архимандрит Тихон (Агриков)
Пастырское богословие

 ОглавлениеОтдел 1Отдел 2 

Вводный отдел. Предварительные сведения

1. История науки, содержание, предмет, важность, метод и положение в ряду других богословских наук

а) История науки

Пастырское богословие (или пасторология), которое предстоит нашему изучению, занимает исключительное положение во всем Богословии.

Среди православных богословских дисциплин нет менее разработанной дисциплины, чем Пастырское богословие. В то время, как у протестантов эта наука сводится к наставлению об учительствовании, а у католиков – к практическому руководствованию пастырей, у нас, в православном русском богословии, она еще в сущности не нашла богослова, который придал бы ей совершенно законченное содержание и форму. Последними пасторологами – профессором В.Ф. Певницким, протоиереем С.А. Соллертинским, епископом Феодором и митрополитом Антонием – лишь намечен путь для Пастырского богословия; каждым из них в известной части и каждым с особой окраской путь отличный и от католического, и от протестантского, путь православный. Задача новых наших пасторологов этот путь расчистить и, идя в намеченном направлении, создать настоящую научно-обоснованную и идейно-жизненную систему Пастырского богословия.

Неразработанность науки православного Пастырского богословия, может быть, объясняется тем, что в богословской литературе Пастырскому богословию в праве именоваться наукой в собственном смысле и требовавшие исключения его из ряда академических наук.

Против Пастырского богословия, как науки, выставляют два главных возражения. Говорят, во-первых, что пастырство есть дело внутреннее, чисто субъективное, которое никак нельзя выразить в точных научных понятиях. Добрый пастырь будет с успехом исполнять свое служение, будет иметь нравственное влияние на пасомых; дурной пастырь не будет иметь этого влияния, хотя бы и старался выполнить все те приемы, которыми достигает его пастырь добрый; та доброта, которая обуславливает успех последнего, чисто внутренняя, индивидуальная и не поддается точным определениям. Правда, ответим мы на это возражение, не легко выразить в точных и ясных понятиях те свойства, какие необходимы для успеха пастырства, но не следует забывать и того, что трудное не есть невозможное. Если Пастырское Богословие немного сделало в точном определении этих понятий, то оно в данном случае может указать в свое извинение на то, что и вообще в определении высших нравственных понятий наука чрезвычайно бедна, беднее, например, художественной литературы. Та глубина понимания духовной жизни, те тонкости в изображении душевных движений, какие мы видим у некоторых писателей, проповедников и поэтов, доселе не переведены на язык точных нравственных понятий. Как научная этика не отказывается от точных определений высших нравственных понятий, так и Пастырское Богословие имеет все побуждения стремиться к выяснению и точному обоснованию тех понятий, которыми определяется истинное пастырство. То верно, что успех пастырской деятельности зависит, главным образом, от внутренней жизни пастыря, которая у разных лиц различна, но это различие не исключает и общих начал в духовной жизни добрых пастырей. Мы видим, что при всех индивидуальных различиях в нравственном содержании добрых пастырей всегда имелись некоторые общие черты, которыми обуславливалось их пастырское влияние. Это общее содержание и может быть выражено в точных научных понятиях, составляющих задачу нашей науки.

Сверх того должно заметить, что самая мысль, будто успех пастырства всецело обуславливается только внутренним настроением пастыря, есть мысль односторонняя. Возвышенное настроение, конечно, необходимо для пастыря, но одного его не достаточно точно так же, как матери недостаточно одной любви к своему ребенку, хотя бы и самой глубокой, для того, чтобы дать ему надлежащее воспитание; при любви необходимо и уменье, необходимы и познания. Если молодой человек воодушевлен искренним желанием послужить духовному созиданию своих ближних, то это еще не значит, будто он уже обладает всеми условиями в успешной пастырской деятельности; у него, может быть, недостает ни знания жизни, ни знания людей и себя самого. Он не может быть уверен даже в том, что его возвышенные намерения, не направляемые опытным руководителем или познанием законов духовной жизни и пастырства, не поведут его к самообольщению или так называемой прелести. Насколько сильно угрожают подобного рода опасности людям, посвятившим свою жизнь какому-нибудь исключительному нравственному подвигу, видно не только из известных всем примеров, приводимых в писаниях аскетов, но и из самого Священного Писания. Мы видим, что Господь находил нужным умерять подобные порывы даже в таких ревнителях, как апостол Павел, которого Он не благоволил избавить от «пакостника плоти», дабы он не превозносился. Понятно, что и для пастыря Церкви недостаточно иметь ревность о служении Богу и ближним, а нужны познания в том, как управлять этой ревностью. Эти-то знания и должно предложить Пастырское богословие.

Во-вторых, против науки Пастырского богословия часто возражают в том смысле, что она не имеет самостоятельного предмета; все то, что мы читаем в системах Пастырского богословия, будто бы может быть разложено по частям, заимствованным из гомилетики, литургики и церковного права. Нужно признать, что по отношению ко многим руководствам, особенно иностранным, это возражение имеет некоторую силу. В инославных нередко трехтомных руководствах по Пастырскому богословию обыкновенно пастырское служение рассматривается с трех сторон, именно как служение царское, первосвященническое и пророческое. Основанием для такого разделения служит различение трех этих служений в искупительном подвиге Иисуса Христа. Царское служение пастыря, говорят, состоит в пользовании предоставленными ему церковным правом полномочиями по управлению приходом; священническое служение состоит в исполнении богослужебных обязанностей, а пророческое – в проповедничестве. Действительно, легко убедиться, что как по учению Священного Писания и святого Предания, так и по естественным соображениям, служение пастырское не есть нечто составное и разнородное, но единая, цельная внутренняя настроенность избранника Божия, некое всеобъемлющее стремление облагодатствованного духа человеческого. Когда Господь прощал раскаявшегося Петра, то в качестве дара любви повелел ему быть пастырем Его духовного стада: «если любишь Меня, паси овец Моих» (Ин. 21,17). Дар любви, искупающий отступничество, должен быть единым, внутренне целостным подвигом, а не суммой разнородных полномочий. Отличие Своего делания от фарисейского Господь разъясняет в различных образах, объединяющихся в Его речи в общем понятии доброго пастыря, которое, следовательно, в сознании Его слушателей имело определенное содержание: Я добрый пастырь потому-то и потому-то, а приходившие раньше, хотя и выдавали себя за доброго пастыря, но не были им на самом деле по такой-то и такой причине.

Пророки-пастыри свое призвание мыслили тоже в виде единого, всецелого посвящения себя единому определенному делу. «Ты влек меня, Господи, – говорит пророк и священник Иеремия, – и я увлечен… и подумал я: не буду напоминать о Нем и не буду более говорить во имя Его, но было в сердце моем, как бы горящий огонь, заключенный в костях моих, и я истомился, удерживая его, и – не мог» (Иер. 20, 7,9). Точно также и святые отцы представляли свое пастырское самосознание как единое, цельное настроение, которое они изливали обыкновенно лирической речи. Это настроение всецелого посвящения себя Богу и спасению ближних не рассматривается ни в одной богословской науке, а между тем, по своим исключительным качествам и условиям развития подлежит тщательному изучению на основании Библии, предания и опыта. Изучением этим и занимается наша наука, как предметом, исключительно ей принадлежащим.

б) Содержание науки

Содержание Пастырского богословия распадается в основном на три части:

I часть анализирует библейское учение о пастырстве, пастырство Спасителя, святых Апостолов, учение о пастырстве святых отцов;

II часть нашей науки раскрывает подготовительный период к пастырству, принятие священства и первые шаги на приходе;

III часть вскрывает пастырство как самоотверженный подвиг пастырского делания; пастыря-учителя, совершителя тайн Божиих и пастыря-душепопечителя.

в) Предмет науки

У Пастырского богословия есть свой особый предмет, этот предмет – сам пастырь, и есть свои задачи. Для осуществления этой задачи Пастырское богословие вынуждено делать непрерывные научные экскурсы в область Священного Писания, Церковной истории, Патрологии, Нравственного богословия и других богословских наук, пользуясь вполне научным методом критического исследования: синтез-анализ, анализ-синтез, – следовательно, у него есть и свой научный метод. В то же время Пастырское богословие может быть ни заменено, ни поглощено ни одной из существующих богословских наук, ни всеми ими, взятыми вместе. Правда, у Пастырского богословия есть одна особенность, выделяющая его среди других богословских наук. Эта особенность состоит в том, что, соприкасаясь решительно со всеми богословскими науками, питаясь от их богатства, Пастырское богословие в то же время считается с современностью, стремится к жизненности, часто черпает материал из жизни и в соответствии с этим строит многие свои выводы. Лишить Пастырское богословие этой особенности значило бы лишить его огромной части его силы, отдалить его от основной цели, к которой оно должно стремиться и которая, в конце концов, состоит в содействии через пастырей пасомым устроению их жизни не только будущей, но и настоящей. Но из-за этой особенности лишить Пастырское богословие права быть наукой нет ни основания, ни смысла: история исключительно изучает жизнь и на жизненной почве строит свои выводы, однако же, она не исключена из ряда наук. Данная особенность обуславливает лишь то, что если Пастырское богословие в своей основной части является исключительной наукой, то в прикладной оно должно проявить себя не только наукой, но и искусством, что признавал еще в IV веке великий отец Церкви св. Григорий Богослов и что он выразил в прекрасных словах: «Править человеком, этим хитрейшим и самым изменчивым из живых существ, по моему мнению, есть действительно искусство из искусств и наука из наук1.

г) Важность науки

Окружающая нас жизнь и современное общество предъявляет к пастырю Православной Церкви повышенные требования. И нужно сказать, что эти требования прогрессируют в нарастающем порядке. Любое отклонение пастыря от учения Спасителя ставится в вину всей Церкви, делая данного пастыря виновником в попрании чистоты и святости церковного учения. Теперь как никогда верующий народ хочет видеть в пастыре истинного последователя Господа нашего Иисуса Христа, самоотверженного служителя Его Церкви. Бурное развитие материальной стороны жизни и ослабление интереса к духовным вопросам требует от пастыря Церкви Христовой особой духовной трезвости, особого сознания важности своей пастырской миссии и глубокого всестороннего знания вопросов окружающей жизни, жизни каждой отдельной личности, ее духовных и материальных интересов. Сейчас как никогда звучит призыв Христа Спасителя ко всем Его последователям и особенно пастырям: «Тако да просветится свет ваш пред человеки» (Мф. 5,16).

Говоря о важности и ценности Пастырского богословия как науки, можно было бы привести множество авторитетнейших отзывов. Например, известный архиепископ Херсонский Никанор писал: «Идущему впереди паствы пастырю требуется палка. Требуется, чтобы самому опираться на нее. Ведь не легкое дело пастырское водительство. Иди постоянно, иди вперед. Стой также постоянно подолгу: ноги устают, руки опускаются. Волки кругом стада, волки в самом стаде; не голыми же руками отгонять их. Что же бы это такое была эта палка для опоры, палка самозащиты? Конечно, прежде всего благодать Божия, а затем все, чем она привлекается: вера, молитва, самоотвержение. Но эта палка есть и книга2. Пастырское богословие, таким образом, должно быть вручено пастырю, как ангел мудрости, как постоянный проводник и указатель пути. Пастырское богословие есть как бы некая река, вбирающая множество ручьев – индивидуальных опытов пастырствования на протяжении двухтысячелетней истории Церкви. Каждый верный Христу пастырь незаметно привносит сюда свои навыки, свой живой религиозный опыт с учетом ошибок и трудностей и своих достижений на пути прославления Бога в людях. В отличие от внерелигиозной науки материал нашего опыта не определяется ни временем, ни пространством, но абсолютной практичностью внутренних событий (внутреннее зрение – интроспекция). Пастырское богословие есть живой учет этого опыта и его организация в одно целое.

Идя от Богооткровенных истин, как и все богословские дисциплины, Пастырское богословие опускается к явлениям духовной жизни членов Церкви, определяет условия, как лучше спастись и как ближе стать к Богу. Пасторология является как сила убеждающая, обличающая. Она организует разум, закаляет волю, обогащает чувство пастырей, она развивается живым опытом самой жизни от века в век, опытом смиренных тружеников вертограда Божия, число которых растет и умножается.

Основателем Пастырского богословия является Сам Пастыреначальник Господь наш Иисус Христос. Его учредительные для нашей науки слова переданы св. Евангелистом Матфеем: «Шедше, научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам» (гл. 28,19–20). Эта великая заповедь Божественного Пастыреначальника и положила начало пастырствованию, которое нисходит от Сына Божия к Апостолам, а затем к учителям Церкви и к каждому рядовому пастырю, как священное право и священная обязанность для всех народов и времен.

д) Положение науки в ряду других богословских наук

Пастырское богословие имеет самое близкое отношение к ряду других нравственных и вообще богословских наук: к гомилетике, литургике, канонике и другим, но не только ни одной из них, но и всеми ими, взятыми вместе, не исчерпывается и не поглощается. Отношение Пастырского богословия к этим дисциплинам – отношение общего к частному, основного к вспомогательному. Пастырское богословие обязано определить сущность и основы пастырского служения, выяснить условия успешного духовного роста пастыря, найти секрет и способы успешного воздействия пастыря на пасомых – пастырского душепопечения. Гомилетика же учит, какова должна быть церковная проповедь пастыря, согласно указаниям Слова Божия и учению святых отцов, постановлениям высшей церковной власти, требованиям науки об ораторском искусстве, законам речи и применительно к состоянию слушателей и т. п. Гомилетика, таким образом, касается лишь одной стороны пастырской деятельности – учительной. Литургика имеет в виду придти на помощь другой, тайнодейственной обязанности пастыря, излагая чинопоследования таинств, обрядов и вообще всего богослужения в его генетической и практической последовательности. Каноника исследует внешние нормы и законы церковного общежития, как они определялись в исторической жизни Церкви. Священное Писание и Церковная история дают жизненные примеры истинных пастырей, начиная с Пастыреначальника Христа, святых Апостолов и великих мужей древней Церкви. Догматика дает научное изложение всего содержания веры, откуда Пастырское богословие может почерпнуть учение об основах и цели пастырской деятельности, о тайнах христианской веры и жизни и средствах их усвоения. Нравственное богословие показывает, что каждый христианин должен делать, чтобы исполнить волю Божию и достигнуть своего назначения. Общехристианская мораль, конечно, обязательна для пастыря, и Нравственное богословие всецело относится к пастырю как человеку, но вытеснить Пастырское богословие оно не может, ибо у пастыря есть свой особая жизнь, свои тайны, ему одному поручаемые, свои дарования которыми он один наделен, и свои специальные пастырские обязанности, выделяющие его из ряда членов церковного общества и совсем не обнимаемые Нравственным богословием. Каждая из указанных наук в том или другом направлении начертывает путь, дает материал для пастыря и облегчает ему прохождение этого пути. Но чтобы пастырь мог проповедовать, «как власть имеющий», «в явлении духа и силы» (1Кор. 11, 4), чтобы совершаемые им тайнодействия захватывали и благодатствовали души верующих, чтобы церковные каноны и правила не обращались у него в мертвящую законническую букву, – для всего этого должны быть у пастыря соответствующие пастырское настроение, пастырская любовь и самоотвержение, должен быть возгретый пастырский дух, облагодатствованная и воспитанная пастырская совесть. Способствовать же уяснению и развитию всего этого и имеет первой своей целью Пастырское богословие.

В курсах Пастырского богословия имеется некоторый материал, относящихся к так называемой «аскетике». Поскольку аскетические упражнения могут содействовать развитию в пастыре подвижнического духа, способного к высшему самоотвержению и любви к Богу и к людям, Родине, помещение такого материала в курсах Пастырского богословия и законно, и полезно. Но когда аскетика направляет свои усилия к тому, чтобы привить будущим пастырям узкие взгляды на мир и на жизнь в миру, на общественность и государственность, тогда ее услуга Пастырскому богословию оказывается весьма сомнительной.

2. Филологический и экзегетический анализ слова «пастырь»

Как известно, предметом науки Пастырского богословия является сам пастырь. Слово «пастырь» часто употребляется в ветхозаветном и новозаветном Писании. В Ветхом Завете слово «пастырь» передается еврейским словом «рое», причастием от (раа), употребляемым в значении клонить, нагибать, а в общем залоге в значении клониться куда-либо, иметь склонность к чему-либо. Отсюда гое значит приверженец или тот, кто сдружается с кем-либо. В дальнейшем значении гаа имеет смысл стремиться куда-либо, искать, внимательно следить, ухаживать, особенно за стадом: отсюда рое – пастух. В отношении к людям глагол гаа может значить управлять (Пс. 27, 71), поучать, наставлять (Иер. 3, 15); отсюда гое – пастырь, наставник (Еккл. 12, II).

Соединяя все эти значения, слово «пастырь», по употреблению его в Ветхом Завете, можно определить, по словам Г.Шавельского, сильно занятого своею паствою, а потому внимательно следящего, ухаживающего, руководящего и управляющего ею так, что в этом управлении постоянно сказывается преданность и расположение его к пастве3. При этом самая метафора, взятая из пастушеского быта, намекает на ту черту руководящей пастырской деятельности, когда внимание пастыря обращено на каждую овцу стада отдельно. «Аз упасу овцы Моя, – говорит Иегова через пророка, – и Аз упокою я, и уразумеют, яко Аз еси Господь. Сия глаголет Адонаи Господь: погибшее взыщу, и заблудшее обрящу, и сокрушенное обяжу, и немощное укреплю, и крепкое снабжу, и упасу я с судом» (Иез. 34, 15–16). В понятие 15-го стиха «упасу» входит именно то, что перечисляется далее в стихе 16-м, то есть, именно особый уход на каждой овцой, сообразный с ее нуждами.

В Новом Завете древнему еврейскому «рое» соответствует греческое слово «пимин». Филологически это слово трудно объяснимо. Но, имея в виду, что 70 толковников для передачи еврейского «гое» употребили именно это слово, надо думать, что они понимали его точно так же, как понимается еврейское «гое». Современные специалисты слово «пимин» производят от корня () – питать, родственного () – стадо от корня () – защищать. В Новом Завете это слово, действительно, имеет такой смысл. По 10-й главе Иоанна добрый пастырь овец своих называет по имени (Ст. 3), овцы за ним идут, потому что они знают его голос (Ст. 4); пастырь добрый так их любит и так самоотверженно заботится об их благополучии и безопасности, что готов душу свою положить за них (Ст. II). По другим местам Нового Завета добрый пастырь свою любовь к стаду обращает не столько к массе его, но гораздо более к каждой отдельной единице стада, особенно, если эта единица нуждается в его заботах и уходе, например, если она «заблудилась в пустыне» (Лк, 15, 4–7), или ушла в «страну далече» (Ст. 11–13), или пропала (Ст. 8–10, Мф, 11, 12–14) и т. д.

Таким образом, по мысли Г.Шавельского, филологически и экзегетически разобранное слово «пастырь» выражает понятие о попечительной, проникнутой любовью, доходящей до самоотвержения, заботе пастыря о нуждах и преуспеянии своих пасомых, являющихся объектом его деятельност4. Принимая же во внимание, что все обязанности христианина сводятся Апостолом к одной – ходить достойно звания (Еф. 4, 1), а по званию своему христианин должен быть «сыном и наследником Царствия Божия» (Рим.8, 17); принимая во внимание и то, что православный пастырь становится пастырем не сам по себе и не по начальственному только распоряжению, но по благодатному дару, сообщаемому ему в таинстве священства, чрез преемственное, идущее от Христа и Апостолов рукоположение, и затем действует, пользуясь благодатным даром, сообщенным ему в этом таинстве, мы пастырское служение определяем так:

Пастырство есть Богоустановленное благодатное служение, исполненное любви и самоотвержения, имеющее своей задачей попечение о нуждах пасомых с целью их духовного совершенствования и вечного спасения.

3. Источники и пособия науки

Источниками нашей науки являются:

1. Священное Писание Ветхого и Нового Завета.

2. Святое Предание, выражающее взгляд древней Церкви на пастырское служение и на пастырскую практику. Выразителями святого Предания прежде всего служат: правила св. Апостолов, Вселенских и Поместных соборов и правила отцов Церкви.

3. Творения святых отцов; в частности: письма св. Игнатия Богоносца, Климента Римского (послания к Коринфянам), св. Поликарпа (письма к Филиппийцам), св. Киприана Карфагенского, св. Афанасия Великого («Окружные письма к епископам»), св. Иоанна Златоуста («Шесть слов о священстве»).

4. Постановления последующих церковных соборов, различные определения патриарших и других Синодов, а также послания выдающихся архипастырей.

Пособиями могут служить следующие пасторологические системы:

1. Первым замечательнейшим пасторологическим памятником, относящимся к ХУШ в., следует считать книгу «О должностях пресвитеров приходских». Она издана впервые в 1776 году и составлена двумя иерархами ХУШ века: Георгием Конисским и Парфением Сопковским. Авторы упомянутого руководстве для пастырей указывают четыре вида их служения: проповедь, учительство примером личной жизни, священнослужение и молитву. После упоминания о высоте пастырского служения книга «О должностях пресвитеров» требует, чтобы пастыри непрерывно учили людей, сами жили свято, тайнодействовали и молились о людях. Каждому пастырю здесь заповедуется читать Слово Божие, держать его в сердце с размышлением и молиться Спасителю о наставлении Духом Святым на всякую истину. Поучения к народу, смотря по нуждам пасомых, книга «О должностях» разграничивает на вероучительные, полемические, обличительные, нравоучительные и увещательные. Говорить предписывается кротко, с болезнью о слушающих, слезами и осторожным наказанием. Учащий добру, по словам авторов книги «О должностях», сам должен быть добр, чтобы своею жизнью не разрушить созданного учительством достижения. Пастырское тайнодействие должно сопровождаться объяснением внутренней силы и цели таинств прихожанам, требованием от них знания Символа веры. В смертных грехах пьянства, корысти и других пастырю нельзя священнодействовать. Крещение и таинства исповеди и брака должно совершать с особыми предосторожностями. Пастырь есть молитвенник за всех людей, молитвенник об избавлении от стихийных бедствий, о спасении живых и умерших. Молиться он обязан везде: наедине и при всех.

В общем рассмотренное нами сочинение проникнуто любовью к пастырям и величайшим благоговением и их служению. Это сочинение имеет характер весьма ценного научного труда, изложенного сердечным и правильным слогом. Наставления его никогда не будут ниже времени ввиду пастырской опытности его составителей.

2. В 1851 году была издана новая система Пастырского богословия архимандрита Антония (Амфитеатрова), ректора Киевской семинарии. Она разделяется на три части. В них содержится учение о пастыре – а) «строителе таинств» (Еф. 4,11–13), – б) проповеднике и учителе и – в) руководителе паствы. В начале первой части излагается догматическое учение о пастырском служении, его Божественном происхождении и о неискоренимом продолжении. Вторая часть трактует о качествах, необходимых кандидату священства, – физических и душевных. Приготовление к священству умственное и нравственное имеет целью утвердить будущего служителя Церкви в истинах веры, благочестии, страхе Божием и приличном поведении в обществе. Признаки призвания к пастырству отмечаются в рассматриваемой книге архимандрита Антония следующие: происхождение из духовного звания, духовное образование, любовь к священству, одобрение кандидата священства местным епископом. Перечислением желательных личных качеств пастыря дома, в гражданском обществе, пред властями церковными и светскими, среди причта своей церкви и прихожан архимандрит Антоний заканчивает свою систему. Последней не достает учения о самом служении пастырском.

3. Архимандрит Паисий (Пылаев), инспектор Казанской духовной академии, оставил науке два своих рукописных пасторологических труда: «Заметки по Пастырскому богословию», где говорится, главным образом, о пастырском учительстве и духовничестве применительно к человеческим возрастам, состояниям веры, здоровья и в минуту смертной агонии человека, и «О средствах против разного рода грехов и грешников». В этом сочинении намечаются меры парализования грехов и приемы воздействия на грешников в конкретной личности каждого из них. Речь автора не блестящая, но ясная и отчетливая в изложении материала. К сожалению, лекции архимандрита Паисия общего плана не имеют и не систематизированы.

4. В Киевской духовной академии много потрудился для разработки пасторологии профессор Певницкий. Известны его работы: «Приготовление к священству и жизнь священника», «Служение священника в качестве духовного руководителя прихожан», «Основные пункты в учении о пастырском служении».

5. Из профессоров Петербургской духовной академии, потрудившихся в разработке Пастырского богословия, следует отметить протоиерея С.А. Соллертинского. Его сочинение «Пастырство Христа Спасителя» рассматривает основополагающий момент в истории христианского пастырства и попутно критикует обычай русских пасторалистов смотреть на Пастырское богословие как на прикладную науку. В действительности пасторология, помогая практике пастырей, должна оставаться наукой, чуждой одного голого эмпиризма и беспринципности. Источником ее должно быть, в первую очередь, Священное Писание, экзегетика пастырских библейских мест, что дает лучшие руководительные начала христианским пастырям Церкви, помогает в системах нашей науки найти точное понятие о содержании пастырской работы.

6. Из сочинений по нашей науке замечательны «Письма к пастырям о некоторых недоуменных сторонах пастырского делания» архимандрита Антония (подписаны псевдонимом С.С.Б. или Служитель Слова Божия). Здесь автор с грустью отмечает факт слияния пастырей в литературе и жизни с миром. Пастырю он рекомендует как в науке, так и в благотворительности и воспитательной работе являться твердым носителем евангельских идей и верным руководителем человеческой совести. Пастыря, настроенного самоотверженно и любовно к пасомым, излишне учить душепопечению, как излишне учить мать уходу за любимым ребенком. Его напряжение духовно любить – плод мучительного отрешения от жизни мирской и самоотверженного посвящения себя Богу. Перерождает пастырскую душу, конечно, не пасторологический учебник, а испытания жизни, бичующие ее воспитательным жезлом Божьего Промысла среди ненависти и непонимания паствы, при вражде родных по плоти и клевете сослуживцев. Жизненные испытания смягчают души. Смягчающее действие жизненных испытаний отразилось даже на Апостолах. Поэтому сын Громов – Иоанн Богослов в послании к Гаю и Госпоже, написанном в конце его жизни, учит спасаться одной любовью; Апостол Павел в мягком по тону Послании к Филимону преподает учение, отличное от громоносных глаголов к Римлянам, Коринфянам. Таковы слова Петровы в его предсмертных Соборных Посланиях. Испытания, несомненно, очищают испытуемых пастырей от примеси себялюбия, страстности, умерщвляют в них греховность и делают их живыми для паствы. Они, ежедневно умирая от трудов, забот и печалей о пасомых, так сказать, мученически полагают души за овец своих. Это мы и видим, например, у святых Григория Богослова, Иоанна Златоуста, митрополита Филиппа, патриарха Никона и других.

Пастырь должен проникать в жизнь, изучать светскую мысль, светские идеалы, снисходить до настроения пасомых, идти за ними по распутиям жизни, входить в круг их понятий и оттуда собирать их на Христову пажить. Эта заповедь дана была Апостолам Спасителем, пастырям Ефесским – Апостолом Павлом. Для пастырского влияния на светскую жизнь нужны кроме знания этой жизни пастырское учительство, молитва и добрый пример.

В статье «Из чтений по Пастырскому богословию» архимандрит Антоний проводит ту идею, что пастырское влияние основывается на таинственном общении пастыря с паствой через передачу последней своего настроения. Отдающий себя пасомым пастырь отождествляет себя с ними до существенного единства, подобного единству Бога Отца с Сыном.

Говоря о пастырском призвании, архимандрит Антоний субъективными признаками его считает желание священства, любовь к пастырству и внутренний голос Божий, а объективными – пастырскую просвещенность и нравственную подготовленность. Русскому характеру вообще свойственны недовольство собой и жажда внутреннего обновления. Подчинение этих стремлений воспитательному руководству развивает в пастыре сострадание греховной человеческой немощи, скорбь о грешных людях и пламенное желание себя и их приблизить к Богу. Подготавливают к пастырству чтение Слова Божия, святых отцов, классической литературы, особенно сочинений Достоевского, вместе с личным наблюдением жизни. Кандидату священства вместе с тем необходима выработка чистоты душевной, проникновение благочестием молитвы и борьба с самозамкнутостью.

Главный недостаток приведенных работ архимандрита Антония определяется некоторой отрывочностью или незаконченностью разработки пасторологических вопросов и недостатком классической ясности его формулировок. Впрочем, речи его весьма интересны, жизненны и глубоки, хотя и не всегда сопровождаются выводами из предпосылок.

В 1840–41 годах некто Александр Стурдза издал в двух томах «Письма о должностях священного сана». Это зрелый плод зрелых лет. Материал переписки разделен на 7 книг. Здесь последовательно излагается история приготовления к священству и пастырству одного молодого человека, переписывавшегося со старцем. Святую волю Божию на свое служение в пастырском звании Александр – так звали молодого человека, – узнает из Слова Божия, из молитвы и из своих жизненных происшествий. Слово Божие то проникает его душу, как меч, то навевает на нее умиление, сокрушение и радость. Молитва располагает его отвергнуться себя и взять крест свой. События жизни предохраняют от увлечения и пороков. Все это предвестия будущего призвания к пастырству.

Вот этот молодой человек уже пресвитер о. Александр. Старец пишет ему в напоминание о правилах предстоящей деятельности его. На месте нового служения он должен оказывать почтение к старшему себя по летам священнику. Храм, куда он был назначен, под влиянием теплой и искренней молитвы его как бы неизмеримо расширялся и украшался для его духовного чувства ощутительным присутствием Самого Бога на престоле алтаря. В переписке о. Александр описывает своему старцу о первых шагах своего проповедничества и приходских столкновениях. Старец успокаивал дух своего питомца, только советовал ему при совершении таинств быть нерассеянным, внятно читать и петь, а в храме поддерживать порядок и тишину. Исповедательная практика о. Александра, по мысли старца, должна приспособляться к разрядам кающихся, среди которых могут встретиться то беспечные лица, то колеблющиеся, то впадшие в отчаяни5.

Следующие книги Стурдзы излагают пасторологические положения в такой последовательности: четвертая книга содержит указания о проповеди Слова Божия, пятая – о законоучительстве, шестая – о рациональном обращении с людьми, седьмая – о выполнении долга благовестничества.

Эпистолярная форма изложения придает труду Стурдзы чрезвычайную увлекательность и жизненность. Здесь каждый оборот речи есть сама жизнь, движение, искреннее чувство и любовь к человечеству. Чтение пастырских писем разливает в душе читателей мягкий, ласкающий свет веры и надежды на Бога. Изящный слог, жизненное содержание текстов, обилие психологических наблюдений делают письма интересными и теперь. Недостаток их: отсутствие логический системы в изложении, повторения, сбивчивость и неосновательность некоторых суждений, ригоризм и малодушие ввиду долга исправления грешников.

8. Взгляд на пастырство, как на добровольное мученичество, нашел для себя специальное развитие в книге игумена Тихона, озаглавленной «Святое, высокое служение иерея Божия». Подобное воззрение на пастырство есть евангельское воззрение. Господь, умерший за спасение людей на кресте, заповедал и пастырям души свои полагать за овец. Сочинение игумена Тихона состоит из предисловия, девяти глав и заключения. Основные интереснейшие положения, раскрываемые автором, можно представить в следующем порядке: пастырское настроение слагается из двух элементов – сознание высоты священства и личного недостоинства; отсюда его развитие происходит путем только непрерывного подвижничества. В Слове Божием и Творениях святых отцов легко отыскать места о мученичестве пастырей. Самые имена, прилагаемые в Писании к пастырям: «иерей Божий», «служитель Слова», «Ангел земной», – показывают необходимость подвига для носителей таких высоких имен. Свои мысли автор подтверждает соответствующими цитатами из творений святителя Тихона Задонского, блаженных Иеронима и Августина, Иоанна Златоуста, Исаака Сирина и из трудов епископа Феофана Затворника. Главной обязанностью пастырей игумен Тихон считает словесное учительство.

В сущности книга о пастырском мученичестве представляет сборник мест библейских и святоотеческих, искусно выбранных и подтверждаемых жизненными примерами. Успех пастырского служения, согласно этим свидетельствам, зависит от благодатной жизни самого пастыря. И священство не есть ремесло, а добровольное пожизненное мученичеств6.

Русской пасторологической литературы, как показало обследование работ по нашей науке, не миновали своим влиянием два течения: протестантское и католическое. Первое отмежевывает в свою область вопросы о сущности христианства, Царстве Божием и земной жизни Господа Спасителя. Ввиду малого опыта собственно пастырской настроенности протестантское течение делает сомнительным право Пастырского богословия на научную самостоятельность. Католический тип пасторологической системы подробно перечисляет и описывает пастырские свойства и обязанности и носит характер формальный и схоластический. Конечно, схоластика не ложь, а лишь нежизненная отвлеченность. Поэтому в пастырских системах Богословия с католической окраской обязанности пастыря не связаны в одно целое, в одно живое настроение. И опыты подобного богословствования слишком общи и мало практичны.

На нормальный путь исследования ставит науку Пастырское богословие святоотеческие трактаты о пастырстве. Выдающиеся из них: «Шесть слов о священстве» св. Иоанна Златоуста (том 1), Толкования (его же) на Послания св. апостола Павла, преимущественно к Коринфянам, и пастырские: 3-е Слово «О бегстве» св. Григория Богослова, «Слово к пастырю» св. Иоанна Лествичника. Из Западных св. отцов нельзя не упомянуть следующих пасторологов: св. Григория Двоеслова с его «Правилом пастырским», св. Амвросия Медиоланского, автора книги «Об обязанностях священнослужителей», и блаженного Иеронима Стридонского, написавшего сочинение «О жизни клириков». Можно найти материал по нашей науке также у св. Симеона Нового Богослова, у русских святителей Димитрия Ростовского, Тихона Задонского и других.

Все святоотеческие творения рисуют нам цельный образ пастыря с его самосознанием, переживаниями и освещением разных мотивов его служения. С этой точки зрения и должна строиться наука Пастырского богословия, соображаясь не с одними отдельными мотивами, но и с современной обстановкой жизни пастыря и жизни его пасомых.

* * *

1

Св. Григорий Богослов. Творения. М., 1889, ч. 1, с. 20.

2

Православное пастырство. София, 1929, с. 7.

3

Г.Шавельский, «Православное пастырство», София, 1929 г. с… 16.

4

Там же, с… 17.

5

Письма о должностях священного сана. Одесса, 1844, с. 84.

6

Игумен Тихон. Святое высокое служение иерея Божия. М., изд. 2, с. 5.


 ОглавлениеОтдел 1Отдел 2 

Требуется программист