протоиерей Николай Ведерников, иеромонах Иоанн

Из опыта современного пастыря

Глава I Пастырь сегодня

Несколько слов о священстве

Современная жизнь такова, что уже никого не удивляет открытый храм, ничья душа не возмущается при виде священника на улице. Всё чаще обычные люди, внецерковные, вспоминают, что они христиане, что когда-то в детстве были крещены и в какие-то моменты своей жизни обращаются за помощью в Церковь. Призывают священника к себе домой для совершения различных треб. Это может быть освящение квартиры, Исповедание и Причащение болящего, Соборование. Появление священника в больнице сегодня уже тоже никого не смущает. А между тем редкие люди задумываются, кто по сути священник, в чем цель его жизни, каким путем он идет, насколько сложен его путь.

Священство – это не профессия и не ремесло. Священство – служение Богу и народу Божиему, а профессия – работа. Что есть профессия? Человек приобретает навыки определенной деятельности. Так и священник проходит курс в Духовной академии: обучается богословским дисциплинам, совершению богослужения. Безусловно, учится на каких-то примерах. Профессия – это определенные знания и умение делать свое дело. Можно сказать, что это внешняя сторона. А по сути священство – служение, на которое призывает человека Сам Господь. Об этом говорит апостол Павел: И Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных, Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова (Еф.4:11–12). Священник поставлен служить Господу на земле через исполнение своих обязанностей, круг которых довольно велик. Можно к этому относиться как к служению, а можно – как к работе, которая дает средства на жизнь. Последнее для пастыря смерти подобно, неприемлемо и недопустимо. Протоиерей Алексий Остапов, воспитанник Святейшего Патриарха Алексия I, называл таких священников требоисправителями, пастырями наполовину, а то и меньше. Святой праведный Иоанн Кронштадтский смотрел на пастырское служение как на высочайшее служение на земле. « Ангелу Ефесския церкве напиши (Откр.2:1). Священники – ангелы. И верхняя священническая одежда их при богослужении имеет вид опущенных крыльев. Священники Господни! Как высоко ваше достоинство!»315

Есть акафист «Святому Ангелу, неусыпному хранителю человеческой жизни», строки которого раскрывают сущность ангельского служения. Любой земной пастырь по этому акафисту может научиться духу пастырского служения.

Каждый человек в то же время может быть священником Бога Вышнего. Апостол Петр говорит о священническом служении людей верующих: И сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом <…> Но вы – род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет; некогда не народ, а ныне народ Божий; некогда непомилованные, а ныне помилованы (1Пет.2:5,9,10). Речь идет о священстве мирянина не в смысле сакраментальном, он не имеет права совершать Таинства, богослужение. Разграничение тут особого порядка, неформального. Он становится священником Бога Вышнего по сути. Это зависит от внутреннего состояния человека. Священник поставлен быть посредником между Богом и людьми, проводником, путеводителем ко Христу. Так же и человек верующий, христианин, если Господь даст ему посредничество в миру, может быть посредником. Сколько бывает мирян высокой духовной жизни, которые, не принимая сана, становятся духовным отцом или духовной матерью, к ним обращаются за советом. Господь не всем дает такой дар, но каждый должен стремиться к священству такого порядка.

Священник среди людей

Пастырь в любом обществе должен быть как бы отрезвляющим напоминанием, что человек живет на земле временно. Это всегда призыв к реальности. Люди часто впадают в иллюзию, что они будут пребывать на земле вечно, а если не вечно, то смерть, по крайней мере, не скоро. Священник своим появлением напоминает, что человек в любой момент может оказаться перед лицом суда Божия. Пастырь должен являть собой вот такое напоминание без слов, без устрашения. Священник в миру и как бы над миром. Служение его – служение надмирное. Священник не служит обогащению, приобретению материальных благ, какой-то собственности или производства для того, чтобы устроиться здесь как можно лучше. Он именно напоминает о том, как непрочно все здесь, призывает искать прежде всего Царствия Небесного. Само присутствие священника должно отрезвлять, заставлять людей задуматься, хоть немного, но задуматься над своей жизнью. Роль пастыря особая, не во всяком обществе он поэтому бывает приятен.

Пастырь общается с людьми современного мира и должен вникать в проблемы общества. Быть образованным в такой степени, чтобы свободно рассуждать об актуальных задачах, трудностях пасомых в связи с их мирскими занятиями. Пастырю необходимо во многих областях иметь собственное суждение, и, если требуется, дать ответ на любой вопрос, поставленный перед ним, ответить мудро и смиренно, причем без лицеприятия, без лести, без желания показать свое превосходство, в то же время считая себя полноценным членом современного общества, гражданином своей страны.

В сегодняшних условиях жизни пастырю необходимо быть человеком высокой культуры. Нередко священник совершает требы на дому, его могут пригласить к столу на чашку чая. Среди членов семьи, в которой он совершает требы, есть люди и неверующие, и агностики. Естественно, что к священнику обращаются с самыми разнообразными вопросами, тут от пастыря потребуется умение не только разумно ответить на те или иные вопросы, но и тому, кто по-настоящему хочет выяснить Истину, разъяснить ее. Спокойно разъяснить, на уровне современных требований культурного человека, не вступая ни в какие споры, ни в какие ненужные дискуссии.

Желательно, чтобы священник в наше время имел еще и светское образование: литературное, музыкальное, медицинское или техническое, но обязательно светское. Хорошо, если священник разбирается в вопросах психологии, психиатрии, или когда пастырь причастен к искусству, поэзии, знает художественные произведения, кем и когда они написаны. Безусловно, священнику надо быть умным собеседником, в какой-то мере начитанным человеком, иметь широкий кругозор, быть в курсе новинок литературы, кинематографии, уметь высказать свое мнение о событиях, происходящих в стране и мире. Тогда он действительно будет членом общества, а так – «белая ворона», знает только богословие и больше ничего, не всем это интересно. В обществе он не сможет участвовать в разговоре, а среди людей, заинтересованных только в материальном благополучии, где царят склоки, присутствие священника – большое дело. Здесь энциклопедическая образованность очень пригодится. Священник в этом кругу людей сможет пробудить живой интерес к вопросам, им совершенно чуждым. Ведь область пастырских усилий и забот не может ограничиваться лишь прихожанами – людьми, которые уже нашли свою дорогу к Богу. Она должна распространяться и на всех тех, кто еще не познал радости богообщения.

Священнику нужно стараться быть внимательным к окружающим людям, никого не задевать, не унижать. Если перед ним человек невежественный, он не должен его укорять, а очень мягко, с пониманием отнестись и к такому человеку. На его нелепые и даже глупые вопросы уметь умно ответить, не обижая человека. В любом обществе пастырь должен быть на высоте своего положения, чтобы вызывать у людей почтительное отношение к нему как к священнику. Еще лучше, если он проявит чисто человеческие качества и просто как человек вызовет уважение окружающих.

Священник, попадая в мирскую среду, должен всегда оставаться священником, неправильно, когда пастырь сливается с этой средой, уподобляется светскому человеку, становится как все, думая таким образом создать себе популярность. Если он, допустим, попадает в общество выпивох, то выпивает вместе с ними; если оказывается в обществе, где рассказывают анекдоты, то анекдоты рассказывает. Такой пастырь совершенно забывает, что он имеет сан, забывает, что он должен быть прежде всего священником в любом обществе, куда бы ни попал. Это не значит, что пастырю нужно чуждаться людей, но быть самим собой, то есть священником, он обязан везде, не обращая внимания на то, как его воспримут в этом плане. Ведь Апостолы, когда шли на проповедь, шли в мир чуждый, на крест, знали, что мир их встретит враждебно. Их и убивали, и побивали, и пыткам подвергали. Это крестный путь пастыря. Он всегда должен идти на крест. Он – образ Христа, а Христос шел на крест ради нашего спасения. И пастырь в миру должен как бы восходить на крест, восходить на Голгофу. Я не говорю о священниках-монахах, которые служат в монастыре, там тоже бывает много трудностей. Но обычные священники на приходе вращаются среди людей мира сего: эти люди идут к нему на Исповедь, на службу, слушают проповедь, задают вопросы, часто совсем не по сути. Надо терпеть приходящих, уметь терпеть всё. Как говорит Христос: приходящего ко Мне не изгоню вон (Ин.6:37). Пастырю нужно никого не отвергнуть, не раздражиться, не разгневаться, то есть не согрешить, а всегда с любовью увещевать. Сказано: исправляйте в духе кротости (Гал.6:1). Кроткий дух, но твердый и мужественный одновременно. Будьте мудры, как змии, и просты, как голуби (Мф.10:16) – вот этот принцип должен соблюдать пастырь.

Необходимо обязательно сказать о чистоте жизни священника. Пастырь должен жить добродетельно, показывать пример высокой духовной жизни. Ему нужно всегда помнить, что влияние на паству напрямую зависит от высоты его собственной жизни. Чем более развиты в нем духовные качества, добродетели, тем сильнее его влияние на людей.

Молитва в жизни пастыря

В пастырском делании как воздух для дыхания необходима молитва. Священник должен быть непосредственно связан со своим Пастыреначальником, которым является Христос, должен жить во Христе, тогда его деятельность верно направлена. Если он не живет во Христе, то он, естественно, теряет связь со своим Пастыреначальником и может ложные, неправедные вещи творить. Надо всегда быть со Христом, ходить пред Богом. Библейский пример Енох, сын Адама. Написано: И ходил Енох пред Богом (Быт.5:24). Это и есть пребывание в молитве. После грехопадения людей общение с Богом может быть только молитвенное.

До грехопадения человек был в единении с Богом, Бог был его другом, братом, родным. Когда же человек согрешил, он отпал от Бога, стал взывать, обращаться в молитве ко Господу.

Всенощное бдение начинается отверстием Царских врат и безмолвным каждением алтаря. Это изображается состояние рая. Потом следует каждение храма с пением предначинательного псалма: Благослови, душе моя, Господа . После этого Царские врата закрываются и начинается уже история религии. Начинается молитва «Господи, воззвах к Тебе, услыши мя». Человек согрешил, удалился от Бога и стал к Нему взывать: «Из глубины воззвах к Тебе, Господи», «Господи, услыши мя». Священник должен пребывать в непрестанной молитве, потому что он путеводитель ко Христу. Пастырь являет собой лик Христов на земле образом жизни, примером, всем своим поведением, тогда можно рассчитывать на то, что он будет кормчим. Пастырь должен быть подобен Апостолам, так чтобы все им назидались и спасались. Апостол Павел говорит: …будь образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте. …Не неради о пребывающем в тебе даровании, которое дано тебе по пророчеству с возложением рук священства (1Тим.4:12–14). Если он не являет Христа, то он уже не пастырь, не ученик, не Апостол. Каковы были Апостолы? Они были необразованные люди, занимались рыболовством, но пошли за Христом, слушали Его и бывали с Ним, причем Он называл их друзьями Своими, братьями, детьми, то есть родными. Отчуждение от Бога, которое совершилось после грехопадения, прекратилось с пришествием в мир Христа Спасителя. Через Иисуса Христа Бог стал родным и близким нам. Христос – Пастыреначальник, вот почему Церковь – Христова. Мы знаем Его, Он родной и близкий нам. «Авва Отче» – обращаемся мы к Нему. Отец – вот кто такой пастырь. Истинный пастырь прежде всего находится в непрестанном единении со Христом, у него сердечное отношение ко Христу, значит, постоянное пребывание Господа в сердце. Сердце – это Престол Божий, храм. Священник соделал себя храмом Святого Духа.

Молитва пастыря должна быть сердечной, живой, с умилением, любовью и твердой верой, что всё множество человеческих грехов не может превысить Божиего милосердия. Особенно хорошо о молитве писал святой праведный Иоанн Кронштадтский. Он учил так: «Молиться непременно нужно сердцем, нужно сердце приближать к Богу, иначе трудно будет молиться; когда молишься от сердца, с любовью, всегда молишься легко и приятно. Да вообще всякое дело делается легко, если делается от сердца, с любовью к Нему»316.

На значение молитвы для пастыря нужно смотреть и под другим углом, а именно: в связи с отношением к нему пасомых. Если священник обладает даром молитвы, то он, во-первых, способен научить молиться и других, а во-вторых, молитвенное устроение души пастыря повышает его авторитет у прихожан. По словам епископа Антония (Храповицкого), «наш русский народ особенно высоко ценит пастырей молитвенников. Он готов всё простить, даже закрыть глаза на все недостатки и пороки пастыря, будь только одно в нем качество – молитвенность»317. Священников, которые имеют дух искренней молитвы, народ уважает, любит, относится с доверием, считает своими наставниками и в затруднительных случаях обращается за советом.

Глава II Пастырское учительство

Назидание в богослужении

Богослужение должно быть таким, чтобы оно назидало. Если пастырь совершает богослужение с благоговением, внутренним участием сердца, если он не отвлекается, внимательно произносит возгласы, это уже само по себе поучительно для предстоящих. Они учатся общению с Богом через посредника, каким является священник. Учительство пастыря обязательно распространяется на совершение богослужения, не только на Исповедь и проповедь. Священник не должен кое-как, небрежно произносить возгласы. Очень плохо, когда прихожане видят, что он отвлекается на разговоры.

Это часто бывает и учит обратному. А прихожане должны поучаться благоговению и общению с Богом.

Пастырь – помощник. Пришел человек в храм из мира. У него еще следы всех забот, попечений мирских в голове. Он пришел отдать время Господу. Надо, чтобы это время прошло не зря. Если он видит неблагоговейное, невнимательное отношение к службе, поспешно совершаемое богослужение, он учится. Но чему он учится? Такому же халатному, небрежному отношению к молитве, к общению с Богом. Однажды он почувствует, что пребывание в храме ему ничего не дает. И может начать реже ходить на богослужение, а потом вообще перестать посещать храм. Очень важно, как пастырь совершает богослужение. Это учительный момент: произнесение возгласов, тайной молитвы, каждение, предстояние вообще. Прихожане всегда ждут, когда священник выйдет из алтаря на отпуст или, если священник без диакона, на произнесение ектеньи. Прихожанам хочется увидеть священника, его лицо, манеры. Если они видят пастыря благоговейно сосредоточенного, не отвлекающегося – это поучительно для них. Они сами заражаются этим духом, стараются тоже сосредоточенно молиться.

Эстетическая сторона совершаемого священником богослужения на первый взгляд может показаться совершенно незначимой, однако это совсем не так. Хорошо, когда все движения пастыря спокойны, красивы без театральности, я бы сказал, смиренны. Священник должен обладать вкусом, чувством меры и стиля: предельная опрятность в облачении, простота в манерах, никакой вычурности. Псалмодия должна быть проста и естественна, желательно в тон с певчими и хором, недопустимы экзальтация, выкрики, декламация, надрыв, эмоциональность. Священник должен выработать сдержанный и скромный стиль. О культуре пастыря очень хорошо пишет протоиерей Алексий Остапов в книге «Пастырская эстетика», в которой затрагивает все сферы жизни и деятельности священника318.

Проповедь

Наиболее значимой составляющей частью богослужения является проповедь. Это слово, которое должно быть услышано. Здесь очень важен контакт с аудиторией. Священнику, выходящему на проповедь, не нужно закрывать глаза, иначе нарушается контакт, надо стараться всматриваться в лица, переводя взгляд с одного человека на другого. В проповеди важно, как священник обратился к верующим: «Братья и сестры» сказал или «Дорогие». Можно не обращаться, но почувствовать, что контакт есть уже с первого момента. Священнику не нужно никогда долго говорить, надо чувствовать форму проповеди. Что касается структуры, то проповедь должна быть логично выстроена. Начало – тема, допустим: притча. Следует сказать о Священном Писании, изложить основу, Евангелие. Затем разработать эту мысль, как священник считает нужным. Разработка идет до определенной кульминации, где золотое сечение, как бы на чем-то заострить внимание и сделать нравственное приложение, нравственные выводы из сказанного. Цель проповеди состоит в том, чтобы у слушающего в сердце осталось что-то. Бывает, священник говорит, но ничего не запоминается. Сердечный тон, контакт с аудиторией много сами по себе дают, общение с пастырем через слово имеет большое значение для прихожан. Человек мог даже запамятовать, что священник говорил на проповеди, но запомнил внутренний контакт, созданный во время произнесения слова. Этот эффект в душе человека остается надолго. И еще один важный штрих: бояться книжной проповеди, то есть книжного языка, который, как правило, не доходит. Священник начитается книг, потом начинает книжно выражать свои мысли, а нужно всегда говорить от опыта. Конечно, начитанность – вещь хорошая, но проявить свою эрудицию можно в другом месте. Говорит священник о великих каких-то истинах, до которых сам еще не дорос и находится под судом собственной же проповеди, знает, что этого не делает, не выполняет. Христос о фарисеях говорит: Итак, все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают: связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их (Мф.23:3, 4). Обычно опыт проявляется в нравственных выводах, которые священник делает из сказанного. Пастырь должен разъяснить, чтобы человек понял, как на практике применить евангельское слово. К примеру, как понять заповедь о любви к ближнему? Священник может спросить: «Вы бы хотели, чтобы с вами поступали так же, как вы поступаете с другими?» Постараться на это обратить внимание, как бы приноровиться к практике жизни современного человека. Совсем не нужно залезать в какие-то догматические дебри. Уйдет человек из храма в сумбурном состоянии, а у него должна быть ясность. Заключать проповедь всегда надо на положительной ноте, чтобы у людей была надежда на то, что они могут это исполнить.

Проповедь не должна озадачивать. «О! – скажут в отчаянии. – Что он там наговорил. Это вообще нельзя исполнить. Любить врагов невозможно». Человек начинает с недоверием относиться к Богу, к Священному Писанию. Пастырю надо стараться всегда надежду вселять, что всё то, что человек слышит на проповеди, исполнить можно. И указать, каким путем к этому прийти. Как, например, врага любить? Надо всегда думать о Христе. Помогает мысль, что эта заповедь основана на искупительном подвиге Христа, который сам на Голгофе умер за нас: Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин.15:12, 13). Священнику нужно утвердить в сознании прихожан то, что Христос Сам через страдания, через искупительный подвиг достиг этой любви. Это окрыляет человека. Сила же Таинств церковных, благодать, которая дается нам, не имеет границ. Только силой благодати Божией, благодати Таинств Церкви возможно сказать: любите врагов. Эту силу дает Христос. Как Христос к врагам относился? Иисус же говорил: Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лк.23:34). Не было ненависти к врагам, которые распинали Его. Что больше? Эта мысль может сподвигнуть человека думать: да, наверное, можно любить врагов, благотворить им. Это дает состояние внутреннего блаженства. Кто-то к кому-то неприязненно относится, последний ему делает добро, а тот отвечает злом, активно, неприязненно. Здесь надо указать на то, что у нас сохраняются ветхозаветные заповеди: любить ближнего, а ненавидеть врага, око за око, зуб за зуб . Эта ветхозаветная мысль не дает нам силы полюбить врагов.

А Христос поднялся выше: любить врагов, давать взаймы, не ожидая ничего. Какая свобода в этом! Мы еще не жили в этом блаженном состоянии, не испытали этой радости. И у людей появляется надежда: оказывается, можно испытать. Давайте попробуем, испытаем такое. И почувствуем, какая там красота неведомая: все будут иначе относиться к врагам, не будут мстить, отвечать злом на зло. Еще не было такого опыта, но в душе, в воображении он уже возникает. Начинают предвкушать радость этого блаженного состояния. Священнику обязательно надо вселять в людей надежду, что этого можно достигнуть. Надо людей окрылить. Вот такая задача у проповеди. Это в данном случае. В других нечто подобное бывает. Тема, разработка, кульминация и нравственные выводы. Не терять контакта, говорить от опыта и никогда не затягивать проповедь. О цели, которую должен ставить перед собой священник на проповеди, святой праведный Иоанн Кронштадтский говорит так: «Нам, проповедникам, надо только помогать действиям Божиим над сердцами человеческими, ловить их готовые расположения к покаянию и усиливать их»319.

Как пример построения проповеди можно привести поучение протоиерея Александра Ветелева, сказанное им в 3-ю неделю по Пятидесятнице: Взгляните на птиц небесных… и на полевые лилии… (Мф.6:26, 28).

Чему нас учат птицы и цветы

В Евангелии, благочестивые слушатели, мало повествуется о внешней природе: о животных, птицах и растениях. И это не потому, что Христос не любил живую природу, не ценил ее, не воспринимал ее красоту. Проходя не раз из конца в конец Галилею, Иудею, Самарию, Он созерцал красоту палестинской природы и, конечно, чтил «книгу» природы и любовался ею как великим творением Божиим. В Своих беседах со слушателями Он часто брал сравнение и образы из живой природы и трудовой жизни палестинского жителя (образ сеятеля, поля, зерна, горчичного дерева, облака и пр.).

Однако у Спасителя внешняя природа всегда была лишь фоном и побочным средством при главном – внутреннем духовно-благодатном общении с человеком.

Он говорил, что пришел призвать к покаянию и спасти погибающего, грешного человека (см. Мф.9:12–13).

И этот грешный, погибающий человек в сотнях и тысячах лиц ежедневно окружал Его, взывал к Нему и молил о помощи. И Христос всегда и всем оказывал эту помощь (см. Мф.4:23–24).

Но вот в сегодняшнем евангельском чтении, братья и сестры, мы услышали дивные слова Господа о природе, полные глубокого смысла. Он сказал: Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! (Мф.6:26–30).

Какие чудные слова, полные глубокой жизненной правды, трогательной заботы Господа о Своих созданиях.

Все мы знаем, что птицы не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы и однако по-своему трудятся, добывая пищу для себя и своих птенцов. Как же и чем Господь питает их?

Питает их не только тем, что дает им разного рода пищу, но и тем, что заложил в их природу особую способность к существованию. Он даровал природе птицы неистребимый, незатухающий инстинкт – веру, что она будет жива при любых условиях, и всё, что нужно для ее питания, она найдет.

Птица может долго пребывать в воздухе, преодолевать огромные воздушные пространства, подолгу недоедать и голодать, но никогда не лишается уверенности, что всегда найдет то, что нужно ей, чтобы жить и летать. Богатство внутренней жизни птицы состоит преимущественно в абсолютной уверенности, что как она жива сегодня, так будет живой и завтра, и нечего заранее заботиться и волноваться о завтрашнем дне. И эта уверенность уже сама по себе питает, укрепляет птиц, являясь источником их жизненной силы.

Птица может жить и действительно живет в самых тяжелых условиях, например, на севере зимой при сильных морозах и заснеженной земле. Приходится удивляться, как выживают в такие продолжительные и суровые зимы воробьи, вороны и другие зимующие птицы. Подлинно сам неистощимый жизненный инстинкт, сама органическая вера, Сам Творец питает их.

Указывая на птиц, Христос побуждает нас к надежде, что Отец Небесный не оставит нас, не лишит Своей помощи, как не лишает птиц, лишь бы и у нас была глубокая, живая, органическая, действенная вера в Бога и в Его помощь.

По вере вашей да будет вам (Мф.9:29). Все возможно верующему (Мк.9:23), – часто говорил Христос окружающим Его.

Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это приложится вам (Мф.6:33), – сказано в евангельском чтении.

Как Святые Отцы объясняют текст евангельский о птицах? «Сказал Спаситель, – говорит св. И. Златоуст, – смотрите, птицы питаются без заботы. А это и нам легко исполнить. Наши заботы не могут прибавить роста хотя бы “локоть един” или продлить нашу жизнь хотя бы на один час». Поэтому и неразумно излишне заботиться о жизни своей.

«Всю жизнь мою, – говорит прп. Ефрем Сирин, – жал, шил и плел я, но при всем том, если бы рука Божия не питала меня, не мог бы я прокормиться».

Братья и сестры! Если птицы учат нас вере в Бога и Его попечительный промысл о нас, то, может быть, вы спросите, чему же нас учат полевые цветы?!

О них Христос говорит, что они не трудятся и не прядут, но однако одеваются в такую красивую, изысканную одежду, в какую не одевался и сам царь Соломон, при всей мудрости в государственных делах его и вычурной красоте и блеске в царственной одежде его.

Соломона одевало искусство людей: ткачей, красителей и портных, но кто одевает так изощренно, так неподражаемо полевые цветы, кто их ткач и художник?

Христос отвечает: Господь одевает их (см. Мф.6:30), заложив в их природу дивную гармонию и нежную, лучезарную красоту. Ничего они сами для себя не создали, а всё получили от Творца и Промыслителя. Не потому ли так неприхотливы, так кротки и скромны, так благодарны создателю цветы, что произрастают всюду, даже в самых тяжелых условиях. Где их только не встретишь: в горах и в расщелинах скал, в долинах и лесах, в полях и лугах, в парках городов и на приусадебных участках в поселках. Отовсюду они приветливо кивают нам своими головками, ласкают взор нежными, чистыми красками, благоухают ароматами-фимиамами.

И кажется, не найдешь на земле человека, равнодушного к красоте этих Божиих кротких, лучистых и благоухающих созданий. Все, вероятно, согласны, что цветы – символ радости, счастья, красоты жизни. Мир и люди были бы сумрачнее, холоднее, бездушнее и скучнее, если бы не было цветов на земле. Украшая землю, они облагораживают ее. Чаруя взор человека, они смягчают, умиротворяют его. Вот почему так часто люди прибегают к цветам. Их преподносят гостям, дарят новобрачным, приветствуют в день рождения и именин. Ими смягчают скорбь утраты и тяжесть разлуки с умершим, изобильно посыпая ими «домовину» (гроб) почивших.

Цветы, братья и сестры, кратковременны, скоротечны: быстро (на глазах) вырастают, отцветают и увядают. Но и тут особая мудрость в устройстве и развитии растительного мира помогает делу: не успеют поблекнуть цветы одной разновидности, как их уже сменяют цветы другой. Весенние цветы сменяются летними, летние – осенними и таким образом земля и человек весь весенне-летне-осенний (вегетационный) период не остаются без милых и нежных, кротких и чистых спутников жизни.

Цветы – вестники горнего мира. Своей целомудренной чистотой, красотой и скромностью своего наряда, фимиамом своих благоуханий они живо напоминают нам нездешнюю красоту и сияние небесного, высшего мира. Всякий цветок – девственно сияющая улыбка неба загрязненной и грешной земле320.

Чему же, братья и сестры, учат нас цветы земные и о чем напоминают нам?!

Прежде всего они, как и птицы небесные, напоминают нам о вере в Бога и надежде на Его всеблагую помощь.

На это и указывает Христос, когда приводит их (птиц и цветы) как пример попечительной заботы о них Отца Небесного и когда, с другой стороны, упрекает нас, людей, в маловерии. Аще же сено сельное… Бог одевает, не много ли паче вас, маловеры (Мф.6:30), – говорит Он в Евангелии, то есть говорит и нам.

Будем же, братья и сестры, возгревать в себе веру в промыслительную о нас заботу Господа, в Его Любовь к нам и готовность по вере нашей дать нам всё потребное для жизни.

Скоропреходящие цветы напоминают нам о скоротечности, неустойчивости и нашей собственной жизни. Но, однако, при всей краткости жизни цветы успевают отдать всё, что имеют: и нежную красоту, и кротость, и благоухание своих кадильниц. Отдав всё это, выполнив свое назначение, они отцветают, увядают и засыхают.

Это ли не образец того, как надо жить и умирать человеку, как ему следует не зарывать в землю таланты, а полностью отдать Богу и людям весь запас своих духовных сил, все богатства сердца, все красоты своей человеческой души.

Цветы такие напоминают нам и об этом. Что лучший, достойнейший цветок на земле есть сам человек, как венец мироздания, как образ Божий, призванный украшать собою землю и благоустраивать ее (см. Быт.1:28–29).

Но во что мы превращаем этот образ? Украшаем ли мы собой землю? Выполняем ли волю Божию о своем высоком назначении на земле?!

Устыдимся, братья и сестры, своего жалкого и недостойного существования и восскорбим об этом. Мы попираем высокое достоинство человека, пренебрегаем попечительной заботой о нас Господа, а потому и не получаем от Него благодатной помощи.

Мы забываем, что, даровав нам высочайшее благо – свободу воли, – Господь не спасает нас без нас, без решимости и усилий нашего разума и воли, без живой и действенной веры в Бога и Его благое попечение. Кого винить, кого упрекать, когда мы сами же облекли себя бедам и напастям: недоверию Богу и людям, унынию и ропоту, злобе и вражде. Отсюда внутри нас и произрастают не цветы добра и красоты, а цветы зла и вражды, не цветы мира и единения, а цветы раздора и разъединения.

Боже, пощади и помилуй заблудшее создание Свое! Не наказывай нас, не вметай в огонь как сено, как сорняки, прежде нашего покаяния! Будь долготерпелив и милосерд к нам, Господи!

Священнику следует обратить внимание на то, чтобы во время поучения не потерять контакта с прихожанами, говорить от опыта и не затягивать проповедь.

Глава III Священнослужение

В Православной Церкви богослужение совершается только священниками. Такой порядок установил Сам Иисус Христос, который даровал все полномочия и благодать священнодействия Апостолам, а через них их преемникам, пастырям Церкви Христовой. По уставу Церкви богослужение на приходе должно совершаться ежедневно. Пастырю не нужно смущаться малым количеством прихожан и даже совершенным их отсутствием на богослужении, это не должно быть поводом для прекращения ежедневного богослужения. Опыт показывает, что неопустительное совершение общественного богослужения, как правило, возбуждает в прихожанах усердие к посещению храма Божиего.

Пастырь имеет право совершать богослужение общественное или частное только после того, как он облачится в священные одежды, главной из которых для него является епитрахиль. С того момента как иерей надел епитрахиль, он начинает священнодействовать. Когда на нем еще нет епитрахили, он может рассуждать на любые темы, хотя оставаясь священником всё равно, но он не произносит сакраментальных возгласов. Одно время мы были дружны с батюшкой литовцем, ксендзом. Очень милый человек отец Михаил Тарвидис.

Он говорил: «Вот я иду в храм, Мишенька кончается, начинается отец Михаил». Таким образом, он переступает порог храма и меняется, становится отцом Михаилом. А у меня другая мысль: священник должен быть в любом месте священником, независимо от того в храме он или не в храме, священник должен помнить о своем сане везде и всегда: и когда надевает епитрахиль, и до этого он тоже священник.

Епитрахиль – это самая главная принадлежность, без которой священник не может ничего совершить: ни Таинства, ни обряда, только помолиться как мирянин со всеми общей молитвой. Когда он надевает епитрахиль, то уже готовится к совершению службы, произнесению возгласов: «Благословен Бог наш», «Благословенно Царство». Надел – значит, уже вступил в свои обязанности, именно священнические обязанности.

Священнодействует пастырь всегда по уставу Церкви. На вечернюю службу он облачается только в епитрахиль, поручи и фелонь. Полностью облачается обычно только на Божественную литургию, а также в редких случаях, например, когда выносится Плащаница, на праздник Воздвижения Животворящего Креста.

Что касается уставного порядка, то Церковь идет навстречу нашим немощам и современным условиям жизни. Люди проводят на работе целый день, усталые приходят в храм, и если им дать всенощную на всю ночь, как раньше бывало, то кто сможет выдержать? Всенощная на всю ночь для мирян-прихожан не годится. Кто хочет, может пойти на Афонское подворье или в монастырь и там молиться всю ночь, но на приходе служба разумно сокращается. Конечно, нельзя доходить до абсурда, когда за 15 минут, поспешно, кое-как совершают Таинство Крещения. Однако отрезок времени для службы должен быть ограниченным, нужно пойти навстречу усталости человеческой. В монастырях монахи сидят и читают все кафизмы целиком. Если в храме читать всё, человек сядет и будет спать, толку никакого. Значит, надо сократить и сделать службу компактной, в порядке разумного построения, например, по субботам две Славы читаются, записки в двунадесятые праздники читаются в алтаре, чтобы прихожане почувствовали торжество дня. Иначе в великий праздник люди не получат радости. Пастырю не следует забывать, что из мира люди приходят усталые, надо дать им возможность помолиться, идти им навстречу, ведь это приход, а не монастырское подворье.

Самой важной частью общественного богослужения является Божественная литургия, на которой совершается Таинство Евхаристии. Пастырь должен стремиться к частому совершению Литургии, ведь она – источник благодати Божией как для самого священника, так и для пасомых. При частом служении Божественной литургии пастырь может всё более проникать и углубляться в службу, однако может возникнуть привыкание к святыне. Это вещь плохая и опасная. Привыкание приходит от холодного, равнодушного отношения: «Я уже всё знаю». Необходимо, чтобы была новизна всегда, тем более по отношению к святыне. Тут надо не только над собой усилие делать, но и молитву творить, просить у Господа о том, чтобы обновил ум, обновил сердце. Привыкание – это потеря благоговения. Надо стараться всегда чувствовать что-то новое. Вот ты пришел в тот же алтарь, видишь те же предметы, вспомни, как в первый раз ты пришел: под впечатлением, с чувством благоговения. Ты испытал совершенный страх, трепет невероятный, а его надо бы сохранять всегда, в течение всей своей жизни. Нужно заставить себя поразмыслить: «Куда я иду? Я иду в самое святое место на земле. Место, которое по праву принадлежит Царю Славы Господу Иисусу Христу. Здесь Его Престол. Здесь Он восседает. Христос здесь. Его глазами не увидишь, но Он здесь». Размышления помогут преодолеть это привыкание. Когда человек перестает рассуждать, у него слабеет ум, тускнеет всё, впечатления смазываются и постепенно возникает равнодушие ко всему, привычка. Этого надо избегать и бояться. Это всё на внутренней жизни отражается. Если священник пребывает в непрестанной молитве, то она помогает ему избежать привыкания, поскольку это внутреннее общение с Богом, а Бог непривыкаем. С чем это можно сравнить в искусстве, например? Разве можно сказать, что музыкант привыкает к звукам инструмента, на котором творит что-то? Он тысячу раз слышал, как звучит инструмент, но в момент творчества эти звуки становятся совершенно другими. Это нечто новое для него, хотя тот же инструмент, те же звуки. Постоянное внутреннее обновление может дать Бог, поэтому пребывание в молитве помогает избавиться от привыкания, от будничного, серого чувства. Боже сохрани! Надо бояться привыкать к святыне, иначе можно потерять благоговение. Там, где нет благоговения к святыне, появляется небрежность.

О небрежении же сказано: Проклят, кто дело Господне делает небрежно (Иер.48:10).

В дневнике известного московского пастыря протоиерея Василия Серебренникова есть такая запись: «Если Бог откроет священнику (при его стремлении к этому) глубину непостижимого до конца Искупления и Воскресения, тогда углубляется и служба, и молитва, и исправление жизни – смирение и любовь к Богу»321.

Глава IV Духовное руководство

Сострадательная любовь пастыря

Пастырь – не карающий, строгий судья, один вид которого отпугивает грешника. Пастырь должен всегда сострадать человеку в его грехе, с особенной любовью подходить к нему, какой бы тяжкий грех он ни совершил. Человек исповедуется в тяжком грехе, ему бывает очень трудно произнести слова покаяния, но он говорит об этом грехе. Священник не должен его отпугивать ничем: ни сковородками, ни что в аду будет гореть. Пастырь должен быть всегда исполнен любви, сострадательной любви ко грешнику. Он должен ему всегда сочувствовать. Как будто священник сам вместе с ним. Надо быть солидарным с грешником. Пастырь должен с пониманием относиться к тому, что если бы человек знал, что с его душой происходит, то он бы, наверное, этого не сделал, однако он был слеп духовно, не видел греха, и пастырь его жалеет, сострадает ему. Случается, что священник осуждает, а это недопустимо. Святой Исаак Сирин указывает: «Люби грешников, но ненавидь дела их»322. Грех – болезнь, поэтому священник относится к человеку очень бережно. Он даже допускает его до Причастия, зная, что Господь принимает всех с любовью. Надо сказать человеку: «Помни, что любовь Божия безмерна, и нет такого греха, который мог бы победить Божие милосердие». Самое главное, чтобы грешник не впал в отчаяние. Пастырь может такую строгость напустить, что человек подумает: «Меня не прощают, и Бог меня не простит. Теперь я погиб. Больше не буду ходить. Я безнадежен». Священник обязан вселить надежду на исправление, на то, что человек станет хорошим. Через сострадательную любовь пастыря человек может как-то освободиться от своих недостатков. Это главнейший момент в душепопечении. Не всякий пастырь, к сожалению, имеет этот дар. Довольно часто формальное или формально-строгое отношение к грешнику: «То, что ты сделал, – это ужас, это кошмар, ты погиб». Такая позиция пастыря отпугивает человека. Чего добился священник: ушел человек неутешенным. Должна быть надежда всегда, что согрешивший человек обязательно исправится, обязательно изменится, потому что Господь сам имел дело с грешниками. Исцеляя болезни телесные, Господь всегда врачевал душу человека. Вера твоя спасла тебя (Лк.17:19),– говорил Он. Надо сказать человеку: «Вот, ты любишь Господа, и верь, что Он всегда простит тебя. Своей любовью покроет твои грехи. Так и ты относись: Господь любовью покрывает тебя». Сколько тепла в сердце можно дать человеку! Какой бы тяжелый грех он ни совершил, уходить он должен с надеждой. Такова задача пастыря. Пастырь девяносто девять овец оставляет, а идет искать одну заблудшую. В таких случаях что бывает обычно? Человек подходит к Исповеди, народу много. Как быть? «Подождите, – говоришь, – когда кончу, подойдете ко мне еще раз». Пастырю обязательно нужно найти время для него. Если после Исповеди люди уходят неутешенными – в этом виноват священник. Он не должен отмахиваться от грешника. Священнику всегда надо просить Бога, чтобы Он вразумил его, чтобы никогда ни от кого не отмахнуться. Иногда два-три слова можно сказать, чтобы утешить человека, окрылить его надеждой, а можно так сухо сказать, что человек уйдет в скорби. Какая ответственность! Какое покаяние должно быть у пастыря, если кто-то отшатнулся по его вине! Чтобы этого не случилось, пастырь должен обладать даром любви. Священнику надо обратить внимание кающегося на положительные качества его души, на то, что он хотел быть хорошим, но не справился с собой. Страсти, которые находятся в нем, победили его, и он стал им служить. Сделать так, чтобы человек понял, что он может исправиться, чтобы почувствовал поступательное движение вперед, а не уходил в отчаянии. Священник должен открыть ему путь к Богу, он должен стать путеводителем. Пастырь также свидетель. Он только свидетель, а не судья. В молитве перед Исповедью говорится: «Не усрамися, ниже убойся и да не скрыеши что от мене…Аз точию свидетель есмь, да свидетельствую вся, елико речеши мне». Священнику необходимо всегда помнить, как Господь, по словам праведного Иоанна Кронштадтского, «долготерпеливо исправлял его самого и продолжает исправлять всю жизнь, чтобы без меры не раздражаться на согрешающих и не наказывать их беспощадно, а с кротостию и любовью»323.

Пастырь должен с любовью подходить ко всякому человеку. Так, епископ Антоний как отличительную черту пастыря отмечал сострадательную любовь к пастве, обусловливающую собой «способность переживать в себе скорбь борьбы и радость о нравственном совершенствовании своих пасомых, способность чревоболеть о них»324.

О различных подходах на Исповеди

На Исповедь приходят разные люди. Священник, как правило, постоянных прихожан знает, ему известен их духовный уровень. Это одна группа людей. Часто из мира приходят совершенно незнакомые люди. Сегодня одни, завтра другие. Этой группе людей полезна общая Исповедь, вступительное слово. Затем они будут подходить к священнику со своими грехами. Он их не знает, и что они будут говорить, тоже не знает. Это новые люди. Отец Николай Голубцов, известный и любимый многими пастырь, практиковал краткие и доходчивые беседы, предваряющие Исповедь. Еще одна группа – дети: от семи до девятнадцати лет. Они обычно приходят в воскресный день. Их можно как-то отделить, вперед пустить.

С ними не надо изъясняться общими фразами, которые мало что дадут, но им обязательно нужно сказать что-то лично: приятное, ласковое, – чтобы они почувствовали в священнике любящего отца. Мужчины и женщины на Исповеди ведут себя по-разному, поэтому и подход к ним различный. Мужчина на Исповеди более краток и сдержан, как правило, немногословен. Он больше сути касается. Говорит определенные вещи, например: «Я пью, плохими словами ругаюсь». Мужчина более жесток в отношении к себе. Он примерно знает, в чем каяться. Обычно двумя-тремя словами можно направить. Женщины больше вокруг да около, пространно рассказывают об обстоятельствах, до сути мало добираются. Их надо тоже уметь слушать. Если что-то лишнее, то можно остановить. Умело, разумно, не обижая, можно указать на то, что ты сейчас уже ушла в дебри, сейчас говоришь не о том, не по делу. Сказать: «Давай каяться, давай себя осудим за что-то». Вот так, поправляя, достичь результата.

Бывают очень сложные люди, говорят всё не по существу. Их надо просто слушать, иногда приходится длинные-длинные вещи выслушивать. Это всегда тягостно, очень утомительно, потому что священник знает: от его слова толку мало, послушания здесь нет и в помине. Как же тогда помочь такому человеку? Только молитвой и ласковым словом, сочувствием. Не надо ругать и укорять. Бывает, что человек не имеет навыка элементарного смирения, видимо, природа у него такая, он хочет только говорить, говорить и говорить. Ну, и слава Богу. Приходит и то хорошо. Потом что же? Накладывать епитрахиль, потому что известно, всё равно не послушаются.

Священник, мне кажется, не должен отказывать в Причастии, за исключением случаев, когда явно несовместимые вещи в семейной жизни. Надо сказать: «Подождите, приходите в следующий раз. Подумайте». Случается, когда нужно задержать, но епитимью накладывать надо очень осторожно. Ведь это не наказание, как на горох поставить, а скорее духовное упражнение, послушание, труд духовный.

К священнику может обратиться известный государственный муж, высокая персона, пастырю в нем необходимо увидеть просто человека. Господь нелицеприятен, и священнику не надо выделять никого ради своей выгоды. Не следует лебезить перед ним, но и нарочито загонять его не надо. Можно предложить встать на левом клиросе, не говорить: «Иди, мол, в народ. Стой там в толпе». Но в то же время отнестись к нему как к любому другому, без специальной лести. Если нужно, то побеседовать с ним так же, как с обыкновенным прихожанином.

Пастырская забота о новокрещеных

Люди по-разному приходят к вере: путем размышлений, благодаря встречам с людьми, или, например, после чтения Евангелия, когда вдруг встречаются со Христом непосредственно (это опыт митрополита Антония Сурожского).

Но обычно бывает так, что человек приходит к сознанию, что не может быть пустоты за гробом, возникает вера в будущую жизнь. Иногда на этом останавливаются. Есть так называемые деисты; их много среди ученых; они признают существование высшего разума, но на этом всё кончается. Да, где-то есть Бог; Он создал мир, но теперь Он не имеет к нему совершенно никакого отношения. Если же человек задумывается дальше, то следующий шаг – желание вступить в какие-то отношения с Богом. Тут возникает вопрос о выборе веры, религии.

Человек думает, изучает, смотрит: есть ислам, иудаизм, буддизм, разные конфессии в христианстве; дальше наступает момент выбора. И если он, читая Библию, потом Евангелие, узнает о Христе и останавливается на христианстве – как князь Владимир из всех вер выбрал наиболее близкую его сердцу, наиболее отвечающую его мечтам, – то встает вопрос: раз я избрал христианство, и избрал его не абстрактно, а чтобы стать христианином, то хочу приобщиться ко Христу, стать Ему ближе. Человек может, прочитав Евангелие, душой потянуться ко Господу, захотеть стать членом единого богочеловеческого организма, которым является Церковь.

К вере приходят независимо от священника. Ведь неверующий не пойдет к священнику, чтобы спорить, доказывать свое неверие, а тот будет доказывать свою веру; это полная бессмыслица. Когда у человека нет веры, с ним нельзя говорить о духовном, это бесполезно, и уровень будет совсем низкий. Так, у отца Андрея Кураева есть сравнение – это все равно, что со слепым говорить об особенностях живописи Рембрандта. С уверовавшим человеком уже возможен диалог, возможно общение со священником.

На пути приобщения человека ко Христу священник может помочь. У владыки Антония (Блюма) есть очень хороший образ: как дикая ветвь прививается к стволу; садовник идет и видит росточек, отрезает его… он уже начинает умирать. Но садовник подходит к большому дереву, взрезает кору и прикладывает этот росточек к стволу; росточек прививается к дереву, врастает, и жизнь загорается в нем во всей полноте. Росточек – это образ человека, он не просто ожил, а стал именно до конца живым, приобщившись к источнику жизни, к стволу, который есть образ Христа. Таинство Крещения – это как бы привитие дикой веточки к единому стволу, ко Христу. Вот почему, когда человек хочет приобщиться ко Христу, священник ему говорит: если ты хочешь быть ближе ко Христу, единственный путь – принятие Крещения. А дальше, после Крещения, начинается уже жизнь во Христе, в Церкви. И новокрещеный спрашивает: что мне нужно дальше делать? Господь отвечает ему: соблюди Мою волю, мои заповеди; а заповеди – о любви.

Сейчас люди часто приходят к желанию креститься по каким-то, с нашей точки зрения, нелепым соображениям, нелепым даже путем, и тут принцип такой: в Крещении человеку никогда нельзя отказывать, потому что надо верить в силу Таинства, так как здесь уже вступает Господь.

Конечно, бывает так, что человек крестится, а потом всё это забывается, остается только форма, документ – крестился, и больше ничего. Случается, что никакой церковной жизни потом не возникает, люди крещеные разуверяются в религии, разочаровываются, но это уже дальнейший путь человека.

В древности людей ко Крещению готовили, испытывали их веру; сейчас, к сожалению, так далеко не везде, хотя на каких-то приходах допускают ко Крещению людей не сразу, а с минимальной подготовкой, но в основном не отказывают никому из приходящих. В наше время не надо отказывать человеку в Крещении, если у него есть хоть какое-то желание, хоть какое-то движение к Богу. Но всегда нужно предупреждать, что Крещение не сделает семейную жизнь счастливой, что это не панацея от зла и не гарантия того, что человек не будет болеть, это не магический способ избавиться от жизненных испытаний, от искушений.

Нужно предостеречь человека от такого взгляда на Таинство. Чисто магический подход к Церкви сейчас очень распространен, его признак – человек хочет получить какую-то выгоду от Таинства. Например, крестить ребенка, чтобы он не болел; венчаться, чтобы не развалилась семья; совершить паломничество, чтобы избавиться от пьянства и т. д. Это очень важный вопрос. Человеку нужно сказать правду: «Ты будешь терпеть всё, как любые другие люди». Может быть, некоторые разочаруются, скажут: я думал одно, а вышло другое. Надо обратить внимание на то, что Крещение – это начало жизни в Боге, что, крестившись, он становится другом Божиим; если хочет подружиться с Богом, то путь к этому есть – только и всего. Но человек всегда свободен, и друзья всегда свободны, это отношения свободы. Человек остается свободным нравственно и духовно. Господь не деспот, который стремится подчинить его своей воле – нет! Человек свободен исполнять волю Божию и верить в Его любовь. Надо, чтобы человек знал, что Господь любит нас.

Человек сам вступает в отношения со Христом, и это самое главное. Священник видит, что человек идет ко Христу, он уверовал в Бога, познакомился с Евангелием, выбрал христианство, потому что почувствовал сердцем свою близость ко Христу и хочет сродниться с Ним. Через Таинство Крещения человек вступает в ту область, где хозяин Христос. Церковь есть мистический духовный организм, Тело Христово, то, что Христос оставил на земле, где Он пребывает.

Вот таким образом надо действовать священнику, если он встретился с желающим креститься. Отказывать не надо, но предупредить необходимо. Уж как отреагирует человек, это его дело, его свобода; он может повернуться и уйти, а может остаться и принять Крещение.

Начинается жизнь в Церкви. Новокрещеного надо на первых порах поддерживать. Обязательно сказать: приходи еще, начни читать Евангелие, молиться. Обращайся к Богу своими словами и испытай, что ты будешь чувствовать.

Священник должен сразу указать на то, что главное – любовь ко Христу, в этом суть. Всё, что человек видит в Церкви: богослужение, предписания о посте, о молитве, об участии в Таинствах – это ведь не основное. Это никак не цель, а только средство к тому, чтобы достигать Царства Божия. Всегда надо оставлять место свободе: если человек надеется на Бога, если он будет жить по заповедям и если Господь соблаговолит по милости своей, то Он поможет человеку.

Человек спасается милостью Божией, а не своими заслугами. Новокрещеный не должен думать, что если он будет делать что-то определенное, то он обязательно спасется – вот от этого избавиться надо. Так фарисей думал – что это его право; а никакого права нет. Царство Божие – не Царство прав, а Царство милости и любви. Только по любви и милости Божией человек может спасаться, веруя, что Господь нас любит и захочет нас спасти; этой верой мы и живем.

Основная мысль, которую священник должен привить новокрещеному, – это любовь ко Христу. Исходя из любви ко Христу, человек старается соблюдать заповеди, как Он сказал: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня (Ин.14:21); главная заповедь – о любви: Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас (Ин.15:12). Человек учится любви к Богу, которая проявляется в первую очередь в любви к ближнему; чтобы через каждого человека и в каждом человеке видеть образ Божий. Священник ведет человека по этому пути, помогает ему взрастить эту любовь. Ведь священник – путеводитель ко Христу. Надо остерегаться того, чтобы сделать из пасомого такого вымуштрованного солдата, который исполняет все правила, а Христа оставляет где-то за бортом и считает, что эти правила – и есть всё христианство. Ничего подобного; главное в христианстве – это не свод правил и предписаний; христианство – это прежде всего любовь ко Христу.

Деятельность священника по отношению к пасомому должна быть построена именно на любви к Богу. Мало сказать: читай Евангелие, посещай службу; важно, ради чего это всё делается. Ведь всё это только для того, чтобы в сердце возгреть, взрастить любовь ко Христу. Священник должен не только привести ко Христу, но взращивать в человеке эту любовь Духом Святым. Так священник выполняет свое пастырское назначение. Он смотрит, как действует Святой Дух на человека, сам стараясь быть в стороне. От него требуется только помогать, расчищать путь – и всё. Никакого насилия, никакого принуждения, просто направить, вовремя подсказать. Может, даже что-то и со строгостью сказать: желательно, чтобы ты так делал, но имей в виду, что ты свободен. Христос сказал: …если кто хочет идти за Мною… (Лк.9:23); так что, если ты хочешь, вот так ты должен поступать. Во всех случаях священнику важно научиться не лишать пасомого свободы воли.

Вводить в Церковь надо потихонечку; питать жиденьким молочком, понемножечку, как ребеночка малого, а не твердой пищей сразу кормить. Надо, чтобы человек радовался о самом крещении, о том, что он стал другом Христа Спасителя, другом Божиим; вот что надо подчеркивать. «Ты начни с небольшого; вот, давай начнем молиться; попробуй, помолись; потом приходи, расскажи, чувствуешь ли ты что-нибудь… Почитай Евангелие; может быть, тебе еще захочется спросить; вот с чего начинай. Ходи понемножечку в храм, хотя бы раз в две недели или в неделю, когда сможешь. Немножко постой, послушай; как ты себя будешь чувствовать?»

Случается, что человек только приходит в Церковь и начинает читать Иоанна Лествичника или «Добротолюбие», вместо того чтобы взять самые простые книги. А ведь чтение-то рекомендовать надо тоже не всё.

Не стоит принуждать его к соблюдению устава. Если священник сразу начинает: вот тебе правило – постись, то, другое, устав соблюдай – в этом кроется очень большая опасность. Осторожность должна быть, чуткость и внимание. Часто бывает так, что люди крестятся, а потом из-за необходимости соблюдать устав боятся войти в Церковь, между ними и Церковью стоит пост, долгие службы. Отбивать поклоны, вычитывать какие-то невероятно длинные правила – всё это совершенно чуждо их опыту. Сразу налегать на полное правило вовсе не нужно. Прежде всего надо выучить «Символ веры», это основа основ, чтобы знать, во что мы веруем. И еще хотя бы одну-две молитовки знать: «Отче наш», «Богородице Дево, радуйся». Спросить: принимаешь ты это? – да, принимаю; вот и всё, и достаточно, и хватит с тебя. Своими словами обращайся к Богу на первых порах, а потом постепенно будешь входить в Церковь и читать молитвы, написанные уже людьми святыми. Надо объяснять, что это их великий опыт, нами недосягаемый; но кое-что мы можем принять; и задача наша – сделать их молитвы нашими молитвами, чтобы мы сами уже могли молиться их словами. Сделать эти слова своими – это постепенный, очень долгий путь. Человека надо поддерживать сначала как младенца, который только начинает ходить.

Так же и с постом. Священник должен сказать: не надо, сейчас не постись, если ты пришел к вере недавно. Пост – это только средство, это поможет тебе в будущем овладеть собой, своими страстями, поможет бороться со грехом. Не надо заставлять поститься новокрещеного, а то он действительно может сорваться на этом; это ни к чему, это принесет ему большой вред и может отвратить от Церкви. Надо подчеркивать, чтобы бесполезной диеты не было, пост имеет духовное значение. И предостерегать от крайностей: всякие крайности вредны, особенно на первых порах. Пост надо отложить до более позднего времени созревания в Церкви. Так что насчет поста – это неверно, когда начинают сразу. Я имею в виду новокрещеного, а не уже живущего в Церкви человека, тут другой разговор. Но если говорить о посте, то опять-таки у каждого свое: состояние здоровья и много других факторов. Священник может сделать большую ошибку: такое слишком суровое водительство или, наоборот, недосмотр.

Новокрещеному очень важно выбрать священника для духовного руководства. Здесь совет такой: хочешь иметь себе наставника – это доброе дело, доброе желание, но не сразу, не думай, что тебе нужно идти к первому попавшемуся священнику. Для этого нужно молиться, искать; к одному пойти, к другому, к третьему. Путь обретения духовника бывает очень долгим. Нужно найти такого священника, которому захочется душу открыть, который тебя примет приветливо, сердечно, с любовью, выслушает, и ты почувствуешь желание иметь общение с ним. Это не сразу бывает. Надо выбирать себе духовника по сердцу, а дальше, как будет складываться духовное водительство, зависит от пастыря, от его опыта и мудрости.

В руководстве духовника самое главное – направить ко Христу. Всё внимание человека устремить на любовь ко Господу. Духовнику нужно постараться убедить человека в том, чтобы он каждый день хоть главу слова Божия читал, и объяснить, чтобы он понял почему. Человек может сказать: «Я знаю Евангелие на память». Ничего подобного. Евангелие – священная книга, благодатная, с ее страниц с нами говорит Сам Христос. Это как бы письмо Христово, адресованное каждому из нас. Читая Евангелие, мы встречаемся духовно с Самим Христом Спасителем.

Протоиерей Василий Серебренников говорил: «Святое Евангелие – это не просто рассказ, это книга, по которой нас будет судить Господь. Евангельское слово должно попадать в самое сердце»325.

Как человек может полюбить Христа, как с Ним встретиться? Вот тут духовник может посоветовать – не то, чтобы предписать, но сказать: попробуй молиться, таким-то образом молись; попробуй каждый день читать Евангелие… Это тебя направит ко Христу, зажжет в сердце огонек любви ко Господу. Вот так должен подходить духовник; не то что: «Я тебе приказываю – читай, делай, молись», нет! Но если ты пришел ко мне и хочешь получить что-то, вот, я тебе советую как добрый советчик; это не моя прихоть, это опыт многих людей, как можно полюбить Христа, встречаясь с Ним через чтение Евангелия, посещая богослужение, участвуя в Таинствах, в личной молитве – церковной, домашней; вот и все наши средства собственно, и вот на что направлено руководство духовника – на любовь ко Христу. Не надо мудрить, вдаваться в какие-то богословские истины, этого не требуется. Надо научиться в простоте сердца и непредвзятости любить Христа, будьте как дети (Мф.18:3). Священник не должен осложнять новоначальному путь, чтобы он не подумал: «В какие дебри, Боже мой, надо входить, как это сложно всё, этому надо учиться специально, а я не могу того или другого». От духовника человек не должен уходить в таком состоянии. Пастырю необходимо внушить: нет в этом никаких сложностей. Если ты захочешь изучать философию, историю религий, это твое дело, изучай.

Но раз ты пришел сюда, в Церковь, то я как священник тебе говорю: «Учись любви ко Христу». Этому надо учиться; к этому надо стремиться и просить, выдавить это из себя нельзя, это можно испросить у Бога. «Господи, прости; дай мне любовь к Тебе, согрей мое сердце любовью к Тебе!» Вот, проси так у Господа, проси неустанно, проси неотступно, и Он тебе даст, потому что Он Сам говорит: Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят (Мф.7:7, 8).

Если человек будет каждый день читать Евангелие (одну главу), медленно, не спеша, то почувствует в конце концов, что Христос говорит с ним. Встретившись с Ним, проникнешься любовью к Нему, а остальное всё уже приложится. Священнику не надо озадачивать, осложнять, запутывать новоначальному путь к Богу, а, наоборот, расчищать, прояснять, чтобы человек видел цель – быть с Богом, жить во Христе. Никаких сверхзадач не ставить перед пасомым, никаких сверхподвигов. Сухари есть, хлебом и водой питаться – этого Господь не требует от нас. Ты живи, иди царским путем, «не мудрствуя лукаво». Вот на что должен направлять духовник, потому что он – путеводитель ко Христу. К такому духовнику пришедший человек будет тянуться сердцем.

Истинные духовники – всегда очень простые люди, доступные, любящие; преподобные Амвросий Оптинский, Серафим Саровский – вот духовники настоящие. В мое время были: протоиереи Николай Голубцов, Владимир Смирнов, Александр Ветелев, Василий Серебренников… к ним сердца людей тянулись.

Душепопечительство о людях с психологическими проблемами

К священнику часто приходят люди, которые всю жизнь были задавлены родителями, внешними обязанностями и обстоятельствами, они даже считают себя не вправе хотеть чего-то самостоятельно; это очень серьезная проблема. Такие люди приходят в Церковь и с трудом начинают освобождаться от этой зависимости, но к зрелым отношениям они еще должны прийти.

С подобным человеком необходим именно разговор; надо общаться с ним по-дружески. Он еще ничего не знает, только сердцем чувствует, что встретил Бога. Господь постучался в его сердце – это единственное, что совершилось. Перед ним только открылось нечто новое. Это начало: «Господь зовет меня». Сейчас он еще ничего не знает: куда идти – направо, налево, сюда, туда; он еще не знает даже, чего захотеть. Ему можно порекомендовать определенные книги прочесть, но лучше направить к другому человеку, знающему путь. Это может быть просто верующий человек. Друг, который мог бы взять его под свое крыло, чтобы через беседы с ним направить на верный путь.

Беседа должна быть очень сердечная; чтобы новоначальный захотел открыть свою душу, рассказать, что с ним произошло, как Господь постучался. Друг его может поддержать: «Да, у меня так же бывало; или немножко по-другому; или было совсем иначе; ведь и я тоже не знал когда-то…» Может быть, с детства воспитывался в вере; но, может, было только внешнее, родители в храм водили; но почувствовал себя с Богом только в какой-то определенный момент. Обязательно должен быть человек, который поделится своим собственным опытом, обязательно должны быть содружество, помощь и поддержка.

Беседу можно вести в таком ключе: «Ведь Бог постучался в твое сердце, значит, у тебя уже есть вера какая-то, сознание, что наша земная жизнь временна, что мы готовимся к чему-то…» Надо развивать это отношение: «Помни, что это большое событие в твоей жизни, ты уверовал… что ты ощущаешь?» – и человек будет постепенно делиться; возникнет дружеский диалог без принуждения. Личная беседа, встреча очень важна; через встречу с другим человеком помочь адресоваться и к Богу: «Хочешь приближаться к Богу; хочешь врастать в это, развиваться в этом направлении; хочешь становиться нам сестрой или братом?» Надо подвести человека к тому, чтобы у него возникло такое желание. Подобные беседы – одна, другая, третья – помогут человеку раскрыться навстречу Богу. Собеседником может быть хороший знакомый, которому он доверяет, которого любит чисто по-человечески и чувствует, что тот пришел к чему-то более серьезному. Он тянется к нему, потому что может от него получить какое-то указание, объяснение того, как действовать.

Новоначальный должен пройти какой-то путь, испытать себя, прочно ли он уверовал. Именно сам себя человек должен познать: «Господь постучался, но отзовусь ли я, открою ли Ему дверь своего сердца?» Вот для этого испытания нужно какое-то время, должны быть беседы с другом. Человек постепенно поймет, чего он хочет, к чему должен стремиться и как. Само решение надо предоставить его внутренней свободе. Он может еще больше раскрыться, внезапно и самым неожиданным образом – но это всё длительный творческий процесс.

Старший товарищ, более опытный и знающий, может подсказать что-то, дать литературу. Новоначальный постепенно придет к осознанию того, что он согласен с другом, и всё, что тот говорит, – это хорошо, правильно, но уже хочется чего-то большего, хочется приобщиться к Богу.

Тогда друг наконец может сказать: «Да, я тебе могу подсказать, как делать, но я ведь не священник, я просто говорю от своего опыта. Рекомендую тебе пойти к священнику, он может тебе сказать от Бога нечто, что я тебе не могу сказать, потому что он от Бога обладает особой благодатью апостольской власти». Обязательно надо объяснить, что такое Таинство Покаяния, Исповедь. Вот так, шаг за шагом ищущий человек поймет, что роль священника несколько другая, чем ему представлялась раньше. Священник – это человек, который полномочен от Бога, имеет апостольскую благодать, апостольскую власть от Бога вязать и решить грехи. В этом смысле священник стоит несколько выше обычного человека, он имеет духовное право путевождения к Богу.

Если он пойдет к священнику и будет такое путевождение, то задача пастыря уже смотреть, в каком он состоянии. Человек может быть на очень ранней стадии. Но главное, чтобы было доверие к священнику. Это первое условие. Иногда человек ищет какой-то команды, какого-то приказа: делай так-то или эдак. Но чаще – бережного, дружеского и очень внимательного отношения к своей душе. Он ищет именно такого священника, который может с сочувствием выслушать всё, до мельчайших подробностей, проследить вместе с ним весь его жизненный путь. И мягко может подсказать: «С этой дорожки не сворачивай, но возьми немножко вправо». Священнику нужно уметь подсказать так чутко, чтобы человек мог увидеть любовь Божию к нему.

Человек может ходить к одному, потом к другому, третьему, четвертому священнику; и выберет себе такого, который действительно будет относиться с любовью и вниманием. Священник обязательно будет расспрашивать: «Как ты себя чувствуешь, что у тебя на душе, в каком состоянии сейчас, веруешь ли до конца? Или еще полу-веришь?»

И может сказать: «Я тебя не осуждаю за это, я тебе дам почитать такую-то книгу; а если хочешь – можешь опытно приобщиться к нашей молитве. Ты еще не молишься – ну хорошо, пока нет; но ты побудь в храме хоть немножко, посмотри, почувствуй благодатную атмосферу храма… Не стой всю службу, а хотя бы часть побудь». Если священник чуткий, то он всегда подскажет какие-то минимальные вещи; и человеку это будет приятно и радостно. Священник должен наблюдать за развитием души человека, который еще только встал на путь к Богу.

Однако бывает и так, что не находят духовника, хотя ищут долго. В каком-то состоянии человека это может быть еще рано; человек не осознал до конца и только находится во внутреннем поиске.

Но главное, чтобы человек именно хотел хотеть, потому что без хотения нет спасения; спасение зависит от нашего желания. А желание рождает решимость. Ведь когда он придет к духовнику, это уже серьезный шаг, значит, он уже захотел получить наставление, руководство к действию. Пусть какое-то начальное, примитивное, как в первом классе или нулевом, но он хочет начать какие-то действия, направленные к собственному возрастанию.

Путь к Богу очень непрост. Нужно только не оттолкнуть, не заградить, не заслонить. Случается, что человек идет к Богу, а потом видит, допустим, что христианин, а как-то не по вере живет. Чувствуется, что говорит одно, а живет по-другому, как фарисеи, которые говорили правильно, а действовали совершенно наоборот. Задача состоит в том, чтобы не было заслона на пути, чтобы такому человеку никто не заграждал путь, а расчищал ему дорожку, помогал идти. Священнику нужно указать: сейчас спокойно иди туда сам, а здесь мы тебя поддержим. Должна быть проявлена любовь к человеку, и это то, чего не хватает у всех нас.

Вообще часто на духовном пути в наше время мало бывает проявлено любви к новоначальному.

К сожалению, и формальность бывает, и сухость, всё то, из-за чего именно хулится имя Божие у язычников (см. Рим.2:24), как сказано у Апостола. Это страшно, когда люди отвращаются от веры из-за знакомства с христианами, которые ведут себя иначе, чем провозглашают. Но верить надо в Божий Промысл и молиться друг за друга. Священник всегда в молитвах поминает того, кто приходит к нему, потому что знает, что человеческие силы слабы. Пастырь должен очень ответственно относиться к тому, что скажет своему подопечному, чтобы не оттолкнуть его. Нужно исключительно бережное отношение, особое. Трудно бывает определить, действительно ли человек искренно что-то хочет, а не так, по настроению: нахлынуло, и он идет; а потом охлаждение. Священник должен обладать особой чуткостью, к тому же в каждом отдельном случае всё по-разному бывает. Это очень трудный путь.

Человек только что приходит к вере, он еще далек от Церкви, часто его интересуют более внешние вещи, какие-то, обрядовые моменты, и это совсем не порок. У меня лично так было. В детстве меня волновали предметы: кадило, облачения; нравился запах ладана, даже Причастие, к которому меня начали водить рано, сам цвет Причастия меня привлекал – то есть все атрибуты внешней церковной, обрядовой стороны. Мне было радостно видеть и воспринимать эту внешнюю сторону церковной жизни. В этом нет ничего страшного; от внешнего идут к внутреннему, это естественно и прекрасно. Человек как будто уверовал, пришел в храм, и его привлекают иконы, мерцание лампадок, красивые облачения, открытие Царских врат, торжественные моменты богослужения. Если он музыкален, он воспринимает хоровое пение – во всяком случае, внешняя сторона может его захватить. Потом он еще раз захочет прийти в храм; и через внешнее постепенно обратиться к внутреннему; так что это вполне можно приветствовать. Но чтобы человек не застрял на внешнем, надо постепенно раскрывать смысл совершаемого, объяснять – если человек потянулся душой и интересуется, что это значит, как и почему это происходит – надо ему в простой форме отвечать на какие-то вопросы.

Случается и наоборот: человека отталкивает обрядовая сторона, и он спрашивает: «И что же, я всё это должен?» Но он абсолютно ничего не «должен». Это убийство – смерть любви, когда человек говорит: я должен любить, я по долгу делаю добро. Если любое доброе дело делать «по долгу», принуждая себя, то это не имеет никакой цены – ни для кого. Самое главное, чтобы всё было исключительно по любви. Люди молятся, кладут поклоны, но ты не «должен» это делать. Ты просто присматривайся, прислушивайся; попробуй – и сам испытаешь. Священнику нужно подвести человека к тому, чтобы он сам чувствовал, сам испытывал. Вот такое самоиспытание, а не то, что тебя принудили к чему-то, и ты должен поклоны отбивать, и так далее – нет! Ты сам смотри, куда тебя повлечет твоя душа. Как складываются отношения между людьми? Если любишь кого-то, обязательно захочешь к нему пойти, увидеть его, пожать ему руку, обнять, поцеловать. Это все внешние проявления внутреннего чувства. Мы здороваемся за руку, обнимаем человека – это внешнее действие и обряд. Если у человека сейчас нет желания встречаться, общаться – он ничего не «должен». Так же и по отношению к Богу: если появится желание, то человек захочет прийти в храм, почувствовать, что он к Богу идет. Надо рассказать человеку, что такое храм, объяснить, что это место присутствия Божия, место благодатное, вот почему люди идут туда, почему они посещают храм.

Окормление физически нездоровых и немощных прихожан

Священнику приходится иметь дело и с людьми нездоровыми, которые всё делают с натугой. Но если у них есть желание прийти в храм, надо объяснить, Господь и хотение принимает. Пусть они помолятся: «Господи, я хотел к Тебе прийти, но я болен, к сожалению; у меня нет физических или душевных сил сейчас; прости меня… я скорблю, что я не могу…» Господь смотрит на сердце, Он примет в любом положении: Сыне, дай Мне сердце твое (Притч.23:26). Если у человека сердце исполнено любви к Богу, если он чувствует трепетное состояние любви, то вот это и хорошо, это и нужно. Оно само приходит; это не то, что человек должен выдавливать из себя какую-то любовь. Сам Господь дает: просите, и дано будет вам (Мф.7:7; Лк.11:9). Если человек почувствовал хоть одну секунду в жизни прикосновение благодати Божией в душе – это уже хорошо, и на всю жизнь запомнится. Вот это и надо держать в сердце. Жить тем, что это было. Сейчас, пока не можем приходить в храм, важно воспоминание, если оно есть. Господь не осудит такого человека, и обескураживать его не надо из-за этого.

Для немощных людей, особенно для тех, кто пришел к вере уже немолодым, обрядовая сторона бывает тяжела. В храме трудно стоять; много народа, душно, тяжело дышать; непонятно, что поет хор; не слышно возгласов священника. Надо всегда внушать ему: если в храм пришел – постой хоть несколько минут. Попробуй, посиди немножко, и ты почувствуешь: если тебе хорошо – и хорошо; если нет – уйди, не надо. Не думай, что в этом всё дело, что в этом вся сущность христианства. Твое сердце дай Господу, вот самое главное; а чтобы сердце дать Господу, попробуй молиться, молиться тебе нетрудно, просто обратись ко Господу своими словами, в уединении, и посмотри, что будет.

Здесь должна быть полная свобода волеизъявления по отношению к Богу. Если человек к этому уже внутренне направлен, тогда он скорее откроется Господу, а не оттолкнется. Это очень важно, не оттолкнуть своими какими-то указаниями. В таких случаях надо посоветовать: просто побудь немножко, посиди или постой в стороночке – и достаточно бывает человеку, поначалу особенно. Потом, если он захочет уже по своей воле, он может втянуться постепенно; захотелось ему приобщиться больше – он уже и подольше постоит. Какие-то слова священника до него дойдут, возгласы. Тогда нужно объяснить ему, что к чему, напомнить это. Счастлив человек, который имеет рядом с собой друга, путеводителя, который может помочь. Самое главное – проявить любовь к человеку; тогда он скорее откроется и Богу, и людям. Всё основывается на любви; и только в этом суть.

Глава V Пастырь-духовник

Поиски духовника

Человек крестился, прошло немного времени, и он начинает искать себе духовного отца. Духовников сейчас ищут многие. В наше время едва ли не считается «приличным» иметь духовного отца. Это одна из проблем современной церковной жизни. В церковной практике случается, когда люди, недавно крестившиеся, просят священника быть им духовным отцом, но чаще просто ждут, не сложатся ли такие отношения постепенно, сами собой. Сам я говорю: если хотите – пожалуйста, приходите на Исповедь, тогда-то, по таким-то дням – больше ничего. Бывает, что человек какое-то время ходит, а потом может перестать, ему не нравится и всё, и ушел; или остался – это его воля. Если человек, который ходит на Исповедь к священнику, чувствует себя так, что может спрашивать совета; если священник к нему расположен сердцем, возникает какое-то чисто человеческое отношение, то он остается. Называет ли он себя духовным чадом или не называет – это уже другой вопрос, но он уже относится более серьезно к тому, что говорит ему пастырь.

Бывает, священник по головке не погладит, и человек от него отходит. А когда человек принимает какие-то более строгие или не совсем приятные вещи и всё равно остается – вот это уже о чем-то говорит. Значит, он в самом деле может расти на этом. Значит, он действительно может назвать священника, допустим… ну, хоть отцом… тут уж, как говорится, хоть горшком назови, только в печку не ставь.

Тогда могут сложиться духовные отношения; только без названия, без этикеток, без вывески, а не то, что священник говорит: «Я соглашаюсь быть вашим отцом». Ведь если священник соглашается, значит, закрепляет отношения на всю жизнь, во что бы то ни было. А нет, надо еще присмотреться – может быть, человеку не понравится; может быть, и священнику не понравится что-то. Вот так могут рождаться отношения духовничества. Совсем не просто, как вывеска на врачебном кабинете: «Дантист такой-то. Рвет зубы без боли». Надо, чтобы была постепенность, а вопрос этот исключительно деликатный.

Духовнику хорошо общаться с тем, у кого есть навык послушания. Скажем, услышали от священника и отсекли свою волю. Надо делать так-то, хотя и трудно, нужно себя переломить. Такие случаи бывают, когда человек действительно учится переламывать себя и делать по послушанию. Есть люди, которые стараются слушаться. Это ценно всегда. Человек должен иметь свою волю и всегда слушаться с рассуждением. Что значит слушаться? Послушание это не есть просто исполнение приказа, а мера доверия. Стараться вслушиваться в то, что говорит священник. Это не значит сразу исполнять. Может быть, и не сразу, но, во всяком случае, проявить доверие к духовнику. Если человек приходит на Исповедь регулярно, то пастырь чувствует, что этот человек его в каком-то смысле. Что священник скажет, то это будет ему ценно, небесплодно. Он может это воспринять. В таких случаях Господь говорит через священника.

Часто духовник приводит к себе, а не ко Христу, это ошибка. Люди идут к священнику как к личности, потому что он обаятельный человек. Священник должен очень четко, даже строго отсекать такие стремления, когда привязываются, «прилипают» к нему душевно. Женщины могут искать в духовнике того, чего у них нет, – допустим, нет семьи, мужа, и они ищут в духовнике такого человека, отношения с которым восполнят этот пробел. Именно из-за таких отношений потом обижаются на духовника, что он прошел мимо, заводят всякие нездоровые разговоры, начинают истерики закатывать: «Вы не обратили на меня внимания… вы мной пренебрегаете». Священник – это путеводитель только к Богу, ко Христу. Если этого не будет, то это, в общем, ложный путь, который может на прелесть навести, и душу завести не в ту сторону. Это очень тонкий вопрос, особенно в общении с женским полом. Бывает, что возникают нездоровые отношения, но это необязательно случается, это просто надо иметь в виду. Так что здесь нужны тонкость и деликатность, роль священника очень ответственна. Пастырю надо уметь чувствовать ту грань, когда его авторитет и уважение прихожан к нему начинают перерастать в нечто другое, более похожее на поклонение, культ. Протоиерей Алексий Остапов писал: «Живой образ Христа должен быть для православного христианина всегда на первом месте, но священники, любящие свой культ, греховно затмевают собой этот спасительный образ. “Кликуши”, “мироносицы”, почитательницы “батюшки” бегают за ним, ходят в храм для него, видят только его, умиляются на него и т. д. Получается не богослужение и молитва, а своеобразный “спорт”.

И священник должен сам прекратить подобные увлечения части своих прихожан»326.

Пастырю необходимо строго следить за тем, чтобы сохранить здоровые отношения с прихожанами и не подавать повода к собственному возвеличиванию.

Взаимоотношения с духовным чадом

Духовник имеет дело с уверовавшим человеком, даже если он верит еще в малой степени, но это уже значит, что с ним можно говорить: «Я тебе могу указать, куда мы идем, куда мы стремимся, где счастье, где радость жизни. Я такой же человек, как ты, такой же грешник, хотя облечен саном, но я могу тебе помочь, потому что у меня есть какой-то опыт, знания; если ты хочешь, можешь этим воспользоваться». Нельзя ни малейшего намека дать на то, что человек пигмей какой-то, что духовник возвышается над ним: «Я вот выше тебя, а ты где-то еще там…» Должны быть отношения дружбы и равенства. Это очень значимый момент.

Если пасомый почувствовал, что духовник сострадательно относится к нему, знает про себя, что он сам такой же грешник и не осудит, не отвергнет, то человек скорее раскроется такому духовнику. Священник просто к чему-то уже пришел сейчас, хотя, может быть, каким-то другим путем, и он может поддержать, помочь; наконец, просто выслушать.

Человек исповедуется и долго рассказывает; а духовник, может быть, одно слово скажет и всё, и сразу даст разрешительную молитву. Просто молча выслушать, этого бывает достаточно. Человек выговорился; и в какой-то момент он почувствовал, что здесь присутствует Кто-то третий.

Люди, которые приходят сейчас в церковь на Исповедь, часто бывают душевно изломаны, иногда даже душевнобольны, например в депрессии. Для них особенно вначале важно, чтобы духовник был братом и другом, а не командиром. Задача священника: быть солидарным с таким человеком; показывать ему, что и у пастыря трудности есть, может быть, и большие душевные трудности, но священник старается делать так и так. Надо, чтобы духовник показал, что и он вместе с пасомым, чтобы тот почувствовал, что он такой же человек, как и он, просто облечен саном.

Не надо настраивать человека на «подвиги», ведь не в этом дело, не в подвигах. Господь нас спасает по Своей милости и любви, вот на это надо надеяться, а не на какие-то свои подвиги: «Я не буду есть чего-то…» Ничего подобного; это совершенно в данном случае не нужно; необходимо укрепляться в сознании, что Бог нас любит.

Окрыляться надо тем, что любовь Божия беспредельна. Человека это поддерживает. Пусть он старается так жить, чтобы не оскорбить Бога, Его любви. Это так же, как ты любишь человека и не хочешь его обидеть, сделать ему неприятное, оскорбить своим небрежным, грубым, неблагодарным отношением. Всегда надо воспитывать на благодарности ко Господу за жизнь, за то, что у тебя есть. Вот так духовник беседует, а не просто сухо перечисляет что-то. Всячески, особенно новопришедшего, нужно побуждать к любви, потому что главное – это поверить в Божию любовь и стараться отвечать на эту любовь тоже любовью, а не каким-то чисто формальным исполнением чего-то. Надо объяснять, что все заповеди строятся на любви к Богу и к человеку; что ближнего нельзя убивать, ближнего нельзя обкрадывать, ближнему нельзя говорить ложь, клеветать на него и так далее. Надо внушать: возлюби Бога и ближнего, как самого себя (см. Втор.6:4–5; Лев.19:18; Мк.12:30–31; Иак.2:8; Рим.13:9); не желай другому того, что себе не желаешь (Деян.15:20, 29); это так просто, казалось бы. Вот, на этом строить все отношения духовника с новоначальным. Не отпугивать его какими-то жесткими предписаниями, а то ведь можно отвратить человека от церкви на долгое время. Или, наоборот: он сразу решится, сразу двинется; начнется такой спортивный интерес: вот, я буду делать то-то и то-то; буду голодать. Это очень плохая вещь; сорвется человек обязательно, ничего хорошего не выйдет. Сейчас ты не постись, ты просто по мере сил и возможностей молись, читай слово Божие, проникайся любовью ко Христу. На этом строй целеустремленность своей воли, на любви ко Христу; ты пришел не ко мне, а ко Господу пришел, ему говоришь, Он главный, я только помощник твой.

Духовнику нужно всегда вести по такой линии: каждый человек драгоценен бесконечно. Пастырь должен с большой любовью отнестись к тому, кто пришел. Если даже он еще не справляется, если много делает того, что не нужно – тем более; больше проявить любви и внимания, чтобы человек почувствовал душевное, человеческое расположение к пастырю. На человеческом уровне и говорить, именно на человеческом, не на каком-то очень возвышенном, духовном, вначале этого не требуется.

Каждый человек единственная, неповторимая личность, и духовник должен смотреть, как Святой Дух воздействует на данного человека. Не мешать этому воздействию, а, наоборот, стараться быть в стороне, быть как бы другом Жениха (см. Ин.3:29), как сказано об Иоанне Крестителе, то есть тем, кто всё делает, чтобы состоялась встреча Жениха и невесты. Он хранит их союз, встречу, он, когда приводит их в брачную комнату, остается за дверью. Он не вторгается, он свою роль выполнил. Вот таким должен быть и священник по отношению к тем, кто приходит к нему на Исповедь. Он должен помочь донести Исповедь до Христа и смотреть, как действует благодать Божия, наблюдая это, стараться помочь человеку. Это главная задача. И больше ничего, – никаких вторжений, никаких насилий. Это очень важная, очень тонкая и трудная вещь.

Человеческое достоинство пасомого надо всячески поддерживать и никогда не унижать, не подавлять. Во Христе какое же может быть унижение? Ты не червь, а сын Господу, брат и друг! Да, ты грешник, конечно; и я грешник, но всё равно я знаю, что я могу исправить свою жизнь. Я стараюсь исправляться, потому что я люблю Христа и не хочу Его оскорблять, я хочу жить с Ним в мире. Вот в чем дело; из этого надо исходить.

Духовник не может принуждать ни к чему, он просто друг, брат. Сам Христос говорил ученикам: братья мои, друзья Мои (см. Ин.15:14–15; Ин.20:17); Он, будучи Богочеловеком, так относился к ним. В молитве Господней мы произносим: Отче наш , то есть Бог – Отец, Отец Небесный, Источник и Начальник всего – наш Отец.

И мы являемся Его детьми вместе со Христом; мы Христу братья, мы Его сестры, и поэтому-то мы обращаемся именно Отче наш . Вот это надо внушать людям, чтобы люди полюбили Христа, такой должен быть путь руководства – путеводительство ко Христу.

Апостол Павел говорит: для меня жизнь Хрис-тос (Флп.1:21); уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал.2); живу во плоти только верою в Сына Божия, пострадавшего за меня (Гал.2:20). Это его личная святость; нам только можно учиться у него этой пламенной любви ко Христу. Это пример, а вообще на этом надо строить свои отношения с духовником. Так что духовник уже не должен быть недосягаемым. Священник должен сознавать про себя, что он такой же грешник, но просто хочет пасомому помочь, поддержать, потому что он этим путем тоже шел и идет сейчас. Вот когда так поставят вопрос, то совсем другое отношение будет с духовником, человек потянется к нему, потому что знает, что это друг, не кто-то недоступный, к кому он боится подойти. Духовник поможет ему быть в дружбе со Спасителем; духовник укажет, что истинный друг – Сам Господь Иисус Христос.

Он нас всех называет братьями и сестрами. Как Марии Магдалине сказал Господь: иди к братьям Моим и скажи им (Ин.20:17), что Я воскрес327.

А к братьям – это к ученикам; Он называет их братьями и друзьями Своими; отношение Христа к нам и наше ко Христу вот такое; на это должен настраивать духовник. А если ко Христу такое отношение, то к духовнику тем более. Наше стремление – ко Христу, мы должны идти к Нему всю жизнь, полюбить Его и быть во Христе, со Христом всю жизнь. Вот тогда совершается наше личное спасение; а спасение – это жизнь в Боге и с Богом, больше ничего. Грех и погибель – отделение от Бога, духовная смерть. Жизнь – это Христос: и в Нем, и с Ним. Вот к этому надо стараться вести пасомого. Тогда и выполнена задача духовника.

Личность пасомого

Главная задача пастыря на Исповеди – докопаться до личности человека, до самой его сути. А это не такая простая задача. Если человек не осознает себя личностью, с ним встретиться весьма трудно. Кто перед тобой – робот, ходячий набор каких-то правил, знаний, сведений? Где же сам человек? Хочется встретиться с личностью, ведь каждый человек, каков бы он ни был, остается личностью единственной, неповторимой. В нем она может быть задавлена внешними предписаниями, светскими обычаями, средой, которая его окружает. Такой человек всегда играет какую-то роль среди людей: с одними он один, с другими другой. Его можно даже не узнать: и по рассуждениям, и по взглядам он вдруг оказывается иным человеком; к своим близким и родным он тоже подходит совершенно по-другому.

Человек, который не знает себя, играет и со священником определенную роль, хочет под него подделаться, чтобы не ударить лицом в грязь, чтобы выставить себя в лучшем свете. По отношению к Богу он тоже неестествен, непрост; но Бог видит человека насквозь, таким, какой он есть, а не его внешние оболочки. Священнику нужно докопаться до личности человека, до его сути – в этом задача.

Как это сделать? Это зависит от искусства духовника в какой-то мере, от его психологичности, умения войти в душу человека, а всю шелуху как бы сбросить с него. Человек, пришедший на Исповедь, будет говорить одно, допустим, рассказывать о себе; а священник чувствует, что за этим кроется известное лицемерие, какая-то фальшь, неестественность, что это не главное, это то, что скрывает самую его сущность. Духовник должен задать вопросы, лично адресованные человеку, например, касающиеся его супружеских отношений, отношений с родителями, с окружающими. Эти вопросы помогут человеку войти в себя, то есть узнать, кто он есть на самом деле, что из себя представляет. Из его ответов духовник поймет, кто перед ним стоит.

Священник должен выявить внутреннего сокровенного сердца человека (1Пет.3:4), который есть у каждого, но часто запрятан под всевозможными внешними впечатлениями, как бы нагроможденными на нем. Вот к этой сущности и нужно обращаться, до нее нужно докопаться. Ее расчистить как икону, которая потемнела от времени и утратила свою красоту и блеск. Надо дойти до сути человека, и окажется, что там столько необыкновенного света и красоты! Какие вопросы задать – Господь подскажет, но это обязательно нужно сделать, потому что духовник должен разговаривать именно с этим внутренним человеком. Только тогда будет толк, и встреча, и общение, и какое-то, может быть, и правильное влияние. Ведь нельзя повлиять на ту роль, которую человек играет передо мной, а только на то, что есть на самом деле.

Личность человека – это икона, образ Бога Живого, который в каждом есть. Духовник должен заботиться о выявлении, взращивании и воспитании этого духовного внутреннего человека со своими чувствами, своим духовным зрением, своим видением мира. Именно поэтому всякая Исповедь – это веха воспитания внутреннего человека. Духовник работает над тем, чтобы человек познал свою сущность и любил быть с самим собой. Часто люди не любят быть наедине с собой, предпочитают разного рода развлечения: смотрят телевизор целый день или бесконечно слушают радио, идут в гости, в театр и т. п. Это бывает у большинства людей, они прикованы к чему-то внешнему, ищут способы отвлечься от себя. С самим собой человеку бывает тяжело, особенно, если греховная пелена страстей, мрак, тьма очень густые. Человек про себя думал, что он хороший, а вон какой в душе мрак оказывается. Это бывает страшно познать, и поэтому человек старается уйти, убежать куда-нибудь вовне. А надо, наоборот, чтобы человек полюбил быть с самим собой, потому что тогда бывает встреча с Богом.

Познать себя – большая духовная задача. Без самопознания не может быть ни настоящей Исповеди, ни покаяния. Познавая себя, человек будто снимает слой за слоем, все наносное и наконец добирается до сокровища. С одной стороны, задача духовника добраться до самой сердцевины человека и радоваться этой находке. Это как клад какой-то найти, выявить золото из всей внешней руды, с другой стороны, – это задача и самого пасомого, но опять-таки для того, кто хочет и сам к этому стремится.

Путь к самопознанию – это упражнение в полном молчании. Постараться освободиться от мыслей и чувств, не допускать в душу никакого внешнего воздействия. Уделить этому несколько минут в день и почувствовать единение с самим собой. Это первый этап. Этому помогает молитва, потому что Господь в нас пребывает. Молитва содействует тому, чтобы раскрыть самого себя. Но тут нужна твоя искренность к Богу; не славословие бесконечное, повторение каких-то заученных слов, а именно живая молитва, то есть встреча с Богом. Если человек не встретится с собой, то ему трудно встретиться и с Богом. Молчание, внутренний покой, тишина, сосредоточенность в себе самом – вот что надо полюбить. Современные люди часто не считают нужным заниматься этим; а это надо культивировать; ежедневно надо упражняться в этом. Тогда можно почувствовать Бога, ощутить Его присутствие. Мы забываем о присутствии Бога, живем поверхностно, так вся жизнь может быть скольжением по поверхности, а жизнь имеет глубину, особое измерение вглубь.

В этом смысле страшна профессия актера, человек перевоплощается и какое-то время живет жизнью другого. В течение спектакля уже не он движет, любит, страдает и т. д., а его герой. После представления актеры обычно чувствуют себя опустошенными, потому что они уходили от себя, становились другими, жили совершенно чужой судьбой. Это могла быть роль праведника или роль преступника. Войти в плоть и кровь существа грешного, то есть жить его грехом, его падениями в течение целого спектакля, – это переживать не так просто.

Святые Отцы в основном отрицательно относились к профессии актера. Конечно, во времена святителя Димитрия Ростовского был особый театр, где представлялись евангельские события, например Вход Господень во Иерусалим на осляти, но это нечто другое. Глубоко входить в чужую роль страшно и очень опасно в духовном смысле, потому что человек должен потом, когда-то становиться самим собой; а ему это трудно, он выхолощен весь, опустошен, он весь в другом живет. Но у каждого из нас это бывает, хотя и в меньшей степени, но все мы играем роли в отношениях с другими людьми. Пробиться сквозь паутину лицемерия есть задача духовника. Она непростая. Молитва, мудрость и опыт подскажут ему, где внутренняя сущность человека, – вот это очень важно.

Глава VI Беседа в пастырской деятельности

Значение разъяснительной беседы

В обязанности пастыря Церкви входит: учить своих пасомых, совершать для них священнодействия, духовно управлять словесным стадом. Разъяснительная беседа в пастырском служении занимает особое место, она относится сразу к двум сферам священнической деятельности: учительству и душепопечению. Проведение бесед не вменяется в обязанность священнику, но несомненная польза, которую такая беседа может принести, заставляет пастыря задуматься об организации регулярных встреч с прихожанами.

Прихожане, не имея другой возможности пообщаться со священником, довольно часто задают волнующие их вопросы на Исповеди, из-за чего теряется молитвенное состояние, сосредоточенность, да и время, как правило, ограничено, ведь к священнику на Исповедь приходит не один человек, поэтому нужна беседа, отделенная от Таинства.

Общая беседа на различные вопросы религиозной и духовной жизни под руководством священника устанавливает живой контакт пастыря с пасомыми, помогает их духовному возрастанию, укрепляет и развивает дружеские отношения между прихожанами, способствует созданию крепкой общины, активно участвующей в церковной жизни на приходе.

Такие беседы желательно проводить еженедельно, поскольку с понедельника многие люди, погружаясь в мирскую суету, в заботу о повседневной жизни, в житейские дела, забывают, что еще вчера они были в храме, присутствовали на Божественной литургии и сердца их были направлены к Единому на потребу. Беседа помогает удержать благодатный строй души до следующего богослужения.

Разъяснительные беседы, проводимые священником на приходе, становятся своего рода духовным училищем. На них обычно приходят наиболее активные прихожане, однако они могут привести с собой людей, только начинающих свой путь к Богу. В таком случае беседа имеет катехизаторское значение. Основной темой для бесед должен стать Символ веры – концентрация всего богословия, вероучения Православной Церкви. Пастырь может проводить беседы на евангельскую тему воскресного дня или праздника, может выбирать темы, которые раскрывают проблемы, наиболее часто затрагиваемые прихожанами на Исповеди. Чаще всего эти вопросы касаются практической стороны религиозной жизни. Постепенно пастырь из бесед, проводимых регулярно, устанавливает самые трудные места и пробелы в понимании каких-то тем и выносит их на обсуждение. Всегда завязывается живая дискуссия по таким вопросам, как свобода, ответственность христианина. Некоторые темы не вызывают особого интереса, так как требуют работы над собой, однако они обязательно должны быть освещены и усвоены прихожанами – это тема о смирении, терпении ближнего. Пастырь непременно должен ввести в беседы этот пласт духовного совершенствования и здесь от священника требуется, можно сказать, особое искусство, чтобы не оттолкнуть прихожан от бесед, но сохранить в них желание обсуждать и духовно расти. Священнику на беседе надо учить людей исповедоваться, поскольку часто вместо исповеди своих грехов можно услышать житейский разговор.

Вопрос о том, как найти время для бесед и когда их проводить, каждый пастырь решает по-разному, но обязательно, чтобы это было удобно прихожанам. Беседы могут начинаться после всенощного бдения или после вечернего богослужения в воскресный день.

В связи с организацией и проведением бесед необходимо обратить внимание пастыря на один очень важный момент: у самого священника в семье из-за частого его отсутствия могут возникнуть проблемы, которые нельзя пустить на самотек, их обязательно надо решить. Опыт показывает, что довольно часто матушка и подросшие дети священника становятся активными участниками бесед.

О покаянии

Священник верит в то, что всякая сердечная молитва доходит до Бога, всякое усилие пастыря созидает Царствие Божие. Усилие – это молитвенное предстательство перед Богом за согрешившего человека, собственное покаянное делание и воплощенная в реальность любовь к Богу и человеку. Священник должен постоянно помнить о том, что своей жизнью он являет пример созидания красоты.

Человек был сотворен по образу и подобию Божию, в раю у него было полное единение с Богом. Как человек потерял эту связь? Диавол внес прежде всего недоверие – а что если Бог неправ? Что плохого, если люди будут есть с дерева познания добра и зла и станут, как боги? Появилось колебание в душе Евы, поселилось недоверие. А недоверие – это уже отчуждение от Бога, и вследствие этого отчуждения она взяла и ела, поверив клевете. И когда дала своему мужу, он тоже ел, в результате они спрятались от Бога в кустах. Возникло разделение. Бог воззвал: Адам, где ты? Люди, вместо того чтобы покаяться, стали отпираться: Ева сказала, что змей меня соблазнил; Адам сказал, что жена, которую Ты дал мне. В конце концов они обвинили Бога в своем же грехе, в итоге получилась трагедия.

Фактически грех – это разобщение с Богом: именно разобщение с Богом ведет к греховным поступкам. Человек, потерявший связь с Богом, с Творцом, с Источником жизни, – это духовный труп. Надо помнить: грех не есть только то, что мы называем поступком, грех – это следствие разобщенности с Богом.

Человек жив и красив прежде всего связью с Богом. Общение с Ним – это то, что необходимо человеку как высшему творению Божию. Восстанавливает связь человека с Богом покаяние, то есть возвращение к Богу, как блудный сын вернулся к отцу. Надо начинать с покаяния, тогда всё встанет на свои места.

Когда человек с Богом, то он уже и смотрит на всё иначе, у него совесть чуткая. Голос Божий в душе – со-вест, то есть совместное знание, но можно сказать и так, что это как бы совещание: человек совещается с этим голосом, что хорошо делать, а что нет. В Евангелии: Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути… А если ты не примиришься, он тебя отдаст судье, судья – слуге, и посадит тебя в тюрьму, и ты не уйдешь оттуда, пока не расплатишься (см. Мф.5:25–26). Соперник в данном случае совесть, а дорога – путь жизни.

Необходимо мириться со своей совестью и с Богом, пока мы на пути, что мы и делаем через Исповедь, через покаяние. Часто человек намеренно старается заглушить совесть, чтобы делать по-своему. Результат этого – омертвение духа. Ведь когда человек без Бога, он бесплоден духовно. Надо понять, что не поступок важен, а то, что человек отделен от Бога, находится вне Бога, и заботиться нужно о примирении с Ним, поэтому мы примиряемся, мы просим прощения, Господь нас снова принимает, и мы возвращаемся к Богу. Таким образом, покаяние – это процесс, созидающий красоту.

О любви к ближнему

Пастырь – человек, который помогает. Священник не должен вторгаться в какие-то области, в которые ему не позволено вторгаться. Он может посоветовать, объяснить, направить на то, что Бог хочет от нас любви. А к любви принудить никого нельзя, любовь – это вещь добровольная. Можно ребенка бить палкой до тех пор, пока он не послушается или пока не скажет: «Я тебя люблю, я тебя слушаюсь». Но ни любви там не будет, ни послушания. Бог хочет от нас любви не из-под палки, а свободной. Так и в семейных отношениях: всё зиждется на свободе, и свободное проявление любви – это драгоценный дар в созидании каждодневной жизни.

Жизнь можно творить. Сама жизнь, каждый её день – это созидание. Когда человек живет с кем-то в семье, это созидание Царства Божия, ведь семья – малая ячейка Царства Божия. Устроение её, формирование взаимных отношений – это каждодневный процесс, это мирное разрешение сложных моментов, каких-то противоречий и споров, возникающих внутри семьи. Умение рассудительностью и советом всё ставить на свои места – не каким-то приказным раздражением, не гневом, не окриком, а именно советом, внутренне творческим, чтобы не разрушить отношения любви, тепла, доброжелательности между родными.

Творение жизни – это всегда созидание красоты, целостности. Что нужно делать? Взаимно прощать, покрывать любовью недостатки друг друга, шероховатости характера, не корить, не осуждать, не гасить любви раздражением или унижением, подчеркивать положительные стороны, чтобы ближний захотел исправиться. Бывает, что семья состоит только из мужа и жены, но всё равно, даже между двумя людьми вершится процесс созидания взаимной любви. Этот процесс доставляет человеку радость и удовлетворение. Возникает некая внутренняя полнота, которая способствует духовному росту каждого человека, и при этом он как человек свободен и уважаем. Он знает, что он ответственен за свои поступки – сам ответственен, никто за него жить не будет. Вот такое ощущение свободы проистекает из взаимного внутреннего доверия друг ко другу, из веры в человека.

О терпении

Пастырю обязательно необходимо заострить внимание пасомых на том, что в человека нужно верить – в любого, принимать каждого человека, какой он есть, терпеть его. Терпение – это Божественное свойство, и оно присуще святым. Апостол Петр в своем Послании говорит, что: Не медлит Господь Своим судом… но долготерпит (см. 2Пет.3:9), ждет, потому что Он любит. А любовь всему верит, всего надеется…никогда не перестает (1Кор.13:7–8). Вот эта терпеливая, выжидающая любовь Христова свойственна святым: терпение не только в выносливости подвига, а в умении терпеть все безобразия и ужасы земли, пока не исполнится воля Божия. Умение терпеть человека, грешника, не отвергать, не отворачиваться от него, а каждого человека принимать как крест, на своих плечах нести каждого человека до конца. Святые были очень терпеливы и терпимы – это качество божественной любви. Ведь, по слову святого Исаака Сирина: «Когда приобретает кто любовь, облекается в самого Бога»328. Нам всем надо учиться у святых.

Трудно бывает христианину находиться рядом, в одной семье или на работе с человеком, который грешит постоянно, грех вошел в его натуру. Он воспринимает этот грех уже как часть самого себя, хотя совесть ему и подсказывает, как надо бы поступать. Священник в этом случае акцентирует внимание на том, что это тоже проявление свободы человека. Хорошо уже и то, что он знает за собой грех, – это начало покаяния. Человек в своем грехе отделен от Бога, но вот сделать шаг навстречу Богу – тут уже требуется решимость. Преподобный Серафим Саровский сетовал, что в русском человеке ослабла решимость ко спасению и к стяжанию Святого Духа, – сетовал и горевал об этом. Всё дело в свободной решимости, здесь нельзя заставить, приказать – делай так-то; значит, надо стараться терпеть, проявлять выжидающую любовь. Есть ближние, которые умеют выжидать, – именно они часто достигают хоть какого-то результата. Их любовь, терпение, чуткость к человеку слабому, немощному, вера в него способствуют тому, чтобы он пробудился. Надо не отвергать человека, а надеяться, всегда верить до конца в то, что он все-таки когда-то придет к Богу и изменится. Вера – это очень большая сила. Ведь каждый человек свободен, и каждый из нас слаб и немощен, и вполне понятно, что человеку безумно трудно искоренять грех, тем более если он вошел в привычку, и надо сострадать ему, жалеть его: грех всё равно что болезнь, которая может быть застарелой, долгой. Тут всё зависит от чуткости, от степени любви, которую мы имеем к человеку: всё покрывать любовью. Умение принять человека, какой он есть, – великая вещь. Очень трудно бывает принять человека в его грехе, в таком его состоянии, которое, так сказать, нечеловеческое уже. Принять его, сострадать ему, жалеть его и поддерживать по мере сил своей любовью. Только любовь – и больше ничего, ни осуждения, ни отвержения, только любовь, которая действует в словах, в поведении, в отношении, – вот задача и так можно чему-то помочь. Главное же – верить, что в конце концов – не сразу, но всё-таки – всё изменится. Вот как Бог в нас верит, так надо верить и в человека.

Бог в нас верит, поэтому Он нас и не уничтожает. Ведь что могло быть, если бы Бог не любил человека, человеческий род, Ему ничего не стоило бы его уничтожить. Сдвинуть земной шар на какой-то маленький угол по отношению к Солнцу и – всё сгорит или заледенеет, человеческий род перестанет существовать, миллиарды людей сразу погибнут. Бог этого не делает, а мог бы сделать и начать заново творить человека. Но Он человека любит.

Как Господь вразумляет нас? Разными способами: Он стучится в сердце через болезни, через кончину близких или через людей, у которых что-то случилось. Вот, Я стою у двери и стучу , приду только к тому, кто откроет (см. Откр.3:20). Надо помнить, что Господь старается содействовать всякому добру, но Он никогда не насилует волю, никогда не заставляет делать что называется из-под палки. Он ценит только свободу, которую даровал человеку. Животные живут инстинктом, вложенным в них (бобры плотины строят не потому, что они творцы, а потому, что это заложено в них от Бога как инстинкт), человек, в отличие от животного, обладает свободой, которую Бог уважает, и это надо помнить. Он никогда ее не нарушает, ничего не заставляет делать насильно. Он может наказать – но что значит наказать? – вразумить через какие-то обстоятельства жизни. Но какое бы испытание Бог ни послал, всё равно решение-то за человеком, воспрянет он или не воспрянет; у него всегда есть выбор вправо или влево. Надо помнить, что любое испытание, которое Бог посылает, – это Божий Промысл о человеке, попечение.

Но это и признак долготерпения Божия, которое, может быть, в какой-то момент и кончится, как во времена потопа, когда Господь терпел, терпел, а потом уничтожил большую часть людей, потому что видел, что они безнадежно развратились, это как бы ядовитый корень, тут ничего уже не сделаешь… или как Содом и Гоморра: дошло до того, что пришлось уничтожить их серным дождем, огнем сжечь людей и города. Значит, Бог знает меру Своего долготерпения, но всё равно Он не уничтожает человеческий род и до конца не уничтожит, – надо думать, до Второго пришествия. Терпение Божие действительно велико.

Об уважении и солидарности

Довольно часто, особенно в последнее время, к священнику на приходе с недоуменными вопросами обращаются люди, рядом с которыми находится человек духовно зрелый, стремящийся к подвигу не ради самоугождения и возвеличивания себя, то есть тщеславия, а ради правды Божией. Он живет в послушании у духовника, идет царским путем, самоотречение его умеренное. В чем должна проявляться наша любовь к нему? Прежде всего не мешать, не слишком жалеть его, иначе любовь превратится в антилюбовь. Речь не идет о случаях, когда человек занимается самоистязанием ради самости и гордыни и может переусердствовать, тут ближние должны направить его на верный путь.

Когда апостол Петр сказал Христу: …будь милостив к Себе, Господи! (Мф.16:22), что ответил ему Господь: …отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое (Мф.16:23). Пожалей себя, …да не будет этого с Тобою (Мф.16:22) – вот такого не должно быть. Это естественное, чисто человеческое притязание: пожалей себя, зачем ты себя истязаешь? Так обычно говорят родственники, особенно матери детям. Это неправильно, нужно стараться быть вместе, подражать Божией Матери в этом смысле. Ведь Она, несмотря на то, что на Ее глазах Сын был убит людьми, всё пережила в полном молчании и без ропота. Она была в скорби, но без слов отдавала Сына на смерть и была с Ним едина в Его самоотречении; она сораспиналась Ему. Родственникам тоже надо стараться стать соподвижниками своему ближнему, и если он идет по пути подвига – поста, молитвы, – не осуждать его и не упрекать, а быть солидарными с ним, хотя бы своим сочувствием. Не надо жалеть такого человека или пытаться его разжалобить по отношению к себе, возбудить эгоистическое саможаление. Истинные друзья никогда не позволят себе сказать: «Ну зачем ты это…» Они оставят его в покое, и если он живет с ними, дадут ему возможность подвизаться. Вот такое отношение должно быть: уважение к человеку, солидарность с ним внутренняя, мысленная; если ты не можешь так, то хоть уважай другого, поддерживай его на этом пути. И это большое дело.

Вот пример преподобного Сергия: он ушел в пустыню от благополучия, которое у него было в семье, ушел в полную безвестность. Или как Авраам, которому Бог сказал в свое время: иди в землю, которую я тебе укажу; от богатства, от устроенности. Для него было достаточно только слов Божиих …и умножая умножу семя твое, как звезды небесные и как песок на берегу моря… (Быт.22:17), чтобы оставить всё, поэтому Авраам называется отцом верующих. Господь ему дал только обещание, обетование, больше ничего. И еще Господь сказал Аврааму: принести в жертву своего сына, на заклание. Ведь это подумать только, представить себе: единственного сына иди заколи, принеси Мне в жертву, – говорит Господь. – Как это возможно? Но Авраам согласился. Что он переживал, даже трудно предположить, но он настолько верил Господу, что пошел на это, дрова принес, положил мальчика и был готов заклать. Но тут Ангел сказал ему: всё; не делай этого, заколи ягненочка. Вот как Господь испытал его веру.

Преподобный Сергий в юном возрасте вместе с братом ушел в дремучий лес. Брат, как известно, не выдержал этого подвига, и Сергий остался один. Он построил там хижину, потом храм, и к нему стали приходить. У него была только одна надежда на Бога, на слово Божие, вот такая вера была в человеке. Какие великие плоды принесло его самоотречение, его послушание Богу: Лавра, центр Православия, будет во все века притягивать к себе людей благодатью. Так преподобный Сергий употребил свою свободу, данную ему Господом. Такое сопоставление: Авраам и Сергий. Вот это и есть примеры предельного доверия к Богу. Когда человек знает, что Господь сказал, – значит, всё, и кончено, всецелое послушание, полное самоотречение, уже моей воли нет: Господь сказал – я иду.

Что такое истинная свобода

Проблема свободы во все времена, в любом обществе волнует сердца людей, особенно молодежи. Задача пастыря объяснить, что такое истинная свобода, научить не злоупотреблять великим даром Божиим человеку – свободой воли. Помочь направить эту свободу на созидание спасения собственной души, на исполнение основной заповеди о любви к Богу и ближнему.

В совете Святой Троицы было сказано: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему (Быт.1:26). Образ Божий в человеке – это Божии качества: разум, свобода, дар творчества, способность к любви; а богоподобие дано только зачаточно, и это то, что надо взрастить; человек должен уподобляться Богу.

Задача и подвиг нашей жизни – совершенствоваться, как заповедал Христос: Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф.5:48). Вся христианская нравственность построена на том, чтобы человек уподоблялся Богу: в творчестве, в созидании, в самоотдаче, в полной, всецелой любви.

Господь говорит: Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди (Ин.14:15); и: Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас и вы да любите друг друга (Ин.13:34).

Любовь Божия беспредельна. Христос Свою человеческую жизнь принес в жертву за людей, Он отдал Свою душу. В Нем мы видим пример всецелой любви, как сказано: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин.15:13).

Мы должны уподобляться Богу в такой любви, с такой же жертвенной самоотдачей относиться к ближнему. Это не значит, что мы физически должны умирать, но каждый день мы должны истощать свою жизнь для своего ближнего. Каждый из нас – слуга ближнего; забывая себя, мы служим друг другу, и через ближних – Богу; всё наше внимание должно быть направлено на то, чтобы сделать для ближнего то, что ему хорошо, что ему нужно именно во спасение; это и есть любовь, самоотдача, забвение себя по слову Христа: …если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Лк.9:23); а идти за Мной – это значит уподобляться Христу, Богу.

Идти свободно, без ропота, туда, куда Господь нас ведет, мы сможем только тогда, когда отвергнемся себя, своего эгоизма, самости, самолюбия, сосредоточенности на себе. Это первый шаг. После этого мы и крест свой сможем принять безропотно из рук Божиих, как дар Божий. И только приняв свой крест, мы способны будем идти за Христом: на страдания ли, на радость, куда бы Он ни повел нас.

Суть нашего уподобления Богу ясно выражена в заповеди: любите друг друга; как Я возлюбил вас (Ин.13:34); а Христос возлюбил нас до смерти, и смерти крестной (Флп.2:8), принял страдания, отдал ради нас Свою человеческую жизнь, а ведь больше, чем жизнь, отдать невозможно.

Святые мученики первых веков христианства исполняли именно эту заповедь. Они любили Христа так, что перед враждебным миром не приводили доказательств истинности веры, они просто отдавали жизнь и потому удостоились такого прославления, что всё отдали за Христа, принесли самое дорогое, самый драгоценный дар – свою жизнь; вот уподобление Богу, Христу в Его любви.

Дар любви дан нам потенциально; мы должны развивать его, как талант в притче о талантах, взращивать его подвигом, проявляя любовь к людям до полной отдачи себя, до самой большой жертвы – отдачи жизни, и, таким образом умножая данный нам дар, уподобляться Богу в Его любви.

Именно над этим трудились великие подвижники: забыть себя и быть всецело отданным ближнему и Богу; к этому они готовили себя суровым подвигом. Перед тем как выйти к людям, нужен подвиг полного самоотречения, через пост, через молитву.

Когда одержана победа над плотью и плоть не мешает уже ни в чем, когда дух поставлен во главу, восторжествовал полностью, человек уже свободен от самого себя, от эгоизма, самости, самоутверждения и всего того, что с ним связано, тогда он по благословению выходит и отдает себя людям, помогает им. Это подвиг старчества, подвиг настоящего подвижничества, подвиг пустынничества, и это – уподобление Богу в Его любви к людям, когда человек полностью предает себя на служение людям. В этом должно быть наше богоподобие.

Образ Божий в нас – разум, свободная воля, творчество, но как мы употребляем эту данность, зависит от нас. Самим Богом в нас как потенция, как зачаток заложены дары любви, общения с Богом в молитве, милосердие, чувство сострадания, нам вменено в обязанность эти дары развивать и умножать. Именно к этому должна быть направлена человеческая свобода. Ведь человек может обратить свою свободу на себя, стать эгоистом: мне дана свобода, и я буду угождать себе, – это путь отрицательный. Положительный путь – употреблять свободу по образу Христа Спасителя: самоотречение, отвержение себя в подражание Христу.

Часто люди не совсем понимают, в чем же собственно состоит свобода и когда человек бывает действительно свободным. Христос нам сказал: …истина сделает вас свободными (Ин.8:32), именно Истина – то, что есть, реальность; и в другом месте Он сказал: …Я есмь путь, и истина, и жизнь (Ин.14:6). Когда Христос стоял перед Пилатом, Он говорил: …кто от истины, слушает гласа Моего (Ин.18:37). Но на вопрос Пилата: …что есть истина? (Ин.18:38), Христос ничего не ответил, потому что вопрос «что?» нельзя ставить. Истина – не «что», а только – Кто. Истина была перед ним.

Так вот, истина сделает вас свободными . Соблазн первых людей построен на лжи. Всё это повторяется и случается с каждым человеком. Это не то, что когда-то было, это и в нашей жизни повторяется. Диавол заставил людей поверить в то, чего на самом деле нет.

На этом же, как говорил кто-то из древних отцов, споткнулся сначала и сам диавол. Один из первых ангелов, денница, настолько был пронизан божественным светом, что почувствовал, что Бог ему как будто бы и не нужен. Он, как бы засмотревшись на себя, сказал: «Я поставлю свой Престол». Он подумал, что может существовать без Бога, то есть возникла ложь, и на этой лжи он споткнулся, наступила гибель. Он забыл, что свет, которым он пронизан, – Божественный, Божий свет, не его, не ему присущий.

Таким же путем он соблазнил и человека. Человек отвернулся от Бога, поверил в ложь, которая несет в себе смерть. Надо вдуматься в то, где кроется несвобода. Только в Боге, только если мы верны Богу, если мы живем в Боге, Который есть Истина, только тогда мы действительно свободны. Грех – это когда мы отворачиваемся от Бога, верим иллюзии, мареву, лжи и начинаем этим жить, подменять реальность ложью. В этом заключается природа всякого греха, отсюда смерть. Бог есть жизнь, и если человек отвернулся от Истины и Источника жизни, то ему остается только умереть.

Человек, который есть образ Божий, изначально имел дар свободы, свобода укоренена только в Боге, человек может быть свободен только в единении с Богом. Но обычно с нами случается то, что случилось с первыми людьми: сначала недоверие к Богу, потом самооправдание; мы начинаем думать, что мы ни в чем не будем себе отказывать, будем делать всё, что хотим, дадим свободу своим желаниям, стремлениям, не оглядываясь на Бога, будем сами себе богом, и тогда мы будем свободны.

Об этом говорится в притче о блудном сыне: блудный сын захотел свободы, он не то, чтобы совсем не доверял Отцу, но утратил представление о свободе, эту радость единения с Отцом, ему захотелось свободы от родительской опеки. Он перестал чувствовать, что только в доме Отца у него была подлинная свобода. Он не оценил этого и пожелал отделиться от Отца: зачем ему Отец? Так недоверие к Богу возникло и у первых людей: им обещано, что они будут, как боги, поэтому Бог им теперь не будет нужен. Блудному сыну стал не нужен Отец, а образ Отца – это Сам Господь, и сын сказал, что хочет быть свободным.

Чем это кончилось? Он стал голодать и дошел до полной нищеты. Только тогда он пришел в себя и вспомнил, что Отец, несмотря на то, что сын так поступил с ним, любит его. Это его и спасло. Сын решился, встал и пошел. Самое главное, что сын не просто осознал свое состояние и пришел в отчаяние: это была бы гибель. Сын раскаялся, то есть он почувствовал, что он неправ, что он плохо поступил. Но если бы он на этом остановился, то это никакой пользы ему не принесло; наоборот, ввело его в отчаяние, в полную погибель. Но он вспомнил об Отце, о его любви к нему. Вот тут проявляется разница между раскаянием и покаянием: покаяние начинается с поворота к Отцу. Он не отчаялся – наоборот, повернулся лицом к своему Отцу, поверив, что Отец его любит до сих пор, и есть надежда на эту любовь: если Он любит меня, то, конечно, и простит, и примет. Он повернулся лицом к Богу, принял решение, встал и пошел; вот в этом состоит покаяние.

Любовь Отца – это та правда, истина, которая его окрылила, как бы заставила принять решение. И он, раскаявшись в том, что сделал, пошел с верой в любовь Отца и готовил свою Исповедь, исповедь покаянную: я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих (Лк.15:18–19). Отец ведь ждал его; он вышел к нему навстречу. Увидел, что идет сын, оборванный, нищий, в лохмотьях, но его сын. Отец сжалился, пал к нему на шею, целовал его; вот это любовь Божия, вот радость покаяния, радость возвращения. Отец в своей любви не лишил его сыновства; недостойный сын – да!; но не чужой, не раб, не работник.

Отец его принял; всё было забыто, всё прошлое зачеркнуто, абсолютно всё. Вот прощение; вот где правда. Отец не потребовал каких-то специальных извинений или обещаний; ничего не потребовал. Просто принял. Сын вернулся, был мертв – и ожил, пропадал – и нашелся. Того прошлого больше нет – наступила общая радость. Радость не в том, что сын обещал что-то такое в будущем, он ничего не обещал, а именно вернулся сам, сын возвратился. Вот в этом всё дело: раз ты вернулся, значит, будет уже всё совершенно по-другому, новая жизнь начинается.

Пастырь должен всегда помнить и внушать пасомым, что вот так будет с любым грешником, который кается. Каждого кающегося грешника священнику надо именно поддержать, радоваться о нем, что он пришел. Не требовать от него никаких специальных обещаний, а вот человек пришел – и пастырь верит, что он пришел прочно. Как в притче о блудном сыне: отцовская любовь всё покрыла. Так и Божия любовь: она всё покрывает; в ней истина. Вот так Господь принимает кающегося грешника. Покаяние – это возвращение к правде, к истине, от лжи, от иллюзии, от всего того, в чем он пребывал там, в дальней стране.

Епископ Антоний (Храповицкий) отмечал: «…притча о блудном сыне служит наглядным изображением того, что человек должен пережить сложный решительный нравственный переворот прежде, чем он будет в состоянии сказать в своей душе (самому себе) подобно блудному сыну: встану, пойду к отцу моему (Лк.15:18). Когда такой переворот уже совершится, задача пастыря по отношению к тому человеку исполнена наполовину, он его уже родил (см. 1Кор.4:15; Флм.1) и теперь должен относиться к нему, как пестун. Само собой разумеется, что одна внутренняя решимость человека не может быть увлекающим полетом к небу; человек должен бороться, искоренять и разорять дурное, созидать и насаждать доброе (см. Иер.1:10). Священник, своими уроками благодатной жизни помогающий человеку на пути нравственного совершенствования, тем довершает вторую половину своего пастырского долга»329. Так емко, в нескольких фразах, епископ Антоний указывает на то, в чем именно заключается пастырское воздействие на пасомых.

Свобода может быть только в Боге, когда человек живет вне Бога, он во лжи, в том, что несет в себе смерть, тление, гибель. Вот эта разница, которую надо почувствовать. Человек становится рабом греха, собственных страстей, этого «что хочу, то и делаю». Это совершенно другое состояние, он на крючке находится, он не может выбраться из этого своего лабиринта, хотя думает, что свободен. Любой алкоголик, наркоман, блудник или, скажем, чревоугодник находится в зависимости от своей страсти. Эта зависимость может доходить до клинических состояний, и вот это уже подлинно рабство: рабство греху.

Интеллигентный, вполне порядочный человек, атеист, который не имеет сильных страстей, хорошо работает, всеми уважаем, живет в иллюзии, поскольку не считает себя рабом греху. Можно уважать свободу такого человека, но у христианина совершенно другая платформа: вера в будущую жизнь и в то, что он несет ответственность перед Богом.

Неверующий человек находится в плену иллюзии. Он чувствует себя благополучным, он обычно хочет взять от жизни всё и сейчас, якобы в свободе. Для себя он как будто прав, для своего полностью неверующего сознания. Если он чувствует сейчас желание насладиться жизнью – то почему же ему не насладиться? А дальше его не будет вообще. Это особое сознание у человека. Но ведь у него в практике смерти не было, не было уничтожения, поэтому он не знает, что будет дальше, за гробом, если он действительно искренно верит в то, что после смерти – пустота. Он верит опять-таки в иллюзию, что за гробом ничего вообще нет. Это ведь тоже своего рода вера. Значит, если он так верит – пока его что-то не сдвинуло – он этой иллюзией и живет. И он как будто прав в том, что он свободен насладиться своими страстями, грехами, а дальше – он превращается в ничто. Он действительно может быть порядочным, потому что в нем жива совесть, которую он не сознает как голос Божий, а просто думает, что так надо сделать, иначе не могу, мои родители так делали, мои бабушки и дедушки, и я порядочный человек. Ему это как бы естественно – в бытовом смысле, в смысле чисто практическом. Он не может воровать, не может совершать какие-то пакостные поступки, потому что в душе у него есть сознание того, как надо делать. Но это опять-таки без веры в Бога – внешний момент, который не может принести пользы духовной, поскольку со смертью всё кончается; для него больше ничего нет, он умрет и превратится в ничто. У него совсем другие критерии: он не хочет ударить лицом в грязь перед другими людьми. Это тщеславие, чисто человеческое: «Я порядочный человек, как и многие порядочные люди, не позволю себе хамить, ругаться, поступать отвратительно». Но это его естественное состояние, основанное на происхождении, воспитании, он живет в интеллигентной, культурной среде. Неверующий отвечает перед судом человеческим, исходя из этого сообразует свое поведение, чтобы избежать проблем, обеспечить себе благополучную, даже, может быть, и роскошную жизнь, здесь, на земле.

Довольно часто извне христианская жизнь представляется в жестких рамках внешних послушаний и предписаний. Люди думают, что в христианстве нет свободы, что нельзя развернуться широко, и ищут свободу в другом. Это в каком-то смысле естественно, потому что в человеке есть стремление к свободе, и неважно верующий или неверующий, он свободен, это изначально заложено в нем. Только реализация человеческой свободы бывает разная. Неверующий стремится создать земной рай без Бога, таким образом употребить свою свободу. В сущности, идеология революции была построена на этом: свобода, равенство и братство – это же все христианские термины, но ложно понимаемые. Человек стремился освободиться, якобы уничтожить несвободу, только свободы никакой не получилось; известно, каков результат этой свободы, её плоды; она приводит только к большему порабощению.

Это такая свобода, которую искал блудный сын: он хотел свободы и думал, что свободен. Он почувствовал свободу в том, чтобы удовлетворять всем своим страстям и желаниям; его душа была раскрыта – широкая жизнь, широкие врата. Однако средства окончились, истощились и оказалось, что он пребывал полностью во лжи, вне Отца, Источника жизни, от Которого он отвернулся. Он почувствовал наконец духовный голод. Вот это его пробудило, он понял, что он нищ, у него ничего нет, но осталась память об Отце, о любви Отца, поэтому он и вернулся.

Так и всякий из нас, если он осознает, что Господь нас любит, он понимает, что подлинная христианская свобода заключается только в Боге, во Христе, Который сказал: Я есмь Истина (Ин.14:6). В Боге человек свободен, подлинно свободен, потому что он в Истине.

Ответственность христианина

Христианская ответственность – это ответственность в первую очередь за свои отношения с Богом. Она основана на любви к Богу и к себе самому в Боге. Речь не идет о любви эгоистической, но о любви к своему внутреннему, сокровенному сердца человеку (1Пет.3:4), образу Божию, тому замыслу Божию, который есть у Бога о каждом человеке.

Осуществлять этот замысел так, как Бог о нас задумал, и не отклоняться – это задача, которая требует от нас определенной ответственности за свои поступки, слова и дела.

Бог – Творец каждого из нас, Он каждого воспринимает как единственную, неповторимую, уникальную личность. Каждый человек драгоценен для Него, и душа человеческая дороже всего мира. Господь любит нас так, как никто. Но Господь не просто односторонне любит человека, любовь Божия ждет ответа от нас. На Свою любовь Бог возбуждает у нас ответственность за всё, что мы делаем, как относимся к жизни и друг ко другу. Ответственность христианская – желание не огорчить Бога, как бы не обидеть Его, это и есть страх Божий; страх оскорбить Господа грехом, сделать какие-то поступки или произнести слова, которые, мы знаем, Господу не понравятся. Сверять всё с Самим Спасителем, с Евангелием, сверять с волей Божией: что подумает обо мне, о моем поведении Христос? Вот это и есть чувство ответственности за свое поведение из любви ко Господу, таким образом, ответственность рождается из любви ко Господу и к себе в Боге.

Эгоистическая любовь к себе – это когда человек, имея какую-то страсть, старается всячески удовлетворить её и считает, что он себя любит; скажем, мне нравится курить или я люблю выпить и стараюсь так и делать. Подлинная любовь к себе – это любовь к лучшему, что есть в нас, то есть к нашему внутреннему, сокровенному человеку, нашей внутренней сущности, которую мы часто не видим, потому что живем только внешней жизнью и не заглядываем внутрь себя.

Заглянуть вглубь, остаться с самим собой нам бывает трудно и страшно; поэтому мы как бы проходим мимо себя и живем полностью внешним. А ведь если мы хотим жить духовной жизнью, то должны воспитывать себя в определенном направлении, воспитывать в действиях, словах, мыслях. Как часто мы живем сплеча: ну выругался, сказал неправду, осудил – подумаешь, ну и что, вот это и есть безответственность.

Когда мы внимательны к себе, то воспитываем себя не только по отношению к себе, но и по отношению к замыслу Божию о нас. Надо ставить вопрос: что Господь хочет от нас каждый день, каждый час, что бы Его радовало? Вот это – чувство ответственности по отношению к Богу именно из любви к Нему; мы хотим радовать Его, хотим сделать приятное Богу. Христианская ответственность: когда мы действительно живем в Боге и для Бога, когда мы спрашиваем Божиего благословения на предстоящий день, а в конце дня благодарим Господа. Надо помнить, что мы созданы не для себя, не для личного счастья, а для Бога и для ближних, которые даны нам в лице родных, друзей, знакомых. Вот это должно быть главным в нашем сознании. Отсюда и рождается чувство ответственности.

Ответственность перед Богом проявляется в молитве, посещении храма, постоянной памяти о Боге, в желании быть с Богом; не нарушать по возможности церковного устава, то есть того, что, как мы веруем, установлено Богом; регулярно исповедоваться, причащаться. Так, епископ Петр в своем труде «Указание пути к спасению» дает глубокое объяснение обязанностей по отношению к Богу: «Надобно с благоговением пользоваться Святыми Таинствами, установленными Иисусом Христом, особенно Таинством Покаяния и Евхаристии. На все вещи надобно смотреть, как на творение Божие, уразумевать назначение их, чтобы не злоупотреблять ими; на все происшествия в мире физическом и нравственном надобно смотреть, как на действия Промысла Божиего, уразумевать цели их, чтобы во всех тварях и во всех действиях Божиих усматривать и прославлять премудрость, благость, всемогущество, святость, величие Божие, и благоговеть пред Богом»330.

Наша ответственность по отношению к Богу проявляется также и в том, что мы любим Бога через человека и в человеке. Это уже ответственность по отношению к ближнему. Заповедь о любви к Богу и к человеку двуедина. Христос говорит: наибольшая заповедь возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф.22:37–39); и это взаимосвязано. Любить ближнего как самого себя – очень непросто. Когда речь шла о любви к себе, имелась в виду любовь к своему внутреннему человеку, таким же образом необходимо и в ближнем видеть не его ничтожество, а образ Божий в нем. Любить его икону, часто затемненную, изуродованную грехом, но всё равно стараться видеть эту икону и поддерживать человека в его добром устроении, в его стремлении к добру. Нужно содействовать его росту, а не топить человека осуждением, отвержением, ругательством – вот основа ответственности по отношению к человеку.

Отношение к ближнему проявляется в словах, в общении. Если верующий христианин при ближнем позволяет себе выругаться, вести себя непристойно, то это уже безответственное отношение к ближнему. Этим он вводит его в грех осуждения, а это большой грех, или в грех соблазна: а почему я не могу так попробовать? В этом вина перед ближним. Ввести человека в грех можно неосторожным словом, недостойным поведением, небрежностью: если человек раздражился, то он согрешил, обидел ближнего, можно было без этого обойтись, можно было не раздражаться, не оскорблять человека. Иногда приходится пожертвовать даже каким-то делом, кажущимся важным, и предпочесть отношение к человеку. Важнее соблюсти мир, не повысить голоса, не обратиться фамильярно, небрежно. Ответственность перед ближним заключается в первую очередь в том, чтобы своим поведением давать пример христианской любви, соответствовать своему мировоззрению, жить по своей вере. Значит, ответственность перед ближним должна быть за каждое слово, за каждый жест.

Случается, что мы проявляем наплевательское отношение к человеку, неуважение, необязательность, не выполняем обещаний. Плохо и непорядочно, когда человек обещал – и не выполнил по собственной лени, по нерадению. Святой праведный Иоанн Кронштадтский в своем дневнике пишет: «Обещавши, исполни. Это правило священно для всякого христианина, но особенно для тебя, священника. Ты служитель Бога истины, Который всё обещанное или исполнил, или непременно исполнит»331. В отношениях с ближним требуются пунктуальность и педантичность. То же самое с опозданием – сообщи, если ты не можешь, просто позвони по телефону. Ведь как священник служит? Уж он обязательно должен прийти на службу; если у него случился инсульт, даже и тогда кто-то сообщает, что он заболел; но непременно сообщает; а если не сообщил – вот это безответственность, наплевательство. Всегда требуются элементарная ответственность и порядочность. По патриарху Алексию (Симанскому) можно было проверять часы, а опоздать к нему было немыслимо, это скандал, это недопустимо.

Существует еще ответственность перед материальным миром, вверенным нам Богом: перед вещами и природой. Мы ответственны перед домашними животными: покормить кота или собачку, дать корм канарейкам – всё это надо делать аккуратно. К вещам неодушевленным, естественно, есть ответственность, требуется держать их в порядке, потому что они служат нам. У патриарха Алексия I порядок был идеальный; все вещи, облачения, даже самые старые, выглядели совершенно как новые.

Я не встречал такой аккуратности больше ни у кого, не видел, чтобы так относились к вещам; к митрам, облачениям, ко всем своим аксессуарам; к своей одежде, к своему телу, чистоплотность во всем. Его ответственность даже перед вещами была потрясающей.

В душевную добропорядочность входит и чистота помещения, и аккуратность в отношении к вещам, которые есть у человека, к письменным принадлежностям, словом, ко всему, с чем он работает. Что касается священника, то прихожане всегда оценивают пастыря по убранству его жилья. Архимандрит Киприан (Керн) в своих очерках по пастырскому служению писал: «Скромность, серьезность и чистота должны украшать дом иерея. Бедность никогда не будет поставлена в укор, но беспорядок и чрезмерная светскость могут соблазнить многих».

Соблюдение телесной чистоты, забота о своем здоровье – это ведь тоже ответственность. Другое дело, когда человек заболевает; но тут уж воля Божия. Чистоплотность тела необходима: тело – храм живущего в нас Духа Божия. К нему нельзя относиться кое-как, небрежно – не мыться, например; это как раз безответственное отношение к себе – к телу, душе, духу, то есть ко всему своему составу, к своим внутренним силам. Так что к телу должно быть ответственное отношение; и потом уже, конечно, к предметам, ко всему внешнему.

Отношение к своему здоровью тоже входит сюда. Но речь не идет о мнительности. Некоторые люди чуть что сейчас же готовы лечиться, лечиться и лечиться. Нужно здравое отношение: если заболел – прими меры, зная, что лекарства от Бога, но и результат – выздоровеешь ты или не выздоровеешь – всё равно от Бога. Однако специально во вред своему здоровью, своему телу, человек не должен ничего делать: курение, алкоголь, тем более наркотики; и всякие непомерные вещи, когда человек, скажем, знает, что ему нельзя поднимать тяжести, а он поднимает, игнорируя свое здоровье. Это неправильно: здоровье – дар Божий; если оно тебе дано, ты должен его беречь, относиться к нему ответственно. Но не больше того: если нужно пожертвовать своим здоровьем ради ближнего, ты, конечно, пожертвуешь; это вполне естественно, например, спасти замерзающего, забывая себя. Совершить самоотверженный акт ради другого, но не для себя, не для того, чтобы бравировать своим здоровьем. Господь знает меру: когда, что и как; поэтому надо довериться Богу в отношении своего здоровья и не вредить себе. Когда человек поздно ложится – это он явно делает во вред себе. Это как медленное самоубийство: человек делает что-то во вред себе, и, зная это, всё равно продолжает делать.

Чревоугодие тоже нарушение ответственности по отношению к своему телу, а через это, естественно, и к душе, потому что это страсть. Желание удовлетворить свои вкусовые пристрастия, жить этим и мечтой об этом в аскетике называется гортанобесием; словом, всякое удовлетворение своим страстям, которое противоестественно, чрезмерно, не нужно, излишне – всё это безответственное отношение к своему телу. Отсюда и душе вред наносишь, потому что это грех, нарушение внутренней гармонии.

Для христианина существен еще один род ответственности: ответственность перед обществом, перед законом, перед своей страной, перед сотрудниками учреждений, с которыми мы связаны. Обширен круг тех вещей, перед которыми мы ответственны. Мы отвечаем перед государством, перед теми порядками, в которых находимся, перед законом и перед людьми, которые связаны выполнением всех этих правил. Нельзя ими пренебрегать; а то и сам поплатишься, а главное, через тебя могут пострадать другие.

Однако, если мы делаем по своей вере, но вопреки каким-то законам государственным, то тут мы имеем право нарушить их. Как сказано у Апостола: слушайте больше Бога, а не человеков (Деян.4:19), не людей; если закон, вопреки нашим убеждениям и совести, мы не можем грешить перед своей совестью и перед Богом. Но к закону надо относиться серьезно. Так, мученикам первых веков говорили: вот статуя императора, что тебе стоит, положи ладана, возложи венок, поклонись ей, и ты будешь совершенно свободен; а верь хоть во Христа, хоть в кого хочешь верь. Они говорили: нет, император только человек, если будем поклоняться ему, мы отречемся от Христа, мы предадим Его. И они не делали, шли на мучения, жизнь отдавали – это не просто так. В этом-то и есть ответственность.

В неверующей светской среде, или просто малоцерковной, представление об ответственности имеет часто другое основание: оно чисто внешнее. Человек старается держаться в рамках приличия, светских обычаев, соблюдать этикет ради своей какой-то выгоды, чтобы его не изгнали из сообщества уважаемые им люди. Представьте: прийти, допустим, на правительственный банкет, и… высморкаться в салфетку; как на вас посмотрят, пригласят ли вас в следующий раз? Вряд ли; вот и всё, и кончена ваша карьера – светская, конечно. И это совсем другая ответственность; здесь нет духовной цели.

Ответственность перед Богом требует иногда того, чтобы мы поступились и светскими обычаями, и какими-то принятыми в обществе отношениями ради чего-то более существенного; поэтому человек, отвечающий перед Богом, не всегда приемлется миром, светским обществом; духом мира сего не приемлется. Внешние интересы: тщеславие, карьера, стяжание денег – ему чужды; и общество, которое живет этими целями, не принимает такого человека, потому что у них разные интересы; его могут уважать за верность своим убеждениям, но он не свой в таком обществе. Дух мира сего от князя мира сего (Ин.12:31) -это надо помнить.

А князь мира сего – это диавол, который руководит всей антидуховностью, антилюбовью; и дух мира сего – это дух эгоизма, себялюбия, короче говоря, служения своим страстям. Так вот, когда человек живет не по Богу, идет в ногу со всем антидуховным обществом, именно когда он служит всем страстям и угождает себе, его часто начинают уважать, и он приемлется миром: Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир (Ин.15:19), – говорит Христос. Тому, кто хочет жить духовной жизнью, бывает в мире нелегко. Он должен готовиться быть изгнанным, отверженным, вообще забытым; вот это надо помнить. Дух Христов чужд духу мира сего, и слово Божие говорит нам о том, что они будут отдавать вас в судилища и в синагогах своих будут бить вас, и поведут вас к правителям и царям за Меня (Мф.10:17–18); Сам Христос сказал, что мир Меня прежде вас возненавидел (Ин.15:18).

Человек, живущий духовной жизнью, не может быть в единстве с миром, его путь совершенно особый. Есть монастырь и есть монастырь в миру, то есть в любом случае должен быть настоящий подвиг. Это и есть идеал, в том смысле, что человек может жить в кругу своей семьи духовной жизнью. Есть блаженные семьи, где существует единство мировоззрения, взглядов на жизнь, и надо дорожить таким вот единством.

Но бывает, когда близкие люди начинают жалеть человека, это то, про что сказано: И враги человеку домашние его (Мф.10:36); они стараются отвратить его от духовной жизни из саможаления, возбудить у него жалость к себе. Вот, ты не с нами, ты не развлекаешься, не делаешь того, что мы делаем, не ходишь в гости и так далее; начинают преувеличивать, что ты изнуряешь себя, постишься. Вот так ближние, даже самые близкие люди, могут быть врагами; потому что в семье одни придерживаются одного мировоззрения, другие – другого. Это бывает даже внутри христианской, казалось бы, семьи; один человек стремится к активной духовной жизни, а другой, наоборот, плывет по течению, живет как придется: я, мол, верю в душе, мне достаточно. И часто в семье возникают непонимание и разногласия; это очень тяжело, особенно между близкими людьми – между мужем и женой, родителями и детьми. Один стоит на почве мира сего, а другой – на почве духовной; один Богу хочет служить, а другой хочет служить себе и вкусам и обычаям мира сего, быть достойным в глазах людей. Надо знать, что всегда возможно отрицательное и враждебное отношение к духовной жизни, потому что дух мира сего всегда враждебен духу Христову; знать, но не бояться ничего. Даже у священников со своей семьей бывают разногласия такого рода; совершенное отчуждение может быть. Но бояться этого не надо, потому что нам это предсказано Господом. Это в порядке вещей: люди разные, и у них разные духовные дарования или отсутствие этих дарований в какой-то мере, и разная степень их духовной приобщенности. Так что здесь и осуждать нельзя, и вместе с тем нельзя идти на поводу у духа мира сего. Поэтому христианину – настоящему христианину, конечно, не по названию, а по сущности – бывает трудно жить; трудно, но можно. Только всегда надо помнить, что христианская ответственность – это ответственность особая: непосредственно перед Богом.

Но и верующие, воцерковленные люди, которые живут как будто церковно, часто отвлекаются, то есть стараются обращать внимание на всё внешнее: нужно то-то, поклонов столько-то, молитв столько-то, или боятся оскоромиться в чем-то, или еще что-нибудь, забывая о том, что всё это только средство. Ответственность в этих вещах нужна, и нужна строгость к себе, но это не должно быть на первом месте в нашем сознании. Главное – любовь к Богу. Задача христианина – быть человеком среди людей, быть человечным; а мы до этого часто не поднимаемся. Совсем не редкость, что бываем бесчеловечны, равнодушно проходим мимо и страдания человеческого, и нужды человеческой.

Человечность – это умение в каждом видеть человека. Вот на что надо обратить внимание, вот этого хочет Господь: нашего сердца; дать сердце другому человеку: Сын мой! отдай сердце твое мне (Притч.23:26). Вот на что Господь обратит внимание на Страшном суде; а суд-то – это не только в конце, суд – по смерти каждого из нас, частный суд; и ведь всё это наступает, это приближается.

Глава VII О некоторых ошибочных суждениях

В современной православной литературе можно встретить мысль о том, что духовник – скульптор человеческой души. Мысль эта очень сомнительна, как и всё, что порождает отношение несвободы. Есть такое понятие аскетики – младостарчество, когда священник думает, что, приняв сан, он уже старец, имеет право руководить и вести человека на небо. Это полный абсурд: у него ни опыта нет, ни соответствующих знаний. Он не имеет такого права. Вот и получается младостарчество. Вполне возможно, что при этом и пастырь, и пасомый попадают в яму. Такое мнение священника о себе ведет в погибель, а не на небо. Сейчас, к сожалению, подобное бывает с молодыми, недавно рукоположенными пастырями: они мнят себя старцами. Это страшная вещь.

Старец – явление харизматическое, можно сказать, духовный гений, и не каждому это дается, а единицам. Отец Иоанн (Крестьянкин) правильно говорил: «Сейчас нет старцев, но есть опытные старички». Так что сегодня нельзя подходить к священникам как к старцам. Руководствуйтесь святоотеческой литературой, своим духовником и смиренно идите этим путем, спокойно, без каких-либо взрывов, без каких-то особых сверхмощных подвигов, Боже сохрани. Сейчас время скромное, люди святые должны быть в тени, не должны сообщать никаких внешних чудес, а скромно исполнять волю Божию на своей должности, смиренно жить по Промыслу Божию и никаких сверхзадач себе не ставить, – вот таков путь сейчас, в наше время. И это очень важное указание старцев.

Но духовник вправе дать оценку самого греха, потому что грех есть грех. Духовник, естественно, помогает человеку его осознать, если тот сам не осознает; называет надлежащим именем грех, который тот совершил. Он должен помочь, для этого он и существует, – но без насилия, а только чтобы человек осознал, разобрался в себе. А уже вторгаться в свободу человека, в его отношения с Богом духовник не должен; ему нужно присматриваться, как Господь воздействует, – и помогать человеку раскрываться навстречу этому воздействию. Духовник должен устранять препятствия на пути, расчищать дорожку, – в этом задача духовника.

Абсолютно неверно мнение о том, будто бы духовник должен оказывать давление. Среди молодых священников встречаются такие, которые применяют императивное руководство: делай так и так, не делай так. Этого не должно быть. Духовник – это старший друг; он такой же грешник, но просто он по некоей опытности и по своему сану может помогать, присматриваясь к тому пути, которым идет данный человек, – именно к его индивидуальному пути. Задача духовника – выполнять замысел Божий о человеке, а не свой собственный замысел, и притом о данном человеке, выявить то, что Господь задумал о каждом человеке. Никак нельзя ничего нарушать, вторгаться своей волей, а «это делай», «это не делай» и так далее – такого не должно быть. Тут необходима именно большая чуткость и, конечно, любовь. Если есть любовь, она всё определяет и подсказывает. Любовь в сердце подскажет и нужные слова, и выражения. Тогда и у человека появится ответственность за свои поступки, и даже какой-то страх, – добрый страх оскорбить, огорчить, но не духовника, а прежде всего Бога, потому что духовник ведет к Богу, а не к себе. Бывает, духовники ведут к себе, то есть привязывают к себе именно как к личности, этого не должно быть. К Богу нужно привести, ко Христу, всё внимание направить на это. Тому, кто исповедуется, надо помнить, что духовник – это путеводитель ко Христу; Христос здесь главный – и никто другой. Он умер за нас, Он имеет право совершать Литургию и другие Таинства, – именно только Христос. Священник – это только видимый посредник. Так что это очень большая задача – чуткость и деликатность по отношению к пасомому, к приходящему. Всякое давление и какие бы то ни было приказы, естественно, исключены.

Ощущение свободы пасомым невредно, наоборот, оно должно быть всегда. Выбор пути обязательно остается за человеком; даже ребенок должен чувствовать себя свободным, уважаемым. Он личность, и родителям необходимо формировать сознание личности; всё воспитание – на этой основе. Не давить, а говорить с ним, убеждать, объяснять, чтобы он чувствовал, что свободен. Вот так и духовнику всегда следует поступать: никогда не давить, не насиловать, чтобы пасомый был свободен. Пастырь только помощник; он может скорбеть вместе с ним, плакать вместе с ним о его грехопадениях, именно сострадать ему. Духовник должен иметь дар сострадательной любви к пасомому грешнику, которому трудно, который не справляется. Такая любовь – это великое дело, трудное, но задача настоящего пастыря – именно быть сострадательным.

К слову сказать, у людей, «привыкших» к несвободе, проявляется сугубое желание быть руководимым, обязательно кроме «рядового» духовника иметь еще и «старца». Это желание очень нездоровое, это уход от всякой ответственности за свою жизнь, за свои поступки, перекладывание своей ответственности на духовника. В случае неудачи обвиняют духовника.

Если человек приходит к священнику, исповедуется у него, но далеко не всегда слушается и только с течением лет постепенно начинает прислушиваться – это вполне нормально. Человек должен понимать целесообразность слов духовника, их соответствие Божиим заповедям. Начинает понимать – тогда начинает и больше прислушиваться, и больше старается исполнить, – но по своей воле, по своему доверию к Богу, а не то что сразу, по приказу, но именно исходя из внутреннего духовного доверия, из убежденности, что в этом есть правда Божия, что его духовник – это проводник Божией, а не своей воли. Священника только так можно рассматривать: чем он смиреннее, тем лучше. Если у него нет смирения, это воздействует отрицательно, а если у него есть хоть какое-то смирение перед Господом, – он передает это и своему пасомому, тот чувствует это смирение.

Отец Александр Ветелев имел какое-то такое смирение, которое ощущалось даже если просто на него посмотреть; у него был дар сострадательной любви, «дыхание любви». Удивительный был человек.

Иногда задают вопрос: когда люди «обязаны» слушаться священников, а когда «не обязаны»? Насколько «обязаны» слушаться? Возможно ли непослушание священнику? Послушание священнику – это не слепое подчинение приказу, а всегда осознанное, свободное решение пасомого следовать совету священника, основанное на доверии к опыту, мудрости и знаниям пастыря. Люди не «обязаны» никого слушаться; слушаться можно только по любви и только в свободе. Если есть свой духовник, который знает недостатки человека, он может прислушаться к голосу священника как к голосу старшего, опытного друга – просто прислушаться, но свободный выбор всё равно только за человеком. Никаких «обязанностей» здесь нет, есть свобода; всегда остается свобода подчиниться или не подчиниться, в том числе даже и своему духовнику. Каждый человек свободен. Христос говорит: кто хочет идти за Мною (Мк.8:34), – кто хочет – это Христос говорит, и эти слова надо помнить, потому что Он не говорит просто идите за Мною (Мф.4:19), – это Он говорил Апостолам, которых Он знал, – а другим людям говорил: если кто хочет, то есть только по свободе. Никакого давления, приказа, ничего волевого, ни в коей мере. «Обязанность» здесь – очень плохая вещь и приводит к нежелательным результатам, а нужно только свободное решение самого человека: вот, предлагают тебе, пожалуйста, выбирай. Тебе предлагают с любовью, а когда есть любовь, она может дать очень много. Если духовник любит свое чадо и есть взаимное доверие, тогда можно и прислушаться, но не по обязанности, а уже по любви, и это совсем другое дело. Вот, скажем, есть сыновство, есть наемничество, а есть рабство. Рабский страх – это «обязанность»; раб обязан, потому что иначе его накажет хозяин. Наемник повинуется за награду.

А сыновство – это по свободе, не по обязательству, а по любви к отцу. Всё, что делает сын, он делает только по любви к отцу.

Сейчас активно развивается система психологической помощи. Как к этому относиться?

Не всегда она полезна. Если психолог неверующий – подчас приходится говорить об отрицательном воздействии. Я думаю, что всякое подавление свободы человека недопустимо никаким способом – через слово, через гипноз воздействовать на волю человека. Бог дает человеку полную свободу; Бог уважает свободу человека. Какое же право имеет человек подавлять свободу другого? Если человек воспитывает малого ребенка, он может формировать его до определенного возраста, тогда, когда это делается просто с целью помочь ему встать на какие-то рельсы, подняться на нравственную высоту. Но вообще подавление воли – вещь очень опасная. Могут быть разъяснительные беседы, может быть ссылка на заповеди Божии, на Священное Писание. А главное в Церкви есть определенное средство: Исповедь, покаяние и Причащение Святых Таин; вот к чему надо привести человека. Если психолог помогает человеку разобраться в собственной душе, увидеть свои недостатки, познать себя, настраивает его на покаяние, на Исповедь, то это нормально, это хорошо. Если он не настраивает на покаяние – это вредно и не нужно, и мне думается, может быть, вредно абсолютно. Такое воздействие не приведет к хорошим результатам. Православный психолог должен беседовать так, чтобы настроить человека на пробуждение совести. Вот что реально и правильно, вот что воздействует положительно. Но не иное! Человек должен прибегнуть к лечебным средствам Церкви, прийти к покаянию, к осознанию своей греховности. Вот когда он осознает, поймет, что он разлучился с Богом, осознает глубоко, он будет сокрушаться об этом. Когда человек разлучен с Богом – это большая беда. Можно давать ему соответственные примеры, пробудить понимание, что он бесплоден духовно. И, главное, настраивать на покаяние, на Исповедь и примирение с Богом, на восстановление союза с Богом.

Привести человека к Богу – вот какова должна быть задача психолога. Пробудить его. Пусть он никаких других задач себе не ставит. Если он достиг того, что его пациент осознал, что на нем большой груз грехов, что он отделен от Бога, почувствовал духовный голод, ощутил, что он изгнанник из рая, как Адам, почувствовал неодолимое желание восстановить свой союз с Богом, – тогда психолог на верном пути, правильно на него воздействует. И пусть тогда психолог предоставит его священнику и Таинству покаяния, Исповеди. Этого вполне достаточно.

В «православной психологии» часто встречается смешение душевного и духовного планов; психолог, грубо говоря, начинает «лезть» в аскетику, замещать собой священника. Вот этого делать нельзя. Это, знаете ли, отсутствие всякого смирения, а где нет смирения, там нет ни-че-го; смирение – это самая главная добродетель. Психологу, как и любому другому человеку, надо смиряться, а погружаться в такие высокие вещи, как аскетика, как школа воздержания, в систему специальных упражнений – это опасная вещь. Здесь можно в такую прелесть впасть – не приведи Бог. Может возникнуть гордыня, подмена настоящего иллюзией, бесовщиной. Если человек не имеет смирения, никакие другие добродетели в очах Божиих цены не имеют. Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим (Мф.11:29).

К священнику приходят люди с таким состоянием души, которое может быть интересно психиатру, в частности с различными навязчивыми идеями, фобиями, истерией, неврастенией. Пастырь, конечно, не ставит диагноз душевных болезней, но знания в области психиатрии необходимы ему, для того чтобы избежать неверных рекомендаций, а также заметить первые признаки заболевания пасомого. Священник Александр Ельчанинов советовал молодым пастырям: «Всякий священник должен быть хорошо осведомлен в области нервных и психических болезней – это совершенно необходимо в практике духовничества.

Обычный случай, когда исповедующийся, а с ним и духовник принимают явление чисто нервного порядка за переживания религиозные, или когда священник не умеет определить истерическую подкладку многих явлений и тем только ухудшает положение. А часто и обратное – за нервную болезнь принимается тяжелое состояние души, отягощенной грехом, запутанной и омраченной неразрешенными конфликтами. Известны случаи, когда одна Исповедь бесследно излечивала застарелые и тяжелые, будто бы нервные заболевания, против которых бессильны были все медицинские средства»332.

Развивающееся сегодня сотрудничество науки и Церкви нужно приветствовать. В последнее время появляются книги, написанные как духовными лицами, так и православными врачами, в которых священник может найти руководства по пастырской психиатрии.

Список литературы

Антоний Великий, преп. Духовные наставления. М., 1998.

Афанасий Александрийский, свт. Творения. М., 1994. Т. 3.

Афанасий Великий, свт. Жизнь и наставления преподобной Синклитикии Александрийской. М., 2000.

Вопросы св. Сильвестра и ответы преп. Антония. М., 2001.

Григорий Богослов, свт. Творения. М., 1889. Ч. I.

Григорий Богослов, свт. Творения. М., 1889. Ч. IV.

Добротолюбие. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1992. Т. 1.

Добротолюбие. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1993. Т. 2.

Добротолюбие. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1993. Т. 3.

Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1993.

Древний патерик. М., 1997.

Евагрий, авва. Аскетические и богословские трактаты. М., 1994.

Ефрем Сирин, преп. Творения. М., 1993. Т. 1.

Ефрем Сирин, преп. Творения. М., 1993. Т. 2.

Ефрем Сирин, преп . Творения. М., 1994. Т. 3.

Ефрем Сирин, преп . Творения. М., 1995. Т. 4.

Ефрем Сирин, преп. Творения. М., 1995. Т. 5.

Житие святого Порфирия, епископа Газийского. Нила монашествующего повесть об убиении монахов на горе Синайской и о пленении Феодула, сына его. М., 2002.

Избранные места из творений святого Исаака Сириянина. Собраны Е. И. В. Великой Княгиней Милицей Николаевной. СПб., 1908. С.117.

Изречения египетских отцов: Памятники литературы на коптском языке / Введ., пер. с коптского, коммент. А. И. Еланской. СПб., 2001.

Иоанн Златоуст, свт. О священстве. СПб., 1872.

Иоанн Златоуст, свт. Творения. СПб., 1905. Т. 11.

Иоанн Кассиан Римлянин, преп. Весьма полезное слово к игумену Леонтину (о рассуждении). Шамордино, 1918.

Иоанн Кассиан Римлянин, преп. Писания. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1993.

Иоанн Кронштадтский, св. прав. Священнику: Извлечения из дневниковых тетрадей. М., 2005. С. 48.

Иоанн Мосх, блж. Луг духовный. Сергиев Посад, 1915.

Исидор Пелусиот, преп. Творения. М., 1859. Ч. 1.

Исидор Пелусиот, преп. Творения. М., 1860. Ч. 2.

Исидор Пелусиот, преп. Творения. М., 1860. Ч. 3.

Книга Правил святых Апостолов, святых Соборов Вселенских и Поместных и Святых Отцов. Бровары, 2002.

Макарий Египетский, преп. Духовные беседы. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994.

Макарий Египетский, преп. Творения. М., 2002.

Многоценная жемчужина: Лит. творчество сирийцев, коптов и ромеев в I тысячелетии / Пер. с сир. и греч., сост., предисл. и коммент. С. С. Аверинцева. Киев, 2003.

Наставления святых отцов. Библиотека форума «Православная беседа»: http://beseda.lgg.ru/library.

Нил Синайский, преп. Подвижнические письма. М., 2000.

Орсисий Тавенисиотский, преп. Учение об устроении монашеского жительства. М., 1859.

Палладий Еленопольский, еп. Лавсаик. М., 1992.

Подвижники благочестия, процветавшие на Синайской горе и в ее окрестностях. К источнику воды живой: Письма паломницы IV века. М., 1994.

Руфин, пресв. Жизнь пустынных отцов. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1898.

Скитский патерик. М., 2001.

Слова духовно-нравственные преподобных отец наших Марка Подвижника, Исаии Отшельника, Симеона Нового Богослова. М., 1995.

Творения древних отцов-подвижников. М., 1997.

У истоков культуры святости: Памятники древнецерковной аскетической и монашеской письменности / Вступ. ст., пер. и коммент. проф. А. И. Сидорова. М., 2002.

Феодорит Кирский, блж. История боголюбцев. М., 1996.

Антоний, еп. Статьи по пастырскому богословию. Полн. собр. соч. Казань. 1900. Т. II. С. 241.

Алексий Остапов, прот. Пастырская эстетика. М.: Издательство Московской Патриархии, 2000.

Александр Ельчанинов, свящ. Записи. Изд. 2-е, доп. Париж. С. 131.

Горунович Я. Учение о пастырском служении древних отцов и учителей Церкви. Смоленск, 1899.

Журавский И., прот. Истинный путь богопознания. Киев, 1919.

Заварин Н. Пастырское служение по учению св. Исидора Пелусиота // Православный собеседник, 1899. Июнь.

Свеча Богу: Московский старец протоиерей Василий Серебренников (1907–1996). Свято-Троице-Сергиева Лавра, 2006. С. 303.

Указание пути к спасению (опыт аскетики). Труд епископа Петра. М.: Типография М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и К°), 1885. С. 415.

* * *

315

Иоанн Кронштадтский, св. прав. Священнику: Извлечения из дневниковых тетрадей. М.: Отчий дом, 2005. С. 48.

316

Иоанн Кронштадтский, св. прав. Священнику: Извлечения из дневниковых тетрадей. М.: Отчий дом, 2005. С. 163.

317

Антоний, еп. Статьи по пастырскому богословию. Полн. собр. соч. Казань, 1900. Т. II. С. 241.

318

Алексий Остапов, прот. Пастырская эстетика. М.: Издательство Московской Патриархии, 2000.

319

Иоанн Кронштадтский, св. прав. Священнику: Извлечения из дневниковых тетрадей. М.: Отчий дом, 2005. С. 222.

320

Говоря о цветах, мы говорим о тех цветах, о которых говорит и Евангелие, о цветах естественных, полевых: васильках, колокольчиках, ромашках, незабудках и пр. Искусственные же цветы городских парков не имеют качества полевых цветов. Они хотя и красочны, но некрасивы; роскошны, но не нежны; громоздки, но некротки; вычурны, но как-то безжизненны и мертвенны. Они если и сияют, то не своим, а каким-то чужим, отраженным, искусственным светом.

321

Свеча Богу: Московский старец протоиерей Василий Серебренников (1907–1996). Свято-Троице-Сергиева Лавра, 2006. С. 303.

322

Избранные места из творений святого Исаака Сириянина. Собраны Е. И. В. Великой Княгиней Милицей Николаевной. СПб., 1908. С. 117.

323

Иоанн Кронштадтский, св. прав. Священнику: Извлечения из дневниковых тетрадей. М.: Отчий дом, 2005. С. 111.

324

Антоний, еп. Статьи по пастырскому богословию. Полн. собр. соч. Казань, 1900. Т. II. С. 167.

325

Свеча Богу: Московский старец протоиерей Василий Серебренников (1907–1996). Свято-Троице-Сергиева Лавра, 2006. С.185.

326

Алексий Остапов, прот. Пастырская эстетика М.: Издательство Московской Патриархии, 2000. С. 7.

327

Точная цитата: иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему (Ин.20:17).

328

Избранные места из творений святого Исаака Сириянина. Собраны Е. И. В. Великой Княгиней Милицей Николаевной. СПб., 1908. С. 78.

329

Антоний, еп. Статьи по пастырскому богословию. Полн. собр. соч. Казань, 1900. Т. II. С. 176.

330

Указание пути к спасению (опыт аскетики). Труд епископа Петра. М.: Типография М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и К°), 1885. С. 415.

331

Иоанн Кронштадтский, св. прав. Священнику: Извлечения из дневниковых тетрадей. М.: Отчий дом, 2005. С. 47.

332

Александр Ельчанинов, свящ. Записи. Изд. 2-е, доп. Париж. С. 131.


Источник: Быть священником вчера и сегодня / иеромонах Иоанн, протоиер. Николай Ведерников. - Москва : Изд-во Московской Патриархии, 2010. - 281, [2] с. ISBN 978-5-88017-151-4

Комментарии для сайта Cackle