Библиотеке требуются волонтёры
Азбука веры Православная библиотека Богословие Чудо: христианская вера в него и ее оправдание. Опыт апологетически-этического исследования
Распечатать

митрополит Феофан (Туляков)

Чудо: христианская вера в него и ее оправдание. Опыт апологетически-этического исследования

Содержание

Введение. Предмет, задача, источники, пособия, метод, содержание и план исследования

Часть первая. Определение понятия христианского чуда Глава первая. Элементы библейского понятия истинного чуда I. Филологически-текстуальный анализ психологического элемента II. Филологически-текстуальный анализ онтологически-динамического элемента III. Филологически-текстуальный анализ телеологического элемента IV. Филологически-текстуальный анализ общего признака в понятии чуда как деяния Глава вторая. Чудо в области физической природы Глава третья. Чудо в области психической природы человека Глава четвертая. Чудо в области истории народов Глава пятая. Определение понятия истинного чуда Глава шестая. Критической разбор формул определения понятия истинного чуда Часть вторая. Возможность истинного чуда Глава первая. Библейское святоотеческое учение о Боге как Духе самобытном, премудром, всемогущем, любвеобильном и возможность чуда Глава вторая. Библейское учение о мире и возможность чуда в физическом мире Глава третья. Библейское учение о человеке и возможность чуда в области психической природы человека Глава четвертая. Библейское учение о Промысле Божием, естественном и сверхъестественном, или чудесном в жизни мира, человека и народов Глава пятая. Библейское и святоотеческое учение о Боге неизменяемом и всесовершенном и критический разбор возражений против возможности чуда, основанных на неправильном понимании этих свойств Божиих Глава шестая. Критический разбор возражений против возможности чуда, основанных на учении деизма о трансцендентности и пантеизма об имманентности Бога миру Глава седьмая. Критический разбор возражений против возможности чуда, основанных на учении натуралистического и материалистического монизма о человеке Глава восьмая. Закон причинности и возможность чуда Глава девятая. Внешний опыт и возможность чуда в физическом мире; отношение чуда к науке естествознания Глава десятая. Законы природы и возможность чуда в физическом мире Глава одиннадцатая. Внутренний опыт и возможность чуда в области психической природы человека; отношение чуда к науке психологии Глава двенадцатая. Законы исторической жизни в теориях главнейших представителей философии истории и возможность чуда в жизни народов; отношение чуда к исторической науке Часть третья. Значение истинного чуда Глава первая. Значение чудес для человеческого рода Глава вторая. Значение чудес в период от сотворения человека до Рождества Христа Спасителя Глава третья. Значение чудес Господа Иисуса Христа Глава четвертая. Значение чудес в Царстве Божием и в Церкви Христовой Глава пятая. Критический разбор мнений о прекращении истинных чудес в мире Глава шестая. Значение степеней религиозного сознания человека в разнообразных действиях на него истинных чудес Часть четвертая. Критерии истинных чудес как событий достоверных и сверхъестественных. Ложные чудеса и их критерии. Критический разбор ложных объяснений истинных чудес Глава первая. Критерии истинного чуда, служащие для признания его за факт действительно достоверный, и критический разбор возражений против них Глава вторая. Критерии истинного чуда, служащие для признания его за факт действительно чудесный, и критический разбор возражений против них Глава третья. Ложные чудеса и их критерии Глава четвертая. Критический разбор ложных объяснений истинных чудес Глава пятая. Критический разбор мнения, отождествляющего чудесные исцеления Христом Спасителем больных на основании их веры в Него с лечением больных внушением или гипнотизмом Глава шестая. Значение молитвы, проникнутой верой, при испрашивании человеком от Господа Бога чуда Заключение. Свою задачу считаем посильно исполненной нами. В частности, на предыдущих страницах нашего труда нами установлены следующие положения Часть первая Часть вторая Часть третья Часть четвертая Указатель авторов и сочинений, приведенных в исследовании I. Основные источники: Библия, творения св.отцов и учителей Церкви, жития святых, летописи и исторические сочинения II. Источники для характеристики главнейших авторов, настроенных против возможности чудес, того или иного их значение и отрицающих критерии для определения чуда III. Монографии о чуде IV. Курсы основного богословия, христианской апологетики, философии религии и другие богословские сочинения, уделяющие место вопросу о чуде V. Экзегетические комментарии на книги Св.Писания. Конкорданции. Библейско-богословские, филологические и этимологические словари, грамматики и синонимики VI. Сочинения по физике, химии, медицине, натурфилософии, психологии, психопатологии, этике, логике, гносеологии, метафизике, философии истории и разные другие, не подходящие под вышеуказанные группы  

 
Введение. Предмет, задача, источники, пособия, метод, содержание и план исследования

Предлагаемая вниманию читателя книга содержит научно-богословскую апологию христианской веры в чудо1.

Но прежде, чем приступить к изложению этой апологии, необходимо решить вопрос: возможно ли вообще дать научное оправдание христианской веры в чудо?2

Основанием для отрицательного ответа на этот вопрос служит, по мнению некоторых, то обстоятельство, что всякая апология чуда носит лишь отвлеченный, не научно-опытный характер. Науки опытные предлагают совершенно иные доказательства, – убедительные и очевидные, так как всякое доказательство этих наук каждый может, так сказать, видеть и осязать, чего совершенно лишены доказательства истинности христианской веры в чудо.

Представленная аргументация отрицателей апологии чуда является, однако, плодом недоразумения.

Упрек в ненаучности по отношению к апологии чуда совершенно неосновательно игнорирует требования законов мышления, к которым, в сущности, он сам же апеллирует.

Богословие не наблюдает, а рассуждает, не показывает, а доказывает. Поэтому богословские доказательства в науке о религиозных истинах – понятиях не могут и не должны быть подчинены методам естественных наук; они должны быть рассматриваемы по логическим законам с точки зрения научных принципов, применяемых к рассудочным понятиям.

Что же касается до самого происхождения религиозных истин, то мы не видим никаких оснований говорить об их нереальности. Они столь же реальны, как и объекты положительного знания. Так, понятие чуда выросло и созрело в душе религиозных людей, будучи для них вполне реальным. Оно так же намечалось, созревало и, наконец, вылилось в определенную форму, как у Ньютона – его идея тяготения, у Коперника – идея небесного движения. Но более полную аналогию мы получим, приравняв переживание чуда к переживанию гениев в искусстве. Гармонические созвучия Бетховена или образы Рафаэля пережиты их творцами, и мы в это верим и нисколько не заподазриваем реальности этих переживаний. А ведь никто из нас не переживал и никогда не переживет ничего подобного в силу отсутствия у нас специального дарования, присущего лишь гениям. Сравнительно то же происходит и в сфере религиозной.

Небольшое число религиозных гениев, благодаря особой восприимчивости их душевной организации, усовершенствованной упорным трудом в этой области, воспринимает и реально переживает Божественное воздействие или чудо, как в их личной психической области, так и в исторической жизни народов и в физическом мире. И как произведения гениев искусства, непостижимые для нас по своему происхождению, учат нас законам гармонии, так и реальные переживания чудес религиозными гениями, не вмещающиеся в узких пределах нашей малорелигиозной и даже вовсе нерелигиозной психической жизни, тем не менее дают нам возможность строить на них как на реальной основе синтетические суждения о христианской вере в чудо. Чудо, как и вся область религии, своей основной предпосылкой имеет существование реального религиозного опыта. Лишь при условии наличности в верующей душе порожденного верой особого, высшего критерия, способного признать реальность и удостоверить религиозное переживание, только и возможны как религиозная жизнь, так и религиозное познание3. Лишь в верующей и открытой для чудесного воздействия душе чудо и может проявиться во всей своей внутренней силе и во всем своем значении; для неверующего же оно скрыто и недоступно.

Правда, и неверующие люди видят чудо, но они видят в нем лишь один психологический элемент – поразительное явление; однако даже и эта сторона ими не уясняется в достаточной мере и не освещается никаким религиозным психологическим процессом.

Уже из этого краткого указания на предмет нашего исследования вытекает и задача последнего.

Всякое научное апологетическое исследование, естественно, преследует две цели.

Прежде всего, им раскрывается с положительной стороны тот основной предмет, о котором идет речь в исследовании. В этом отношении наша православная русская богословская наука, еще так недавно ставшая на путь плодотворного развития, представляет широкое поле для исследования в духе православной Церкви тех вопросов, которые задает пытливый ум при усвоении христианской истины.

В Церкви неизменно существует сама божественная истина. Она не нуждается в своем научном раскрытии. Нужда ощущается лишь теми членами этой Церкви, которые, в силу наличного состояния их знания и веры, не имеют возможности непосредственно усвоить спасительную истину христианскую.

Таким образом, систематически и точно раскрыть читателю верование православной Церкви в чудо – вот первая, ближайшая задача нашего исследования.

С другой стороны, особенно в последнее время решительно каждый тезис христианского учения вызывает весьма много возражений.

Значительность какого-либо пункта, важность какого-либо положения христианского учения тем сильнее возбуждают намерения врагов христианства ослабить или прямо уничтожить жизненное значение христианской истины. Это само собой заставляет христианского апологета направить свои усилия к тому, чтобы защитить спасительную истину Божественного учения всеми мерами, которые только может представить здравая научная мысль.

По отношению к нашему вопросу – верованию в чудо – приведенное замечание имеет весьма большую степень приложимости. Взятый нами предмет исследования в общей системе христианского учения занимает очень важное место. Здесь4 мы ограничимся лишь простым констатированием этой важности. Чудо органически связано с христианством. Одно взаимно проникает другое и одно без другого – немыслимо.

Насколько вера в чудо необходима для христианина, видно хотя бы из того, что Сам Христос Спаситель, заметив однажды, как нерасположение к чудесному отторгло следовавших за ним людей, сказал Своим двенадцати апостолам: «Не хотите ли и вы отойти?"5.

Отрицать чудо можно лишь в том случае, если уже отрицательно решен вопрос и о всем христианстве. Поэтому нет ничего удивительного, если этот столь важный пункт христианского учения встречает против себя так много возражений со стороны отрицательной критики.

Отрицают чудо не только в принципе, в угоду антихристианским, тенденциозным, будто бы бесспорно научным и потому единственно истинным, теориям, – нет, чудо отрицают и более утонченные враги христианства, извращая его смысл своими индивидуальными внецерковными толкованиями.

Это заставляет нас считаться не только с грубыми врагами, теоретически и практически отрицающими чудо как таковое, но и с изощренными представителями современных направлений внецерковной мысли, обсуждающими чудо не в духе православной Церкви, а под углом зрения различных современных философских учений, научность которых более чем сомнительна.

В силу сказанного мы должны, с одной стороны, раскрыть положительное верование в чудо, а с другой, изложить и правильное учение о чуде, находясь, так сказать, в оборонительном отношении к различным отрицательным критическим суждениям. Сообразуясь с этим, мы должны ближе исследовать не только прямой библейски-церковный смысл чуда, но и рассмотреть последнее во всей его полноте как факт, засвидетельствованный Св.Писанием и Св.Преданием. Таким образом, Библия, творения свв.отцов и учителей Церкви, жития святых, критически обследованные церковно-исторические памятники – являются основными источниками6 для нашего исследования.

Отрицательная критика в указанных выше попытках своих стремится укрепить свои разрушительные доводы на общечеловеческих соображениях.

После изложения богооткровенного учения, а равно и толкований св.отцов Церкви мы должны коснуться и доводов критической мысли, останавливая свое внимание на общечеловеческих, будто бы единственно «научных» суждениях этой критики.

Выводы из этого знакомства укрепят наше положительное учение, так что и с этой стороны сочинения отрицательной критики являются для нас нужными для раскрытия и усвоения веры в чудо.

Всем этим мы, по мере сил, достигаем своей конечной цели защитить христианское православное учение о чуде.

Указанная задача наша нуждается еще в кратком замечании о значении некоторых апологетических трудов.

Иностранные монографии о чуде, с точки зрения нашей апологетической задачи, не представляют чего-либо определенного и ценного в основоположительном смысле.

При разработке вопроса о чуде мы должны были убедиться в крайней опасности таких апологий для православного читателя, и вот почему.

Современные западные богословы защищают с разных точек зрения чудо, полагая в основу этой апологии принципы того или иного философского направления мысли. Например, Kessler полагает в основу своей апологии кантовскую гносеологию; Herrmann полагает в основу апологии чуда новокантианскую точку зрения; большинство же современных западных богословов выдвигают учение о чуде духовном; его-то, собственно, они и защищают, как, например, Wendland, Rade, Traub и т.п.

О подобных апологиях нужно сказать, что они не полезны для православного читателя, который будет искать в них раскрытия положительного содержания учения о чуде на основании Библии, учения свв.отцов и учителей Церкви и вообще на почве учения православной Церкви, а отнюдь не на основании мнений того или иного представителя философской мысли.

Если человек, говорят современные апологеты так называемого духовного чуда7, в молитвенном общении с Богом постоянно приобретает нравственную силу, то это, несомненно, имеет влияние на его телесную жизнь, на его профессию, на жизнь его семьи. В этом именно и заключается духовное чудо. Нет никакого основания, по мнению таких апологетов чуда, называть чудесами только редкие события – наоборот, мы окружены чудесами.

Изложенное определение понятия так называемого духовного чуда совершенно не соответствует представлениям, которые имели, как мы увидим, свв.пророки и апостолы и которые составляют предмет нашей апологии.

Есть и такие современные апологеты8 чуда, которые доказывают его возможность тем, например, соображением, что наука еще многого не объяснила и что со временем она объяснит и чудо, и тогда последнее не будет противоречить разуму.

Само собой понятно, что подобные апологеты не защищают чуда, а, в сущности, упраздняют его, ибо раз чудо когда-либо может быть объяснено естественными причинами, оно уже не может быть названо чудом; и называется этим именем лишь по невежеству современников. Такую же мысль высказывали прежде отрицатели чуда, современные апологеты обратили ее в защиту чуда и, очевидно, совершенно неудачно.

Из сделанной общей характеристики современных апологетических сочинений о чуде ясно вытекает, что подобные сочинения не могут служить для нас материалом для апологетических целей с положительной стороны; сочинения эти могут быть для нас только объектом критики, подобно тому, как служат для нас таким же материалом и сочинения, в коих проводятся взгляды авторов, враждебно настроенных к чуду.

Метод предлагаемого исследования, естественно, должен быть двоякий: положительный и отрицательный. Задача того и другого при исследовании христианской веры в чудо состоит в том, чтобы, с одной стороны, выяснить веру в чудо положительно, т.е. при помощи Библии, творений св.отцов и учителей Церкви, христианской апологетики, экзегетики, филологии, метафизики, естествознания с философией природы, психологии, философии истории и гносеологии, а с другой – критически разобрать все возражения против веры в чудо и, показав их несостоятельность, тем самым дать оправдание христианской веры в чудо.

Таким образом, содержанием нашего исследования будет оправдание христианской веры в чудо, или точнее, научное9 ее выяснение, иначе говоря, научная апология10 христианской веры в чудо.

Православная научная апология христианской веры в чудо, естественно, предполагает две стороны своего содержания. Оправдание чуда может исходить из двух основных точек зрения.

Вопрос о чуде, прежде всего, трактуется теоретически. Мысль человеческая не может допустить реального факта без его объяснения.

Пусть конечные пределы испытующей мысли далеко не достигают полноты в исследовании предмета: ведь ограниченность мысли есть природное несовершенство нашего познания. Однако, при всем этом, в доступных для себя рамках познания мы усердно пытаемся подыскивать теоретическое объяснение или оправдание всякого явления, коль скоро оно существует для нас.

Факт чуда, многократно засвидетельствованный, требует таким образом оправдания – наравне со всеми другими предметами человеческого знания. Это – одна сторона дела. С ней неразрывно связана и другая.

Всякое наше познание при всей своей теоретичности не утрачивает практического характера. Оно всегда имеет то или иное влияние в области жизненно-практических отношений.

При этом наблюдается весьма понятное взаимопроникновение этих двух сторон. Теоретическое познание получает наибольшую свою силу и ценность при условии наибольшей своей приложимости к жизни. Если каждый какой бы то ни было отвлеченный вопрос, теоретически разрешаемый, в конце концов не утрачивает своего практического значения, то тем более очевидна преимущественная практическая ценность тех вопросов, которые возникают под влиянием жизненно-практических нужд. Так и наш вопрос о чуде нельзя рассматривать лишь с теоретической стороны – чудо есть факт, происходящий в самой жизни, а не какая-либо абстракция. Оно касается преимущественно моральной стороны жизни человека. Понять его – значит проникнуть в область фактического осуществления внутренней цели факта и оценить его жизненную силу. Отсюда вполне понятно, почему православная апология чуда должна содержать в себе не теоретическую лишь апологию чуда с точки зрения объективного разума.

Научное исследование о чуде должно иметь своим предметом не теорию о чуде, а чудо как факт. Православная апология чуда как факта истинно-религиозной жизни прежде всего должна связать теоретическое разрешение вопроса с выяснением его этической сущности. Во всей своей жизненной полноте чудо как спасительное, сверхъестественное проявление всемогущей воли Господа есть факт в сфере деятельности человека и определяется прежде всего значением своим для этой деятельности. Православная апология христианской веры в чудо неизбежно, таким образом, становится оправданием его моральной ценности.

Этическая сторона чуда несомненно выступает уже при самом кратком, так сказать, априорном рассмотрении этого предмета.

Означенным положением данного вопроса и обусловливается то, что наше исследование носит апологетически-этический характер.

План нашего исследования будет следующий. Сперва мы укажем слова, которыми в Библии именуется чудо, разъясним филологически и текстуально их смысл и на основании этого разъяснения определим элементы, из которых должно слагаться понятие истинного христианского чуда. Здесь мы руководимся тем соображением, что в основание нашего исследования положено библейское учение о чуде, содержащееся не только в повествованиях о чудесах, но и в самом наименовании их разнообразными терминами. Последнее и дает нам возможность определить разнообразные элементы истинного чуда. Далее, мы рассмотрим на примерах чудес те области, в которых христианское чудо имеет место, а именно область физического мира, область анатомо-физиологической и психической природы человека и, наконец, область истории народов, а затем, на основании всего этого, дадим определение понятия истинного христианского чуда. Затем, руководствуясь этим определением, рассмотрим критически все существующие в богословско-философской литературе определения понятия истинного чуда и укажем в них степень полноты необходимых элементов понятия истинного чуда. Те определения, в которых будет указано большее число элементов, займут место, более близкое к нашему собственному определению. Напротив, чем менее будет необходимых элементов в определениях чуда, тем далее такие определения будут отстоять от предложенного нами. Следуя вышеизложенному порядку, отнесем к группе более несовершенных определений и такие формулы, авторы которых, хотя сами и признают необходимость всех трех элементов в определении понятия чуда, но, к сожалению, не указывают на это в своих определениях.

Первую часть своего исследования закончим критическим рассмотрением и опровержением учения, согласно которому чудо проявляется исключительно в области внутреннего мира человека и, следовательно, не имеет объективного значения. Мы докажем также ложность и такого понятия о чуде, по которому оно отождествляется с обычной нравственной жизнью человека.

Во второй части займемся рассмотрением онтологически-динамического элемента христианского чуда, т.е. выяснением возможности чуда с точки зрения библейского понятия о Боге, мире, и человеке, о Промысле Божием – естественном и сверхъестественном или чудесном в жизни мира, человека и народов.

После этого критически разберем возражения против возможности чудес, основанные на учении о неизменяемости и всесовершенстве Божиих, на учении об отношении Бога к миру и на своеобразном учении о человеке, и покажем всю несостоятельность таких учений, а следовательно, и несостоятельность основанных на них возражений против возможности чудес. Затем, мы попытаемся выяснить возможность чуда с точки зрения метафизического закона причинности, рассмотрим внешний опыт, его отношение к чуду и вместе с тем дадим указания касательно отношения чуда к науке естествознания. Укажем, что естественно-научный образ воззрений приложим не ко всему бытию, что подобный образ воззрений не может обнимать собой всего разнообразия мира и жизни, – иначе говоря, мы определим границы естествознания как самостоятельной науки, не исчерпывающей всей области действительного бытия. Рассмотрим отношение чуда к законам природы, которые, согласно современным учениям, эволюционируют, являясь только символами того, что происходит в области физико-химического мира, и поэтому, конечно, не могут служить препятствием к проявлению чуда в физическом мире. Разъясним возможность чуда в области психической природы человека, где оно воспринимается посредством так называемого внутреннего чувства и имеет вполне реальное значение как религиозное переживание, как внутренний опыт; покажем, что чудо, воспринимаемое внутренним чувством, не имеет ничего общего с так называемыми псевдогаллюцинациями, причина которых заключается в болезненном состоянии внутреннего восприятия, тогда как причина чуда есть Бог. Рассмотрение чуда в области психической природы человека закончим указанием на отношение чуда к науке психологии.

Заключим эту часть критическим разбором учения о законе истории в теориях главнейших представителей философии истории и покажем, что различные привлекаемые этими представителями факторы только оказывают то или иное, но не исключительное влияние на главных фактор исторической жизни, на человека, имеющего свободную волю; покажем, что историческая жизнь направляется несомненно и Промыслом Божиим, как естественным, так и сверхъестественным или чудесным, и что только такое учение не противоречит логическим требованиям. Здесь же укажем, в заключение, на отношение чуда к исторической науке.

Третья часть будет посвящена исследованию телеологического элемента христианского чуда, его целесообразности, религиозно-нравственного значения для человека.

В частности, мы определим здесь значение чудес для человечества вообще, а также значение их в период от сотворения человека до Рождества Христова; затем объясним значение чудес Господа Иисуса Христа и при этом критически разберем особое мнение об их значении. Разъясним значение чудес в Царстве Божием и Церкви Христовой. Критически разберем мнение о прекращении чудес в мире и покажем полную несостоятельность такого мнения. В заключение отметим значение религиозного сознания в разнообразных действиях чудес на человека.

В четвертой части изложим критерии достоверности христианского чуда, служащие для признания его за действительно достоверный факт, и критически разберем возражения против них; изложим критерии христианского чуда, служащие для признания его за факт действительно чудесный, и критически разберем возражения против них. Раскроем учение о библейском ложном чуде, его значении и критерии; критически разберем мнения, ложно объясняющие христианские чудеса, и покажем их несостоятельность. Разберем мнения, отождествляющие чудесные исцеления Христом Спасителем больных на основании их веры в Него, с лечением больных при помощи внушения; укажем на значение молитвы, проникнутой верой, при испрашивании человеком от Господа Бога совершения чуда.

В заключение всего предложим тезисы, добытые нами в нашем многолетнем труде, которым мы старались принести хоть некоторую пользу родной богословской науке.

* * *

1

«Чудо, – говорит Тренделенбург (F.Trendelenburg. Logische Untersuchungen, bd.II. Leipzig, s.25), – в наше время не пользуется почетом и едва ли не всякий готов мысленно сказать, что его не следовало бы даже и помещать в логических исследованиях.

Древние в этом отношения были более серьезны: всякое исследование они выводили из первоначального удивления.

Ведь когда дух изумляется перед непонятным явлением, то такое изумление направляет его к познанию. Мы же задаче научных разысканий, вытекающих, по Платону, из удивления, противополагаем тупое правило не удивляться ничему (nil admirari). Но это ведь решительный конец познанию».

2

Мы не можем устранить сверхъестественного, а сверхъестественное, по самому своему понятию, не может быть предметом науки. Естественный разум не может найти средств для сообщения другим веры в сверхъестественное (Ш.Секретан. Цивилизация и вера, с.430).

3

Впрочем, нужно заметить, что самое точное научное познание проникнуто верой нисколько не менее, чем самая фантастическая мифология. Оно есть, по справедливому выражению Селли, только систематическая координация или организация наших верований. Итак, вера есть универсальный факт (проф.П.П.Соколов. Вера. Психологический этюд. Вопросы филос. и психол., 1902, с.914, 918).

4

Этот вопрос составляет в исследовании предмет 4-й главы 3-й части.

6

Указатель всех источников и пособий, приведенных в исследовании, приложен в конце книги.

7

Напр., Traub.

8

Напр., Dennert, Bettex и др.

9

«Долг науки, – пишет Троицкий (М.М.Троицкий. Учебник логики, с.3–4, 46, 48), – определяется ее целью. Великая цель, к которой стремится наука и устремлены помыслы ее представителей, есть истина (veritas) – полная, совершенная истина, насколько совершенство в этом деле доступно усилиям человеческого ума, иначе сказать, истина достоверная (certa). Итак, достоверность (certitudo) истины – вот что определяет долг науки».

«Долг науки, заключающийся в достижении совершенных или вполне достоверных истин, определяется в конце критерием таких истин, – именно их очевидностью.

Всякая наука основывается на очевидности, но практическая жизнь не может обходиться без руководства вероятности и заставляет приводить людей в гармонию свой душевный быт даже простой мыслимостью некоторых вещей. Практическая деятельность часто требует убеждений, когда для них не найдет очевидных оснований». «Сильные и решительные убеждения, – говорит Поль Жанэ, – лучше воздержания от мнений». «Сомнением не сделаешь ничего. Вера, напротив, поднимает горы». «Последний шаг ума, – говорит Паскаль (B.Pascal. Penѕéeѕ, t.I, p.193), – состоит в том, чтобы признавать, что есть бесконечно много предметов, которые превышают его, и если он не доходит до этого познания, то он весьма слаб».

«Если наперед узнают, – пишет Гаман (J.Schiekopp. Acht apologetische Vorträge Über Die Person Jesu Christi, s.232), – что такое ум, то прекратится всякое противоречие веры».

«Ум без веры, – пишет еп.Феофан [(Затворник) Мысли на каждый день года, с.209–210], – каверзник, то и дело кует лукавые подозрения и сплетает хулы на всю область веры. В области веры апостол говорит: мы ум Христов имеем. Чей же ум вне области веры? Лукавого. От того и отличительной чертой его стало лукавство». «Вера, – говорит Мальбранш (N.Malebranche. Entretiens sur la Métaphysique, p.123–124), – дана для того, чтобы направлять все способности ума, равно как и все чувствования сердца. Поэтому я никогда не поверю, чтобы истинная наука была несовместима с верой».

10

Из этой апологии можно будет видеть, как несправедливо сравнивает Гоббес (F.A.Lange. Geschichte des Materialismus, s.134.) чудеса с пилюлями, которые следует проглатывать, но не разжевывать, т.е. философски исследовать или, иначе говоря, – научно выяснять возможность и значение, так как философией в обширном смысле слова Аристотель (П.Г.Редкин. Из лекций по истории философии и права, т.1, с.290) называет всякое теоретическое научное исследование, познание.


Источник: Петроград, Синодальная Типография, 1915 г. 552 с.

Комментарии для сайта Cackle