Азбука верыПравославная библиотекаБогословиеПресуществление Святых Даров в таинстве Евхаристии


Малахов В. Я.
Пресуществление Святых Даров в таинстве Евхаристии

Содержание

Часть I. Пресуществление Святых Даров в таинстве Евхаристии Часть I. Постепенная выработка термина пресуществление

 

Часть I. Пресуществление Святых Даров в таинстве Евхаристии

Едва ли какое-либо другое слово, после ὁμοούσιος, вызывало столько споров и разногласий в богословской литературе, как термин пресуществление. В XVI, XVII и XVIII вв.,– эпоху развития протестантизма и его борьбы с католичеством,– по вопросу о пресуществлении писались многочисленные, нередко очень обширные1 трактаты, где противники (католики и протестанты) всячески изощрялись доказать правоту своего воззрения на таинство Евхаристии. Литература по этому вопросу собранная у Госпиниана2 и Кислингия3, автора всех споров сводилась к одному: было ли в древней церкви учение о пресуществлении или нет. Католики, конечно, стояли за, протестанты – против. Протестанты во главе с Лютером доказывали, что учение о пресуществлении – явление позднейшее, неизвестное церкви первых ΧΙ вв., и что самый термин, выражающий это понятие (transsubstantatio), появился лишь после отделения западной церкви от восточной4. При этом, по воззрению протестантов, понятие и термин пресуществление стоят в тесной, неразрывной связи: появление первого (понятия) немедленно же вызвало и появление второго (термина).

Вооружаясь против римско-католического учения о пресуществлении Св. Даров, протестантизм вместе с тем затрагивает и церковь православную, которая в данном вопросе согласна с церковью Латинскою. В виду этого православные с давних пор и на соборах, и в своих символических книгах, и в частных сочинениях старались опровергнуть заблуждение протестантов. В нашей русской богословской литературе вопрос о Евхаристии вообще и пресуществлении в частности получил усиленную разработку в последние 2 – 3 года. Мотивом послужило старокатолическое движение и выдвинутый им на очередь вопрос о Евхаристии. Русские исследования о пресуществлении ведутся в двух направлениях, богословско-философском и догматико-историческом.

Выразительницами первого направления могут служить статьи гг. Керенского5 и Гусева6, второго – статьи г. Кириллова7. Первые из них затрагивают вопрос о пресуществлении с его, т. ск., метафизической стороны: в чём нужно полагать преложение, пресуществление евхаристических элементов хлеба и вина в тело и кровь Спасителя. Г. Кириллов поставил себе иную задачу – изложить святоотеческое учение о евхаристии. Пока появилось в свет лишь два его монографических очерка: учение о таинстве Евхаристии Иоанна Златоуста (Христ. Чт.) и Ефрема Сирина (Бог. Вестн.). Мы во второй части своего труда преследуем ту же самую задачу, что и г. Кириллов, с тем, впрочем, различием, что учение свв. отцов излагаем в более сжатой форме и не монографически, а генетически, мысли одного св. отца поставляя в связь с мыслями другого. Поступаем так в виду того, что у свв. отцов нередко встречаются общие места, которые взаимно поясняют друг друга и делают более доступным их понимание. Далее, в первой части своего сочинения мы затронули и старались дать посильное разрешение ещё одного очень важного вопроса, который, насколько известно нам, в русской богословской литературе никем ещё не подвергался исследованию. Вопрос этот касается истории самого термина пресуществление, времени его появления в церквах западной и восточной и quasi-борьбы из-за него на востоке, о которой так много говорят и пишут протестанты. Разработка этого вопроса, по нашему мнению, является не лишней в нашей богословской литературе, вообще бедной исследованиями по специальным вопросам богословия.

Часть I. Постепенная выработка термина пресуществление

Обстоятельства способствовавшие этому. Время появления его в церкви западной. Μετουσίωσις на востоке. Свидетельство о нём в письме Михаила Палеолога. Флорентийский собор и его значение в общей истории спора по вопросу о пресуществлении. Свидетельства о Μετουσίωσις у Геннадия Схолария, Мелетия Пигаса, Гавриила Севера, Максима Маргуния, Петра Аркудия, Мелетия Сирига и Нектария, патр. Иерусалимского. «Исповедание» Кирилла Лукариса; его взгляд на пресуществление и его значение в последующей истории μετουσίωσις: соборы Константинопольский (1639 г.), Ясский (1642 г.), Иерусалимский (1672 г.) и Константинопольский (1691 г.). Заключение к первой части.

Термин пресуществление имеет свою долгую и довольно громкую историю, зародился он в мрачные века схоластики, сильно заявил себя при вступлении в новую историю и приобрел господствующее значение в церквах латинской и православной в последние два столетия. Пресуществление (transsubstantiatio, μετουσίωσις), если разбирать его филологически, значит: переход одного вещества в другое, одной субстанции в другую. Таким образом, слово это довольно сложное. Первоначально и употреблялось оно не иначе, как в описательной форме. Ещё в сочинении неизвестного автора «de corpora Domini», сочинении, приписываемом Евсевию Эмиссескому (VI в.) и написанном во всяком случае не позже VII в., мы встречаем такое выражение: invisibilis sacerdos visibiles creaturas in substantiam corporis et sanguinis transmutat8 . In substantiam transmutat есть ничто иное, как описательное выражение transsubstantiat – пресуществляет. Выражение, которое было редким явлением в VII – VIII вв., начинает входить во всеобщее употребление в X, XI, и XII вв. Два обстоятельства способствовали этому: развитие схоластики и ересь Беренгария. Схоластика, как известно, стремилась соединить, согласовать веру и знание, христианское богословие и философию Аристотеля. Отсюда неизбежным следствием явилось внесение философских терминов в богословский язык. Такие слова, как субстанция, акциденция, объект сделались обычными в схоластическом богословии. На первых порах, без сомнения, слова эти вошли и в трактаты о Евхаристии, так как Евхаристия такого рода предмет, где более всего прилично встретиться слову субстанция и акциденция. В самом деле, древняя церковь учила (это мы увидим ниже), что хлеб и вино в Евхаристии прелагаются (μεταβάλλονται , μεταποιϋνται, mutantur, transformantur, transelementantur)9 в тело и кровь Спасителя; другими словами: получают другую сущность. Отчего же не выразить это философским языком? вместо того, чтобы говорить: mutantur in carnem et sanguinem не сказать: mutantur in substantiam carnis et sanguinis? – схоластика так и сделала. У латинских писателей, начиная с X в., мы уже редко встречаем древние выражения, объясняющие способ изменения евхаристических элементов: они вытеснены новыми. «In Christi substantiam commutatur» (Fulbert Carnotensis X cт.), «in substantiam carnis et sanguinis commutantur (Lanfrancus XI ст.); «mutatur panis substantia in aliam substantiam (Ancelmus XI в.)», substantiá mutatá, specie reservata (Petrus Cluniacensis XII ст.)»,– вот обычные выражения схоластиков о способе преложения, изменения евхаристических элементов10. Вторым обстоятельством, способствовавшим установлению новой терминологии, было появление ереси Беренгария, которая наделала много шуму в XI-XII стт. Беренгарий был предшественником Лютера; он учил, что в Евхаристии вместе с истинным телом и кровью Христа находятся истинные же хлеб и вино не преложенные, не пресуществлённые. В свою пользу Беренгарий приводил некоторых древних отцов, пользуясь их терминологией для выражения своих еретических мыслей, что было очень легко в виду неточности терминологии у древних. Отсюда являлась потребность выработать такую терминологию, в рамки которой уже ни в коем случае не могло бы вместиться учение Беренгария. Такой новой терминологией и явилась терминология схоластиков. Мы уже заметили выше, что описательные термины без ущерба могут быть заменены одним: transsubstantiatio. К нему и пришла схоластическая терминология в своём дальнейшем развитии. Кто собственно первый употребил слово: transsubstantiatio – в точности неизвестно; но на IV Латеранском соборе (1215 г.), при папе Иннокентии III, мы встречаем его уже санкционированным и признанным всею Римско-католическою церковью. Вот подлинный акт собора с словом transsubstantiatio : «In Ecclesia, idem ipse sacerdos et sacrificium, Iesus Christus, Cujus corpus et sanguis in Sacramento altaris sub speciebus panis et vini veraciter continentur; transstantiatis pane in corpus et vino in sanguine, potestate divina, ut ad perficiendum mysterium unitatis accipiamus ipsi de suo, quod accepit de nostro»11. С этого времени термин transsubstantiatio входит во всеобщее употребление в Римско-католической церкви и на соборе Тридентском получает символическое значение, так как акты этого собора со словом transsubstantio внесены в число символических книг Римской церкви.

Теперь на очереди стоит другой вопрос: когда термин пресуществление μετουσίωσις – появился в церкви восточной? Есть одно свидетельство, которое говорит за то, что он был известен восточным христианам ещё в XIII веке. Император восточной империи Михаил Палеолог в своём письме к папе Григорию Χ (в период Лионского собора 1274 г.), перечислив все таинства, которые содержит церковь, останавливается после на Евхаристии и, между прочим, говорит следующее: «священнодействие же Евхаристии на опресноках совершает оная Римская церковь, могучая и учащая, что в этом священнодействии хлеб, в тело, а вино в кровь Господа Иисуса Христа пресуществляются (μετουσίουνται)12. Свидетельство Михаила Палеолога стоит совершенно одиноко во весь период XII-XIV вв. (1274–1450). В виду этого, да к тому же, как свидетельство человека светского, а не представителя Церкви, оно особенного значения не имеет и не может ещё говорить за распространённость μετουσίωσις среди греков XIII века. Весьма правдоподобно следующее объяснение появления этого термина в письме Михаила. Михаил был на соборе Лионском: там, без сомнения, он слышал слово

transsubstantiatio и, считая его правильно выражающим учение восточной церкви о таинстве Евхаристии, употребил его в своём письме к папе. Предположение протестантов (Covelius)13, что слово μετουσίωσις было предписано папой Михаилу Палеологу или же после попало в его письмо чрез интерполяцию, совершенно ни на чём не основано. Едва ли заслуживает внимания и догадка Кислингия будто μετουσίωσις, заимствованное Михаилом с Запада, впоследствии изгладилось из памяти греков, как слово чужое, варварское и было восстановлено лишь Геннадием Схоларием в половине XV века14: нечего было изглаживаться тому, чего не было.

Дальнейшую стадию в развитии термина (и самого понятия) μετουσίωσις на Востоке, по мнению протестантов, составляет флорентийский собор (1439 г.). На соборе этом протестанты основывают широкие предположения. Здесь-то, по словам их, слово μετουσίωσις и было привито сознанию греков; на соборе о нём велись шумные споры и, хотя греки единогласно это слово отвергли, но всё-таки шаг, и притом шаг решительный, со стороны латинян был сделан. Вот что говорит по этому вопросу Пётр Мартир: «после того, как греки и латиняне согласились в некоторых членах веры, папа захотел пойти дальше и принудить греков к принятию учения (не только термина, но и учения!) о пресуществлении, которое содержали латиняне. Греки воспротивились и не хотели рассуждать об этом и никакими аргументами не могли убедить Латинян, что от этого нарушается согласие. Когда же акты собора должны были быть обнародованы, они сильно опасались, как бы об этом там не было сделано упоминание»15. Такое точно предположение высказывает и Хемниций16. Латинские же и полу-латинские (Mabillonius, Petr. Arcudius) писатели, наоборот, решительно утверждают, что никаких споров о пресуществлении на соборе не было, и что в этом отношении между православными и латинянами было полнейшее согласие; если же и спорили, то спорили лишь только о том, «какими словами совершается это неизреченное преложение»17. Наша задача по отношению к флорентийскому собору – выяснить теперь этот запутанный вопрос. Так как главнейшим основанием для протестантов служит «исповедание» Виссариона Никейского, то к нему мы, прежде всего и обратимся. В подлиннике исповедание это носит следующее заглавие: De sacramento Eucharistiae et quibus verbis Christi Corpus conficiatur18. Это заглавие исповедания указывает и на главный предмет его содержания – решение вопроса, при каких словах священнодействующего совершается освящение, преложение евхаристических элементов – хлеба и вина в тело и кровь Спасителя. Для беспристрастного читателя «Исповедания» очевидно, что к этому сводится вся задача Виссариона. Протестанты, однако, думают иначе. Kieslingius, напр., в своих целях подразделяет «Исповедание» на две чести, из коих каждая, по его мнению, посвящена разработке совершенно различных вопросов: первая – вопроса о пресуществлении, вторая – о словах освящения. Отдавая должную дань уважения изобретательности протестантов, мы, тем не менее, должны заметить, что основания для их предположений слишком шатки. Две части в исповедании Виссариона можно находить лишь в том случае, если за самостоятельную часть принимать введение. Но введение это настолько незначительно в сравнении со всею речью, что за самостоятельную часть его может считать лишь человек с предвзятою мыслью. В Patrol. Migne, напр., введение занимает всего лишь 6 страниц, тогда как самая речь 27. Далее. Задавшись целью раскрыть учение о пресуществлении, Виссарион, очевидно, должен был бы раскрыть его с возможною для того времени полнотою, обставить его вескими аргументами, показать грекам, что это не праздное измышление латинян, а изначальное учение церкви. Ничего этого мы не находим, даже ни разу мы не встречаем во введении слово transsubstantiatio. Очевидно, так называемая протестантами первая часть «Исповедания» Виссариона составляет не задачу его речи, а лишь только введение, в котором Виссарион приводит святоотеческое (блаж. Август., Злат., Дамаскина) учение о том, что хлеб и вино не символы тела и крови Христа, а настоящие тело и кровь и только. О пресуществлении ни слова. В самом «исповедании» Виссарион употребляет, правда, термин transsubstantiatas 19 (напр., transsubstantialitatis panis in corpus et vini in sanguine Christi), но употребляет его лишь мимоходом, без всякой задней мысли, раскрывая свою основную идею – в какой момент на литургии совершается пресуществление. Таким образом, совершенно безосновательно мнение протестантов, будто одною из задач «исповедания» Виссариона было раскрыть и внушить грекам учение о пресуществлении. Ни на чём не основано также и другое их предположение, будто по поводу речи Виссариона и вообще на Флорентийском соборе был спор о пресуществлении между латинянами и греками, которым подобное учение казалось варварским и чуждым. Мы знаем, что из четырёх пунктов разногласия на Флорентийском соборе один (второй) действительно касался таинства Евхаристии; но спор весь сводился к тому, какими словами совершается пресуществление, и на каком хлебе должно совершать Евхаристию20. О пресуществлени же не было сказано ни слова – факт невозможный, если бы на самом деле грекам не было известно учение о пресуществлении и впервые было предложено им лишь на Флорентийском соборе,– факт невозможный, говорим, потому, что учением о пресуществлении в Евхаристии затрагивается более важный вопрос, чем о пресном или квасном хлебе. Положим, протестанты думают обойти и эту трудность. Оратором со стороны греков, говорят они21, был Виссарион Никейский22, папский угодник, прекрасно знавший латинский язык, тогда как остальные греки были не особенно сведущи в латинской терминологии. Весьма возможно, утверждают протестанты, что Виссарион, предавшись латинянам, поставил дело так, будто латинское слово transsubstantiatio выражает то же самое понятие, что и греческие μεταβολὴ и μεταποίησις и греки, не видя в этом никакой опасности, приняли термин и особенно его не оспаривали. Не говоря уже о том, что это мнение Кислингия противоречит уже разобранному нами взгляду Петра Мартина на характер соборных прений, оно страдает и другим недостатком: предполагает слишком уж большую доверчивость у греков и полнейшее их невежество. Со стороны греков на соборе были такие лица, как Марк Ефесский и Геннадий Схоларий, впоследствии патриарх Константинопольский. Они, во всяком случае, могли бы понять довольно не двусмысленные выражения Виссариона о пресуществлении и показать их противоречие православному учению. Если же они не возражали, то, очевидно, потому, что самое учение Виссариона о пресуществлении считали вполне православным.

Таким образом, весь (мнимый) спор о пресуществлении на Флорентийском соборе есть ни более, ни менее как создание фантазии протестантов и служит лишь иллюстрацией той их предвзятой мысли, что учение о пресуществлении изобретено латинянами и ими уже передано восточной церкви, которая до XV века об этом решительно ничего не знала (sic!). Оставим в покое эти гадания протестантов и перейдём к несомненным свидетельствам в пользу учения и веры восточной церкви в пресуществление.

Первым писателем восточной церкви, который ясно и определённо раскрывает учение о пресуществлении, при чём употребляет и самый этот термин, нужно считать Геннадия или Георгия Схолария, патриарха Константинопольского (1453 – 1459 г.). Это был человек строго православный. По отзыву Халкондила23, Геннадий вместе с Марком Ефесским был одним из тех, кто на соборе Флорентийском отверг учение латинян и после не вступал с ними ни в какие компромиссы. Нам известно его сочинение против латинян: «περί τῆς τοῦ αγίου πνεύματος ὐποστάσεως δόξης» и его спор с латинянами о времени пресуществления Св. Даров. Трудно, следовательно, заподозрить Геннадия в заимствовании у латинян учения о пресуществлении. И протестанты, сильно склонные к тому, чтобы всякое свидетельство греческих писателей о пресуществлении объяснять влиянием латинства, для Геннадия делают исключение. Впрочем, по отношению к нему они употребляют другой вид аргументации, с которым мы познакомимся несколько ниже. – Важно свидетельство Геннадия о пресуществлени и в другом отношении. Геннадий был одним из учёнейших людей своего времени, прекрасно знавший богословские науки. Его трактат о евхаристии обнаруживает в нём широкое знакомство с святоотеческой литературой и богословской наукой востока и запада. Следовательно, Геннадий может быть совершенно свободен от упрёка в ошибочности, неточности терминологии, недостатке богословского образования и т. п. Наконец, не лишне обратить внимание и на то обстоятельство, что, излагая учение о Евхаристии, Геннадий излагает его не как своё личное богословское мнение, а как общепризнанное учение церкви. «Так учит наша матерь – Христова церковь»24, говорит он в одном месте своего трактата о Евхаристии и именно в том месте, где раскрывает мысль об Евхаристическом хлебе, как истинном теле Христа. Все эти обстоятельства, говорим, дают учению Геннадия о Евхаристии особенный вес и значение в системе доказательств веры восточной церкви XV – XVII вв. в пресуществление.

Самое учение Геннадия о Евхаристии изложено в его трактате3 «όμιλία περί τομυστηριδους σματος τοΚυρίου ἡμῶν ΙησοΧριστοῡ». Протестанты сильно заподозревают Омилии. Они (Thom. Smithius, Frid. Spaheimus, S. Covelius и др.)4 склонны приписать её то какому-то другому Геннадию, который жил во времена Геннадия Схолария, то Мелетию Сиригу, который будто бы издал своё сочинение под именем Геннадия в виду авторитетности этого патриарха среди греков, или же хоть и самому Геннадию, но со значительными ограничениями: оно-де написано Геннадием, но подверглось впоследствии сильной интерполяции со стороны Мелетия Сирига и именно в тех местах, где говорится о пресуществлении. Входить в разбор всех этих гаданий мы не будем, так как это слишком бы расширило задачу нашего исследования. Скажем только, что по непредубеждённым древним25 и по новейшим, даже протестантским26, исследованиям, όμιλία несомненно, принадлежит Геннадию Схоларию. Gerzog27 указывает даже и время её написания: во второй период литературной деятельности Геннадия – от Флорентийского собора до избрания в патриарха (1439–1453 гг.).

Коснёмся теперь вкратце самого учения Геннадия о Евхаристии. Терминология его носит на себе следы всех эпох, начиная от Кирилла Иерусалимского и до XV в.. Согласно с древними он употребляет термины μεταβολή28, μεταβάλλεσθαι29 – во всех наклонениях и залогах и μεταποίν (очень редко – кажется, один раз30); несколько раз у него встречаются описательные выражения в роде οὐσίας μεταβληθείσης31, μεταβολή οὐσίας είς οὐσίαν32 и др., которые, как мы заметили выше, были господствующими в переходный период от древней терминологии к μετουσίωσις; наконец, три раза встречаются у Геннадия и самое слово μετουσίωσις33. Самое пресуществление Геннадий понимает, как переход одной субстанции в другую, переход, совершающийся моментально, причём акциденции остаются неизменными34 (т.е. евхаристический хлеб для телесного глаза имеет вид простого хлеба); так что в Евхаристии мы имеем тело без свойственных ему акциденций и акциденции хлеба без присущей им субстанции; субстанция, сродная с другими акциденциями, соединяется с акциденциями, принадлежащими чуждой субстанции35. Переводя этот философский язык Геннадия на обыкновенный, мы получаем учение православной церкви о Евхаристии, по которому в ней под видом хлеба и вина преподаются истинные тело и кровь Спасителя. К сказанному мы можем ещё прибавить, что евхаристический хлеб Геннадий считает тожественным с тем телом Спасителя, которое было во чреве Пресв. Девы Марии, страдало на кресте и теперь сидит одесную Бога Отца36. Ничего более ясного не сказала богословская наука во все последующее время.

Не трудно заметить, что в ᾽Ομιλι᾽и Геннадия встречаются термины и даже целые выражения, выработанные схоластическим богословием и ему главным образом принадлежащие. Таковы, напр., описательные выражения понятия пресуществления, в обилии встречающиеся у схоластиков XI – XII вв.; таково же и рассуждение Геннадия о субстанциях и акциденциях таинства. Чем объяснить это? – Без сомнения, Геннадий, как всесторонне образованный человек, был знаком со схоластическим богословием и нет ничего невероятного, что из него он заимствовал форму для выражения учения своей церкви. Отсюда далеко ещё не следует, что он заимствовал и самое учение (понятие пресуществления). Одно – понятие, другое – термины, его выражающие. В то время, как последние ничего нового не приносят, введение первого изменяет самое существо дела. Заимствуя новое понятие, Геннадий становился бы в противоречие с существующим учением церкви. Но этого, во – первых, Геннадий и не мог сделать (почему – мы показали выше) и, во – вторых, на самом деле не сделал. Нет сомнения, что при внесении нового понятия (будем рассуждать с лютеранской точки зрения) и притом такого понятия, которое изменяет смысл всего таинства, вызвало бы, как и всегда бывает, споры, разногласия, волнения в церкви: ничего подобного мы не видим ни в Геннадиево, ни в последующее время; очевидно, принятый им термин выражал точно учение греческой церкви и потому был принят в богословскую науку беспрекословно. Совершенно иную судьбу имело, напротив, «Исповедание» Кирилла Лукариса, вводившего действительно новое учение: о нём, впрочем, подробнее будет речь ниже.

Относя появление ᾽Ομιλι᾽и Геннадия к пятидесятым годам XV ст., мы затем в течение 150 лет (до 1593 года) не встречаемся с словом μετουσίωσις в греческой богословской литературе. Только с 1593 года о нём начинается целый ряд свидетельств. От конца XVI стл. мы имеем свидетельства трёх мужей: Мелетия Пигаса37, Гавриила Севера38 и Максима Маргуния39. Все эти три лица были связаны между собой самой тесной дружбой и стояли во главе партии, ведшей борьбу с латинянами и латинофронами из греков. Их, следовательно, менее всего можно обвинять в заимствовании учения о пресуществлении у латинян. Проф. Малышевский говорит, что Мелетий Пигас был первый из греков, введший в греческую богословскую науку термин μετουσίωσις40. Не знаем, был ли знаком Малышевский с Омилией Геннадия и, если знаком, то отрицает – ли её подлинность наравне с протестантами, но только после того, что сказано нами о Геннадии, Мелетию Пигасу мы должны отвести уже второе место в числе греческих авторов, употреблявших слово μετουσίωσις. Слово μετουσίωσις встречается в двух письмах Пигаса 1593 и 1594 годах немцу Кириаку Фотину, доктору Ингольштатского (в Баварии) университета и англичанину Эдуарду41. «Вино (в таинстве Евхаристии) есть кровь, равно как хлеб – плоть, говорит Мелетий в письме к Фотину, и это – могуществом и силою пресуществления (μετουσιώσεως), так что Христос, Спаситель наш, заключается в том и другом42». Несколько ниже в том же самом письме Мелетий точнее раскрывает свою мысль, именно, что евхаристический хлеб силою преложения (μεταβολῆς) делается тем же телом Христа, которое Он имел во время земной Своей жизни, т. е. ипостасным Христом в единении Его божественной и человеческой природы43. В виду такой ясности учения Мелетия о пресуществлении, Кислингий, не осмеливаясь заподозрить его в латинстве, находит однако – ж возможным подорвать авторитет этого свидетельства, признав подложность обоих писем. Письма, говорит он, изданы Ренодотом католиком; весьма вероятно, что он их издал от себя или же сильно интерполировал. Сам же Мелетий о пресуществлении ничего не знал, и вот доказательство: Мелетий жил весьма близко ко времени Иеремии II, патриарха Константинопольского; но это слово (μετουσίωσις) не было употреблено последним; следовательно, термин μετουσίωσις в то время грекам был неизвестен и Пигас им не пользовался44. Способ доказательства более чем странный: такого рода умозаключениям одним, далеко ещё не следует, что оно не было известно и другому. Отрицание же подлинности писем ни на чём не основано. И не в качестве опровержения Кислингия, а для полноты исследования, мы приведём ещё одно место из письма Мелетия, письма, несомненно, подлинного, где он ясно говорит о пресуществлении, хотя самого термина μετουσίωσις и не употребляет. Гавриил Север обратился к Мелетию с просьбой разрешить ему одно недоразумение, возбуждённое католиками. И вот что, между прочим, писал в ответ Северу Мелетий: «Спаситель принёс хлеб и вино, но не просто хлеб и вино, а хлеб преложенный (μεταβληθέντα) в плоть и вино, претворённое (μεταποιηθέντα) в кровь; так что здесь уже не образ (τύπος), как там (прежде он говорил о Мелхисидеке), а самое тело, присущее чрез то и в том, чем оно означается. Ибо чрез виды (διἀ ἐίδον) и в видах хлеба и вина после таинственного преложения (μεταβολήν) означаются и присутствуют совместно плоть и кровь»45. Место это и вообще всё письмо по содержанию и построению сильно напоминает письмо Мелетия к Фотину; очевидно, автор их было одно и то же лицо.

Гавриил Север пользуется термином μετουσίωσις в нескольких своих сочинениях. В сочинении περί τῶν μερίδων – о частицах, раскрыв ту мысль, что частицы за живых и умерших ни в коем случае не прелагаются в тело и кровь Спасителя, он продолжает: «прелагается же, пресуществляется (μετοὐσιοῦται) только самый хлеб, приносимый в воспоминание страдания и воскресения Христа, так же, как и кровь»46. В другом сочинении: περί τῶν ἀγίων μυστηρίων – «о святых таинствах» самую литургию Север определяет, как «таинство принятия пресуществлённого (μετουσιωθἐντας) хлеба и вина»47.

Что касается современника Мелетия и Севера – архид. Максима Маргуния, то у него в «Εγχειριδιοννσ» есть даже целая глава: περὶ μεταβολῆς γου μετουσιώσεως, где рассматривается латинское учение о времени пресуществления48.

Все приведённые выше свидетельства относятся к XV – XVI вв. – времени появления и утверждения в Греции термина μετουσίωσις, – а потому мы и остановились на них несколько продолжительнее, чем следовало бы.

XVII век даёт массу свидетельств, как единоличных, так и коллективных. Из единоличных свидетельств наибольшего внимания заслуживают свидетельства Петра Аркудия49, Мелетия Сирига50 и Нектария, патр. Иерусалимского (конца XVII в.). Все свидетельства эти важны в том отношении, что ясно и определённо говорят о вере греков в пресуществление. Термин μετουσίωσις, по свидетельству этих лиц, хотя и появился в Греции в недавнее время, тем не менее, он не приносит ничего нового и по своему значению совершенно тожественен с древним μεταβολή, μεταποίησις и пр. (Аркудий51 и Сириг52. Греки, говорит Нектарий, никогда не соглашались с латинянами в вероучении, за исключением того, что обще тем и другим, как, напр., пресуществление Св. хлеба (ἠ τοῦ ἱεροῦ ἄρτου ἱπερφύης Μετουσιώσεως53).

Переходим к свидетельствам коллективным и прежде всего скажем, что послужило к ним поводом. В 1633 году появилась книжка с именем Кирилла Лукариса, патр. Константинопольского: Confessio Christianae fidei. Книжка эта тотчас же по своём появлении вызвала среди греков против себя сильную бурю. И не мудрено: в ней проводились протестантские идеи. По занимающему нас вопросу в «Исповедании» говорилось, между прочим, следующее: «мы признаём в евхаристии присутствие истинного и реального тела Христова, то (присутствие), которое вера нам даёт (παρίστησι), но не то, о котором учит пресуществление (μετουσίωσις) – учение чисто лютеранское.»54 Кто был автор «Исповедания» – Кирилл Лукарис или кто-либо другой55, в целях нашего исследования это не важно; для нас важно, как отнеслось к появлению его религиозное сознание греков. Было оно далеко не в пользу «Исповедания», и на первых же порах настроение умов выразилось преследованием мнимого автора его – патриарха Кирилла Лукариса. Особенно возмущало греков отрицание пресуществления в таинстве Евхаристии. Знаменателен в этом отношении следующий факт. Когда вступил на патриарший престол Парфений, второй преемник Лукариса (1640 г.), то по установившемуся обычаю учёному греку Коридаллевсу, большому почитателю Лукариса, предложено было произнести панегирик вновь избранному патриарху. Кордиаллевс, коснувшись предшественников Парфения, похвалил между прочим Кирилла Лукариса и не только Кирилла, но и лжекирилловские «Исповедания», утверждая, что в нём содержится истинное учение восточной Церкви. Молча слушали присутствовавшие его речь. Но когда патр. Парфений поручил Мелетию Сиригу обличить Кордиаллевса и когда Мелетий, произнёсши сильную речь в защиту пресуществления, обратился к народу с вопросом: таково ли учение Церкви? то все – патриарх, архиереи, клирики, архонты и народ единогласно воскликнули: «такова вера апостольская! такова вера православная! анафема тому, кто мыслит иначе!»56 Факт знаменательный: весь народ высказался за учение о пресуществлении. Очевидно, учение это внедрилось в религиозное сознание народа, вошло в его плоть и кровь. Для этого же нужны не какие-нибудь 40 лет (если, согласно с протестантами относить появление учения о пресуществлении к началу XVII в.), а целые столетия. Очевидно, народ греческий всегда содержал веру в пресуществление евхаристических элементов в тело и кровь Спасителя и потому – то новое учение оказалось слишком сильным диссонансом в строгой и стройной системе его вероучения. Протестантство шло в разрез с верой народа, и народ его отверг.

Народ греческий в данном случае действовал заодно со своими иерархами. Нам известно 4 собора греческих иерархов, на которых «Исповедание» Лже-Кирилла было осуждено и анафематствовано. На первом из этих соборов (1639 г.), бывшем, впрочем, под председательством заклятого врага Кирилла Лукариса и ставленника иезуитов – Кирилла Контариса, торжественно произнесли анафему Лукарису, не различая, конечно, его личности от приписываемого ему сочинения. «Анафема Кириллу, говорили отцы, учащему и верующему, что хлеб предложения и вино не прелагаются (μεταβάλλεσθαι) чрез священное благословение и Духа Св. пришествие в тело и кровь Христа!» Определение собора Константинопольского подтвердил и собор Ясский (1642 г.) в Молдавии, бывший при преемнике Кирилла Контариса (иначе: Верроенского) – патриархе Парфение. Собор этот для нас, русских, замечателен в том отношении, что на нём в осуждении лже – кирилловского исповедания принимала участие и наша русская Церковь в лице митроп. Киевского, строгого ревнителя православия – Петра Могилы. Ни на том, ни на другом соборе в осудительных пунктах против Кириллова исповедания не было употреблено слово μετουσίωσις: отцы собора держались более древних, святоотеческих терминов –μεταβολή и μεταποίησις. Основываясь на этом, Кислингий говорит, что учение о пресуществлении тогда «ещё не нравилось грекам»57. Против подобного возражения мы заметим, во – первых, что хотя слово μετουσίωσις и не встречается в соборных актах, но отцы собора явно и открыто признавали пресуществление. Потому что против чего были направлены акты собора? – Против далеко не двусмысленного отрицания пресуществления лже – кирилловским исповеданием. Следовательно, утверждая противное; отцы собора стояли за то, что в Евхаристии хлеб и вино прелагаются и пресуществляются в истинное тело и кровь Спасителя. Во – вторых, на соборе Ясском было рассмотрено и одобрено догматическое сочинение Петра Могилы: «Православное исповедание Кафолической и Апостольской Церкви Восточной», сочинение, в котором ясно, точно и определённо раскрывается догмат пресуществления, причём употребляется и самый термин μετουσίωσις58. Одобрив сочинение, оо. собора тем самым, конечно, признали и учение в нём содержащееся.

Третий собор греческих иерархов по своей важности заслуживает особенного нашего внимания. На нём церковь восточная открыто, вслух всему западу, обличила неправомыслие протестантов и католиков, преимущественно первых, и исповедовала свою веру. Составленное на этом соборе «Послание патриархов православно – кафолические церкви о православной вере» вошло в число символических книг православной церкви. Собор происходил в Иерусалиме (1672 г.) под председательством патр. Иерусалимского Досифея. Одною из задач его деятельности было между прочим очищение памяти Кирилла Лукариса, на котором ещё со времени собора 1639 г. тяготела анафема. Отцы собора признали Кирилла не повинным в протестантизме, хотя и осудили приписываемое ему «Исповедание». 1672 год нужно считать годом, когда термин μετουσίωσις вошёл в символические книги православной церкви; ибо помимо «Послания восточных патриархов» на соборе было признано символическое значение и за «Православным исповеданием» Петра Могилы. По занимающему нас вопросу собор выразился так (в виду ясности, точности и важности этого свидетельства приводим его в подлиннике59: Εν τῆ ἰερουργία τῆς ἰερς εὐχαριστίας πιστεύσμεν παρεῖναι τὸν Κύριον ἡμῶν ᾿Ιησοῦ Χριστοοὐ τυπικῶς, οὐδ ἱοκονικῶς, οὐδἱ χάριτι ὐπερβαλούση, ὡς εν τοῖς λοιποῖς μυστηρίοις, οὐδὲ κατά μόνην παρουσίαν, καθώς τινες τῶν πατερων ειρκασι περί τοβαπτίσματος Οὐδἱ κατ᾿ ὲυαρτισμόν, ὥστε ἐυοῦσθαι τν θεστητα τολόγου τῶ προκειμὲω τς εύχαριστίας ἄρτω υποστατικος, καθώς οἱ πὸ Λουθρου λίαν ἀμαθῶς καὶ πραγματικῶς, ὣστε μετά τὸν ἀγίασμον τοἄρτου καί τοοίνου μεταβάλλεσθαι, μετουσιοσθαι, μεταποιησθαι, μεταρριθμίζεοθαι«60. В последних словах соборного вероопределения не делается никакого различия между терминами – новым μετοθσιῦσθαι и древними μεταβάλλεσθαι и др. Очевидно, отцы собора считали как тот, так и другие равноспособными выражать идею пресуществления. Собор вполне открыл глаза протестантам, чаявшим найти подтверждение своей ереси в учении восточной церкви. Они теперь ясно увидели, как далеко отстоит от них восточная церковь в своём учении о таинстве Евхаристии.

С приведением свидетельств собора 1672 г. оканчивается собственно и наша задача – указать время появления, развития термина пресуществление в греческой церкви и показать веру её в самое пресуществление. Константинопольский собор 1691 года, под председательством Каллиника, ничего нового и более определённого ни в отношении самого учения о пресуществлении, ни в отношении термина, не вносит. Но для нас важен взгляд этого собора на побудительные причины, заставившие греков прибегнуть к термину μετουσίωσις, вследствие чего мы и остановимся на нём несколько долее. «Появились, – говорят отцы собора, – появились еретики, которые извратили древнее церковное учение. Когда же учители св. церкви стали против них вооружаться, то они тотчас же воспользовались теми же словами, что и церковь, для уловления простейших. В виду этого церковь в силу присущей ей власти и обычая (μετὰ τν ἱδίαν αύτς εζουσίαν καί συνηθείαν) под руководством Духа Св. (τἀπηχσει τοΠαναγίου Πνεύματος), и воспользовались словом пресуществление (μετουσίωσις). Слово же это ничего другого не обозначает, как только преложение или претворение (ὐπερ καί ἡ μεταβολἠ) в таинстве61. При этом собор похваляет Геннадия Схолария, Мелетия Пигаса и Гавриила Севера, которые учили о пресуществлении, и изрекает анафему на неправомыслящих. Очевидно, таким образом, что собор смотрит на пресуществление, как на догмат церкви Вселенской, и отрицание его считает делом еретиков (Лютеран).

Подведём теперь итог всему сказанному нами выше.

Греческая церковь XV – XVII вв. твёрдо содержала веру в пресуществление. Веру эту она называла отеческой, православной, апостольской. Что же касается самого термина пресуществление, то выработался он на западе в XI – XII вв. и оттуда перешёл в Грецию, но на первых порах (XV – XVI вв.) здесь прививался туго, потому, что в нём не было существенной нужды, и греки пользовались святоотеческими терминами, придавая им точно такое же значение, что и μετουσίωσις. Когда же в конце XVI в., на равнее с католичеством, на востоке двинулось и протестантство и начало там свою пропаганду, когда появились сочинения и люди, которые развивали протестантское учение об евхаристии, причём пользовались святоотеческими же терминами, толкуя их по своему, тогда у греков явилась сильная потребность в таком термине, в рамки которого ни в коем случае не могло бы улечься протестантское consubstantiation и impanation. Таким термином и явился выработанный схоластикой transsubstantiatio, в буквальном переводе на греческий язык – μετουσίωσις. Особенно ревностными проводниками его среди греков были Мелетий Пигас, Гавриил Север и Максим Маргуний. Со стороны греков μετουσίωσις не встретило никакого сопротивления. Мы не говорим о тех греках, которые были заражены протестантством, как напр. известный уже нам Коридаллевс.

Но если греки XV – XVII вв. верили в пресуществление, то насколько, спрашивается, эта вера их соответствовала святоотеческому учению о том же; другими словами: учили – ли о пресуществлении отцы неразделённой церкви?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Малахов В. Я. Пресуществление Святых Даров в таинстве Евхаристии.

Богословский вестник 1898. Т. 3. № 8. С. 113 –140 (2-я пагин.). (Окончание)

Пресуществление Святых Даров в таинстве Евхаристии.

* * *

1

Для примера укажем на громаднейшие труды: Petri Martyri Vermitii Forentini. Defensio doctrinae veteris et Apostolicae de sacro sancto Eucharistiae sacramento adversus Stephanum Gardinerum. Tiguri. 1551, и Rud. Hospiniani. De origine et progressu controversiae sacramentariae de coena Domini inter Lutheranos, ubiquistas et orthodoxos ab anno Christi 1517 usque ad annum 1602 deducta. Tiguri. 1602

2

См. ор. сit.

3

So. Rud. Kieslingius. Historia concertationis graecorum latinorumque de transsubstantione in sacrae euchar. sacramento. Lipsiae. 1754.

4

Лютер (Lib. de capt. Babyl. cop. 1) неоднократно утверждает, что пресуществление есть изобретение Фомы Аквината и его последователей. Петр Мартир (Lib. contra Stephanum Gardinerum object. 128) виновником появления этого учения считает папу Иннокентия III и Латеранский собор (1215 г.). Иоанн Кальвин (Lib. 4 Instit. c 17. § 17) говорит, что во времена св. Бернарда миру не был ещё известен догмат о пресуществлении. (См. у Bellarm. Disputat. T. III, сор. XX).

5

См. Прав. Соб. 1897 г. февр.

6

«Вера и Раз» 1897 г. Июль, кн. I; Хр. Чтен. 1897 г. Май.

7

См. Христ. Чт. 1896 г. т. I. Бог. Вестн. 1897 г. Сюда же можно отнести и вторую часть статьи Гусева.

8

Cм. Βellerm. T. III, Ι 2, с. ΧΧΧ, р. 289.

9

Об этих терминах подробнее мы будем вести речь ниже.

10

C. Bellarmin. t. III, I III, с. XX «transsubstantiatio probatur testimoniis Patrum». рр. 332–3.

11

Аcta council. Т. VII, с. I, р. 17. Цит из Kieslingiʾя: р. 119.

12

Цит. из Kiesling. Op. сit. pag. 147

13

См. у Kiesling. рр. 148–149.

14

Ibid.

15

Petr. Mart. Vermilius. Tractat de Euchar. Tiguri 1558 г. pag. 201.

16

Chemnitius. Examen Concil. Tridentini. Pars II, loc. IV, p. 36.

17

Petr. Arcud. De sacram. Euchar. L. III, c. II, p. 130.

18

Cм. Patrol. Migue f. 161. Seria graeca pp. 492–526. Исповедание было произнесено Виссарионом от лица греческих представителей собора и впервые издано Mabiloni´ем in Museo Italico (См. Aloisii Blandinii De vita et rebus Bissarionis. Patrol. Migue f. 161. p. XI). Подлинность исповедания сильно заподозривается протестантами, но в виду того, что о нём сохранились многочисленные свидетельства, протестанты принуждаются признать её (см. Kiesl. op. cit. pag/188.

19

См. более употребительного transsubstantiatio.

20

Об этом именно споре упоминает и сам Виссарион, говоря, что Марк оспаривал его учение о времени пресуществления. См. «Испов.» Migne, pag. 501.

21

См. у Kiesling. Op. cit. pag. 355.

22

Не один Виссарион, но и Марк Ефесский. См. Ист. Христ. церкв. Робертсона, пер. Лопухина, т. II, СПБ 1891 г. стр. 538.

23

О нём см. у Kiesling. cit. pag. 367.

24

η τοΧριστοΕκκλησία διδάσκει ή μητήρ ήμῶν См. Patrol. Migne 160, p. 372. C. p. 380: τοτο ή τοΧριστοῡ ᾽Εκκλησια κηρύττει. 3 Называем όμιλ᾽ю трактатом потому, что она как по своей величине, так и по характеру напоминает скорее трактат, чем обыкновенную проповедь. См. её Patrol. Migne. f. 160, рр. 351–374 4 О них см. Patrol. Migne Seria Graeca f. 160 в диссертации Renaudoti᾽я о Геннадии стр. 252 и в сочинен. Kiesling. pag. 369 – 383.

25

См. диссертацию Renaudoti᾽я, приложенную к сочинениям Геннадия. Migne f. 160 pp. 251. 276–277.

26

См. Gerzog. Real-Encyclopẚdie. Изд. 1879 г. t.V s. 64

27

Ibid.

28

См. Migne. f. 160, pp. 358, 361 и др.

29

Ibid. pp. 353, 356, 361 и др.

30

Ibid. p. 360.

31

Ibid. p. 356.

32

Ibid. p.358, 377.

33

Ibid. p.358, 360, 380.

34

μυστήριον, μεταβολήν περί εχον ούσίας είς ούσίαν έν ἀγκραρεί γενομένην τών συμβεβηκότων ἀμεταβλήτων μενόντων (pag. 357).

35

σῶμα χωρίς τῶν αύτῶ πρεπόντων συμβεβηκότων καί τά τοἀρτος συμβεβικότα χωρίς τῆς αύτοίς πρεπούσης ούσίας διαηφυλάττει (Κύριος) καί ούσίαν ἀλλοις συμβεβηκόσι συμπεφυκύιας συναπτει αετά συμβεβηκύτων ἀλλη προσηκύντων ούσία (pag. 360).

36

Patrol. Migne. t. 160 p. 372.

37

Мелетий Пигас (род. 1535 –1540 гг.) родом с о. Крита, получил образование в Падуанском университете. По возвращении на родину принял монашество. Будучи долгое время блюстителем кафедр Константинопольской и Александрийской, он умер в сане патриарха Александрийского (1601 г.).

38

Гавриил Север – еп. Филадельфийский. Когда убавилось (благодаря туркам) число жителей Филадельфии, он перешёл в Венецию и жил там в качестве представителя греческой церкви, известен своею приверженностью к восточн. церкви.

39

Архидиакон Мелетия Пигаса.

40

И. Малышевский. Александрийский патриарх Мелетий Пигас. Киев. 1872 г. т. I, стр. 493.

41

Письма эти изданы Евсевием Ренодотом. In Opusculis Graecorum. In Observat. de Melet. Pega, part. Mexandr. pag. 91 sq.

42

Epistola de immaculatis ad Cyr. Photinum Ingolstadiensem. p. 103. Edit. 1593 г. См. у Kiesl. 381.

43

Ibid. pag. 105 –106. Kiesl. op. cit. p. 384.

44

Kiesl. op. cit. pag. 387 –388.

45

См. Малышевск. Op. cit. стр. 484.

46

Ibid. стр. 492 – 493.

47

Цит. из Kieslig. Op. cit. pag. 362.

48

Малышевск. Op. cit. стр. 417.

49

Грек, по происхождению Корцирянин, жестокий противник лютеран и реформаторов. Принадлежал к числу латинофронов. Жил в начале XVII ст.

50

Мелетий Сириг – иеромонах, ревностный защитник православия. Участвовал на соборе Ясском 1642 г., где был пособником П. Могилы.

51

Petr. Arcud. De sacram. Euchar. L. III, c. II, p. 130. Parisiis.

52

Мелет. Сириг. См. его опровержение исповедания Кирилла Лукариса. Опровержение это санкционировано авторитетом Досифея, патр. Иерусалимского и издано им в 1610 г. См. Малыш. Ор. сit. p. 310.

53

Слова эти сказаны Нектарием по поводу спора Арнольда и Клавдия во Франции о таинстве Евхаристии, которые обратились к третейскому суду патриарха. Nectarii Aversus Galli Claudii injurias P. 178(см. у Kiesling. Op.cit. pag. 178). В другом сочинении: περὶ ἀρχῆς τοπαπα, изданном в 1682 г. в Молдавии, Нектарий выясняет, в чём он полагает смысл пресуществления: «Τοίτο τό θαμα, ὡς ἐγμαι, γἐγονεν εὶς δείγμα σαφἐστατον τομεγἀλου καί ίπερφυῶς τούτο μυστηρίου, τοτἀ συμβεβηκύτα μόνα τοἰερον ἄρτου φθεἱρεσθαι, ἠ δε οίσια τοἄρτου ἄπαξ μεταβληθείσα καί τοπαναγίου πνεύματος ίπικλσει μετουσιωθείσα εις αληθινὸν σῶμα χριστοῡ, φθορἀν οὐδεμίαν ὐφίσταται, ἀλλ ἄφθαρτον διαμένει, ὡς ιδιον Χριστοῡ. (Цит. из указываемого нами ниже издания творений И. Дамаскина. Стр. 270, подстр. прмеч.)

54

Confessio fidei Christianae. Genevae 1633 г. с. XVII. p. 39.

55

Можно считать несомненным, что «Исповедание» написано не Кириллом Лукарисом, а кем-либо из иезуитов с целию очернить Лукариса или же кого-либо из реформаторов. Кирилл публично отрёкся от этой книги. Признал невинным Кирилла и Иерусал. собор 1672 г.

56

И. Малышевск. Ор. cit. стр. 576.

57

Kiesl. Op.cit. p. 310.

58

Вот две выдержки из «Православного Исповедания»: 1,. «Самая сущность хлеба и сущность вина прелагаются в истинную сущность тела и крови Христа действием Духа Святого (αὐτὴ ή ούσια τοἄρτου καὶ ουσὶα τοονου μεταβάλλεται εις τὴν ουσὶαν τοἀληθινοσώματος καὶ αματος τοΧριστοδιτὴς ἰνεργίας τοἀγίου πνεύματος (Испов. ч.I, отв. на вопр. 107).

59

«После сих слов («Низпосли Духа…) немедленно бывает пресуществление (μετουσίωσις): хлеб пременяется в истинное тело Христово, а вино в истинную кровь; остаются только одни виды их, представляющиеся взору» (Ibid.).

60

В сём священнодействии (таинстве Евхарист.) присутствует Господь наш И. Х. не символически, не образно, не преизбытком благодати, как в прочих таинствах, не одним наитием, как это некоторые отцы говорили о крещении, и не чрез проникновение хлеба так, чтобы Божество Слова входило в предложенный хлеб для евхаристии существенно, как последователи Лютера довольно неискусно и недостойно изъясняют: но истинно и действительно, так что, по освящении хлеба и вина, хлеб прелагается, пресуществляется, претворяется, преобразуется в самое истинное тело Г.).

61

Деяния этого собора см. ар. Euseb-Renaudotium. In. Collect Opuscui. p. 190 –196. За отсутствием сочинения – цит. из Kiesl. Op. cit. p. 324 –325.