Совесть моя заговорила, укорила я себя. В следующий раз купила чего получше, старательно завернула, и отец все принял.

* * *

Когда я поступила в монастырь, меня благословили петь на клиросе. Голос у меня был высокий – дискант, но я заметила что когда поем чего-нибудь кислого

(например, яблок или вишни), то голос садился. И я решила не есть фрукты. Об этом никто не знал, кроме меня.

Приехала я к отцу. Он говорит:

– Мне Господь открыл, что тебе надо прекратить есть все сладкое: сахар совсем нельзя, мед и не нюхать, и вообще есть больше фруктов в любом виде. На тебя надвигается болезнь. Запрещаю тебе строго есть все сладкое, можешь только иногда сиропчик.

Придя на квартиру, после обеда я взяла ложку варенья, размешала в воде, приговаривая: это сиропчик, мне разрешено. Вечером того же дня стояла я у стеночки Успенского храма, входит отец и, поравнявшись со мной, грозит пальцем: «Варенье ведь тоже нельзя».

Одна духовная сестра подарила мне светлые туфли с блестящими пряжками. Отец наш не благословлял носить блестящее: металлические пуговицы, пряжки велел перешивать. Когда я приезжала к нему, эти туфли не показывала, а носила где-нибудь на стороне.

Но вот на Страстной неделе он вызвал меня и говорит:

– Срочно надо ехать на один приход, батюшка просит, некому у них регентовать, – и сделал знак рукой: – Да надевай и новые туфли, которые привезла с собой.

Я удивилась, а он говорит:

– Ведь привезла, есть они у тебя?

– Есть.

– Ну, вот и носи.

Долго живя, по болезни, на квартире в Печорах, я совершенно осталась без денег, а отец лежал в больнице с заболеванием глаз. Я вышла на кухню, подошла к иконам и мысленно обратилась к Божией Матери: «Матерь Божия, пошли денежку, хотя бы на хлеб!» Через некоторое время бежит келейница отца и спрашивает:

– Что, у вас нет хлеба? Отец меня срочно послал купить вам хлеба, – и оставила денег на хлеб.

Хозяйка ничего не поняла. Я молча возблагодарила Царицу Небесную и батюшку за скорую помощь.

Однажды стою я в Успенском храме, кончилась литургия. Отец из алтаря направился к выходу. Люди, как

обычно, стеною стоят на дороге и преграждают ему путь, прося благословения.

Было 6 ноября – празднование иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радосте». У меня как раз день рождения. Встав на углу, против двери, я мысленно просила: «Отец, благословите мне что-нибудь, у меня ведь день рождения». Поравнявшись со мной, он говорит:

– День рождения справляют язычники, а у нас, христиан, день Ангела! – и прошел в дверь.

* * *

Мы приехали к отцу втроем. Он нас очень приветливо принял, благословил. С нами была девушка. Отец ей дал флакон и говорит:

– А ну, прочитай, что это.

Она прочитала и говорит:

– Шампунь.

А перед этим она хотела купить его и нигде не могла найти.

* * *

Я положила в карман десять рублей, подошла к отцу и спрашиваю:

– Батюшка, кому перед отъездом отслужить молебен?

А он говорит:

– Так у тебя же денег нет.

Я молчу и думаю: «Что это он говорит? У меня в кармане деньги». На второй день подхожу я к свечному ящику, чтобы заказать молебен, а в кармане пусто – потеряла деньги. Тут и вспомнила слова отца.

* * *

Мы жили с мужем вдвоем, но мира и тишины в доме не было. Я мужу не уступала, а он, в свою очередь, доказывал свою правоту, и так долго продолжалось.

Наконец мне все это надоело, и я решила вести себя по- другому. Муж мне скажет обидное слово, чувствую, что начинаю раздражаться, – беру Псалтирь и начинаю читать. Муж немного пошумит, потом замолчит. И так мало- помалу у нас в доме водворились тишина и спокойствие.

Пришла я в храм, мимо проходит отец, остановился около меня и говорит:

– Вот давно бы так!

* * *

Сын моей сестры был в деревне, играл в поле с ребятами в прятки, прятались в соломе. Мой племянник влез на верх стога и провалился. Кричал, кричал – никто его не слышит и не идет на помощь. Долго кричал и старался выбраться – ничего не получается, выбился из сил. Тогда он закричал:

– Господи, спаси меня! Отец Савва, помоги мне!

Увидел в соломе просвет, стал выбираться и выбрался из стога. Пришел домой и рассказал, что отец Савва помог ему выбраться.

* * *

Заболели у меня руки, не могу работать: кирпичи надо подавать другому человеку, а они у меня из рук выпадают.

Решила перейти на другую работу и сказала об этом духовной сестре. Она спросила:

– А ты писала об этом духовному отцу?

Я ответила:

– Нет, не писала.

Она говорит:

– Напиши немедленно.

Я написала ему вечером, а утром пошла на работу и работала как положено, со всеми наравне, и руки у меня не болели.

* * *

Года три тому назад со мной был такой случай. Я занимался парашютным спортом и был на соревнованиях. Прыгнул и лечу на землю. Подошло время открыть парашют, но он не раскрывается. Я рванул запасной – результат тот же. Землю вижу, смерть передо мной, и я закричал:

– Батюшка Савва, помоги, погибаю!

Сию же секунду распахнулся парашют и запахал по земле, только пыль столбом.

Жив отец наш духовный схиигумен Савва, хоть и покоится в пещерах. Духом он всегда с нами был, есть и будет! Слава Богу, что Господь дал нам такого духовного отца, который быстро слышит и мгновенно помогает.

* * *

Я приехала в Печоры к отцу, чтобы принести покаяние, но сама я неграмотная и не могу написать исповедь. Я очень расстроилась и говорю:

– Зачем я приехала сюда? Только деньги потратила, а утешения никакого не получила.

Так и роптала на квартире. Пришла я в храм, отец идет мимо меня и в точности повторяет мои слова, а потом продолжает:

– А вот приедут из Москвы и покаяние напишут.

Я думаю: «Кто приедет?» И действительно, приехала из Москвы 3. и написала мне покаяние. И весь мой ропот сменился радостным утешением.

* * *

К отцу в чада я пришла после его смерти. Я очень скорбела, что не видела его живым. И однажды во сне я его очень ясно видела и даже чувствовала его проницательный взгляд. Я упала перед ним на колени и просила благословить моих детей. В то время детей у меня было четверо, но благословлял он пятерых. И вот прошло шесть лет, и у меня родился пятый ребенок.

* * *

Приехала с моей родины моя знакомая В. с двумя сыновьями. Она была духовное чадо отца Саввы. Отец принимал народ. Я подошла к нему и взяла благословение,

после меня подошла В. и стала говорить отцу, что хочет научиться читать Псалтирь, да и детей научить этому. Батюшка говорит мне:

– Дай ей свою Псалтирь.

Я, всегда охотно исполнявшая его благословения, на этот раз промолчала.

В. спрашивает отца о своих семейных делах, а я стою, одолеваемая бурею помыслов: «Как же мне отдать ей Псалтирь? Я же сама ее читаю». Дорогой я сказала В., что не могу отдать.

На следующий день получаю посылку для отца. Открыла – сверху лежала Псалтирь.

Я написала отцу об этом, попросила прощения. Отдала В. свою Псалтирь, а присланную отец благословил мне.

Когда прошло пять лет после кончины отца, я получила исцеление, приложившись к его фотографии. Это случилось после того, как я перенесла операцию. У меня был аппендицит, но я вовремя не обратилась к врачам. Мое состояние было крайне тяжелое, жизнь, как говорится, держалась на волоске: перитонит.

Операция длилась три с половиной часа под местным наркозом, боль была невыносимая. Чтобы ничего не видеть, я закрыла глаза, но отчетливо видела отца с большим престольным крестом в руках.

По милости Божией, за святые молитвы отца, операция прошла благополучно. И я вернулась домой. Прошел месяц, я была дома одна. На улице мороз, а в сенях – бак огурцов, картошка в мешке. Перенесла все на кухню, чувствую, что началось неладное. Поднялась нестерпимая боль, и я поняла, что без врача не обойтись. Пошла в больницу.

Врач назначил обезболивающие уколы. Заняла свободную койку и до вечера крутилась, ожидая облегчения, но так и не дождалась. Что делать? Здесь умирать или дома?

Попрощалась с дежурной медсестрой и сказала, что иду домой. А кто дома может помочь, если в больнице не помогли? Единственная надежда – отец! Подошла

к его фотографии и все ему рассказала, как живому. Прошу: «Отец, умоли Господа облегчить мои страдания, а у тебя прошу прощения и благословения». Приложилась к фотографии отца и, несмотря на нестерпимую боль, все же заснула. Проснулась и думаю: что же это, вроде тихо в моем животе? Лежу и боюсь шевельнуться. Но потом все же повернулась – и никакой боли, слава Богу! Как будто страшного и не было никогда. Почувствовала себя совершенно здоровой. Слава Богу!

* * *

Я была знакома с некоторыми духовными чадами отца Саввы и от них очень много слышала о нем. Хотя я его никогда не видела, но всем сердцем была расположена к нему и твердо решила только его избрать духовным отцом.

Однажды я взяла отпуск, приехала в Почаев, да так там и осталась. Через год приехал отец. Как только он зашел в Успенский храм, его сразу окружили люди, так что подойти к нему было невозможно. Я отошла в сторонку, где стопочка Божией Матери, стою там и говорю:

– Матерь Божия, я никак не могу подойти к отцу, не знаю, что ему сказать, что спросить.

Смотрю, а батюшка уже стоит со мной рядом и говорит:

– Ну вот, отец Савва приехал.

А я опять не знаю, что ему сказать, только и вымолвила:

– Спаси, Господи.

Отец дает мне иконочки: святителя Николая Чудотворца (и говорит: «Он твой покровитель и помощник, молись ему»), Божию Матерь с птичками (и говорит: «Будешь как птичка») и третью иконочку – Божию Матерь Игумению: «Это Божия Матерь – всех монашествующих Покровительница». И еще сказал: «Потом сторожем будешь».

Так все и сбылось. Прожила я в странствованиях, как птичка, потом жила в монастыре. А потом стали закрывать монастырь и отправляли всех, кто куда хотел. Дошла очередь до меня – спрашивают:

– Куда тебя?

Я не знала воли Божией и им ответила по-украински (монастырь был на Украине):

– Якось Бог даст.

Спрашивают:

– Ты откуда?

– Из Сибири, жила в Москве, приехала из Почаева.

– А теперь куда поедешь?

– Якось Бог даст.

– Куда же тебя выписывать?

Я им в третий раз сказала:

– Якось Бог даст.

Тогда начальник милиции говорит:

– Оставайся здесь, будешь сторожем на кирпичном заводе.

Так сбылись и эти слова отца.

* * *

На сороковой день после кончины отца Н. привезла своего внука, которому было около пяти лет. Он был совершенно немой и очень злой. Когда стали пускать в пещеры к отцу, мальчика с трудом удалось туда завести и приложить его головку ко гробу. При жизни батюшки, когда мальчику было два с половиной года, бабушка с дедушкой привозили его к отцу и он предсказал, что мальчик будет хорошо петь, и ребенок вскрикнул тогда, около кельи отца, но до пяти лет, то есть до этой поездки, не произнес ни звука.

До сорокового дня ниша, где стоял гроб отца, была открыта. Малыш залез в нишу и забрался на гроб. Вылазит оттуда и говорит бабушке:

– Мама, горть петочка потлал батюшка Тава.

Это были его первые слова в жизни.

Бабушка все время прикладывала его к фотографии отца и к этому песочку и со слезами просила исцелить внука. Мальчик вырос и свободно владеет речью.

* * *

Много лет тому назад отец дал мне иконочку преподобного Никандра Пустынножителя и говорит:

– Вот тебе, будешь пустынница.

Я, ничего не разумея, конечно, приняла это за шутку. Когда пошла на пенсию, стала часто приезжать в Печоры и жила там подолгу. Отец стал давать послушания, а квартирных условий не было.

И вот мы, несколько человек, решили поселиться за небольшую плату в пустовавшем домике эстонской деревни. Домик этот был на порядочном расстоянии от деревни, около лесочка, окна выходили в иоле, дороги большой близко не было, кругом тишина, и это место прозвали пустынькой, а нас – пустынницами. И оказались слова отца не шуткой, а его духовной дальновидностью.

* * *

Свой отпуск я проводил в Печорах, и отец сказал, когда мне ехать домой. Но я подумал: «Надо поехать пораньше, доделать домашние дела».

Не послушал я отца и уехал из обители на неделю раньше, чем он благословил. И что же? Просидел на аэродроме ровно столько дней, на сколько меня оставлял отец. Хотя я был недалеко от дома, но стояла нелетная погода и к нам в горное селение не летал самолет. Сидел и горько сожалел о том, что не послушал отца.

* * *

У меня совсем развалилась печь. Горюю: что делать, где брать кирпич, глину, песок, круги железные, да и печников никого на знаю. Прошу отца: «Только ты мне можешь помочь своими святыми молитвами».

И вот чудо! Двое мужчин идут мимо нашего двора, ищут, где бы подработать. В это время моя сестра вышла за ворота, они ее спрашивают:

– Вам ничего не надо бетонировать?

– Бетонировать нечего, а вот печку надо перекладывать.

Говорят:

– Хорошо, придем завтра.

Сами все привезли, сами печку разобрали и за три дня все сделали.

* * *

Отец исповедовал, а меня обуревали разные мысли. Отец посмотрел на меня и говорит:

– Когда самовар холодный, мухи над ним летают, а когда он кипит, ни одна не пролетит – горячей молитвой молиться надо.

Скончалась схимонахиня Сергия. Стоим мы около отца в Успенском храме, и он говорит:

– Вот душа блаженной старицы схимонахини Сергии сейчас испытывает такое: перед ней – гора ледяная. Поднимается она и опять вниз скатывается, снова поднимается до половины, почти до вершины – и опять вниз... Это препятствие перед ней за грех ропота – страшный грех. Она допустила его, когда за ней ухаживали перед ее кончиной. Но ничего! – говорит бодро отец, – вот мы сейчас все за нее помолимся, и препятствия этого перед ней не будет, душа свободно пойдет дальше. А в сороковой день Господь примет душу ее в вечный покой, на вечную радость.

* * *

Однажды иду я на работу, встретила меня матушка Е., как и сказал ей отец:

– Сейчас встретишь В., пусть зайдет ко мне.

Пришла, отец говорит:

– Тебе пора одежду менять.

Я посмотрела на себя (а была в светлом плаще и белых туфлях) и подумала: надо поскромнее одеваться. Но эти слова были о моем будущем и сбылись еще при жизни отца. Теперь у меня другая одежда, по милости Божией, Царицы Небесной и святым молитвам дорогого отца – монашеская.

* * *

От монастыря мы работали в колхозе, копали картошку, и у напарницы воспалились почки. Она говорит:

– Больше не могу работать.

Я в душе прошу отца о помощи (это было уже после его кончины). И вдруг выходит из кабины тракторист и говорит:

– Я вам буду помогать, – и помогал до конца дня. А работали мы целый месяц, и он нам ни разу раньше не помогал.

Слава Богу за все! А дорогому нашему духовному отцу – Царство Небесное, вечный покой.

* * *

У матери духовный отец схиигумен Савва, и у нее благословение отца Саввы делать номинальные обеды о его упокоении. А у дочери духовный отец другой. И вот дочь говорит матери:

– Мама, пожалей свое здоровье, не делай поминальные обеды.

Но мать твердо знала, что благословение духовного отца необходимо выполнять. Батюшка, бывало, ей скажет:

– Вот тебе хлеб, будешь кормить тех, кто придет. Преподобный Серафим Саровский давал по сухарику, а вот тебе целый хлеб.

И на этот раз, когда собрались на обед, попросили и дочь помочь. Она усердно помогала, а когда попросили прочитать стихи – завещание схиигумена Саввы духовным чадам, так же старательно стала читать. Прочитав последние слова: «Забыв могильный сон, приду и сяду между вами», она вдруг заволновалась и заплакала. На вопрос: «Что с тобой?» – ответила:

– Я физически ощутила, как отец Савва шел к столу и остановился около меня.

* * *

Везу отцу варенье. В дороге переставил банки, не помню, где чье варенье: «Это Марии или то, что я из дома взял? Дай-ка попробую из той и другой банки». Так и сделал.

Приезжаем, отец и говорит мне:

– Ну как, варенье-то вкусное?

Стыдно было.

* * *

Я отцу пожарила яичницу и подсушила, а он говорит:

– Подсушила яичницу, ешь ее теперь сама.

А я думаю: «Все же отец капризный». Отец тут же отвечает:

– Это не капризы мои, а мне нельзя такое есть.

* * *

По милости Божией духовный отец у меня схиигумен Савва. Мой муж – священник. Детей у нас не было.

Однажды нас посетил отец Савва, он просил меня, чтобы я дала согласие, и он вымолит мне сына, который будет преемником отца Б. (моего мужа) и продолжателем священства в моем роду, так как мой отец, дедушки и прадедушки были священниками. А я, неразумная, с упорством говорю ему, что не хочу детей – не перенесу их смерти. Дорогой отец! Он мне три раза сказал, что может вымолить мне дитя.

Когда батюшка от нас уезжал, уже сел в машину, я подбежала к машине и сказала ему:

– Вы помните, что я не хочу ребенка?

Он улыбнулся и сказал:

– Хорошо, воля твоя, – и уехал.

А теперь все это я вспоминаю с чувством глубокого раскаяния. Если бы теперь были у нас сын или дочь, какое было бы для нас счастье. Мы оба больные и старые. Сегодня, во время совершения Божественной литургии, у батюшки было плохо с сердцем, когда мы пели «Милость мира». Я опять вспомнила слова дорогого отца схиигумена Саввы.

В начале моей духовной жизни у меня было много ошибок, а главное – непослушание духовному отцу.

По его святым молитвам, я это осознала и поехала к отцу, чтобы принести ему покаяние. Он дал мне очень легкую епитимию: пять поясных поклонов в день и читать книжечку «Покаяние и воздыхания», что я аккуратно выполняла при его жизни. А когда батюшка скончался, эту епитимию я совсем перестала выполнять.

И вот снится мне сон: огромный очень красивый зал, там отец и много его духовных чад. Я подошла к батюшке и спрашиваю: «Вы считаете меня своей духовной дочерью?» Он ответил: «Нет, потому что ты не исполняешь мою епитимию. Будешь исполнять – будешь опять моим чадом».

Теперь я опять усердно исполняю его епитимию и чувствую в это время себя очень счастливой.

* * *

Схиигумен Савва – духовный отец моих дедушки, бабушки и крестной. А у нас с мамой духовный отец другой.

Еще будучи подростком я была с крестной в Печорах, подходила к отцу Савве, и он говорил, что за меня молится. Однажды крестная попыталась спросить его о моем будущем, но он ничего не ответил, а только внимательно посмотрел на меня и как-то особенно ласково улыбнулся. Эту его улыбку я помню всю жизнь.

Шли годы, я окончила институт, поступила на работу, возник вопрос о личной жизни. Со своим духовным отцом у меня не было связи. Как решить такой серьезный жизненный вопрос, не зная воли Божией?

Вдруг вижу во сне отца Савву. Я обрадовалась и думаю: как хорошо, вот я его и спрошу, как мне быть – выходить замуж или остаться одинокой? Он мне ответил так: «Сама жизнь покажет».

Ответ его меня огорчил. Думаю: как это – сама жизнь покажет? Хочется точно знать – выходить замуж или нет? Так я и проснулась в недоумении.

В скором времени мне довелось познакомиться с одним молодым человеком. Симпатичный, с высшим образованием, а самое главное – говорят, что он верующий, его несколько раз видели в храме.

Через некоторое время этот молодой человек делает мне предложение. Но я не спешила дать согласие на брак, стала внимательно присматриваться к его наклонностям, интересам, пыталась понять, что у нас с ним общего. Приближается воскресенье, и он мне задает вопрос:

– Как мы проведем этот день?

Я ответила:

– Мы с мамой идем в церковь.

– Ну тогда я один пойду на лыжах, – говорит он.

Глотаю первую горькую пилюлю...

Приходит следующее воскресенье. Он заявляет:

– Наши сотрудники едут на экскурсию, мне как-то неудобно отрываться от коллектива, придется поехать.

Пилюля вторая...

А вот скоро и Новый год. Опять вопрос:

– Как будем встречать Новый год?

– Будем, – говорю ему,– только, как всегда, по-христиански – ведь это будет еще Рождественский пост. У нас есть магнитофон, очень хорошие записи, у меня есть друзья по хору – духовное можно попеть.

Он все это выслушал и как-то смущенно говорит:

– Ну а я, пожалуй, поеду к отцу.

Невольно вспомнила слова, сказанные мне отцом Саввой: «Сама жизнь покажет». Вот она и показала. Я твердо уверена, что спас меня Господь от этого брака только по святым молитвам отца Саввы. Слава Богу за всё!

* * *

Мы, несколько человек, ехали в Печоры на праздник Успения Божией Матери. У нас был большой груз. Дали нам билеты в разные вагоны. Зашла я в вагон и мысленно обратилась к отцу: «Как плохо, что мы в разных вагонах, как же мы будем выгружаться?» И тут же свершилось явное чудо: пришел к нам в вагон мужчина и говорит мне:

– Будьте любезны, уступите мне ваше место, перейдите в 13-й вагон, а у меня здесь сынишка один.

Нам всем Господь послал радость за святые молитвы нашего дорогого отца.

* * *

Это было после кончины отца. М. заболел, у него был нарыв на руке от локтя до ладони. Его положили в больницу, велели приготовить к операции.

Во сне М. видит отца, он взял М. за руку и говорит: «Да какой тут нарыв? Давайте записки о упокоении на Великий пост, я жду. Из всех городов уже привезли».

Без разрешения врачей М. приехал домой и говорит жене:

– Собирайте скорее все записки о упокоении на Великий пост в Печоры, отец там ждет, – и показывает ей свою руку: – Смотри, отец меня исцелил.

* * *

Мальчик Василий ехал со своей мамой из Минска в Печоры. У него очень сильно болел зуб, опухла щека.

Стоят они в храме, заходит отец Савва, и мать мальчика обращается к нему с просьбой помолиться за сына. Отец Савва помолился минуты две, провел по щеке мальчика рукой, и боль сразу утихла, а опухоль тут же сошла.

* * *

Я приехала в Печоры в первый раз. Отец исповедовал. Когда стояла в очереди под разрешительную молитву, приготовила рубль и зажала его в левой руке. Отец посмотрел на меня и говорит:

– Настенька, возьми деньги в правую руку, левой рукой не дают.

Я так удивилась: ведь он меня видит впервые, а называет по имени и знает, что я держу в левой руке рубль.

* * *

Одна духовная дочь отца Саввы вышла замуж. Муж ее оказался жестоким, с таким своеобразным характером, что ни в чем ему не угодишь. Жизнь ее стала настоящей мукой.

Как-то он сломал ей руку, и она всего на один день приехала к отцу в Печоры, чтобы попросить его святых молитв и подкрепиться духовно. Но его в это время в обители не было, он куда-то уезжал.

С поникшей головой пошла на автобусную остановку, чтобы ехать обратно. А в это время батюшка на легковой машине возвращался в обитель. Он ее увидел, остановил машину, подошел к ней и всего за несколько минут, как она потом рассказала, так ее утешил и ободрил, что она забыла все свои скорби и радостная, окрыленная, поехала в обратный путь.

* * *

Я духовное чадо схиигумена Саввы – уже старенькая, одинокая. Сижу и горюю: подходит зима, а у меня совершенно нет дров.

Смотрю на фотографию отца и обращаюсь к нему, как к живому: «Батюшка, помоги, помолись, чтобы мне Господь послал дрова». И вот чудо!

Напротив моего дома был деревянный мост, уже старый, и его решили сломать и построить новый. Я вижу, что мост разбирают, пошла спросить: не продадут ли мне на дрова старые бревна? Не только продали, но и сами нагрузили две машины и привезли ко мне во двор.

* * *

Одна девушка рассказала:

– Я совершенно не знала отца Савву, никогда его не видела, но уже после его кончины много слышала о нем, о его молитвенной помощи.

Совсем недавно я познакомилась с одним молодым человеком. Он мне сделал предложение. Я готова была дать согласие на брак, но моя мама была против, так как он совершенно неверующий. Пойти против мамы было страшно, а побороть свое чувство к нему не находилось сил. И вот я решила обратиться к отцу Савве, попросить его святых молитв. И что же – сама в себе вдруг почувствовала какую-то перемену: рассудок начал бороться с чувством. Я представила себе жизнь с человеком, который не имеет со мной ничего общего. Да, это ужасно – мама права. И точно после зноя повеяло прохладным ветерком, на сердце стало так легко, спокойно и наступило полное охлаждение к этому человеку.

* * *

Однажды у меня поднялось высокое давление, шатает из стороны в сторону, а надо ехать на заказную литургию. Хотела взять свою палочку, но нигде не могу ее найти. Спросила дочь, она тоже не знает, где моя палочка. Стали искать вместе, но так и не нашли. А ночью мне приснился отец и сказал, где моя палочка. Она оказалась там, где он и сказал.

* * *

Отец исповедовал и во время исповеди сказал:

– Лицо каждого человека – это зеркало души.

Я стою и думаю: «Но ведь у всех лица разные: у молодого – гладкое, красивое, а у старого – морщинистое». Слышу, отец говорит:

– Лица, конечно, у всех разные – старые и молодые, а душа у всех одинаковая, но состояние ее бывает разное. От грехов душа темнеет, покрывается мраком и смрадом, а кто кается и живет благочестиво, у того душа светлая, ароматная, и все это отражается на лице.

* * *

На исповеди батюшка одного обличил, что он не целует свой крестик. Тот сказал:

– Я всегда целую.

– А вот подойдешь ко мне, тогда скажу. Меня обманешь, а Бога не обманешь.

Отец ему сказал, в какое время он не целовал свой крестик. Тот человек вспомнил и ответил:

– Да, это правда.

* * *

Мне запали в душу слова отца: «О, как Матерь Божия любит тех людей, которые к Ней обращаются! Как дорого, когда чада прибегают к Матери Божией. Она любит этих чад и берет их под Свой покров». И еще говорил отец: «Что такое благословение? А это – отсечь свою волю и творить волю Божию».

* * *

Я встретила одну знакомую старушку, вид у нее был печальный. Она и стала рассказывать:

– Напротив нас продали дом, и одна молодая женщина купила этот дом и поселилась в нем. Мой

старик сначала из окна все поглядывал на эту женщину, а потом стал похаживать к ней. И вот теперь он мне заявляет: «Давай разводиться, ты уже старая, я ухожу к этой женщине». Я ему стала говорить: «Опомнись, у нас не только дети, а и внуки взрослые, от людей- то какой стыд!» А он свое: «Давай развод!» Жаль мне, конечно, не так его самого, как его душу. Мы же с ним повенчаны.

Мне очень жаль было старушку, и я посоветовала ей обратиться к нашему отцу, попросить его святых молитв. Она с радостью согласилась и поехала в Печоры. А когда приехала обратно, женщина, только что купившая дом, вдруг продала его и уехала. А старик совершенно изменился: стал внимательно относиться к жене, жалеть ее и во всем помогать.

* * *

Отец лежал с желтухой в больнице, в инфекционном отделении, и к нему никого не пускали. Но, по милости Божией, я все же к нему прошла и стала спрашивать его, как мне быть со своей мамой – в деревне ей одной плохо. Отец сказал:

– Возьми маму к себе.

– Но ведь это совершенно невозможно, я живу в общежитии и занимаю только одну койку.

Отец повторил:

– Возьми свою маму к себе.

Приехала я домой, рассказала все духовным сестрам, а они в один голос:

– Невозможно, никто не разрешит!

Но благословение есть благословение, надо выполнять. Пришла я в жилконтору, но получила отказ. Стала просить помочь мне, и, по святым молитвам отца, совершилось явное чудо: мою маму не только прописали, но даже выдали ордер на жилплощадь.

Однажды я была у батюшки во время своего отпуска. Отпуск закончился, надо было ехать на работу, а отец мне говорит:

– Тебе придется задержаться.

Я очень испугалась – в то время строго судили за прогул. Но ослушаться не посмела.

Приехала домой, а меня до работы не допускают: пиши объяснение, почему опоздала. Я написала, и меня вызвал директор. Пришла к нему, он говорит:

– Вот ты опоздала, а ведь это по-христиански – грех?

– Виновата, – ответила я ему.

– Что же нам с тобой делать?

Я и говорю:

– А вы меня, пожалуйста, простите!

Директор порвал мою объяснительную записку и велел приступать к работе.

* * *

Мы собрались с мужем поехать к его родителям. Я их никогда не видела, а также и они меня, и мне очень хотелось иметь хороший вид, но у меня седые волосы. И решила я купить парик. Денег на это не пожалела, купила, надела – такой красивый, мне очень идет! Полюбовалась, повесила его на гвоздик и ушла.

Пришла в храм, отец исповедовал. Подошла к нему, а он сразу и говорит:

– Полюбовалась, повесила на гвоздик и ушла. Сожги его.

Пришла я домой, сняла с гвоздика, держу в руках: такой красивый – и жечь? Да и деньги жалко. Я решила его продать. Думаю, поеду в Псков и сдам его в комиссионный магазин. Пришла к отцу, он спрашивает:

– Ну что, сожгла?

– Я его сдам в комиссионный магазин.

– Ни в коем случае, только сжечь! Змее надо наступать на голову, а не на хвост.

Что делать, пришлось сжечь. Очень жаль было...

* * *

Моя духовная сестра А. была в Печорах. Домой ехала через Москву. Через некоторое время получаю письмо, она пишет: «У меня пропал в камере хранения в Москве чемодан, в котором были духовные книги, Евангелие и другие ценные вещи. Об этом я заявила, но пробыла в Москве несколько дней – и никакого результата, так и уехала ни с чем». Я сказала об этом отцу, а он говорит:

– Ничего у нее не пропало, сама перепутала ячейку, все цело, все вышлют, – и действительно потом ей все прислали.

* * *

Стою в храме вечером во время богослужения, и очень захотелось есть. Говорю своей родной сестре:

– Пойду на квартиру, есть хочу до смерти!

Подходит ко мне отец и дает мне апельсин:

– На, подкрепись, ты ведь до смерти есть хочешь.

* * *

Отец служил водосвятный молебен и стал всех кропить святой водой. Мне попала одна капля, и то только на пальто. Отец говорит:

– Когда кропят святой водой, даже воздух освящается, а если попала хотя бы одна капля на лицо, все тело освящается.

Я стою и думаю: «А мне капля попала только на пальто». Батюшка посмотрел на меня и говорит:

– Если на пальто попала капля, весь человек освящается, только надо верить.

* * *

Мне очень хотелось поехать в Печоры на день Ангела батюшки, но с работы меня не отпускали. Я написала отцу, попросила его святых молитв. После этого пришла на работу, а мне говорят:

– Ты попала под сокращение.

Я сначала стала возмущаться: столько лет работаю, никаких замечаний – и вдруг сократили. Но потом опомнилась: я же писала отцу, просила его помощи, это же все по его святым молитвам случилось. Обрадовалась и поехала. Вернулась домой, мне говорят:

– Выходи, пожалуйста, на работу, на твое место никто не идет.

* * *

Видя, как страдают от греха раздражительности, гнева, отец говорил:

– У некоторых бывает такой гнев, такая раздражительность, как на море волны бьют, поднимаются, шумят. Но если нас ругают, это не страшно, лишь бы мы так не поступали, не гневались сами. Представьте, как тяжело бывает разгневанному человеку, ведь у него ад в душе. Его надо пожалеть, помолиться за него.

* * *

Отец считал, что о мирских делах, исключая необходимое, хорошо бы не говорить, и просил всех постоянно пребывать в молитве:

– Ведь нам все равно надо дышать, так вот, хорошо бы на вдох говорить: «Господи», а на выдох: «помилуй». Вдыхать Господа и выдыхать из себя все нечистое, греховное.

* * *

Отец говорил:

– У меня чада разные: есть как горшочки крепкие, которые можно стукнуть, и не разобьются, а есть как вазочки, с которыми приходится обращаться осторожно, а еще есть такие хрустальные рюмочки, что и дотронуться боишься, как бы не разбить! К каждому надо иметь свой подход.

Одна из его духовных чад была подобна такой рюмочке: не могла терпеть ни малейшего замечания, раздражалась, огорчалась и капризничала. По характеру она была веселая, в обществе старалась выделяться, требовала к себе внимания, любила красивую одежду. А косу на голове укладывала как-то особенно, в виде короны. И что же делает наш мудрый отец? Он ее посылает к ныне покойному старцу Симеону.

И вот приходит она к этому старцу, а он перед ней расшаркался, улыбается, сыплет ей комплименты, с особым вниманием смотрит на ее голову и делает комплимент: какая у вас изумительная прическа! А она, конечно, сразу же стала его мысленно осуждать: «Ну батюшка и послал меня к старцу, да это же настоящий кавалер!» А потом ее что-то осенило, и она поразилась, с какой точностью старец ее скопировал. «Ну и мудрец же наш батюшка!»

* * *

Однажды, уже после смерти батюшки, приехали ко мне мать и дочь из Майкопа, духовные чада отца Саввы, и мы за столом говорили о нем, а я все думала: какие они счастливые, видели отца при его жизни, а я его не видела и не увижу.

И вот только они уехали, как в ту же ночь во сне мне явился отец, весь сияющий, в белоснежной блестящей ризе, и такая от него исходила любовь и благодать, что вся моя душа наполнилась невыразимой духовной радостью. Я горько пожалела, что проснулась, – так хотелось, чтобы это блаженство продлилось еще хотя бы одну минутку.

И я подумала: если от святых исходит такая благодать, то каково же будет с душой человека, если он увидит Божию Матерь и Самого Господа? Да! Истинно это будет предел блаженства!

* * *

Одна женщина из Сочи, мать девяти детей, написала схиигумену Савве письмо с просьбой принять ее в духовные чада. В исповеди она постаралась перечислить все свои грехи.

Через некоторое время она видит сон: в храме отец исповедует, она подходит к нему, а он держит лист бумаги, на котором она написала исповедь, и говорит ей:

– Ты не все здесь написала, вот в этих грехах не покаялась, – и сказал, в чем покаяться.

* * *

Я сильно заболела, боль была нестерпимая, все думала, что у меня болит сердце. Несколько раз обращалась к врачам, но они говорили, что это естественное, возрастное явление, и помощи не оказывали.

Приехала к отцу, он на меня смотрит и говорит:

– Что, болеешь?

– Да, – отвечаю, – очень болит сердце.

– И вовсе не сердце у тебя болит, а поджелудочная железа.

Дал мне святое масло, и у меня вся боль прекратилась.

* * *

У меня было очень плохо с легкими. Шесть месяцев лежала в больнице, столько же – в санатории, но улучшения не было. Врачи не знали, что со мной делать.

Моя тетя поехала в Печоры, написала о моем состоянии отцу. Он помолился и прислал мне большую просфору и другие гостинцы. По его святым молитвам я получила полное исцеление и вышла на работу.

* * *

Отец благословил нас двоих на Святую горку и дал нам книжку, чтобы мы почитали. А мне захотелось пить, и я стала уговаривать свою духовную сестру уйти оттуда. Смотрим, идет к нам одна матушка, дает мне бутылку лимонада и говорит:

– На, это тебе отец прислал.

* * *

В 1974 году мы вдвоем впервые приехали из Майкопа в Печоры. В обители мы увидели у дверей корпуса толпу людей, и нам сказали, что все они пришли к отцу Савве. Тогда и нам захотелось увидеть этого старца. Мы стали молиться и просить Божию Матерь, чтобы Она сподобила нас увидеть его. А потом стали со слезами просить и отца Савву: «Дорогой батюшка, мы приехали из Майкопа в первый раз, помогите нам повидать вас». Вдруг открывается дверь, выходит старушка и говорит:

– Кто из Майкопа, пройдите к отцу Савве.

Нас пропустили, и мы подошли к его келье. Отец вышел к нам и велел прочитать три раза «Отче наш» и три раза «Богородице Дево, радуйся!», а сам ушел обратно. Только мы успели прочитать, он опять вышел к нам, дал по конверту и благословил нас быть его духовными чадами. Сказал, чтобы мы написали с семилетнего возраста свои грехи и побыли в обители семь дней. На квартиру благословил к М., а мы ее не знали, но когда вышли, то она сама подошла к нам.

Через семь дней отец благословил нас ехать домой. Уезжали мы из обители, как будто вновь на свет народились.

* * *

Помню, как отец учил послушанию. В Успенском храме после службы ждем все отца, народу много. Он выходит из алтаря и полную чашечку, в которую запивку наливают, выносит воды. Подает мне и говорит:

– Выпей, Л., один глоток.

Я обрадовалась, набрала воды в рот, глотнула, а во рту еще вода осталась. Глотаю еще, а отец посмотрел на меня с горечью и сожалением:

– Я ведь сказал: один глоток. Где же твое послушание?

Не по себе мне стало: стыдно, чуть не плачу, что отца расстроила, и в душе обещаю всегда слушаться, не огорчать батюшку. Никогда не забуду его взгляда: столько в нем было боли от моего непослушания.

Вскоре я переехала в Печоры. Отец сам дал мне адрес, где жить, и благословил работать в больнице санитаркой. Мне все там не нравилось: и работа грязная, и отношение медсестер казалось плохим, унизительным. Вслух роптать не смею – ведь отец благословил! – а внутри все противится.

Стою как-то в Успенском храме – жду, когда мимо отец пройдет. И вот он идет, остановился возле меня и при всех говорит:

– А Л. у нас какая радостная!

Тут уж я не выдержала: слезы фонтаном! Отец говорит:

– Это она от радости плачет, работа в больнице нравится. Больные ей «мама» кричат.

А я ведь ему еще ничего не писала. А потом уже серьезно говорит:

– Му что, не нравится работа? Потерпи хоть до Рождества Христова (а была осень), а там, может, на фабрику пойдешь, только не в ателье, а то будешь там шить вычурные фасоны. Потерпи, а я помолюсь, – и шоколадку мне дал, чтобы я угостила медсестру, с которой работала в смене.

И произошло чудо: все изменилось. И медсестры не обижали, и дети некоторые мамой звали, и я к ним с радостью бежала.

* * *

Когда я собралась ехать к отцу, меня попросили взять с собой в Печоры одну молоденькую девушку. Я сначала не соглашалась, но потом все же ее взяла. Приехали мы в Печоры, а она вместо того, чтобы пойти в храм, идет то в один магазин, то в другой, то в столовую. Одну пускать ее я боялась, так и ходила сама с ней везде, измучилась.

Пришли мы с ней в храм, я стала у стены и стою. Заходит отец, его сразу стал окружать народ, а он прямо подходит ко мне и говорит:

– Что, совсем она тебя замотала? – Благословил меня, а потом подозвал эту девушку, спрашивает ее: – Все уголки в Печорах обошла? – и назвал те места, где мы с ней были. Правда, в мягкой форме, но постарался ее вразумить. А ведь я ему об этом ничего не говорила.

* * *

У духовных чад отца был сынишка-подросток. В присутствии родителей он молился, читал Евангелие, но делал все это притворно, а родители им восхищались, что он такой благочестивый мальчик. В отсутствие же родителей он вел себя очень плохо.

Приехали они в обитель и пошли все к отцу. Им очень хотелось показать, какой у них благочестивый сынок. Только хотели они про него сказать, а отец говорит мальчику:

– Тебе надо дубину на спину, ты почему себя так ведешь: притворяешься, обманываешь родителей, а сам что творишь, чем занимаешься? – и вынудил его во всем признаться родителям.

* * *

Пошли мы с сестрами в лес, набрали грибов. И не заметила я, как отстала от своих. Дороги домой не знаю. Страшно одной в лесу, а время уже к вечеру.

Стала я молиться: «Господи, молитвами отца моего духовного, схиигумена Саввы, спаси меня. Отец, помоги!»

И вдруг услышала среди тишины громкое щебетание птички. Потом смотрю: она подлетит ко мне, пощебечет и летит в сторону, потом вернется ко мне, опять пощебечет и опять летит в ту же сторону. И так несколько раз, точно уговаривает меня идти за ней. Вскоре я действительно вышла на дорогу.

* * *

Одна девушка жила в Сибири. Однажды она шла по просеке, а впереди из леса вышел волк. В испуге она громко крикнула:

– Отец!

Волк посмотрел на нее и пошел в лес.

Прошло время, и она забыла об этом случае. А через год, когда приехала к отцу, он ее благословил и, улыбаясь, говорит:

– Ну что, волков-то боишься?

* * *

Жила я с семьей, а мне хотелось в понедельник поститься, но я то пощусь в этот день, то скоромное ем.

Приехала я в Печоры и сказала отцу об этом. А он ответил:

– Сейчас живешь с семьей, ты мирской человек и ешь все, а вот когда будешь монахиней, тогда и будешь поститься в понедельник.

Я отошла в полном недоумении: у меня и в мыслях ничего не было о монашестве. Но вот прошло несколько лет, и сбылись батюшкины слова: Господь сподобил меня принять монашество.

* * *

Я была человеком неверующим. Меня окружали люди, подобные мне. Я приехала в Печоры вместе с сыном. Впервые увидела монастырь, монахов, старца схиигумена Савву, который уделил мне много внимания и принял в духовные чада. По его святым молитвам я не просто стала веровать в Бога, но до какой-то степени познала Бога, почувствовала Его своим существом – это не выразить словами.

Обратно в Башкирию, где мы живем с сыном, я вернулась совершенно иным человеком. В обществе тех людей, среди которых я вращалась, мне стало совершенно не интересно, и я сразу с ними порвала. Но мне это не прошло даром. Дознались, где я была с сыном, и задумали лишить меня материнства. Один Бог знает, что со мной было, когда я об этом узнала: я едва не лишилась рассудка. К тому же у меня была какая-то врожденная трусость. От одного сообщения, что надо явиться на заседание, где все должно было решиться, меня уже начало лихорадить. Я знала, что в свою защиту не смогу вымолвить ни одного слова. Я даже не могла молиться. Как больное, слабое дитя произносит слово «мама», я твердила: «Отец!»

Я легла в постель и заснула. Во сне вижу: отец в полном облачении благословил меня и осенил большим крестом. А когда проснулась, то почувствовала в себе непередаваемую благодатную силу. Полное спокойствие, на сердце легко и даже радостно, и никакого страха.

В таком состоянии я явилась на заседание. Истинны слова Спасителя: «Не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас» (Мф ю, 19–20). И это было так. Присутствующие на этом заседании с большим удивлением слушали меня, и ни у кого не нашлось слов, чтобы мне противоречить, я вышла победительницей.

* * *

Приехал А. в обитель со своей неверующей женой. Пришел к отцу. Отец ему говорит:

– Смотри, как бы и тебя не вывела твоя жена из рая, как Ева Адама.

Только вернулся А. от батюшки, а жена ему заявляет:

– Поедем сегодня же домой, я не хочу здесь быть.

Он ее уговаривает, а она свое:

– Сегодня же едем отсюда.

Что делать, пошел А. опять к отцу и говорит:

– Мы сегодня поедем домой.

– Ну да, поедете – пешком пойдете, – сказал он.

И действительно им пришлось идти пешком, автобус не пошел.

* * *

Связала я отцу черные шерстяные перчатки, и он их носил. Потом я приехала в Печоры через некоторое время. Мы стояли за Михайловским собором, было холодно, и я подумала: «Наверно, отец мои перчатки кому-нибудь отдал». Он тут же вынул из кармана перчатки, надел и руку поднял. Как он читал все наши мысли?

* * *

Хорошо помню, как говорил батюшка про смерть:

– Настанет час в вашей жизни, когда душа расстанется с телом. Ее окружат темные силы. Душа от страха вся затрепещет и услышит: «Пришла наша душа». А вы сопротивляйтесь и скажите: «Нет, я не ваша душа, а Божия». Они будут кричать: «Наша, потому что ты грешная!» А вы опять: «Грешная, но все равно Божия, я молилась на земле». Темные силы завопят: «Ты неправильно молилась!» А ты скажи: «Правильно я молилась, я читала «Верую» – и сразу же читай: «Верую во Единаго Бога...»

Вмиг вся тьма расступится и станет светло-светло. Подойдут святые Ангелы, возьмут вас и поведут к Богу на поклонение.

* * *

Много отец мне посылал утешения, а я, неразумная, для него пожалела денег. Как-то пришла в храм, надо было заказать за болящего отца заказную литургию. Думаю, дам и я три рубля. Посмотрела в кошельке – трех рублей нет, а все пятерки. Даю пять рублей, а сама думаю: «Хватило бы и три рубля».

Отдала пять рублей, а сама пошла молиться. И вдруг вижу, идет отец – и прямо ко мне. Держит в руках два рубля, подходит и говорит:

– На тебе сдачу!

* * *

Я была в обители со своей пятилетней внучкой, которая, как и все дети, привязалась к отцу Савве. И вот уже перед нашим отъездом он пришел в храм, его сразу окружили люди со всех сторон, а нас оттеснили. Я сама высокого роста, мне отца видно, а внучка заплакала и тихонько говорит:

– Бабушка, как мне хочется посмотреть на отца, а я его не вижу.

И вдруг батюшка сразу оказался около нас, вытер ей слезки, утешил, дал гостинчик. Сколько же было радости! В это время я ничего не сказала отцу, но мысленно попросила его помолиться, чтобы хоть когда-нибудь в Печоры приехал мой сын. А самой это казалось несбыточной мечтой.

И вот в этом году приехала я в Печоры, и через некоторое время получаю от сына письмо: «Едем отдыхать на море». Как всегда, пришлось смириться, и только с грустью говорю мысленно отцу: «Опять сын на море, а когда же в Печоры?»

Но каково же было мое удивление, когда, без всякого предупреждения, предо мной предстал мой сын со своей женой, прямо своим глазам не верилось:

– Нам отказали в путевке на море, и мы сюда приехали.

Я не в состоянии передать свою радость. На праздник

Рождества Богородицы они были в обители на торжественной службе, причастились, ходили в Пещеры. Все им здесь понравилось, уехали довольные. И все это – но святым молитвам дорогого отца.

* * *

Вся наша семья – духовные чада схиигумена Саввы. Брат у нас заболел, врачи сказали, что долго он не проживет, да он и сам чувствовал свою близкую кончину. В нашем городе на старом кладбище хоронить запретили, отвели новое место, а там еще не успеют выкопать могилу, как в нее набирается вода. Меня брат просит:

– Сходи, пожалуйста, похлопочи, чтобы меня похоронили на старом кладбище, а то вы меня положите в воду.

А я все собиралась пойти, а не сходила.

И вижу сон: приехали мы в Печоры и пошли к отцу. Выходит он из своей кельи в схиме, я ему говорю: «Батюшка, брат при смерти». – «Знаю», – отвечает он. Тогда я ему стала объяснять, какое у нас положение с кладбищем. «Не беспокойтесь, его будут хоронить на старом кладбище».

Я проснулась, обрадованная, и никуда не пошла. Через три дня брат умер, и его беспрепятственно похоронили на старом кладбище, как мне во сне и сказал отец.

* * *

Благословил нас отец с П. поехать в Пюхтицы. Я взяла благословение искупаться в источнике (дело было зимой), а П. он не благословил. Приехав, я пошла на источник, и П. со мной. Она говорит:

– Я искупаюсь, тогда исцелюсь, ведь источник целебный.

Мы искупались. Я была больная – поправилась, а П. была здоровая и заболела, я еле ее привезла домой. Она поняла, что ослушалась, написала отцу покаяние. Он помолился, и она выздоровела.

* * *

В начале жизни в Печорах мне было очень трудно. Мы хоть и жили только двое в квартире, но мира у нас не было, к тому же духовная сестра была душевнобольная и по своей болезни причиняла мне неприятности. А я тогда была своевольница, часто ослушивалась духовного отца и из-за этого страдала.

И вот захотелось мне уехать из Печор туда, откуда я приехала. Там хоть и большой город, но мне было спокойно и ничего такого я не испытывала. С такими мыслями я долго жила, но отцу ничего не говорила.

Однажды встречает меня батюшка и говорит:

– Н., ты все еще не уехала.

После этого желание уехать у меня прошло.

* * *

У меня был очень верующий отец, а когда он умер, я даже крест на себе не стал носить.

Однажды встречает меня одна знакомая монахиня и говорит:

– Мне во сне явился твой отец и сказал: молись за моего сына, он погибает.

С этого времени я стал ходить в церковь.

Потом у меня сильно заболела жена, у нее было очень плохо с сердцем. В Москве она подолгу лежала в клинике, ее консультировали несколько профессоров, но положительного результата не было, положение было безнадежное.

Тогда мы с ней стали ездить по святым местам. Когда приехали в Печоры, нас отец Савва принял в духовные чада, по его святым молитвам моя жена поехала домой здоровой. И потом всегда, как только она чувствовала себя хуже, ехала к отцу в Печоры. Я тогда решил спросить отца:

– Может, нам переехать насовсем в Печоры и построить себе домик?

Отец развел руками, показывая размер домика, и сказал:

– Ты вот такой домик построй в Печорах своей жене.

Я тогда совершенно не понял, почему он говорит о домике только для жены.

После кончины отца моя жена очень часто приезжала в Печоры и постоянно ходила в пещеры к его гробу. Однажды она вернулась из Печор, навестила своих родных, распрощалась со всеми и просила о ней не скорбеть и не плакать. А мне перед отъездом в Печоры говорит:

– П., может, тебя дома не будет, когда телеграмма придет.

Так и было: меня не было дома, когда пришла телеграмма о смерти жены, и узнал я обо всем только на следующий день. Умерла моя жена в монастыре во время литургии. Похоронили ее в Богом зданных пещерах, в которых почивает наш дорогой незабвенный отец. Только тогда я и понял, о каком домике для моей жены говорил отец. Упокой их, Господи, со всеми святыми во Царствии Твоем!

* * *

В октябре 1992 года я поехала в Печоры. Дали мне адрес, где остановиться, и посылку для хозяйки. Отстояла я литургию и пошла на квартиру, но вскоре оказалось, что забыла улицу. Ходила, искала, промокла, и пришла мысль вернуться в монастырь, подойти к пещерам и попросить благословения у отца пойти на другую квартиру. Прихожу в пещеры, ставлю свечку, прошу отца помочь мне найти сестру, чтобы отдать посылку. Поворачиваюсь – стоит та сестра, которую я ищу. Так свел нас отец.

Когда я ехала в первый раз в Печоры, в вагоне было очень душно и мне было плохо с сердцем. Я мысленно молилась и призывала отца на помощь. И вот только закрою глаза, а передо мной как бы большой и цветной портрет отца и он, как живой, улыбается и благословляет меня, и мне сразу легче дышать.

* * *

Я просила батюшку, чтобы он помолился за мою неверующую мать. Он сказал, что помолится, и спросил ее имя.

Когда я приехала домой и предложила матери правило Серафима Саровского, которое дал для нее отец, то, к моему удивлению, она охотно согласилась. С этого времени и до самой своей смерти она утром и вечером молилась.

По молитвам отца мама сподобилась умереть в день причащения Святых Христовых Таин.

* * *

Мы с сыном были в Печорах у отца. Благословляя нас домой, батюшка сказал, что в дороге будет препятствие, но он будет за нас молиться. Когда мы приехали в Псков и взяли билет на поезд, по радио объявили, что наш поезд опаздывает на четыре часа. Приехали в Вильнюс в одиннадцать часов утра, а наш поезд на Минск должен был уйти в шесть часов утра. И каково было наше удивление, когда мы узнали, что поезд наш еще не ушел. Мы закомпостировали билеты, сели в вагон, и поезд тронулся. Проводница говорит:

– Наверное, мы вас ждали.

* * *

Мой сын болел девять лет, врачи обследовали его два-три раза в год, а диагноза точного так и не установили, а у него были приступы пять-шесть раз в день: он чернел, терял сознание, парализовало лицо, пропадала речь.

Однажды поехала к нему. Сидим, разговариваем, и он вдруг говорит:

– Так мне надоели эти приступы, взял бы нож да один бы раз стукнул в сердце, чтоб не мучиться.

У меня внутри все замерло от этих слов, но я не могла ничего ответить. Потом отошла немножко и говорю ему:

– Сыночек мой дорогой, смотри, как солнышко светит, неужели тебя это не радует? Люди есть без рук, без ног – и живут, потому что жить хочется; у тебя двое деточек.

Утешаю его, как могу, а душа кричит отцу и плачет. И одного его боюсь оставить, и домой рвусь душою – скорее отцу написать телеграмму. Вечером написала, а ночью вижу сон: у духовной сестры поминальный обед по отцу. С краю стола сидит батюшка и как бы ждет меня. Я со слезами бросилась к нему и говорю:

– Что делать? Мой сын помышляет о самоубийстве!

А он, дорогой, отвечает:

– Слышу, слышу... Умрет.

Я спрашиваю:

– Какой смертью?

На это он мне не ответил.

Этот сон был в феврале, а в мае мой сын умер своею смертью. И как мне ни жалко было свое дитя, а сердце радовалось, что отец все видит и все о нас знает. И помогает, и укрепляет, и молится.

* * *

Жили мы в Удмуртии. У меня сильно болели ноги, но я все равно пошла в церковь в село Старый Мултан – это семь километров от нашего селения. Дорога березовая – бывший Екатеринбургский тракт. Иду с двумя палками, под каждой березой отдыхаю и молюсь, прошу отца помочь мне дойти до церкви. С Божией помощью, за его святые молитвы, я побывала в церкви. И пришла мне мысль написать отцу письмо (я была его духовной дочерью заочно) и попросить его, чтобы еще хоть раз, в Петровки, сходить в церковь, исповедаться и причаститься Святых Таин. И что же? Подошел Петров пост, и у меня появилось сильное желание идти в церковь. Но как идти? Боюсь, но пошла, опять с двумя палками. Иду и сама себе не верю, как мне легко и весело, ни боли, ни усталости в ногах не чувствую! Иду без отдыха, как на крыльях лечу. Так, по молитвам отца Саввы, я сходила в храм Божий легко и безболезненно, и это при моих больных ногах.

Понадобились мне четки, а где их взять? Говорят, отец Савва дает. Написала ему, и вскоре приезжает ко мне духовная сестра:

– Приехала тебя учить четки вязать.

* * *

Моей жене Т. П. в возрасте 33 лет в 1992 году была произведена трепанация черепа из-за костной опухоли. Выписывая ее из больницы, врач-нейрохирург мне сказал:

– Мужайся, парень, надежды нет, если привезешь ее ко мне через год – это будет чудо.

До операции мы отца Савву не знали. Но когда я познакомился с его духовными детьми и принес его фотографию домой, жена вдруг сказала:

– Вот! Это он!

Я не понял и переспросил:

– Кто он?

И тогда она мне рассказала, что когда лежала перед операцией, к ней приходил в сонном видении старец в черной монашеской одежде, голова покрыта чем-то вроде капюшона, в руке была зажженная свеча, а другой рукой он кропил жену водой. Проснувшись, она увидела на себе капли воды. Он приходил не один раз и до операции, и во время операции. А перед нашим венчанием он приходил к ней в светлой одежде и с двумя зажженными свечами. Всех подробностей жена вспомнить не может, но что приходил именно отец Савва, и не один раз, – это она утверждает.

Со дня операции прошло четыре года. Жена моя, по милости Божией, жива. Я молюсь, чтобы Господь продлил ей жизнь хотя бы до совершеннолетия детей.

Если кто соблазнится написанным, искренно советую в трудную минуту помянуть старца и попросить его святых молитв и помощи.

* * *

Это было в 1961 году, когда мне было еще только 10 лет. Вижу сон: стою я у ворот обители, рядом женщина в черной одежде. Вижу – идут голуби парами, а за ними идет батюшка в монашеской одежде. Я спросила у женщины: «Кто это?» Она ответила: «Это отец Савва – твой духовный отец». Этот сон я очень скоро забыла. После этого еще несколько раз видела батюшку во сне, но совершенно не придавала этим снам никакого значения.

В 1976 году приехала в Печоры. Смотрю на обитель и говорю сама себе: Господи, я не только здесь, а вообще нигде не была, но почему даже цвет зданий знаком, как будто все это я уже видела не один раз? Зашла в Успенский храм – и здесь все знакомо. А про сны и не вспоминаю.

Стою и думаю: «А где и как я буду искать отца Савву?» Перед поездкой дошли до меня слухи, что он принимает в духовные чада, вот мы с сыном и приехали в Печоры. Обратилась я с этим вопросом к проходившему мимо монаху. Он указал на привратника, а тот сказал, что к отцу Савве пускают в четыре часа, и мы с сыном пошли, а потом вернулись, чтобы спросить, надо ли занимать очередь. Короче говоря, привратник нас привел к келье, постучал. Отец вышел, и при виде его я сразу вспомнила все свои сны. Он сказал, чтобы я написала грехи и в четыре часа принесла исповедь, а потом вынес по шоколадке, и мы с сыном ушли. Я сделала все, как велел батюшка, а он мне дал черные четки, Богородичное правило и книжечки. Я такая радостная была, будто на крыльях летела.

Когда я сильно падала духом, то ехала в Печоры к отцу, а оттуда приезжала ободренной, укрепленной. Но однажды меня так тянуло туда, душа как будто чувствовала, что это батюшка зовет к себе. Я даже стала говорить: «Отец, подожди чуть-чуть, приеду к празднику Успения Божией Матери». Так продолжалось целых две недели, а потом все прекратилось. Приходит ко мне духовная сестра и говорит:

– Получили телеграмму из Печор, отец скончался.

Я будто окаменела, все во мне застыло. Не могу сказать ни слова, двинуться с места, даже не могу заплакать. Непередаваемая горечь переполнила мое сердце от сознания, что отец так долго меня звал перед своей кончиной, а теперь все – я его больше никогда не увижу здесь, на земле, не подойду к нему за благословением, не поцелую его руку. Места себе не находила, в душе пустота. Мои родные всегда были против, когда я уезжала в Печоры, а тут сами стали меня посылать. Я поехала. Пришла в пещеры, со слезами попросила у отца прошения, и он, как и прежде, меня утешил и успокоил.

* * *

Л это рассказал батюшка, который служит в нашем городе:

– Когда я был еще молодым диаконом, приехал в Загорск, в лавру, на исповедь. Вдруг идет молодой иеромонах (это был отец Савва) и спрашивает меня: «Вы на исповедь? Подходите ко мне». Когда я подошел к нему, то не знал с чего начать. Тогда он меня спрашивает: «Ты веруешь в Бога?»

Я про себя подумал: «Как же я могу быть неверующим? Я же диакон!» – «Ну, тогда прочитай Символ веры », – сказал батюшка. К своему удивлению, я не смог прочитать «Верую».

Тогда отец Савва попросил прочитать Символ веры по книге. И опять я не смог прочитать: путаюсь, сбиваюсь, краснею, потею, не знаю куда деваться. Вот так меня смирил отец Савва.

* * *

В 1977 году мы приехали в Печоры. Пошли в Михайловский храм. Видим, отец Савва вышел на исповедь и рукой сделал знак, чтобы исповедники подходили к нему ближе. Подошла и я. Вдруг он указательным пальцем стукнул меня по лбу и сказал:

– А ты не выходи в огород поливать огурцы и помидоры не помолившись, хотя бы Серафимовское правило прочитай!

А ведь я действительно по утрам выходила поливать огурцы и помидоры без молитвы...

* * *

Отец знал задолго до смерти день своей кончины. Я понял это позднее.

Я зашел к нему в келью, помолился, прошу благословения. Отец благословил и спросил:

– Где ты думаешь проводить свой день Ангела?

– Может быть, в Вильнюсе: там 27 июля чествование святых мучеников.

– В Вильнюсе хорошо, но здесь, я думаю, будет тебе лучше.

Затем приглашает матушку в келью и ее спрашивает:

– Где вы собираетесь проводить день Ангела своего батюшки?

Ехать никуда не благословил, но сказал нам:

– Отслужите молебен святым мученикам Виленским, Святому Духу, акафист святому равноапостольному Владимиру и три дня подряд причащайтесь. Ты служи три дня подряд, и причастишься. А ты, если спросят, почему каждый день причащаешься, скажи: «Я больная, причастите, пожалуйста».

25 июля приезжаем в Печоры, чтобы провести там день Ангела. Иду я к отцу, а мне говорят:

– Батюшка никого не принимает, очень болен.

Подхожу к келье, здесь же одна из чад печерских. Она пошла первой, и я ее попросил, чтобы сказала отцу обо мне. Сижу, жду, приходит лукавая мысль: я с дороги, лучше пойду помолюсь, а завтра отслужу литургию, причащусь и тогда уже подойду к отцу. И ушел. В это время батюшке сказали:

– К вам приехал священник.

Отец стал надевать крест и епитрахиль, вышли за мной, а меня нет.

Назавтра после службы я пошел к отцу. Он совсем ослаб, даже не пошевелил головой, сказал только:

– Я немощен, я молюсь.

Последние слова были мне ответом на мою лукавую мысль, что отец в таком состоянии не может молиться (перед входом в келью я так подумал).

27 июля я тоже служил. Мы, служащие, причащаемся, иеромонах отец Нифонт берет частичку и идет причащать отца Саппу. Мы причащаем мирян, заканчиваем литургию в Успенском храме. Меня благословили давать крест, и вдруг – страшный плач, вопль: умер отец Савва. Когда я кончил давать крест, кто-то из монахов подсказал мне:

– Батюшка, положите двенадцать поклонов у престола за отца, – и я положил поклоны с молитвой о упокоении.

Разоблачился и иду к отцу. Все стоят в слезах, народу много, скорбь раздирает душу. Захожу в келью, а он лежит, как будто отдыхает, на боку, ноги немного согнуты, как живой спит. Я перекрестился и приложился к нему. Братия торопят меня уходить. Ухожу от отца, а на сердце радость и никакой скорби, выхожу как от живого. Смотрю на плачущих, а у меня никакой скорби. Вот что сотворил со мной отец.

* * *

Мы стояли на исповеди. Отец смотрит на меня в упор и говорит:

– Нет, чтобы в храм идти, так стоит и ягоды продает в праздник.

Я смутилась и думаю: «Что это батюшка говорит, ведь я никогда ягоды не продавала».

Приехала я домой и стала своим духовным сестрам об этом рассказывать. Одна из них говорит:

– Так это я стояла и продавала ягоды, меня послала сестра: хоть бидон ягод продай, деньги на сахар нужны.

* * *

У меня был день Ангела, очень хотелось что-нибудь получить от отца в утешение. После окончания литургии вышел он из алтаря. Все чада ринулись к нему, ну а я, конечно, в первых рядах.

Отец стал раздавать просфоры, иконочки, крестики – кому что. А меня будто и нет, хотя я очень старалась быть у него на виду. Когда он все раздал, говорит мне:

– А ты подойдешь к выходу.

Это было в Михайловском храме, и я, обрадованная, побежала к выходной двери. Думаю: «Отец ничего не хочет давать мне при всех, чтобы другие не завидовали».

Выходит из храма батюшка и говорит мне:

– Иди к моей кельи, я тебе там все отдам.

Я, конечно, еще больше обрадовалась. Пришла туда, а он зашел в келью, выносит большой сверток и говорит:

– Вот, отвези это все в Пюхтицы.

Отец не мог не заметить, что моя радость превратилась в огорчение. Тогда он сказал:

– У тебя сегодня день Ангела, так знай: кто получает в этот день награду здесь, на земле, тот теряет награду на небе. Не жди радости, от радости мало спасения. Скорби и болезни открывают врата в Царство Небесное.

* * *

Природа человеческая такова, что мы склонны – и горе, в обиде ли – найти себе единомышленника и разделить с ним свои переживания. Но ни разу не можем вспомнить случая, когда отец сказал бы о своем горе, печали, пожаловался на обидчика, ища у своих чад сочувствия. Мы, зная о жесточайших порой моментах в его жизни, выражали ему сочувствие, пытались как могли по-человечески разделить его очередную, мягко говоря, неприятность. Но он учил нас:

– Это все временное. А пострадать ради Христа – не печаль, а радость, еще и в высшей степени.

Когда мы приходили к нему со своими бедами, он, печально глядя на нас, говорил:

– Ну что так печалишься, потерпи. Это все временное. Вся наша жизнь – впереди.

Он одобрял тех, кто в трудных случаях жизни тянул жребий:

– Жребий полезен тем, что отсекает твою волю.

* * *

Обратилась М. к отцу со своими просьбами, в том числе, чтобы дети ее удачно устроились в жизни. А он тут же ей говорит:

– Алла и Саша – монахи!

Это опечалило М. Ей так хотелось нянчить внуков.

И что же? Вскоре сына забирают в армию за границу, а там в то время был военный переворот и много ребят погибло. Сестра, любя брата, едет к отцу и просит благословить ее дать обет девства, чтобы вернулся брат из армии живым. Отец одобрил ее намерение.

Прошли годы. Поехала я на родину (а они мои земляки), захожу в Троицкий храм, а там Саша – отец Александр, диакон, дает возглас: «Не умру, но жив буду и повем дела Господня». Невольно полились у меня слезы, вспомнила я слова отца: «Алла и Саша – монахи».

Оба красивые, видные. Сестра – с высшим образованием. Десять лет просил ее руки ее сокурсник, да и для Саши находились хорошие девушки, но оба так и остались несемейными. В данное время отец Александр уже в монастыре. Это было предсказано отцом за 25 лет.

* * *

Однажды я усердно молилась, и в это время вошел в мою комнату монах в полном облачении, обошел вокруг меня, накрыл своей мантией и вышел, а я осталась стоять на коленях. Явление, конечно, необычное, но я не испугалась – наоборот, было приятно и радостно.

Вскоре я попала в Печоры и узнала этого монаха – это был схиигумен Савва. Он взял меня в духовные чада.

Пришла я как-то к старшей духовной сестре в нашем городе, чтобы выяснить один неясный вопрос, а она не пожелала даже со мной разговаривать. Я ушла от нее и подумала: «Отец, какие у тебя чада – не хотят даже говорить со мной». И решила, что больше не пойду

к ней. По дороге встречаю духовную сестру, и она мне говорит:

– Зайди ко мне, я дам тебе книжечку почитать.

Взяла я у нее книгу, пришла домой, открыла и прочла на том месте, где открылась книга, следующее: «Если тебе не ответили на твой вопрос, то этот человек будет небезответен, а тебе Господь пошлет другого человека»...

Прошел месяц, и меня все же потянуло сходить к старшей сестре, и я пошла. С большой радостью они приняли меня и принесли свои извинения. Оказалось, получили они письмо от отца, в котором он их обличал.

* * *

В Иерусалиме были убиты мать Варвара и мать Вероника – мать и дочь, духовные чада нашего отца из Горненского монастыря.

Вот выдержка из письма, присланного нашей духовной сестрой С. «Да, у нас есть уже наши первые горненские мученики, и тем более, что они отцовы. Отец наш знал, только прямо не говорил, но всегда им скорбные открыточки присылал. Мы нашли письма от батюшки, в одном он пишет (когда они возвратились после трехлетнего лечения на родине), что они будут, «как жертва за весь монастырь», но тогда это не было понятно. Убиты они были неизвестным 19 мая, от восьми до девяти часов вечера (в восемь у нас темно). У матери две раны – одна в сердце, другая в спину. А у Вероники – пять ран и аорта на шее перерезана. На правой руке четыре раны – четыре раза схватилась за нож, а пятая рана уже смертельная. Да, очень трудно нам пришлось все пережить... 10 июня 1983 г., св. град Иерусалим».

* * *

В 1994 году приехали из Сухуми монахиня Сергия и другие чада нашего отца. Монахиня Сергия – псаломщица, а остальные сестры – клиросные. Приезжали на один день к гробу отца, поблагодарить за помощь

и защиту их во время войны и уточнить синодик, так как они читают Неусыпаемую Псалтирь с печорскими чадами. Рассказали, как разрушен город, как много погибло там людей, сколько им пришлось увидеть и пережить ужасного.

– Вот когда мы молились – это был сплошной крик души! Постоянно просили у отца помощи и защиты, и везде чудесным образом Господь и Матерь Божия, за святые его молитвы, хранили нас. Мы все остались целы и невредимы, и даже дома наши не разрушены. Только у Ангелины (регент храма – тоже чадо нашего отца) забрали иконы, но это наживное – главное, что мы живы и не искалечены.

У Р. денег на проезд не было, когда она собралась ехать к отцу, но ее взяли в вагон без билета и денег, о чем она просила батюшку.

Еще рассказала монахиня Сергия:

– Служили всенощную, а мне как кто подсказывает: прибавляй каноны! Я одному святому прибавлю, другому – и таким образом задержала службу. Только батюшка дал возглас: «Слава Тебе, показавшему нам свет...», как начался налет на город, стали сбрасывать бомбы. Мы с сестрами, сама не знаю как, пели великое славословие, от страха себя не помнили. А когда вышли из храма, увидели, что бомба попала в наш церковный дом, но разрушения были незначительные. Кое-где в городе полыхали пожары и лежали убитые, в том числе и наши церковные, кто раньше вышел из храма. Не молитвами ли отца духовного было это вразумление: задержать службу? К нему мы день и ночь взывали, прося защиты и предстательства за нас грешных.

* * *

Родные сестры Анна и София из Татарии стали духовными чадами старца схиигумена Саввы. Они пригласили приехать в Печоры тяжело болящую, много лет страдавшую от приступов эпилепсии, которая протекала у нее в тяжелой форме. По нескольку раз в день падала она без сознания где попало, поэтому без сопровождающего ей было путешествовать нельзя. Врачи ничем не могли помочь – для них эта болезнь неисцелима.

И вот, полная надежды получить помощь, а может быть и исцеление, она предстала перед отцом Саввой со своей скорбной жалобой. Даже не дослушав ее до конца, он... размахнулся и отвесил ей пощечину! Захлебываясь в рыданиях от такой «ласковой» встречи, не понимая, что происходит, она кинулась бежать из страха, что ее догонят и добавят еще. Так и бежала до деревни, где жили духовные сестры, в двух километрах от Печор, продолжая рыдать. Трое суток К. безутешно плакала, а потом вдруг неожиданно для себя спохватилась с изумлением:

– А припадков-то у меня три дня нет!

Так неожиданно слезы обиды и огорчения сменились слезами радости. Так и уехала она к себе домой, обновленная, счастливая, оставив навсегда свой тяжкий недуг в Печорах.

* * *

Пришли к отцу чада, передали письма. Он дал мне одно письмо и говорит:

– Читай вслух.

Я распечатала, а там два листа бумаги, исписанные мелким бисером. Я начала читать, но не тут-то было. Говорю отцу:

– Батюшка, я не вижу.

– Ну вот, «не вижу»! Надо очки носить.

Взял письмо из моих рук и стал сам читать вслух. А я с великим удивлением уставилась на отца и смотрю: такое чудо я увидела впервые. Я точно знаю, что у отца зрения почти нет: один глаз не видит, а другой едва различает очертания предметов. На его кровати, у самой стенки, разложены разного рода «утешения» для чад. Гак отец их не просто берет, как все люди с нормальным зрением, а ощупывает их...

Мне стало ясно, как прочитывал отец сотни писем от чад: он мог читать их и не вскрывая конвертов. Отец продолжал читать, а я не переставала удивляться. Он глянул на меня и растерялся, как дитя, стал искать очки. Нашел, но не те... Стал искать другие – хотел скрыть свой великий дар, от Господа данный, утаить его... Но Господь показал мне, по милости Своей, что такое старчество. Много лет я знала отца и не догадывалась, не понимала, какая великая духовная сила скрывается в нем под покровом внешней простоты.

* * *

Много лет уговаривал я жену быть христианкой, и все напрасно. Кончилось тем, что она заявила мне:

– В Вога не верю.

После этого в 1977 году я решил оставить семью. Поехал в Псково-Печерский монастырь просить благословения у схиигумена Саввы на расторжение брака. Выслушав меня, он сказал:

– Поживи с женою еще полтора-два года и ежедневно читай сорок третье зачало от Матфея.

По приезде домой я открыл Евангелие от Матфея, где написано: «Приидите ко мне...», после чего мне стало ясно, что о разводе речи быть не может.

Сегодня 16 апреля 1995 года, Вербное воскресенье. Я и моя жена, с которой я обвенчался в 1990 году, дочь моя и внучка – все мы горячо молились и причастились Тела и Крови Спасителя. Что было бы с ними и со мной, если бы я их оставил! Слава Богу за всё.

* * *

Мою семью до мая 1992 года нельзя было назвать церковной, но Господь нас не оставил Своею милостью и не дал нам погибнуть в греховной жизни.

Мой муж Н. В. (49 лет) в 1991 году перенес тяжелое заболевание – кровоизлияние в мозг. Диагноз был смертельный, но по милости Божией муж жив, хотя и на инвалидности, но без потери интеллекта и без парализации.

Этот случай хочу рассказать потому, что за два дня до этого несчастья моя дочь В. видела сон настолько ясно, как будто это было наяву. Вроде бы она пришла на похороны своего отца. Н. В. лежал в гробу в большом темном помещении, вид у него был неопрятный – расстегнута рубашка, одна нога босая, на другой – носок перевернут пяткой вверх, брюки мокрые, пиджак собран на спине. Ее поразил вид отца, а кроме того, она увидела, что по обеим сторонам его гроба стоят нечистые силы в виде двух лохматых мужиков с когтями на руках и ждут его душу.

Дочь что есть силы закричала: «Папа, не умирай! Около тебя стоят нечистые». Отец безвольно приподнял руки, хотел встать, но не смог. В этот момент нечистые подхватили его под руки и бегом понесли на улицу. Дочь за ними, хочет догнать и отнять отца, но те бегут так быстро, что она догнать их не может. Н.В. безвольно повис у них в руках. Дочь в изнеможении стала кричать: «Помогите, отца уносят!...» На улице народу было много, но на помощь никто не пришел. И вот она увидела, что на лавочке сидит старичок опрятного вида в белой одежде и спрашивает: «Дочка, ты о чем кричишь?» Дочь повторила свою просьбу: «Помогите, отца уносят!..»

Старичок встал, посмотрел, куда показала дочь, и осенил крестным знамением удалявшихся. Нечистые отлетели в разные стороны, а отец упал на землю. Старичок подошел к нему, еще раз осенил его крестом и исчез.

Когда дочь в ужасе проснулась и рассказала этот сон, мы поняли, что случится очень плохое. И вот на второй день после этого муж ушел на работу и домой не вернулся. Поздно вечером нам позвонили сослуживцы и сказали, что Н.В. находится в больнице № 1 города Химки. Ночью мы поехали в больницу (я, моя мама, дочь и мой брат). Мама моя верующая. Взяли мы с собой крещенской воды, святое Евангелие и Псалтирь. Мама покропила Н.В. крещенской водой, брат читал Псалтирь, я молилась, а дочь разговаривала с дежурным врачом. Врач сказал, что до утра Н. В. не доживет, и разрешил нам остаться на ночь в больнице.

Мама и дочь уехали домой, а мы с братом всю ночь молились.

И вот наступило утро. Н. В. пришел в сознание, узнал нас. Перевели его в палату тяжело больных. Через несколько дней он согласился исповедаться и причаститься, и мы договорились со священником.

Состояние мужа было тяжелым, речь была маловнятная, карандашом он владел плохо. Я его попросила все грехи написать на бумаге, забыв, что он плохо владеет карандашом.

Наутро я пришла к мужу, а он подает мне лист бумаги с написанными грехами и говорит:

– В три часа ночи меня за плечо разбудил старичок и сказал: «Ниши». Я приподнялся на подушку, взял карандаш и написал.

С этого момента, по Божией милости, мой муж пошел на поправку, и через 45 дней мы увезли его домой.

Через три месяца после случившегося я приехала к своей давней знакомой 3. Она человек глубоко верующий, духовное чадо старца схиигумена Саввы, от нее я и узнала о нем, получила фотографию батюшки. Взглянув на фото, дочь вскрикнула от восторга:

– Мама, это тот старичок, который спас нашего отца от нечистой силы.

А когда увидел фото муж, то узнал старичка, который разбудил его ночью.

Теперь все мы премного благодарны Господу, что не оставил нас погибнуть в грехах и в неведении и послал нам такого дивного старца, который не только вызволил Н. В. из рук вражьей силы, но и всех нас заставил воспрянуть духом и ожить для жизни духовной.

* * *

Мама моя А. приняла монашеский постриг (в миру), и вскоре ее духовные сестры собрались поехать в Печоры к отцу. Мама очень сожалела, что не может вместе с ними попасть к гробу отца и не примет святого причастия.

И вот она во сне видит, что стоит в храме Псково- Печерского монастыря. Духовные сестры пошли к причастию, а она стоит в стороне. К ней подошел отец Савва и сам ее причастил.

Проснулась она с вкусом во рту Святых Таин, с ощущением необыкновенной благодати.

* * *

У М. было два сына. Старший А. работал геологом. При переправе через реку на плотах он утонул, и восемь месяцев о нем не было известий. Не зная причины его молчания, мать поехала к старцам и многих обошла, и никто не мог ей сказать о сыне, но один из них посоветовал ей съездить в Псково-Печерский монастырь к старцу схиигумену Савве.

Когда она приехала в монастырь, отец Савва сам подошел к ней и спросил:

– Вы кого ищете? Сына? Его нужно отпеть. Мы его отпоем, и он найдется. А тебя я беру к себе в духовные чада, – и добавил: – Ты за меня будешь молиться, а я за тебя.

Когда она возвратилась домой, ее ждала телеграмма, в которой сообщалось, что нашли тело ее утонувшего сына.

Проходит иол года, и молнией убивает другого сына. Потрясенная горем, М. едет в Печоры к отцу. Как и в первый раз, он сам подошел к ней. Она сказала, что лучше было бы ей самой умереть, чем ее детям. На это отец ответил:

– Ты примешь монашество и будешь за них молиться. А если бы умерла ты, то они, не молясь за себя, и за тебя бы не молились.

Когда она стала монахиней, то во сне сыновья явились ей, благодарили ее и сказали: «Мама, мы в хорошем месте».

* * *

На день Ангела нашего духовного отца, покойного старца схиигумена Саввы, в Печоры из Овруча приезжала его духовная дочь М. Т.

И вот что она рассказала.

Примерно дней за десять до трагедии в Чернобыле во сне явился ей наш духовный отец и сказал:

– Мария, скоро у вас будет все отравлено, ты все крести – вот так: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь». Крести. «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, благослови». Крести. «Матерь Божия, благослови, и все святые, благословите». Крести. «Молитвами отца нашего духовного схиигумена Саввы, Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, благослови». Крести.

Все это я рассказала своей двоюродной сестре, которая работает на кухне. И вот когда предсказание отца сбылось, им на кухню принесли мясо, а когда его проверили, оно оказалось совершенно непригодным в пищу. Тогда она вспомнила рассказанное ей мною. Взяла эго мясо, пошла домой и все сделала, как велел отец. Принесла это мясо обратно на кухню, ничего не говоря отдала на проверку. Проверили и спрашивают ее:

– Где ты взяла такое хорошее мясо?

Сейчас мы живем в Овруче (это близко от Чернобыля), пользуемся советом отца, и не только мы с сестрой, но и все духовные сестры, и по милости Божией живы и здоровы.

* * *

С переходом отца Саввы в жизнь вечную ничего не изменилось ни в душе нашей, ни в сознании нашем, ни в жизни нашей. Лишились мы лишь возможности видеть его телесными очами, а душой часто переживаем встречу, общение с духовным отцом. Жив наш отец! Он слышит нас, он рядом, мы все это чувствуем...

* * *

12 лет духовно окормлял меня старец схиигумен Савва. За эти годы я много видела чудес, которые совершал Господь по молитвам старца, и до сих пор испытываю сверхъестественную силу его святых молитв.

Несколько раз отец духовный спасал меня и сродников моих от смерти. Сестра моя Ольга очень долго и сильно болела. Присылает письмо:

«Умирать буду у тебя. Попрошу, чтобы отвезли к тебе».

Я сказала отцу. Он благословил ехать к Ольге. Рассказал, что нужно делать, дал святое масло и назначил день отъезда. Перед отъездом опять пошла к отцу. Он выходит из кельи и весело говорит:

– Я молился, и Господь открыл... Ольга еще поживет!

Поездку отменил и сказал:

– Поправится!

Через неделю сестра пишет, что неизвестно каким чудом болезнь оставила ее, и теперь она хорошо себя чувствует. Я объяснила ей, что это чудо произошло по молитвам духовного отца.

* * *

Позавидовал враг рода человеческого мирной жизни Александры с дочерью Марией и навел на них лютую брань, чтобы погубить их.

Прежде Александра «души не чаяла» в дочери и звала ее «Ангел мой». Тихо и мирно протекали годы. После работы Мария вслух читала жития святых, акафисты, каноны, в праздники ездили в церковь. Чувствовалась близость Господа. Хорошо им было!

Переехали они в другой город. Александру стали все в один голос превозносить и хвалить, называя ее «святой». Дочь разъясняла матери, как это опасно, объясняла, что это происки злой силы, и умоляла избегать похвалы, смиряться и сокрушаться о грехах своих. Желая в этом помочь матери, Мария обличала ее, открывая грехи другим. Александра восстала на дочь, видя в ней единственного человека, который не понимает родную мать и не желает ей добра. В таком огорчении она внезапно скончалась.

Дочь сильно переживала и умоляла духовного отца, схиигумена Савву, помолиться за мать. Сны открывали печальную участь усопшей. Однажды дочери приснилось: приехала она в гости к родственникам (там были все усопшие). Стала она просить прощения у матери, но та даже не взглянула на нее. Дочь на коленях рыдала и просила:

– Мама! Ведь ты же ма-ма! Прости, прости!..

– Не прощу! Никогда не прощу! – в ожесточении сказала мать.

Мария очень скорбела за мать и отчаялась в своем спасении. Ей казалось, что материнское проклятие всюду преследует ее. Сплошные скорби и болезни стали ее постоянными спутниками. Она опять обратилась к отцу духовному с просьбой помолиться за мать.

И вот однажды в сонном видении Александра, с улыбкой наклонясь к дочери, ласково и весело сказала ей:

– Доченька, отец (схиигумен Савва) велел простить тебя...

Так примирил старец силою своей молитвы души, живущие в разных мирах.

* * *

Врачи признали у меня глаукому. Зрение быстро падало. Очки †7,0 для работы и †5,0 для дали. Без очков ничего не видела ни вдали, ни вблизи – сплошной туман, а в очках долго не могла быть – сильно болели голова и глаза. От лекарства сильно болели глаза. Отец благословил не закапывать капли и перед своим отъездом на операцию глаз (у него тоже глаукома) дал мне маленькие (карманные) книжечки – Апостол и Евангелие, написанные очень мелким шрифтом. Эго меня удивило и обрадовало. Я поняла, что он собирается меня исцелить. И вот постепенно, день ото дня, в течение трех лет зрение становилось все лучше и лучше. И теперь с Божией помощью, молитвами старца, я почти хорошо вижу без очков вдали, а вблизи читаю без очков крупный шрифт. Верю, недалек тот день, когда без очков буду читать данные мне отцом Апостол и Евангелие, написанные бисерным шрифтом.

Свидетельства молитвенной помощи схиигумена Саввы

* * *

Однажды батюшка поручил мне написать благодарственное письмо духовному лицу. Я напомнила ему, что у меня плохой почерк. Не сказав ни слова, он пошел в келью, а когда вышел, в руках у него блестела авторучка. Я обрадовалась и подумала: «Теперь у меня будет красивый почерк!»

Отец многозначительно посмотрел на меня и стал диктовать. Когда я все написала, он ручку отобрал. И вот удивительно! По молитве старца я так красиво написала письмо, что сама не узнала своего почерка. Как жаль, что это было единственный раз в жизни! Потом почерк стал таким же, каким был всегда: размашистый, некрасивый – видимо, для моего смирения.

Труды схиигумена Саввы

Путь к совершенной радости

Душа человеческая

Душа есть тварь умная, великая и чудная, исполненная красоты, подобие и образ Божий.

Преподобный Макарий Великий

Из всех ценностей, которыми обладает человек, одна несравненно ценнее других – это душа человека. Душа есть образ Божий, который начертал Сам Бог. Она – дух. Она свободная и бессмертная и должна быть чиста, светла и полна любви, как образ Божий.

Усилия христианина прежде всего должны быть направлены к изучению своей души, «к познанию самого себя». И тем, кто будет следовать этому указанию, облегчится достижение главной цели своей жизни: стяжание Духа Святаго Божия и преображение через это своей души, ее богоуподобление. От степени самопознания зависит и понимание человеком окружающего. «Через обращение человеческого духа внутрь себя и затем к Богу ум отходит от бесконечной множественности явлений мира и всей силой обращается к Богу и, пребывая в Боге, видит и себя, и весь мир» (схиархимандрит Софроний).

Душа и тело

Только душа человека вечна и потому единственно всецело реальна; существованию же современного материального мира придет неминуемый конец: «Земля и все дела на ней сгорят», – говорит Священное Писание.

Итак, тело наш друг, но этот друг все же – «осёл». Надо учитывать его нрав, причуды, упрямство, низменность стремлений, чтобы обезопасить себя от них. Попробуйте распустит!, тело (осла), приучить к самоволию, и оно само захочет господствовать над нами. Оно будет требовать излишнее количество изысканной пищи и будет назойливо напоминать об удовлетворении своих животных потребностей. Откормленное тело – враг, а не друг человека.

Иоанн С.: «Эта самая плоть, которую мы столько лелеем, покоим, услаждаем, украшаем, есть враг души нашей, весьма коварный и опасный. Она непрестанно противится любви Божией, воле Божией, и порывается исполнить свою волю почти всегда, разве когда сильное препятствие противопоставляет Господь Бог в благом Промысле Своем. Не питай пристрастно плоть твою, не ласкай ее, не угощай и не усиливай ее тем против духа. Иначе она не даст встать ему и войти в силу. Невольником будет дух у плоти. Плоть должно всегда распинать со страстьми и похотьми, а не лелеять, ее надо умерщвлять постом, бдением, молитвою и трудом».

Аскетизм – порабощение тела духу – дает возможность в сильной степени смягчать запросы тела и еще до его смерти в какой-то мере приобщать душу к жизни духа. «Если человек не умрет для плоти, живя духом, он не может воскреснуть душою» (преподобный Варсонофий Великий).

Итак, и к телу у христианина должно быть внимание, но несравненно больше внимания должно быть у него к бессмертной душе. Душа – младенец бессмертия, беззащитный и жалкий в условиях окружающего нас мира. Как надо прижимать к груди своей и к сердцу своему душу свою! Как нужно любить ее, предназначенную для вечной жизни! О, как нужно счищать даже малейшее пятнышко с нее!

Ум или разум

А мы имеем ум Христов.

1Кор 2,16

Надо различать три проявления, или, условно, три вида ума.

Первый вид ума – ум «инстинктивный», которым обладают и животные и которым живут неразвитые духовно люди – дикари. Он занят исключительно удовлетворением потребностей тела. Он может быть хорошо развит, и тогда его называют хитростью, пронырливостью.

Второй вид ума – это ум логики и науки. Его нет у животных. С его помощью человеком строится наука, движется прогресс техники. Господом он дан человеку для постижения Его творений и премудрости Самого Творца. Этим умом человечество зачаровано, гордится им и считает, что некогда он приведет все человечество к счастью. Этот ум не совершенен, о чем свидетельствует философия, теории которой непостоянны и противоречивы.

Третий вид ума – ценнейший дар человечеству, назовем его условно благодатным разумом. «У души есть свой, более глубокий разум, интуиция, внутреннее восприятие истины» (митрополит Вениамин).

Благодатным разумом человек постигает существование Бога, Творца мира, Его непостижимую премудрость, Промысл и любовь к Своему творению, связь мира с Божеством, целесообразность всех законов природы и закономерность явлений в судьбах всего человечества, народов и отдельных личностей. Лишь благодатный разум веры может постигать гармонию мира и невыразимую красоту Самого Божества и примирять в душе кажущиеся противоречия и недоумения, пред которыми бессилен ум науки и логики. Он не смущается от таких антиномий, как единство Бога при троичности Лиц; единство в Христе Бога и человека; совмещение свободы воли человека с предопределением его судьбы

у Бога, сочетание Божией справедливости с милосердием Бога.

Дух Божий не может быть постигнут одним человеческим разумом. Он доступен только полноте человеческого духа, по наитию благодати. Попытка проникнуть в область веры и ее тайны одним светильником разума без благодати есть дерзость в глазах христианина. Только сила, даруемая Духом Божиим, может вознести его в те неприступные высоты, где является Божество. Этот вид познания, в отличие от первых двух видов ума, святые апостолы называли мудростью.

Ум, умерший своему мудрованию, становится проводником Таин Божиих и Его всесвятой воли.

Человеческий ум и благодатный разум очень часто находятся в противоречии друг с другом. Повеление одного не согласуется с пожеланиями другого.

Старец Силуан считал, что «зло всегда действует обманом, прикрываясь добром, но добро для своего осуществления не нуждается в содействии зла, и потому там, где появляется лукавство, ложь, насилие, там начинается область, чуждая духу Христову». Добро злыми средствами не достигается, и «цель не оправдывает средств». Добро, недобро сделанное (злыми средствами), – не есть добро. Это завет нам от апостолов и святых отцов.

Мысли

Что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала, о том помышляйте.

Флп 4,8

Что является источником мыслей? В основном это пожелания сердца. При господстве первого вида ума мысли будут направлены на потребности тела, при развитии ума второго вида человеком будут владеть умственные интересы к науке, искусству. При наличии благодатного разума (третьего вида) мысли будут

преимущественно касаться области духовной: религии, покаяния и т. д. Чем дальше человек отстоит от Бога, тем раздробленнее его мышление и беспокойнее его душевные переживания. Чем ближе человек к Богу, тем уже круг его мыслей сосредоточивается на единой бесстрастной мысли, это особое видение или чувство ума. Самым существенным моментом в аскетическом искусстве является «хранение ума» (не отдавать его суете мира и извне навязанным впечатлениям).

Самое важное в хранении ума – память о Боге. Что случается с рыбой, вынутой из воды, то и с умом, оставившим памятование о Боге и блуждающим в воспоминании мира сего. Источником мыслей в значительной мере является и космический потусторонний мир – мир духов. Это подтверждается и Евангелием: «Диавол вложил в сердце Иуды предать Его». Когда святитель Иоанн Златоуст писал толкование на послание апостола Павла три дня, то келейник его Прокл видел стоящего с Иоанном Златоустом апостола Павла, который шептал ему на ухо свои мысли. И потому авторство толкования следует приписывать не одному святителю Иоанну Златоусту.

Многие появляющиеся у нас мысли, иногда неожиданные, бывают от Бога, Ангелов, святых и от наших невидимых врагов – слуг саганы. Поэтому святые отцы предлагают разобраться, откуда идут мысли – от Ангела или от лукавого. Мысли бывают человеческие, ангельские и демонские – трех устроений. Демонские помыслы состоят из страстей, пристрастий, ненависти, злопамятства, осуждения. Ангельский помысл есть бесстрастное видение вещей, чтобы ум не возвышался и не унижался, не предавался бы неразумной привязанности, не был бы многопопечительным.

Преподобный Серафим считал от Бога лишь первую мысль, появившуюся в его голове. Варсонофий Великий говорит: «Через меня, малейшего, говорит тебе Бог».

Старец Зосима из Троице-Сергиевой лавры говорит: «Бывает, иногда, благоговейно страшно мне внутри себя ощущать силу и голос Божий. Знаю, что больно иногда словом моим делаю людям, а иногда Бог утешает словом моим, но я обязан говорить то, что внушает мне Бог. Своего я никогда не говорю теперь ничего-ничего. И сбывается слово Божие, потому что оно есть истина и жизнь».

Конечно, говорить о принятии мыслей от Бога и Ангелов могли лишь святые и подвижники благочестия. На людей же, находящихся в стадии очищения, влияют и Ангелы, и лукавый дух. Мы обычно не обращаем внимания, откуда появилась новая мысль, отчего зародилось желание? А ведь это так важно понять и определить. Шло ли оно справа – от Ангела Хранителя, или слева – от лукавого духа. Помыслы от демонов бывают исполнены смущения и печали. Помысл от Бога приходит с тихостью и радостью.

Добрый Ангел тих, скромен, кроток, мирен. Он внушает чистоту, справедливость, целомудрие, ласковость, снисходительность, любовь и благочестие. Злой ангел злобен, гневлив, безрассуден.

Способность к различению мыслей является достоянием уже зрелых в духовной жизни. Схимонах Силуан пишет: «Любовь к земному опустошает душу, и тогда она бывает унылая, дичает и не хочет молиться Богу. Враг же, видя, что душа не в Боге, колеблет ее и свободно влагает в ум что хочет и перегоняет от одних помыслов к другим». «Борьбу с помыслами Господь принимает за мученичество» (святой Варсонофий).

Стяжавший непрестанную молитву не имеет времени и подумать о чем-либо земном. Непрестанная молитва предохраняет от влияния темных сил сатаны. В отдельных случаях, когда нам надо быстро найти верное решение, надо усердно, внимательно, от всего сердца попросить Ангела Хранителя прийти к нам на помощь и показать правильные мысли. А когда получим просимое, то, конечно, надо мысленно поблагодарить его.

Душа – невеста Христова. И как тело надо хранить от видимого греха, так и душу, и ум надо хранить от непотребных помыслов. Грешная мысль, навязанная извне и не имевшая сочувствия у человека, не считается грехом.

В одном монастыре жил инок, у которого заметили одну странность. Когда он шел один, то часто поворачивался в левую сторону и вполголоса говорил: «Отрекаюсь». Это он отрекался от навязанных, не угодных ему мыслей сатаны. «Я не хочу отвечать за чужие мысли», – объяснял он монахам и инокам. Он мудро поступал, пресекая течение прилогов словом «отрекаюсь».

Счастлив тот, у кого мышление не мечтательное. За случайные мысли мы не ответственны, но за желания мы несем ответственность. Архиепископ Иоанн пишет: «Одним волоском помыслов, как паутина тонким, от человека может заволокнуться все небо». Протоиерей Иоанн С.: «Мысли человека имеют крайне сильное влияние на состояние и расположение его сердца и действий».

Схиархимандрит Софроний о борьбе с помыслами

Не будем думать, что мы в какой-то мере владеем нашими мыслями. Мы в тяжком плену у них. И если бы захотели владеть ими, как владели ими святые подвижники, то сразу заметили бы свое бессилие и те великие трудности, которые преодолевали они.

Подвижник – делатель умного безмолвия. Он вступает в единоборство с помыслами. Принимая душою страстный помысл, который очень часто есть результат демонического влияния, человек через то становится орудием демонического действия.

Старец Зосима советовал молиться так: «Господи, Сам во мне живи, Сам говори, Сам действуй».

Бывают случаи, когда христианин подвергается нападению хульных мыслей. Один инок поведал старцу об этом. «Не бойся, чадо, ты не виноват в мыслях. Всю вину в этих мыслях я беру на себя. В этом виноват диавол»,– сказал старец. И инок почувствовал великое облегчение.

Наиболее действенное средство для борьбы – это частое причащение Святых Христовых Таин.

Один инок говорит: «Когда приходят хульные мысли, тогда я творю Иисусову молитву. Так я и привык к ней».

Сердце

Сердце чисто созижди во мне, Боже.

Пс 50,12

Из сердца исходят злые помыслы.

Мф 15,19

Непостижимым образом физическое сердце человека связано со всеми переживаниями души человека. Об этой тесной связи свидетельствует Священное Писание и святые отцы, а также представители науки.

Господь говорит: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф 6, 21). И: «да не смущается сердце ваше» (Ин и, 1).

Преподобный Макарий Великий пишет: «Сердце правит всем организмом, и когда благодать займет все отделения сердца, то господствует над всеми помыслами и членами, ибо там ум и все помыслы душевные».

Если Господь посещает человека, то опять-таки сердце является Его вместилищем. Преподобный Ефрем Сириянин: «Недоступный для всякого ума входит в сердце и обитает в нем. Сокровенный от огнезрачных Ангелов обретается в сердце. Земля не выносит стопы Его, а чистое сердце носит Его в себе». Поэтому преподобный Нил Синайский сказал: «Сердце каждого человека из нас есть домашняя церковь».

Итак, физическое сердце человека, точнее нервный узел сердца, является тем местом, где душа человека таинственно соприкасается с его телом. Так произошло понятие о «душевном сердце» как центре всех внешних психических проявлений души. И только сердце характеризует состояние души человека, определяет его ценность, его духовную высоту или его низкое состояние.

Господь говорит: «Из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления» (Мф 15,19). К чему привязано сердце человека и к чему влечет его пожелание, то и бывает для него Богом.

«Разум (ум) – слуга сердца», – говорит мудрый пастырь Иоанн С. Один из философов подтверждает: «Разум играет лишь роль регулятора, диспетчера». Таким образом, не ум, а сердце является истинным господином в человеке.

Мы часто не желаем греха только по рассуждению, то есть по уму. Но чувства наши в иных случаях побуждаются ко греху, и тогда мы бываем сильно бори мы греховными помыслами. Поэтому одно рассуждение не сильно победить в нас страсти.

Чистое сердце есть сосуд Духа Святаго, это божество на земле, это свет, счастье и радость для окружающих его, хотя бы с этим сердцем сочеталось образование простолюдина. После ублажения сердца человека и ум его будет склонен к тем пожеланиям, которые ему пробуют привить. Чувство очищенного сердца есть более верный показатель истины, чем заключение ума. Так, Лука и Клеона, шедшие в Еммаус, не могли умом распознать Христа, но сердце их не обмануло и горело во время встречи с Господом.

Чтобы понять человека, надо прежде всего распознать его сердце. Однако не так легко это сделать. Апостол Павел пишет: «Чувства (сердца) навыком приучены к различению добра и зла» (Евр 5,14).

Подлинная христианская жизнь течет там, в глубоком сердце, сокрытом не только от посторонних взоров, но и (в полноте) от самого носителя этого сердца. «Войди в себя, пребывай в сердце своем, ибо там Бог», – говорит преподобный Ефрем Сириянин. Когда ум соединяется с сердцем, тогда человек исполняется неизреченной сладости и веселия. Чувство милосердия, любовь к правде, нищета духа, кротость сердца – все это переносится за гроб бессмертной душой для вечности. Это тот «елей мудрых дев», которого не хватило их нерадивым подругам. Гнездящиеся в сердце земные страсти и пристрастия – это тот «пассив», который не дает возможности приобщиться святости. «Не войдет в него (Царство Небесное) ничто нечистое». Достижения же ума здесь безразличны. Двери Царства Небесного широко раскроются перед простецом с чистым сердцем, но они могут оказаться плотно закрытыми для ученого с мировым именем.

При чистоте сердца может получить развитие благодатный разум веры. Ум, но мере очищения от страстей, становится более сильным в борьбе с помыслами и более устойчивым в молитве и богомыслии. Сердце же, освобождаясь от страстей, все духовное начинает видеть чище, яснее – до убедительной ощутимости.

Итак, сердце является истинным господином души и его значение для вечной жизни несравненно выше значения ума. Лишь в сердце зарождается и живет любовь Христова.

«Знание надмевает, а любовь назидает; кто любит Бога, тому дано знание от Него» (1Кор 8.1.3).

Сердце и вера

Можно веровать умом, но много выше – веровать сердцем. Веровать сердцем означает поверить, что то, что говорит нам наше сердце, то, к чему мы стремимся и чего желаем, есть несомненная истина. Наше сердце жаждет жизни вечной, и мы верим в нее, верим, что она начинается здесь, на земле, и продолжается по смерти и воскресении. Разум являет себя в рассуждениях, доводах, часто очень сложных, длинных умозаключениях. Сердце выражает себя по-иному. Оно обычно не строит доказательств, порой не нуждается даже в словах. Решения его бывают быстры. Когда апостол Иоанн вошел н опустевший гроб Господень, то «и увидел, и уверовал» (Ин 20.8).

Когда пришла «полнота времен», Бог послал к нам на землю Сына Своего, Который возвестил людям слова любви о подвиге, о совершенстве, о милосердии, о вечной жизни. Слово Евангелия близко нашему сердцу. Нужно только, чтобы сердце отозвалось на него. И когда оно отзовется, то уже само станет судьею всех наших поступков. Апостол Иоанн, зная это свойство нашего сердца, говорит: «Если сердце наше осуждает нас, то кольми паче Бог... если сердце наше не осуждает нас, то мы имеем дерзновение к Богу» (1 Ин з. 20–21).

Воля человеческая

Да будет воля Твоя.

Ин б, 10

Боля не является самостоятельным элементом души, и понятие о воле неотделимо от понятия о сердце. Воля – по «равнодействующая сила» стремлений и желаний сердца.

Наша воля поэтому имеет решающее значение в восприятии всего нас окружающего и оценки его, как пишет отец Александр Ельчанинов: «Мы видим мир таким, каким его делает наше воображение, наша воля. И каждый видит его по-иному, по-своему, часто ставя центром своего мира вещи ничтожные и вовсе не давая места тому, что единственно важно».

Человек создан «по образу и подобию Божию» – со свободной волею. «Наша свобода есть неотделимая часть образа Божия», – говорит отец Иоанн С.

Архиепископ Иоанн говорит: «Когда воля человека очищается от зла, тогда все становится даром, исходящим свыше». Все тогда делается исполнением желаний самого человека. Это и есть «Царство Божие, пришедшее в силе».

Апостол говорит: «Ничего не имеем, но всем обладаем» (2Кор 6, 10).

Вместе с тем свобода воли человека все же далеко не абсолютна. Схиархимандрит Софроний: «Чтобы самому во всем определить свое бытие – это свобода Бога, человек такой свободы не имеет». Человеческую свободу связывают: а) законы природы, б) запросы тела, в) окружающие люди и обстановка, г) установленные Богом внутренние законы, сообщаемые ему через голос совести, д) влияние на душу темной силы при оставлении человека Божией благодатью. Епископ Игнатий (Брянчанинов) утверждает, что воля человека свободна почти только в одном избрании добра и зла; в прочих отношениях она ограждена отовсюду.

Различают людей сильной и слабой воли. У сильных, волевых людей «остаток свободы» более ярко выражен, и они настойчиво стараются проводить в жизнь свои стремления. Наличие у человека сильной воли вместе с настойчивостью при достижении определенных целей – это великие дары, многие таланты, дарованные человеку от Бога. Немногие из людей обладают ими в значительной мере. Если при этом у человека целью жизни является богоугождение и стяжание Духа Святаго Божия, то человек может достигнуть высоких степеней святости. Одним из ярких примеров для этого случая является апостол Павел. И наоборот, если сердце человека жестоко, гордо и тщеславно, то при очень сильной воле существование такого человека является народным бедствием. Например, Наполеон, Гитлер. Таким же будет и грядущий антихрист, особая личность в конце веков.

Епископ Михаил Таврический подразделяет наши стремления по пяти сферам:

– первая – сфера чувственно-материальной жизни;

– вторая – сфера умственной жизни;

– третья – сфера искусства (мир образов и грез);

– четвертая – сфера человеческих симпатий и состраданий, в которой живут люди, имеющие доброе сердце;

– пятая – сфера жизни духа – сфера свободной веры, сфера молитвы и богообщения, единения души с Богом.

После грехопадения громадное большинство люд- еких душ живет в своих стремлениях преимущественно и низшей сфере эгоизма и чувственности. Человек, одаренный мистически, живущий духовно, живет в плане более высоком и большего достоинства, чем тот, которому принадлежит научная жизнь. Духовный человек мнят Богом и мало занимается мирскими делами.

Сфера сострадания – это остаток от Божиих даров сердцу человеческому, данных в раю. Добродетель сострадания развивается с возрождением в человеке поры и приобщением его к пятой – высшей сфере.

Варсонофий Великий пишет: «Всякое доброе дело, которое совершается не из одной только любви к Богу, но к которому бывает примешана и своя воля, нечисто и неприятно Богу».

Никодим Святогорец: «В этом же состоит вся сущность нашей невидимой брани».

Человек может добровольно отказаться от своей ноли, например иноки подчиняются игумену, христиане – духовному отцу. Это благое умерщвление своей испорченной грехом воли: в человеке через старца, а в последнем через веление Святаго Духа начинает господствовать воля Самого Бога, которая всегда благая и всегда совершенная, она ведет душу к миру и к совершенной радости.

Святые старцы единодушно считают отречение от своей воли совершенно необходимым для спасения своей души. Безнадежна участь человека с самомнением – надеющегося на себя и не стремящегося во всем искать воли Божией. У невоздержанного, духовно мертвого человека воля связана и покорена диаволу-сатане. В длительном процессе покаяния и совершенствования воля не может освободиться сразу от него: для этого нужны многие годы. Но Господь за усердное благочестие может срок сократить.

Устремление наших душ (наша воля) – это то основное, что служит критерием пригодности душ к Царству Небесному. Если даже высокие стремления души на земле подавлялись и душа не могла их осуществить, то они раскроются в том мире, где не будет мешать им земная обстановка. Для победы над грехом вовсе не достаточно просто не грешить. Надо перестать быть грешником.

Семь важнейших импульсов, влияющих на душу: 1) потребность тела; 2) душевные склонности; 3) рассудок, или ум; 4) влияние общества; 5) влияние авторитетов и образов из литературы; 6) побуждение и влияние темных сил; 7) высший разум и побуждения, идущие от Бога через Ангела Хранителя (совесть и благодать).

Восполнение слабой человеческой воли и разума Божией благодатью

Благодатию вы спасены.

Еф 2,8

Господи, поели благодать Твою в помощь мне... Аще и ничтоже благо сотворих пред Тобою, но даждь ми по благодати Твоей положите начало благое. Господи, окропи в сердце моем росу благодати Твоея.

Молитвы свт. Иоанна Златоуста на каждый час

Благодать есть Бог, ощущаемый в сердце.

Паскаль

Недостаточность разума и воли человеческой при стремлении ее к добру может быть восполнена содействием благодати Божией, проявляющейся как следствие покаяния и молитвы к Богу. Святой Максим Исповедник говорит: «Человек имеет два крыла: свободу и благодать... Добродетели влагает в нас Бог; Он вкладывает их в сердце человека, а человеку принадлежит «труд и пот».

Слабы часто разум и воля человека, не по силам ему бороться с грехом, но чрез начало покаяния, выполнение заповедей и чрез молитву его воля укрепляется благодатью, и тогда он побеждает грех. То же действие производит и молитва за него ближних.

Благодать Божия не идет только к тому, кто ее не ищет. Ее нельзя домогаться, но ради нее надо трудиться. (первых же минут побуждения себя на тесный путь – благодать приходит на помощь. «Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей».

Здесь как бы надо взойти на высоту пяти километров, а у человека силы только на один. Пусть он все же дерзает идти. На все остальные четыре километра его вознесет благодать Божия.

Схимонахиня Ардалиона говорит: «При работе над (моим внутренним человеком такая иногда чувствуется немощь, недостаточность всех внешних подвигов, всех своих душевных сил, что не раз я приходила в уныние и некоторое безнадежие... Всею немощью души своей я сознавала, что ни на себя и ни на что свое я не могу надеяться, что ничто мне не поможет в моем несовершенстве. Всем существом я верю, что Господь, один Господь и сила Его благодати может меня спасти, может просветить, очистить и усовершить мою душу. И эта сила будет Его сила, во мне действующая, а не моя, я же и все мое навсегда остается немощным, безжизненным, беспомощным».

Но существу без промыслительной помощи Божией человек вообще не может сделать ничего доброго. Можно сказать, что причиной большего или меньшего дара является предуведанный Богом ответ человека на действие благодати. Если небольшая благодать, то в душе мир и чувствуется любовь ко всем; если благодать больше, то в душе свет и радость великая, а если еще больше, го и тело ощущает благодать Святаго Духа.

Как получить благодать

Старец Силуан: «Чтобы иметь благодать, человек должен быть воздержан во всем: в движениях, в слове, в смотрении, в помыслах, в пище... Будь послушлив, не осуждай и храни ум и сердце от плохих помыслов, а помышляй: все люди добрые, и их любит Господь. За эти смиренные мысли благодать Святаго Духа будет жить в тебе, и ты скажешь: «Милостив Господь"».

Блюдите благодать Божию: с ней легко жить, все делается хорошо по Богу, все мило и радостно, душа покойна в Боге и ходит как по какому-то саду, в котором живут Господь и Божия Матерь. Гнев, тщеславие, высокоумие, осуждение ближнего отгоняют благодать Святаго Духа. Вот путь для христианина, часто страждущего от раздвоения воли и не имеющего силы для следования своим высоким стремлениям.

Болезни души, грех, рабство души и глубина падения

Все мы много согрешаем.

Иак 3,2

Человек своим актом отвержения Бога разорвал связь миров духовного и физического, и этот последний, вместе с собою, подчинил рабству тления и смерти, заменив законы любви законом ненависти и всеобщей вражды. Первым следствием греха было ослабление природы человека во всех отношениях. Обессиленный дух не мог сохранить своего владычества над душой и телом. Ослабленный внутренне, человек пал и внешне. Трудясь в поте лица, он должен добывать себе кусок хлеба. Но обычно человек слеп на духовные очи и не видит умирания своей души. Он раб своих привычек и установившихся склонностей и не в силах выйти из-под их власти.

Протоиерей Иоанн С. говорит: «Одно простое движение сердца к нетерпению есть уже грех и наказывается внутренне тотчас же».

Старец Алексей М. считает за грех даже внутреннее нетерпеливое движение души. А так как судиться будет наша душа, а не тело, то всякая греховная мысль есть пятно на одежде души.

В отношении пожеланий у души не может быть оправданий. Она свободна желать добра или зла и следовать и своем чувстве за истиной или ложью. Бездна мысленного греха лежит в глубине нашей души и затаенных стремлениях сердца, скрытых от мира, а чаще всего и от нас самих, но видимых для Господа (затаенное влечение к самообожанию, скрытое бунтарство раба, который ощущает Бога как ярмо и Ему противится).

Св. Петр Дамаскин: «Наши прегрешения числом превышают песок морской, а по тонкости своей многим неведомы. Грех овладел пажитями души до глубочайших ее тайников».

Протоиерей Иоанн С.: «Никто да не думает, что грех есть нечто маловажное; грех – страшное зло, убивающее душу ныне и в будущем веке».

Как глубоко грех пускает корни в сердце грешника н во все существо его! Он дает грешнику свое зрение, которое видит вещи совсем иначе, чем они есть в существе своем, представляя их в каком-то обаятельном виде. Как правило, все мы горды и очень высоко ценим себя, приписываем все удачи жизни своим заслугам и достоинствам, самодовольны, смеемся над чужой оплошностью.

Филарет, митрополит Московский: «Когда душа человека кипит огнем божественного желания, тогда сей духовный огонь служит ей в одно время и силою для действования, и бронею для защиты». Отшельник Диокл: «Тот, чья душа не привязана к Богу и увлекается какой- либо страстью, становится подобием животному».

Планы нашей души

1) Настоящая гарантия нашего спасения – то, что есть в нас от святого крещения, от Таинств, от дыхания Духа Святаго в нас.

2) Облако добродетелей, изуродованных, как кислотой, тщеславием, – наша будто бы молитва, наша «праведность».

3) Тучи действительных грехов – это те грехи, о которых мы не помним, которые себе с легкостью прощаем.

4) Глубокие, старые пласты грехов – это грехи, сливающиеся с родовыми и общечеловеческими.

Страсти

Те, которые Христовы, распяли плоть со страстьми и похотьми.

Гал 5,24

Душа человеческая постоянно подвергается воздействию прилогов, навязываемых ей темной силой, – греховных мыслей и пожеланий. Борьба с «прилогами» не так трудна: здесь как бы смахнул комара, и нет его. Но если появилось уже «сочетание» и если комар успел впустить свое жало и задел самое сердце, то от человека требуется уже некоторое духовное усилие при противодействии искушению. Еще опаснее «пленение». Последнее, по определению святых отцов, является насильственным отведением сердца в плен, удержанием в нем и слиянием будто в одну жизнь с предметом пленившим. В том случае, если «пленение» становится долговременным или часто повторяющимся, хроническим, душа будет в состоянии страсти. Отсюда существуют следующие ступени, по которым грех входит в нас: образ – прилог; интерес – сочетание; влечение – пленение, страсть.

Источник происхождения страстей – темная сила. Страсти суть демоны. Страсть горяча, смутна, необдуманна, зла, стремительна. Подпадая демоническому влечению, человек претерпевает поражение своей богоподобной свободы и отпадает от божественной жизни. Когда какой-либо страстный помысл или образ утвердится в душе, тогда человек становится в той или иной мере одержим (различной степени, напряжения и силы).

Итак, страсти суть болезни, язвы души демонического происхождения, которые, при сильном развитии их, ведут душу к духовной смерти. В состоянии страсти человек находится как бы в состоянии душевного опьянепия. Святые отцы называют восемь главных страстей: чревоугодие, блуд, печаль, уныние, гнев, тщеславие, гордость и сребролюбие.

Чревоугодие и блуд – извращение потребностей тела. Мирская печаль оскорбляет Духа Святаго, помрачает разум и препятствует молитве. Ни в коем случае не унывайте. Уныние – это палач. Спасительна печаль только о соделанном грехе. Преподобный Серафим Саровский Дивеевским сестрам велел более всего бояться уныния и от него бегать, как от огня. Нет ничего пагубнее уныния.

Гнев – это пожар души, но выражению святых отцов. Душа не сознает во время приступа гнева, что во всем происшедшем надо видеть волю Господню, всегда благую и совершенную. В борьбе с гневом хорошо: первое – молчание, второе – удаляться от возбуждающего гнев, третье – просить прощения, четвертое – внутренне взывать ко Господу о умиротворении сердца. На того имеешь право гневаться, кто хочет отлучить тебя от Бога. Начальная стадия гнева – это раздражение, на которое так мало обращаем внимания. Однако оно непростительно, так как в эго время мы находимся во власти темной силы.

Самой губительной и ненавистной для Бога страстью является гордость – возведение самого себя в кумиры, почитание себя выше других, обольщение собою, своими достоинствами, способностями, умом и т. п. Гордость, коль скоро овладевает бедной душой, то как свирепый тиран весь город до основания разоряет. С гордостью связана страсть тщеславия.

Как лечить страсти? Каждое сопротивление страсти ослабевает ее, увлечение страстью усиливает ее. Наиболее совершенно страсти побеждаются очищением сердца путем усиленных молитв и подвигов. Надо развивать противоположные страстям добродетели. Например, если развить смирение, угаснет гордость, если будет господствовать радость, то не будет месту печали.

Исцеление от страстей требует многолетней борьбы. Один из великих подвижников говорит: «Мне потребовалось пятнадцать лет, чтобы победить гнев».

Итак, всем начинающим свой путь ко спасению надо помнить не только о его «узости», но и о том, что годы могут пройти, пока будут замечены признаки искоренения страстей. Игумения Арсения говорит: «Чистоту помыслов и чистоту чувств нетрудно приобрести уединением, чтением духовным и упражнением в молитве». Но чистота сердца многими страданиями приобретается, она есть совлечение страстей. Там, в груди, есть тяжесть непонятная, которая давит и давит, которая, как стена, стоит между душой и Господом. Эту стену может разрушить благодать Божия при нашей решительной борьбе со страстями по заповедям Божиим.

Надо различать чистоту ума и чистоту сердца. Даже мирная молитва еще не служит показателем победы над гнездящимися в сердце страстями. Бесстрастие же не в том состоит, чтобы не ощущать страстей, но в том, чтобы не принимать их в себя.

Страсти мучают душу. Они дурны больше потому, что не дают душе приобщиться блаженства, которое есть единение души со Христом. И самое добро – не предел стремлений души: покой души – один Бог.

Пристрастие

Ничто не должно обладать мною.

1Кор 6,12

От страстей надо отличать пристрастие. Сатана постоянно нападает на души людей, целью его усилий является удаление души от Бога всеми доступными для него средствами. Он старается, чтобы мы создали для себя кумира, которому вместо Бога отдали бы свое сердце, о котором постоянно думали бы. Для этого он прельщает нас богатством, славой, властью, пристрастием к людям, животным, вещам, наукам, искусству, литературе, поэзии, спорту и т. д. Отец Александр Ельчанинов: «Таинственная сфера искусства – такая пленительная, но для нее обычные черты – эгоизм, гордость, жадность, слава».

Например, пристрастие (не Христова любовь) к детям или близким может привести к отречению от Бога. Бывает пристрастие и к хорошим предметам, но все же и здесь они будут препятствием к стяжанию Святаго Духа Божия.

Так, например, ради пристрастия к чтению духовных книг христианин может пренебрегать молитвой и своими обязанностями по отношению к ближним.

Игумения Арсения говорит: «Если случится увлечься чем или кем-либо, то это временное утешение оскверняет сердце, делает человека более неспособным к принятию Господа, одним словом, отодвигает его от цели».

Имеете с тем пристрастия всегда лишают мира душу человека. Если в душе есть хоть малое пристрастие к чему-нибудь или кому-нибудь, то печали не минуешь. Пристрастие к вину, табаку вредно отзывается на здоровье тела.

Как преодолеть пристрастия? Здесь очень важно вовремя обнаружить их в себе, поставить правильный диагноз. Это и нелегко, и христианин часто «читает за добро то, что на самом деле от лукавого и мешает его духовному росту и угнетает душу. Вот почему очень важно жить под руководством старца, который мог бы вовремя указать на душевное нездоровье. За отсутствием таковых надо внимательно прислушиваться к мнениям духовно близких. Господь так милостив, что отовсюду мы можем получить Его указания и помощь, если будем смиренны и заострим наш духовный слух.

Метод лечения от пристрастий все тот же, как и при всех болезнях души: горячая просьба о помощи ко «Врачу душ и телес наших» и неотступная молитва об избавлении от пристрастия. Здесь следует сказать, что Господь нередко Сам посылает Своим избранным благодатные врачевания для избавления от пристрастий.

Предмет пристрастия часто занимает самое почетное – первое – место в сердце человека, которое должно принадлежать только Богу, поэтому пристрастие и нетерпимо «Богу-Ревнителю» как оскверняющее сердце и отделяющее его от Бога. Даже у праведных людей бывает какое-либо сильное пристрастие, как бы «Ахиллесова пята», в их душевном теле добродетелей. Сюда-то и направляется Богом врачевание.

Примеры из Библии. Так, патриарх Иаков любил Рахиль, а получил вначале в жены Лию. Он более всего любит сыновей Рахили – Иосифа и Вениамина, и Господь отнимает как раз Иосифа, а впоследствии и Вениамина (заложник). Посылая подобные испытания, Господь показывает Своим избранникам, что их сердце не свободно от человеческой немощи (пристрастия), затмевающей в нем любовь к Богу. Так, часто лишь путем переживания тяжких испытаний сердце человека может исцелиться от пристрастий.

Значение земных пристрастий ярко сказывается при переходе души в загробный мир: тяжело умирать душе, имеющей много земных пристрастий и привязанностей. Благо тем, кто вовремя от них освободится.

Искушения

Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение.

Мф 26,41

Нигде в мире нет такой серьезности в отношении к слову «искушение», как на Святом Афоне, и серьезности к делу спасения своей души; этим следует объяснить и пристрастие к слову «искушение». Последнее принадлежит преимущественно к лексикону монахов. Всякому христианину необходимо иметь о нем глубокое познание и применять его на опыте жизни в своей никогда не прекращающейся «невидимой брани» с лукавым духом.

Что такое искушение? Во-первых, искушением называют все тяжелые для души переживания, приходящие к человеку извне по Божию попустительству, – в наказание, для исправления, для испытания в вере и т.д. Сюда будут относиться болезни, нужды, несправедливости от людей, обиды.

Во-вторых, искушением называется состояние души, когда ей темной силой навязываются мысли, а сердцу – чувства, нарушающие душевный мир или влекущие к нарушению Божественных заповедей, требований совести и разума. Подобное искушение неизбежно для каждого человека, пока он живет на земле. Сам Господь в пустыне «был искушаем от диавола». «Чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим» (1Кор7,5).

Господь сказал: «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам» (Мф 18,7). Иоанн С. говорит: «В жизни христианской необходимы искушения – пробы или испытания нашего духовного состояния... Как для пробы серебра нужны инструменты, так для испытания души нужны люди».

Счастье вечной жизни и будущего пребывания с Богом в Царствии Небесном является ни с чем не сравнимым даром человеку, что должно приобретаться за великие подвиги – преодоление искушений и соблазнов при длительном испытании души человеческой.

«Если бы не было искушений, никто бы не получил Царства Небесного» (преподобный Антоний Великий). Лишь путем преодоления искушений и соблазнов в христианине умножается опытность и духовная сила.

Сатана и его воинство в течение тысячелетий не устают изощряться в искушениях людей – каждой человеческой души. Одним из типичных видов мысленных искушений является беспокойство за обеспечение себя и своих ближних, недовольство своим материальным положением; одним из мысленных искушений является сожаление: «Как жаль, что так получилось». Также ловит нас лукавый бесплодными самоукорениями: «Зачем я сделал так?» В житейских делах самоукорение вредно. Если мы ошиблись, то и это, надо думать, случилось не без Промысла Божия, чтобы смирить нас.

Даже премудрый Соломон не считал, что способности человека могут влиять на житейские дела. Он пишет: «И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достигается успешный бег, не храбрым – победа, не мудрым – хлеб, и не у разумных – богатство, и не искусным – благорасположение, но время и случай для всех их» (Еккл 9,11).

Итак, все зависит от Бога. Мы забываем в делах сначала внимательно помолиться Богу

Есть и еще случай, когда мы искушаемся и когда надо быть очень внимательным к себе. Это совершение какого-либо доброго дела. Диавол в этих случаях более, чем обычно, злобится на нас и старается на нет свести результаты нашего дела, испортить его каким-нибудь проступком невоздержания. Иногда мы желаем потщеславиться, а иногда осуждаем того, кому даем.

Игумения Арсения: «Ко всякому доброму чувству враг примешивает свою отраву, так и к сокрушению о грехах – отчаяние, и к любви – сладострастие, к отречению от мира – холодность к людям. Только при молитве именем Господа Иисуса Христа, произносимым с верою, этот яд отделяется».

Одним из наиболее тяжелых искушений является искушение против любви – вражда или неприязнь к кому-либо из окружающих, часто близких и ранее любимых. Нужно делиться с опытными в духовной жизни людьми. Уже один рассказ о своем состоянии является часто достаточным, чтобы искушение прошло. Духи тьмы боятся своего обнаружения и уходят.

Если ясны причины нашего искушения, то нужно молиться Господу Иисусу Христу: «Господи, я вижу себя в искушении, помоги преодолеть его. И если я не в состоянии это сделать, то Сам изгони борющего меня злого духа, как некогда Ты победил его в пустыне и изгонял из людей, одержимых им».

Если искушение связано с осуждением ближнего, то надо молиться за него, и помощь Господня не замедлит. В недоумении душа себя спрашивает: «И чего было бояться?», «Чему было завидовать?»

Следует отметить, что в некоторых случаях Господь попускает длительные искушения и медлит со Своею помощью, чтобы более закалить душу в борьбе или предохранить душу от гордости. Схимонах Силуан: «Господь воспитывает душу человека, не отстраняя его от встречи со злом, а давая ему силу на преодоление всякого зла».

Чем выше поднимается человек по пути к святости, тем сильнейшим подвергается искушениям. Преподобный Исаак Сириянин: «Пока ты еще на пути ко граду Царствия, признаком приближения твоего ко граду Божию да будет для тебя следующее: чем больше приближаешься и преуспеваешь, тем более находящие на тебя искушения умножаются. И знай, что душа твоя в это время втайне вступила на иную, высшую ступень и приумножена ей благодать в том состоянии, в каком она поставлена, потому что соответственно наличию благодати, в такой же именно мере, Бог вводит душу в скорбь искушения».

Ты за Бога, а враг за тебя. Если кто приступает работать для Господа Бога, то пусть приготовит душу свою к искушениям. Победив искушение силою Христа, душа богатеет духовным опытом. Она приучается побеждать искушение молитвою. И этим кладется прочное основание для успеха в «невидимой брани» христианина с духами тьмы и к стяжанию через это Духа Святаго Божия.

Болезни воли, гипноз, одержимость

Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете.

Ин 8,36

Митрополит Вениамин: «Мы, грешные, не можем быть свободными, ибо страсти наши господствуют над нами. И только по мере освобождения от них растет и свобода наша. Послушные несравненно свободнее своевольных. А святые уже совсем свободны, сколько возможно человеку. А вполне же свободен только один Бог. Смирение дает свободу. Гордый же – раб себя самого, хотя воображает, что он-то и есть свободный... Неверие есть рабство. .Люди же думают совсем наоборот».

От порабощения страстями воли человеческой освобождает Господь: «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете». Над их духом уже нет власти лукавого, из-под власти которого остальной мир не имеет силы вырваться. И есть глубокая разница в положении рабов сатаны и свободных сынов Божиих. Когда в душе разлад и раздвоение и душа колеблется между Богом и сатаной, то ослабленная воля врачуется только через очищение сердца, то есть в единственном случае – при стяжании Духа Святаго.

На волю каждого человека может влиять и воля других людей. Это влияние передается не только через слова, но и по таинственным путям мистической взаимозависимости. Мы можем взглядом привести другого в замешательство.

При гипнозе воля человека парализована и человек находится в известной степени в подчинении другому человеку – гипнотизеру. По мере порабощения человека греху ослабляется воля человека и он становится способным поддаваться гипнозу. Интересно, что нельзя загипнотизировать детей до семи лет. Простые необразованные люди менее испорчены сердцем и ближе к Богу, чем люди, вкусившие цивилизации, – это и обусловливает их меньшую подверженность гипнозу.

Властность – черта характера, присущая людям, живущим вне Бога. Христианин по природе кроток, как и Христос. Не была ли в Христе неизмеримо сильная воля? Но Он был кроток и не допускал психического насилия над людьми.

Подчинение темной силе может достигнуть крайней степени, которая называется «одержимостью». Следует заметить, что одним из начальных проявлений одержимости являются частые приступы тоски и боязливости.

Диавол сидит в наших сердцах еще необыкновенно сильной раздражительностью; мы становимся иногда так больны самолюбием, что не терпим ни малейшего противоречия, препятствия вещественного или духовного, не терпим ни одного слова негладкого, грубого. Святитель Димитрий Ростовский сказал: «Простите меня, братия, если я всякого грешника, не думающего о своих грехах, назову бесноватым».

Прелесть

Диавол, прельщавший их...

Откр 20,10

Слово «лесть» обозначает обман, и люди, находящиеся в «прелести», – это обманутые люди (темной силой). Для последней легко обмануть тех, кто лишен благодати, защищающей человеческие души. Благодати же лишен тот, кто грешит, заражен страстями и не кается.

Из страстей самой страшной является гордость с ее последствиями: самомнением, самочинием, самоуверенностью, непослушанием, отсутствием авторитетов. Бот на таких людей легко действовать темной силе и прививать им «прелесть» в той или иной форме. Это случается всегда, когда люди в духовном отношении стоят одиноко, не признавая для себя никаких авторитетов, не желая иметь ни советов, ни руководства.

По мере роста подвигов в прельстившихся растут гордость, самомнение и они видят видения: образ Христа, святых и Ангелов, слышат их голоса, принимая за дары благодати. Часто эти люди гибли в своем ожесточении и кончали жизнь самоубийством.

Однажды один инок возгордился и перестал посещать старца. Ему во время молитвы явился ангел блистающий и сказал: «Твоя ревность и молитвы угодны Богу, но их недостаточно. Требуется жертва – пожертвуй один глаз». И инок в экстазе сжег свечой глаз.

И ничего не сказал старцу. Затем вторично является ему ангел, который требует у него второй глаз. У него не хватило сил лишить себя последнего глаза. Братия заметили его состояние. И вот пошел он к старцу. Старец спросил: «Что это ты перестал меня посещать и кто руководит тобой? Уж не ангел ли? И как это ты глаз потерял? Уж не по совету ли ангела?» Тут открылись его духовные очи, и он понял свое прельщение и, обливаясь слезами, упал в ноги старцу.

Одним из видов прелести является стремление к благодатным душевным переживаниям, к вкушению во время молитвы духовной сладости и восторга или умиления. Епископ Игнатий (Брянчанинов): «Если в тебе кроется ожидание благодати – остерегись: ты в опасном положении».

Нужно считать, что всякое пренебрежение авторитетом Церкви и непризнание общепринятых в Церкви основ, религиозных понятий грозит увести христианина от истины и тем предать его влиянию темных сил.

Для всякого христианина в миру, стоящего одиноко, без послушания духовным отцам, всегда имеется опасность впасть в прелесть в той или иной форме или степени. Величайшая прелесть – признавать себя свободным от прелести. Все мы обмануты, все обольщены, все находимся в ложном состоянии и нуждаемся в освобождении истиною.

Ты подумал, что хорошо сказал, хорошо сделал – вот уже прелесть. Размечтался о своих дарованиях – опять прелесть. Принял похвалу – и это прелесть.

Начало прелести:

1) самонадеянность, самочиние;

2) устремление внимания на себя, «эгоцентризм».

Как предохранить себя от прелести:

1) быть в послушании старцу;

2) изучать Священное Писание, творения святых отцов;

3) опасаться иметь мнение, различное от Церкви;

4) быть чутким к мнению друзей и окружающих, быть внимательным к их суждениям.

Господь обличает нас устами наших близких. Борьба с раздвоенностью нашей души есть дело всей нашей жизни. Можно прожить, и живут многие, всю жизнь слабой чьей-то тенью, копией. Самый первый и важнейший смысл существования – быть самим собой, возвышаясь до преобразования себя в «образ и подобие Божие». Как говорит Священное Писание: «Весь мир во зле», а истинных христиан лишь «малое стадо».

Зарождение «внутреннего», «духовного» человека

Должно вам родиться свыше.

ИнЗ,7

Верою вселиться Христу в сердца ваши.

Еф 3,17

Благодатию – силою и милостию Господа Иисуса Христа и чрез покаяние человек может быть освобожден от власти первородного греха и обновлен душою. Господь говорил Никодиму: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие. Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух. Не удивляйся тому, что Я сказал тебе: должно вам родиться свыше» (Ин з, 5–7). Но что такое этот «дух»?

Епископ Феофан Затворник: «Дух есть душа нашей души, призванный изнутри побуждать, двигать душу, крепко связанную с телом, к миру «горнему», небесному, вечному.

Когда дух начинает возрастать и подчинять себе душу, то она сама, по словам преподобного Макария Великого, превращается в дух, становится сопричастной Божества». Есть первое рождение от отца, второе – от Бога, а третье – человек сам себе родитель, чтобы явиться миру благим светом. Это таинственный процесс, как и зарождение физической жизни. Это начало отображения душой христианина Христа при вселении в душу Святаго Духа Божия. Апостол Павел пишет: «Кто во Христе, тот новая тварь» (2Кор 5.17).

Рост «внутреннего», «духовного» человека

Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа.

2Кор 3,18

Апостол Павел: «Если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (2Кор 4,16). Постепенно отмирает «внешний», «душевный» человек по мере роста «внутреннего», «духовного». Так изменяется человеческая душа от примитивного животного состояния в невозрожденном человеке до обожения природы святого, уподобившегося Христу. Для христианина важно, чтобы его рост совершался интенсивно, непрерывно, беспрепятственно. Когда растение растет наиболее успешно? Когда корни его будут в земле и когда будет там достаточное количество питательных веществ, когда листья будут поглощать углекислоту, когда не будет вредителей. Имеется аналогия с этим и в процессе возрастания в душе Духа Божия.

Господь говорил: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф4,4).

Итак, истина – слова, идущие от Бога через Иисуса Христа, – и есть наша пища, соки, питающие нашу душу. Истину мы можем черпать из Священного Писания и затем из духовных книг. Поэтому духовное чтение является одним из важнейших условий роста в нас Духа Святаго Божия. Отсюда – читать книги, содержащие истину, надо так же регулярно, как питать пищей наше тело.

Господь сказал: «Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин 6,53). Из этих слов Господа следует необходимость регулярного участия в Таинстве святого причащения.

Дыхание души нашей – это молитва, которая, по заповеди Господа, должна быть непрерывной. Гибнет душа, впитавшая в себя вредные мысли, – философию безбожия, безнравственности. Схождение Духа Святаго в наше сердце зависит не от нас, но от наших усилий очистить сердце посредством покаяния и тем создать условия для этого схождения. Все добродетели будут развиваться лишь при постоянном упражнении в них. «Кто не собирает со Мною, тот расточает», – сказал Господь (Мф 12,30). Поэтому лишь при нашей внимательности к своему духовному росту, при заботе о постоянном упражнении в добродетели мы можем ждать успеха. Если же не будут постепенно ослабляться путы мира сего, страстей и пристрастий, то в душе не могут развиваться добродетели.

Преображение души происходит не сразу. И не думай, чтобы в ком-нибудь озарялась вся душа; внутри ее остается еще великая часть порока, и человеку потребны великий труд и усилие, согласованные с действующей в нем благодатью.

Два периода в жизни духовной должен пройти человек: сначала богообщения, а потом боговселения. В первом случае неполное единение Духа Божия с духом человека. Постепенно, с богообщением, греховные навыки, привычки умаляются, теряют власть над человеком и вообще исчезают, уступая место добрым, святым мыслям и действиям. Сначала период богообщения. Боговселение есть совершенный вид богообщения, когда Дух Святый совершенно вверяется человеку и поселяется в нем. Степени боговселения на земле могут быть различны, как различны и степени святости.

Итак, длинен и узок путь преображения души человеческой. Но великие цели требуют больших усилий и жертв. Здесь не место половинчатости, и боязливости, и лености, и нерадению. Чем больше будет вырастать в вас внутренний человек, тем больше вы будете видеть света и в окружающем, и в окружающих, пока не достигнете такой чистоты сердца, что все кругом будет вам казаться светлым и преображенным. Это есть пребывание в раю еще до смерти. В этом состоянии живут праведники и святые, которых много среди нас, но которых мы не видим но нечистоте своих глаз и сердец.

Особенности «внутреннего», «духовного» человека

Проверяйте себя всегда – в Духе ли вы Святом?

Преподобный Серафим Саровский

С внешней стороны «духовные» люди, как и «внешние», ведут обычную жизнь: работают, занимаются домашними делами, разговаривают с людьми и т. д. Однако они «умерли для мира», у них «истлел внешний человек», они возненавидели душу свою в мире сем. Они почувствовали охлаждение ко всем мирским привязанностям, возненавидели их, как препятствие на пути к жизни духа.

Вместо всего этого у них создался свой внутренний мир. В этом мире преимущественно живет их сердце. Здесь у них особые радости и особые печали, не видимые никем достижения или падения, незримые бури и непогоды или созерцание света Незаходимого Солнца. Внутренний человек бежит развлечений. В какой- то мере ему всегда необходимо уединение, чтобы уйти из внешнего мира, побыть с самим собой, погрузиться в свой внутренний мир.

Франсуа Мориак: «Внутренний человек любит свое одиночество, от которого страдают и бегают «внешние» люди. Однако он в этом одиночестве не одинок: он один и не один. Его внутренняя молитва растет, светит и овладевает всем его существом. В душе его ощущается действие благодати, исполняющее его миром. Дух Святый, пребывающий в нем, заявляет о Себе благодатным состоянием. Его верующее сердце наполняется радостью от сладостного сознания близости Бога. Это приносит душе полный мир, доверие, покой и отдых». Такой человек хотя и любит людей, но далеко не со всеми хочет иметь общение: одних он избегает, с другими старается свести свои отношения к возможному минимуму. Иных он ищет: тех, кто мог бы обогатить его внутренний мир. Глаза внутреннего человека закрыты на грехи и пороки других.

Преподобный Симеон Новый Богослов: «Каждому надлежит распознавать: получил ли он обручение Духа от Жениха и Владыки Христа. Если получил, то тщится держать сие и хранить, а если не сподобился получить, то потщится посредством дел благих и теплого покаяния скорее получить его. Надо каждому уметь распознавать свое духовное состояние: в благодати ли оно или нет». Вот какой духовный вопрос должен всегда стоять перед внутренним человеком, и пусть он более всего в мире боится потерять, испустить от себя Небесного Гостя. «Здесь ли Он? Не оскорбил ли я Его каким-либо грехом, или невоздержанием, или нескромностью, или пренебрежением какой-либо заповеди?» – спрашивай себя постоянно.

Если волны душевного мира не ясны, то надо искать того гада, который возмутил его, и убить его покаянием и смирением и неотступно просить вновь вернуться Небесного Гостя. Но вот горечь покаяния растворилась в умилении, на глазах выступили слезы. Он здесь, Он опять здесь, дорогой Гость! Он простил! Он видит мою немощь, мое смирение и решимость не повторять греха.

Сравнительно мало друзей у внутреннего человека во внешнем мире. Но зато сколько их во внутреннем! Они так близки и дороги его душе и так всегда доступны, так легко обращаться к ним! В любой момент они готовы слушать обращенные к ним просьбы и так быстро и чудесно помогают! Вот перед нами полки с возлюбленными книгами. Вот и жития святых.

Внутренний человек думает: какими грехами я грешу чаще всего? Какие страсти чаще всего владеют мною? Из чего состоят мои обычные искушения? В чем состоит мой крест, с которым я должен следовать за Христом? Как развить в себе христианские добродетели?

Хотя еще не полностью очищена душа, но Господь не гнушается ею, как не погнушался некогда снизойти с неба, чтобы возлечь в убогом вертепе. Лишь бы не запирать дверей сердца, лишь бы не пропустить стука Великого Гостя. «Се, стою у дверей и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною», – говорит Христос (Откр 3. 20).

Велика награда труженику, работающему над очищением своего сердца. «Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят», – говорит Господь Иисус Христос (Мф 5. 8). Преподобный Макарий Великий: «Христианин – это новая тварь. Он отличается от всех людей в мире обновлением ума, умирением помыслов, любовию и небесною приверженностью ко Господу и мыслию своею имеет жительство свое на небесах».

Внутреннее око и внутренний слух «духовного» человека

Если око твое будет чисто, то все тело будет светло.

Мф 6,22

Кто сподобится увидеть самого себя, тот лучше сподобившегося видеть Ангела.

Преподобный Исаак Сирин

«Всякий должен знать, что есть очи, которые внутреннее сих очей, и есть слух, который внутреннее сего слуха», – говорит святой Макарий Великий. «Кто ежечасно назирает за душой своею, у того сердце возвеселяется откровениями. Кто зрение ума своего сосредоточивает внутри себя самого, тот зрит в себе зарю духа» – преподобный Исаак Сириянин.

Развитие этих-то особых «внутренних органов» является одним из показателей роста духовного человека. У нас внутри есть духовное око, которым мы в миллион раз больше видим, чем телесным зрением. Какие предметы созерцания этого духовного ока? – Явления мира духовного. Кроме видимого мира есть Бог, бесконечный Дух, бесконечный Ум, все сотворивший в мире вещественном, который есть осуществление Его мыслей (идей), и есть мир духовный, ангельский, бесчисленный, живущий в постоянном созерцании Божества и всех дел Его всемогущества и премудрости.

Духовное око наше относится больше всего к Богу, и в этом случае действие его называется созерцанием и богомыслием. Это созерцание и богомыслие может простираться в бесконечность, как бесконечен Сам Бог, и имеет свойство очищать душу от греха, усовершать и приближать все больше и больше к Богу, Источнику нашего света, нашей мысли и жизни.

Итак, у внутреннего человека должна постепенно развиваться способность непрестанного внимания вовнутрь себя: на свои мысли и чувства, склонности, запросы и переживания. Преподобный Исаак Сириянин пишет: «Потщись войти во внутреннюю клеть свою, и узришь клеть небесную, потому что та и другая – одно и то же, и входя в одну, видишь обе. Лестница того царствия внутри тебя сокровенна в душе твоей. В себе гамом погрузись от греха, и найдешь там восхождения, по которым в состоянии будешь восходить».

Наличие способности внутреннего зрения дает возможность спасения душе через покаяние. Смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма? Господь говорит о невещественном теле души и способности видеть ее одеяние или в грязи страстей, или в красоте добродетелей. Развитие внутреннего зрения есть лишь медленный процесс, как и процесс преображения внешнего человека во внутреннего. Не вдруг открывает Господь грехи человека ему самому, иначе он от страха не вынес бы и умер.

Важнейшим условием приобретения внутреннего зрения является нищета духа и смирение. Трудись над тем, чтобы смирить свои помыслы, и тогда Бог откроет очи сердца твоего. Очи души, просвещенные Божественным светом, духовно видят и распознают истинного Друга, Сладчайшего Жениха – Господа. Однако немногие

достигают этого и лишь редкие познают себя, свою душу. Лишь сквозь слезы глубокого сокрушительного покаяния она бывает видна всякому. Препятствием к развитию внутреннего зрения является впечатлительность, то есть переживание внешних событий, рассказов, книг, разговоров. Гляди больше внутрь себя, там ты увидишь всю свою скверну. Мера мудрости человека определяется и мерой его евангельской ненависти к себе.

Итак, лишь чистые сердцем увидят Бога не только за гробом, в Царствии Небесном, но еще и здесь, на земле, и внутренний человек будет созерцать великую любовь к себе Бога, Его всегдашний неизменно благой Промысл и понимать мудрость направления Им всех судеб: своих близких, всех народов. И в мире со всем миром в его успокоенной душе всегда будут звучать слова святого Иоанна Златоуста: «Слава Богу за все! Аллилуиа!»

Различие «внешнего» и «внутреннего» человека

Бог

«Внешний», или «душевный» человек:

Преимущественно лишь отвлеченное, абстрактное понятие, Бог далек. Если мысль и обращается к Нему, то холодно – лишь по привычке при чтении молитвенного правила.

«Внутренний» или «духовный «человек:

Любящий, Всеблагий, заботливый, как мать, всепрощающий при покаянии,близкий, во всех делах моей жизни(самых малейших) принимающий участие. Исполняет всякую просьбу, если она на пользу мне и близкому.

Святые

«Внешний», или «душевный» человек:

Где-то там, вне моей жизни.

«Внутренний» или «духовный «человек:

Близкие, старшие братья во Христе, которые молятся за нас всегда, заботясь о нас. Они чутки ко всякой просьбе и тотчас же передают её Богу.

Цель жизни

«Внешний», или «душевный» человек:

Есть текущая забота, суета, тягости, неприятности. Ум обычно не задаётся вопросом о цели жизни, не думает, что она не сегодня, так завтра оборвётся.

«Внутренний» или «духовный «человек:

Всё подчиняется одному внутреннему требованию – как угодить Господу и стяжать благодать Святаго Духа и тем сделать себя достойным для будущей вечной жизни. Каждый день хочется провести собранно, как последний.

Таинства Церкви

«Внешний», или «душевный» человек:

В таинствах покаяния и причащения Святых Таин или совсем не участвуют или один раз в год, по обычаю, не по потребности в них.

«Внутренний» или «духовный «человек:

В таинствах покаяния и причащения Святых Таин видят необходимейшее средство для поддержания жизни в духе и участвуют в них не реже одного раза в месяц. Наблюдают и записывают свои грехи, тщательно готовясь к Таинствам.

Молитва

«Внешний», или «душевный» человек:

Если есть молитва, то в лучшем случае это вычитывание правила утром и вечером. В течение дня мысли о Боге теряются. Молитва не приносит успокоения – мира душевного.

«Внутренний» или «духовный «человек:

Молитва внимательная, сосредоточенная, мысли молитвы переживаются сердцем. Помимо правила, мысли во время дня все обращены к Богу: то за помощью перед началом дела, то с благодарением, то в молитве за ближнего , то с покаянием, то со славословием.

Окружающие

«Внешний», или «душевный» человек:

Обычно не до них, а только до себя. Интересы ближних далеки, к ним холодное чувство или вражда и неприязнь.

«Внутренний» или «духовный «человек:

Все люди милы и любезны, как братья и сестры во Христе, или образы Божии. Хочется сделать им приятное: скорбящих утешить, грустных развеселить, несчастным помочь и т.д. Думы не о себе, а о ближних – как им помочь, послужить, чем обрадовать.

Обычное состояние души

«Внешний», или «душевный» человек:

Душа в томлении, беспокойстве, в неудовлетворённости жизнью, всем и окружающей обстановкой. Часто раздражается.

«Внутренний» или «духовный «человек:

Дух светел, радостен, безмятежен, покоен, мирен, доволен, во всём видит Промысл Божий, за всё благодарит Бога: «Слава Богу за всё!»

Господствующие мысли

«Внешний», или «душевный» человек:

О том, что тяготит в жизни, что не удовлетворяет, от чего хочется избавиться, чего человек боится, чего опасается, что страшит или беспокоит в будущем, человек желает чего-либо страстно, во что бы то ни стало.

«Внутренний» или «духовный «человек:

При безмятежности о будущем, при полном довольстве настоящим мысль обращается только к текущей задаче, как её выполнить по воле Бога и (или) в согласии с Его заповедями. Что сейчас поручает мне Господь? Не грешу ли я чем-нибудь в чувствах и мыслях? А всё будущее Сам Господь управит.

Мысли о себе

«Внешний», или «душевный» человек:

Всё в жизни зависит от меня, моей предусмотрительности, ловкости и умения. Незачем с кем-либо советоваться – я сам всё понимаю хорошо, только моё мнение правильно, безошибочно.

«Внутренний» или «духовный «человек:

Всё зависит от Промысла Божия. Одни мои усилия ничего не значат, на всё надо искать помощи у Бога и испрашивать её – в постоянной молитве. Я грешен, жалок, слеп и убог. Самое лучшее – во всём слушаться мудрого старца – духовного отца, через которого говорит Сам Бог. Корме того надо быть внимательным к мнениям близких и окружающих, учиться у них и просить указаний о моих недостатках.

Досуг

«Внешний», или «душевный» человек:

Хочет развлечься, забыться.

«Внутренний» или «духовный «человек:

Хочется быть в удинении и молиться или в задушевной беседе с близкими по духу и преимущественно на духовные темы. Книги ценятся преимущественно духовные, очищающие душу.

Внешние признаки не преображенного человека:

Лицо злого человека всегда колючее, неприветливое и убийственное для окружающих.

И духовного:

Сквозь лицо человека (через глаза особенно) явственно видно бывает всё доброе и светлое, что есть в нём; лицо доброго человека светится, как зеркало, отражающее внутренний мир правды Божией.

Законы роста в душе человека

Будьте подражателями мне, кик я Христу.

1Кор 11,1

Спасайтесь от рода сего развращенного.

Деян 2,40

При отношении человека с другими людьми имеет место закон взаимного влияния – передача чувств, как бы взаимного «резонанса», то есть пробуждения в человеке того душевного переживания, которое он чувствует в другом. Закон этот сильно проявляется у родственных по духу душ.

Сильна способность восприятия положительных эмоций у мягких сердцем, легко восприимчивых, нежных душ и слаба у душ с «черствым сердцем». На основе этого закона возникают чувства ответной любви, жалости, сочувствия, сострадания. Эта восприимчивость положительных эмоций особенно обострена у душ, исполненных Христовой любовью. Поэтому окружающая нас среда имеет для нас очень большое значение: она формирует нашу психику.

Соломон говорит: «Общающийся с мудрыми будет мудр, а кто дружит с глупыми, развратится» (Притч 13.21).

Преподобный Исаак Сириянин писал: «Лучше жить со зверями, чем с людьми худого поведения».

Основной закон духовного совершенства – «окружение себя обстановкой возвышающей, а не принижающей уровень души». Святые отцы говорили:

«С преподобными – преподобен будешь, а со строптивыми – развратишься».

Старец Амвросий: «Когда дикая лошадь присмотрится, что прочие лошади идут спокойно, тогда и сама пойдет в ряд. Так и человек».

Важнейшим условием для подражания является взаимная связь душ через любовь, симпатию и доверие. Особенно сильное подражание себе могут вызвать люди с сильной целеустремленной волей и яркой индивидуальностью, а для христиан – подвижники, старцы, проповедники, духовные отцы и все праведники. Святые отцы советуют теснейшее сближение с людьми, у которых просвещенные души. Преподобный Иосиф Волоколамский говорит: «Следуй ему во всем, внимай словам его, делай приятное ему. Если ты нашел такого человека, будь покоен: ты нашел ключ к Царству Небесному».

По словам архиепископа Антония: «...та духовная сила, которая войдет в нас при общении со старцами, просветит и примирит нас с жизнью... будет заключаться не столько в самом содержании ответа (на наши вопросы), сколько в том обстоятельстве, что светящаяся в облике и речи старца перельется в нашу душу, и мы ощутим в себе совершенно новое, дотоле нам неведомое содержание».

Схиархимандрит Софроний оговаривается: «Со святыми жить не всегда легко». Никакой святой не может освободить от необходимости личной борьбы с живущим в нас грехом. Освободить нас от труда и подвига он не может. И потому святой может показаться жестоким.

Апостол Павел пишет: «Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы» (1Кор 15, 33). Или: «Какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою?.. Какая совместность храма Божия с идолами?» (2Кор 6,14,16).

Господь говорит: «И потому выйдите из среды их и отделитесь... и не прикасайтесь к нечистому; и Я прииму вас» (2Кор 6, 17).

Апостол Павел: «Завещеваем же вам, братия, именем Господа Иисуса Христа, удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно» (2 Фес з.б); и далее: «Если же кто не послушает слова нашего в сем послании, того имейте н.) замечании и не сообщайтесь с ним, чтобы устыдить его» (2Фес 3,14).

Апостол Павел: «Я писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем... или злоречивым... с такими даже и не есть вместе... Итак, извергните развращенного из среды вас» (1Кор 5,11,13).

Симеон Новый Богослов: «Мертв для святых мир и люди мира».

Старец Силуан: «Когда духовный человек встречается с недуховным, то обоим скучно и тяжело их общение».

Привычки

Бойся плохих привычек больше, чем врагов.

«Привычка есть вторая натура» – это глубокая истина. Привычка создает святых, но привычка же создаст и осужденных на вечную муку. Закон привычки – это закон духовной инерции. Прочная привычка – это большая сила, которая легко преодолевает препятствия. При наличии прочных привычек действия человеком совершаются очень легко, автоматически, без затраты волевых усилий. Поэтому хорошая привычка есть скопленный духовный капитал, процентами с которого можно жить всю жизнь. И наоборот, скверная привычка – это яд в крови, который постепенно отравляет человеческую жизнь. Если привыкнешь ко греху, то так и будет постоянно тянуть ко греху, и бесы в том помогают, л если привыкнешь к добру, то Бог в том содействует Своею благодатью.

Если привыкнешь постоянно молиться, любить ближнего и плакать в молитве за весь мир, то так и будет влечься душа к молитве, слезам и любви. Если привыкнешь давать милостыню, быть послушным, откровенным на исповеди духовному отцу, то так и будешь всегда делать, и в этом найдешь ты покой в Боге.

Древние греки говорили: «Самая большая победа – это победа над самим собой». Для христианина она вполне возможна. Но начинать надо с усиленной о том молитвы. Главное условие успеха: «Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его». Залог успеха в Божией помощи достигается усиленной молитвой.

Душе христианина не полезно богатство. Усиленный труд разовьет отвращение к безделью. Скудость в пище развивает воздержание, низкое положение в обществе способствует скромности.

Испытанием скудостью Господь Сам помогает нам в развитии в нас добрых привычек. Пост служит закалке нашего духа. Рост духовного организма происходит постепенно и медленно, как рост организма животного мира.

Исаак Сириянин: «Если привычка потребует чего однажды и требование не будет исполнено, то в другой раз найдешь ее слабой».

Итак, в развитии своих добрых привычек нельзя рассчитывать на внезапность перемены, но при постоянных усилиях в преодолении трудности поставленных задач привычки развиваются постепенно. Цепь добрых привычек – это ограда нашего духа, стены крепости. Прорыв в одном месте уже передает город неприятелю. Так одна привычка, например невоздержанность в осуждении, лишает христианина духовной устроенности – способствования в нем Духа Святаго.

Какие привычки развить прежде всего?

1) Привыкнуть выполнять молитву тщательно, неторопливо, с наивысшим вниманием.

2) Приучить себя к постоянной – в течение всего дня – молитве.

В отношении к ближним приучить себя:

1) к тщательному сбережению своего мирного состояния духа, имея отвращение к спорам, раздражению, ссорам, упрекам, укорам и т.п.;

2) к предпочтению воли ближнего, а не своей;

3) по возможности, к исполнению всех просьб ближнего, не противоречащих совести или интересам других, ставя целью успокоение духа ближних;

4) посетителей принимать как посланных от Бога, оказывая им гостеприимство, радушие и помощь.

В отношении слова приучить себя:

1) к скудости слов, то есть не говорить ничего лишнего и ненужного, не празднословить.

2) иметь отвращение ко лжи и осуждению других;

3) в основе всех слов иметь любовь к поддержанию и других бодрости духа;

4) к частому произношению слов: «прости», «благодарю», «пожалуйста».

В делах приучить себя:

1) проверять себя перед всяким делом: можно ли получить на него благословение Господне;

2) к неторопливому, тщательному и своевременному выполнению всех дел;

3) не быть ни одной минуты в праздности;

4) приучить себя к возможно более раннему подъему с постели, сразу вставая с нее.

В отношении пищи приучить себя:

1) принимать пищу только в определенное время;

2) есть и пить мерою, без пресыщения;

3) принимать пищу с молитвою и благодарением, как дар Божий.

В области мышления приучить себя не дозволять мыслей маловерия, неприязни, осуждения.

От внешнего к внутреннему

Приготовь мне поужинать и, подпоясавшись, служи мне... и потом ешь и пей сам.

Лк 17,8

Делайте, делайте внешнее, а за внешнее Господь даст и внутреннее.

Дар веры – это дар всемогущества, дар такой силы, которая может исторгнуть смоковницу и пересадить в море (см: Лк 17.6), при обладании которым для человека, по словам Господа, ничего не будет невозможного. Дар веры дается по трудам. И притча Христа объясняет это. Господь говорит, что всякий раб сначала должен потрудиться и послужить своему господину, а потом уже может рассчитывать на то, что будет сам отдыхать и насыщаться – есть и пить сам.

Вот законный и, очевидно, единственный путь для приобретения сокровищ добродетелей: веры, любви, смирения и т. д. Эта мысль о необходимости предварительного тяжелого труда и преодоления трудностей пути, ведущего к сокровищам Царства Небесного, встречается во многих речах Господа. Однако же нашего усилия недостаточно. Господь говорит: «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете».

Один подвижник говорит: «Делайте, делайте внешнее, а за внешнее Господь даст и внутреннее, ибо внешнее принадлежит нам, а внутреннее – Богу». Так, для развития любви нам надо пройти сначала через дела милосердия, когда мы с некоторым усилием будем принуждать себя помогать в нуждах ближним. Так постепенно, наконец, в сердце засветится огонек благодатной Христовой любви.

Такой же путь восхождения от молитвословия к молитве. Это путь от принуждения себя к терпеливому выстаиванию и вычитыванию молитв и тягостным для тела поклонам до переживаемой сладостной беседы с Господом, в которую поглощен ум, от которой горит сердце и текут слезы радости и умиления.

Таков же путь стяжания и развития смирения: кто предупреждает приветствие других своим приветствием, выражает ко всем услужливость, почтительность, молчаливо терпит огорчения ради Христа, на того за безропотное исполнение заповедей Божиих свыше изливается благодать Святаго Духа, смягчает его сердце для искренней любви к Богу и к людям, и переживания бывают сладостными. Смирившийся начинает чувствовать в окружающих людях родных во Христе и располагается к ним благожелательностью.

Точно так же должны мы восходить от исповедания Бога к вере. Здесь мы должны стяжать веру через труд исполнения заповедей Божиих. Через это будет усиливаться наша вера, пока не заблестит в душе, как путеводная звезда. За наши труды она будет дарована нам как великий дар от Господа. Он Сам входит тогда в наше сердце, и от Его Лица бежит тот порок, который угнетал в нашем сердце добродетель.

А когда в сердце, как благоуханный цветок, расцветет добродетель, в нем расцветет и совершенная радость, и христианин приобщится к истинному счастию, которое достижимо еще здесь, на земле, – к стяжанию внутри себя неоценимого сокровища – Духа Святаго Божия.

Человек состоит из тела и души, они тесно связаны между собой и взаимно влияют друг на друга. Но тело доступнее в смысле воздействия на него. Душа же таинственна и не поддается нашему воздействию, если только через благодать, а нам не дано подчинить ее Духу Святому Божию.

Путь к душе идет через тело (наложение крестного знамения, ношение на груди креста, поклоны, стояние на молитве, помещение лампад и свечей). Внешнее пробуждает внутреннее. Все наше тело в его формах и линиях не случайно – «образ есмь неизреченныя Твоея славы».

Все освященные предметы имеют особую благодатную силу и действуют не только на нашу душу, но влияют на космический мир духов, которыми мы окружены, отгоняя от нас темные силы. От вселения Божия в человека изгоняются лукавые демоны со страстями, и человек делается храмом Божиим, освященным, очищенным, исполненным благодати и радости.

Закоснение

Ревнуйте о дарах больших, и я покажу вам путь еще превосходнейший.

1Кор 12,31

Верующих людей можно разделить на две категории:

1) Люди, имеющие веру, но мертвые по духу: у них вера без дел. Они самонадеянны.

2) Истинные христиане – живые члены Церкви, исполняющие заповеди Христа, любящие Бога, ближнего и творящие дела милосердия. Этих христиан можно подразделить на:

а) растущих духовно;

б) находящихся в состоянии «закоснения». Остановившийся рост в духовном отношении – это признак духовного неблагополучия или духовного умирания.

Святые отцы говорили: «Одна душа, ищущая совершенства, в глазах Господа дороже тысячи душ, не стремящихся к преображению своего сердца». Поэтому для христианской души очень опасна остановка на пути совершенствования. Самоуверенность и довольство своими поступками происходят от неведения своей души, что очень опасно, так как это ведет к закоснению.

Игумен Иоанн пишет: «Пусть в шествии христианина на гору Божию не смущают его «оступки» и «падения».

Хорошо иметь мудрых духовных руководителей.

К свойствам души. Слышание Божиего голоса: совесть

Будут все научены Богом.

Ин 6,45

Во всех делах своих, как светильником, пользуйся руководством совести.

Прекратив Свое видимое и непосредственное общение с человеком, Господь не оставил его и продолжает постоянно учить и вразумлять его. Он вложил в него особую способность: как бы прикровенно слышать Свой голос через голос нашей совести, этот голос очень нужен, и способность его слышать легко потерять.

Повторяющиеся грехи принижают нашу чувствительность к голосу совести. Когда человек не перестает совершать грехи и не кается в них, то голос совести замирает совсем. Голос совести слышится нами, когда мы внимательно проверяем состояние своего сердца: есть ли в нем покой, мир, тишина? Нет ли беспокойства? И мире ли оно со всеми людьми? Если нет, надо искать причину, смутившую сердце. И когда причина (то есть грех) найдена, то надо немедленно перед Господом очистить совесть покаянием.

Совесть не имеет связи с умом логики, она не зависит от этого ума. Совесть не есть только наш обличитель. Она и наш судия как в этом, так и в будущем веке.

Святитель Иоанн Златоуст: «Нет, подлинно нет между людьми ни одного судии столь неусыпного, как наша совесть». Совесть есть «Божественная искра», без которой не могли бы мы спастись.

Преподобный Исаак Сириянин: «Если можешь оправдаться сам в себе, в душе своей, то не заботься искать другого оправдания».

Вот почему Господь в притче Своей о «сопернике», который и есть наша совесть, повелевает нам мириться с ним как можно скорее – «пока ты еще на пути с ним».

Надо лишь внимательно прислушиваться к внутреннему голосу в тишине уединения после молитвы. Если не ясно что-то, то надо молиться, и тогда Господь всегда откроет Свою волю тем, кто хочет слушаться Его, кто волю Его ставит выше всего. Когда Господь хочет что-либо изменить в решениях христианина, то наступает беспокойство, неясность в чувствах.

У души, очистившейся от страстей и привыкшей к непрестанной молитве, этот слух настолько утончен, что он постоянно воспринимает голос Божий. То же бывает с ревностными к своему служению пастырями, по данной им от Бога благодати священства. Поэтому, когда они наставляют своих духовных чад, то их устами говорит Сам Господь.

Чрезмерное самокопание есть уже болезнь.

Сновидения

Старцы наши сновидениями вразумляемы будут.

Деян 2,17

Душевная жизнь человека не прекращается и во сне; да она и не может прекратиться, поскольку душа бессмертна. Только во сне отнята наша воля по отношению к телу и вместо обычного сознания появляется так называемое подсознание. Святые отцы говорят, что лишь при совершенном очищении сердца и сновидения будут всегда чистыми и светлыми.

Святые отцы запрещают придавать снам какое-либо значение и тем более рассказывать другим, считая их за откровения потустороннего мира. Сны бывают: а) простые, б) «зрения», в) «откровения».

Простые сны бывают у людей обыкновенных. В этих снах много нечистого. Их надо презирать. «Зрения» бывают людям, стремящимся к очищению своих чувств. Этим людям Господь Бог посылает сны для того, чтобы через зримое в сновидении они лучше постигли волю Божию и стремились к духовному восхождению. «Откровения» бывают людям совершенным, исполненным Святаго Духа, которые крайним воздержанием достигли степени пророков Божиих. Над некоторыми снами следует задуматься и попробовать уяснить себе: не обличает ли Господь меня в этом сне в каком-либо грехе, пристрастии или слабости.

У иноков Старого Афона есть правило относительно снов: «Не принимать и не отвергать». Это мудрое правило спасает нас от гордости и превозношения.

Плач, слезы и умиление

Блаженны плачущие, ибо они утешится.

Мф 5,4

Даждь ми слезы, память смертную и умиление.

Свт. Иоанн Златоуст

Чаще всего в мире слезы вызываются горем. Есть еще слезы радости – при неожиданном радостном известии и др. Слезы непроизвольны, и мы не можем их вызвать по своему желанию. Способность к слезам свойственна детям («мягкому» сердцу), и в большинстве случаев говорит о жизненности, чувствительности сердца. Способность же умиляться – это начало размягчения сердца, признак его оживления.

Слезы так значительны потому, что они потрясают весь организм. В слезах, в страданиях истекает наша плоть земная и рождается тело духовное, плоть ангельская. Тело духовное созидается слезами, постом, бодрствованием.

Протоиерей Иоанн С.: «Слезы имеют силу очищать скверну потому, что через страдания спасительно стесняется греховная широта сердца, а от стеснения сердца легче всего льются слезы». Этими слезами плакал апостол Петр после отречения от Христа. Все святые плакали о грехах своих и этот плач считали необходимостью для спасения своей души. Однако не надо вынуждать течение (лез и не надо слишком домогаться внешнего плача. Сокрушение сердца состоит в том, чтобы хранить его и не допускать увлекаться неполезными помышлениями.

Отец Алексей Зосимовский так говорил девочке, плакавшей на исповеди: «Плачь, милая, плачь. Это значит Христос тебя посещает, а Он нам самый бесценный Гость».

Каков путь, чтобы приобрести умиленное сердце и дар слез? Путь все тот же. Путь постоянного покаяния в грехах, напряженного внимания к своей жизни, поста, отречения от самоволия, смирения себя всеми способами.

Святой Исаак Сириянин пишет: «...будем молить Господа даровать нам плач, ибо если мы получили благодать, то при помощи ее достигнем чистоты. А коль скоро достигнем ее, то не отнимется уже она от нас до самого исхода нашего из жизни этой».

Но еще более прекрасным будет особый вид слез, свойственный святым, – слезы сострадания. «Плачьте с плачущими», – заповедует апостол Павел (Рим 12,15).

Один святой отец говорил, что надо считать тот день потерянным, в который не лились слезы покаяния.

Созерцание и постижение невидимого

Мы ходим верою, а не видением.

2Кор 5,7

Мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, и невидимое вечно.

2Кор 4,18

Протоиерей Иоанн С. пишет: «Невидимое играет первую роль во всем мире, во всех существах, и когда невидимое оставляет известное существо, это последнее теряет жизнь и разрушается; гак что видимое в существах составляет без невидимого одну массу земли. Я и все люди живем невидимым началом».

Бог, создавший невидимую душу человеческую, одарил ее способностью отрываться от окружающей ее действительности и жить воспоминаниями или воображаемыми образами. Воображение есть огромная творческая, но и жуткая, страшная сила души.

Подавлять работу воображения опасно, а часто и невозможно – его нужно лишь правильно развивать. Надо дать воображению чистое и светлое движение.

Что же вместо окружающего мира должен видеть (моими духовными очами христианин? Для нас существует невидимый очами Бог и мир добрых духов. Существует Небесное Царство и торжествующая Церковь святых. Поскольку это вечно, то и неизмеримо важно и должно жить в нашей душе, должно стоять в нашем мысленном взоре.

В очах Господа не существует времени в человеческом понятии, а Он видит прошедшее, настоящее и будущее.

Сердце у христианина должно жить будущим, также должно ему быть близко то из настоящего и прошедшего, которое важно для вечности.

Священное Писание и откровения святых рисуют нам картины из потустороннего мира – блаженства для снятых и неугасимый огонь для грешников, и картины будущего «нового неба» и «новой земли».

Так, для каждого явления и человека Господь видел не только событие в настоящее время, но и то, которое было важнейшим событием, от которого зависела судьба и спасение города или отдельного человека.

То же переживали и святые, прозорливые. Несчастия постигали Иова одно за другим, но за ними он мысленными очами видел всегда Промысл над ним Бога, и это давало ему силы неизменно говорить: Господь дал, Господь и взял – да будет имя Господне благословенно!

Вот мы видим вокруг себя злых людей и, может быть, подумаем, что с ними нам надо бороться. Но не то видел вокруг себя апостол Павел, который сказал: «Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Ефб, 12). Не суди грешника, а вооружись молитвой за него.

Пусть человек никогда не оставит без внимания и ту свою невидимую «книгу», которая будет раскрыта на Страшном Суде и по записям которой будет судиться его душа. Чем больше мы отрываемся от действительности, чем глубже входим сердцем в события жизни вечной, тем лучше для нас, тем легче нам будет идти в жизни, тем ближе будем мы к небу, тем желаннее для нас будет переход к новой, вечной, блаженной жизни в Боге.

Восприятие имен и образов

Свято и страшно имя Его.

Пс 110,9

Да защитит тя имя Бога Иаковля.

Пс 19,2

Именем Моим будут изгонять бесов.

Мк 16,17

Вероятно, многие не сознают, какое значение имеет произнесение вслух или в уме какого-либо имени. Вот, например, я произношу имя дорогого для меня человека. Во мгновение времени в моих глазах встает его образ, в уме воспроизводятся отличительные черты характера, его жизненный путь, его взаиморасположение ко мне; в моем сердце просыпаются по отношению к нему чувства любви, симпатии, нежности, уважения и т. п., и душа моя как бы заполняется этим образом, сливается с ним. Это невидимое единение меня с образом друга совершенно реально и в сильнейшей степени влияет на меня.

Если друг отличается жизнерадостностью, его образ влил в меня струйку жизнерадостности. Протоиерей Иоанн С.: «В имени человека – душа человека. Итак, на призыв: «Иван Иванович» – его душа сознает себя в этом имени и откликается на него». Итак, имя вызывает образ, а образ в душе есть соприкосновение или даже единение души с этим образом. Если мы в любви тянемся к нему, то этот образ вливается в нашу душу, объединяется с нами и влияет на наши чувства и ощущения. Итак, произнесение имени ведет к общению нас с образом и отражается в той или иной степени на переживаниях ума и сердца. Глубина этих переживаний зависит от отношения сердца к именуемому образу.

Вот почему была дана евреям заповедь: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно» (Исх20,7).

Протоиерей Иоанн С.: «С крайним благоговением произноси имя Божие, помня, что Богом все приведено из небытия в бытие и все существующее содержится в благобытии по Его благости, всемогущею силою и премудростью Его».

С крайним благоговением произноси имя Иисуса Христа, Сына Божия, через которое все «начало быть» и которым все управляется. Имя Бог имеет в духовном мире то же значение, что свет в физическом мире для растений и животных.

Так мы можем постигнуть освящающую, просвещающую и очищающую силу святых имен, действующих на нашу душу, на наш разум и сердце и через это – на всю нашу жизнь. Вот откуда сила Иисусовой молитвы: она очищает, одухотворяет душу христианина, убивает в ней страсти. При этом, естественно, тем глубже образ Христов западает в сердце христианина, творящего молитву, тем сильнее единение духа христианина с Духом Господа, тем сильнее освящающая сила молитвы.

Целительный бальзам изливается на нашу душу и от благоуханного имени Божией Матери, Приснодевы Марии, от имени бесплотных служителей Бога – архангельских и ангельских чинов и всех святых.

Протоиерей Иоанн С.: «Благодать присуща каждому церковному слову ради обитающего в Церкви ипостасного, вочеловечившегося Божия Слова, Которое есть Глава Церкви».

Икона, изображение, фотографии и т. д. также воспроизводят в душе образ и объединяют душу с этим образом. Один старец сказал: «Чтобы приблизить себя к Господу, надо достать хороший образ Иисуса Христа во весь рост, в натуральную величину, и поместить его и своей комнате».

Чем больше в доме икон и духовных картин, тем легче душе бороться со своей нечистотой, легче подавлять страсти, искушения и соблазны, легче за видимым миром видеть свет горнего мира.

Среди образов особое место занимает знамение креста. Христиане первых веков полагали крестное знамение не только на своем челе, очах, устах, но и на одежде, постели, пище, утвари домашней.

Поток светлых образов и имен, которыми наполнена молитва, будет просветлять сердце лишь благоговейного христианина. Упоминание «черного» роднит душу с темной силой и объединяет ее с ней.

Пренебрежительное отношение человека к святым изображениям порочит душу. Скверные изображения надо уничтожать, мы в силе это сделать. Этим мы так же будем служить Господу, как те ревнители, которые уничтожали идолов.

Имя человека есть некоторое сравнительно независимое от своего носителя, но для его благоденствия или несчастья высоковажное, параллельное ему существо, которое одновременно представляет своего носителя и влияет на него. «Уже не имя при человеке, но человек при имени». Отец Павел Флоренский: «Имя – особое существо, по преимуществу со всеми прочими живое, дающее жизнь, жизнеподательное: то благодетельное, то враждебное человеку...» По своему происхождению имя – небесно. Оно – Божественная сущность. В особенности Божественные имена – нечто Божественное: они несут с собою благодать, преобразуют их носителей, влекут их по особым путям, куют их судьбы, охраняют и ограждают их.

Постижение и отображение красоты души

Постижение красоты доступно лишь человеку. Красота может проявляться во внешнем мире в его звуках и образах (земной красоте). Особой формой красоты является внутренняя красота души человеческой.

Красоте земной поклоняются не прозревшие красотой внутренней. Но эта красота земная – не самоцель, а только тропа к великой цели, и то для немногих. Немногие глубоко одаренные одиночки этой тропой обретают путь к бессмертной – внутренней – красоте.

Избранные идут к внутреннему служению, ко вниманию к своей душе, распинают свою жизнь вожделений на кресте отрешенности. Мы на земле существуем для того, чтобы работать над красотой нашей души.

В Боге абсолютная красота, и восприятие истинной красоты души есть один из путей к познанию Бога и приближению к Нему. Как одно из свойств Божества, красота не определяется, она постигается не умом, а высшим разумом – интуицией. Она действует на сердце человека, облагораживает и очищает его. Красота составляет как бы особый вид положительной духовной энергии. Поэтому ничто истинно прекрасное не может уничтожиться, и погибнуть, и пройти бесследно. А в вечности все самые малые искорки и блестки красоты живут, как неуничтожаемый временем материал.

Хотите ли вы реально приобщить себя к вечности в строительстве мировой гармонии? Так приобщите себя к красоте, отобразите ее хотя бы в слабой мере в своей душе, жизни, поступках, словах, мыслях и намерениях. Тогда эти крупинки духовного «негибнущего золота» приобщат ваши души к бессмертию.

Но как сама истина, как голос совести, так и постижение красоты бывают заглушены в грешной человеческой душе. Прекрасны христианские добродетели души: бескорыстная любовь, смирение, кротость и т.д. Но люди находят красоту в гордости. Каждый христианин должен у себя развить способность восприятия истинной красоты. Путь к этому тот же: чтение Священного Писания, изучение образов духоносных христиан. Из этих источников христианин постигает образ абсолютной, неземной красоты Самого Бога в лице Его Сына –

Господа Иисуса Христа. Изучая образ Богоматери и святых, христианин поймет, что в них разлита и светится та же красота Христова.

Церковь и есть тело Христово, она отображает Его красоту в бесконечном разнообразии форм, образов, цветов и сочетаний. «Прекрасный мир – творение Великого Бога, но нет ничего прекраснее Человека, подлинного Человека – Сына Божия», – говорит старец Силуан.

Старец Варсонофий: «Внутренняя красота души выступает и наружу в выражениях лица и даже во всем движении человека».

Гармоническое сочетание добродетелей видно у старца Силуана, но словам схиархимандрита Софрония: «Редкая сила воли без упрямства; простота, свобода, бесстрашие и мужество с кротостью и мягкостью; смирение и послушание без униженности и человекоугодия. Это был подлинный человек, образ и подобие Бога».

Венцом красоты Христа является Его крест – добровольные и непостижимые разумом страдания. Венец красоты Богоматери – Ее смирение, беспредельное милосердие и материнская жертва, завершившаяся распятием Сына. Венец красоты мучеников – их добровольная жертва жизнью ради исповедания Христа. Венцом красоты преподобных является полнота самоотречения, огдача всего себя (и тела, и души) Богу. Красота святителей – самопожертвование всем ради служения Христу на пути пастырства и т.д.

Идя от малого к великому, тот же критерий может быть распространен и на все мелкие и житейские поступки человека. Цветы и блестки красоты душа может собирать каждый день в любой обстановке.

Например, вас несправедливо обидели, а вы кротко смолчали, чтобы не возбудить ссоры, и от всей души простили обидчика. Вот и расцвел цветочек красоты духа! Вас просят помочь, и вы тотчас бросаете все свои дела, чтобы успокоить дух просящего. Вот и блеснула искорка красоты любящей души! С вами случилось несчастье, но вы не ропщете, а благодарите Бога, проявляя Ему полноту покорности. Вот и засияла красота Вашей веры! Так в «малом» вы творите прекрасное и собираете его в свою сокровищницу красоты для Царства Небесного. «Верность в малом» также высоко оценивается Господом! Л тот, кто во многом бывает Ему верен и ревностно богоугождает, тот получит великие духовные дары еще здесь, на земле, а в веке грядущем – жизнь вечную.

Особые способности и возможности у человека

Верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит.

Ин 14,12

Не должен находиться у тебя... прорицатель, гадатель, ворожея, чародей...

Втор 18,10

У человека могут быть и особые способности, которые надо различать но их происхождению и значению для жизни души и вечности.

Высшей степенью очищения сердца человеческого является святость. Святым, после совершения ими великих трудов и подвигов и по очищении их сердца, даруются от Бога и необычайные способности. Сюда относятся: чтение чужих мыслей, дар пророчества, дар исцеления болезней и другие дары.

Можно ли стремиться христианину к особым дарам благодати? Архиепископ Иоанн пишет: «Не откровений надо искать, а верности. В откровениях Господь служит человеку, а в верности человек служит своему Господу».

Но помимо Бога существует и сатана, и подвластный ему темный космический мир злых духов. По неисповедимым судьбам Божиим темному миру дана возможность влиять на не защищенных благодатию Божией людей. Сюда относятся умение колдовать, наводить порчу, заговаривать, гадать и прочее. Горе миру от таких слуг сатаны. Они сеют зло вокруг себя, как многие гибнут от них душой и телом! Как безобразно ведут себя «порченые» в храмах, особенно во время чтения Евангелия и пения Херувимской (лай, мяукание).

Церковь Христова и закон Моисея запрещают заниматься спиритизмом, гадать, вызывать духов. С древних времен откровение Божие говорит о недозволенности гаданий, узнаваний по рукам, картам и прочему своей судьбы. Судьба человека должна утонуть в послушании воле Божией, умереть целиком в ней. Как нужно быть осторожным верующему человеку, чтобы не продать свою святую Христову веру, веру преданности воле Божией!

Как у йогов, так и у теософов успех достигается при наличии сильной воли. Они могут ходить голыми ступнями по раскаленным углям без малейшего признака ожога. Но эти цели совсем иные, чем в христианстве. У христианина вся воля должна быть направлена на очищение сердца от страстей и развитие в душе христианских добродетелей при помощи благодати Божией. У йогов и теософов остается черствое и греховное сердце. Эти люди близки к темным духам.

Разность – в мистике и в подвиге христианском. Монах пребывает в непрестанном подвиге, но православный монах – не факир. Монах ведет сильную, крепкую, упорную брань. Некоторые из них, как отец Силуан, ведут титаническую, неведомую миру борьбу за то, чтобы убить в себе гордого зверя, за то, чтобы стать человеком, по образу Совершенного Человека-Христа, кротким и смиренным.

Епископ Игнатий (Брянчанинов) говорит: «Легкомысленно покушающиеся нарушить порядок, установленный Богом, и вторгнуться самовольно в то, что Богом сокрыто от нас, признаются искусителями Бога и изгоняются от лица Его в тьму кромешную, в которой не светит Свет Божий».

Плоды истинного покаяния

Ответ на письмо о покаянии

Боголюбивейший друг мой Д.! Отвечаю на твои вопросы об истинном покаянии и, в основном, о плодах истинного покаяния. Одновременно исполняю твою просьбу и пишу душеполезные наставления, а также в виде приложения пишу те покаянные молитвы и воздыхания, которые ты просил у меня.

О самом Таинстве покаяния, с подробным перечислением грехов, ты найдешь в книгах «Семена Слова для нивы Божией» (ч. 2) и «Ответ на вопросы о монашестве», так что сейчас я кратко отвечу о плодах истинного покаяния и о том, как надо подготавливать себя к исповеди.

Вопросы о покаянии не только тебе интересны. Часто ко мне обращаются люди с такими же вопросами. Особенно часто спрашивают: «Батюшка, а что такое плоды покаяния?», «Батюшка, а что значит истинное покаяние?», «Как надо правильно каяться?» – и много подобных вопросов.

На все твои вопросы я с Божией помощью постараюсь ответить, но у тебя есть и такие вопросы, на которые тебе сама совесть подскажет, как поступить. Совесть для нас то же, что компас для мореплавателя. Если капитан потеряет компас, то он не будет знать, в какую сторону направлять корабль, особенно в пасмурную погоду. Так и у нас, христиан: кто потерял совесть и стал бессовестным, тот уже не знает, как достигнуть тихой гавани спасения.

Разбойник убивает людей, и если никто не обнаружил его преступления, то он ходит довольный, веселый. Радуется! А чему радуется? Мы с тобой знаем – своей погибели, он этого не понимает.

Совесть не судит только тех, которые достигли верха добродетели или верха порока. О первых говорить не приходится: судья нужен только для нарушителей закона, а для исполнителей закона он не требуется. Их совесть кристально чиста, и она не тревожит праведников. У последних совесть или потеряна, или спит непробудным сном. У остальных грешников нечистая совесть все время тревожит их и как бы говорит: очисти меня покаянием, ты сделал то-то и то-то, покайся. Вот и надо нам как можно внимательнее прислушиваться к голосу нашей совести. Она всему доброму и хорошему научит.

Голос совести – это внутренний, тайный голос Божий в нас, и горе тому, кто не прислушивается к ее советам и требованиям, кто сознательно заглушает ее голос, чтобы не слышать ее суда и не ощущать ее мучений, кто склоняется более на сторону греха и порока.

У тебя, Д., в этом отношении все благополучно, но есть пробел в другом. Некоторые вопросы ты задаешь повторно. Я уже ответил на них, а ты, значит, забыл. А почему? Да потому, что невнимателен к словам духовного отца. Это грех – кайся.

Надо на лету ловить каждое слово духовного отца, а ты... Ну ладно, прощаю! Ты только исправься!

Вместо предисловия

Друг мой! Много раз ты исповедовался и причащался Святых Христовых Таин. Слава Богу! Это хорошо! Приступая к Таинствам исповеди и причащения, человек очищается, обновляется, оживотворяется и выходит из храма, как бы из купели крещения. По сути дела это так и есть. Через покаяние и причащение к нам возвращается благодать, которую мы получили при крещении, потому что оно возвращает потерянную благодать. После покаяния и причащения человек ощущает радость, мир и утешение.

Но, наверное, ты испытывал и другое, когда вместо радости и утешения после исповеди и причащения в душе вдруг появляется непонятное чувство томления: теснота, неудовлетворенность, какое-то общее расслабление. Это признак того, что неправильно исповедовался и недостойно причащался Святых Христовых Таин. На исповеди, значит, был вялым и холодным, не было у тебя глубоких переживаний, жажды очищения, сердечного сокрушения о своих грехах, горячего стремления соединиться с Господом: когда священник перечислял грехи, ты говорил: «Грешен» – машинально, вот и результат.

Правда, томление духа бывает и по другой причине, когда Господь испытывает, но чаще бывает, когда мы неправильно каемся. Некоторые к покаянию примешивают самооправдание и даже осуждение, оставляют в стороне личное покаяние своих грехов и переходят к духовной беседе или, еще хуже, затрагивают житейские вопросы. Это рассеивает их и ослабляет покаянное чувство. Некоторые обвиняют священника и говорят: «Батюшка не сумел привести в чувство. У другого все плачут, а этот...»

Такое понятие неправильное. Не батюшка виноват в том, что у исповедника нет сокрушения сердечного, нет слез покаянных. Причину этому надо искать в самом себе. Значит, в душе его не все благополучно.

Похвально, конечно, когда духовник проводит исповедь с большим духовным подъемом, но если батюшка в преклонном возрасте и немощный, то можно ли требовать от него особого подъема? Да и так ли это необходимо?

Раньше общих исповедей не было. Священнику не приходилось напоминать исповедующимся, в чем они могли согрешить, потому что каждый из них хорошо знал свои грехи. Христиане строго следили за своими поступками, делами, словами и даже помышлениями, поэтому быстро и уверенно перечисляли все, что было у них на совести.

Им не приходилось особо напрягать память: совесть как бы подсказывала им все грехи.

Теперь же на исповеди подходят к священнику и не знают, что говорить. В чем же дело? Что за причина в том, что совесть людей огрубела и притупилась

и человек уже не чувствует ее угрызений, стал бессовестным. Грешит и не замечает, что грешит, а иногда умаляет грех, то есть говорит: «Это малый грех, за него Бог не взыщет» – и не кается.

Диавол радуется такой беспечности людей, радуется, что живут нетрезвенно, не следят за собой, и убаюкивает их мнимой праведностью. Он внушает им помысел: «А что особенного я сделал? Не убил, не украл. Живу, как все». Выходит, что и нужды нет в покаянии. Вот как хитро подходит злой дух...

Так вот, друг мой, чтобы посрамить злую силу, чтобы не подпасть под ее влияние и не погибнуть навеки, тебе тоже нужно научиться правильно каяться и не ожидать, когда другие заставят сокрушаться о грехах своих. Ведь если сокрушение о грехах на исповеди, да к тому же еще только когда батюшка красноречивый и имеет особую силу благодатной молитвы, которая зажигает сердца, то надежно ли и прочно ли такое сокрушение? Какие плоды может принести такое покаяние?

Слушаем – плачем, каемся... Вышли из храма и забыли, что мы сокрушались о грехах, каялись и давали обещание Богу, как бы присягу давали перед Крестом и Евангелием, что не возвратимся к прежним грехам и что с Божией помощью будем исправляться... Про все забыли, опять начинаем празднословить, осуждать, клеветать, раздражаться, гневаться, ссориться... вот это самое страшное. Это значит, что у нас нет настоящего, истинного покаяния: одна только форма покаяния, а духа покаяния нет. А Господу не форма нужна, а сущность! Сущность же покаяния заключается не в том только, чтобы машинально перечислить название грехов священнику, а главное в том, чтобы сердце, откуда исходит помышление, не принимало злые слова и злые дела, а принимало бы только чистые и святые помыслы и ощущения, а всему злому говорило бы: не соизволю. Сущность покаяния заключается в исправлении греховной жизни, в самоусовершенствовании.

Такое покаяние бывает плодотворным, оно всегда приносит добрые плоды. Если человек словами говорит: прости, а сам как делал зло, так и продолжает, то по нельзя и назвать покаянием. Это лицемерие перед Богом. Избави Господи!

Три момента покаяния

Цель покаяния – это исправление греховной жизни и добрые дела. В покаянии, как и во всяком другом деле, есть свои определенные моменты. Истинное покаяние определяется тремя моментами:

1) испытание совести;

2) сокрушение сердца;

3) словесное исповедание своих грехов.

Но прежде чем приступить к объяснению этих моментов, я вынужден предупредить тебя, что, когда ты пожелаешь поговеть, у тебя может появиться множество препятствий, внутренних и внешних. Не обращай на них никакого внимания. Если ты проявишь непреклонность, то все препятствия исчезнут.

И второе, на что следует обратить особо серьезное внимание, это чтобы промежутки между исповедями были наполнены духовной борьбой, усилиями воли к добру.

Например, мы очень словоохотливы. Любим шутить, смеяться, сами смеемся и других рассмеиваем, рассказываем анекдоты, а все это – грех. После первой исповеди редко кто сразу перерождается и становится серьезным и благочестивым. Обыкновенно говорят: ну что делать, если такой характер? Вот таким-то и надо кропотливо поработать над собой, надо нудить себя к молчанию.

Подготовка к исповеди

Когда начнешь готовиться к исповеди, тогда в первую очередь испытай свою совесть, загляни в свое сердце. Посмотри, в какой мере оно загрязнено грехами. С Божией помощью припомни все грехи, какие были сделаны тобой после последней исповеди, а кто готовится к принятию иноческого пострига, тот вспоминает грехи свои с семилетнего возраста.

Проверь себя: нет ли в тебе недостатка веры, надежды, любви; нет ли самоуверенности, черствости, раздражительности, чревоугодия, малодушия, ропота, уныния и других грехов.

Если этот момент покаяния ты проведешь с должным вниманием, то у тебя неизбежно появится и сокрушение сердца, а если сокрушения нет, то это говорит об окаменелом нечувствии, о мертвенной холодности, значит, душа – в опасности.

В этом случае надо читать и вспоминать жития святых и их поучения. Они считали себя первыми грешниками и с искренней убежденностью взывали к Господу: «Никто же согреши на земле от века, яко же согрешил аз (я) окаянный и блудный». Если ты будешь равняться по ним и брать с них пример, то непременно явится сокрушение и ты восплачешь о себе.

Искренняя раскаянность – это и есть начальная степень святости, а хладнокровность, равнодушие – удаление от святости, умирание вне Бога. Когда благодать касается сердца и озаряет его, тогда со всей ясностью выступает беспорядок в душе и тогда мы искренне сознаем грехи свои, язвы и раны душевные. А те люди, которые не тянутся к благодати, они погружены в мрак греховный и ничего не видят в своем сердце, а если и видят что-либо, не ужасаются, потому что сравнивают себя не со святыми, а с подобными себе.

Проверь себя и по заповедям Божиим: не нарушаешь ли какую-нибудь из них, а также по некоторым молитвам (например, 3-я вечерняя и 4-я перед причастием).

Основные грехи и производные

Хорошо, если ты сумеешь различать основные грехи от производных. Если не умеешь, научись. Это очень важно. Мы должны знать, о чем наиболее нам нужно

сокрушаться и в чем исправляться. Вот, например, если мы рассеяны на молитве, если в церкви на нас нападает дремота и мы невнимательны, если нас не интересует даже чтение Священного Писания, то это происходит или от маловерия и слабой любви к Богу, или от лености и беспечности.

Если в Церкви во время богослужения мы ходим, разговариваем, толкаемся; если к елеопомазанию, ко кресту и к плащанице подходим без благоговения, не сдерживая позади стоящих, и напираем на тех, кто впереди нас стоит; если за крещенской водой и за водой малого освящения на молебнах мы не стоим в очереди, а идем напролом, чуть ли не по головам, то это значит, что нет в нас страха Божия и любви к ближним. Если мы усиленно заботимся о своей наружности и обстановке дома, то по значит, мы тщеславны.

Если мы слишком близко принимаем к сердцу житейские неудачи, тяжело переносим разлуку, неутешно скорбим о усопших, то это говорит о том, что мы не верим в Промысл Божий, и так далее. Самооправдание, нетерпение упреков, тщеславие, упрямство, но еще важнее увидеть их связь с самолюбием, себялюбием, высокоумием и гордостью, именно на эти основные грехи надо обратить все свое сетование.

Есть хорошее средство, которое приводит нас к познанию своих грехов, – это вспомнить, в чем обвиняют нас люди, особенно рядом живущие, близкие. Их обвинения, укоры, нападки почти всегда имеют основания. При испытании себя надо следить, чтобы не впасть в чрезмерную мнительность ко всякому движению сердца. Если мы встанем на этот путь, то можем потерять чувство различения важного и неважного. В этом случае надо оставить испытание себя и молитвой и добрыми делами упростить и прояснить душу.

Приготовление к исповеди заключается не только в том, чтобы возможно полнее вспомнить или даже записать свои грехи, но прежде всего в том, чтобы искренно осознать свою вину и греховность, чтобы свое покаянное чувство довести до сердечного сокрушения и, если можно, пролить слезы покаяния.

Сокрушение сердца

Знать свои грехи – это еще не значит каяться в них. Скорбь о соделанных злых делах, плач о грехах – вот что важнее всего в делах покаяния. Ну, а если нет слез? Что тогда делать?

Не надо отчаиваться! И в этом случае все равно надо каяться, каяться, каяться, как бы мы ни были холодны и бесчувственны, в надежде единственно на милость Божию. Холодность и бесчувственность обычно бывают, когда нет в сердце страха Божия, от маловерия или от скрытого неверия.

Иногда человек утаивает на исповеди, что он не верит в загробную жизнь или сомневается в ее существовании, вот за это Господь и наказывает холодностью. Господь как бы говорит человеку в душе: «Ты же не христианин, язычник. Осознай, что у тебя нет веры, покайся, и тогда Я утешу тебя, прощу грехи и пошлю радость».

В самом деле, какие же мы христиане, если не верим в бессмертие души? Если не верим, что вечно будем славить Господа, когда Он удостоит нас такой милости? Ведь теряется весь смысл веры в Бога! А как много таких христиан-язычников. Ой-ой-ой! Проверь-ка себя, Д.! Не язычник ли ты?

Плач

Плач о грехах имеет большое значение в покаянии. На этом я остановлюсь несколько подробнее, потому что у тебя неправильное понятие о плаче. Знай, что не плач происходит от слез, а слезы от плача. У некоторых нет слез, они сдерживают себя в присутствии других, но сердце их плачет кровавыми слезами, искренне сокрушаясь о своих грехах. Вот когда человек не обращает внимания на чужие грехи и разбирает только свои грехи н сокрушается о них, тогда-то он и приобретает плач.

Плачем называется преизобильное усиление от покаянных чувств. Человек со всей остротой признает свою немощь душевную. Он видит свою слабость, свою беспомощность; сознает, что своими силами никогда не сможет освободиться от язв греховных, от скверн душевных без помощи Господа, и он с глубочайшим смирением припадает к подножию Креста, умоляет распятого Господа простить ему грехи, которыми он вновь пригвождает Его ко Кресту.

Опять и опять я всегда оскорбляю

Тебя, мой Спаситель, Тебя распинаю

Грехами моими я каждого дня;

А Ты, милосердный, а Ты, умирая,

Ты все меня любишь и, тихо склоняя

Главу на Кресте, Ты прощаешь меня,

И только раскаянья Ты ожидаешь,

И все меня в рай к Себе призываешь...

У смиренного грешника появляется ощущение присутствия Божия. Иногда бывает, что каждая клеточка в организме чувствует Его присутствие, Его близость. Появляется страх Божий, временами столь сильный, что, кажется, волосы поднимаются на голове и священный трепет, будто озноб, пробегает по телу. У человека появляется памятование о смерти, страх осуждения на Страшном Суде за грехи, и вот из глаз его неудержимым потоком истекают слезы. А когда в сердце своем человек почувствует прощение грехов, почувствует легкость, тишину, радость, тогда от избытка счастья и благодарных чувств, как утешенное дитя на груди нежного отца или матери, непрестанно повторяет слова: «Иисусе мой! Радость моя! Счастье мое! Любовь моя! Не удаляйся от меня!» В этот момент человек желает разрешиться от тела, чтобы уже никогда больше не разлучаться со Христом.

Вот что значит истинное покаяние. После великой скорби грешник получает большую-большую радость и утешение – единение души с Господом. Это и есть наивысший плод истинного смирения и покаяния.

Много есть благочестивых,

Умных и ученых;

Много есть людей правдивых,

Целомудренных, готовых

Всем помочь, прощать порою,

Но немного можно встретить

Со смиренною душою –

Сознавать себя всех хуже!

Все грехи в себе увидеть –

Это подвиг!

Это то же, что себя возненавидеть,

Это значит – отрешиться От кумира самомненья!

Это значит – согласиться Принимать все оскорбленья!

Гордость – всех грехов ужасней,

Но смирением прекрасным Воплотился Сам Христос!

Помоги нам, Господи, подражать истинному смирению!

Решимость не грешить

Верный признак совершившегося искреннего покаяния, по которому грешник может узнать, что грехи его действительно прощены от Бога, есть чувство ненависти и отвращения от всех грехов до того, что он соглашается лучше умереть, чем произвольно грешить перед Богом; к тому же у него появляется чувство всепрощения, чувство легкости, чистоты, неизъяснимой радости, глубокого мира, желание все делать лишь во славу Божию, возненавидеть и устранить горделивое желание приписывать славу себе. И наоборот, недостойное покаяние, после которого грехи остаются, вызывает чувство неудовлетворенности, ложится сугубой тяжестью на сердце, каким-то тяжелым, смутным, неясным чувством горечи.

Запомни, Д., раскаяние не будет полным и полезным, если у тебя внутренне не будет твердой решимости не возвращаться к исповеданному греху. Если скажешь со смирением в каком бы ни было грехе (падении): «Прости!» – будет тебе прощено, но если скажешь так, а потом возвратишься к греху и не будешь с ним бороться, это значит – покаяние твое ложное; это значит каяться и оставаться в грехе. Избави Господи!

Надо осознать свой грех и возненавидеть его, надо приложить как можно больше усилий, чтобы не возвращаться к прежним беззакониям.

Полное прощение грехов состоит в освобождении от страстей, и кто от них не освободился благодатью, тот не получил еще прощения. А чтобы получить прощение от Бога, надо произвести перемену во всей своей жизни и, оставив порок, постоянно пребывать в добродетели.

Покаяние ценится не по количеству времени, а по расположению души. Кто ненавидит грех, тот отвращается от него и быстро побеждает в себе страсти, однако часто бывает, что исповедник не замечает в себе духовного роста и смущается этим, вот как ты, например. Ему кажется, что он стоит на месте или даже хуже стал, чем был: «шаг вперед и два шага назад». Не смущайся, друг мой, по только так кажется, на самом деле не бывает случая, чтобы каждая исповедь не произвела бы в душе добрых перемен, когда человек тянется к благодати и имеет доброе желание исправиться, подавить в себе грех.

Человек не может правильно судить о себе: стал ли он лучше или хуже. Только духовному отцу Господь открывает истину, только он один знает, в каком состоянии души его чад. Обычно возросшая строгость к себе и обостренный страх греха создают впечатление, будто грехи умножились и усилились и что душевное состояние будто бы не улучшилось, а ухудшилось. Кроме того, Господь часто скрывает от нас наши успехи, чтобы мы не впали в фарисейство, тщеславие и гордость.

Бывает и так, что грех-то хотя и остался, но частые исповеди и причащения Святых Таин расшатали его и значительно ослабили его корни, к тому же сама борьба с грехом и страдание от сознания своей греховности приносят большую пользу для души. Так что не устрашайся, друг мой, если даже каждый день будешь падать... Поднимайся скорей, кайся и мужественно стой в подвиге, и Господь вознаградит тебя за терпение.

Покаяние – это не только исповедь в церкви, это вся жизнь человека в покаянии, в покаянном чувстве. До самой смерти мы должны хранить это чувство, постоянно должны умом пребывать в аде, то есть искренно считать себя достойными ада, но не отчаиваться, а уповать на милосердие Божие. Если человек потеряет это чувство своего негожества, он потеряет благодать.

Грех кладет на нас такое пятно, которое нельзя вывести ничем, кроме искреннего покаяния и горьких слез о нем. Кто не плачет о грехах своих, тот будет плакать от наказаний за грех и в этой, и в будущей жизни, поэтому уж лучше здесь оплакать грехи свои добровольно и потерпеть за них, чем плакать там вечно от мучений.

Всякий грех совершается для наслаждения и входит услаждением, поэтому прощение грехов подается через злострадание и печаль, а изгоняется грех горечью и слезами.

Слезы

Слезы – это верный признак того, что человек чрез покаяние рождается в новую жизнь, в духовную. Но слезы эти не такие, которые приходится выжимать из себя, которые появляются по принуждению, а такие, которые трудно остановить и скрыть от постороннего взгляда. Если человек не достиг таких слез, значит, Божие дело он делает только внешним человеком, а его внутренний человек еще бесплоден, потому что плод его начинается слезами. Кто возрождается для духовной жизни, тот плачет непрерывно день и ночь до двух и более лет. Это когда благодать касается сердца и человек тянется к благодати. Она, как нежная, заботливая мать, то явит себя человеку, то на некоторое время скроется, чтобы научить его всей мудрости духовной и сделать его опытным и сильным в духовной жизни, ибо неискушенный муж не искусен.

Такими обильными слезами человек более омывает, очищает душу и потом приходит в умиротворение, блаженное состояние. Дух Святой вселяется в человека и руководит всеми его поступками.

У всякого человека, пребывающего с Богом, тоже бывают слезы: то когда он в умственном созерцании, то когда читает Священное Писание, то во время молитвы, но эти слезы умеренные, радостные, сладостные. В этом случае можно сказать, что человек плачет от преизбытка счастья.

Вот к какому покаянию нужно стремиться. Слезы особенно полезны на исповеди. Они смягчают окаменение, устраняют главное препятствие к покаянию – нашу самость. Гордые и самолюбивые, как правило, не плачут о грехах своих, а плачут от обиды, но такие слезы греховные. Не плачут те, кто обвиняет других и оправдывает себя.

Слезы даются только смиренным грешникам. Не стыдитесь слез на исповеди. Пусть полнее очищается душа твоя от скверн греховных, только не забывай, что печаль о грехах своих полезна и спасительна в том случае, когда она не выходит за пределы допустимого, а если она становится неумеренной, как говорится, переходит границы, то печаль эта переходит в гибельное чувство – отчаяние. Избави нас, Господи, от этого!

Полезно иметь постоянное сокрушение о грехах, но не надо забывать и о милосердии Божием. Господь прощает всякого грешника, который кается и переходит с пути нечестия на путь благочестия.

Если не сможешь по немощи душевной сразу переродиться и опять будешь согрешать, то не отчаивайся, но опять и опять прибегай к Таинству покаяния.

Какое бы падение ни случилось, немедленно вставай (кайся). Стряхни с себя грех, как пыль, как грязь, и продолжай идти обычным путем с удвоенной энергией.

Упражняйся в незлобии, неосуждении и других христианских добродетелях.

Схимонах Никодим Афонский пишет: «Чтоб мы гневались на бесов, а не на людей, надобно отвечать бесам так: хотя я и многогрешный, но отчаиваться во спасении не хочу, ибо я надеюсь на милосердие Божие! Богу моему одному я согрешил, Ему и каюсь. Он один мой Судья, а не вы, проклятые бесы. Какое вам дело до меня? Вы сами отступники от Бога и отверженные от Него, вы не имеете права истязать меня, вы сами осуждены на вечную погибель; я знать вас не хочу проклятых. Бог – моя сила, Бог – мой Спаситель, вся моя надежда на милость Его, и все зависит от Его помилования. Страха же вашего не убоюсь, если бы и в тысячу раз более этого вы нашли за мною грехов, то и тогда я не принял бы внушенное мне вами отчаяние, надеюсь на неизреченную милость Божию, на молитвы Божией Матери, святых Ангелов и угодников Божиих, которых я призываю на помощь. Аминь».

Исповедь

Одно из главных действий покаяния есть исповедь. После того, как грешник придет в себя, подобно евангельскому блудному сыну, испытает слово и совесть, познает свои грехи, обратится к Богу с сокрушенным и смиренным сердцем, укорит, осудит и оплачет себя перед Ним, он должен чистосердечно исповедать грехи свои перед священником, обнаружить свое греховное состояние.

Приступая к исповеди, надо выполнить три условия:

– надо примириться со всеми, кто тебе в тягость и кому ты в тягость. Если не успел лично примириться, значит, мысленно от всего сердца прости, оправдай их, а себя обвини. При встрече с ними проси прощения и веди себя соответственно своему покаянному чувству;

– надо иметь сокрушение сердца и смирение. Кающийся должен и наружно показать свое смирение, встать на колени;

– нерассеянно помолиться.

Итак, прежде всего ты должен примириться со всеми, кто тебе в тягость и кому ты в тягость. Возможно, ты скажешь: «Что ходить и примиряться, я ни на кого не сержусь. Кто на меня сердится, тот пускай просит прощения». А почему на тебя сердятся? Значит, чем- то ты огорчил их. Проверь-ка совесть свою! А если совесть окажется действительно чистой, если ты никого ничем не обидел, то ради любви к ближнему ты все же подойди и попроси прощения у всех, кто гневается на тебя по зависти, по ревности или по другой причине. Ведь они в большой опасности. В Евангелии говорится: «Всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду» (Мф 5, 22), осуждению Божию. И если ты не приложишь усилия, чтобы они помирились с тобой, значит, ты сам окажешься нарушителем гаповеди Божией о любви. Как ты будешь подходить к Чаше жизни?

Некоторые говорят: стыдно, унизительно просить прощения. Стыдно в чужой карман залезать, а доброе дело сделать никогда не стыдно. Этим человек показывает свое смирение, а смирение и любовь – это самые высшие добродетели. Кому стыдно в том, значит, не изжита страсть гордости, от нее-то и надо избавляться, надо силой воли принуждать себя просить прощения. Иногда задают вопрос: «Батюшка, что делать, когда не хотят мириться?»

Не хотят мириться только с теми, кто просит прощения и в то же время оправдывает себя.

Души человеческие понимают друг друга, как говорится, с полуслова, сердце сердцу весть подает, так что, если мы искренне прощаем, не обижаемся и во всем обвиняем только себя, а других оправдываем, то непременно примирятся с нами даже самые непримиримые враги.

Ну, а если даже при таких условиях не захотят примиряться, тогда «добро творите ненавидящим вы» (Мф5,44). Если мы будем делать добро обижающим нас, то эта милость более всех других добродетелей защитит нас на мытарствах и Страшном Суде.

Не будем, друг мой, никого унижать, ни перед кем не будем возноситься, будем помнить, что мы хуже всех, и потому на каждое укоризненное слово будем искренно говорить: прости. Это слово отгоняет смущение от души, подавляет гнев, истребляет несогласие, водворяет мир, так что злая сила не имеет возможности вредить тому, кто от сердца говорит: «Виноват я, прости меня».

На исповеди не надо ждать вопросов духовника, а надо самому исповедывать свои грехи, не стыдясь, не скрывая и не умаляя их важности. Если исповедь общая, то надо все грехи, которые перечисляет священник, довести до сознания и чувства и признать себя виновным во всем, ибо если какие грехи мы не совершали делом, то могли совершить словом или помыслом. Слово «грешен» надо произносить с чувством глубокого раскаяния, а не машинально.

Исповедь есть подвиг самопринуждения. Многие не могут избежать соблазна самооправдания и на исповеди часто говорят духовнику, что, дескать, согрешить-то я согрешил, но тот-то вынудил меня на грех... Особенно, когда каются в ссоре, гневе, раздражительности, обязательно осудят других. Тех обвинят, а себя выгораживают. Такое покаяние фальшивое, ложное, лукавое, лицемерное, противное Богу. В этом признак самолюбия и отсутствия личного глубокого покаяния. Иногда говорят:

– Батюшка, у меня слабая намять, я не могу вспомнить грех.

Смотришь, молодой здоровый человек и жалуется на плохую память.

– Нет, – говорю, – дело не в памяти.

– Правда, батюшка, я ничего не помню.

– Верю, верю! Но это не потому, что память плохая, а потому, что живешь невнимательно и рассеянно и не придаешь грехам серьезного значения. Ты не останавливаешь своего внимания на грехах серьезного значения. Ты не останавливаешь своего внимания на грехах, не фиксируешь их в памяти, поэтому и забываешь.

Вот и тебе, Д., надо обратить на это серьезное внимание, у тебя тоже есть пробел в этом.

За трапезу сесть мы не забываем, потому что есть хотим... Вот если бы мы с такой же силой алкали и жаждали небесной пищи, то грехи свои мы тоже не забыли бы. За стол не садятся с мешком на плечах, в тулупе и рукавицах. Прежде сбрасывают груз, освобождаются от него, ибо он помешает трапезе. Так и Небесной Трапезой мы не сможем насладиться, если не сбросим греховную тяжесть покаянием. Ежедневно душа обременяется грузом греховным, ежедневно надо и сбрасывать его покаянием.

Исповедывайся Богу перед крестиком своим. Кто по условиям жизни не может часто исповедываться и причащаться, для тех это крайне необходимо. Господь принимает и такое покаяние. Так ты привыкнешь и запомнишь свои грехи и будешь пребывать в постоянном спасительном покаянии. Пример – преподобная Мария Египетская.

Привычка (навык) – вторая натура человека. Она, как говорится, входит в плоть и кровь его и становится неотделимой от человека, у него вырабатывается так называемый рефлекс. Много действий человек делает по привычке, не задумываясь: моргает, совершает ритмичное движение руками при ходьбе и пр.

Привычка моргать сохраняет роговицу глаз от высыхания, привычка махать руками при ходьбе помогает человеку сохранить равновесие; так и в духовной жизни, например, у преподобного Макария Египетского выработалась благочестивая привычка на все вещи и перед началом каждого дела полагать крестное знамение, то есть ничего не начинать без благословения. Однажды бес думал искусить его. «Залезу, – думает, – в рукомойник и наведу на него забвение, он забудет перекрестить рукомойник, а я тогда... ох, и подшучу же над ним!» Так он и сделал. Преподобный Макарий подходит к рукомойнику, по привычке перекрестил его и крестным знаменем запечатал беса в рукомойнике.

Беса ожгло крестное знамение, и он стал умолять преподобного Макария, чтобы тот выпустил его.

Видишь, Д., как дорог для нас благочестивый навык, а вообще-то говоря, надо так настроить себя, чтобы согласиться лучше не грешить, чем согрешив исповедовать грехи.

Какая бы ни была полная и искренняя исповедь, но на одежде души все еще будут заметны следы от пятен греховных. Окончательно изгладятся они только тогда, когда с радостью примем от Бога и епитимию (наказание) за грехи свои. Но кто из нас радуется скорбям и болезням? Единицы! Итак, изо дня в день, из года в год грехи наслаиваются в душе, и от такого груза бывает тяжело не только самому человеку, но и духовному отцу. Бесы обычно внушают нам или совсем не исповедывать согрешений отцу духовному, или исповедывать как бы от лица другого, или складывать вину своего греха на других. Я, дескать, выругался и наговорил много лишнего потому, что М. и П. вывели меня из себя, натолкнули меня на это.

Исповедь с самооправданием – мерзость перед Богом! Где сокрушение о грехах, где самоуничижение? Вместо них – осуждение! К прежним грехам приложили новый грех... смешали кашу с разбитым стеклом (Таинство очищения с грехом осуждения) и вместо оздоровления получили новые язвы и болезни душевные: омрачение совести, стыд и укор, тяжесть в душе.

Нет! Это не исповедь. Это извращение святого Таинства. Оправдываться в любом случае не полезно: если совесть чиста, то о чем и беспокоиться, рано или поздно Господь выведет правду наружу, оправдает, а если совесть обличает, тогда тем более нельзя оправдываться, потому что к тому греху прикладывается новый грех – ложь. Если обличает совесть или духовный отец, то надо прислушаться и исправиться. Надо проявить интерес к делу спасения, тогда и без дополнительных приемов будешь помнить грехи свои. Чем человек интересуется, про то он не забывает.

Если ты едешь в поезде и с интересом смотришь в окно, то ничего не пропустишь незамеченным. Каждая мелочь, каждый штрих останется в твоей памяти, и ты сможешь подробно рассказать все другим. А если смотришь в окно безучастными, ничего не видящими глазами, если ты поглощен своими мыслями, то рассказ твой о поездке будет сухим, кратким, в общих чертах, без подробностей. А то и вовсе вынужден будешь сказать: «Да я ничего не помню! Все забыл!» Вот так и бывает на исповеди.

Два исповедника

Стоит один исповедник на исповеди, и перед его мысленным взором проходит вся его жизнь. Он вспоминает и кается: сегодня проспал лишние полчаса и не успел прочитать утренние молитвы, даже крестик забыл поцеловать... Каюсь, Господи, помилуй и прости! Вчера на дороге, второпях, чуть не опрокинул коляску с младенцем и сильно толкнул старушку – каюсь. Господи! За день обидел и огорчил тех-то и тех-то словами и делами, волею и неволею, ведением и неведением – каюсь, Господи! Ванютку наказал несправедливо, а Оля провинилась и заслужила наказание, но я даже замечания не сделал – каюсь. Господи, помилуй и прости, и т.д. И чем больше он углубляется в свою жизнь, чем полнее его самопознание, тем больше он сокрушается сердцем. Кажется ему, что он хуже разбойника, хуже блудницы. «Разбойник, – думает он, – кровью поплатился за свой грех, я же живу в полном благополучии, а дела не лучше его дел. То одного словом резану хуже кинжала, то другого уколю, как мечом. Разбойник губил только тела людей, а души их спасал: они как мученики умирали, а я... бедные люди! Сколько я им приношу огорчений! То от меня терпят, то от пятого-десятого, такого же неразумного, как я...

И не хочешь делать плохого, а оно само по себе получается, когда забудешь молитву и развлечешься. Вот хотя бы вчерашний случай... Купил цветы для жены, собирался поздравить с днем Ангела, утешить ее. Вдруг навстречу идет Танюша с незнакомым молодым человеком. Я расшаркался перед ней, как мальчишка, наговорил ей много любезностей и сунул в руку букет... Бедная, как она смутилась... Ну хорошо, перед собой я могу оправдаться тем, что она много доброго сделала нашей семье и достойна еще большего внимания, а жене я купил другой букет. Но дело не в этом! Почему я не проявил чуткость, осторожность, бдительность?... Пришла, бедная, вся в слезах. Говорит, жених устроил сцену. Спрашивал: кто это? Да что это? Я не знала, что говорить...

И всегда я такой, что ни шагну без молитвы, то соблазн для людей, какое бы слово ни сказал, получается смущение... Горе мне! О Господи! Вся надежда на Тебя! Помоги мне всегда хранить молитву в уме. Соделай ее неразвлекаемой, чтобы диавол не делал меня своей игрушкой и не строил свои козни людям через меня окаянного.

Блудницу Господь не осудил, но другие все осудили ее и хотели побить камнями. Какой позор она пережила! Какой стыд, какое унижение!

А я?... О-о! Несчастнейшее создание! Почитают меня благочестивым человеком, ставят меня в пример для подражания, а я хуже скота несмысленного побеждаюсь похотью. Где мое воздержание? Где соблюдение закона, уставных дней? Все попрано грехом сладострастия. Бедная супруга! Своим невежеством я тебя увлекаю в ад... Молись за меня, родная, я слаб... О, Господи, спаси нас – ими же веси судьбами!

Тяжелые, приглушенные вздохи вырываются из груди его... Сплошные ошибки, сплошные грехи... Пощади, Создатель милосердный, и помоги исправиться, ибо без Тебя я не в силах и помыслить доброго.

Стоит он так и искренно сокрушается сердцем. Не замечает, как его жмут, толкают, на ноги наступают... Он весь ушел в себя, вовнутрь телесной оболочки, как говорится, залез под кожу свою для внутренней работы над своей душой, над своим сердцем, чтобы очистить их как можно полнее. Из глубины сердца он вопиет: «Спаситель! Я прихожу к Тебе не потому, что могу принести Тебе веру твердую, непоколебимую; сердце, полное упования и покорности. Нет! Я прихожу потому, что я ничего не имею, что я обнищал и хотел бы облечься вновь в одежду светлую, одежду чистоты. Я терплю холод и жажду, и Ты один можешь насытить меня хлебом жизни и напоить источником воды живой. Господи, не удаляйся от меня. Сила моя! Поспеши на помощь мне!»

Стоит он, как свеча перед Богом, кается, сокрушается, усердно молится, сожалея, что быстро прошла служба. Ему хотелось бы продлить богослужение. Не хочется расставаться с храмом. Здесь так хорошо, легко, радостно! Он ощущает здесь близость Бога, Божией Матери и святых, которые живыми глазами смотрят на него с икон ласковым и ободряющим взглядом.

Такое покаяние всегда бывает плодотворным. Оно приносит много-много добрых плодов и исправление жизни. Человек от силы в силу восходит по лестнице добродетелей, и такие миряне достигают чистоты и святости жизни, как преподобные Иона и Васса Псково-Печерские и подобные им.

А другой исповедник стоит на исповеди и мучается душой и телом. Не знает он, что такое внутренняя работа над собой. А почему не знает? Да потому, что не хочет знать! Зачем, дескать, обременять себя лишней заботой? Веселей жить, когда не думаешь о грехах (это по его рассуждению). И вот вся его забота на исповеди проявляется в том, чтобы оттолкнуть от себя всех и самому стоять просторно, услаждаться пустыми, греховными помыслами, мечтами, или в помыслах отягощен житейскими делами, но только не молитвой. Богослужение ему в тягость. Он пришел в храм, чтобы исповедаться и причаститься Святых Христовых Таин, внешне выполняя долг православного христианина, но не по внутреннему влечению сердца. Ему непривычно и тяжело стоять в церкви, и вот он ропщет: «Почему батюшка медлит, не начинает исповедь? А ты чего первая встала? Пришла последняя! Малыш, чего здесь стоишь? У тебя грехов нет!»

Что же этот бедный человек получит от исповеди? Если он так и не придет в сокрушение сердца о грехах своих, то он исполнит только обряд, но по-прежнему будет далек от покаяния и уйдет он из храма с таким же тяжелым смутным чувством, с каким пришел в храм: не обновленный, не исцеленный.

Искренно говорю, Д., жалко таких, как жалко бывает совсем слепых. Но слепота телесная временна, как временна наша жизнь на земле, поэтому она не так страшна и опасна, как слепота духовная, которая губит душу навеки.

Внутренняя жизнь

Жизнь внутренняя – это основа основ православной веры и неотъемлемая принадлежность православного христианина. Если мы не будем бодрствовать над собою, над своим сердцем, над своим разумом и помышлениями, то мы не спасемся. Мы должны следить, чтобы все наклонности нашего сердца были направлены к прославлению Господа и чтобы мысли наши были устремлены только к Нему Единому.

Через самопознание и самободрствование мы получаем благодать и силу к приобретению жизни бессмертной.

Иногда смотришь на человека – по наружности он ничем не отличается от других, а по внутренней жизни он высок перед Богом и часто творит великие дела добродетели.

Без внутренней жизни, без самободрствования человек легко впадает в погрешности и беззакония, поэтому надо стараться, чтобы наше внешнее, наружное поведение управлялось внутренним, сердечным расположением. Если у человека внешняя жизнь преобладает над внутренней, если он занят только земными предметами и нерадит о предметах духовных, т. е. о своем спасении, то рано или поздно он почувствует неудовлетворенность жизнью, пустоту, мрак, и это неизбежно приведет его в уныние и даже в отчаяние.

Да, страшно жить без Бога, иными словами, без внутренней жизни никогда не насладится такой человек миром и радостью духовной, радостью о Боге в здешней земной жизни, а в жизни будущего века тем более.

Старайся, друг мой, жизни внутренней придать первостепенное значение. Не думай, что она возможна только отдельным лицам. Она приемлема для всех людей любого звания, любого состояния, живущих и любом времени, занятых на любой должности, на любой работе, даже на самой труднейшей. Нет такой причины, из-за которой человек не смог бы войти внутрь себя и наблюдать за каждым движением сердца, за каждым помыслом. Не может только тот, кто не хочет заниматься упражнениями жизни внутренней, кто желает заниматься более собою, нежели Господом. Но в душе, занятой только собой, только внешней жизнью, не может пребывать благодать.

Проси, друг мой, у Господа нашего Иисуса Христа того чистого света самопознания, который научил бы тебя внутренней жизни, научил бы всегда неразлучно пребывать с Господом. Когда ты вкусишь сладость внутренней жизни, тогда уже никто и ничто не сможет помешать тебе в благочестивых упражнениях. Кто занимается самосозерцанием, тому Господь дарует такую способность, что он может одновременно и молитву творить, и выполнять самую сложную и трудоемкую работу. Вот, например, художник, музыкант, скульптор и даже писатель могут одновременно и молиться внутренне, и своим трудом заниматься, да еще и в беседе участвовать.

Для многих это кажется непостижимым, невозможным, а в действительности это так и есть. Люди эти постоянно вкушают сладость беседы с Господом, насыщены и пересыщены радостью духовной. Вот и ты тоже стремись к этому.

Подражание Иисусу Христу

Во всех случаях жизни старайся подражать Господу Иисусу Христу. Войди внутрь себя и сообразуйся с Божественным примером, поступай так, как в этом случае поступал бы Христос. Во всех словах и действиях подражай Ему. А чтобы знать слова и действия Иисуса Христа, старательно изучай Священное Писание и чаще ходи в церковь. Нет ни одного действия жизни Его, которое не представляло бы нам пример для подражания.

Иисус Христос есть образец совершенный, и люди никогда не смогут достигнуть такого совершенства, но наша задача подражать Ему по мере сил и возможностей и быть истинными Его последователями. Без благодати Божией, своими силами мы не можем этого делать, поэтому усердно проси у Господа благодати Святого Духа.

Советую тебе, чадо мое, все делать осмотрительно, без поспешности, потому что поспешность очень вредит духу внутреннему. Не стремись отличиться духовнонравственными подвигами ради того, чтобы о тебе знали и восхищались делами твоими, иными словами, ради прославления имени своего.

Причащение Святых Таин

В Таинстве причащения мы вкушаем под видом хлеба (просфоры) и вина истинное Тело и Кровь Христа и через это соединяемся с Ним. К Таинству причащения надо готовиться молитвою, постом и покаянием. Это Таинство совершается в храме во время литургии. Больные могут причащаться и на дому. Священник приносит Святые Дары в дароносице. Во время причащения Святых Таин надо питать благочестивые чувствования: благоговение и страх Божий. Но иногда мы бываем холодны и рассеянны, и от этого многие унывают. Унывать не надо. Надо смириться и признать себя заслужившими такого состояния. Говори себе: «По Сеньке шапка! По моим грехам Господь не дает мне радость; слава Господу за все!» Перенеси это терпеливо и не отчаивайся, но старайся исправиться.

Некоторых благочестивых и ревностных в духовной жизни людей Господь испытывает: не дает радости – и за это благодари Бога. Господь лучше нас знает, что нам более полезно: одним Он посылает сладости и утешения для подкрепления и ободрения, другим Он этого не делает, потому что они в любом состоянии должны любить Его с одинаковой силой, и проверяет: таковы ли они? Третьих лишает утешения по грехам. В любом случае унывать нельзя.

Не считай себя отверженным от Господа, если даже не чувствуешь себя расположенным служить Ему, но всегда старайся угождать Ему с одинаковой силой. Не занимайся сам собою более, чем делами Божиими, отдайся Ему, и в этом ты найдешь радость и блаженство.

Когда человек нерадиво относится к делу своего спасения, в себе оставляет местечко для себя, тогда он от причащения Святых Таин больше получает слабости, нежели оздоровления. Если после причащения ты будешь бодроствовать над самим собою, над своими склонностями и будешь употреблять их к благоугождению Божию, то сохранишь себя в благочестии и радостном чувстве, которое получил приобщаясь.

Для служения Господу нужно иметь сердце чистое, совершенное и покорное всем Его проявлениям, поэтому не удивляйся, когда Он испытывает, наставляет, учит тебя быть более совершенным.

Некоторые брезгуют причащаться после больных и престарелых, боятся заболеть. Смотри, Д., берегись этого чувства брезгливости: это очень большой грех. Священники на приходах, где нет диакона, и диаконы на других приходах и в монастырях употребляют оставшиеся Святые Дары и живут в добром здравии до глубокой старости. Брезгливость показывает, что у человека слабая вера. Надо молиться Богу, чтобы Господь умножил и укрепил веру.

Тяжело бывает смотреть, как некоторые немощные старушки и душевнобольные прикладывают усилие, чтобы наравне с детьми подойти к Чаше жизни первыми. Они толкают друг друга и без благоговения, без страха Божия причащаются...

Душевнобольные часто бывают соблазном для других. Они наводят страх на некоторых, и бывают случаи, когда человек готовился к причащению, но из-за них не подходил к Чаше. Это относится и к другим больным, особенно к престарелым. Благоразумный и благочестивый старец и старица, если чувствует себя плохо, то где-нибудь в сторонке сидит и спокойно, благоговейно молится, а к Чаше подходит в последнюю очередь, когда в церкви бывает свободный проход. Вот это благочестие. И сам получает большую пользу для души и тела, и других не смущает. Так вот и ты, чадо мое, делай, этим приобретается смирение, страх Божий и благочестие.

Плоды покаяния

Однажды подходит ко мне духовное чадо и говорит:

– Батюшка, можно ли просить у Бога смерти?

– А что такое? – спрашиваю.

– Мне страшно жить... За все придется отвечать: за каждый шаг, за каждый взгляд, за каждое слово. Лучше сейчас умереть, а то к старости накопится много грехов.

– А ты не складывай их в чемодан. Шаг, взгляд, праздное слово – это не смертные грехи. Они страшны только для тех, кто не обращает на них внимания, кто не признает их за грехи, не кается и не исправляется, так сразу же проси у Бога прощения перед своим крестиком, как делала при. Мария Египетская, а потом покаешься отцу духовному и будешь нудить себя к исправлению, то от этих грехов и следа не останется. Для тебя сейчас страшнее умереть, чем жить, потому что к покаянию-то ты пришла, а вот плодов-то покаяния у тебя пока еще нет. А чтобы страшно не было умирать, надо запастись плодами покаяния.

Умереть легко. Малодушные даже кончают самоубийством. Это те, кто не желает бороться с трудностями, но такие достойны сожаления и даже презрения. За таких Святая Церковь не молится. Кто нам дал право распоряжаться своей судьбой? Не по своей воле мы родились, не по своей воле должны и умереть! У Бога просить смерти – это дерзость! Это явное доказательство того, что мы не желаем жить по воле Божией. Понятно?

– Понятно, батюшка. А что такое плоды, достойные покаяния?

– Плоды, достойные покаяния, – это христианские добродетели и добрые дела. В Евангелии много пишется о плодах покаяния. Вот, например, апостол и евангелист Лука пишет: «Сотворите же достойные плоды покаяния» (Лк з, 8), а потом поясняет: «У кого две одежды, гот дай неимущему, и у кого есть пища, делай то же» (Лк 3,11).

А вот еще плоды духовные: облекаемся, как избранные Божии, в милосердие, долготерпение, благость, смиренномудрие, кротость И любовь (см: Кол. 3, 12–14). Основной плод покаяния – любовь (см: Ин 15, 2–16).

Апостол Павел говорит: «Если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1Кор 12, 3–8). «Так поступайте (то есть творите достойные плоды покаяния), зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна» (Рим 13.11).

Плоды покаяния проистекают от истинного покаяния. А истинное покаяние – это значит искреннее, нелицемерное сокрушение о грехах. В Священном Писании приводятся конкретные примеры истинного покаяния, приносящего достойные плоды. Вот, например, Закхей, неправедный сборщик податей, какой принес плод покаяния? Он раздал половину имения и с избытком вознаградил всех, у кого взял лишнее.

Преподобная Мария Египетская в юности вела порочную жизнь. Какой плод покаяния она принесла? Ушла в пустыню и стала жить целомудренно.

Так вот и мы должны делать. Например, берет нас гордость и тщеславие. Мы молим Бога, чтобы Он послал нам смирение. А как практически переделать нашу греховную природу? Надо переплавить нас: в огне клеветы, напраслины, насмешек, всякого рода унижений и оскорблений от всех людей и даже от самых близких родственников – вот Господь и присылает нам просимое, потому что когда мы просим у Бога смирения, то это значит просим послать нам людей, которые бы смирили нас. И если мы благодушно, без ропота, без озлобления и раздражения принимаем и с радостью благодарим Бога за все это, молимся за обидчиков и не изменяем к ним своего доброго расположения, то это значит, мы приносим плоды истинного покаяния.

Благое намерение

Чтобы покаяние было не формальным, не внешним, не бесплодным, надо молиться за врагов, всем и всегда делать только добро, даже если и в ущерб себе; подавать милостыню, когда будет возможно. Хорошо подавать милостыню от избытка, а от скудности подать еще лучше, выше.

Господь смотрит не столько на дела людей, сколько на их намерения. Есть такой рассказ. Когда Иисус Христос был отроком, он сделал птичек и стал их раскрашивать. Одна птичка думает:

– Ой, желты й цвет... не хочу желтый, хочу красный! – Видишь? Это своеволие! А Господь ничего ей не дал за своеволие, никаких красок, так она и осталась серенькая. И в нескольких поколениях эти птички были серенькие. А когда Господа Иисуса Христа распяли, то такая же птичка села на Крест и думает: мои прародители были своевольники, и я своевольница, и все мы огорчили Господа, а теперь он страдает. Помогу Ему! Вытащу гвозди, и Он простит нас. И вот стала она гвозди клевать... тюк-тюк, тюк-тюк, тюк-тюк, клюгг... Ну где уж там! Разве она могла вытащить гвоздь? Эта птичка очень маленькая, меньше воробья. Ну вот, клевала она так клевала гвоздь, потом вспомнила про своих деток, что они голодные, есть хотят, и скорей полетела к ним. Прилетела, а они как закричат все в один голос: «Мамочка, мамочка, какая ты красивая!» «В чем дело? – спрашивает». – «У тебя грудка красненькая». – «А! Это кровь Господня». – «И мы хотим быть такими же!»

Она приложилась к грудке каждого птенчика, и так все поколения стали красногрудыми. С тех пор эту птичку называют малиновкой.

Вот видишь, Господь намерения благие принимает и за них грехи прощает. Своеволие – ух, какой большой грех! У иноков это самый тяжелый грех. Это значит, послушания нет, нарушается обет иноческий, и мирские должны повиноваться Господу, и даже птицы и животные повинуются Богу.

Господь простил птичку ради ее доброго намерения. Она не вытащила гвозди, но очень хотела этого, и Господь принял ее желание как самое дело.

Так вот и нам, друг мой Д., надо стремиться к добру, к добрым желаниям, намерениям, делам, словам, помышлениям и чтобы все чувства наши были направлены на угождение Богу и ближним. Если ты будешь упражняться в незлобии и нудить себя на всякое добро, то Господь и Божия Матерь со всеми святыми не замедлят помочь тебе в этом благом намерении.

Мир тебе и Божие благословение!

Душеполезные наставления ищущим спасения. Размышление

Мы, христиане, должны соблюдать святую непорочность во всем: делах, словах, помыслах – и тело свое должны сохранять в чистоте и непорочности. Душа наша предназначена быть невестою Христовою

и жилищем Божиим, поэтому ее нам нужно содержать в чистоте. Надо как можно скорее очистить ее от страстей, от грехов, чтобы достичь цели и назначения христианина – стяжания Духа Святого.

Пока душа наша грязная, она не может быть невестой Христовой и храмом Духа Святого. Это ясно, как солнечный день. Какое может быть общение у тьмы со светом? А чтобы просветиться и встать на путь добродетели, нужен резкий толчок... Нужен как бы взрыв атомной бомбы в душе! Ты ведь знаешь, какое действие производит атомная бомба? Она все вокруг испепеляет, ничего не остается, никаких следов даже от камней и металла... Вот такое же действие в душе должно произвести и наше покаяние. Оно должно быть настолько искренним, настолько горячим, должно приноситься с таким сокрушением сердечным, с таким страхом Божиим и воплем к Богу о помиловании, что в душе не должно остаться ничего грязного, недостойного, греховного, чтобы появилось только единственно горячее стремление к Богу.

Надо крепко-крепко задуматься над собой... Враг души нашей ничего так не опасается, как нашего размышления о себе, потому что это приводит к исправлению жизни. Надо с особой отчетливостью представить себе, что всякий день мы подходим все ближе и ближе к смерти, к суду и вечности. Никто не знает дня своей кончины. Смерть может сразить нас внезапно, сегодня же, вот сейчас же, сию минуту... Что тогда? Ах, друг мой Д., страшно бывает, когда подумаешь, когда хорошо размыслишь об этом...

Жизнь ведь не игрушка! Игрушку можно заменить, а жизнь дается нам один раз. Каждое мгновение день за днем уносится в вечность, и прошлое для нас невозвратно. С какой же осторожностью надо прожить век свой, чтобы потом не пришлось сожалеть о прожитом, чтобы не пришлось раскаиваться в своих делах за гробом... Такое позднее раскаяние только увеличивает страдание и муку.

Одеяние души

Все православные христиане при крещении облекаются в новую, чистую, светлую, святую и непорочную Божественную ризу Но беда в том, что своими страстями и пороками мы загрязняем, оскверняем одежду души своей и тем самым лишаем себя права не вечное блаженство. Мы много согрешаем пред Господом. Каких только нет у нас скверн греховных! И внешне грешим, и внутренне грешим: ленивы; сластолюбивы; капризны; кокетливы; любим негу и роскошь – вино, греховное увеселение; празднословим; злословим; осуждаем; лжем, клевещем, а иногда и ругаемся нецензурными словами.

Душа и сердце наше заражены самолюбием, честолюбием, корыстолюбием, завистью, ненавистью, злорадством и другими бесчисленными грехами и пороками.

Как же мы явимся к Господу в Царство Небесное в такой грязной, зловонной, отвратительной одежде? Как же мы, такие грязные, явимся туда, где только святыня, свет, слава, красота, веселие и вечное торжество празднующих? Никто нас таких не пустит туда, пока мы не очистимся Таинством покаяния и не оденемся в самые наилучшие одежды христианских добродетелей – в одежды святости, чистоты и невинности.

Долготерпение Божие

Если бы Господь был только правосудным, то он казнил бы грешника немедленно, во время самого греха, но Господь любвеобильный, по Своему человеколюбию и милосердию Он милует грешника, долго терпит и ждет его обращения, ждет покаяния, ждет исправления. Долго-долго терпит Господь, но если закоренелый грешник упорно не хочет раскаяться и исправиться, то его ожидает страшная казнь Божия. Есть много таких грешников, которых Он навек отвергает.

Живут эти люди часто в полном благополучии, радуются, веселятся и не подозревают, а чаще и не хотят знать, что их благополучие – это знак вечного отвержения. Нет ничего страшнее, как благополучие грешных. Самый несчастный человек, кто не чувствует, как опасно ходит он над пропастью, и кто отвергает или откладывает свое покаяние. Многие думают, а некоторые и открыто говорят: «Когда состаримся, тогда и покаемся, а пока молодые, до того ли нам?» Но кто может быть уверен, что он доживет до старости? К тому же кто может утвердить, что в старости он будет более мудрым, чем теперь? Не будет ли он и тогда по привычке отвергать покаяние? Опыт показывает нам, что преклонный возраст делает нас только более опытными в жизни, а не мудрыми. Приятно ли будет Господу такое покаяние, когда грешник своими делами и всею жизнью как бы говорит: «На Тебе, Боже, что мне негоже. Теперь я стар и слаб и поневоле обращаюсь к Тебе».

Но примет ли Господь такую жертву, если человек сознательно всю свою жизнь отдалялся от Него и пришел к покаянию только тогда, когда уже не имеет ни сил, ни способов служить Богу, когда не может уже принести Ему плоды покаяния? Господь милосерд, но Он и правосуден. Кто пребывает неисправным, того Он наказывает внезапной смертью, так что в вечную жизнь грешник переходит неподготовленным и неочищенным. Загробная участь такого нераскаянного грешника неизобразима, страшна и безотрадна. Он вечно будет мучиться с прочими грешниками, и дым мучения их будет восходить до небес.

Терпит Господь... долго терпит и ожидает, когда грешник обратится к покаянию или же наполнит меру беззаконий и грехов своих, как святой Ангел сказал апостолу Иоанну Богослову: «Время близ есть. Обидяй да обидит еще, и скверный да осквернится еще...» (Откр 22, 10–11), и тогда уже отраднее будет язычникам, «отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день судный» (Мф ю, 15), нежели нераскаянным грешникам.

Святому апостолу Павлу было видение, как на грешных людей жаловались Господу и небесные светила, и океан, и земля, готовая заживо поглотить грешников: он слышал их стоны и просьбу, чтобы Господь повелел им уничтожить грешников, но Господь им отвечал: покаяния жду!

Видение апостола Павла

Солнце склонилось к поверхности вод,

День угасает, и ночь настает.

Дух мой тревогою тяжкой смущен:

В общей гармонии слышится стон...

Солнце, катистым багрянцем горя,

Молит с тоскою, Творцу говоря:

«Зреть не могу человеческих дел,

Дай положить беззаконьям предел;

О, повели, и зажгу я эфир,

Сгинет в нем тварь, осквернившая мир».

Был к нему глас: «Покаяния жду!

Кто нераскаян – повинен суду!»

Звезды с царицей луной вопиют:

«Боже, яви Твой всеправедный суд:

Люди Тебя оскверняют грехом...

О! Повели нам, и тьму наведем!»

Глас отвечал: «Покаяния жду!

Кто нераскаян – повинен суду».

Трепетным светом зари осиян,

Ропщет суровый гигант океан:

«Люди унизили славу Твою,

Боже Превечный, и землю сию,

Казни достойны они – повели –

Смою презренных навеки с земли!»

Был к нему глас: «Покаяния жду!

Кто нераскаян – повинен суду».

Горько рыдая и в гневе дрожа,

Так восклицала Земля: «От ножа

Праведник гибнет, ликует злодей,

Матери губят невинных детей,

Сын не страшится убить мать, отца –

Нет преступленьям числа и конца!

Злоба, измена, насилие, блуд –

Соблазны мира повсюду растут.

О, повели! Я отверзу уста...

Всех поглощу и останусь чиста.

Или дозволь мне не дать им плодов,

Смерть унесет их, не будет следов».

Глас отвечал: «Покаяния жду!

Кто нераскаян – повинен суду».

Жалобы смолкли в ночной тишине,

Гимн мироздания слышится мне.

В бледном сиянье мильона светил

Вижу я реянье ангельских крыл.

Ангелы Богу приносят дела:

Все проявленья добра или зла;

Все, что в минувший свершили мы день.

Вот растворилась лазурная сень...

Вышел вдруг в сретенье Ангелов – Дух...

Гласу Его сладко внемлет мой слух,

Милости в Нем и любви глубина...

«Где вы нашли столь благие дела?»

Мы принесли их из грозных пустынь,

Мрачных пещер, каменистых твердынь –

Это деянья покинувших свет,

Тех, кто отринувши сладость сует,

Алчут и жаждут, скорбя о грехах...»

«Мир им! Блаженство их ждет в небесах!»

Скрылось виденье в мерцанье светил,

Снова мелькание призрачных крыл.

Ангелы плачут с поникшей главой,

Тяжесть приносят неправды людской.

Вышел вдруг в сретенье Ангелов – Дух,

Гласу Его робко внемлет мой слух,

Милости в Нем и любви глубина...

«Ангелы, где вы нашли бремена?» –

«Мы обрели их, Владыка, у тех,

Кто позабыл Тебя ради потех,

Сердце и ум их лукавства полны,

Боже, ужель мы служить им должны?» –

«Вы их наставьте на истинный путь,

Чтобы смогли и они отдохнуть,

Радостно будет в раю у Меня,

В славе немеркнущей вечного дня,

Я и от них покаяния жду –

Кто нераскаян – повинен суду».

Вмиг все исчезло, лишь волны порой

Плещут несмело о берег морской...

В блеске алмазном, в ночной тишине

Гимн мироздания слышится мне.

Какой же Ты, Господи!

Друг мой Д., читаю эти строки, и сердце трепещет от умиления, слезы невольно навертываются на глаза... Какой же наш Господь!.. Какой же Он милостивый! Какой же Он любвеобильный! Человеческому уму немыслимо постичь глубину Его совершенства! Он непостижим! Вот грешник пришел в сознание своей греховности, плачет, рыдает в глубокой скорби и вопиет:

«Господи! До чего я гадок пред Тобою! До чего я беден, нищ, грешен, немощен, отвратителен, мерзок!.. Невыносимо! Падаю!.. Гибну!.. Господи, спаси меня!.. Владычице!..»

Бедный грешник в отчаянии ломает руки, терзает грудь... А Господь уже протягивает к нему руки,

с нежной отеческой любовью обнимает грешника и утешает его. В сердце грешника водворяются мир, тишина и покой и радость неизъяснимая. Он чувствует, что Господь простил его, и в изнеможении падает у ног своего Спасителя и в благоговейном чувстве предает всего себя Его святой воле. Спаситель, по милосердию Своему, всепрощению и любви, всегда стучит в сердце грешника и призывает его к покаянию, чтобы спасти душу и дать ей жизнь и радость в общении с Собой. Наитие Духа Божия охватывает нас чаще всего, когда мы сокрушаемся о грехах своих, но бывает это и в другое время, когда мы и не ожидаем и не готовимся к тому.

Когда познаешь, сколь благ, сколь милосерден Господь, тогда становится ясным, почему отчаяние считается смертным, т. е. очень тяжким грехом. Как бы ни были многочисленны грехи человека и как бы ни были тяжки преступления его, но безграничное милосердие Божие покрывает их все, если человек кается, сокрушается и искренне хочет исправления. Грехи, как бы они ни были тяжки и многочисленны, но они имеют границы, имеют предел, а милосердие Божие не имеет границ и предела, оно беспредельно, безгранично. И когда человек думает, что Бог не простит ему грехи и отчаивается в своем спасении, тогда помышляет он как бы хулу на Бога, умаляет Его достоинство, принижает Его в своем понятии, отталкивает от себя милосердие Божие, отталкивает от себя спасение и, таким образом, сам себя губит.

Слава Господу Богу, что Он дал нам покаяние! Покаянием мы все без исключения спасемся. Не спасутся только те, которые не хотят каяться и не хотят исправиться.

Покаяние

О сколь милосерден и любвеобилен Господь! Он готов все и всем простить и терпеливо ждет нашего обращения, нашего искреннего покаяния. Не количество

грехов и тяжесть их губит нас, а нераскаянное житие наше. Губит нас то, что мы откладываем свое покаяние, как говорится, в дальний ящик. Вот за это-то и гневается на нас Господь. Св. апостол Павел пишет: «Но, по упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога, Который воздаст каждому по делам его» (Рим 2. 5–6).

Господу хочется всех спасти и даровать всем вечное блаженство, а мы упорствуем, коснеем в своих грехах и на покаяние смотрим сквозь пальцы. Злая сила разными способами отвлекает от покаяния, но чаще всего покаяние откладывают по нерадению и ложному стыду. А ведь откровенно говоря, надо стыдиться и страшиться грешить, а когда уже грех совершен, тогда надо открыть его и сознаться в нем, потому что рано или поздно грех выявится, если не в этой жизни, то в будущей, и тогда будет страшно и стыдно не только по причине греха, сколько от неразумной скрытности.

Быть грешником – это общее несчастие. Нет ни одного человека без греха. Один только Бог безгрешен. Если человек не делом грешит, то словом, если не словом, то помыслом. Мы зачинаемся в беззакониях и рождаемся во грехах, так что в самой природе своей мы растленны, поэтому слабы, немощны, страстны, поползновенны на все злое, на всякий грех, так что не надо стыдиться каяться.

Есть такие христиане, которые не каются и не причащаются по другой причине. Они забыли о милосердии Божием и о покаянии и рассуждают по человеческому суждению: дескать, я такой великий грешник, что Господь ни за что мне не простит. Это уже отчаяние – смертный грех. Никогда не надо забывать, что нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного, т. е. нет такого греха, который бы Господь не простил, если человек в нем кается.

Самое же страшное – это когда не имеют нужды в покаянии, возомнив о себе, что они праведные и что спасутся без покаяния. Как бы мы ни жили праведно и свято, мы не можем совсем не грешить, пока живем в теле, и потому нас никогда не должно покидать покаянное чувство. Умом своим мы всегда должны держать себя в аде, т. е. искренне должны считать себя хуже всех и достойными ада, но только не отчаиваться.

Господь не входит в сердце человеческое, пока оно полностью не очистится покаянием. И только когда человек сознается в своих беззакониях, хоть и в малых грехах, когда судит себя и с глубочайшим сокрушением сердца навсегда оставит грехи свои и в то же время будет считать себя великим грешником, только тогда Господь посетит сердце и исполнит его миром, радостью и любовью.

Обычно человек старается умалить грех свой и представить его менее достойным осуждения, чем он есть на самом деле, и тем вредит душе своей. Ведь грех – это единственная причина, которая отдаляет нас от Бога и заграждает от нас Его любовь. Значит, чтобы приблизиться к Богу, надо в своем воображении не умалять грех и губительное действие его, а наоборот, надо представить его в самых черных красках. Надо представить, что любой грех, как большой, так и малый, ведет к вечной гибели. По сути дела так оно и есть.

Грех перед лицом Бога есть мерзость, и Господь отворачивается от всякого, кто делает грех. Господь требует и от нас, христиан, чтобы мы были святыми, чтобы мы жили свято, подражая Ему во всем. А мы довольствуемся такой жизнью, которая свободна от грубых преступлений, от самых больших смертных грехов, а на другие и внимания не обращаем. Господь ждет от нас покаяния. Пойдем же, друг мой, на зов Его.

Покаяние – это основа нашего спасения, поэтому пренебрегать им нельзя. Святое Таинство покаяния есть купель, в которой грешник очищается для неба. При крещении мы рождаемся водою и Духом Святым, при покаянии мы возрождаемся слезами и Духом Святым.

Покаяние – это обращение к лучшему, это начало святой и непорочной жизни. В ком есть вера и истинное, искреннее покаяние, в том, значит, есть и решимость оставить грех, на том пребывает благодать Господа нашего Иисуса Христа, очищающая грехи чрез духовных пастырей.

Преподобный Ефрем Сириянин так говорит: «Раскаяние есть великое горнило, которое принимает в себя медь и претворяет ее в злато, берет свинец и отдает серебро».

Для поддержания и усиления этого чувства Церковь дает руку помощи, направляет человека на путь Таинства очищения в грехах своих. Таинство это отсекает от человека греховную часть его души. Таинством этим истребляется прошлое, и поэтому им же истребляется то, что для человека бедственнее, чем самый грех, – им истребляется отчаяние.

Итак, милосердный Господь прощает всякий грех, поэтому не надо отчаиваться, не надо стыдиться высказывать грехи свои и не надо умалять их, а надо со слезами раскаяться, и Господь простит их.

Желающий приступить к Таинству покаяния и к Таинству причащения приготовляется говением, то есть молитвою и постом. Раскаяние в грехах он выражает со страхом пред священником словесной исповедью или пишет на бумаге, если исповедник глухонемой, и но другим причинам. Через священника исповедник получает прощение грехов. Иногда священник налагает на него епитимию, т. е. наказание за большой грех.

Самым важным моментом Таинства является чтение священником разрешительной молитвы, когда он конец епитрахили возлагает на голову кающегося.

Всем нам хочется спастись, но мало кто думает и по- настоящему заботится о своем спасении. В раю всем хочется быть, а трудиться и принести добрые плоды для своего спасения всем в тягость. Вот поэтому-то дело спасения и не подвигается вперед. Мало кто быстро возрастает духовно, желание спастись у многих так и остается желанием, на словах... А Господу не слова нужны, а дела!

Каждый знает, что только узкий, тернистый и прискорбный путь ведет ко спасению, а широкий и пространный путь угождения своим греховным желаниям ведет к погибели. Но по своей беспечности люди забывают об этом. Грех сладок и увлекателен, и почти все отдаются ему охотно без размышления, без рассуждения, не хотят подумать о последствиях греха, а ведь каждый из нас знает, какие ужасные последствия бывают за грехи в этой жизни: болезни, скорби, всевозможного рода напасти. В будущей же, загробной, жизни за нераскаянный грех душа содержится во аде.

Воздушные мытарства

У преподобного Василия Нового была келейница Феодора. И вот, когда она умерла, его ученик Григорий захотел узнать загробную участь Феодоры. Помолился он усердно Богу и лег спать. Во сне явилась ему преподобная Феодора и подробно рассказала, как она проходила воздушные мытарства. Может быть, ты тоже читал, но еще раз кратко напомню, мне и самому полезно вспомнить об этом.

Из писания святых отцов тебе известно, что воздушное пространство наполняют злые духи, бесы. И вот, когда по смерти человека душа поднимается к Богу, она на своем пути встречает множество бесов, которые истязают ее за грехи. Они показывают хартии, на которых написаны все большие и малые грехи человека, не исповеданные отцу духовному. Бывает, что человек согрешил по неведению, т. е. не знал, что это грех, а бесы все равно требуют ответа, как бы выкупа за грех. А чем может откупиться душа? Добрыми делами! Бесам, конечно, не нужны добрые дела, и они от злости зубами скрежещут, когда душа откупается от них. Они с радостью низвергли бы душу в ад, но Ангелы охраняют ее, и только если душе нечем откупиться, нет у нее добрых дел, тогда только Ангелы отходят и душа остается во власти демонов.

Преподобная Феодора жила благочестиво, но по ложному стыду утаила от отца своего духовного, преподобного Василия, грех юности – блудный грех. И если бы преподобный Василий не помог (для выкупа от бесов он дал святым Ангелам свои добрые дела в виде мешочка с золотом) ей откупиться от бесов, то даже такая благочестивая душа низверглась бы во ад за нераскаянный грех.

Вот какие мытарства проходила преподобная Феодора и какие грехи истязуются на них:

1) На первом мытарстве истязуются грехи человеческие СЛОВОМ, как-то: празднословие, насмешки, кощунство, пение непристойных песен, бесчисленные восклицания, смех и тому подобное. По большей части человек вменяет эти согрешения ни во что, не кается в них пред Богом и не исповедует их отцу духовному, поэтому они очень опасны.

2) На втором мытарстве ЛЖИ истязуются всякая ложь, клятвопреступления, призывание имени Божия всуе (напрасно), неисполнение обетов, данных Богу, утаение грехов перед духовником на исповеди.

3) На третьем мытарстве КЛЕВЕТЫ истязуются клевета на ближнего, осуждение, уничижение других.

4) На четвертом мытарстве ЧРЕВОУГОДИЯ истязуются: объедение, пьянство, безвременное и тайное ядение без молитвы, несоблюдение постов, сластолюбие, пресыщение, гортанобесие (хоть мало съесть, но вкусно), чревобесие (хоть невкусно съесть, но побольше, до перенасыщения), т. е. все виды угождения чреву.

5) На пятом мытарстве ЛЕНОСТИ истязуются все дни и часы, проведенные в лености, нерадении о служении Богу, унынии; истязуются тунеядцы, не хотящие сами трудиться, а также наемники, получающие плату, но исполняющие свою работу с небрежностью.

6) На шестом мытарстве ВОРОВСТВА истязуются всякого рода похищения и воровство: грубые и благовидные, явные и тайные.

7) На седьмом мытарстве СРЕБРОЛЮБИЯ истязуются пристрастие к деньгам и скупость.

8) На восьмом мытарстве ЛИХВЫ истязуются ростовщики, лихоимцы и присвоители чужого.

9) На девятом мытарстве НЕПРАВДЫ истязуются неправедные судьи, увлекающиеся на судах пристрастием или мздою, оправдывающие виновных и осуждающие невиновных; здесь рассматриваются ложные весы и меры продавцов и прочие неправды.

10) На десятом мытарстве ЗАВИСТИ истязуются все, кто предается этой пагубной страсти и ее последствиям.

11) На одиннадцатом мытарстве ГОРДОСТИ истязуются гордость, тщеславие, самомнение, презорство (презрение), величание, невоздаяние должной чести родителям, духовным и гражданским властям, неповиновение им и ослушание их.

12) На двенадцатом мытарстве истязуются ГНЕВ и ЯРОСТЬ.

13) На тринадцатом мытарстве истязуется ПАМЯТО- ЗЛОБИЕ.

14) На четырнадцатом мытарстве УБИЙСТВА истязуются не только разбойничество и убийство, но и всякое ударение, и заушение, и толкание.

15) На пятнадцатом мытарстве ВОЛХВОВАНИЯ истязуются чародейство, обаяние, составление отравлений, наговоры, шепты (шептание) и чародейное призывание бесов.

16) На шестнадцатом мытарстве БЛУДНОМ истязуются всякого рода любодеяния, т. е. блудный грех лиц, не обязанных супружеством. Также истязуются: мечтания греха блудного, соизволение на грех, услаждение грехом, сладострастные воззрения, скверные осязания и прикосновения.

17) На семнадцатом мытарстве ПРЕЛЮБОДЕЙНОМ истязуются блудные грехи лиц, живущих в супружестве, но не сохранивших супружеской верности и брачного ложа; здесь грозно истязуются похищения и насилия блудные, а также блудные падения лиц, посвященных Богу и нарушивших обет целомудрия и девства.

18) На восемнадцатом, СОДОМСКОМ мытарстве истязуются противоестественные грехи, кровосмешения и другие скверные дела, совершаемые тайно, о коих даже вспомнить стыдно и страшно.

19) На девятнадцатом мытарстве ЕРЕСЕЙ истязуются неправильное мудрование о вере, отступничество от православной веры, богохульство и тому подобные согрешения.

20) На двадцатом мытарстве НЕМИЛОСЕРДИЯ истязуются немилосердие, ненависть и жестокость.

Если кто и совершил многие подвиги, сохранил чистоту девства, изнурил воздержанием тело, но был немилосерден, тот с этого мытарства низвергается в адскую бездну.

Празднословие

Так вот, друг мой Д., попросим у всех прощения и покаемся. Горячо, искренне покаемся, чтобы сбросить с себя греховный груз, а то иногда страшно становится...

Ты никогда не задумывался: а вдруг Христос сегодня придет судить нас? А вдруг я сегодня умру? Что тогда? Как оправдаюсь на Страшном Суде? Как пройду мытарства?... Я часто думаю об этом. Ведь по сути дела нет такого греха, за который не пришлось бы нам отвечать на мытарствах, каким бы маловажным ни казался нам грех. Вот, например, празднословие! Кто всерьез принимает праздный разговор за грех! Мы так привыкли много говорить без нужды и пользы, что даже не отдаем себе отчета в своих словах и думаем: «А – ничего! Не велик грех!» А некоторые вовсе никак не могут согласиться, что грешно даже говорить простые, незлые слова. Но Господь Иисус Христос прямо сказал: «За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Мф 12,36).

Видишь? Не за какое-нибудь злое, худое, вредное слово, а за простое, обыкновенное, но праздное слово дадим ответ.

Какие же это праздные слова? А это такие слова, которые мы произносим, как говорится, от нечего делать; слова пустые, без всякого внутреннего достоинства и смысла; слова ничего не значащие и бесцельные, которые не вызывают никакой необходимости, не имеют никакого полезного употребления. Так... говорим, лишь бы что-нибудь сказать. Вся наша жизнь проходит в празднословии и пустословии: и в личной, семейной жизни, и в общественных местах, – везде и всюду, где бы мы ни находились. В разговорах наших и беседах едва ли встретится разумное, полезное, душеспасительное слово, а, как правило, весь разговор наш состоит из набора праздных слов.

Как страшно, Д.! Давай оглянемся на свою жизнь и ясно представим себе, к чему мы идем и что ожидает нас в будущей вечной жизни хотя бы за один только грех празднословия.

Чтобы яснее представить себе всю тяжесть этого, как всем кажется, «маловажного» греха, попробуем произвести небольшой математический подсчет: для того чтобы трижды прочитать молитву «Отче наш», причем не спеша, требуется всего-навсего одна минута, то есть за одну минуту мы произносим полторы сотни слов. Значит, за один час мы произносим девять тысяч слов. Но кто из нас такой подвижник, разговор которого за двадцать четыре часа в сутки исчислялся бы одним часом? Конечно, в жизни каждого человека бывают дни, которые он проводит в молчании по нужде, когда не с кем разговаривать, но... не в этом подвиг! Хорошо один поэт сказал:

И как ни подвиг немота,

Все ж лучше вольное молчанье!

В самом деле, если человек вынужденно молчит, а мыслями везде блуждает и празднословит умом и сердцем сам с собой и с тем, о ком думает, то какая ему польза от его молчания? Лучше бы он вслух наедине славил Бога!

В этом и заключается цель воздержания от праздных слов, чтобы легче усвоить непрестанную молитву.

Вот у меня есть такие духовные чада, которые любят поговорить. А ты ведь знаешь, как трудно в разговоре удержаться от осуждения. С такими приходится строго поступать, накладываю епитимию: читать молитву Ефрема Сирина: «Господи и Владыко живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми (поклон земной)», «Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему (поклон земной)», «Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь (поклон земной)». Затем двенадцать малых поклонов. На каждый поклон говорить: «Боже, очисти мя грешнаго». После этого повторить всю молитву: «Господи и Владыко живота моего...» (поклон земной) и иметь лишь душеспасительные беседы, а на бытовое употребление разговор должен быть в тридцать три слова за сутки. Выполняют – молодцы! Конечно, бывают иногда срывы, не без этого, но в основном придерживаются благословения. А некоторые даже сами просят: «Батюшка, дайте епитимию на тридцать три слова, а то я много празднословлю».

Так вот, друг мой, продолжим наш подсчет. Значит, за один час мы можем произнести девять тысяч слов, полезных или праздных. А если мы в сутки разговариваем в общей сложности но десять часов, то значит, что за день мы произносим девяносто тысяч слов; за неделю – шестьсот тридцать тысяч; за месяц – два миллиона семьсот тысяч, а за год – тридцать два миллиона с лишним.

Если каждое слово сравним с песчинкой, то за один год нашей жизни на чашу весов будет положено более тридцати миллионов песчинок. Представляешь себе?

Это целый мешок! И, конечно, чаша весов сразу опустит нас на дно ада за один только грех празднословия.

Тяжелые грехи мы не забываем, сокрушаемся, нудим себя к исправлению, а вот такие мелкие словесные грехи, на которые мы не обращаем внимания, могут без всяких греховных дел незаметно свести нас в преисподнюю.

Говорят так: «Неосуждение – без труда спасение». Можно добавить: «Празднословие – неприметная пагуба».

Всякое слово, как бы оно ни было мало или ничтожно, в день Страшного Суда предстанет с нами на Суд и будет свидетельствовать или за нас, или против нас.

Видишь, друг мой, как не полезен и даже вреден пустой, праздный разговор. Думаю, теперь ты будешь осторожнее в словах, особенно когда разберем грех осуждения.

Осуждение

Господь сказал: «Не судите, да не судимы будете». Вот самый легкий способ, как мы можем избавиться от вечного осуждения, от погибели. А мы забываем слова Христовы и как только соберемся двое-трое, так и начинаем разбирать чужие дела: тот пьяница, тот злодей, а тот вор и развратник, муж не любит жену, мачеха бьет падчерицу и т. п. И так увлекаемся беседой, что не хочется расставаться. Мы видим, как собеседнику нравится наш разговор, стараемся, в угоду ему, припомнить самые мелкие детали, которые, как нам кажется, доказывают виновность тех, кого мы осуждаем. Собеседники нам кажутся рассудительными, приятными людьми, с которыми можно «душу отвести». Есть такое выражение: «душу отвести». А куда? В ад, конечно.

Про духовную беседу говорят иначе. Говорят, разговор с этим человеком услаждает душу. А если разговор не услаждает душу, а отводит... от благочестия, значит, собеседники толкают друг друга в ад кромешный. Человек сам грешит и другого наводит на грех. Вот ведь как страшно!

Почему Господь так строго спрашивает за осуждение? Да потому, что этим мы противимся Его святой воле. Иисус Христос пришел в мир для того, чтобы грешного спасти, а мы без всякого сострадания бьем их словом и делом и тем губим их. Сами того не замечая, мы подражаем богопротивным бесам и помогаем им губить себя и ближних, когда выставляем грехи их и доводим друг друга до осуждения.

Ведь по сути дела что такое грех? Это тяжелая, опасная, мучительная болезнь души, а душевная болезнь тяжелее, хуже телесной болезни. Тело как бы тяжело ни болело, болезнь эта временная, со смертью она исчезает, а болезнь души, т. е. нераскаянный грех, переходит с нами в вечность.

Грех – это грязь, мрак, зловоние, мерзость... Суди сам, может ли душа войти в Царство Небесное, если она больна? Не только мы с тобой, но и каждый скажет, что, пока душа не выздоровеет, пока не очистится, она не может насладиться вечной радостью. А Господу жалко нас, жалко грешников – душевных страдальцев. Ему хочется, чтобы все христиане спаслись, поэтому Он призывает к покаянию, которое как универсальное лекарство лечит всякую болезнь души, всякий грех.

Мы же противимся воле Божией и вместо того, чтобы посочувствовать душевно болящим грешникам и со слезами умолять Господа о помиловании их, чтобы Господь призвал их к покаянию и очистил души их, мы своим осуждением усиливаем их болезнь, делаем их худшими, еще более раздражительными, ожесточенными, закоренелыми, и нередки случаи, когда повторяют грех как бы только назло тем, кто их осуждает. Вот и получается, что одним ударом мы убиваем сразу двух зайцев. Зайцев ведь грех убивать ради забавы; всякое дыхание да хвалит Господа! Ну разве только шкурки ради... А бывают случаи, когда убивают их, как говорится, от нечего делать. Избави Господи!

И вот одним словом осуждения мы сами себя и их, если они раздражаются, готовим вечному огню; убываем в себе добродетель, благодать отходит, и усиливаем душевную болезнь и морально убиваем тех, кого осуждаем. Каждый из нас на себе испытал, как тяжело бывает переносить осуждение и клевету, но кто вразумляется этим опытом? Сами страдаем от других, осуждающих нас, и сами же заставляем страдать ближних по той же причине. Вот за такое неразумие и наказывает нас Господь, за нашу жестокость и черствость Он отнимает благодать. Мы сами себя черним грехами, отталкиваем от себя спасение, делаемся непотребными в очах Божиих.

Господь говорит: «Милости хочу, а не жертвы». Иной много молится Богу и мало ест хлеба, ночи проводит в бдении и вериги носит, а сам такой злой, что ни единого слова противного терпеть не может. Кичится, величается внешними своими делами, а Господь ждет от нас прежде всего внутреннего исправления. Господу нужно сердце чистое, сердце, милующее всех, не осуждающее, любвеобильное. Если б человек сердце свое смог хранить чистым, на нем бы исполнились пророческие слова Господа: «Говорю же вам истинно: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие» (Лк 9. 27). А когда подвиги совершаются для своей славы, а не во славу Божию, то это не угодно Богу и во вред самому себе. Человек начинает тщеславиться своими подвигами и добрыми делами, как фарисей, поэтому и осуждает других. Между прочим, египетские старцы так боялись тщеславия, что ради него избегали добрых дел. Конечно, происходило это на определенном этапе мудрой работы над собой, а тот, кто смотрит только на свои грехи и не видит добрых дел, тот не станет осуждать других, а когда увидит согрешающего, скажет: «Я хуже его, помоги нам, Господи, спастись!»

Чтобы не впасть в фарисейство, полезно делать добрые дела втайне от других и даже от самого себя,

то есть так, чтобы левая рука твоя не знала, что делает правая; сделать как бы мимоходом, как бы между прочим, и тут же забыть навсегда, пускай знают только Бог и небожители.

Осуждение очень опасно и тем, что грех осуждаемого переходит на осуждающего. Помню, был такой случай. Подходит старушка и говорит: «Батюшка, помолитесь! Что за напасть? В молодости не чувствовала я такой страсти плотской, как сейчас. Что со мной?!» – «Значит, ты осудила блудника. Было такое?» – «Было, батюшка, было! Соседку осудила...» – «Ну вот, – говорю, – теперь кайся и проси у нее прощения. Не отчаивайся, пройдет». И действительно, как только она сказала это соседке и искренно попросила у нее прощения, так все и утихло. Вот даже такие случаи бывают. Грех не разбирает возраста. Осудила – получай то же. Жестокость проявила к болящей – поболей сама, чтобы потом стала милосерднее. Это тоже милость Божия, ведущая нас ко спасению. Старушка рассказала потом, что этот случай сразу отрезвил ее. «Как рукой сняло! Как топором отрубило... Вижу, кто грешит, а сама себе говорю: я ничего не вижу. Хватит мне своих грехов, чужих не надо».

Попробуй, мой друг, воспользоваться ее опытом. Как придет помысл осуждающий, так говори себе: «Зачем мне чужой грех? От своих не знаю, как избавиться!»

Существует такой закон в духовной жизни: как осудишь кого, так непременно впадешь в такой же грех. Многие познали этот закон опытом жизни, а некоторые впадают в новые неизведанные грехи и удивляются, не хуже этой старушки: откуда такая напасть? В таких случаях надо скорее припомнить, кого осудил, найти этого человека, исповедать перед ним свой грех и попросить прощения, а потом исповедать грех духовному отцу, и тогда Господь простит, снимет этот грех.

Как заманчиво, как легко подметить чужой грех, недостаток и осудить человека. Это потому что мы ублажаем свою страсть – тщеславие. В это время на фоне чужого греха мы кажемся себе лучше, чем другие, чуть ли не великими. Это лишь эффект, мы с негодованием обрушиваемся на бедного, несчастного грешника и за глаза, и в глаза: «Как тебя земля держит, не поглотила до сих пор? Как жена не прогонит пьяницу такого?»

«Муж изменил? У-у! С таким бы я в два счета расправилась! Ну и глупая, что терпит!» – «Как крольчиха плодовита! Сама нищая... какого по счету принесла! Ну вот... Надо прежде научиться жить, а потом и замуж выходить!»

В порыве своего мнимого величия и всезнайства человек теряет границу допустимого, ум его помрачается, и он перестает распознавать грех и благочестие. Никого уже не щадит: ни грешника, ни праведника. Всех подряд судит и рядит, широким жестом чужую беду одной рукой разводит... а вот к своей-то страшной беде (опасность гибели за осуждение) ума не приложит.

Тяжелый грех – осуждение грешника, а осуждение праведника – еще более тяжелый. За этот грех Господь сразу наказывает.

Мелхола, жена пророка и царя Давида, посмеялась над мужем – лишилась благословения родить детей! Мариам, сестра пророка Моисея, осудила брата – покрылась проказою, а Ханаан даже проклят был за то, что осудил своего дедушку, праведного Ноя, и посмеялся над ним.

Вот как страшно! А многие думают: «А! Пустяки! Подумаешь – слово сказал!»

Нет, это не пустяки! Расплата будет суровая для тех, кто так живет. Нельзя не только осуждать, но даже мыслить худое о человеке. Унизительная мысль противна Богу, и Он наказывает за нее, особенно когда осуждают и уничтожают праведников, а их часто бывает трудно распознать, потому что свое бесстрастие они утаивают под покровом противной страсти. Поэтому надо быть очень осторожным во всем. Не надо забывать и то, что раскаяние уничтожает как злые, так и добрые дела, поэтому никогда не сожалей о содеянном тобою добре.

Да, страшно осуждать! По сути дела мы судим самих себя, потому что каким судом судим других, таким и сами судимы будем, и даже более строго. Вот представь себе: мы с тобой в разговоре унижаем, осуждаем грешника, а Господь в это время принимает его покаяние и прощает, а может, давно уже простил его грех. Бог оправдывает, а мы обвиняем... значит, мы делаемся богопротивниками, антихристами, присваивающими себе власть Христову. Вот как страшно!

У Бога милости много. Сегодня грешник – друг сатаны, а завтра покается и сделается другом Божиим. Неизвестно, какой конец жизни будет его и наш. Разбойник людей убивал и взошел с Господом в рай, а Иуда считался три года учеником Христа и попал в ад.

Итак, всеми силами избегай греха осуждения.

Последствия этого греха ужасны: им разрывается союз друзей, между родственниками проскальзывает ненависть и ссоры; укореняется ненависть в людях, ничего плохого друг другу не сделавших. Бери пример с Иисуса Христа. Ни единого человека Он не осудил из тех, кто грешил по немощи своей, одних только фарисеев-лицемеров строго обличал, ибо они сами не шли ко спасению и другим препятствовали. Со всеми Христос был ласков, обходителен, внимателен, чуток; всех утешал, всем помогал.

Когда приходит помысел осуждения, вспоминай распятого Христа и Его слова: «Отче! отпусти им, ибо не знают, что делают». Такими словами и ты молись за осуждающих, потому что те, кто судит и рядит, тоже часто не знают, что часто осуждают не за грех, а за добродетель.

Ну, например, осуждают за гордость смиренного человека только потому, что он не хочет с ними разговаривать (празднословить и осуждать), или осуждают благочестивых супругов за многодетность и т.п. Такие примеры бесчисленны, особенно когда праведники юродствуют. Мы очень часто ошибаемся в своих суждениях: кто не заслуживает похвалы, того мы хвалим, а кто достоин похвалы и чести, того мы порицаем и осуждаем. Как это ужасно! Имей сострадательную душу, будь ко всем снисходителен, и ты не будешь осуждать.

Познание себя

Чем других осуждать, лучше себя познать. Что же мы из себя представляем? Говорят, чтобы чужую душу познать, надо три пуда соли вместе съесть. А себя познать еще труднее. Можно десять пудов соли съесть и остаться в неведении о себе, если не заниматься внутренним самопознанием. Все будем казаться себе хорошими, лучше других, и тогда будет трудно избавиться от греха осуждения. А если по-настоящему задуматься о себе и заглянуть в свое сердце, испросив у Бога света Христовой благодати, то ужаснемся... как опасно мы ходим! Каждый из нас увидит в себе такое, что волосы зашевелятся на голове от сграха... Каждый увидит, что воистину хуже всех он, и, как бы в доказательство самому себе, он станет так размышлять: другие хотя и грешат по немощи, но зато ближних не осуждают, а я... не пройдет месяца, недели, дня, чтоб я кого-то не осудил, не унизил, не оскорбил, не оклеветал. Другие хотя и грешат по немощи, но они покаянием очищаются, а я... даже покаяться-то как следует не могу: если не словом оправдываю себя, то в помыслах себя правым считаю и в глубине души продолжаю обижаться на других или просто считаю их плохими, недостойными людьми и поэтому не очищаюсь, а еще более омрачаюсь, делаюсь пред Богом еще более непотребным.

Другие хотя и грешат по немощи, но это приводит их к сокрушению и смирению. Они не стараются утаивать грехи свои. Их презирают и унижают, но они не обижаются за это, ибо считают себя грешными и достойными всякого унижения, а я... всякий грех свой малый и большой старательно скрываю от всех, чтобы казаться хорошим, благочестивым... увы! увы!.. Как далек я от настоящего благочестия! Будто порох, взрываюсь я от малейшего повода или без повода, от одной только мнительности, и в душе затаиваю злобу и месть...

Такое размышление очень полезно. Надо дальше и дальше развивать это сокрушение – познание себя, познание своего ничтожества – и помышлять об этом не один раз в месяц или неделю, а ежедневно, ежечасно, пока такое покаянное чувство не сроднится с нашим существом, не войдет в плоть и кровь, не станет неотъемлемой частью нашего душевного сердца; и когда мы приобретаем это нетленное сокровище, тогда надо хранить его как зеницу ока до последних дней своей жизни.

Кроткое вразумление

Ты просишь объяснить, какое сходство и различие между осуждением и обличением. Да, этот вопрос существенный.

Недавно тоже одно чадо спрашивает: «Батюшка, что это вы в одних книгах пишете: надо обличать согрешающего и помочь ему исправиться, а в других книгах пишете: нельзя осуждать. Разве обличать и осуждать по существу не одно и то же?»

Далеко не одно и то же! И именно по сути дела не одно и то же, хотя, на первый взгляд, они сходны между собой. Обличение имеет цель исправить человека, сделать его лучшим и спасти душу, а осуждение имеет цель унизить человека, омрачить, разбить жизнь его и погубить душу. Ты можешь возразить на это и сказать: «Ничего подобного! Когда я осуждаю кого, я никогда не преследую цели погубить его. Просто выскажу свое мнение, и всё».

Ой ли! Так ли это, друг мой? Если я спрошу тебя, а какую же тогда ты цель преследуешь, когда осуждаешь? Может быть, в глазах собеседника ты хочешь возвысить осуждаемого? Может быть, хочешь, чтобы у того появились добрые чувства и расположение к нему? Может быть, своим осуждением ты хочешь помирить их?..

Конечно, нет, осуждение приводит как раз к обратным результатам.

Назначение христианина, последователя Иисуса Христа, – делать добро и спасать души. Спасать себя, спасать ближних, поэтому, когда видишь кого согрешающим, обличи его кротко, с любовью, но старайся не осудить. Господь повелел: «Если согрешит пред тобою брат, то иди и обличи его». Не сказал Господь: «Осуди», а сказал: «Обличи», чтобы исправить согрешающего. Можно даже и другому сказать о его пороках, чтобы и тот принял участие в спасении грешного, если одного тебя не послушает. Только говорить о пороках других можно надежному, благочестивому, проверенному человеку, в ком уверен, что он не осудит и не повредит делу спасения.

Вразумляй заблудшего не сомневаясь, хотя бы тебе за это пришлось потерпеть. Потерпи, вразуми, помоги, чем можешь, и ты получишь от Вога великую награду. Только не будь суров и груб в выговоре, храни себя от раздражения, от гнева... Избави Бог, если почувствуешь, что начинаешь раздражаться, сразу переходи на другую тему разговора, не касайся обличения или даже скорей попроси прощения и удались, потому что обличение, сказанное с раздражением, в грубой форме, это и есть осуждение. В этом случае грешника не спасешь и себя погубишь. Кто обличает с ожесточением и унижением, тот берет грех его на себя так же, как при осуждении. Старайся отвратить его от беззакония не своим судом, но страхом Божиим. Кротко разъясни ему, как опасно для души делать такой грех, как это противно Богу и какое наказание ожидает его за этот грех.

Бывают случаи, когда такое кроткое и любвеобильное вразумление имеет столь великую силу, что перед мысленным взором грешника сразу как бы отверзается пропасть. Он явно начинает ощущать свою гибель и отчаивается в своем спасении. В этом случае утешь его такими словами: «Господь милостив, все простит, только кайся и не делай этого после. А если принесешь обильные плоды покаяния и очистишь сердце, то счастью не будет конца...» И дальше развивай мысль, объясни ему, какое блаженство предвкушают помилованные праведники еще живя на земле, как достигается такое состояние... и прочее, что сам знаешь и можешь передать другому. А если он упорно будет оправдываться, тогда тотчас же переведи разговор на другую тему, иначе еще больше ожесточишь его сердце и уничтожишь в нем всякую наклонность к добру.

Кротко обличать и вразумлять очень полезно и душеспасительно для обеих сторон, но с кротостью, смирением и любовью может обличать только тот, кто сам свободен от страстей и пороков, особенно гордости, тщеславия и гнева, кто вразумляет не только словами, но и добрыми делами, а более всего примером доброй, благочестивой жизни. Иначе можно начать, как говорится, о здравии, а кончить за упокой, т. е. благое намерение помочь исправиться грешнику может обратиться в причину окончательной гибели его, если мы действительно будем по своим страстям действовать. Поэтому самое лучшее для всех – это молиться Богу за согрешающего и по пять раз целовать свой крестик за него утром и вечером ежедневно.

Ты еще не испытал, друг мой, какое благотворное действие оказывает такое простое дело: поцеловать крестик? Вот попробуй! Сам убедишься, без лишних слов.

В отношении же обличений не смущайся, приступай к этому смело: на то воля Божия для тебя лично, но только не тщеславься, не кичись перед собой и другими, что, дескать, отец духовный благословил. Будь смиреннее. Вспоминай слова Священного Писания: «Не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению» (Иак 3, 1), если будем больше осуждать, чем вразумлять, или будем тщеславиться своими знаниями и добрыми делами.

Уста свои отверзай только для молитвенного славословия, прославления Бога, для кроткого вразумления согрешающих и для краткого ответа вопрошающим, к остальное время храни уста, т. е. молчи, и твори непрестанную, неразвлекаемую молитву.

Анализ разговора

Трудно спасти душу тому, кто не хранит молчание, кто во всякое время занимается пустыми разговорами о земном и суетном, особенно кто осуждает других. Недаром говорят: «Кто многоречив, тот и многогрешен». Какая глубокая истина в этих словах!

Попробуй, Д., обычный разговор свой проанализировать, как говорится, разобрать по косточкам, и ты убедишься, что чуть ли не каждое слово – грех: то жалоба, то упрек, то ропот, то спор, а то и вовсе брань или осуждение и клевета. Вот возьми и даже тот случай, когда мы друг друга спрашиваем: «Как здоровье?» – ну, как по-твоему: хорошо это или плохо? На пользу души такой вопрос или во вред?

Чтобы правильно ответить на эти вопросы, надо знать намерение вопрошающего. Если человек спрашивает с намерением помочь болящему: принести лекарство, купить необходимые продукты и вещи, сделать уборку в помещении и т.д., то это хорошо; а если спрашивают только с тем намерением, чтобы показать свою любовь и заботу о ближнем, но кроме ахов, охов и покачивания головой ничем не помогает болящему, то это очень плохо. Такое лицемерие противно и Богу, и людям. Сам грешит празднословием и других наводит на грех. А самое главное то, что он, как разбойник, обкрадывает болящего, похищает ту награду, которую Господь приготовил болящему за его терпение. Пороптал на свою болезнь – лишился награды. А кто навел на это горе, тот и в ус не дует. Он весел, радуется: «Вот какой я внимательный! Про меня не скажут, как говорят про Т. и А., что я бессердечный, что мне только до себя, я и о других забочусь!» Кто ко всем прочим грехам приложил свою мнимую праведность и, как фарисей, кичится и превозносится над другими.

Если человек спрашивает о здоровье с намерением начать на эту тему разговор, чтобы потом самому пожаловаться на свою болезнь, то это тоже очень плохо но тем же причинам, только в данном случае он становится разбойником сам для себя и сам себя окрадывает.

Очень часто этот вопрос задают в церкви. Если принять во внимание то, что в церкви разговаривать тяжкий грех и великий, то можешь себе представить, какому осуждению подвергают себя те, кто бесцельно задает такой вопрос.

Возьми себе за правило ежедневно разбирать вот так же, по косточкам, свой разговор, какой случится за день. И ты как огня будешь избегать сообществ и бесед, научишься молчать и привыкнешь не осуждать даже в помыслах своих.

Молчание

Мудрый христианин всегда молчит, потому что знает, что язык хоть и мал и мягок, но больно ранит и пронзает сердце, а самое главное – губит душу.

Священное Писание говорит нам: «Кто скажет «безумный» подлежит геенне огненной» (Мф5,22).

Как часто бывает, что в разговоре если и не употребляют слово «безумный», то другими словами высказывают ту же мысль. На здорового человека говорят: «Что с него взять!? Что он понимает!?»; или: «У него с головой не все в порядке!» – и другие реплики.

Может быть, и в твоем разговоре, Д., проскальзывает такое унижение человека? Избави Бог! Это очень большой грех.

Если встретится тебе что-нибудь непонятное в вере, то не досаждай прекословием тому, кто объясняет тебе, но молчи и молись и терпеливо жди, когда Господь сподобит тебе уразуметь это. Придет время, когда познаешь это не только от слова, но и опытом жизни. Если какое-нибудь твое дело веры и любви подвергнется превратным суждениям и нареканию со стороны ближних – молчи, не выявляй свою добродетель, не оправдывайся перед людьми, чтобы не потерять награды, но помолись Богу, и Он оправдает тебя и вознаградит.

Бели тебя постигнет бедствие и скорбь – молчи, никому не жалуйся, не ропщи, не плачь, но спокойно, благодушно перенеси напасть и этим докажи, что в тебе нет упорства и непокорности судьбам Всевышнего, но что ты с готовностью покоряешься Промыслу Божию.

Если временная жизнь твоя бывает столь благополучна, что сердцу трудно вместить свою радость и блаженство, если ты летаешь на крыльях от счастья... хочешь любовью своею обнять весь мир и рассказать всем о своей радости –молчи и только возноси благодарственные мольбы ко Господу. Тебя могут не понять и соблазниться, наведешь на грех осуждения или незаметно для себя впадешь в тщеславие и потеряешь благодать, потеряешь радость. Молчи!

Молчание есть корень безгрешности, потому старайся как можно больше молчать. Если спросят тебя – скажи кратко, а если никто не спрашивает – молчи, ибо молчание приводит к тихой, мирной и малогрешной жизни. Если даже случится тебе быть в обществе благочестивых и богомудрых христиан, то все равно любо более слушать, нежели говорить. Ну а если тебе крайне необходимо говорить, то говори о всем правду открыто, без всякой двусмысленности, потому что двусмысленность – это почти то же самое, что ложь, а ложь приводит к геенне. Лучше потерпеть скорбь за правду, чем говорить ложь. Кто лжет и обманывает, тот Бога презирает, а людей боится; но таких и люди презирают и не верят им, когда они даже говорят правду.

Не давай обещаний, когда не уверен, что выполнишь их, но если пообещаешь что-либо, то приложи все старание, чтобы выполнить обещанное. Лучше дела без слов, чем слова без дел, ибо благодать дается не тому, кто говорит, а тому, кто хорошо живет и добрые дела творит.

Ни перед кем не выказывай себя, что ты умнее и лучше других, ни с кем не спорь, никому не объясняй своих нужд, кроме крайней необходимости; ни с кем не говори о своих делах, которые могли бы показать тебя или великим, или презренным, и никого не осуждай, но себя только считай во всем виноватым и безответным. Если все это будешь выполнять, то незаметно для себя будешь восходить по лестнице добродетелей, а если не будешь воздерживаться от слов и не будешь нудить себя к молчанию, то много-много придется тебе поскорбеть в жизни и длинным, окольным путем будешь идти к духовно-нравственному совершенству. И Священное Писание говорит об этом: «Если кто думает, что он благочестив, и не обуздывает своего языка, у того пустое благочестие» (Иак 1, 26). Еще Христос сказал: «От слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься» (Мф 12,37), так что если ты не можешь или не хочешь хранить молчание, то говори только то, что служит для назидания в вере, чтобы слова твои доставляли благодать слушающим.

Если бы мы говорили только доброе, святое, божественное, если бы мы научили неведающих, вразумляли блуждающих, увещевали коснеющих во грехах, утешали печальных, учили детей всему доброму, то мы были бы благочестивыми учителями и утешителями. Здравые, разумные, полезные и богоугодные слова бывают нам не в осуждение, а в оправдание, и даже награда за них посылается от Господа, ибо это главная добродетель христианская (см: Мф. зам. 11, ст. 19).

С плачущим плачь

Ты пишешь, что у тебя нет ясного понятия евангельского изречения «с плачущим плачь и с радующимся радуйся» и не знаешь, как поступать в жизни.

Здесь нужна мудрость. Разумеется, неразумно поступают те, которые плачут с плачущими или радуются с радующимися по страстям своим. Они только соблазняют друг друга и вредят делу спасения. Ну, например, плачет человек от обиды: кто-то огорчил его или жалко потерянной вещи или денег – опять плачет; плачет от ненависти и злости, что сорвался план его мести; плачет от ревности, зависти и т.д. Сердобольный «друг» терпеливо выслушивает его жалобы, полные злобы, осуждения, желчи, малодушия, а иногда и проклятия... Успокаивает и утешает его своим поддакиванием и согласием с ним на злое, а иногда и недобрым советом, вместо того чтобы напомнить ему заповеди Божии и пользу скорбей и страданий в здешней жизни для жизни вечной. Такой плач нечестивый, гибельный, и кто плачет с таким плачущим, тот сам грешит и своим участием утверждает в нечестии друга своего, как говорится, окончательно губит его, не дает ему возможности опомниться и придти к покаянию.

Если же человек плачет, страдая за своих близких, оттого, что те грехами своими омрачают жизнь и губят душу, то присоединись к нему, утешь, как можешь, и со слезами умоляй Бога, чтобы Он любыми путями привел их к покаянию и помог им исправиться.

Также и радоваться можно только о хорошем, благочестивом, что не растворено грехом, а если девица радуется потому, что ей удалось у подруги жениха отбить, или соседка радуется, что муж обновил квартиру богатой, модной мебелью, или знакомая радуется, что она узнала, от кого пошли слухи, как говорится, кто вынес сор из избы, и уж теперь-то она даст в кости тому человеку, и т. д., и т. п., – с таким радоваться – значит прилагать грех ко греху. Избави Господи! Если не сможешь кротко урезонить их, молча сотвори в душе молитву за них, молча... и эта тайная милостыня твоя будет угодна Богу.

Кто сочувствует тем плачущим, которые плачут по страстям, тот, как я уже сказал, усугубляет в них эту страсть и разжигает ненависть, а ненависть – это самый тяжелый порок.

Ненависть

Как любовь в законе Божием является наивысшей добродетелью и спасает душу, так и ненависть, один из самых тяжелых грехов, губит душу. Апостол говорит, что, кто ненавидит брата своего, тот человекоубийца есть, тот пребывает в смерти, тот ненавидит Самого Бога. Загробная участь их ужасна: они будут мучиться вместе с чародеями и разбойниками, которые губят людей.

Грех ненависти очень распространен, и мало людей, свободных от этого греха, как и от осуждения. Ты удивлен? Не удивляйся, друг мой! Кто не стяжал истинную христианскую любовь к ближнему, тот не свободен от ненависти, только грех этот настолько мерзок, что люди сами себя стыдятся, когда он проявляется, поэтому ненависть – один из тех грехов, который тщательно скрывается от постороннего взгляда и, к сожалению, даже от самого себя. Обманывают себя, будто ненависти нет, не каются в этом грехе, поэтому грех, притаившись, живет и здравствует до времен, пока не выявится в болезненном приступе психоза. И тогда и окружающие не узнают человека, и человек сам себя не узнает:

– Откуда это?.. Что со мной?

– Помилуйте, неужели это та тихая, кроткая женщина, какой мы знали ее? Невозможно! Что с ней?

Как с цепи срывается человек, подверженный страсти ненависти. Он подобен пьяному человеку, потерявшему здравый рассудок. Он становится невменяем. Самые грубые и жестокие слова вылетают из его уст, он готов в клочья разорвать человека, который вывел его из равновесия... В таком состоянии родители проклинают детей, дети – родителей, даже до убийства доходят.

Ты думаешь, Д., что таких людей можно излечить пилюлями и микстурой? Нет, друг мой! Только любовь к ближним и смирение излечивают эту болезнь, этот тяжелый душевный недуг – ненависть.

Если нервнобольной человек пожелает излечиться от недуга своего, он должен каждый день ущемлять себя во всем и вместо того, чтобы глотать пилюли из химикатов или растений, должен проглотить пилюли насмешек, напраслины, всякого рода огорчений от каждого человека. Это тяжело... Да, тяжело! Но разве болеть легче? А самое главное: какие страшные последствия этого греха. Я взял крайность, когда грех ненависти выявляется в виде приступа, а другие виды описывать, думаю, нет необходимости. Стоит только каждому повнимательнее рассмотреть все свои действия и поступки но отношению к другим, как непременно почти каждый найдет в себе признаки этого греха в той или иной степени.

Ты можешь возразить на это такими словами: «Никогда ни к кому я не питал ненависти, хотя и любовью не пылаю к каждому встречному».

Вот-вот, друг мой! Кто не пылает, иными словами, в ком нет любви к каждому встречному, в том живет грех ненависти, но он или ослаблен, или дремлет до случая, завуалирован, так что ни сам человек этого не замечает, если он не живет внутренней жизнью, ни окружающие не замечают этого, потому что понятие о грехе ненависти искажено почти у всех.

Мы привыкли считать, что ненависть выявляется только в тех случаях, когда, положим, разъяренный муж в припадке ревности убивает свою жену и соперника, или отвергнутый жених, затаив злобу, тайно поджигает дом новобрачных, или обесславленный клеветой человек взаимно изрыгает хулу или клевету, тайно или явно, и т. д. И если у нас нет таких проявлений, то мы считаем себя чистыми от этого греха. Но так ли это? Всем известно, что грехи: злоба, ненависть и месть – неразрывны между собой, они составляют как бы единое целое, и в ком есть злоба, то есть раздражительность, в том, значит, есть и ненависть. В доказательство приведу тебе несколько коротеньких примеров.

Чтобы не утомлять тебя бесчисленными фактами из мирской семейной жизни, возьму несколько примеров из благочестивой обстановки, когда мы находимся в церкви, когда у нас не должно быть и тени греха ненависти. А что мы видим? Подслеживание, подслушивание, доносы, упреки, разные язвительные слова, насмешки; иной крестится толкая соседа; иной идет напролом и жмет так, что у бедных старушек кости трещат, не смотрит, что детей давит...

В церковь вошли туристы – в сердце появляется раздражение, многие думают, а иные и говорят: «Что ходят без толку... Сами не молятся и людям мешают молиться». А ведь, откровенно говоря, кто усердно, со вниманием молится внутренне, тому никто и ничто не может помешать. На святых отцов целые полки демонов устремлялись видимым образом, криками, страшными звуками и шумом устрашали, даже келью колебали, казалось, обрушится и насмерть задавит, и то они оставались непреклонными в молитве, им ничто не мешало. Если кому-то что-то мешает или кто раздражается, злобствует – в том есть грех ненависти.

Внутренне мы должны работать над собой в том направлении, чтобы в помыслах у нас не было разбора: каковы он, она, они. А во всех случаях надо взор свой обращать только на себя, если появилось раздражение.

Вот например: вошли туристы во время чтения святого Евангелия, шаркают ногами, заглушают слова Священного Писания... Ну кому это понравится? Невольно в душе появляется недовольство... Сразу лови себя на этом. Ах, дескать, злобная душа! Тебе не нравится?.. Тебе одной надо спасаться, со всеми удобствами, а другие пускай погибают? Да? А может, именно сегодня благодать коснется души их, может быть, сегодня на сердце их падет то зернышко благочестия, которое даст плоды обильнее, чем твои. Чем ты сама-то можешь похвалиться? Что пришла в церковь? Отдохнуть! Ведь ты пришла не на подвиг, если тебе кругом все мешают, если за всеми ты все замечаешь... Ты пришла развлечься? Признайся! С ножом к горлу приступай к душе своей и не давай ей опомниться, пока не смирится; не давай ей возможности оправдаться, устрашай ее гневом Божиим, чтобы она обрела страх Божий, это неоцененное сокровище и деле спасения. Скажи ей: молчи, не укоряй вошедших, потому что твое слово может оказаться соблазном для них и ты можешь оказаться причиной их погибели... Не избежишь и ты этой участи, если это случится.

Действительно, сколько, оказывается, мы душ губим своим соблазнительным поведением, соблазнительным словом! Хоть бы в том только, что наводим на грех осуждения, не говоря о прочем. А кто по-настоящему, осознанно, со всею искренностью кается в этом грехе?

И вот когда ты станешь столь тщательно разбирать каждый свой шаг, каждое слово, тогда тебе не понадобятся доказательства того, что почти каждая душа, за исключением смиренных, одержима страстью ненависти в той или иной степени.

Как все добродетели в виде лучей исходят от одного центра – любви, так множество грехов исходят от одного центра – ненависти.

Молитва за врагов

Сущность покаяния заключается в том, чтобы исправиться и творить добрые дела. Без добрых дел вера мертва. А добрые дела – это не только милостыню подавать, но и молиться за врагов, т. е. за тех, кто обижает нас, кто нам в тягость. Такая молитва тоже вменяется нам в милостыню.

А почему? Да потому, что когда ближние делают нам пакости, тогда они одежду души своей загрязняют грехами, а ради наших молитв Господь вновь очищает их души, прощает им грехи.

Вот, например, подумали они плохо о нас – это равносильно тому, как если бы они в своем подвенечном наряде вытрясли половики или вычистили печную трубу. Они обязательно покроются пылью, сажей. А пыль от грехов – это не простая пыль: от нее не так-то просто избавиться. Если они забудут покаяться, что думали о нас плохо, то эта греховная пыль так и останется на них или на нас, если мы плохо думали о других. На общей исповеди втайне кайся Богу в таких грехах (грех помыслов) и сокрушайся о них, а еще лучше: не дожидаться исповеди, а как только согрешил, так скорей целуй свой крестик, который носишь на груди, и перед ним исповедуй грехи свои.

Так вот злые помыслы и то оставляют следы на одежде души, а злые слова приравниваются к злым делам. Например, оклеветали тебя – это будто пузырек чернил клеветники вылили на тебя. Очернили твое имя, подорвали твой авторитет... трудно восстановить доброе имя и авторитет, но клеветникам еще труднее принести такое покаяние, которое полностью очистило бы их душу от греха клеветы и осуждения, поэтому клеветники нуждаются в молитве и за них надо усердно молиться, как за благодетелей нашего спасения. Для очищения им надо много-много слез пролить, а главное – принести плоды покаяния, чтобы совсем сгладить грех клеветы. Надо перед всеми покаяться и сказать: «Это я оклеветал того-то или тех-то... Я соблазнил всех: из-за меня вы согрешили осуждением. Простите».

Нет ничего легче, как осудить и оклеветать человека, и нет ничего труднее, как сгладить последствия его греха. Клевета как горящий уголь в костре или соломе. Бросил уголь, а через некоторое время его уже не возьмешь. Пламя не допускает!

Есть хорошая народная поговорка: «Слово не воробей, вылетит – не поймаешь!» Как часто мы сожалеем о сказанном!..

О вреде празднословия, особенно осуждения и клеветы, я говорил уже, а теперь вскользь упоминаю для того, чтобы тебе легче было понять, почему молитва за врагов считается самой большой милостыней для них.

Вот представь себе: враги наши по зависти ли, по ревности ли или просто по привычке, по наущению злой силы оскорбляют нас, притесняют, ущемляют во всем, делают нам большие убытки, даже иногда наносят побои... Кому же они больше вредят? Нам или себе? Конечно, себе! Это ясно, как Божий день! Они воистину враги только для себя, а для нас они благодетели. И вот почему.

Земная жизнь наш как сон. Перед человеком десятилетия мелькают, как календарные листки. Спроси человека самого преклонного возраста, жизнь которого была наполнена сплошными скорбями и болезнями, устал ли он от жизни? Хочет ли он умереть? Если скорби и болезни его позади, то он даже удивится. «А как это можно устать от жизни? Жизнь так хороша! На каждом шагу видишь Творца и Его творения. Ощущать присутствие Его внутри себя – это такое счастье!» – «Да как же! Разве ты забыл, сколько горя перенес в жизни?» – «Э, соколик! Все прошло, как сон. Многое забыто, а что всплывает на память – как будто это не жизнь, а из прочитанной книги».

Только те, кто в этот момент переживает тягчайшие скорби и болезни, только они, да и то не все, могут сказать: «Лучше умереть, чем так мучиться».

Сильные духом говорят иначе. Однажды, когда я служил на приходе, позвали меня причастить больную, сорок лет прикованную к одру болезни. Поисповедовал ее, причастил, а потом стал утешать... А она мне и говорит: «Дорогой батюшка, хотите верьте, хотите не верьте, но я говорю истину: я так рада и довольна своей жизнью! Мне тяжело бывает слышать, когда называют меня скорбящей, а то и несчастной. Простите меня».

Захотелось мне испытать болящую, и я спросил: «Но радость твоя увеличилась бы, если бы Господь даровал тебе исцеление?!» – «О, нет! Осталось мне жить не так уж много: по два века люди не живут. Но если бы Господь мне повелел и три века лежать на этом одре и терпеть мою болезнь, я бы с радостью и благодарностью это повеление с Божией помощью исполнила бы». – «Но почему же? Все люди хотят быть здоровыми. Ведь говорят же: в здоровом теле – здоровый дух. Святая Церковь постоянно молится о здравии и спасении пасомых. Разве это плохо и неспасительно?» – «Батюшка, не испытывайте меня. Все это хорошо, спасительно, но Христос сказал: могий вместить, да вместит... Вот мой прямой ответ на ваши вопросы. А что касается «в здоровом теле – здоровый дух», так это выражение мирских людей, привязанных ко всему земному. Они плотно поели, хорошо выспались – у них голова не кружится, бодрое настроение. Только и всего! Правильное понятие «здоровый дух» – это постоянное памятование о Боге, благочестивая жизнь. А там, где применяют это выражение, очень мало думают о Боге или совсем не знают Его. Правильнее было бы сказать: «В немощном теле – здоровая душа» и «в немощах познается сила Божия». А в неблагочестивом здоровом теле живет, чаще всего, всякая нечисть: скверные помыслы, срамные желания... Кровь, как раскаленная вавилонская пещь, развивает плотские страсти...» – «Согласен. Ну, а все же, почему ты избрала лучше триста лет болеть, чем исцелиться от болезни? Разве в нашей Православной Церкви нет примеров? Труднее борьба, это да. Но Господь помогает всем, кто обращается к Нему за помощью. Так почему же ты так упорно хочешь болеть?» – «Я не упорствую, а только покоряюсь воле Божией. Я не просила у Бога болезни, а когда заболела, не прошу исцеления. Он лучше знает, что для меня полезнее: здоровье или болезнь. Если бы Господь исцелил меня, я благодарила бы Его так же, как благодарю сейчас за болезнь, но душа моя более располагается нести болезни и скорби, чем жить без них в полном благополучии. Чрез болезни и скорби душа быстро приобретает добродетели и благодать и становится такой богатой, что можно поделиться с другим, как преподобный Василий Новый поделился со своей келейницей Феодорой. А у меня так много родственников духовно нуждающихся!»

Веришь ли, друг мой, я насладился беседой с этой рабой Божией. Одно дело читать поучения святых отцов, а другое дело в самой жизни встретить живое воплощение их учения. Давно это было, беседа наша отчетливо сохранилась в моей памяти.

Я передал тебе наш разговор для того, чтобы ты легче уяснил себе, почему врагов называют благодетелями. Они помогают нам приобрести на небеси сокровища нетленные, когда мы скорби от них переносим с такой же радостью, как та болящая переносила свою болезнь.

Нас огорчили, а мы простили да еще помолились о их спасении – это значит: через них мы приобрели доброе дело для вечной жизни, умножили свои сокровища на небе.

Злые люди не знают об этом или забывают, иначе не стали бы вредить другим. Бесы тоже так делают: искушают человека и вредят ему до тех пор, пока надеются соблазнить и погубить душу, а когда увидят, что человек решился лучше умереть, чем согрешить, тогда они убегают от него, потому что чем дольше они будут искушать его, тем он большую награду получит от Бога.

Злой человек прежде всего губит свою душу, готовит ее для вечных мучений. Откровенно говоря, мало кто искренно, с любовью молится за врагов своих... На что же рассчитывают те, кто приносит вред, хоть самый малый, своим ближним?

Б том и заключается сущность покаяния, в том и плоды его: немедленно принять меры к исправлению, а тех, кто нам в тягость, покрыть своею любовью, делать им добро.

Больное самолюбие

Вот ты пишешь: «Батюшка, ну обидно же! За что она меня так обозвала? Что плохого я сделал ей?» Это значит, не понимаешь сути дела. Ничего плохого ты ей не сделал, но когда ты обратился не к ней, а к другой, то этим ты задел ее страсть мнения (человек мнит, то есть думает о себе высоко). Страсть ее столкнулась с твоей страстью самолюбия, и вот у нас пожар: ты обиделся. А если бы в тебе не было этой страсти, то посочувствовал бы ты ей и помолился бы за нее как за душевно болящую.

По сути дела тот, в ком не изжиты страсти, – самый больной и самый несчастный человек. Но вот она без причины как спичка вспыхнула. Разве ей легко? Она трое суток плакала от обиды, что, дескать, самый близкий знакомый, на кого можно было положиться, и тот сумел уязвить ее... Пошел к какой-то... И чего только не представит ее больное воображение, страстное сердце, мнительность, подозрительность...

Если кто-то с кем-то не разговаривает, если обижаются и огорчают друг друга, это значит, что оба поступают по своим страстям и оба идут к погибели.

Кто готовится к исповеди, тот должен испытать себя по заповедям Христовым. Вот и ты испытай. Христос сказал: «Блажен и нищии духом», то есть блаженны те христиане, которые духом смиренны, которые не превозносятся над другими и считают себя хуже всех людей и даже тварей. Ну и как? Выполняешь ли ты эту заповедь Божию? Нет, конечно. Хуже всех ты себя не считаешь. Ты кичишься своим человеческим достоинством и возмущаешься от каждого укорительного или унизительного слова. Дескать, как, я же человек! Я образ Божий! Разве можно меня унизить?

Разумеется, нельзя унижать никого, но унижающий тебя сам ответит перед Богом за свой грех, а ты только на себя смотри, себя разбирай, себя спасай.

Какая польза от твоего возмущения? К ее греху приложил свой грех и тем увеличил пожар, а огонь этого пожара может перейти в геенский, вечный... Забудете покаяться, вот и пожалуйста! Тогда никто не спасет: ни мать, ни отец, ни друг, ни враг... Сейчас нас больше всего спасают враги наши. Они, сами того не замечая, ведут нас ко спасению, а после смерти нам уже никто не поможет и покаяться там не сможем: после смерти грехи не разрешаются. Там будет только страшно мучительное, позднее и никогда не скончаемое раскаяние, от которого грешники скрежещут зубами.

Образ Божий

Вот ты пишешь: «Я – образ Божий». Припоминается мне, как одна девица тоже так, возмущаясь на подругу, говорила: «Батюшка, я бы не огорчилась на нее, но ведь в моем лице поруган образ Божий».

Одна и та же болезнь, одни и те же симптомы... Пришлось тогда ее строго обличить. Говорю: «У тебя просто больное самолюбие, кайся». Она начала оправдываться, стала доказывать свою правоту. Тогда я вынужден был сказать: «Ну что же, давай глубже разберемся, так ли это? Хорошо, предположим, ты права, но отнесись и к себе строже, как посторонний судья. Посмотри на себя со стороны, чем ты-то можешь похвалиться?»

Внешний образ Божий дан тебе Богом. Не по своей воле ты родилась человеком, а не животным... Господь почтил тебя Своим образом и подобием. Благодаришь ли ты Его – Своего создателя и Благодетеля? При крещении ты получила всеосвящающую благодать Святого Духа и приобрела право быть наследницей Богу. Царство Небесное было предопределено тебе, если бы ты была истинной христианкой, если бы жила по закону Божию и не искажала Его святой образ. Но ты, как фарисейка, кичишься своей мнимой праведностью, а на деле... Посмотри, как ты искажаешь образ Божий в самой себе: ходишь с непокрытой головой, когда по закону и по благочестию не положено ходить без платка. Одежду и обувь покупаешь дорогие – нет скромности. Следишь за модой, а это грех. Видишь, сколько у тебя отклонений? Это только по внешности. Если же заглянуть внутрь, в сердце?»

Даже не хочется тратить время на перечисление всех добродетелей, которые мы, христиане, обязаны иметь и не имеем, и на перечисление всех страстей и пороков, которых не должно быть в нас, но они в нас процветают. Уж против этого, думаю, ты не будешь возражать?

Так вот, видишь, как образ Божий поруган в тебе тобою! Почему же ты не кричишь: караул, погибаю!

Почему со слезами не умоляешь Бога и Матерь Божию о помощи, о своем спасении? Почему не возмущаешься против себя так же, как возмущаешься против нее? А ведь тобою образ Божий поруган больше, чем ею, и внешне, и внутренне. Ты не подражаешь христианским добродетелям и ежедневно распинаешь Христа. У тебя нет ни смирения, ни терпения, без конца ропщешь: тот косо посмотрел, тот не сделал по-твоему, тот обидное слово сказал, тот не поздравил с днем Ангела, а тот даже на поклон не ответил...

Итак, все дни у тебя уходят на пустые разговоры, размышления и огорчения.

Господь повелел непрестанно молиться, но ты ведь не можешь эту заповедь выполнять: тебе некогда!..

Довел девицу до слез. Вижу, слезы не от огорчения, а покаянные. Думаю: ну и хорошо. Пускай привыкнет сокрушаться о грехах, это полезно.

Тебе, Д., тоже следует сокрушаться о том же: одинаковое лекарство от одной болезни.

Мы с тобой остановились на одной заповеди Божией: «Блажени нищие духом». По остальным заповедям ты сам себя испытай. Проверь, соответствуешь ли ты званию христианина?

Христос сказал: «Блаженны плачущие (о своих грехах); блаженны кроткие, смиренные, праведные, любвеобильные, милостивые, чистые душой и телом, живущие со всеми мирно».

А ты тоже видишь, как фарисей! Что плохого я сделал ей? Это значит: я, батюшка, хороший, а она плохая. А Господь возьмет и оправдает ее ради покаяния или ради молитвенного ходатайства за нее, а тебя осудит за горделивые помыслы и за осуждение... Вот останешься ты такой «хороший» в кавычках при своих, как говорится, интересах – без благодати. А кто виноват? Только сам, винить некого. Свои грехи ты прикрываешь благовидным предлогом: пишешь, я – образ Божий. Вот Христос – образ Божий по плоти, а по Духу – Сам Бог! Но Он не возмущался, когда Его унижали, оскорбляли, плевали в Его пречистый лик, били и даже приговаривали ко Кресту. Он никого не упрекал, а с любовью молился Богу Отцу за Своих распинателей.

Вот когда мы поработаем над своим внутренним человеком, когда и внешне, и внутренне будем подобны Иисусу Христу и Божией Матери, тогда мы вправе будем сказать: я образ Божий, а пока мы только прах и чернь, а не люди. Понятно? Не смущайся и не обижайся за резкость тона – такое лекарство эффективнее.

Отец духовный не должен быть только ласкателем. Обличай, увещай, но спасай!

Молитвенники за мир

У нас есть ходатаи перед Богом – это праведные наши близкие или дальние родственники или просто знакомые. Они молятся за нас, и по их святым молитвам Господь изливает на нас сугубую милость, сугубую благодать. Иной грешник удивляется: «Что за чудо, мгновение назад я с иеной у рта доказывал, что Бога нет, а теперь... пускай меня бичуют, пускай делают все что угодно, но я знаю... да, да! Не только верую, но знаю, что Бог есть. Я чувствую Его в себе так же ясно, как свое дыхание, как то, что я не мертвый, а живой».

Трудно понять грешнику, что с ним произошло, не может знать причину своего перерождения, а причина проста: ходатайство и предстательство Божией Матери, молитва святых, молитва живущих праведных и благочестивых людей и их подвиги – искупительные жертвы за нас, творят такие чудеса, вернее. Господь творит чудеса по их молитвам.

Счастливы живые и усопшие, в роду которых есть такие молитвенники, но счастливы и все мы, православные христиане, потому что за всех нас непрестанно молятся день и ночь святые отцы в обителях, которые произносят молитвы свои как бы от лица всей земли, то есть от лица живущих во всей Вселенной. Они молятся за весь мир и особенно за нас, единоверцев.

Миряне спят, а они бдят, не спят по ночам, молятся; миряне но нескольку раз в день едят что вкуснее, а они довольствуются самой грубой пищей в малом количестве, а у некоторых воздержание доходит до сухоядения. Остальные подвиги совершаются тайно, о них не будем и говорить. Эти иноки подражают Иисусу Христу своею жизнью. Как Христос принес себя в искупительную жертву, чтобы освободить человечество от проклятия, греха и смерти, так и иноки приносят себя в искупительную жертву за грехи своих единоверцев, и прежде всего родственников и близких людей.

Вот, например, Мария Египетская семнадцать лет приносила очистительные жертвы за свои грехи, а остальные семнадцать лет, когда сама уже очистилась от грехов, приносила искупительные жертвы за грех своих близких и за всех православных христиан.

Своими подвигами и молитвами праведники выкупают грешных у правосудия Божия и избавляют их от наказания, которое они заслуживают по грехам своим. По молитвам святых и праведных людей Господь посылает на землю благодать Свою: благорастворение воздухов, живительный дождь земле жаждущей, изобилие плодов земных и все нужное, все потребное для всей земли, для живущих во всей Вселенной. Пока на земле есть такие праведники, ей не грозит никакая опасность!

Земля и моря и все небесные светила ради молитв иноков прощают грешников, смиряются, умиляются и вместе с иноками возносят Творцу свое моление, хвалу и поклонение.

Молитва Земли

Когда зажигаются звезд вереницы

На своде небесном, а люди, и птицы,

И звери лесные покоятся сном, –

Тогда все в природе полно умиленья

И небо с землею возносят моленья

К Творцу мирозданья в безмолвье ночном.

Лишь праведник ту молитву услышит.

Которая верой глубокою дышит;

Она не грешна, как молитва людей,

Сердца у которых жестоки, как камень, –

Она горяча и чиста, словно пламень,

Она непорочна, как души детей.

Блажен, кто услышит моление это,

Чье пылкое сердце возжаждало света,

Чьи ноги тропою тернистою шли,

И нет прегрешений, которых Предвечный

Ему не простил бы в любви бесконечной

В часы вдохновенной молитвы земли!

Туман, что клубится в ночи над ручьями,

И воздух, колеблющий розы листами, –

все это ведь звуки молитвы святой,

Мольбы же которых к Властителю мира

Не в силах отнесть ни дыханье эфира,

Ни легкий туман, что клубится грядой.

Творцу передаст их от всей он Вселенной,

Любимец Господень, мольбой вдохновенной,

Смиренный слуга – инок в келье своей.

И уши Создателя стольких творений

Отверсты всегда для его песнопений:

Канонов, стихир, псалмов, тропарей.

Когда все объято ночной тишиною.

Когда звезды яркие светят с луною,

На землю с любовью Спаситель взирает

И свет благодати Своей посылает,

И милость Он щедро Свою изливает

На грешный мир ради молитвы святых.

Весь мир осыпая Своими дарами,

Он шлет их: и с чудными солнца лучами,

И с тучкой, что быстро несется вдали,

С светилами ночи, с росой благовонной,

С дождями, шумящими в чаще зеленой, –

В ответ на святую молитву земли.

Жестокие бури и свет омраченный,

И это – молитва земли, отягченной

Нуждою и тьмой прегрешений своих.

Она, пораженная страхом и скорбью,

Рыдает пред Господом с жаркой мольбою

И просит пощады: «Помилуй, спаси!»

Когда же минуют жестокие бури,

И молнии гаснут в небесной лазури,

И грома раскаты стихают вдали –

Смягчается гнев Судии Всеблагого

И ветер душистый несет к Нему снова

Хвалу всех созданий – молитву земли!

Наставления

Теперь, друг мой, хочу дать тебе небольшое конкретное наставление. Может быть, тебе не понравится, что местами я повторяюсь, но у меня многолетней практикой выработалось такое правило: повторение – мать учения. А все, что здесь написано, тебе следует не только заучить, но и в жизнь воплотить, как говорится, пройти практику, так что повторение не помешает.

Наставление такое: храни язык, ибо он часто произносит то, чего ты не хочешь, имей в памяти непрестанно молитву Иисусову, она искореняет злые помыслы. Тщательно наблюдай за всеми своими мыслями, словами и делами. Вечером рассматривай грехи, которые сделал за день, и вообрази, как много нераскаянных грешников в этот день сошли в ад. Благодари Бога, что Он дает тебе еще время на покаяние. Не откладывай покаяния до завтра, до другого дня: неизвестно, доживешь ли ты до того дня. Нет ничего противнее благочестию, как откладывать свое покаяние. Исповедуйся как можно чаще, каждый раз, когда бываешь в церкви. Ежедневно мы грешим, ежедневно надо и каяться, когда, где и как позволяют условия. Если в церковь не можешь пойти, значит, кайся дома перед крестиком. Грехи же за определенный период напиши отцу духовному. Если не будешь каяться ежедневно, то грехи забудутся и останутся нераскаянными.

Так будем же, друг мой, искать случая принести как можно больше добрых плодов покаяния, ибо «всякое дерево, еже не творит плода добра, посекаемо бывает и в огнь вметаемо» (Мф 3, Ю). Подобно бесплодному дереву, в вечный огонь ввержены будут те люди, которые не приносят никакого плода духовного. Поэтому со страхом Божиим и любовию будем служить ближним, будем очищать сердце свое искренним покаянием и, как мытарь, из глубины сердца сокрушенно будем ко Господу всегда взывать: «Боже, милостив буди мне грешному», «Помилуй мя, Боже, помилуй мя!»

Молитвенный вопль покаяния

Порою, в минуту души просветленья,

Заглянем глубоко-глубоко в себя...

И вырвется вопль из груди, как моленье:

«Помилуй мя, Боже, помилуй меня!»

И леность, и немощь, и нету усердья...

Вся жизнь в суете исчезает моя,

Одна лишь надежда – Твое милосердье:

Помилуй мя, Боже, помилуй меня!

Рассеянье мысли, ума ослепленье,

Забвенье о цели сего бытия,

Какая-то хладность ко делу спасенья...

Помилуй мя, Боже, помилуй меня!

Как слабо, бесплодно бывает раскаянье;

Лишь только пробьется живая струя,

Как снова доводят грехи до отчаянья...

Помилуй мя, Боже, помилуй меня!

Помыслю ль о часе души разлученья:

Какая загробная участь моя?..

Увы мне! Страшусь я суда и мученья –

Помилуй мя, Боже, помилуй меня!

«Ни тепел, ни хладен...» – и нет оправданья;

Заветы Спасителя ведаю я!

О, вера, велики твои упованья!

Помилуй мя, Боже, помилуй меня!

Болезнует сердце, а дух разгорается...

И с каждой святой благодати огня –

Молитвенный вопль из груди вырывается:

О, Боже, помилуй, помилуй меня!

* * *

Итак, возлюбленный друг мой Д., убегай решительно от всякого встречающегося случая ко греху. Благотвори всем людям без разбора, замкни на замок уста, глаза, уши, чтобы через эти отверстия в твою храмину не входили соблазны. Трудись для неба беспрерывно, чтобы стать свободным от искушений и грехов, чтобы стать угодным Богу. Но только не забывай, что своими силами, без помощи Божией, ты ничего не сможешь сделать доброго. Христос сказал: «Кто пребывает во мне, и Я в нем, тот приносит много плода, ибо без Меня не можете делать ничего» (Ин 15.5).

Живи так, чтобы, имея таинство веры в чистой совести, в мире сердца и в безмолвии всего существа своего, ты мог сохранить вверенную тебе благодать с такою твердостью, которую никакие удары бед, никакая страсть, никакие искушения не смогли бы разрушить.

Как можно чаще очищай себя покаянием, освящай себя общением с Господом нашим Иисусом Христом в Пречистых Тайнах Его и одежду души своей украшай достойными плодами покаяния.

Внимательно молитвою обрати взор ума своего на себя, чтобы открыть свою греховность. Чаще читай отдельную небольшую книжицу «Покаяние и воздыхания», которую к сему прилагаю. Книжица эта глубока но содержанию и проста по изложению. Она малого формата, имеет всего тридцать страниц, но приносит большую пользу для души. Она очистит сердце и совесть от страстей и пороков. Изучай все, что в ней написано, для спасения души и тела.

Вот все, что с Божией помощью я смог написать тебе, друг мой, в ответ на твои вопросы.

Прошу прощения и святых молитв. Мир тебе и Божие благословение.

Богу Отцу и Сыну и Святому Духу слава! И слава Приснодеве Марии, Матери Христа Бога нашего, во веки веков! Аминь.

Молитвенно с тобой пребывающий твой доброжелатель, духовный отец схиигумен Савва

О главных христианских добродетелях и гордости

Ответ другу Д. на его письмо

Боголюбивейший друг мой Д.!

Ты очень доволен, что получил ответ на все свои вопросы о покаянии, и теперь ты просишь ради Христа ответить на вопросы о смирении, любви и милосердии, о мире Христовом и благодати, иными словами, о духовно-нравственном совершенстве.

Радуюсь твоей мудрости и росту духовному. Твои предыдущие вопросы о покаянии можно было сравнить с понятиями ученика, только еще готовящегося к получению аттестата зрелости, а эти вопросы по своей сложности можно сравнить с понятием человека, имеющего уже аттестат зрелости. С Божией помощью постараюсь ответить тебе и на эти вопросы, потому что на мне, как на пастыре Церкви Христовой, лежит святая обязанность окормлять духовно чад своих. Хотя у меня, как схимника, мало свободного времени, к тому же и немощи телесные чувствуются, но сила Божия в немощи познается, и пока глаза открыты и дыхание в груди не прекратилось, надо сеять семена слова Божия, ибо в этом назначение истинного пастыря. Христос сказал: «Кто сотворит (заповедь) и научит (людей), тот великим наречется в Царстве Небесном» (Мф 5, 19).

О гордости и смирении, о любви и милосердии я уже много раз говорил на исповедях и на молебнах, даже написал в книге «Семена Слова для нивы Божией», часть 2. Собирался на общей исповеди осветить эти вопросы более подробно и для этой цели стал собирать изречения святых отцов последнего времени. Не без Промысла Божия встретился мне именно такой материал, какой я искал, и вот теперь во славу Божию я отвечаю тебе на вопросы.

Предисловие

Человек создан по образу и по подобию Божию (см.: Быт 1, 26), предопределен для вечного блаженства и в земной жизни призван к живому, непосредственному богообщению. Все люди без исключения, как иноки, так и мирские, должны были бы идти этим путем, но, к сожалению, этот путь, оказывается, доступен не для всех. Какая же причина мешает людям иметь живое общение с Господом и наслаждаться утешениями неизреченными?

Основная причина тому – похоть очес и гордость житейская. Гордым Господь противится и только смиренным дает благодать, только смиренным являет Себя и пребывает с ними неразлучно. Но истинно смиренных людей, которые живут по воле Божией, а не по своей воле, теперь мало. Большинство людей не прислушиваются к голосу Божию в сердце своем, а из тех, кто пытается прислушиваться, многие не понимают его и живут по своей воле, следуя голосу страсти. Поэтому спасение людей теперь совершается в основном болезнями и скорбями. Если человек добровольно не хочет смириться и жить по воле Божией, то он как бы принудительно смиряется через страдания. В этом проявляется милосердие и человеколюбие Божие.

Для достижения духовно-нравственного совершенства надо всем, в том числе и тебе, друг мой, учиться познавать волю Божию, прислушиваясь к голосу Божию, а чтобы вернее услышать в себе голос Божий, надо отложить свою маленькую индивидуальную волю и надо быть готовым на всякую жертву, подобно Самому Христу, Который был послушным Отцу даже до смерти (см.: Флп 2.8).

Цель жизни христианина – стяжание Духа Святого, постоянное богообщение, познание и исполнение воли Божией. Если нет стремления к этому, то жизнь, с христианской точки зрения, бесцельна, бессмысленна и пуста. Но чтобы стяжать Духа Святого, надо очистить сердце от страстей, и прежде всего от гордыни – матери всех пороков и грехов.

Недопустима даже малейшая тень красования своим «Я», самый тонкий вид самолюбия является преградой для вселения Духа Божия в сердце человека. Малейшее попрание чужой личности рассматривается как грех против любви, против образа Божия в человеке. Грех этот особенно противен Духу Святому и отгоняет его.

От нас требуется постоянная мучительно-страдальческая борьба с грехом, который живет и в нас, и вне нас. Требуется постоянное воздержание и ограничение себя во всем, чтобы легче было искоренить из сердца страсти и пороки и насадить в нем семена христианских добродетелей.

Мы должны быть совершенными в духовной жизни, поэтому для достижения совершенства должны нести разные подвиги, зависящие от наших индивидуальных качеств. Самый высший подвиг – это принести себя в жертву Христу и отречься от своего хотения, своей воли. И вот если мы полностью предадим себя в волю Божию, если свое обновление, просвещение и исцеление будем ожидать только от Господа, если перестанем надеяться на свои силы, но всю надежду свою возложим на Бога, то непременно получим просимое. Дух Святой вселится в сердце наше, и мы ощутим в себе Царствие Божие. Мысли наши приобретут твердость, постоянство и покой. Они не будут рассеиваться и волноваться всякими суетными помыслами, но будут пребывать в мире и любви Христовой.

Именно к тем людям, которые смиряются и покоряются воле Божией, относятся слова Христовы: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф 11,28).

Блаженны мы будем с тобой, дорогой друг, если одержим над собой победу, то есть если смиримся и по- настоящему возлюбим всех, вот тогда-то мы и войдем в сей покой.

Прежде чем раскрыть перед тобой основные добродетели, которые приводят душу к духовно-нравственному совершенству, остановлюсь на главном препятствии, которое особенно мешает успешно продвигаться вперед, по пути спасения, а именно – гордости.

Гордость

Сущность гордости

Гордость – это страшная душевная болезнь, которая очень трудно излечивается. Нет более мерзкого греха пред Богом, чем гордость. Святые отцы называют ее «семенем сатаны». Гордость – это крайняя самоуверенность с отвержением всего, что не мое; источник гнева, жестокости, раздражения и злобы; отказ от Божией помощи. Но именно гордый имеет особую нужду в Боге, потому что люди спасти его не могут, когда болезнь достигает последней стадии.

Изобретатель греха, падший ангел тьмы, сам согрешил сопротивлением Богу, то есть гордостью, и весь род человеческий вводит в эту пагубную страсть.

Всякий грешник, который угождает страсти своей, ведет войну против Бога, как некогда сатана воздвиг бунт и войну на небе против Бога ради того, чтобы выйти из повиновения Ему и жить по своей воле.

Когда гордый, тщеславный, самолюбивый, славолюбивый, властолюбивый, жестокий, гневливый, завистливый, высокомерный, надменный, непослушный и другие удовлетворяют своей страсти и ради своего «Я» унижают других, то этим они как бы меч поднимают на Бога и как бы говорят Христу: «Не хотим мы следовать Твоему примеру, не хотим быть кроткими и незлобивыми! Не нравится нам Твой закон! Пускай они нам покоряются и служат, а не мы им!»

Избави Господи от такого помрачения! О, как страшно, Д.! Не думай, что в этих словах преувеличение. С гордыми обычно так и бывает. Если вовремя они не остановятся, не покаются, то становятся богопротивниками.

Через всякий грех, даже малый, в душе ослабевает благодать Божия, а через смертимй грех люди теряют ее совершенно и делаются достойными вечного наказания.

Гордые выходят из-под власти закона Божия, поэтому сами себя лишают защиты и покровительства Божия. Они терпят поражение на всех путях своих. Живя в теле, они уже мертвы душой и еще при жизни испытывают геенские муки: одиночество, мрачное уныние, тоску, злобу, ненависть, бесплодие, мрак и отчаяние.

Симптомы и развитие болезни

Грех гордости по своему развитию имеет несколько стадий, и начинается он с тщеславия. Симптомы тщеславия: жажда похвал; нетерпение обличений, вразумлений и упреков; мнительность, подозрительность, злопамятство, осуждение других, трудности просить прощения, искание легких путей; постоянная игра, как на сцене, в присутствии посторонних, с целью показать себя с благочестивой стороны, тщательно скрывая свои страсти и пороки.

Человек перестает видеть свои грехи, не замечает своих недостатков, начинает умалять (уменьшать) свою вину или вовсе отрицать ее, а иногда даже слагает ее на других. Знания же свои, опыт, способности и добродетели начинает преувеличивать и переоценивать. По мере развития болезни в своем мнении о себе он возрастает до великого, достойного славы. Поэтому болезнь эта так и называется: манией величия. В таком состоянии человек не только осуждает других, но начинает даже презирать и гнушаться ими и даже делает им зло. Избави нас, Господи, от этого!

А когда больному кажется, что его никто не понимает, никто не любит, но все преследуют его и хотят сделать ему зло, тогда болезнь эта именуется манией преследования.

Мания величия и мания преследования – самые распространенные формы душевной болезни. Эти болезни связаны с повышенным самоощущением, самоценом, когда преувеличенное чувство собственного достоинства вызывает презрение и враждебное отношение к людям.

Гордец всегда недоволен окружающими людьми и условиями своей жизни, поэтому он и доходит иногда до отчаяния, богохульства, прелести , а иногда и самоубийства.

В начальной стадии гордость трудно бывает распознать. Только опытный духовник может безошибочно определить зарождение этой страсти. Человек ведет себя как будто нормально, но опытный глаз усматривает в нем начало болезни. Человек доволен собой. У него хорошее настроение: он напевает, улыбается, даже часто смеется и порой без причины громко хохочет; оригинальничает, острит; делает разные приемы, чтобы обратить на себя внимание присутствующих; любит много говорить, и в его разговоре слышится бесконечное «Я», но от одного неодобрительного слова настроение его быстро меняется, и он делается вялым, а от похвалы снова расцветает, как «майская роза», и начинает порхать, как мотылек. Но, в общем, в этой стадии настроение у него остается светлым.

Далее, если человек не приходит в сознание своей греховности, не кается и не исправляется, то болезнь развивается и обостряется.

У человека появляется искренняя уверенность в своем превосходстве над другими. Эта уверенность быстро переходит в страсть командования, и он начинает распоряжаться чужим вниманием, чужим временем и чужими силами по своему усмотрению. Он становится нагл и нахален: за все берется, даже если портит дело, во все вмешивается, даже в чужие семьи. В этой стадии настроение гордого человека портится, потому что он часто встречает отпор окружающих. Постепенно он становится все более и более раздражительным, упрямым, сварливым, несносным для всех. Естественно, его начинают избегать, но он убежден в своей правоте и считает, что его просто никто не хочет понять, поэтому порывает со всеми. Злоба и ненависть, презрение и надменность поселяются и утверждаются в его сердце. Душа становится темной и холодной, ум помрачается, и человек выходит из всякого повиновения. Его цель – вести свою линию, посрамить, поразить других и доказать свою «правоту». Вот такие-то гордецы и создают расколы и ереси.

В следующей стадии развития болезни человек разрывает и с Богом... Все, что он имеет, в том числе способности и некоторые добродетели, все это он приписывает себе. Он уверен, что жизнь свою может устроить без посторонней помощи и может сам приобрести все нужное для жизни. Он чувствует себя богатырем даже при слабом здоровье. Превозносится своею «мудростью», своими познаниями и гордится всем, что имеет. Молитва же его становится неискренней, холодной, без сокрушения сердечного, а потом он и вовсе перестает молиться. Состояние души его становится невыразимо мрачным и беспросветным, но вместе с тем он искренне убежден в правоте своего пути и с поспешностью продолжает идти к своей погибели.

Как распознать в себе гордость?

На вопрос: «Как распознать в себе гордость?» – Иаков, архиепископ Нижегородский, пишет следующее: «Чтобы понять, ощутить ее, замечай, как ты будешь себя чувствовать, когда окружающие тебя сделают что-либо не по-твоему, вопреки твоей воле. Если в тебе рождается прежде всего не мысль кротко исправить ошибку, другими допущенную, а неудовольствие и гневливость, то знай, что ты горд, и горд глубоко. Если и малейшие неуспехи в твоих делах тебя опечаливают и наводят скуку и тягость, так что и мысль о Промысле Божием, участвующем в делах наших, тебя не веселит, то знай, что ты горд, и горд глубоко. Если ты горяч к собственным нуждам и холоден к нуждам других, то знай, что ты горд, и горд глубоко. Если при виде неблагополучия других, хотя бы то врагов твоих, тебе весело, а при виде неожиданного счастья ближних твоих грустно, то знай, что ты горд, и горд глубоко. Если для тебя оскорбительны и скромные замечания о твоих недостатках, а похвалы о небывалых в тебе достоинствах для тебя приятны, восхитительны, то знай, что ты горд, и горд глубоко».

Что еще можно добавить к этим признакам для распознания в себе гордости? Разве только то, что если на человека нападает страх, то это тоже признак гордости. Святой Иоанн Лествичник пишет об этом так: «Гордая душа есть раба страха; уповая на себя, она боится слабого звука тварей и самих теней. Страшливые часто лишаются ума, и по справедливости. Ибо праведно Господь оставляет гордых, чтобы и прочих научить не возноситься». И еще он же пишет: «Образ крайней гордости состоит в том, что человек ради славы лицемерно показывает добродетели, каких в нем нет».

Диавольские искушения

Человеческая природа склонна как к хорошему, так и к худому. Она удобоприемлема и для добра, и для зла; и для Божией благодати, и для злой силы. Господь не насилует свободу человека, не приневоливает ее к добру, а только кротко возвещает душе о Себе и призывает ее на путь спасения. Душа же по своему произволению и по своей наклонности делает выбор: или – или... Жить с Богом по Его святой воле – или жить по своей воле, не задумываясь о последствиях.

О тех людях, которые живут только по своей воле и удовлетворяют своим страстям, говорить много не приходится, потому что своя воля – адское семя, она низводит душу во ад. А вот о тех людях, которые стараются познать волю Божию и следовать ей, о них можно и нужно говорить много, чтобы помочь им в этом благом деле.

Не думай, друг мой, что гордость – это такая страсть, такая душевная болезнь, которая приводит к физиологическим и патологическим изменениям в организме человека и потому присуща только некоторым. Этим недугом заражено, можно сказать, все человечество, за исключением немногих истинно смиренных. Но болезнь эта бывает в разных стадиях, к тому же часто скрывается под покровом напускного, лицемерного смирения, поэтому проявляется она не в полной мере и часто недооценивается.

Враг рода человеческого всегда побуждает нас к разным грехам и преступлениям. Он хитер, коварен и жесток. Хорошо знает он склонности каждого из нас и искусно нападает на слабую сторону, особенно того, в ком нет твердой воли.

Нет ничего удивительного в том, что диавол с легкостью повергает человека в гордость. Ведь душа наша создана по образу и по подобию Божию чистой, светлой, благоухающей добродетелями. И по природе своей душа стремится ко всему хорошему, благородному, возвышенному. Ей хочется всегда быть в ряду первых. Хочется как можно скорее достичь совершенства, блаженства! Ну скажи, друг мой, разве не похвальны эти порывы души? Разумеется, похвальны!

Но... Бедная неопытная душа не успеет опомниться, как с первых же шагов попадает в коварные сети лукавого. И чем более она будет стремиться к первенству, к совершенству (по ее понятиям мирским), чем более будет преуспевать... увы! – даже в добродетели, – тем более и более будет запутываться в сетях вражиих по своей неопытности, без духовного руководителя, без духовного отца.

Дело в том, что злая сила обманывает человека, внушая ему извращенное понятие о блаженстве. Она предлагает ему «блаженство» временное, земное, помогает ему преуспевать в достижении такого блаженства и коварно скрывает от человека, что спасение его и настоящее, истинное блаженство,

вечное – обратно пропорционально «блаженству» земному, быстро преходящему. Если бы все это знали и со всей серьезностью хорошо уяснили бы себе это, то злая сила оказалась бы бессильной в своем коварстве и не смогла бы внушить людям горделивый помысл даже за их бесчисленные добрые дела. Каждый искренно сказал бы сам себе:

– Чем могу хвалиться? Разве только немощами да пороками. А что хорошее имею, так это все от Бога! – и своим смирением отогнал бы злую силу.

Но беда в том, что человек охотнее и с большим вниманием прислушивается к голосу врага своего, нежели к голосу своего Спасителя.

Тесный, тернистый и тяжелый путь смиренного христианина, он требует жертвы... требует самоотречения во имя любви к Богу и к ближнему, и на этом пути его встречают постоянные искушения от диавола. Нужна большая сила воли, чтобы не поддаться соблазну, не устрашиться искушений, борьбы со злою силой.

Широкий, гладкий и легкий путь человека (я не называю его христианином), который живет по воле диавола, идет на зов своих страстей и исполняет их прихоти. Внешне этот путь усеян розами, но... надолго ли?

Вот перед нами характерный пример – гордец. Злой дух был невидимым спутником его и помогал ему брать от жизни все, что смертный человек может взять, чем может насытиться и пресытиться, гоняясь за призрачным счастьем. Молодость, здоровье, красота, богатство, честь и слава, головокружительные успехи, дарования, таланты – все предоставил ему лукавый невидимый спутник, лишь бы укоренить в нем самую пагубную страсть – гордость. Беспечный человек с легкостью катился по наклонной широкой дороге, наслаждался мишурой счастья и незаметно для себя оказался на краю пропасти... Он стал невыносим для окружающих, и его стали избегать. Перестали проявлять интерес к его личности, перестали восхищаться его способностями, талантом, и он возненавидел всех. Тьма кромешная охватывает все его существо, ум помрачается, и он доходит до сумасшествия. Цель жизни потеряна, остается единственная отрада – прекращение мук, забвение всего... Диавол радуется! Еще одна жертва – несчастный самоубийца, который становится вечным его достоянием.

Вот к какому печальному концу приводит гордость. Для примера я взял крайнюю степень, но в любой степени развития этой страшной болезни может ли быть по-настоящему истинно счастливым человек, которого не любят ни Бог, ни люди? Ответ напрашивается сам собой.

А смиренный человек приходит к блаженному концу: к вечной радости, к вечному блаженству. Да, откровенно говоря, так ли уж тяжел и труден путь простого смертного христианина, не связанного обетами общественного служения народу? Только самое начало пути бывает болезненным для смиренного, а потом от упражнений добродетель входит в привычку и смиренный человек уже перестает ощущать тяжесть от искушений диавольских, наоборот, он более ощущает радости от каждой победы над собой. А когда он окончательно утвердится в этой добродетели, тогда злая сила уже не смеет приблизиться к нему, потому что смирение опаляет бесов и изгоняет их.

Тогда диавол старается искушать его во сне, через людей, но и в этом он мало преуспевает, потому что истинно смиренный человек приятен каждому и все его любят. Козни диавола распознаются людьми, и благочестивые христиане не идут на грех, не восстают на праведника.

А какая неземная радость преисполняет душу смиренного человека! Сколько духовных утешений! Какая реальная близость и общение с Господом! Думаю, и ты согласишься, друг мой, ради такого реального неземного счастья всем поклониться, всех утешить, всем послужить, быть последним рабом у всех без разбора.

Искушения нам бывают на пользу. Они испытывают, очищают и просвещают душу и показывают, насколько сильна наша вера, поэтому не надо отчаиваться, когда приходят искушения, а надо мужественно бороться с ними и, самое главное, не допускать помысла: «Я лучше других». Наоборот, надо до кровавого пота нудить себя к мысли: «Я хуже всех» – и стараться находить в себе то, что подтверждало бы эти мысли. Только никогда не забывай, мой друг, что, сколько бы ни встретилось на пути твоем неприятностей и искушений, их надо всегда принимать за знак испытания, а не за знак отвержения. На этом претыкаются многие христиане, оттого и впадают в отчаяние, почитая себя отверженными.

Искушение есть путь, ведущий к познанию Бога. Всякие бедствия, скорби и искушения сокрушают нашу душу. Но в утешение скорбящим Христос говорит: «С ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его... и явлю ему спасение Мое» (Пс90,15,16).

В искушениях мы лучше и яснее познаем, что не кто- либо другой, а именно Господь (и Его Пречистая Матерь) печали наши утоляет, болезни врачует, в бедности помогает и обогащает, от смерти избавляет; познаем также, что Он – единственный источник нашей жизни, нашего спасения, нашего счастья, поэтому мы должны радоваться всяким скорбям, всяким искушениям, а не унывать и не отчаиваться.

Когда душу твою будет обуревать уныние или отчаяние, читай такие молитвы:

1. Всуе ты трудишься во мне, падший архистратиг. Я раб Господа Иисуса Христа. Ты, превознесенная гордыня, унижаешь себя, так усиленно борясь со мною, слабым.

2. Что тебе, отчужденный от Бога, беглец с неба и раб лукавый? Ты не смеешь сделать нам ничего. Христос, Сын Божий, власть имеет над нами и над всем. Ему согрешили мы. Ему и оправдаемся. А ты, пагубный, удались от нас. Укрепляемые честным Его Крестом, мы попираем твою змеиную главу. Аминь.

Примеры искушений из жизни чад

Иногда приходится удивляться хитрости и тонкости вражиих искушений. Помнишь ли, друг мой, как ты вызвал однажды на соревнование по послушанию своего друга А.? Ух, с каким восторгом ты тогда приехал! Ведь ты же опередил его!.. Но я сразу почувствовал, что это не к добру ведет. Наводящий вопрос подтвердил мои опасения: ты радовался тогда не как сеятель добрых дел, а как победитель своего соперника.

Помнишь, как ты обиделся на меня, когда я совсем отстранил тебя от послушания? Гром и молния! Давно это было... Теперь ты совсем другой, а тогда этот метод духовного воспитания для тебя был крайне необходим.

Очень важно не упустить момента зарождения гордости. Вот я тогда подумал: если сейчас не схватить гордишку за голову, то потом уж не удастся – руку отгрызет! Теперь-то ты благодарен, разумеется, а тогда у-ух, как воевал...

Ни на одну страсть так болезненно не реагируют чада, как на гордость и тщеславие. Обличение в этом грехе принимают за личное оскорбление и обижаются, поэтому приходится умудряться и опытом жизни проводить свою линию, то есть без объяснения причин приводить к смирению. Приходится отстранять от человека то, что питает страсть гордости. Со временем человек понимает, что к чему и отчего.

Один из моих духовных чад К. Н. рассказал о себе печальную повесть, как злая сила повергла его в гордость и как Ангел Хранитель первоначально помогал ему распознавать козни вражии.

На работе он занимал ответственную должность и по долгу службы общался с большими учеными. Однажды профессор говорит:

– Вот если бы наука открыла, какие процессы происходят в том-то и том-то, то можно было бы сделать то-то и то-то... Была бы колоссальная экономия электроэнергии!

К. Н. отвечает ему:

– Происходит там вот что... – и бессознательно, как во сне, говорит, говорит ему, а сам с ужасом думает: «Так я, оказывается, одержимый! Кто во мне говорит? И что говорит? Теперь все узнают, что я душевнобольной... Как отнесется к этому начальство? Уволят!»

Стыдно ему стало за себя и страшно, хочет остановиться и не может. Даже такое сказал:

– Все это вы можете проверить такими опытами... Сами убедитесь!

А через месяц, когда слова его подтвердились, тогда прославили и вознесли его так, что пять лет он жил в постоянном страхе за себя.

С самыми сложными вопросами обращались к К. Н. Он имел такую ясность ума, что вначале сам удивлялся и страшился, а потом привык и через пять лет незаметно для себя согласился с горделивым помыслом, приписал себе славу, и с этого времени началось его падение.

Он стал возноситься над другими, удивлялся «тупости» ученых мужей и администраторов, а иногда проскальзывало и чувство презрения, отвращения, брезгливости. В человеке он перестал видеть образ Божий, появилось обостренное чувство несправедливости, стал остро подмечать недостатки окружающих и возмущаться их «недостойным» поведением. На фоне «порочных» людей ясно видел свое превосходство и «исправность» жизни и, как фарисей, постоянно возносился над ними.

В его представлении люди разделялись на две категории: хорошие и плохие. «Плохих» людей он избегал и отворачивался от них. С хорошими же он был ласков, вежлив, обходителен, внимателен и как родной отец или брат заботился о них. Он их любил, они его любили, и среди них, как говорится, была тишь, и гладь, и Божия благодать. Настроение у него было всегда приподнятое, ему было весело и хорошо.

Притаившийся враг хитро вел его все дальше и дальше, предвкушая победу. Гордость развивалась в нем с головокружительной быстротой. Он почувствовал в себе способность наставлять других, вести ко спасению. И вот тут-то случилось с ним нечто такое, отчего он впал в страшное, мрачное, безысходное отчаяние.

Внезапно диавол обрушился на него с двух сторон: открыл ему глубину его гордости и разжег его плотскою страстью. Другие пять лет враг томил его хульными и блудными помыслами.

– Как знать, – закончил свой рассказ К. Н., – чем бы все это кончилось, если бы на своем пути я не встретил духовного отца. Думаю, не избежать бы мне адских мучений. Но Милосердный Господь, не хотя смерти грешника, сжалился надо мной, указав мне духовный путь, как якорь спасения. Помогите же мне избавиться от гордости! О, как я боюсь этой страсти! Ведь можно возгордиться, подумав: «Я смиренный».

Видишь, друг мой, какой Господь Любвеобильный! Он попустил ему впасть в тяжкие грехи, но это послужило ему средством к приобретению смирения. Говорят: «Не познавший горькое – не оценит сладкое». И еще так говорят: «Не было бы счастья – несчастье помогло». К нему очень подходят эти поговорки. Теперь-то уж, конечно, он будет осторожнее в оценке себя.

Искренно тебе скажу, друг мой, радостно бывает на душе, когда видишь, что Господь ведет таким путем, то есть когда грешник приходит к покаянию через скорби. Пережитые искушения, как крепкая стена, ограждают христианина от новых вражьих искушений, особенно самоцена. А это главное.

Некоторые, наверное, думают: – У-у, какой батюшка жестокий!

Вот, например, приехали однажды чада-молодожены. Муж жалуется в присутствии жены, говорит:

– Отец, никак ей не угодить! Гордая, капризная, сварливая, все ей не так, все нехорошо. Заставляет все делать по-своему, со мной не считается, ни в чем не соглашается, наводит на грех... Что делать?

– Жену люби как душу, – говорю ему, – но тряси ее как грушу, когда она отводит от благочестия. Делай вот так и так... Обиделась на меня она и, наверное, подумала: «Ну и батюшка!.. Какой!»

А вот и приходится быть таким, чтобы потом была всем радость и земная и небесная.

Для назидания расскажу тебе еще случай из жизни чад, как враг разжег двух девиц ненавистью друг к другу и как они победили врага тем, что стали целовать свой крестик.

Вначале эти девицы, Е. и М., были большими друзьями и жили, как говорится, душа в душу. Но хитрый и лукавый враг позавидовал такой дружбе и стал в душе их производить смуту. Одна говорит другой:

– Ты гордая!

А другая в ответ говорит:

– А ты вовсе превознесенная гордыня!

Ну и, разумеется, вражда. Все пошло колесом. Краски поблекли, все стало представляться в ином свете. Слова друг друга стали пониматься в превратном смысле. Каждая из них думала: «Вот как можно ошибиться в человеке! Считала, что лучше ее нет никого на свете». Стали усиленно избегать друг друга, насколько это было возможно при совместном послушании. И вот пишут, одна и другая: «Батюшка, что делать? Погибаем! Разъедините нас».

Спрашиваю у М.:

– Ты крестик целуешь за Е.?

– Нет.

– А почему? Разве ты не знаешь, что надо целовать крестик свой за того, кто нам в тягость?

– Простите, батюшка, забываю.

– Вот, – говорю, – злая сила и воспользовалась вашим нерадением и крутит вами. Целуй крестик за Е. по пять раз утром и вечером, молись и искренно желай ей спасения. Е. тоже так будет делать. Тогда врага победите, и у вас опять будет мир и любовь.

Стали они приневоливать себя крестик целовать и молиться друг за друга, а потом М. рассказывает:

– Вижу, как Е. плачет, и мне делается ее так жалко! Думаю: «Ведь это я ее мучаю. Я хуже зверя», – и сама заливаюсь слезами. Смотрю только на нее и плачу, а сказать не смею – стыжусь. Думаю, что не поверит, скажет: «Лицемерка!» Молчу. Проходит неделя, другая... Молчим, иногда плачем, особенно в храме, и украдкой посматриваем друг на друга. Однажды я уловила ее взгляд. В нем было столько сострадания, такая любовь, что я не удержалась и бросилась ей на шею с рыданием:

– Сестричка, милая, прости меня ради Христа! Я люблю тебя искренно, глубоко... Что было со мной, я и сама не знаю. Верь мне, я говорю искренно!

Она душит меня в своих объятиях, целует-целует без конца и потом с сияющим взглядом говорит:

– Верю, верю, сестричка! Я потому и плакала, что видела, как ты мучаешься из-за меня... Какие же мы, взрослые, глупые – хуже детей!

После этого случая они стали любить друг друга еще сильней. Приятно смотреть на них. Всегда спокойные, энергичные, заботливые. И труд у них стал спориться.

Вот видишь, Д., что делает животворящий Крест Господень! Гордость, как говорится, только на свет народилась, а они тут же ее приглушили. Понудили себя, помучились, зато теперь обеим хорошо. А если бы разошлись, то грех в них гак бы и продолжал скрытно жить и развиваться и время от времени мучил бы их. Они остались бы с плохим мнением друг о друге и новый грех приложили бы к своим прежним грехам. А теперь они на факте убедились, что если человек не борется со злой силой, то он сам становится злым. Избави Господи!

Вот как полезны искушения, как полезна борьба с ними! Через искушения человек себя познает, а когда крестик целует – тогда козни врага видит, поэтому от каждого искушения становится все опытнее и опытнее. Только не надо забывать крестик целовать и молиться за тех, кто нам в тягость, и тогда все будет хорошо, враг ничего не сможет сделать.

Уныние и отчаяние

Гордость – это самый лютый, самый жестокий враг из всех наших врагов невидимых. Помимо всех несчастий, она рождает хулу на Бога и повергает душу в уныние и отчаяние. Хульные помыслы обычно стыдятся исповедать духовному отцу, утаивают их и носят в сердце своем целыми десятилетиями. Это многих повергает в отчаяние и безнадежность. Но именно в этом и заключается ошибка христианина. Уныние, и тем более отчаяние, есть признак малодушия, признак того, что душа неопытна в духовной жизни, в духовной брани; признак того, что человек не знает или забывает о том, сколь милосерд и любвеобилен Господь. Не дай Бог поддаться духу уныния! От уныния до отчаяния один шаг. Избави Господи!

Никогда не забывай, что злая сила, когда приводит душу ко греху, тогда показывает ей Божеское милосердие и снисхождение, а когда человек впадает в грех, тогда запугивает его строгостью и правосудием Божиим, чтобы ввергнуть в отчаяние и беспрерывную печаль. А ты знай его хитрость и делай наоборот: когда представится случай ко греху, сразу вспомни о правосудии Божием и о строгости наказания, а когда согрешишь, тогда скорее кайся, помышляя о милосердии Божием, но только не отчаивайся.

Мужественные и твердые духом не отчаиваются в искушениях, каковы бы они ни были, но мужественно борются с ними или терпеливо ожидают конца их и только усиливают молитвы, чаще читают книги житий и поучений святых отцов, чаще ходят в церковь, исповедуют свои грехи и причащаются Святых Христовых Таин. В этом случае диавол скоро оставляет подвижника, и искушение проходит. Так и ты делай. И будь уверен, что Господь простит тебе всякий грех, только не унывай, а чистосердечно раскаивайся в нем. Нам ли, христианам, отчаиваться? Каждый из нас должен хорошо-хорошо уяснить себе такую истину, что если бы Правосудию

Божию потребовалась вторая Крестная Жертва для спасения единого грешника, то Христос с радостью и любовью восшел бы опять на Крест, чтобы избавить этого грешника от мук, и перенес бы за него лютейшие страдания и муки.

Ты думаешь, это преувеличение? Нет, мой друг! Размысли сам... Представь, как нам бывает тяжело в присутствии человека, который и одет в зловонную, отвратительную одежду, и сам такой грязный, что прикоснуться к нему страшно. Даже когда он на расстоянии от нас – и то вызывает в нас неприятное ощущение брезгливости. И даже когда близкий, любимый родственник (ну, например, супруга, родители, дети) обнимает, целует, а изо рта у него исходит ужасный запах... Ух, как неприятно! Затаиваешь дыхание, чтобы не обонять зловоние. Так и хочется скорее оттолкнуть такого человека, скорее освободиться от его присутствия, чтобы он не портил настроение, чтобы легче можно было вздохнуть без него.

А ведь перед Святейшим и Чистейшим Господом мы еще более грязны и зловонны, но Он нас не отталкивает, а наоборот. Сам призывает нас к самому близкому и тесному общению с Собою, предлагая Себя в снедь в Пречистых Тайнах. Грехи наши прощает, которые мы исповедуем; очищает и убеляет душу, а те грехи, которые остаются на душе нераскаянными по забвению и смердят своим зловонием, Господь терпит... Да, да! Мучается, задыхается, но терпит.

Всякий грех, как гвоздь, как удар молота, вторично пригвождает Его ко Кресту, увеличивает страдания, но Он терпит, Он любит... Он ждет, когда Его подвиг наконец поразит наше сердце ответной любовью... хотя бы только состраданием, чтобы мы уж если не ради любви, то хоть ради жалости к Нему перестали мучить Его своими грехами для своего же блага, для своего же спасения.

Мы его огорчаем, распинаем, а Он терпеливо ждет, когда же мы опомнимся наконец! Мы всю жизнь мучаем

Его, а Он готовит нам райскую обитель в Царстве Своем, ожидая нашего исправления хотя бы при конце жизни...

Что можно еще сказать? Чем можно дополнить эту яркую, животрепещущую картину?..

Радуйся, что для смирения твоего Господь попустил тебе познать горечь греха и не припомнит тебе его, если после покаяния не возвратишься к нему опять. Теперь ты, умудренный опытом жизни, с большим чувством, с большей любовью будешь благодарить Бога за избавление от греха, а память греха и смерти будет держать тебя в постоянном спасительном чувстве смирения и кротости.

Подражание Иисусу Христу в перенесении искушений

Нам очень полезно подвергаться искушениям, чтобы в добродетели стать совершенными. Спаситель наш Иисус Христос тоже перенес в пустыне искушения от диавола, чтобы показать нам пример, как мужественно мы должны встречать и побеждать всякие искушения. Спаситель сначала во ад сошел, а потом уже на небо, так и благочестивая душа прежде низводится во ад искушений, а потом уже возводится в небесную славу. Не может душа достигнуть Царства Небесного, пока не одержит победу над миром, плотью и диаволом.

Пока страсть (грех) живет в человеке, он не может быть свободным от искушений. Сердце его – как котел с кипящей зловонной жидкостью. То зависть кипит в нем, то ревность, то ненависть, то гордость обуревает и мучает человека. Легко живется бесам с такими послушными им грешниками! Работы мало... Зато с бесстрастными им тяжело. Распознают все их козни, не идут на их удочку, на их приманку, да еще и других учат так бороться со злой силой. Ох, и мстят же им бесы!.. Все зло свое выливают на праведников.

Сами боятся приблизиться к праведнику, поэтому всякими кознями, хитростью и обманом пытаются подвигнуть на брань против него знакомых и даже родственников. И если человек не бдительный, рассеянный, нерадивый, если он не прислушивается к голосу Божию и к голосу своей совести, то он легко попадает в сети лукавого и начинает восставать на праведника. Гонимый праведник мог бы молитвой своей низвести огонь с неба и умертвить нечестивца, который оказался во власти сатаны, но... как истинный последователь и ученик Христов, он любит гонителя своего, молится о его спасении, терпит и ждет, когда же несчастный грешник распознает наконец козни диавола и обратится к Богу с покаянием, а у него попросит прощения. В этом сила праведника, что он любит... терпит... ждет. Поэтому он и праведник, поэтому Господь ему во всем помогает, посылает ему сугубую благодать, особые дары Святого Духа, что он идет по стопам Христа Спасителя.

Так и ты, друг мой, подражай Господу нашему Иисусу Христу. Люби всех, терпи от всех, твори добро всем и жди конца искушений, а самое главное – живи не по своей воле, а по воле Божией, и скоро узришь милость Его.

Краткое вразумление

Признаюсь, дорогой друг, что некоторые места твоего письма мен