Глава I

Преосвященный Игнатий был избран на служение Богу от чрева матери. Такое избрание – удел весьма редких и нарочитых служителей Божиих – предзнаменовалось следующим обстоятельством. Родители преосвященного сочетались браком в ранней молодости. В начале супружества у них родились двое детей, но родители недолго утешались ими, оба детища умерли на первых днях младенчества, и юная чета пребывала долго бездетной. В глубокой печали о своем продолжительном бесчадии молодые супруги обратились к единственной возможно верной помощи – к помощи Небесной. Они предприняли путешествие по окрестным святым местам, чтобы усердными молитвами и благотворением исходатайствовать себе разрешение неплодия. Благочестивое предприятие увенчалось успехом: плодом молитв скорбящих супругов был сын, нареченный Димитрием в честь одного из первых чудотворцев вологодских – преподобного Димитрия Прилуцкого17. Таким образом, очевидно, неплодство молодых Брянчаниновых было устроением Промысла Божия, чтобы рожденный после неплодства первенец, испрошенный молитвой, впоследствии сделался ревностным делателем ее и опытным наставником.

Младенец Димитрий родился 6 февраля 1807 года18 в с. Покровском, которое было родовым имением его отца и находится в Грязовецком уезде Вологодской губернии19. Будущий инок имел счастливую участь провести свое детство в уединении сельской жизни, в ближайшем соприкосновении с местной природой, которая, таким образом, явилась первой его наставницей. Она вселила в него наклонность к уединению: отрок часто любил оставаться под тенью вековых деревьев обширного сада и там, одинокий, погружался в тихие думы, содержание которых, без сомнения, заимствовал из окружающей природы. Величественная и безмолвная, она рано начала влиять на него своими вдохновляющими образами: она внушала его детской душе, еще незапятнанной житейской мелочностью, иные, более возвышенные стремления – стремления, какими бывает полна жизнь пустынная – они восхищали его сердце более живыми, чистыми чувствованиями, какие способно доставить только уединение. Отрок рано научился понимать этот безмолвный голос природы и предпочитать его шуму житейскому. Явления домашней жизни не действовали на него впечатлительно – он более углублялся в себя и среди изящной светской обстановки казался питомцем пустыни. Искра Божественной любви коснулась его чистого сердца. Она сказалась в нем безотчетным влечением к иночеству, к его высоким идеалам, которыми так полна родная сторона; особенным расположением ко всему священному и истинно прекрасному, сколько это доступно для детского возраста. С этой ранней поры жизни дальнейший путь ее уже определился: отрок духовно был отделен от мира.

Такое настроение малолетнего Димитрия не могло рассчитывать на сочувствие со стороны родителей. Его отец Александр Семенович Брянчанинов20, потомок древних дворян Брянчаниновых21, фамилии весьма известной и чтимой в Вологде, был в полном смысле слова светский человек. Паж времен императрицы Екатерины II и императора Павла Петровича, он имел необыкновенно развитый вкус к изяществу в домашней обстановке и представлял собой совершенный тип современного передового русского помещика. Унаследовав от своих родителей значительное имение, он должен был истощить большую часть его на уплату огромных долгов, после чего ему осталось около 400 душ крестьян да живописное село Покровское, издавна бывшее местопребыванием его предков, – родина будущего святителя. Супруга его, мать преосвященного Игнатия, Софья Афанасьевна22 происходила также из фамилии Брянчаниновых и, как женщина замечательного образования, весьма благочестивая, памятуя, что муж есть глава, во всем подчинялась влиянию мужа, разделяя его взгляды и понятия. Александр Семенович по справедливости считался в числе передовых образованных помещиков своего времени и любил просвещение23, а потому и детям своим старался дать по возможности основательное воспитание, чтобы приготовить из них истинных сынов отечества, преданных престолу, верных Православию. Давая такое воспитание, он не чужд был честолюбия видеть впоследствии сыновей своих занимающими высшие государственные должности, на что они по роду и состоянию имели неотъемлемое право. От проницательности юного Димитрия не могла укрыться эта черта его родителя, черта, совершенно противоположная намерениям и стремлениям юноши, и вот начало внутренней борьбы, начало страданий и испытаний, сделавшихся потом уделом всей жизни почившего владыки.

Все дети в семействе Брянчаниновых, братья и сестры24 Димитрия Александровича, воспитывались вместе, связанные взаимной дружбой, но все сознавали главенство Димитрия и сознавали не потому только, что он был старший, а вследствие особого, высшего, так сказать, склада его ума и характера, вследствие нравственного его превосходства. Димитрий Александрович был тих, скромен, всегда во всем весьма благоразумен, внимателен и вежлив в обращении, хотя молчалив.

Пользуясь всегдашним уважением от братьев и сестер и превосходя всех их в научных способностях и других дарованиях, Димитрий Александрович не обнаруживал ни малейшего превозношения или хвастовства. Зачатки иноческого смиренномудрия высказывались в тогдашнем его поведении и образе мыслей. По нравственности и уму он был несравненно выше лет своих – и вот причина, почему братья и сестры относились к нему даже с некоторым благоговением, а он в свою очередь сообщал им свои нравственные качества.

Родной брат его Петр Александрович Брянчанинов, бывший двумя годами моложе его, вспоминая это время своего детства, рассказывает следующее: «У нас, детей, была любимая игра – бегать взапуски и бороться. Старший брат Димитрий, вместо того чтобы по-детски показывать свое превосходство над ним, младшим и слабейшим, всегда, напротив, поощрял к неуступчивости и сопротивлению, говоря: «Не поддавайся, защищайся». Тому же учил он и под старость, в деле духовной борьбы со страстями и их двигателями, духами отверженными,” – замечает Петр Александрович.

С возрастом религиозное настроение Димитрия Александровича обнаруживалось заметнее: оно проявлялось в особенном расположении к молитве и чтению книг духовнонравственного содержания. Он любил посещать церковь25, а дома имел обыкновение молиться часто в течение дня, не ограничиваясь установленным временем утром и вечером. Молитва его не походила на урочное вычитывание, часто торопливое и машинальное, что так обыкновенно у детей. Он приучался к внимательной молитве, которая начинается с благоговейного предстояния и неспешного произношения слов молитвенных, и так преуспевал в ней, что еще в детстве наслаждался ее благодатными плодами.

Учась молиться внимательно, он с благоговением относился ко всему священному, внушая это благоговение и прочим своим братьям и сестрам. Евангелие всегда читал с умилением, размышляя о читанном. Любимой его книгой было «Училище благочестия»26 в пяти томах, старинного издания. Книга эта, содержащая краткое изложение деяний святых и избранные изречения их, весьма соответствовала настроению отрока, или, вернее, она настраивала его дух, предоставляя святым повествованиям и изречениям духоносных мужей самим действовать на него, без посредства посторонних пояснений. Способности Димитрия Александровича были весьма многосторонни: кроме установленных занятий в науках он с большим успехом упражнялся в каллиграфии, рисовании, нотном пении и даже музыке, притом на самом трудном инструменте, какова скрипка. Выучивая очень скоро свои уроки, свободные часы он употреблял на чтение и разные письменные упражнения, в которых также начинало выказываться его литературное дарование. Наставниками его в это время были профессора Вологодской семинарии и учителя гимназии. Домашним учителем был студент семинарии Левитский, живший в семействе Брянчаниновых. Он же преподавал и закон Божий. Левитский отличался замечательным благонравием и основательным знанием своего предмета. Он так хорошо умел ознакомить своего ученика с начальными истинами богословия, что Димитрий Александрович сохранил навсегда благодарное воспоминание о нем.

Жизнь Димитрия Александровича в доме родительском продолжалась до 16-го года его возраста. Этот первый период жизни уже был труден для него в духовном отношении тем, что внешние и внутренние условия домашней жизни не допускали возможности открывать кому бы то ни было заветные желания и цели, наполнявшие тогда его душу. Скрытность перед родителями простиралась до того, что сын не смел в присутствии отца допустить себе иногда самых позволительных поступков или высказать самых требовательных желаний. Доказательством этого служит один весьма обыкновенный, но резко характеризующий семейные отношения случай. Димитрий Александрович купался однажды с родителем своим в речке Талице, которая протекает вблизи села Покровского, и так настудился от продолжительного купания, что дрожал в воде всем телом, несмотря на это, он не посмел выйти из воды прежде отца, даже не дерзнул испросить у него на то дозволения. Это купание так вредно повлияло на его здоровье, что расстроило его на весь век, после него Димитрий Александрович, как он сам признавался, сделался очень чувствителен к простуде.

В заключение детского периода жизни автора «Аскетических опытов» весьма назидательно привести собственное его поведание о своем детстве. Вот как трогательно он говорит о себе в статье «Плач мой»: «Детство мое было преисполнено скорбей. Здесь вижу руку Твою, Боже мой! Я не имел, кому открыть моего сердца, начал изливать его пред Богом моим, начал читать Евангелие и жития святых Твоих. Завеса, изредка проницаемая, лежала для меня на Евангелии, но Пимены Твои, Твои Сисои и Макарии производили на меня чудное впечатление. Мысль, часто парившая к Богу молитвою и чтением, начала мало-помалу приносить мир и спокойствие в душу мою. Когда я был пятнадцати летним юношею, несказанная тишина возвеяла в уме и сердце моем. Но я не понимал ее, я полагал, что это обыкновенное состояние всех человеков».27

В конце лета 1822 года, когда Димитрию Александровичу шел шестнадцатый год от рождения, родитель повез его в С. – Петербург для определения в Главное инженерное училище28, куда он был подготовлен домашним учением. Дорогой, близ Шлиссельбурга, отец внезапно обратился к сыну со следующим вопросом: «Куда бы ты хотел поступить на службу?» Пораженный такой небывалой откровенностью отца, сын не хотел более скрывать от него своей сердечной тайны, которой до сих пор никому не открывал. Сперва он испросил у него обещания не сердиться, если ответ ему не понравится, затем с твердостью духа, воли и силой вполне искреннего чувства сказал, что желает идти «в монахи». Решительный ответ сына, по-видимому, не подействовал на отца, он или не дал ему значения на основании молодости отвечавшего или не хотел возражать по кажущейся несбыточности желания, которое совершенно расходилось с планами, какие он строил о будущности своего сына.

В Петербурге Димитрий Александрович сдал блистательно вступительный экзамен.29 Благообразная наружность и отличная подготовка в науках обратили на молодого Брянчанинова особенное внимание его высочества Николая Павловича30, бывшего тогда генерал-инспектором инженеров. Великий князь приказал Брянчанинову явиться в Аничковский дворец, где представил его своей супруге, государыне великой княгине Александре Феодоровне31, и рекомендовал как отлично подготовленного не только в науках, требуемых в инженерном училище, но знающего даже латинский и греческий языки. Ее высочество благоволила приказать зачислить Брянчанинова ее пансионером. Сделавшись императором, Николай Павлович и императрица Александра Феодоровна продолжали оказывать свое милостивое расположение Брянчанинову.

По сдаче экзамена Димитрий Александрович был зачислен в кондукторскую роту Главного инженерного училища, а действительная служба его стала считаться со дня принесения им присяги 19 января 1823 года. Успехи по наукам32, отличное поведение и расположение великого князя выдвигали его на первое место между юнкерами-товарищами: к концу 1823 года, с переводом в верхний кондукторский класс, он был назначен фельдфебелем кондукторской роты; в 1824 году был переведен из юнкерских классов в нижний офицерский (что ныне Николаевская инженерная академия) и 13 декабря был произведен в инженеры-прапорщики. Редкие умственные способности и нравственные качества Димитрия Александровича привлекали к нему профессоров и преподавателей училища, все они относились к нему с особенной благосклонностью, отдавая явное предпочтение перед прочими воспитанниками.

Наряду со служебно-учебной деятельностью Димитрий Александрович имел успехи и в светском обществе своими личными достоинствами. Родственные связи ввели его в дом тогдашнего президента Академии художеств Оленина33. Там на литературных вечерах он сделался любимым чтецом, а поэтические и вообще литературные дарования его приобрели ему внимание тогдашних знаменитостей литературного мира: Гнедича, Крылова, Батюшкова и Пушкина. Такое общество, конечно, благодетельно влияло на литературное развитие будущего писателя. Преосвященный Игнатий до конца жизни сочувственно отзывался о советах, какие ему давали тогда некоторые из этих личностей34.

Описанный круг светского знакомства, к которому принадлежала имевшая большие связи тетка Димитрия Александровича А. М. Сухарева35, только внешним образом влиял на жизнь молодого человека, внутренняя же его жизнь развивалась самостоятельно, независимо от родственных и общественных связей. Димитрий Александрович и в шуме столичной жизни остался верен своим духовным стремлениям, какие воспитал в уединении отдаленной родины. Он всегда искал в религии живого, опытного знания и, хранимый внутренней благодатью, не поддавался ни тлетворному влиянию чуждых учений, ни приманкам светских удовольствий. Вот с какой подробностью он сам в вышеприведенной статье «Плач мой» описывает тогдашнее свое душевное состояние: «Вступил я в военную и вместе ученую службу не по своему избранию и желанию. Тогда я не смел, не умел желать ничего, потому что не нашел еще Истины, еще не увидел ее ясно, чтобы пожелать ее! Науки человеческие, изобретение падшего человеческого разума, сделались предметом моего внимания: к ним я устремился всеми силами души, неопределенные занятия и ощущения религиозные оставались в стороне. Протекли почти два года в занятиях земных: родилась и уже возросла в душе моей какая-то страшная пустота, явился голод, явилась тоска невыносимая по Боге. Я начал оплакивать нерадение мое, оплакивать то забвение, которому я предал веру, оплакивать сладостную тишину, которую я потерял, оплакивать ту пустоту, которую я приобрел, которая меня тяготила, ужасала, наполняя ощущением сиротства, лишения жизни! И точно – это было томление души, удалившейся от истинной жизни своей, Бога. Воспоминаю: иду по улицам Петербурга в мундире юнкера, и слезы градом льются из очей…

Понятия мои были уже зрелее, я искал в религии определительности. Безотчетные чувствования религиозные меня не удовлетворяли, я хотел видеть верное, ясное, истину. В то время разнообразные религиозные идеи занимали и волновали столицу северную, препирались, боролись между собою. Ни та, ни другая сторона не нравились моему сердцу, оно не доверяло им, оно страшилось их. В строгих думах снял я мундир юнкера и надел мундир офицера. Я сожалел о юнкерском мундире: в нем можно было, приходя в храм Божий, стать в толпе солдат, в толпе простолюдинов, молиться и рыдать, сколько душе угодно. Не до веселий, не до развлечений было юноше! Мир не представлял мне ничего приманчивого: я был к нему так хладен, как будто мир был вовсе без соблазнов! Точно их не существовало для меня: мой ум был весь погружен в науки и вместе горел желанием узнать, где кроется истинная вера, где кроется истинное учение о ней, чуждое заблуждений и догматических, и нравственных».36

* * *

17

Прп. Димитрий Прилуцкий (первая пол. 14 в. –1392) – «спостник и собеседник» прп. Сергия Радонежского, небесный покровитель Вологодской земли, основатель ряда монастырей, в том числе Вологодского Спасо-Прилуцкого (1371 г.), где почивают его святые мощи. В августе 1992 г. в Вологде состоялась международная конференция в связи с 600-летием со дня преставления прп. Димитрия, один из дней которой был посвящен свт. Игнатию и прошел в усадьбе Покровское. В работе этого заседания принял участие Патриарх Алексий II, посетивший усадьбу, церковь и кладбище с. Покровского.

18

Дата рождения указана неточно, в метрической книге Покровской церкви за 1807 г. значится: «Февраля 5-го дня родился, 6-го молитвословлен и 9-го крещен села Покровского у господина поручика Александра Семенова от жены его Софьи Афанасьевны сын Димитрий.» (Соколов. 4.1. С. 36.). Также в письме к Н. В. Голоушевой свт. Игнатий писал: «5 февраля день моего рождения.» (Собрание писем. 1995. С. 602).

19

Село Покровское – колыбель и начальная школа жизни свт. Игнатия, место семейного некрополя многих поколений Брянчаниновых. Достопримечательностью усадьбы является трехэтажный барский дом в стиле раннего классицизма и громадный парк с липовыми и пихтовыми аллеями. Усадьба сохранилась до настоящего времени, в ней 75 лет располагался туберкулезный санаторий «Покровское». В 2000 году усадьба передана в ведение Вологодской епархии.

20

Александр Семенович Брянчанинов (7 мая 1784 г. –19 апреля 1875 г.) – отец свт. Игнатия. В 1797 г. определен в императорский Пажеский корпус, в 1802 г. выпущен в Александровский гусарский полк корнетом. В последующие годы служил в Вологодской губернии, в 1814–1818 гг. – предводитель дворянства Грязовецкого уезда. В 1825 г. вышел в отставку, жил и скончался в родовом имении – селе Покровском, пережив почти всех своих детей, похоронен в семейном некрополе вблизи выстроенной им церкви. «По рассказам очевидцев, Александр Семенович всегда стоял литургию до конца и после того нес в руках данную ему просфору с непокрытой головой до своего дома. Конечно, расстояние небольшое, но прием и обычай характерный» (Соколов. 4. 1. С. 21).

21

Фамилия Брянчаниновых принадлежит к древнейшим дворянским родам Русского государства. Некоторые исследователи считают основателем рода боярина Михаила Брянко (14 в.), оруженосца вел. кн. Димитрия Донского, пожертвовавшего за князя своей жизнью во время Куликовской битвы. Представители рода верой и правдой служили Отечеству: отстаивали законную власть в период Смутного времени в начале XVII в., в войне с Польшей (1654–1667) при царе Алексее Михайловиче, несли службу при Петре I, защищали Россию в 1812 г. и в последующие времена.

22

Софья Афанасьевна Брянчанинова (1786 – 25 июля 1832 гг.) – мать свт. Игнатия. Воспитала 9 детей, больше всех любила старшего сына Димитрия, отличая в нем ум и красоту. Скончалась на руках любимого сына, в то время настоятеля Пельшемского Лопотова монастыря, напутствованная его молитвами. Похоронена в семейном некрополе.

23

Все время жизни его в с. Покровском он содержал постоянно на полном своем иждивении приходское двухклассное училище, в котором обучалось до 50 человек крестьянских детей.

24

Братья и сестры: Александра (р. 1808 г.), в замужестве – Жандр. Петр (1809 – 25 июня 1891 г.). София (р. 1810), в замужестве – Боборыкина. Михаил (23 авг. 1811 – 17 янв. 1887). Елизавета (р. 1813), в замужестве – Паренсова. Александр (1 мая 1814 – 7 апр. 1835 г.). Семен (3 дек. 1815 – 7 дек. 1863 г.). Мария (р. 1817), в замужестве – Купреянова. Глубоко православное воспитание детей определенно сказалось на их судьбе. Из пяти доживших до зрелого возраста сыновей только Семен Александрович остался в миру до конца жизни. О Петре говорилось выше, Михаил принял монашество в Оптиной пустыни, Александр умер в молодых годах, перед смертью пострижен братом-архимандритом в монахи и похоронен в Троице-Сергиевой пустыни.

25

Церковь в честь Покрова Божией Матери в усадьбе Брянчаниновых построена в 1810 г. усердием владельца Александра Семеновича раньше усадебного дома. За годы советской власти была разрушена почти до основания. В настоящее время восстановлена, в Покровском создана православная община.

26

Мансветов Г. И. Училище благочестия или примеры христианских добродетелей, выбранные из житий святых: В 6 ч. СПб., 1813– 1818. Вышло более 20 изданий, последнее – М., 1998. 4. 1–2.

27

Т. 1. Аскет. опыты. С. 553.

28

Главное инженерное училище создано в 1819 г., готовило офицеров инженерных войск. С 1855 г. офицерские классы преобразованы в Николаевскую инженерную академию. Располагалось в Михайловском (Инженерном) замке. Этот период жизни Димитрия Александровича и Михаила 4 ихачева описан в рассказе Н. С. Лескова “ Инженеры-бессребреники» (1887).

29

В этом году на 30 вакансий явилось 130 конкурентов. Из числа их Брянчанинов не только стал по экзамену первым, но исключительно он один удовлетворил требованиям программы для поступления во 2-ой кондукторский класс.

30

Николай Павлович Романов (1796–1855) – российский император с 1825 по 1855 гг. В 1817 г. был назначен генерал-инспектором инженерной части, в 1819 г. по его настоянию было открыто Главное инженерное училище, он сам ежегодно отбирал пансионеров. Выбрав Димитрия Александровича, явно оказывал ему милостивое внимание и покровительство.

31

Александра Феодоровна Романова (Фридерика-Луиза-Шарлотта-Вильгельмина, 1798–1860) – супруга имп. Николая I.

32

В самом непродолжительном времени Брянчанинов стал 1-м учеником своего класса и сохранил это место по наукам до самого выхода из училища.

33

Алексей Николаевич Оленин (1763–1843) – археолог, историк, директор Императорской Публичной библиотеки. Его литературный салон на наб. Фонтанки, 165 (по современной нумерации 101) в годы учебы Димитрия Александровича также регулярно посещали братья Муравьевы. Со всеми четырьмя братьями у будущего святителя сложились дружеские отношения, причем для Михаила Николаевича и Николая Николаевича с годами он стал не только другом, но и духовным наставником. Особенно близкие отношения были у него с Николаем Николаевичем Муравьевым-Карским, свидетельством чего служит их двадцатилетняя переписка: Игнатий (Брянчанинов). Будущее России в руках Божественного промысла: Письма к Н. Н. Муравьеву-Карскому: Изд. впервые. К истории рода Брянчаниновых. М., 1998. 143 с.

34

«В молодости своей еще инженером, инженерным офицером, находясь часто в кругу современных литераторов и пользуясь особым расположением одного из них, Гнедича, преосвященный Игнатий принял за правило и часто повторял совет Гнедича: чтоб сочинения, писанные до сорока лет, без всякого исключения считать решительно неоконченными, в том убеждении, что с этих только лет в авторе может быть признаваема достаточная зрелость ума, опыта и вкуса, а потому все, вышедшее из-под пера до сорока лет, следует не издавать печатно, а оставлять до упомянутого периода жизни, в который, пересмотрев сочинение, переправить оное и тогда произнести о нем свой суд – или отдавать в печать или уничтожить. Это правило, которого держался преосвященный Игнатий, служит объяснением того, почему он, говоря о своих сочинениях, считает все, написанные им до сорока лет, как бы несуществующими, а те, которые написаны им в сорокалетнем возрасте, он признает незрелыми относительно настоящей духовной высоты его понимания» (Примеч. П. А. Брянчанинова печ. по кн.: Собрание писем. 1995. С. 845).

35

Агафоклея Марковна Сухарева – родная сестра жены А. Н. Оленина, урожденная Полторацкая, родственница Софьи Афанасьевны Брянчаниновой. Видная общественная деятельница и благотворительница, председательница Женского попечительного совета о тюрьмах и Петербургского Женского патриотического общества.

36

Т.1. Аскет. опыты. С. 553–554.


Комментарии для сайта Cackle

Открыта запись на православный интернет-курс