Д.А. Авдеев

Психотерапия: православный взгляд

Многие клиницисты склонны считать, что психотерапия – это комплекс терапевтических воздействий на психику и через психику на весь организм. «Psyche», в переводе с греческого, – душа; «therapeia» – лечение. Если мы соединим эти два слова, то у нас получится «лечение души», «терапия души». Замечательный термин. Очень жалко, что в него порой вкладывается совершенно иное содержание. В 2007 году Европейская ассоциация психотерапии утвердила 31 модальность, то есть 31 направление психотерапии. В США на сегодня более 1000 методов психотерапии.

История психотерапии уходит вглубь веков. В древности говорили, что врачебное искусство держится на трех «китах»: «нож, целебная трава и слово». «Нож» – прообраз хирургии, «целебная трава» – собирательный образ лекарственных форм, а под «словом» понимается живое, душевное отношение врача к больному. Основной инструмент психотерапии – слово. В данном случае речь идет о воздействии словом, об исцелении словом.

Шло время. Менялись столетия. И вот XVIII век. Чем он примечателен? Французская революция. Отделение европейской медицины от Церкви привело к отказу от признания духовной основы человека. А необходимость лечить неврозы осталась? Конечно. И это заставило искать новые методы, но уже в стороне от Бога. Так появились: магнетизм Месмера, гипнотизм английского хирурга Бреда. Появилась аутосуггестия (самовнушение) швейцарского аптекаря Эмиля Куэ.

В более поздние времена, уже в XX веке тут и там слышалось модное слово – аутотренинг. Немецкий врач Иоганн Шульц после своих поездок в Индию синтезировал нечто среднее между йогой и психотерапией. И предложил свой метод европейцам. В Советском Союзе этот метод долгое время был самым популярным. Наука подкрепила значимость этих методик через рефлексы, учение о доминанте, но вне оценки осталось родство их с оккультными практиками. Я вспоминаю, как-то меня пригласили выступить на одном медицинском собрании. И там обсуждался вопрос о допустимости, с православной точки зрения, использования гипноза. Если резюмировать позицию некоторых выступающих, то она сводилась к тому, что легкие стадии гипноза допустимы, а более глубокие – нет. На мой взгляд, эта позиция совершенно неверна. Посыл совершенно не тот. Обратимся к святым отцам, к Оптинским старцам. И мы увидим четкие и ясные ответы по этому поводу. Я предложил присутствующим честно ответить себе на вопрос: будете ли вы когда-нибудь лечиться гипнозом? Ответили все однозначно: «Нет».

Терапевтические эффекты от гипноза преувеличены. Этот факт бесспорный. Лет тридцать тому назад, в Москве психотерапевт Райков пытался развивать творческие способности с помощью гипноза. Гипнотизировал людей и говорил им: Вы – Репин, Вы – Чайковский. Но никто ни Репиным, ни Чайковским не стал. Еще в конце семидесятых годов появились убедительные исследования о вреде глубоких гипнотических трансов. В общем, этот метод конечно антихристианский. Гипнотизм, долгое время господствовавший в психотерапии, перестал удовлетворять самих психотерапевтов. И Зигмунд Фрейд попытался, в противовес гипнозу, приблизиться к разуму. Но попытка оказалась явно неудачной. Она и не могла быть удачной. Богоборец и атеист Фрейд не оставил в душе человека и малого места для духовности.

В противовес Фрейду французский невролог Поль Дюбуа тоже сражался с гипнозом, видя альтернативу гипнотизму в упоре на рациональную логику. Исправлением логики занимались и «дочери» рациональной психотерапии – психотерапия по Беку и по Эллису. Открывались познавательные силы души. Это конечно очень неплохо, но это еще не духовный разум. То есть рациональная психотерапия была тоже антиподом гипнотизму. Но, как мне кажется, более благоприятным. Развивались и развиваются в психотерапии и многие другие направления.

Белорусский психотерапевт Николай Лайша говорит об очень важных проблемах современной психотерапии: «Почему же существует такой хаос в сфере психологических и психотерапевтических услуг, оказываемых населению? Дело в том, что в современной научной психологии и психотерапии нет единого взгляда на природу человека, на источник, побуждающий его активность, на причину возникновения нервно-психических расстройств. Существует больше двадцати (!) основных концепций личности, признанных в современной психологии. И каждая из них имеет своих приверженцев. Однако каждая из концепций личности, по сути своей, есть не что иное, как “психотеология”, или “психорелигия”, во главе которой стоит свой мощный проповедник... Автор каждой теории личности, являясь, как правило, атеистом, создает свою “теологию”, свою псевдорелигию, свою “веру”. Будучи уверенным в истинности своего воззрения на природу человека, в правоте своего мировоззрения, в чистоте своего опыта, он отстаивает свои взгляды, стремится переубедить оппонентов и, став “учителем”, основоположником очередного учения, концепции, теории, призывает всех следовать именно за ним».

Известный тибетец Трунгпа еще в 1974 году сказал, что буддизм придет на Запад через психологию. И слова эти, увы, сбываются. Огромное количество методов и направлений психотерапии не могут считаться душеполезными, а то и напротив – являются откровенно душевредными.

1991 год. Переносились мощи преподобного батюшки Серафима Саровского в Дивеево. Сразу вспомнился именно этот факт. Эта благодать, убежден, всколыхнула всю страну. Примерно с этого времени некоторые верующие психологи и психотерапевты попытались привнести свое мировоззрение в терапевтический процесс. Появились первые книжки, посвященные православной психологии: протоиерея Бориса Ничипорова, профессора-психолога Братуся. Медики с упоением читали книгу замечательного психиатра и глубоко верующего человека профессора Дмитрия Евгеньевича Мелехова «Психиатрия и проблемы духовной жизни».

Обретая Бога, воцерковляясь, вступая в мир христианского православного богословия, психотерапевт сам начинал исцеляться. Он начинал понимать Истину. И только через это пытался как-то помогать приходящим к нему людям. Что открыло святое Православие уверовавшему психотерапевту? Конечно, открыло ясную мировоззренческую основу. Открыло четкое понимание, говоря языком медицины, нормы и патологии. Открыло учение о силах души, о грехе и добродетелях. Грех стал восприниматься верующим психотерапевтом и как источник многих нервно-психических нарушений, психологических проблем, жизненных коллизий и нестроений. Человек после грехопадения увиделся верующему православному специалисту с расщепленными силами души. После грехопадения наших праотцов, у каждого из нас, ум, сердце и воля пошли в три разные «дороги». Какую басню это напоминает? «Лебедь, рак и щука». Известный проповедник протоиерей Димитрий Смирнов говорит, что человек (его душа) – это вдребезги разбитый кувшин. И исцеление начинается с момента понимания этого обстоятельства.

Мы говорим о святоотеческой психотерапии. И наш ум возносится к образу святых старцев. Недавно перечитывал одну из самых любимых моих книг – «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря». И не могу удержаться, чтобы не привести маленький отрывок из этой книги. «Ум у отца Серафима был светлый, память твердая, взгляд истинно христианский, сердце для всех доступное, воля непреклонная, дар слова живой и обильный. Речь его была столь действенна, что слушатель получал от нее душевную пользу. Беседы его были исполнены духом смирения, согревали сердце, снимали с очей как бы некоторую завесу, озаряли умы собеседников светом духовного разумения, приводили их в чувство раскаяния и возбуждали решительную перемену к лучшему, невольно покоряли себе волю и сердце других, разливали в них мир и тишину».

Центральной темой православной психологии и психотерапии является учение о страстях. Что же такое греховная страсть? Обратимся к святым отцам. Святитель Григорий Палама: «Страсть – это особая наклонность души, имеющая тягу к непомерному росту и подавлению собой всех прочих сторон души и личности». Преподобный Силуан Афонский учил, что влекущая сила страсти над человеком состоит в обещании услаждения. Таким образом, стремление к получению удовольствия является основным побудилотельным мотивом поведения человека и принятия им греховных помыслов. В этом, как говорят святые отцы, суть психологии страсти. «Страсть, – пишет святитель Феофан Затворник, – есть постепенное желание грешить известным образом. Или любовь к греховным каким-нибудь делам или предметам». Страсть в человеке, постепенно укореняясь, становится как бы второй его природой, основным ядром его чувств и желаний.

Таким образом, страсти – это греховные навыки души, обратившиеся от долгого времени и частого упражнения в грехе как бы в природные качества. Так, например, кто постоянно раздражается, воспламеняется гневом и при этом наполняется чувством мести и т. п. – тот одержим страстью гнева. Кто всегда готов напиться, лишь бы было спиртное, или кто любит есть сладко и вкусно и без всякой меры – тот одержим страстью пьянства и чревоугодия. Кто любит думать и говорить о себе высоко, а о других низко, злословя и осуждая их, – тем владеет страсть гордости, самая гибельная страсть. Кто привык печалиться – тем владеет греховная страсть печали. Итак, всякий грех порождается какой-либо страстью.

Как указывают святые отцы, семя нравственного зла в человеке – самолюбие, которое «разрастается» в самовозношение (славолюбие), любовь к наслаждениям (сластолюбие) и своекорыстие (сребролюбие). Часто у святых отцов мы встречаем выделение восьми главных страстей: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость.

Страсти, гнездящиеся в нашем естестве, сильнее борют нас, будучи возбуждаемы и усиливаемы греховным миром и бесами. Под миром разумеется все страстное, суетное, греховное, вошедшее в окружающую нас жизнь – жизнь частную, семейную и общественную, и ставшее там обычаем и правилом. Кроме мира, страсти возбуждаются в нас бесами. «Возжигают в нас нечистые страсти, – говорит преподобный Иоанн Карпафский, – обновляют их, возвышают и размножают злые бесы». По словам преподобного Максима Исповедника, «бесы усиливают в нас наши страсти, принимая в содейственницы себе наше нерадение и подстрекая (возбуждая) их, а умаляют страсти – святые Ангелы, побуждая нас к деланию добродетелей». Бесы, как источник всякого зла, всюду окружая людей, научают их на всякий грех, действуя преимущественно: через плоть, особенно через чувства; посредством людей; посредством всяких вещей и обстоятельств нашей жизни, а также действуют и непосредственно на душу.

Поэтому апостол Павел представляет жизнь христианина под образом непрерывной брани с духами злобы, врагами хитрыми, злостными и сильными.

Поговорим подробнее о страстях уныния и печали. Преподобный Иоанн Кассиан поучает, что печаль иногда «рождается от неудовлетворения желания какой- нибудь корысти». Преподобный Максим Исповедник указывает и на то, что «памятозлобие сопряжено с печалью». Преподобный Иоанн Кассиан также утверждает, что печаль «иногда происходит оттого, что мы впали в гнев». Этот же святой отец определяет и еще одну причину печали – непосредственное действие бесовское на душу человека. Он пишет: «Иногда без всяких причин, располагающих к этой болезни, по влиянию тонкого врага мы вдруг подвергаемся такой скорби...».

Главным отличием уныния от печали является то, что уныние не имеет никакого определенного повода, по выражению преподобного Иоанна Кассиана, оно состоит в «неразумном смущении духа». Унынию нужна определенная душевная «почва». Что это за «почва? Привязанность к наслаждениям (авва Фаласий), неверие и маловерие (преподобный Макарий Египетский), парение ума (преподобный Исаак Сирин). Многие святые отцы указывают на праздность и леность как предвестники уныния.

Преподобный авва Дорофей говорит, что по отношению к страстям может быть три устроения (души) в человеке:

или он действует по страсти, или сопротивляется ей, или искореняет ее.

Первый – грешит, так как приводит страсть в исполнение, удовлетворяет ей;

второй – начинает очищаться, потому что уже не действует по страсти, но сопротивляется и борется с ней, хотя еще и имеет страсть в себе;

третий – близок к бесстрастию, ибо подвизается и делает противное страсти.

Все эти три состояния имеют большое разнообразие.

Борьба с грехом начинается с момента обращения грешника к Богу. Это, прежде всего, усердная молитва, покаяние во грехах, чтение Слова Божиего, посильный пост, личная решимость в борьбе со страстями и, конечно же, причащение Святых Христовых Таин. Сначала эта борьба ведется, преимущественно, с греховными делами, а потом и с греховными помыслами.

Святые отцы указывают на несколько последовательных моментов или этапов развития и усиления в душе греха. Весь ход восстания в душе страстей может быть описан таким образом.

1. Набеги греховных мыслей у святых отцов именуются как «прилоги».

2. Внимание к появившимся греховным помыслам, принятие их, размышление о них, сочувствие им – «сочетание, сосложение, услаждение».

3. Пленение страстными помыслами, влечение к ним, внутреннее согласие на исполнение – «пленение и желание».

4. Решение исполнить их делом.

5. Само дело.

Враг коварен. Человеку, победившему с Божией помощью какую-либо греховную наклонность нужно трезвиться, молиться и быть, как говорится, начеку.

Для успешной борьбы с каждой страстью необходимо твердо помнить и придерживаться следующих основных правил:

1. Избегать поводов и причин возбуждения и питания в душе страстей.

2. Отсекать страсть надо в самом начале ее образования.

3. В борьбе со страстями не следует унывать. Если и случится падение, то раскаявшись, вновь и вновь восставать и шествовать ко Христу, преодолевая греховные наклонности.

4. Никогда не следует в самонадеянности полагаться только на свои силы и волевые качества, но упование свое возложить, прежде всего, на Господа.

5. Грех, прежде чем осуществиться делом, зарождается в душе в помыслах. Необходимо пресекать греховные помыслы в самом их возникновении.

6. Успешно искореняется каждая страсть деланием добрых дел, противоположных страсти.

Каковы же основные задачи православной психотерапии? Православный психолог профессор Л.Ф.Шеховцова выделяет две задачи православной психотерапии. Общая – это оказание человеку помощи в осознании им психологических страстных механизмов. Я совершенно с этим согласен. И задача частная – оказание помощи человеку в решении его конкретных проблем и жизненных затруднений. И тут очень важный момент. От проблемы к осознанию греха и способам его уврачевания. За проблемами очень часто кроется грех, греховные страсти.

Вот еще очень важное обстоятельство. Религиозный конфессиональный признак психотерапии указывает на использование религиозного опыта не вообще, а конкретно православной духовности. Вот поэтому я и многие коллеги используют термин православная психотерапия.

Две формы выделяют также в православной психотерапии. Это сугубо церковная. Весь уклад церковной жизни глубоко психотерапевтичен. Хотя Церковь – это не психотерапия. Это четко надо понимать. И научно- практическая, то есть это помощь психотерапевта, клинического психолога, специалиста. Духовный опыт святых отцов и учителей церкви не может и не должен быть трансформирован в какие-то психотехники. То есть здесь нам нужно подходить очень-очень аккуратно. Принципиальное условие – это воздействие на пациента словом. Словом врача православного. Обращаю ваше внимание на «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви». «В области психотерапии, – как сказано в Основах, – оказывается наиболее плодотворным сочетание пастырской и врачебной помощи душевнобольным при надлежащем разграничении сфер компетенции врача и священника... Нравственно недопустимы психотерапевтические подходы, основанные на подавлении личности больного и унижении его достоинства. Оккультные методики воздействия на психику, иногда маскирующиеся под научную психотерапию, категорически неприемлемы для Православия».

Психотерапия может помочь человеку лучше понять себя, свое душевное устроение, глубже оценить ту или иную конфликтную ситуацию, успокоиться и т. п. Однако никакой психотерапии не под силу преодолеть в душе человека грехи и страсти, это, при условии его духовных усилий, возможно только Господу.



Источник: Уныние и депрессия. Сходства, различия, врачевание. 3-е изд. доп. и перераб. – М.: «МБЦ прп. Серафима Саровского», «Омега», 2011. – 240 с.

Комментарии для сайта Cackle