Призови имя Мое

Беседа 4 Беседа 5 Беседа 6

Беседа пятая

Ближайшие наставники умного делания и Иисусовой молитвы: епископы Феофан Затворник и Игнатий (Брянчанинов), Оптинские старцы, Валаамский старец Агапий, Кронштадтский протоиерей о. Иоанн (Сергиев) и другие отечественные подвижники XIX века

Инок. Переходим, с помощью Божьею, к ближайшим наставникам умного делания, т. е. к тем, которые жили в половине и в конце девятнадцатого века. Из них прежде всего остановимся на епископе Феофане, Вышинском затворнике, сочинения и письма которого имеют широкое распространение и большую известность в нашем православном обществе среди любителей духовного чтения. Мы уже не раз упоминали имя этого святителя и приводили выдержки из его писаний. Среди наставников духовного делания и Иисусовой молитвы епископ Феофан отличается особенною простотою, ясностью и жизненною деловитостью своих наставлений. Он требует прежде всего благоговейной установки внимания в сердце пред лицом Божиим, и затем – неспешного терпеливого, постепенного и неустанного упражнения в делательной, трудовой молитве, пока не возникнет в сердце благодатью Божией молитва постоянная, самодвижная. Епископ Феофан избегает говорить подробно о высших степенях молитвы, а также и о состояниях прелести, предоставляя это времени и опыту. Из многочисленных наставлений святителя, имеющихся в его сочинениях и в его письмах, мы остановим наше внимание прежде всего на ряде писем к одной из его духовных дочерей, проходившей умную молитву под его письменным руководством. По этим письмам можно проследить, как велось это руководство, какие трудности возникали при молитве у его духовной дочери, как они преодолевались по указаниям епископа Феофана, каково вообще было ее духовное состояние и к каким результатам она в конце концов пришла. Опыт этой духовной дочери может послужить уроком и для других, занимающихся духовным деланием.

Духовная дочь пишет еп. Феофану: «Была у меня одна благочестивая особа – и мы разговаривали о делах Божьих. Коснулись молитвы. К моему удивленью, гостья моя стояла на том, что мирянам не только не под силу, но и совсем не подходит умную иметь молитву. Я сказала на это, что могла. Прошу и вашего об этом слова».

Епископ Феофан отвечает: «Ваша гостья неправо рассуждала. У кого нет умной внутренней молитвы, у того и никакой нет: ибо только умная молитва и есть настоящая молитва, Богу угодная и приятная. Она должна составлять душу домашнего и церковного молитвословия; так что коль скоро ее нет при сем, то молитвословия те имеют только вид молитвы, а не суть молитвы. Ибо что есть молитва? Молитва есть ума и сердца к Богу возношение, славословие и благодарение Богу, и испрашивание у Него потребных благ душевных и телесных. Существо молитвы, стало быть, есть умное к Богу восхождение из сердца. Становится ум в сердце сознательно пред лицом Бога и, исполняясь достодолжного благоговения, начинает изливать пред Ним сердце свое. Вот и умная молитва! Но такова и должна быть всякая молитва. Внешнее молитвословие, домашнее или церковное, дает ей только слово или форму; душу же или существо молитвы носит всякий сам в себе в своем уме и сердце. Весь церковный молитвословный чин наш, все молитвы, сложенные для домашнего употребления, исполнены умным обращением к Богу. Совершающий их, если он хоть мало внимателен, не может избежать сего умного к Богу обращения, разве только по совершенному невниманию к совершаемому им делу. Без умной молитвы никому нельзя обойтись. Не возноситься к Богу молитвенно мы не можем, ибо природа наша духовная того требует. Вознестись же к Богу иначе мы не можем, как умным действием, ибо Бог умствен.

Есть, правда, умная молитва при словесной или внешней – домашней или церковной, и есть умная молитва сама по себе, без всякой внешней формы или положения телесного; но существо дела там и здесь одно и то же. В том и другом виде она обязательна и для мирских людей. Спаситель заповедал – войти в клеть свою и молиться там Богу Отцу своему втайне. Клеть эта, как толкует святитель Димитрий Ростовский, означает сердце. Следовательно, заповедь Господня обязывает тайно в сердце умом молиться Богу. Заповедь эта на всех христиан простирается. Вот и апостол Павел что заповедует, когда говорит, что должно «всякою молитвою и молением молиться на всякое время духом» (ср.: Еф. 6, 18)? Заповедует умную молитву – духовную – и заповедует всем христианам без различия. Он же всем христианам заповедует «непрестанно молиться» (ср.: 1 Фес. 5, 17). А непрестанно молиться нельзя иначе, как умною молитвою в сердце. Таким образом, нельзя спорить, что умная молитва для всех христиан обязательна; а если обязательна, то нельзя уже говорить что едва ли возможна: ибо к невозможному Бог не обязывает. Что она трудна, это правда; а чтобы была невозможна, это несправедливо. Но ведь и вообще все доброе трудно; тем паче таковою должна быть молитва – источник для нас всего доброго и верная того опора.

Спросит кто: как же это сделать? Очень просто: возымей страх Божий. Страх Божий, как чувство, привлечет внимание и сознание к сердцу, а как страх, заставит внимание и сознание стоять в сердце благоговейно пред Богом. Вот и умное предстояние Богу – вот и молитва умная! Доколе в сердце есть страх Божий, дотоле умное предстояние Богу не отсидит от сердца. Вот вседейственное средство к умной молитве! Но как же, скажет кто: дела развлекают?! Не будут развлекать; возымей только страх Божий. Умному предстоянию Богу, или памяти Божией, мешают не дела, а пустоделие и худоделие. Отстрани пустое и худое, оставив одно обязательное – не по светской, а по евангельской обязательности, и увидишь, что исполнение такого обязательного не только не отклоняет от Бога, а, напротив, привлекает ум и сердце к Богу. То и другое (обязательные по Евангелию дела и молитва) одного рода, и требует одинакового строя душевного. Что ни стал бы ты делать из этого круга, всегда обратишься к Богу чтобы помощи испросить и дело самое Ему посвятить во славу. Вставши утром, установись покрепче пред Богом в сердце в утренней своей молитве и потом исходи на дело свое, Богом тебе определенное, не отрывая от Него чувства своего и сознания. И будет то, что силами души и тела будешь делать дела свои, а умом и сердцем пребывать с Богом. Неправо понимают умную молитву, когда думают, что для нее требуется сидеть где-либо скрытно и таким образом созерцать Бога. Нигде не нужно для сего укрываться, кроме своего сердца, и там, установясь, зреть Господа перед собою, как бы Он был одесную, как делал пророк Давид. Говорят: к образованию умной молитвы помощным средством служит уединение, а для мирян как возможно уединение – у них непрестанные дела и столкновения? Стало быть, и умной молитвы им некогда у себя завесть. То правда, что для умной молитвы нужно бывает уединение. Но есть два рода уединения: одно всецелое, всегдашнее, когда кто уходит в пустыню и живет один; другое – частное, бывающее по временам. Первое, действительно, не идет к мирянам, а второе и возможно для них, и даже есть у них. У всякого случается сколько-нибудь времени всякий день, когда он бывает один, хоть бы даже и не заботился намеренно о том, чтобы устроять для себя часы уединения. Вот эти часы и может он обратить на образование, укрепление и оживление умной молитвы. Следовательно, никто не может отговариваться недостатком благоприятного для умной молитвы положения в порядках своей жизни. Улучишь такой час – и углубись в себя. Брось все заботы, стань умно в сердце пред Богом и изливай пред Ним душу свою. Но есть кроме внешнего еще внутреннее уединение. Вне – обычное течение дел человеческих; а между тем среди них иной один себе сидит в сердце, ничему не внимая. Всеми испытывается, что когда у кого болит сердце о чем-либо, то будь он в самом веселом и многоречивом обществе, ничего не слышит и не видит. Там, у сердца своего, сидит он со своею болезнью. Это всякий знает по собственному опыту. Если же так бывает в житейских делах, то отчего не быть подобного сему и в порядке жизни духовной? Есть и тут болезнования, которые еще гораздо сильнее и глубже всех болезней житейских. Когда кому западает в сердце болезнование в этом порядке жизни, что будет в силах тогда извлечь сознание его из его уединенного пребывания в сердце? Следовательно, стоит только его завесть, чтобы быть уединенну, и не наедине будучи. И за этим не далеко ходить. Оживи страх Божий, – и пойдут болезнования самые сокрушительные, которые прикуют внимание и чувство к единому потребному, како приидем и явимся лицу Божию. – Вот и уединение! Еще одно недоумение: в деле умной молитвы надо иметь руководителя; где взять его мирянину? Там же, в миру, и между духовными отцами, и даже между мирянами. То правда, что все реже и реже становятся лица, к которым можно было бы благонадежно обратиться за советами о духовной жизни. Но они всегда есть и будут. И желающий всегда находит их, по милости Божией. Жизнь духовная есть Божия жизнь; и Бог особое имеет попечение о взыскивающих Его. Возревнуй только, – и найдешь все благопотребное около себя. Так, стало быть, хотят или не хотят миряне, а от умной молитвы нечем им отговориться. Пусть берутся за нее и учатся ей».

* * *

Приведенное письмо является как бы введением, или предисловием к дальнейшим наставлениям об Иисусовой молитве. Прежде всего епископ Феофан объясняет своей духовной дочери необходимость при совершении Иисусовой молитвы стоять вниманием не в голове, а в сердце.

Должное настроение вашего внутреннего должно состоять в непрестанной памяти Божией со страхом и благоговеинством и в памяти смертной. Навык ходить перед Богом, или в памятовании о Боге, есть атмосфера духовной жизни. Ему естественно следовало бы быть в духе нашем, созданном по образу Божию; но нет его по причине отпадения нашего от Бога. Вследствие сего предлежит труд в стяжании навыка ходить пред Богом. Он состоит существенно в напряжении стоять сознанием пред лицем Бога Вездесущего; но поддерживается и другими побочными деланиями, входящими в состав духовной жизни. Но и здесь труд – в том, чтобы направлять сии делания к означенной цели. Сюда должно направлять и чтение, и размышление, и молитву, и все занятия и сношения так вести, чтобы они не мешали и не расстраивали памяти Божией. И то надо к сему приспособить, где стоять сознанием, или вниманием. Ум в голове, и умовые люди (научники) все в голове живут. Живут в голове и страдают непрестанным бурлением мыслей. Это бурление не дает вниманию стоять на едином. Не может ум стоять и на едином помышлении о Боге, пока он в голове. Все отбегает и отбегает. На этом основании желающим установиться в едином помышлении о Боге заповедуется оставить голову и низойти умом своим в сердце, и там стоять вниманием неисходно. Только тогда, как ум сочетается с сердцем, можно ожидать успеха в памяти Божией.

Извольте теперь поставить себе целью достижение сего и начинайте движение к сей цели. Не думайте, что это труд непосильный; но и того не думайте, что это так легко, что стоить только захотеть, как и дело тут.

Еп. Феофан

* * *

Надо читаемое и слушаемое обдумывать и обчувствовать. Для сего назначьте себе какой час, – вне молитвенного правила; берите молитвенник и читайте, – читайте и обдумывайте положенные молитвы, и доводите изложенные там помышления до чувства. Когда станете потом совершать молитвенное правило, все те чувства тотчас возобновятся у вас в душе, и молитва ваша будет в своем чине. Сделайте так со всем, что входит в состав молитвенника, и все там содержащееся проведите через ясное понимание и теплое чувство. Затем по сему образцу вам не трудно будет с ясным пониманием и чувством выслушивать и церковные службы.

Когда совершаете свое домашнее правило, вставляйте в промежутки между читаемыми молитвами и свои молитвы, какие породятся действием тех молитв. Если вы исполните, как должно, первый прием, то ваше молитвословие все будет идти с чувствами. Чувства сии будут изменяться соответственно содержанию молитвы. Речь моя не об этих чувствах, а об таких из них, которые захватят все сознание и сердце и свяжут душу, не давая ей свободно продолжать чтение, а все отвлекая внимание ее на себя. Это особые чувства; и они, как только родятся, порождают в душе и свои молитвы по роду своему. Этих, порождающихся в сердце, особых чувств и молитв никогда не надо пресекать дальнейшим чтением, а остановив чтение, давать им свободу излиться, пока совсем изольются, и чувство станет ровно с обычными молитвенными чувствами. Этот прием сильнее первого и скорее сведет ум в сердце. Но действовать он может только после первого приема, или совместно с ним. Но к нему надо иметь наготове еще некоторый дополнительный прием, или подприем. Если совершать свое молитвенное правило, или какую церковную службу дома, по сказанному способу, то может случиться, что небольшое правильце, как, например, молитвы на сон грядущим, и небольшая служба, как вечерня с повечерием, продлятся очень долго. Но одно помышление об этой длительности может, или по причине лености, или иногда по каким делам (марфинским), заставлять если не спешить, то не растягивать своего молитвословия показанными вставками. А это совсем не дает и начала положить сказанному приему, а не только довести его до совершенства, – чем причинится большой ущерб преспеянию в духовной жизни. Чтобы этого не пострадать, надобно длительность своего молитвословия определить, как я уже писал вам, не количеством молитв, которые следует прочитать, а временем; именно – назначить, сколько времени провести за таким и таким правилом, за такою и такою службою, – нисколько не увеличивая его против времени, обычно вами на то употребляемого. Положите, например, на вечерню с повечерием час. И читайте положенное, не о том заботясь, чтобы все вычитать, а о том, чтобы во все положенное время быть в молитвенных чувствах и помышлениях при всем читаемом и чтобы, если припадет особое чувство, не заглушить его чтением, а давать ему свободу излиться вполне. Ведя дело так, вы, может быть, и до «Свете тихий »не дойдете, как исполнится час. Как быть? Закрывайте книжку, кладите несколько поклонов с обычными заключительными молитовками, – и вечерня ваша кончена. Обычная наша молитвенная Марфа смутится, как так оставить службу, не докончив ее? Но Мария не станет смущаться, имея свидетельство совести, что служба совершена полно и достойно Бога поклоняемого. Конечно, если вы, движимые несытостью сердца размолившегося, проведете свою молитву больше часа, то это не будет убытком для искомой вами цели. – На другой день начинайте свою вечерню с того, на чем остановились, и продолжайте ее в том же порядке, как прежде. Если опять до конца службы не дойдете, а час исполнится, оставляйте конец для следующего дня. Таким образом иной раз положенная вечерняя служба, одна – протянется у вас дня три и более. Но каждая ее часть будет для вас полная вечерня, – и Господь в такой силе ее примет. Сим же образом извольте обращаться с утренею, часами, обедницею и со всяким своим молитвословием домашним. Положите себе законом никогда не читать молитвы, чтобы только вычитать положенное, а чтобы быть в молитве под действием чтения. Читайте положенное, как пособие – держать себя в молитвенных помышлениях и чувствах. Так действуя, вы навыкнете всегда во время молитвословия быть в чувстве к Богу, и ум ваш, будучи привлекаем сим чувством, будет стоять в памяти Божией. Если затем и во время чтения душеспасительных книг вы будете иметь в виду не количество чтения, а то же, что и при молитвословии, т. е. светлое разумение читаемого с соответственными чувствами; то ум и при этом будет в сердце, и память Божия не отойдет от вас и при этом занятии. С продолжением времени все больше и больше вы будете разогреваться сердцем молитвенно, собирая туда и ум для неотходного предстояния пред Богом. Время это будет для вас сладким временем, и вы будете ожидать его приближения, как праздничного пира.

Еп. Феофан

Вы спрашиваете, что значит быть умом в сердце? Прошлый раз я вел об этом речь. Разве не ясно говорено? Повторяю. Знаете, где сердце? Как не знать? Чему же учились? – Так, станьте там вниманием и стойте неисходно, – и будете умом в сердце; ум неотлучен от внимания: где оно, там и он. Вы писали, что часто при чтении акафиста Сладчайшему Иисусу чувствуете огонь в сердце. Вот, где это чувствуете, там и будьте вниманием и не выходите вон не только во время молитвы, но и во всякое другое время. Но стоять там надобно не просто, а с сознанием, что стоите пред лицем Господа, или пред Всевидящим оком Его, прозирающим в сокровенности сердечные; а чтобы так стоять, старайтесь иметь возгретым какое-либо чувство к Богу – страха, любви, упования, преданности, сокрушения болезненного и проч.

Се – норма внутреннего строя! Блюдите, и как только заметите, что он нарушился в чем-либо, спешите восстановить его.

Еп. Феофан

Вы пишете, что начали творить свои молитвы по тому способу. Приложите усердие совершать сие в совершенстве, как должно, и все будете богатеть святыми чувствами, а они будут держать ум в сердце. Без чувств не удержите его дома: все будет вырываться и блуждать по сторонам.

Благослови Господи труд ваш – дойти до навыка совершать молитвословие, как указано. Начали; но мне показалось, что вы все-таки спешите, чтобы дочитать до конца положенное. Это «до конца »надо совсем выбросить из внимания и всю заботу обратить на возгревание святых чувств, не позволяя себе ничего в ущерб им. А вы не так поступаете. Пишете, что при чтении одного псалма пошли слезы. Вам и следовало его еще читать или повторить те особенно стишки, которые возбудили плач, не двигаясь вперед, хоть бы и все время, положенное на службу, прошло в этом, и с прибавком. А вы потекли дальше и разогнали свой плач. Плача что может быть дороже? А то дочитание до конца что вам принесло? Ровно ничего. Вот вы и оказались действующею не в видах своих духовных польз…

Причащаться Святых Христовых Таин почаще – хорошо. Если можете, и не раз в месяц причащайтесь. Первые христиане на каждой Литургии причащались. Но об этом поговорите со своим духовником.

Откуда вы взяли, что я час назначил вам на вечерню? Не во времени сила, а в духе. Время определяйте, как вам пригожей: только без поблажки лености. Если читаемое на домашнем правиле читается будто от себя, со вниманием и соответственными чувствами, то это должное чтение. Останавливаться надо только, когда особое чувство всею душою завладеет. Тогда книжку в сторону – и молиться так. Приступая к молитвословию, всегда надо расшевелить душу, если она не в чувстве, размышлением, воззванием к Господу и поклонами, и тогда начинать его. Впрочем, молитвословие, прежде обдуманное и обчувствованное, само расшевелится. А которое необдуманно и необчувствованно, скорее рассеет, чем соберет. Такое лучше заменить поклонами с молитвою Иисусовою или другою какою коротенькою. Иногда и все службы можете сим способом справлять.

Еп. Феофан

Желательно вам умудриться в различении помыслов. Сойдите из головы в сердце. Тогда все помыслы ясно видны будут вам, движась пред оком ума вашего острозоркого; а до того не ждите должного различения помыслов. Извольте принять к сведению, что различение помыслов не то же, что гнание их вон, когда они недоброкачественны. Это есть брань мысленная, которой предшествует различение, какие помыслы – друзья, и какие – враги. Увидев в них друзей, принимают их с почетом, а увидев их врагами, прогоняют с бесчестием. Ведайте также, что различение помыслов различает не добрые только и худые, но и дельные от бездельных и пустых, и кажущиеся добрыми от настоящих добрых, – наипаче же то различает, какие помыслы в виде побуждения и целей окружают дела наши, – и обычные и особые какие, – чтобы не прокрались побуждения и цели, непозволительные в добром христианине, и не испортили дел наших. Чего это касается и как все делается, учитесь у преп. Лествичника, в особом пространном слове его о различении помыслов. По тем указаниям и начинайте действовать, – и опыт всему вас научит.

* * *

Начавшая проходить молитвенное делание по указанию епископа Феофана его духовная дочь через некоторое время впала в уныние.

У меня дело идет дурно. Душа не на месте, мысли блуждают, читать духовное охоты нет, правило исправляется вяло и лениво, и ко всему стала я равнодушна. Будто что-то ушло из души.

Духовная дочь к еп. Феофану

Не падайте духом. Состояние ваше есть состояние охлаждения, как говорят св. отцы. Оно бывает и наказательное, и научительное. Как наказание, бывает оно за какой-либо грех словом, делом, мыслию, чувством. Как научение, бывает оно по намерению Божию научить подвизающегося духовной опытности. – Как у вас? – Смиреннее будет думать, что это с вами за что-либо грешное, как вы и думаете, хотя не ясно сознаете, за что. Кайтесь и молите Милостивого Господа возвратить вам Его отеческие объятия. А между тем вникните получше, что было у вас пред этим, не увидите ли определенной причины, за которую терпите такую тяготу. Увидевши же, положите не ходить более той дорогою, которая вас привела к такому состоянию. Такое решение ускорит и помилование с возвращением потерянного.

Состояние это означает, что благодать Божия отступила, – не бросила, а отступила, и стоит вне. То была внутри, а теперь вне; и вы остались, как раздетая на холоде, как комната, из которой в отворенные окна вышло все тепло. – Как воротить? – Так именно, как вы делаете молитвою, сокрушением, прибавлением лишений плоти в пище и сне; прибавьте, если можете, побольше помогания нуждающимся. Трудитесь… Смилуется Господь и снова пошлет вам благодать Свою. Но времени, когда это будет, назначить нельзя. Возвращение благодати не от нас, а от самой благодати, – когда благоволит, тогда и придет, ничем не ограничиваясь, по свободному изволению своему. Однако ж не опускайте рук, а все вопийте, и вопийте, моля о возвращении: «когда же приидеши ко мне? – »не определяя даже в уме, что вот-вот воротится, а предавая себя всецело в руки Божии, да будет и сие дорогое и столь желанное по воле Божией, и в преданности в волю Божию соглашаясь терпеть, сколько Ему угодно будет. Утешения духовные благодатно приходят и отходят, как Господу угодно. Вы говорите: люблю Господа. Не дивно, когда Он исполнял вас радостями о Духе Святе. Извольте теперь любить, когда Он оставил вас одну, пустою и голою от покрова Своего. Это будет совершенно бескорыстная любовь, более ценная, чем прежняя. Вот и уразумевайте теперь, что есть человек, оставленный самому себе, – и смиряйтесь паче и паче. Вы не раз твердили: у меня разум, у меня разум. Вот извольте теперь изворотиться со своим разумом. Когда остались вы одни, враг подслушал и начал, как пишете, свои предлагать советы о лучшем устроении жизни, внушая то себя пожалеть, то даже в мир воротиться. В мир возвратиться теперь уже мудрено: отрезанный ломоть. Себя пожалеть благовиднее, но не меньше опасно… Сообразив все сие, извольте встрепенуться, – и с лютостью начинайте трудить себя. Тереть себя надо подвигами: трение теплоту развивает… Понудьтесь к преутруждению себя лишениями, чтобы шествовать тесным и прискорбным путем, который есть один настоящий путь.

Еп. Феофан

Чуть открыла глаза, – первою мыслью было, что я нерадивая, ленивая и гордая.

Духовная дочь к еп. Феофану

Это Ангел хранитель задал вам стишок… Извольте твердить его и затвердить, чтобы когда потребуется ответ, ответить безошибочно и порадовать тем Ангела своего, а не меньше и Господа Ангелов. О келейном правиле много забот не имейте… Я писал вам не заботиться о количестве молитв, а о том одном иметь попечение, чтобы молитва текла из сердца живо, как живая струя. Бросьте из ума совсем количество, а имейте это одно во внимании. Но правило все же требует известного порядка.

Однако ж не заковывайте себя в нем, как в кандалах. Пусть оно будет только общей программою, а частности можете менять хоть каждый день, смотря по тому, в чем чаете найти оживление молитвенного духа. Если закалите, живость ослабеет, правило обратится в форму, которая вскоре обезжизнит молитву. Так делайте, чтобы всякое молитвословие было, как новое… Пишете, что нашли решение некоторых вопросов в святоотеческих книгах. Се добре! И всегда там надо искать его. И если усердно взыщете, всегда найдете. Особенно в этом отношении много полезны свв. Варсонофий и Иоанн. И у св. Дорофея встретите доброе разъяснение многого. И у всех можете находить много вразумления. Читайте только со вниманием и к себе прилагайте. Говорите: «страхи нападают особенно во время молитвы». Страх благословен один – Божий; но он не имеет ничего страшного, всегда благотворен. Ваши страхования, беспричинные, от врага, – и особенно во время молитвы.

Еп Феофан

* * *

Спустя некоторое время после того, как писала о крайнем своем духовном охлаждении и равнодушии, духовная дочь пишет епископу Феофану: «Отогрелась».

Слава Богу! Я очень беспокоился. Могло так и остаться. Но милостив Господь, воротилось к вам Его одеяние. Когда благодать Божия внутри, душа бывает как одетая в теплую одежду; а когда отойдет, душа бывает как раздетая и на морозе… Убедитесь из сего, что все хорошее, особенно хорошее состояние духа, прямо от благодати. Свой труд всеконечно нужен; но он не дает духовного – существенно и прочно, а только ищет его и подготовляет к принятию его. Дает все одна благодать. Извольте же это сердцем исповедать и себе ничего не присвоять. В этом присвоении – грех чуждоприсвоения. Никакому труду нельзя присвоять силы подавать искомое. Нельзя говорить: то и то сделано, так и так потружусь, – и получу то-то и то-то. Благодать Божия не вяжется контрактами и действует всегда, якоже хощет. Этого хотения никто угадать не может или чем-либо вынудить. Равно и пребывает она, где и как хощет. Почему и получивший благодать не должен говорить или думать: получил благодать; теперь уже мне нечего много хлопотать. Нет; и получивши благодать, надо спасение свое содевать со страхом и трепетом. Благодать, как приходит, так и отходит, не с усмотрением нашим. Видите, как холодно без благодати и как душа вяла и неподвижна на все духовное. Таково состояние добрых язычников, верных закону иудеев и христиан, исправных по жизни, но не помышляющих о внутренней жизни, с ее отношением к Богу… Чем наипаче удерживается в душе благодать? Смирением. За что наипаче отходит? От какого-нибудь движения гордости, самомнения и самонадеянности. Как только ощутит она внутри этот дурной запах гордыни, тотчас и удаляется. Верно, что-либо подобное было и у вас. Вы этого не сознаете. Но примите пока это, как умовую истину; а после, Бог даст, и чувством ощутите, что бывают движения гордости, которых не сознает душа, – и усерднее станете молиться: даруй мне, Господи, зрети моя прегрешения. Вы в каком-то письме доказывали, что вы смиренны. Но из того самого, что доказывали, следует что вы не смиренны. Смирение себя не видит. Даруй вам, Господи, отселе никогда уже не испытывать такого дурного состояния. Но и то надо положить очень вероятным, что по временам оно и еще будет подходить, хоть не в такой степени, или будет попускаемо и даже наводимо, чтобы научить душу опытности и паче всего осторожной бдительности, – а еще тому, чтобы не забывалась и всегда нашла глубокое убеждение, что она сама по себе ничто, хотя испытывает нечто доброе. Учитесь все, что ни делаете, делать так, чтобы это разогревало, а не охлаждало сердца: и читать, и молитву деять, и работать, и с другими входить в общение так, чтобы, все одну цель держа, не доводить себя до охлаждения. Топите без перерыва свою внутреннюю печку краткою молитовкою, – и берегите чувства, чтобы через них не уходила теплота. Впечатления отвне очень трудно уживаются с внутренним деланием.

Вы неправо поняли мои слова о вражеских наветах, – будто, соглашаясь признать в нас действия врага, необходимо при сем думать, что он уже и в сердце. Нет, он – вне и издали стреляет, внушая дурные помыслы. Как только откроется для него возможность, он тотчас подскакивает и дает свои советы, кои суть всегда наветы, хотя кажутся красивыми. Он всегда с благовидностей начинает и от них уже постепенно переходит к дурному; дурного же вдруг не советует и, когда его советует, прикрывает его благообразным покровом. Все это вы сами будете разгадывать, когда научитесь внимать себе. Внимание и молитва расстраивают все его злокозненные хитросплетения.

Еп. Феофан

Вы писали, что «ищете сделаться совершенною и к тому стремитесь». Пришло мне на мысль указать вам признак, по которому можете определить, идете ли вы к совершенству или вертитесь на одном месте. Признак этот есть отрезание от всего. Недавно слышал я речь одной простой старушки, которая сказала: «Теперь уже все отрезано; я как птица, ничем не связана». Как она дошла до этого? Целою жизнью, направленною к угождению Единому Богу. С семи лет запала ей зазноба – болезненная забота, как бы Бога не прогневить. Эта зазноба разжигала ее на всякого рода труды, не жалея сил. Так прошла она девичество, замужество, вдовство; дела все были обычные, семейные; но она всюду была первая и все делала для Бога и по-Божиему. Этим направлением своих трудов она так выправила, вытерла и выбелила свою душу, что в ней уже не осталось ничего земного, что занимало бы ее. «Теперь, говорит, у меня всё Господь. Ни к чему уже душа не лежит: и делать ничего не могу – руки отваливаются, и говорить ни о чем не хочу – язык не поворачивается. Все бы Господь! От Него Одного отстать не хочется». Вот видите, в чем существо дела! К сему и направьтесь. И исполнится ваше желание: хочу совершенства, девою мудрою желаю стать. Благослови, Господи! «Ищите и обрящете. »А лучше: «просите и дастся вам».

Еп. Феофан

* * *

Что у вас плач на сердце и сокрушение покаянное не отходят – се добре. Храните сей дар Божий, – и все его подновляйте, как только начнет ослабевать. Это незаблудный путь. И то, что часто созерцаете Господа на Кресте и поражаетесь тем до глубины души, добре! Сие и все подобное, возбуждающее душу, почаще наводите на нее, чтобы непрестанно была в движении и жила; ибо жизнь – движение. Нет движения, нет жизни.

Еп. Феофан

Извольте потверже затвердить, что смирение приобретается не мыслями смиренными, а охотным подчинением себя смирительным случайностям и отношениям.

Еп. Феофан

На вас нападает леность, приходит желание льгот и поблажек покоя плоти. Вы хорошо делаете, что не уступаете; однако ж ваша неуступчивость неполна. Разумею то, что вы, несмотря на эти соблазнительные нападки, все же делаете, что считаете должным, но делаете неохотно. «Хоть нехотя, говорите, но исполняю все». И это хорошо, как сказал я; есть тут борьба и одоление. Но надо бы эту борьбу доводить до конца, чтобы и одоление было полное, – то есть доходить до того, чтобы делать «хотя», прогнав безжалостно «нехотя. »Ибо это «нехотя »есть уступка лености и питает ее… Извольте, когда прогоняете леность, возбуждать себя до ретивости, чтобы живо, с энергией, делать то, от чего оттягивала леность. И это только будет настоящею победою и одолением лености, а не то, как вы делаете. Живодейственность есть настоящая черта духовной жизни настоящей.

Еп. Феофан

В тоне вашего письма чуется дух уныния. Чего бы ради это? Вы – Божия; Господь вас призвал к Себе; вы идете к Отцу своему Небесному на вечные утешения в Его доме, – а у вас чуть слезки не падают; будто напрасно протрудили себя всем, чем трудили. Ни один шаг ваш не пропадет даром; все Господь возьмет в счет и воздаст безмерно. Что здоровье немного умалилось, стоит ли на это обращать внимание пред лицем того, что дано взамен его?.. Что вам жить тяжеловато – слава Тебе, Господи! Сие – тесный путь. Ведь тесный путь необходим. Помимо его никто не войдет в Царство Небесное. Иным Господь оставляет самим устроять для себя такой путь, а для вас Он устроил его Сам… Он хочет вас к Себе привести и любя вас, делает вместо вас то, без чего дойти до Него нельзя. Благодушествуйте же ради Господа, любящего вас.

Еп. Феофан

Начинаете втягиваться в молитвенный труд. Бог благословит! Да будет душа ваша всегда бодренна, чужда всякого саможаления. Помоги вам, Господи, быть живою и трезвенною. Но не забывайте главного – того, чтобы вниманием и умом сочетаться с сердцем и неисходно быть там пред лицем Господа. Все молитвенные труды на это должны быть направлены. Молите Господа, чтобы Он даровал вам это благо. Это сокровище, сокрытое на селе; это бисер многоценный.

Еп. Феофан

Но что вы сказали: нарушается молитвенный порядок, когда кто приходит, – се не добре. Вы так наладьтесь думать, что когда кто приходит, то Господь посылает его, чтобы вы через него службу сослужили Господу. Чем? Сообщением пришедшему своего благонастроения, данного вам Господом. Если будете принимать приходящих в этом духе, то тут не будет нарушения молитвенного порядка, а продолжение его, только в иной форме. То и другое – служба Богу. Имея сие в цели, принимайте всех с радостью, как посланцев Божиих, несмотря на их внешность, и об одном заботьтесь, как бы вам не уклониться от того, чего желает от вас Господь в сем случае. Приняв так, все внимание свое устремляйте в сердце их, чтобы из слов их догадаться, что можете вы сделать во благо душ их – и затем всю речь свою направляйте на это, так, однако ж, чтобы не казаться учительницею, а говорящею будто о стороннем. И главное, всячески старайтесь достигнуть того, чтобы приходящий отходил с умиренным сердцем.

Еп. Феофан

* * *

Пишете: «Когда же я о себе думаю?» – Мне же думается, что вы много о себе думаете, и думаете высоко. Только при этом стараетесь принижать себя, нудите себя быть смиренною. Смирение ищется, но еще не найдено. Ищите усерднее и обрящете.

Еп. Феофан

Причастились Святых Христовых Таин и, по милости Божией, получили мирное и утешительное настроение духа. Затем прибавляете, что, приготовляясь к Святому Причастию, довольно потрудили себя. – Се добре! И никогда не забывайте сего делать, по силе и сверх силы. За то и утешение дается причастникам. Не будь труда и лишений, и утешение не будет дано, разве из особой какой милости Божией… Не забывайте, однако ж, что не один труд достигает сего, но в соединении с истинным духом, в каком надлежит обращаться к Богу. То и другое нужно… Жалеете, что это райское состояние не остается навсегда, и желание имеете, чтобы оно пребывало неизменным в вас… Поелику Господь благоподатлив, то могу вам прописать: ищите и обрящете. Это будет, когда огонек ниспадет в сердце и зажжет его. Вы идете к этому всем порядком вашей жизни. И, конечно, дойдете, если не разленитесь и смирения не потеряете. Загорится и ваше сердце и будет гореть, как свеча неугасимая. Но когда, – этого никто не может вам сказать. Это дело Божие. Ищите с терпением и упованием. Состояния того не описывают святые, говоря, что нельзя описать понятно. Когда придет, узнаете. Старец Киевский, о. Парфений, называл его болячкою в сердце… Извольте же терпеть заведенные порядки, преутруждающие вас без жаления себя. Есть из-за чего.

«Еп. Феофан» Наконец-то, говорите, поняла я, что есть радостотворный плач или радостопечалие, – и решаетесь развивать в сердце сильнейшее и сильнейшее сокрушение. Се добре, и предобре! Бог благословит! Однако ж ведайте, что это радостопечалие подается, а не приобретается. Состояние это похоже на то, какое испытываем, увидавшись с родными после долгой разлуки: и радостно, и жалостливо, – слезы текут. Радостопечалие бывает, когда Господь свидится с душою и душа с Господом. От Святого Причастия можно того ожидать. И бывает. Увидьте из сего, что сокрушение надо развивать, но оно не есть радостопечалие, а пролагает к нему путь. Радостопечалие подает Господь душе, а Господь в действиях Своих ничем не вяжется.

Еп. Феофан

* * *

Вы хотите делать выписки из книг читаемых? Хорошо. Но не все хорошее выписывайте, а только то, что возьмет за сердце. Соберется тетрадка другая. Когда потом нападет уныние или охлаждение и сухость, берите эти тетрадки и перелистывайте. Сердце отзовется на чувствованное прежде и шевельнется. Так от одной, другой, третьей выписки, глядишь – и совсем расшевелилось.

«Еп. Феофан» Молитвенное правило, говорите, исправляете, как прописано. И трудитесь так. Помоги вам, Господи! Паче же навыкайте иметь непрестанно память Божию и пред Богом молитвенно себя держать, в страхе и благоговеинстве. Даруй вам, Господи, сие! Назначьте себе особое время вот на что: чтобы, сидя бодренно и внимание собравши в сердце, говорить молитву Иисусову, не развлекаясь мыслями. Раза бы два-три так в день. Хоть по разу при сем проходите четки; а охота придет – два и три раза можно. Этим путем можно произвесть в сердце болячку, о коей говорил старец Парфений, и дойти до того, что молитовка Иисусова сама будет журчать в сердце умными словами, как ручеек с соответственными движениями чувств.

Еп. Феофан

«Собираюсь с духом». Помоги вам, Господи! Но не выпускайте из внимания главного, – того, чтобы собраться умом в сердце. На сие паче направляйте труды свои. Прием один – стараться стоять вниманием в сердце, с памятью о вездесущии Божием и о том, что око Его смотрит в сердце ваше. Позаботьтесь утвердиться в том убеждении, что, хоть вы одни бываете, всегда имеете не близ себя только, а внутри себя лицо присущее вам, на вас смотрящее и все в вас видящее. То, что я писал вам о несколько кратном в день делании молитвы Иисусовой, послужит средством к тому, очень сильным. Делайте же так – всякий раз минут по десять-пятнадцать, – и лучше стоя в молитвенном положении с малыми поклонами и без них, как вам лучше. Трудитесь так и молите Господа, чтобы дал вам наконец ощутить и познать, что такое есть болячка в сердце, по слову старца Парфения. Вдруг это не делается. Пройдет год усиленных трудов, а может быть, и больше, пока начнут показываться некие сего следы. Благослови вас, Господи, на труд и путь сей.

Еп. Феофан

Просите молитв, чтобы вам не развлекаться мыслями, кои неудержимо блуждают и отвлекают внимание от должного. В первый раз от вас слышу речь об этом. Между тем это главное нестроение, какое испытываешь ты внутри. Прежде, верно, это не так казалось нестройным делом, а теперь видится в ином свете. Отчего? Приписываю это действию маленького правильца, какое вы стали исправлять, творя молитву Иисусову. Когда вы на молитвословии все читали и читали, то при многомыслии, подаемом молитвами, мысли отходили и возвращались незаметно. Теперь же, когда слово молитвенное одно и одно помышление им подается, всякое иное помышление тотчас заметно, как чуждый посетитель. Пред вами и открылось таким образом внутреннее нестроение. – Как же быть? – Продолжайте упражняться в исполнении того же правильца, и мысли все более и более будут успокаиваться, и немощь, замеченная вами, врачеваться. Правильцо то, если вы станете продолжать его как следует, заведет болячку в сердце, а болячка эта мысли прикует к Единому, – и блужданию мыслей конец. С этого момента, когда Господь сподобит вас улучить его, начнется новый перестрой всего внутреннего, – и хождение пред Богом станет неотступное.

Еп. Феофан

* * *

Трудитесь в навыкновении молитве Иисусовой. Благослови, Господи! Веровать надобно, что Господь Иисус Христос внутрь нас есть, – в силу Крещения и Причащения, по обетованиям Самого Его, соединенным с сими Таинствами. Ибо крещеные облекаются во Христа, а причащающиеся приемлют Господа. «Ядый Мою плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает, и Аз в нем», говорит Господь. Только смертные грехи лишают нас сей великой к нам милости. Но кающиеся и по исповеди причащающиеся опять возвращают ее себе. Так веруйте. Если недостает веры, молитесь, чтобы Господь приложил ее вам и утвердил в вас крепко и непоколебимо. Внимайте себе и со страхом и трепетом свое спасение содевайте. Замечайте помыслы, находящие и отходящие, и состояния духа, неподвижно стоящие или длящиеся часы и дни. Все сие будет служить для вас документами для определения – что в вас?

Еп. Феофан

То, что водитесь чувством или что вообще имеете духовные чувства, не значит еще, что стоите твердо вниманием в сердце. Когда это последнее есть, тогда ум стоит в сердце неисходно, и стоит пред Господом в страхе и благоговеинстве, и исходить оттуда не хочет. Состояние это похоже на то, как дитя в объятиях матери покоится. Даруй вам, Господи, сего достигнуть. Что Иисусовою молитвою дополняете правило своего домашнего молитвословия, добре делаете. Можете четверть, половину, три четверти своего правила, и даже все правило заменять сею молитвою. Только времени не умаляйте, и в страхе и благоговеинстве себя держите. Всячески трите себя – и читанием молитвословий, и своими моленьями и умною молитвою, заботясь об одном, чтобы от души не отходило молитвенное настроение.

Еп. Феофан

Тяготы и трудности лучше, начав с малого, понемногу прибавлять. Так действуя, незаметно можно дойти до таких себя преутруждений, которые будут гораздо значительнее вами намеченных, но которые не будут подавлять. Почему думаю, что вам лучше некоторые труды умерить теперь и потом понемногу подбавлять их. Устрояйтесь, впрочем, как находите для себя лучшим – и с духовником потолкуйте. – Еще одно не забудьте: не вязать себя уставом своим, сохраняя за собою всегда свободу действования и об одном заботясь, чтобы всегда быть с Господом. Поменьше механизма и формы. Жизнь в движении, а не в форме закаленной.

Еп. Феофан

Я уже не раз писал вам, что правило можно исполнять разно. Самое лучшее есть определить правило временем и потом в сие время то читать молитвы, то так молиться. Начинать чтением начальных молитв, углубляясь в них с протяжною расстановкою. Всего лучше читать на память. Затем, когда расшевелится сердце, кладите поклоны, говоря по движению чувства от себя простое слово Господу. Можно выучить на память несколько псалмов – и во время правила читать их, из всякого стиха составляя молитвенное к Богу обращение. Можно, прочитавши псалом, класть поклоны с краткою молитовкою, потом читать другой псалом или другую молитву, а после опять поклоны класть. Можно все время только поклоны класть, – малые и большие, с краткой какой молитовкой. Всяко можно. Изгнать надо из правила всякий механизм и форму. Пусть все идет из сердца свободно.

Еп. Феофан

* * *

Что прогоняете тотчас находящие нечувствия и беспечности, добре творите. И средство – укорение себя – идет. Прибавьте устрашение. Ленивцу сказано: связавше ему руце и нозе, ввергните во тьму кромешную. И затем Господа молите ниспослать вам живительную струю света от Престола Своего.

Еп. Феофан

Ваши чувства при воспоминании страданий Господа, – что и себя лично в них укоряете, – настоящие. Так есть. Мы все в них виновны и по причине виновности в первородном грехе, и особенно по причине личных наших грехов по Крещении. Вы смотрите как на пример на Преблагословенную Матерь Божию. Она был введена в тайну Креста, и это давало Ей мужество стоять у Креста, хотя материнское сердце горело от скорби. Художники не умеют изображать страдание Божией Матери при Кресте, чтобы оно было и глубоко скорбно, и вместе оставалось мужеством.

Еп. Феофан

Пишете: «Царит во мне сознание своей грешности и того, что я хуже всех». А через несколько строк прибавляете: «За этот год я больше сделала (успеха), чем во все предшествовавшие пять». Сложите сии показания, и смотрите, что получится. Там смиренные слова и только, а здесь чувство самодовольства. Против чувства где устоять словам?! И выйдет: грешность на языке, а в сердце самоправедность. В этом смысле, конечно, надо понимать и еще нижепрописанную заметку: «Я никогда не высокомудрствую». То есть что вы всегда смиренны на словах, а сердце полно сознания своих достоинств и заслуженности; там царит самочувствие и самоценение – скрытнейший враг, но который нередко проторгается и наружу. Извольте заняться этим положением дела и вникнуть в себя, боясь образовать из себя личность, которая одно есть снаружи, а другое внутри. Я не то здесь разумею, чтобы вы этого желали, а что это само собою устроится, если не будете внимать себе. Смирение не вдруг приходит. Оно идет в содружестве с любовью, рука об руку. Только совершенная любовь совершенно смиренна. А до того из сердца нет-нет и прорвется высокоумие.

Еп. Феофан

Вы спрашиваете: «Как узнать, в благодати ли кто?» Сами же вы и указали верный признак к определению сего, а именно: отвращение от всего грешного и страстного. Прибавьте к сему: и ревность о богоугождении по вере и в духе веры. В ком жива такая ревность, тот в благодатном состоянии. В Таинствах, достойно приемлемых благодать подается всем – и начинает действовать. Но чувство благодатного осенения не всем вдруг дается, а наиболее после довольных над собою трудов. Блаженна душа, ощущающая благоволение Отца, очистительное кропление Кровию Сына и животворное веяние Духа. Извольте нераздельно сие созерцать и, как к верховному Благу, молитвенно к тому стремиться. Придет, Бог даст, и чувство благодатного состояния.

«Еп. Феофан» Пишете: «Хотелось бы мне дойти до понимания глубины сердца и внимательно следить за каждым его биением». – Доброе и предоброе хотение! Надобно установиться вниманием в сердце и стоять там неисходно пред Господом. Я об этом не раз уже писал вам. Тогда всякую порошинку будете замечать. Молитесь, даст Бог.

Еп. Феофан

Молитва Иисусова, говорите, начинает журчать, как ручеек. Слава Богу! Но старайтесь при сем держать и соответственные чувства. И скоро, Бог даст, загорится и огонек в сердце.

Еп. Феофан

Что нужно для жизни в духе? – Как вы направили свою жизнь, так и теките; и притечете в область жизни духовной. Только не прерывайте течения. Наперед определять ничего нельзя, говоря в себе: то и то сделаю, или так и так потружусь, – и придет некое духовное движение. Все от Бога и благодати Его, а она приходит невзначай. Трудитесь, терпите, молитесь, предавая себя Богу, без всяких гаданий о том, что будет внешне ли то или внутренне. Бог не обидлив; не обделит, когда придет срок наделить чем.

«Еп. Феофан» Начинаете входить во вкус духовных ваших занятий и уединенного пребывания, блаженствуете и восхищаетесь! Добре, добре! Только не мечтайте о себе и не собирайтесь лететь на небо. Бога благодарите и в смиренные о себе помышления и чувства углубляйтесь.

Еп. Феофан

Много вас теребят по поводу частого причащения. Не смущайтесь… И всем следовало бы так делать, но не вошло это у нас в обычай. На Востоке христиане часто причащаются, не в одни Великие посты, но и кроме их. Первоначально же в Церкви Христовой за всякою Литургиею все причащались. Во время св. Василия Великого спрашивали его, можно ли часто причащаться, и как часто? Он ответил, что не только можно, но и должно; а на то, как часто, сказал: мы причащаемся четыре раза в неделю – в среду, пятницу, субботу и воскресение. «Мы – »это разумеются все Кесарийцы. Ибо вопрос касается не священнодействующих, а мирян… На всякой Литургии священнослужитель приглашает: со страхом Божиим и верою приступите. Следственно, на всякой Литургии и можно приступать… У нас иные говорят, что грех часто причащаться; иные толкуют, что нельзя раньше шести недель причащаться… Не обращайте внимания на эти толки, – и причащайтесь так часто, как потребность будет, ничтоже сумняся. Старайтесь только всячески приготовляться, как должно, и приступать со страхом и трепетом с верою, сокрушением и покаянными чувствами. Докучающим же речами об этом отвечайте: ведь я не инуде прелажу ко Святому Причастию, всякий раз имею разрешение от духовного моего отца. И довольно. О том, как это благотворно для вас, лучше не говорить. Знайте это для себя и благодарите Господа.

Еп. Феофан

* * *

Вы спрашиваете: «Говорить ли с другими о духовной жизни?» Говорите; только о своей не сказывайте, а вообще рассуждайте, применяясь, однако ж, к состоянию спрашивающих. Бывает, что иные заводят о сем речь, чтобы только поговорить. И это лучше, чем говорить о чем-либо житейском или пустом… Когда ведете речь, больше всего опасайтесь растревожить покой другого каким-либо задором или высказыванием своих мыслей наперекор ему, с явным желанием поставить на своем. Враг на это наводит, чтобы завязать спор, а от спора довести до разлада. Не меньше этого опасайтесь говорить о духовном, чтобы высказать свою в этом отношении муд рость. И это вражье внушение, за последование которому непременно подвергнетесь посмеху от людей и Божию неблаговолению.

Еп. Феофан

* * *

В следующем своем письме епископ Феофан пишет своей духовной дочери о разнообразных диавольских кознях и о средствах борьбы с ними. Письмо это вызвано тем обстоятельством, что его духовная дочь, не придававшая раньше серьезного значения диавольским ухищрениям, сознала наконец, что она в этом ошибалась.

Наконец-то вы умудрились и сознали, что есть вражеские искушения, которыми враг никого не обделяет, – даже и вашей учености не стыдится. Да, да; он около всякого и всякой хлопочет. Но этого нечего бояться: внимание к себе в сердце с молитвою к Господу расстраивает все его козни. Читайте у Исихия и учитесь, как тут действовать. Враг не тотчас худо внушает. Первый его прием есть – всевать помыслы, кажущиеся добрыми, и увлекать на дела по видимости добрые или на дела добрые с целью недоброю – себя показать. Лица, не очень разборчивые на помыслы и дела и не задумывающиеся над ними, лишь бы они не были явно худы, поддаются на эту уловку, – и он начинает их гонять от помысла к помыслу и от дела к делу, все будто добрым, но или неуместным, или неблаговременным, или ненужным, или не в своей мере делаемым. Цель его тут та, чтобы испортить вкус духовный в различении истинного доброго от мнимого; приучить к принятию своих внушений и породить высокое о себе мечтание; сколько наделано! Между тем как все то есть пустоделие и суета. Грешных дел пока еще не видно; но грехи словом нередко прорываются; а помыслов недолжных и еще больше бывает. Се – первая вражья прелесть!

Когда успеет он кого запутать в этом и кто втянется в такой род действования, тому он начинает предлагать грешки, кажущиеся безгрешными. Кто поддается на это, того доводит он до грехов хоть не кажущихся безгрешными, но извиняемых по обстоятельствам разным, как бы позволительных. Кто до этого дойдет, тому внушает он согрешить каким-либо грехом заведомо грешным, которому и совесть поперечит – внушает не всегда грешить таким грехом, а только однажды согрешить. Кто поддается этому, тот попался совсем в когти вражии… и стал его рабом через рабство греху. Ибо через это «однажды согрешить »он уже не перестанет его гнать все дальше и дальше по тому же направлению.

Эту историю вам знать не столько нужно, сколько ту, которая устрояется, когда кто не слушает врага. Тут у него свои приемы. Укажу главнейшие. Когда кто, умудрясь, не дает хода помыслам и позывам на добро, кажущимся добрыми, а тотчас или по собственному рассуждению, или по указанию опытнейших отсекает их, как бы они ни казались красными, и действует в сем роде с такой решительностью, что не предвидится возможности уловить его сим приемом, тогда враг бросает эту уловку и начинает действовать совне – через людей, ему подручных. Тут пойдут льстивые похвалы, клеветы, осуждения, притеснения и всякого рода неприятности. Вот это и вам надо знать и ждать, – и смотреть в оба. Отвратить это не в нашей власти, но в нашей власти перехитрить врага. Главное – переносить все, не нарушая любви и мира. Помощник Господь. Его надо молить умиротворить наше сердце, и, если благоволит, улаживать все и вне. С своей стороны нам надо не выпускать из вида, откуда и кем воздвигается буря, – и неприязнь вместо людей направлять на того, кто, стоя позади, поджигает их и заправляет всем ходом. Когда и этот прием не дает чаемых плодов, тогда враг начинает действовать своею персоною, тоже совне – строя разные причуды, то страшные, то обольстительные. Когда и эти уловки окажутся тщетными, тогда враг, наконец, отступает, не смея приблизиться. Поодаль ходит и издали подсматривает, не допустится ли какая оплошность и не откроется ли таким образом ему возможность сделать снова нападение по какому-либо приему. Но совсем он ни от кого не отступает до самой смерти. Даже по смерти порывается что-нибудь сгородить на мытарствах.

Прочитавши это, не подумайте: вот какие страхи! Но страшиться тут совсем нечего, ибо враг никакой силы не имеет против воли столкнуть нас на зло. Он только разные уловки употребляет, чтобы мы, обманувшись его призрачными представлениями и внушениями, почли худое хорошим и учинили худое, полагая, что делаем доброе. Внимание и молитва, как я сказал, делают все его козни бездельными. Господь своих никогда не оставляет, и Ангел хранитель близ, который, как только увидит, что соблазняемый изъявляет несогласие на соблазн и противится ему, тотчас немилостиво прогоняет врага.

Еп. Феофан

* * *

У вас слезы. Добре. Се благодать Божия. Вы их не расхолаживайте, а поддерживайте. От слез душа мягкою становится, как земля рыхлою от дождя. Читайте слово преп. Лествичника о плаче. Там разъяснено, какого рода бывают слезы и как держать настоящие слезы, – в чем и для себя найдете уроки.

Еп. Феофан

Шла у вас речь с одною старицею о трудах деятельных. Обе вы согласны, что надо, не жалея себя, трудиться по установленному порядку. Доведу вашу речь до конца: одною деятельною жизнью ограничиваться нельзя; надо при сем вести и умозрительные занятия, чтобы ими держать неослабно в своем чине и внутренний строй. Надо непременно соединять с деянием умозрение и с умозрением деяние. То и другое в связи быстро подвигает душу вперед, очищая ее от худого и укрепляя в добром. Посмотрите в Достопамятных сказаниях – авву Иоанна Колова и авву Пимена.

Еп. Феофан

Вы укоряете себя в нерадении, забвении, лености, нетерпеже, непостоянстве. – Хорошо, что вы стали это замечать. Внутреннее око ваше изощряется. Присматривайтесь позорчее, и увидите многое другое, чего теперь не видите. Вот вам и начатки самопознания, о котором вы молились. Настоящее самопознание есть ясновиденье своих недостатков и немощей в такой мере, что ими переполнено все. И поставьте такую заметку, что чем более видите себя неисправною и достойною всякого укора, тем более вы подвигаетесь вперед. Так благословляйте Господа, что Он дал вам увидеть себя такою.

Еп. Феофан

Спрашиваете: «Как углубиться в созерцание своего внутреннего «я»«, – это зачем? – Стойте вниманием в сердце и созерцайте не свое «я», а Господа с благоговением и сокрушением. Вот и все. При этом легко будете замечать все дурное и пустое, исходящее из сердца и входящее в него. Старайтесь всегда поскорее прогонять то и восстановлять чистоту своего умного богозрения. И больше ничего не требуется. По времени само собою придет опытное познание всех своих недостатков и немощей, которое не даст вам засматриваться на свое добро.

Еп. Феофан

Что домашнее свое правило немного изменили – ничего. Можно и почаще переиначивать его чтобы некоей в нем новизной поддерживать в силе внимание и чувство. А то привычка, с одной стороны, не требуя большого внимания, ослабляет сосредоточение мыслей, с другой, умаляет сочувствие, притупляя вкус к одному и тому же; и наконец, обращает в неотложный закон то, что не может носить сего титла.

Еп. Феофан

* * *

Упражняетесь в навыкновении непрестанной молитвы. Добре! Но смотрите, не ограничьтесь одного языка приучением к повторению краткой молитовки. Это будет механическое повторение молитвы без молитвы. Вместе с сим приучайтесь держать себя в страхе и благоговеинстве, с сокрушением и смирением. Так имейте себя, как бы вы стояли на Суде пред Господом, готовым изречь последнее о вас решение.

Еп. Феофан

Спрашиваете, как бы покрепче усвоить себе Таинства нашей святой веры. Надобно перевесть их из ума и памяти в сердце, – и крепко будет: ибо тогда они войдут в глубь вашей духовной жизни и сорастворятся с нею или станут едино с нею… От этого такой будет плод, что вас никакое возражение против предметов веры не будет тогда колебать или смущать. Пока у нас вера только умовая, возражения неверов, входя в ум, колеблют основы его, и он, чувствуя под собою почву неспокойною, смущается. А когда догматы сердцем восприняты, тогда сколько хочешь возражай кто, возражения сии, оставаясь в голове, не могут колебать основ веры в сердце, и ум, чувствуя себя стоящим на прочной основе, остается совершенно покойным.

Еп. Феофан

Спрашиваете: пройдет ли молитвенная ревность? Пройдет, если будете ревновать только о вычитывании молитвословий по уставу. Но не пройдет, если будете возгревать внутреннюю молитву, а напротив, будет все разгораться. Когда внутренняя молитва войдет в силу, тогда она станет заправляющею молитвословием, будет преобладать над внешним молитвословием, даже поглощать его. От этого ревность молитвенная и будет разгораться: ибо тогда рай будет в душе. Оставаясь же с одним внешним Молитвословием, можете охладеть к труду молитвенному, – хотя бы вы совершали его со вниманием и пониманием: главное – чувства сердца молитвенные.

«Еп. Феофан» Мысли, говорите, улеглись. Какие мысли?! У врага тактика, что когда кто грешным помыслам не дает ходу, а тотчас их отсекает, то он от них переходит к всеянию помыслов пустых и праздных, чтобы отвлечь от помышлений духовных, живительных – а между тем высматривает, нельзя ли как ухитриться сманить и на помыслы страстные. Так, может быть, у вас нехорошие помыслы улеглись, а пустые все бурлят. В таком случае, это половина дела. Надо добиваться до конца, – чтобы и простые помыслы не роились в голове.

Еп. Феофан

Относительно умной молитвы держите одну предосторожность, чтобы при непрестанном памятовании о Боге не забывать возгревать и благоговейный страх – и позыв падать в прах перед лицем Бога, Милостивейшего Отца, но и грозного Судии. Частое памятование о Боге без благоговеинства притупляет чувство страха Божия и через то лишает его того спасительного действия, которое ему принадлежит в кругу духовных движений и которого, кроме его, ничто произвесть не может.

«Еп. Феофан» Дали вы себе льготу, позволив себе немного развлечься, а не поостереглись: ни глаз, ни языка, ни мыслей не берегли. Оттого теплота ушла, и вы остались пусты. Это никуда не гоже. Поспешите же восстановить внутренний строй достодолжный, или вымолить его: запритесь, – и все только молитесь и читайте о молитве, пока внимание не соединится с Богом в сердце и там не водворится дух сокрушения и умиления, которым собственно и надо определять, в своем ли вы чине или выступили из него. Вы, кажется, о внимании судите, как об излишней строгости, а оно, напротив, есть корень внутренней духовной жизни. Почему враг больше всего против него и вооружается, и всеусильно строит пред очами души обольстительные призраки, и влагает помыслы о льготах и развлечениях. Вот он и вас обманул… Сознайтесь, что охлаждение и внутреннее нестроение по делам несете, как наказание. Теплоту духовную Бог дает за труды внимания к себе пред лицем Его. Что же, выходит, вы сделали? Взяли столь драгоценный дар Божий и выбросили за окно… Даруй вам, Господи, поскорее воссоединиться с Ним – и затем уже всегда неотлучно пребывать с Ним – и сидя и ходя, и в церкви и дома, и работая и упраздняясь от работы. Какой предмет наиболее достоин непрерывного внимания и смотрения умного, как Господь! И извольте воздавать Ему сие должное предпочтение, – и мало-мало свобода, не в думание, большею частью ни о чем, пускайтесь, а к тому устремляйтесь, чтобы неотступнее, глубже и пристальнее смотреть в лице Господа, Всевидящего и Вездесущего, говоря в себе: «взыска Тебе лице мое, Господи, лица Твоего взыщу. »Страх Божий, страх Божий, страх Божий – да не отходит от сердца!

Еп. Феофан

* * *

Спрашиваете, от чего бывает прелесть при делании молитвы Иисусовой? – Бывает она не от ней, а от образа совершения ее, – именно того, который прописан в Добротолюбии. Тот образ надо проходить с наставником, знающим то дело, и на глазах его. А кто один возьмется за сие дело, по одному описанию его, тому не миновать прелести. Там описан только один внешний очерк дела, а что при этом добавляется старцем для восполнения внутреннего при сем строя, того не видно. Проходящий такое делание без руководителя естественно и остается с одним внешним деланием, строго исполняет, что велено относительно положения тела, дыхания и смотрения в сердце. Как такого рода приемы естественно могут доводить до некоей степени сосредоточения внимания и теплоты, то он, не имея при себе верного определителя, который бы сказал ему, каково достоинство происходящего в нем изменения, приходит к мысли, что это и есть то, что он ищет, то есть что его осенила благодать, тогда как ее тут еще нет, и начинает мнить, что имеет благодать, не имея ее. Это и есть прелесть, которая затем покривит и все последующее течение его внутренней жизни. Вот почему ныне у старцев видим, что они советуют совсем не браться за такие приемы по причине опасности от них. Сами по себе они не могут давать ничего благодатного; ибо благодать ничем внешним не вяжется, а нисходит только на внутренний строй. Внутренний достодолжный строй и без них привлечет действо благодати. Этот строй есть при молитве Иисусовой ходить в присутствии Божием, возгревать чувства благоговеинства и страха Божия, ни в чем себе не поблажать, всегда и во всем слушать свою совесть и блюсти ее незапятнанною и мирною, и всю жизнь свою – и внутреннюю, и внешнюю – предать в руки Божии. Из сих духовных стихий благодать Божия, в свое время пришедши, слив их воедино, возжигает огнь духовный в сердце, который и служит свидетелем присутствия благодати в сердце. Сим путем трудно попасть в мнение. Но и тут с руководителем лучше наличным, который бы видел лице и слышал голос. Ибо сии два открывают то, что находится внутри.

Еп. Феофан

Еще не возвратилось к вам то, что потерялось (теплота сердечная). Сожалею о сем вместе с вами. Но не падайте духом. Милостив Господь. Будет возвращено, если смиренно будете искать, не ропща, что скоро не дается, и не теряя надежды. Надежду надо иметь на милость Божию, а не на свои труды. Трудиться надо до упаду; а надежду полагать все же надо в единой милости Божией. Хоть на волосок опереться надеждою на чем-либо своем есть уже уклонение от правого пути и вместе препона и задержка к получению искомого. Если вы уединились с той мыслию, что вот возьмусь за поклоны, за чтение, за ночные стояния, – и все воротится, – то Господь нарочно подолее не даст просимого, пока не испарится надежда на свои труды, чтобы опытом научить вас, что дарования Его не зависят от трудов ваших, хотя и без них ничего не получите, но чем более и усерднее будете трудиться, тем скорее возвращено будет вам желаемое – потерянное…

Видите теперь, какой нежный цветок – внутренняя духовная теплота. Се воистину – не тронь меня. Увидев же это, полагайте намерение блюсти ее в дальнейшем со всей бдительностью, когда Господу угодно будет возвратить ее вам. Теперь это трудно, а если в другой раз оплошаете, еще труднее будет. «Блюдите убо, како опасно ходите».

Еп. Феофан

Я, кажется, уже писал вам и еще повторяю, что претерпеваемое вами отступление благодати не есть наказательное, а научительное. В наказательном благодать совсем отступает; а в научительном она только скрывается, хотя присуща: потребной помощи не лишает, а утешения свои отнимает или не подает. Вот это есть у вас. Для вас Господь почел нужным так сделать. Но смилуется, и опять начнет милостиво подавать вам утешения. Утешения не существенно необходимы. Существенно необходима помощь; а она видимо при вас. Потерпите еще немного, воротится и утешение. Тяжело, говорите. Иначе-то как же! Нам ко Кресту Господню надо привиться. А ко Кресту как привиться? Крестом же, или тяжелою, как Крест Его, скорбностью. Труды ваши тоже суть прискорбности. Но как прежде утешения благодати отнимали у них тяжесть и прискорбность, чувство чего потребно для привития ко Кресту Господню, то теперь и дается вам это восчувствовать через отступление благодати. Крест и прежде на вас был, но вы не чувствовали его, как будто он несен был за вас чужою рукою. Теперь же ему оставлено лежать на вас всею своею тяжестью, – он взвален на вас одних. И пришлось кряхтеть. Кряхтеть, кряхтите; но все же несите благодушно. Господь близ – и помогает. Еще немножко. Он и утешение возвратит.

Еп. Феофан

Доискиваетесь, отчего дело восстания идет так долго. Вот я вам сказал: оттого, что это потребно для вашего воспитания духовного. Но ищите. Может быть, и еще что найдете смирительного свойства. Не помечтали ль когда: вот нашла дорогу, – объятия Отчи чувствую – много при этом приписывая своим трудам и лишениям… Может быть, когда рассеялись, подумали: ну, немножко поутешусь, дам себе волю, а там опять за дело; мне ведь стоит только взяться, и все пойдет добре, со всеми радостями жизни о Господе… Если что из сказанного сознаете за собою, кайтесь и вперед задумывайте, – никак не позволять себе думать так. Предайте себя всецело Господу, изъявляя готовность благодушно и радостно принимать все, что благоугодно будет Ему послать вам и внешне, и внутренне.

Еп. Феофан

Домашнее правило ваше хорошо особенно тем, что много дает простора своей молитве, умовой и сердечной, к Господу и святым Его. Чем больше этого в домашней молитве, тем лучше. В церкви по необходимости положены молитвы читаемые; но и там дается место и руководство своеличной молитве. Такое значение имеют ектении… Но все же в церкви больше читаемых молитв, чем своих. А в домашней молитве уместно иметь более своих умно-сердечных молений. У вас так и есть. И добре. Можете еще увеличить число своих и сократить число читаемых молитв или по временам так делать. Впрочем, и читаемая молитва, с мыслью и чувством возносимая, есть то же, что своя. Заметьте еще, что не должно пристращаться к молитвенным правилам, а относиться к ним с полною свободою. Лучше их изменять в частях или совсем новые составлять, из опасения, как бы молитва не обратилась в форму.

Еп. Феофан

Пишете, что иногда во время молитвы сами собою незнать откуда приходят решения занимающих душу вопросов жизни духовной. Се добре! Я, кажется, вам об этом уже писал. Это есть настоящее христианское научение истине Божией. Тут исполняется обетование: «будут все научены Богом. »Так это и бывает. Перстом Божиим пишутся истины в сердце, – и остаются уже неизгладимыми и никакому колебанию не подлежат. Не извольте оставлять без внимания таких начертаний истины Божией, а записывайте их.

Еп. Феофан

* * *

Последнее, заключительное письмо святителя Феофана к его духовной дочери как бы подводит итог всем его предыдущим письмам, а вместе с тем и всей ее духовной работе, всему ее молитвенному деланию под руководством святителя. Работа эта началась уяснением понятия об Иисусовой молитве и обязательности Иисусовой молитвы не только для монахов, но и для мирян. В ряде писем епископ Феофан внимательно следит за духовным состоянием своей духовной дочери, учит ее, как совершать домашнее молитвенное правило, как наблюдать за своими внутренними переживаниями, разбираться в помыслах и вести с ними борьбу. Он отмечает происходящую в ней смену духовного подъема и духовного упадка и объясняет причины этой смены. Он указывает ей значение Божией благодати в деле спасения, которое совершается не нашими усилиями, а Божией благодатной помощью при условии предания нами себя в волю Божию. Наконец, он отмечает и происходящее в ней приобретение ею духовного опыта и ее духовный рост. В своем последнем письме он радуется благодатному состоянию ее души и преподает ей свои последние предостережения.

Все письмо ваше, – пишет он ей, – свидетельствует об обрадованном состоянии души вашей. Радуетесь милости Божией к вам, но вместе и страшитесь. Выходит, вы опытом изучили ту истину, что «работать Господу »подобает «со страхом и радоваться Ему с трепетом. »То и другое надо держать, и неразлучно, чтобы как радости не допустить до «спустя рукава, »так и страха – до подавления всякой отрады. Следует держать себя в крайнем благоговеинстве пред Богом, яко Отцем Многомилостивым и многопопечительным о нас, но вместе и строгим без малейшей поблажки. Страх, не ушло бы опять все, теперь у вас в порядке вещей. По его действию изъявляете желание и готовность на средства, как бы уберечь. Но не думаете ли вы сами – одни в этом успеть? За одно это думание может быть опять взято все. Напрягайтесь всячески уберечь; но самое убережение предайте в руки Господу. Не будете трудиться, – Господь не станет за вас беречь. Обопретесь надеждою на свои усилия и труды, – Господь отступит, как сочтенный вами ненужным, – и опять вас встретит та же беда. Трудитесь до упада, напрягайте силы до последней степени; но самого дела убережения все-таки ожидайте от Одного Господа. Ни того, ни другого не должно ослаблять, ни труда и усилия, ни упования на Единого Господа. Одно другое пусть подкрепляет – и из обоих сложится крепкая ограда. Господь всегда хочет нам всего самого спасительного и готов даровать нам его во всякое время, ожидает только нашей готовности или способности – принять. Почему вопрос: как умудриться, чтобы сохранить? – обращается в другой: как умудриться, чтобы содержать себя в готовности всегда принимать готовую внити в нас охранительную силу от Господа? А это как? Сознать себя пустою, ничего не содержащею, пустым сосудом; к сему присоединять сознание бессилия – самой наполнить пустоту сию, увенчать сие уверенностью, что сделать сие может только Господь, и не только может, но и хочет, и знает как; и затем, стоя умом в сердце, вопиять: имиже веси судьбами благоустрой мя, Господи, с непоколебимым упованием, что и благоустроит, не даст в смятение ног ваших. Вы в восхищении от возвратившегося утешительного благонастроения. Этому естественно быть. Но поостерегитесь при этом пускаться в мечтательные гадания. «А! Так вот оно! Вот оно в чем и как, а я не знала!» Это вражий помысл, оставляющий за собою пустоту или вводящий в нее. Все надо одно твердить: «Слава Тебе, Господи! »Прибавляя: Боже, «милостив буди! »Если остановитесь на таком помысле, то к нему тотчас приплетутся воспоминания, как трудились и бились, что делали и чего удалялись, при каких ваших положениях благонастроение показывалось и отходило, при каких осталось и установилось. И затем последует решение: так – я всегда так буду делать. И впадете вы в мечтательное самомнение, что наконец секрет духовного благонастроения открыт, – и в ваших руках. В следующей же молитве обличится вся лживость подобных мечтаний, – молитва будет пуста, не тверда и малоутешительна. Утешение будет только от воспоминания о предыдущем бодром состоянии, а не от обладания им. И придется вздохнуть и осудить себя. А если не умудрится на это душа, то лживое настроение продлится, и благодать опять отстранится. Ибо такое мечтательное настроение показывает, что душа опять оперлась на свои труды, а не на милость Божию. Благодать всегда благодать, и ни к какому труду не привязана. Кто привязывает ее к труду, тот за это самое может лишиться ее. Затвердите это хорошенько. Научительные отступления благодати направлены именно к тому, чтобы пособить затвердить сей спасительный урок.

Еп. Феофан

* * *

Выше изображенную общую картину внутренней духовной молитвенной жизни делателя Иисусовой молитвы дополним отдельными подробностями из писем еп. Феофана к другим лицам.

Хорошо трудиться в молитве Иисусовой, – пишет епископ одному иноку, – но не нужно забывать, что дело не в словах и не в количестве молитв Иисусовых, а в навыке быть всегда в памяти Господа. Количество хорошо выдерживать, чтобы не разлениться, но главное, чтобы при сем мысли и чувства были святые. Плод молитвы – главный – «не теплота и сладость, »а «страх Божий и сокрушение. »Их постоянно надо возгревать, и с ними жить, и ими дышать.

«Еп. Феофан» Храните память Божию и память смертную. От них страх Божий будет в силе. От страха Божия – внимание к себе и всем делам своим, мыслям и чувствам. От сего трезвенная, благоговейная жизнь. От сея – страстей подавление. От сего – чистота. От чистоты – с Богом пребывание не мыслями только, но и чувством.

Еп. Феофан

Молитва духовная не зависит от телесного какого-либо напряжения, как, например, натиска вниманием к сердцу или стеснения дыхания и подобное. Начинать ее надо поставлением себя в присутствие Господа и затем, предав себя всего Господу и одушевляясь верою и упованием, обращать к Нему молитву свою просто, по-детски. Чувства при сем, какие Бог пошлет, теми и довольствоваться. Дело духовное – не в восторгах: самое лучшее его проявление есть дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно.

Еп. Феофан

Надо различать только чувства, в нрав входящие, и чувства мимолетные – пришли и ушли. Пока не умерщвлены вконец страсти, дурные мысли, чувства, движения и замышления не прекратятся. Умаляются по мере умаления страстей.

Источник их – страстная половина наша. Вот сюда все внимание и обратить надо. Есть одно воспитательное средство. Память о Господе непрестанная с молитвою к Нему. Старцы Божии умели этим отгонять все дурное и удерживать себя в добром строе. Навык молитве Иисусовой есть внешняя сторона того орудия. В существе это то же, что домоседство. Сознанием в сердце быть с Господом, призывание Которого прогоняет все дрянное. Прочитайте Исихия – о трезвении. Труд и постоянство в труде однообразном все преодолевает.

Еп. Феофан

* * *

Молитва Иисусова, с верою в простоте сердца совершаемая, всегда душеспасительна. Вредным может оказаться художество (то есть искусственные приемы), какое с нею соединяют. От этого остерегать надо. Можно не вдруг на молитву эту налегать, а сначала всякий пусть навыкает молиться «от сердца »положенными молитвами и молитвами в церкви. Потом, когда начнет углубляться в молитву, можно предложить ему творить молитву Иисусову непрестанно, и при сем блюсти память Божию со страхом и благоговением, но прибавляйте, что дом молитвы – чистое сердце и совесть спокойная и ревнование о всякой добродетели и засеменении их в сердце.

Еп. Феофан

То, чего должно искать в молитве, это есть водружение в сердце тихого, но теплого чувства к Богу неотходного: восторгов же и особенных движений не домогаться, а когда Бог пошлет особенные молитвенные чувства, благодарить за них, а не присвоять себе и не жалеть, когда отойдут, как бы о потере какой великой, и всегда от них смиренно нисходить к тихому чувству к Господу!

Еп. Феофан

Вы думаете, что напрасно трудитесь над молитвою Иисусовою. Но не думаете ли вы, что в словах вся сила? Слова – пособие немощному уму, который неохотно стоит на одном месте и на одном предмете. А существо всего дела: умное стояние пред лицем Господа со страхом и трепетом непрестанное, неотходное, сопровождаемое теплотою сердца, стягивающее воедино все мысли и чувства и расположения. Облеките это стояние в форму слова, и будет: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго (грешную)!»

«Еп. Феофан» Новоначальные должны помнить, что молитва без умного и сердечного обращения к Богу – не молитва. Молитву же пусть совершают сначала по молитвеннику, готовыми молитвами, чтобы усвоить себе и мысли, и чувства, и слова молитвенные. Когда учитель заметит, что они достаточно в этом успели, тогда пусть укажет им, как молиться не чужими, а своими словами, свои личные духовные потребности возносить молитвенно к Богу и молить Его быть милостивым к ним и помочь им. В это же время можно предлагать им молитву коротенькими молитовками из 24-х молитовок Златоуста или из псалмов и других молитв церковных. Наконец, можно им преподать урок и молитвы Иисусовой, не обставляя ее никакими внешними приемами и одно только внушая – износить сию молитву из сердца.

Еп. Феофан

Если обращение ума и сердца к Богу есть молитва, то молитва составляет душу деятельной жизни в ее должном строе и направлении. Но молитва имеет и свою особую, исключительно ей принадлежащую часть в жизни, где она одна царствует. Это молитвенный подвиг. Начинается он усвоением чужих молитв, оставленных нам богомудрыми отцами: когда таким образом воспитается дух молитвенный, молитва начинает восходить на степень молитвы своеличной, где она проходит новые степени, из которых первая есть молитва умная, вторая – умно-сердечная, третья – духовная или созерцательная. Жизнь в Боге целая жизнь; она же и существо молитвы. Следовательно, правый путь восхождения по степеням молитвы есть правый путь восхождения к богообщению или, что то же, есть правый мистицизм. Уклонение от правого восхождения молитвы к совершенству есть вместе и уклонение в ложный мистицизм. Не трудно заметить место этому уклонению, или первую точку отправления в уклонение; это переход от словесной молитвы к молитве своеличной, иначе, переход от внешнего молитвословия к внутреннему, умному. Удалить от этой точки заблуждение будет значить удалить уклонение в ложный мистицизм. Уклонение в ложный мистицизм у отцов-подвижников трезвенных называется уклонением в прелесть. Мы видели эти уклонения от правоты на пути движения от вне внутрь (Симеона Нового Богослова «Три образа внимания и молитвы»). Одни застревают на воображении, другие останавливаются на умно-головном делании. Истинный шаг делают те, которые, минуя эти станции, проходят до сердца и укрываются в нем.

Но и здесь еще возможно заблуждение, потому что часть умно-сердечной молитвы есть самодельная, трудовая; а где мы, там всегда есть возможность впадения в прелесть, точно так же, как и в грех. Безопасность начинается, когда утвердится в сердце чистая и непарительная молитва, которая есть знамение осенения сердца осязательною благодатью, ибо тут образуются чувства, обученные в рассуждении добра и зла. И так с самого начала от вне внутрь до сего блаженного момента возможно уклонение в ложный мистицизм. Как же избежать этого несчастия? У отцов для этого указывается один способ: не оставайся один, имей опытного советника и руководителя. Если нет его, сойдитесь двое-трое и руководитесь взаимно при свете отеческих писаний. Другого пути к избежанию мистицизма я не знаю, кроме разве особого благодатного руководства, которого сподобились немногие избранники Божии.

Еп. Феофан

* * *

Внимание к тому, что бывает в сердце и исходит из него, – есть главное дело в христианской исправной жизни. Этим и внутреннее, и внешнее приводится в должный порядок. Но ко вниманию всегда должно прилагать «рассуждение »чтобы обследовать, как должно, происходящее внутри и требуемое внешностью. Без рассуждения и внимание ни к чему.

Еп. Феофан

Во всякое дело нужно влагать сердце богобоязненное. Чтобы сердце было в состоянии богобоязненности, надобно, чтобы его непрестанно осеняло помышление о Боге. Помышление о Боге будет дверью, через которую входить будет душа в деятельную жизнь. Весь труд теперь должен быть обращен на то, чтобы непрестанно помышлять о Боге или быть в присутствии Божием… Бог везде есть; делай, чтобы и мысль твоя всюду была с Богом. Как же сделать? Мысли толкутся, как комары в своих столбиках, а над мыслями и чувст ва сердца. Чтобы прилепить мысль к Единому, старцы имели обычай навыкать непрерывному произношению коротенькой молитовки, от навыка и частого повторения молитовка эта так навязывалась на язык, что он сам собою повторял ее. Через это и мысль прилеплялась к молитве, а через нее и к помышлению о Боге непрестанному. После навыка молитва связывала память о Боге, а память о Боге молитву; и они взаимно себя поддерживали. Вот и хождение пред Богом. Умная молитва есть, когда кто, утвердившись вниманием в сердце, оттуда возносит к Богу молитву. Умное же делание есть, когда кто, стоя вниманием в сердце, с памятью о Господе, отрывает всякую другую мысль, покушающуюся проникнуть в сердце.

Еп. Феофан

Велика сила Иисусовой молитвы, по изображению св. отцов. А между тем на деле видим, что не все имеющее навык к ней причастны этой силе, не все вкушают от плодов ее. Отчего это? Оттого, что сами хотят забрать в свое владение то, что принадлежит дарованию Божию и есть дело благодати Господней. Начать повторять эту молитву утром, вечером, ходя, сидя и лежа, за делом и на досуге есть наше дело. На это не требуется особой помощи Божией… Может последовать за этим и некое умирение помыслов, и даже своего рода сердечная теплота, но все это будет дело и плод наших усилий… Будешь думать, что имеешь, тогда как ровно ничего не имеешь… Это случается с теми, у кого не раскрывается сознание того, в чем существо молитвы… Но у кого сознание раскроется, тот, видя, что сколько ни усиливается действовать по старческим указаниям, все ожидаемого плода не обнаруживается, пресекает всякое ожидание плода от одного своего усилия и все упование возлагает на Бога. Когда это образуется, тогда открывается возможность и благодатному воздействию: приходит благодать в момент, ей одной ведомый, и прививает молитву ту к сердцу. Тогда, как говорят старцы, все то же будет по внешнему порядку, но не то же по внутренней силе.

Еп. Феофан

Отличительной чертой состояния, когда раскрывается Царствие Божие внутрь, или, что то же, когда затепливается неотходный духовный огонь в сердце по отношению к Богу, есть «внутрьпребывание. »Сознание все сосредоточивается в сердце и стоит перед лицем Господа, изливая пред Ним свои чувства, более же всего болезненно припадая к Нему в смиренных чувствах покаяния, с соприсущей готовностью весь живот свой посвящать на служение Ему Единому. Такой строй устанавливается каждодневно, с минуты пробуждения от сна, держится весь день при всех трудах и занятиях и не отходит, пока сон не смежит очи. Вместе с образованием такого строя прекращается все нестроение, которое качествовало внутри до этого момента, в период искания. Неудержимое брожение мыслей прекращается, атмосфера души становится чистою и безоблачною: стоит одна память и мысль о Господе. Отсюда «светлость »во всем внутреннем. Все там ясно, всякое движение замечается и достойно оценивается при умном свете, исходящем от лица Господа созерцаемого. Вследствие сего всякий недобрый помысл и недоброе чувство, приражающиеся к сердцу, в самом зародыше встречают сопротивление и прогоняются. Если же против воли проскользнет что-либо противное, тотчас смиренно исповедуется Господу и очищается внутренним покаянием или внешним исповеданием, так что совесть всегда хранится чистою пред Господом. В награду за весь такой внутренний труд подается дерзновение к Богу в молитве, которая и теплится непрестанно в сердце. Теплота молитвы непрестанная есть дух этой жизни, так что с прекращением сего тепления прекращается и движение духовной жизни, как с прекращением дыхания прекращается жизнь телесная.

Еп. Феофан

Все сказанное есть только начало новой степени, или нового периода христианской жизни. Отселе пойдет преобразование души и тела по духу жизни о Христе Иисусе, или их одухотворение. Возобладав над собою, человек начнет влагать в себя все истинное, святое и чистое и изгонять все ложное, греховное и плотское. И доселе он трудился над тем же, но поминутно был окрадываем… Теперь не то. Человек стал твердою ногою и, не поддаваясь противностям, ведет целесообразно свое созидание. Воспринимается, по словам Варсонофия, «огнь, который воврещи на землю пришел Господь», – и в этом огне начинают перегорать все силы естества человеческого. Если долгим трением возбудите вы огнь и вложите его в дрова, – дрова загорятся и, горя, будут издавать треск и дым, пока перегорят. Перегоревшие же являются проникнутыми огнем, издавая приятный свет без дыма и треска. Точь-в-точь подобное же происходит и внутри. Огнь воспринят, начинается перегорание. Сколько при этом дыма и треска – знают испытавшие. Но когда все перегорит – дым и треск прекращаются, и внутри качествует только свет. Состояние это есть состояние чистоты, до него долгий путь. Но Господь многомилостив и всесилен… Очевидно, что тому, кто воспринял огнь ощутительного общения с Господом, предлежит не покой, а труд многий, но труд сладкий и плодный; доселе же он был и горек и малоплоден, если не совсем бесплоден.

«Еп. Феофан» Теплота сердечная, или горение духа, о коих было говорено, приходят непрерывным деланием Иисусовой молитвы. Чем усерднее потрудишься, тем скорее молитва эта привьется к сердцу. Чем более внедряется в сердце молитва Иисусова, тем более согревается сердце и тем самодвижнее становится молитва, так что огнь жизни духовной в сердце возгорается и горение ее становится непрестанным, вместе с тем как молитва Иисусова займет все сердце и станет непрестанно движущеюся. Оттого получившие зарождение совершенной внутренней жизни почти исключительно молятся этой молитвою, определяя ею свое молитвенное правило.

Еп. Феофан

Верным признаком подвига и вместе условием преуспеяния через него является приболезненность (о чем мы уже говорили в одной из прежних бесед). Неболезненно шествующий не получит плода. Болезнь сердечная и телесный труд приводят в явление дар Духа Святого, подаваемый всякому верующему во Святом Крещении, который нашим нерадением об исполнении заповедей погребается в страстях, по неизреченной же милости Божией опять воскрешается в покаянии. Не отступай же от трудов из-за болезненности их, чтобы не быть тебе осуждену за бесплодие и не услышать: «возьмите от него талант. »Всякий подвиг телесный или душевный, не сопровождаемый болезненностью и не требующий труда, не приносит плода: «Царствие Божие нудится, и нуждницы восхищают е» (Мф. 11, 12). Многие много лет неболезненно трудились, но ради безболезненности этой были и суть чужды чистоты и непричастны Духа Святого, как отвергшие лютость болезней. В небрежении и расслаблении делающие трудятся будто и много, но никакого не пожинают плода, по причине безболезненности. Если, по пророку, не сокрушатся чресла наши, изнемогши от постных трудов, и если мы не водрузим в сердце болезненных чувств сокрушения и не возболезнуем как рождающая, то не возможем родить дух спасения на земле сердца нашего.

Еп. Феофан

Не забывайте, что не должно ограничиваться одним механическим повторением слов молитвы Иисусовой. Это ни к чему не приведет, кроме механического навыка повторять сию молитву языком, даже не думая о том. И это, конечно, не худо. Но составляет самую дальнюю внешнюю окраину сего дела. Суть дела – сознательное стояние в присутствии Господа со страхом, верою и любовию. Это настроение возможно и без слов. Его и надобно восстановлять в сердце прежде всего. Слова же потом будут идти, чтоб удержать на этом одном внимание и углубить те чувства и расположения.

Еп. Феофан

«Память Божия – »присная спутница благодатного состояния… Память Божия праздной не бывает, но непременно вводит в «созерцание совершенств »Божиих и Божиих дел: благости, правды, творения, промышления, искупления, суда и воздаяния… Все сие в совокупности есть мир Божий или область духовная. Ревнующий неисходно пребывает в сей области. Таково уж свойство ревности. Отсюда обратно: пребывание в сей области поддерживает и живит ревность… Желаете соблюсти ревность? Держите все прописанное настроение… И все добре пойдет. Из совокупности таких духовных движений исходит «страх Божий, »благоговейное стояние пред Богом в сердце. Се страж и охрана благодатного состояния.

Еп. Феофан

Усердно исполняя правило, трезвость ума и теплоту сердца храните. Последнюю, когда начнет умаляться, возгревать спешите, твердо ведая, что, коль скоро ее не станет, это значит, что большая половина пути к отступлению от Бога пройдена. Страх Божий есть хранитель и возбудитель внутренней теплоты. Но и смирение нужно, и терпение, и верность правилам, и паче всего трезвение. Внимайте себе, Господа ради. Тревожьте себя всячески, чтоб не заснуть или, задремавши, пробудиться.

Еп. Феофан

Как возгревали в себе дух молитвенный и утверждались в молитве подвижники, отцы и учители наши? Главное, чего они искали, состояло в том, чтобы сердце горело к Единому Господу беспрестанно. Бог требует сердца, потому что в нем исходище жизни. Где сердце, там сознание, внимание и ум, там вся душа. Когда сердце в Боге, тогда и вся душа в Боге, и предстоит человек в непрестанном поклонении Ему духом и истиною. Это главное иными достигалось скоро и легко… Но у других все дело идет вяло. Строй ли их естественный такой, или другие о них намерения Божии, только сердце их не скоро согревается. Казалось бы, они уж навыкли всем делам благочестия и жизнь у них идет праведно; а нет – на сердце все не то, чему бы следовало быть. Так бывает не только с мирянами, но и с живущими в обителях, и даже с отшельниками.

Еп. Феофан

Из опытов в духовной жизни можно вывести весьма верное заключение, что у кого есть усердие молиться, того нечего учить, как усовершенствоваться в молитве. Самый труд молитвенный, с терпением продолжаемый, доведет его и до высших степеней молитвы. Но что делать немощным, вялым и особенно тем, которые прежде чем дошли до разумения, какова должна быть молитва, успели затвердеть во внешней формальности и охладели в навыкновении порядкам уставного молитвословия? Им остается еще прибежище – художественное делание умной молитвы ко Господу. И не для них ли преимущественно и изобретено это художественное делание или, иначе, искусственное привитие к сердцу умной молитвы Иисусовой?

Еп. Феофан

Кроме (то есть помимо, вне) деятельной умной молитвы никто не может избежать действия страстей и сложения лукавых помыслов, за которые будут истязаны в час смерти и дадут ответ на Страшном Суде.

«Еп. Феофан» От чего бывает охлаждение в молитве? Охлаждение бывает вот как: начинается «забвением… »Забываются благодеяния Божии, и Сам Бог, и свое в Нем спасение, опасность быть без Бога, и память смертная отходит, – словом, закрывается вся духовная область. Это и от врага бывает, и от рассеяния мыслей делами, заботами, многим обращением с людьми. Когда все это бывает забыто, охлаждается сердце и сочувствие его к духовному пресекается… вот и нечувствие. А когда оно бывает, вместе с ним происходят и движения нерадения и беспечности… Вследствие сего духовные занятия отлагаются на время, а там и совсем оставляются. И пошла старая – и беспечная, и нерадивая жизнь, в богозабвении, в собственное лишь угождение. Хотя при этом безалаберного и ничего не будет, но и Божиего не ищи. Пустая жизнь! Если не хотите в сию попасть пропасть, то берегитесь первого шага – забвения. Поэтому ходите всегда в памятях Божиих, то есть о Боге и Божиих вещах. Это будет поддерживать сочувствие к ним, а от того и другого постоянно будет теплиться ревнование. И се жизнь!

Еп. Феофан

Быть в каком-нибудь чувстве очень многозначительно в духовной жизни. В ком есть оно тот уже – «внутрь себя и сердца», ибо мы всегда вниманием в действующей части, и если это – сердце, то – в сердце.

Еп. Феофан

* * *

Надо знать, что восход к совершенству невидим для ревнующего; трудится в поте лица, но будто без плода, – благодать строит дело свое под прикрытием. Видите человеческое, глаз съедает доброе. Человеку самому остается на долю одно – видение своего непотребства. Путь к совершенству есть путь к сознанию, что я и слеп, и нищ, и наг, в непрерывной связи с которым стоит сокрушение духа или болезнь и печаль о нечистоте своей, изливаемая пред Богом, или, что то же, – непрестанное покаяние. Покаянные чувства суть отличительные признаки истинного подвижничества. Кто уклоняется от них и избегает, тот уклонился от пути. В положении начала новой жизни было покаяние; оно же и в возрастании должно быть и зреть вместе с ним. Зреющий созревает в познании своей порчи и греховности и углубляется в сокрушенные чувства покаяния. Слезы – мера преспеяния, а непрестанные слезы – признак скорого очищения.

«Еп. Феофан» Спрашиваете, как Господа при делах иметь во внимании? Так: какое бы дело, большое или малое, вы ни делали, держите в уме, что его вам повелевает делать Сам Господь Вездесущий и смотрит, как вы его делаете. Так всегда себя держа, вы дело всякое будете делать со вниманием и Господа будете помнить. В этом весь секрет успешного для главной цели действования. У вас не ладится оттого, что вы хотите помнить Господа, забывая о делах житейских. Но дела житейские лезут в сознание и память о Господе вытесняют. А вам следует наоборот: о житейских делах хлопотать, но как о Господнем поручении и как пред Господом. Тогда у вас и то и другое будет исправно.

Еп. Феофан

Вам говорят: «Более заслуги подвизаться в молве житейской, чем спасаться в уединении». И вы не отрицайте этого. Те, которые истинно подвизаются, не имеют в виду заслуги, а о том лишь заботятся, чтоб очистить себя от страстей и страстных чувств и помыслов Для этой цели жизнь в общении с другими пригожей, потому что она представляет действительные опыты борения со страстями и преодоления их. Эти победы бьют страсти в грудь и в голову, а повторение их скоро убивает страсти наповал. В уединении же борьба бывает только мысленная, которая так же бывает слабодейственна, как удар крыла мухи. Оттого умерщвление страстей в уединении дольше тянется. И мало того, оно бывает всегда почти не умерщвлением собственно, а замиранием, замиранием на время, до случая встречи с предметами страсти… Причем бывает, что страсть вдруг воспламеняется, как молния. И бывает, что иной, долгое время имевший в уединении покой от страстей, вдруг падает. А того, кто дошел до покоя от страстей через борьбу не мысленную, а действительную, нечаянное нападение их не поколеблет. – Вот на каком основании мужи опытные в духовной жизни заповедуют преодолеть страсти действительным с ними борением в общении с другими, а после этого уже уединяться.

Еп. Феофан

Внимание свое меньше всего останавливайте на внешних подвигах. Хоть они необходимы, но они суть подмостки. Здание строится посреди их, но они не здание. Здание в сердце. На сердечные делания и обратите все внимание свое.

Еп. Феофан

Учитесь, что ни делаете, делать так, чтобы это разогревало, а не охлаждало сердце; и читать, и молитву деять, и работать, и с другими входить в общение надо, все одну цель держа – не доводить себя до охлаждения. Топите без перерыва свою внутреннюю печку краткою молитовкою, – и берегите чувства, чтобы через них не уходила теплота. Впечатления отвне очень трудно уживаются с внутренним деланием.

Еп. Феофан

Учи себя всякий и внушай себе истины слова Христова, и оно вселится в тебя. Для сего читай, размышляй, заучивай, сочувствуй, возлюбляй и далее проводи в жизнь… Пока этого нет, нельзя сказать о ком-либо, что он научил себя, хоть и знает слово Христово на память и хорошо рассуждает… Ибо только тогда и вселяется в кого слово Христово, когда он успеет уговорить себя и веровать ему, и жить по нему. Не мудро делает тот, кто усердно читает слово Божие, но не обсуждает его, не доводит до чувства и не проводит его в жизнь. Оно и течет у него, как вода по желобу, и протекает через него, не осаждаясь в нем и не вселяясь в него. Можно все Евангелие и весь Апостол знать на память, и все же не иметь слова Христова вселенным в себе, по причине неразумного изучения его. Не разумно делает и тот, кто только ум обогащает словом Христовым, а о сообразовании с ним сердца и жизни не радит. Оно у него и остается, как песок, насыпанным в голове и в памяти, и лежит там мертвым, а не живет. Живет оно только тогда, когда проходит в чувства и в жизнь; а тут этого нет и нельзя потому сказать, что оно обитает в таковом.

Еп. Феофан

Нечего вам напоминать, что несокрушимое оружие против врагов есть «смирение. »Смирение трудно достается. Можно считать себя смиренным, не имея и тени смирения. Одним размышлением не усмиришь себя. Лучший или единственный верный путь к смирению есть послушание и отречение от своей воли.

Еп. Феофан

Приведу еще несколько наставлений из переписки епископа Феофана с игуменом Тихоном 37.

Все мы молимся, но есть молитва, которая сама молится и увлекает вслед за собою всего внутреннего человека. Кто это испытывает, тот только и знает, что есть молитва.

Еще для первых учеников преп. Антония было положено правилом заучивать на память несколько псалмов тотчас по приходе их в пустыню. Потом внушалось: когда ты в келье не занят или идешь куда-нибудь, то перечитывай на память заученные псалмы. Это называлось «поучение. »У нас в славянских отеческих книгах часто читается заповедь: «имей сокровенное поучение. »Это значит – собери внимание и повторяй непрестанно: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго!»

* * *

О «возжелах заповеди Твоя: в правде Твоей живи мя… »Представляю то, что от меня требуется, всей душой желаю и ищу; даруй же и Ты, Господи, мне то, что зависит от благодати Твоей – оживи мя!.. «Имиже веси судьбами, спаси мя! »Желаю, ищу, но оживить меня силен только Ты, Господи, правдою Твоею. В обычных опытах благочестивой жизни до очевидности оправдывается это над навыком молитвы Иисусовой. Мало в ней слов, но они совмещают все. Исстари признано, что, навыкнув молиться этой молитвою, можешь заменить ею все молитвословия.

* * *

Надо беду зажечь вокруг себя… Внутренность свою надо уязвлять и тревожить, чтобы не уснуть… Что значит зажечь беду вокруг себя? Это глубокое чувство опасности своего положения и опасности крайней, от коей нет иного спасения, как в Господе Иисусе Христе… Сие чувство и будет гнать нас к Господу и заставлять непрестанно вопиять: Господи, помилуй! Помоги! Защити! Оно было у всех святых и никогда их не оставляло.

* * *

С навыком ходить пред Богом начнется перечистка сердца, чувств, желаний, помышлений; а до того времени в душе великая сумятица… Бывала ли у вас молитва теплая, при которой все убегало из внимания, а оставался только Господь и вопль к Нему из сердца?.. Если бывала, то это состояние есть непрестанное состояние ходящих пред Богом.

* * *

Как хорошо творить поклоны, как хорошо стоять в струнку, не распуская лениво и беспечно членов, держа все их в некоем напряжении! Господи, помилуй нас!

* * *

Говорят, однообразие (даже в молитве и хождении, например, к службам Божиим) рождает равнодушие и холодность. Мир свое переносит и на Божие. В вещах земных однообразие точно надоскучивает. В отношении к Богу совсем не то… Спросите: отчего это отцу Серафиму Саровскому и отцу Парфению Киевскому не наскучила такая однообразная и даже однообразнейшая жизнь? Церковь да келья, церковь да келья… А то еще и затвор! Господи, помилуй! Как можно убивать себя? А они и не думали мучить себя, а напротив, блаженствовали…

* * *

Тихое молитвенное упование на милость Божию привлекает. Ведь не вырвешь ничего из рук Божиих силою, а слезами все можно! Подай, Господи! Подай, Господи! Докучать надобно, а права нет, все милость.

* * *

Трудитесь (в молитве), но не думайте, что сами что можете; а с сокрушением взывайте: Господи, помоги! Господи, зажги! Один старец два года умолял Пречистую Богородицу, и даровала ему огонь, и стало, говорит, хорошо. И вы трудитесь и молитесь, то есть ищите, как установиться в сердце. И Господь, видя труд ваш и то, что вы искренно желаете сего блага, подаст вам благодать горения сердечного. Это ведь и значит в сердце стоять. Матерь Божия вам помощница… Батюшка о. Серафим научит; помните, как он однажды во время обедни объят был огнем сердечным! Ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам.

* * *

Главное, надо стать умом в сердце пред Господом и стоять пред Ним неотходно и день, и ночь до конца жизни. Употреби небольшой труд с неослабным усердием… Будет и подозрение к советующему (наставнику), и неблаговоление к самому делу молитвы, хула на нее, изнеможение, желание бросить, именно потому, что мудрено. Опасно! Не слушай! Держи свое дело… Враг паче всего всевает хулу на сию молитву (умную Иисусову). Ибо тогда огонь палит его и отгоняет: ему приступа нет к тому лицу, в сердце которого внедрена молитва Иисусова. Сладчайшее имя Господа, непрестанно звучащее и глаголющееся в сердце, даже без твоего ведома будет бить врага. Ибо бывает так, что душа по небрежению и неразумию забудется и замечтается, но опомнясь и возвратясь к себе, находит, что в сердце поется одно и то же: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго».

* * *

«В терпении вашем стяжите души ваша. »В начатом деле (Иисусовой молитвы) попятиться назад весьма пагубно. Не смущайся безуспешностью. Наше дело трудиться и искать и гнаться; а когда дело придет, про то Один Господь знает. Один старец афонский два года докучал Матери Божией даровать огнь в сердце, и был услышан. Не назначай сроков, а делай и проси, чтобы Дающий молитву молящемуся даровал и тебе ее. Ищите и обрящете!..

* * *

Инок. Вот, дорогой батюшка, каковы наставления о молитве Иисусовой. Вы видите, как они просты, ясны и общедоступны. Но в основе их лежит столь трудное для современного человека требование – иметь искреннюю живую веру в то, что он стоит пред лицем Вездесущего и Всеведущего Бога, Который видит его сердце. Трудно это потому, что современный образованный человек привык жить или в области отвлеченных понятий – научных, философских, богословских и т. д., или в области чувственных предметов и житейских интересов. Почувствовать Невидимого Бога сердцем как живое и близкое Существо ему трудно. А между тем это именно и требуется как необходимое условие для всякой молитвы, а тем более для молитвы Иисусовой. Почувствовать Бога как живое, реальное Существо, к Которому можно обращаться со своими мольбами и нуждами, – это значит ощутить в сердце своем тот огонек живой веры, о котором так часто говорит епископ Феофан. В этом и состоит оживотворение, воскресение нашего сердца, застывшего в формальных понятиях рассудка. Только тогда, когда сердце почувствует в себе живую веру в Живого Бога, из него может излиться горячая искренняя молитва. И уже эта самая вера и есть молитва. Слова же, в которые мы облекаем нашу внутреннюю молитву, есть только внешняя форма подлинной сердечной молитвы. И сущность молитвы заключается не в словах, а в том молитвенном чувстве, в том чувстве веры, которым внушаются эти слова и которым живет наше сердце. Именно там, в глубине сердца, и совершается наша подлинная молитва. Если это есть в человеке, тогда у него найдется и желание, и терпение, и настойчивость непрерывная делания Иисусовой молитвы. Его будет побуждать к ней молитвенное горение и вера его сердца. Но с другой стороны, нельзя не признать и того, что самый труд молитвы, совершаемый в надежде воскресения сердца, ставшего равнодушным к Богу, совершаемый настойчиво и неотступно, приносит, в конце концов, добрый плод, привлекая к сердцу благодать Божию и воспламеняя в нем огонь веры и подлинной горячей молитвы. Все наставления епископа Феофана можно в кратких словах выразить так: «Собери внимание, стань вниманием в сердце, помни (и это самое главное), что стоишь пред лицем Бога Вездесущего и Всемогущего, и со страхом Божиим из глубины сердца возноси Иисусову молитву. Поступая так, ожидай терпеливо и смиренно, в сокрушении сердца, с покаянным чувством, когда придет и коснется твоего сердца благодать Божия и пробудит в нем непрерывно журчащую, как ручеек, самодвижную, постоянную молитву, которая явится для тебя как бы стражем, охраняющим твое сердце от всякой нечистоты и опасности. А так как по слову Божию, из сердца исходят источники жизни, то и вся жизнь твоя, поскольку она определяется сердцем, станет чистой и светлой».

Иерей. В дополнение к сказанному вами мне хочется прибавить, что указанное вами оскудение живой сердечной веры в Бога у современных людей происходит еще и от того, что современные люди совершенно отвыкли усматривать Бога в мире, «в действиях Его Промысла, »и через то потеряли под своими ногами всякую твердую жизненную опору. Мир им представляется каким-то случайным, хаотическим и бесцельным бытием, как будто никем не управляемым. не имеющим единого руководящего центра, какой-то беспредельной пустыней, в которой, неизвестно почему и для чего, вертятся мириады миров, как песчинки в африканской пустыне. Точно так же не видят они никакого разумного смысла и плана и никакой цели в существовании человеческого рода и в его истории. Те пути Божии в истории человечества, которые раскрывает нам Библия, – подготовление человечества после грехопадения к пришествию Спасителя мира, искупительный подвиг Сына Божия, существование в человечестве Христовой Церкви как благодатной хранительницы христианского учения и христианской жизни, будущее всеобщее Воскресение и всеобщий Суд – все это совершенно уходит из внимания и сознания современных людей, оставляя в них какую-то безнадежную и безысходную пустоту. От этого исчезает спокойная уверенность в смысле жизни и теряется внутренний мир сердца. От этого рождается чувство всегдашнего одиночества сиротливости и даже тоски. Не к кому прилепиться, не у кого искать помощи, ободрения, подкрепления, защиты – всего того, в чем так нуждается каждый человек и что доступно только верующему сердцу. Такое состояние современных людей, затерявшихся и растерявшихся в пустыне мира, в конце концов, становится поистине ужасным и невыносимым.

Инок. Совершенно справедливо. Но то, что вы говорите, есть только развитие и разъяснение сказанного мною. Увидеть Бога по действиям Его Промысла в мире и в истории человечества – это значит почувствовать бытие Живого Бога и познать Его не из учебников Закона Божия и не из отвлеченного, школьного Богословия, как некоторую теоретическую, безжизненную истину, но непосредственным опытом и восприятием из окружающей нас действительности. Иисусова молитва, при ее правильном употреблении, к этому и помогает прийти.

Иерей. Я хочу попросить вашего объяснения еще на один возникший у меня вопрос. Все ли научившиеся молитве Иисусовой проходят и должны проходить тем путем научения этой молитве, какой указывает епископ Феофан? Или возможны и другие пути? Мне пришлось читать в «Откровенных рассказах странника», как он научился Иисусовой молитве от своего старца в течение немногих дней, произнося ее ежедневно от трех до двенадцати тысяч в день… О другом, также своеобразном способе обучения Иисусовой молитве, я читал в книге «На горах Кавказа». Там пустынник рассказывает о себе, что живя еще в монастыре и проходя обычные монастырские послушания, он в течение 15 лет занимался исключительно произношением одной устной Иисусовой молитвы. Во время этого упражнения он вовсе не обращал внимания на ум и сердце… По истечении 15 лет словесная молитва «сама собою перешла в умную, то есть ум стал держаться в словах молитвы. Будучи до тех пор рассеянным и разлитым по предметам и вещам мира сего, он собирается в себя и, держась в словах молитвы, пребывает как бы у себя в доме, чуждым всех помыслов, которые так мучительно тиранствуют душу всякого человека, необновленного сею молитвенной благодатью. Не имея в себе точки опоры – Христа, – ум наш бывает волнуем и обуреваем всевозможным движением помыслов"… Так рассказывает пустынник. А затем открылась в нем и сердечная молитва (к сожалению, неизвестно, как скоро), существо которой, по его словам, есть «теснейшее соединение нашего сердца, вернее, слитие всего нашего духовного существа с Господом Иисусом Христом». Тогда, говорит он, «открывается действенность Иисусовой молитвы, то есть ее внутренняя сила и ощутительность для нашего сердца, состоящая в том, что она становится в человеке действующим началом, занимает господствующее и преобладающее положение, царственно покоряя себе все прочие склонности и сердечные расположения».

Из этих примеров я вижу, что способы навыкновения Иисусовой молитве у разных подвижников бывают разные. Очень возможно, что кроме приведенных мною случаев знающий человек может рассказать еще и многие другие опыты… Как же быть? Считать ли все эти различные приемы равноценными? Или же – одни более правильными, а другие менее? Я бы хотел получить от вас разъяснение этого вопроса.

Инок. Я уже не раз указывал вам, что делание Иисусовой молитвы есть «наука из наук и искусство из искусств»; имея основной неизменный порядок, это искусство в отдельных частных случаях не может не сообразоваться с особенностями того или другого делателя молитвы, в зависимости от его личных свойств, от меры его духовного возраста и от условий его жизни. Поэтому и необходимо при прохождении Иисусовой молитвы иметь опытного наставника, который в своих советах и наставлениях был бы способен примениться к индивидуальным особенностям своего ученика.

Епископ Феофан указывает лишь общий верный путь молитвенного делания Иисусовой молитвы; и он, естественно, не может входить в рассмотрение отдельных индивидуальных случаев, почему и сам постоянно указывает на необходимость иметь наставника для ближайшего руководства в этом делании и для разрешения возникающих трудностей. Все это нисколько не умаляет ценности и правильности указаний самого епископа Феофана, но объясняет, почему оказываются возможными всякого рода индивидуальные различия в прохождении Иисусовой молитвы. Ясно ли это вам?

Иерей. Да, благодарю вас, вы вполне удовлетворительно разъяснили мне мое недоумение.

Инок. Пойдем теперь дальше. От епископа Феофана обратимся к епископу Игнатию (Брянчанинову), очень много написавшему об Иисусовой молитве. Его мысли своеобразно оттеняют и дополняют наставления епископа Феофана, причем у еп. Игнатия систематическое изложение учения об Иисусовой молитве преобладает над практическим руководством.

Главнейшие сочинения епископа Игнатия об Иисусовой молитве следующие: в первом томе сочинений статья «О молитве Иисусовой, беседа старца с учеником»; во втором томе «Слова»: о молитве устной и гласной; о молитве умной, сердечной и душевной; о молитве Иисусовой и др.; в пятом томе: о молитве Иисусовой; о упражнении молитвою Иисусовою; о молитве Иисусовой устной, умной и сердечной; и др… Попробуем, при помощи Божией, из всех этих его писаний вкратце извлечь самое существенное. Примем при этом во внимание, что в своих писаниях епископ Игнатий имеет в виду преимущественно монашествующих, хотя это и не делает их неприложимыми к мирянам, понимающим значение Иисусовой молитвы и желающим упражняться в ней.

* * *

Хранение ума, блюдение ума, трезвение, внимание, умное делание, умная молитва – все это – лишь различные наименования одного и того же душев ного подвига, в различных его видоизменениях. Этот душевный или духовный подвиг отцы определяют так: «Внимание есть сердечное непрестанное безмолвие, всегда и непрерывно призывающее Христа Иисуса, Сына Божия и Бога, дышащее Им, с Ним мужественно ополчающееся против врагов, исповедающееся Ему, Единому имеющему власть прощать грехи» (Исихий Иерусалимский). Проще сказать – внутренним деланием, умным душевным деланием, умной молитвою, трезвением, хранением и блюдением ума, вниманием называется одно и то же: благого вейное упражнение в молитве Иисусовой. Блажен ный Никифор Афонский уподобил эти наиме нования отрезанной части хлеба, которая может быть названа и куском, и ломтем, и укрухом.

Еп. Игнатий

* * *

Об этом умном делании учит нас Священное Писание Ветхого и Нового Завета, как о важнейшем деле духовной жизни. «Всяким хранением блюди твое сердце: от сих бо исходища живота» (ср.: Притч. 4, 23). «Внемли себе, да не будет в сердце твоем слово тайно беззакония »(Втор. 15, 9). В Новом Завете Господь учит: «Очисти прежде внутреннее сткляницы и блюда, да будет и внешнее их чисто» (Мф. 23, 26). Отцы говорят: св. Варсонофий Великий – «если внутреннее делание с Богом, то есть осененное Божественною благодатию, не поможет человеку, то тщетно подвизается он наружным, то есть телесным подвигом»; и св. Исихий говорит: «Невозможно очистить сердце и отогнать от него враждебных духов без частого призывания Иисуса Христа». Господь Иисус Христос указывает на необходимость непрестанной и настойчивой молитвы: «Просите и дастся вам; ищите и обрящете; толцыте и отверзется вам» (Мф. 7, 7); «Бог не имать ли сотворити отмщение избранных Своих, вопиющих к Нему день и нощь?.. Глаголю вам, яко сотворит отмщение их вскоре» (Лк. 18, 7, 8). И апостол, повторяя учение Господа, говорит: «непрестанно молитеся» (1 Фес. 5, 17).

Эта непрестанная внутренняя молитвенная память о Господе Иисусе Христе – внешним образом выражается словами молитвы Иисусовой.

* * *

Молитва Иисусова произносится так: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго. »Первоначально произносилась она без прибавления слова «грешнаго»; слово это присовокуплено к прочим словам молитвы впоследствии. Это слово, заключающее в себе сознание и исповедание падения, замечает преп. Нил Сорский, нам прилично, благоприемно Богу, заповедавшему воссылать молитвы к Нему из сознания и исповедания своей греховности. Для новоначальных, снисходя к их немощи, отцы позволяют разделять молитву на две половины, иногда говорить: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя, грешнаго», а иногда: «Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго. »Впрочем, это только дозволение и снисхождение, а отнюдь не приказание и не установление, требующее непременного исполнения. Гораздо лучше творить постоянно единообразную, цельную молитву, не занимая и не развлекая ума переменою и заботою о переменах.

Еп. Игнатий

Молитва Иисусова разделяется на два вида: на устную и умную. Подвижник переходит от устной молитвы к умной сам собою, при условии: когда устная молитва – внимательна. Сперва должно обучиться устной молитве Иисусовой. Существенными принадлежностями этой молитвы должны быть: внимание, заключение ума в слова молитвы, крайняя неспешность при произнесении ее и сокрушение духа. Хотя эти условия необходимы при всякой молитве, но удобнее сохраняются и более требуются при совершении молитвы Иисусовой. При псалмопении разнообразие мыслей, в которые облечена молитва, невольно привлекает к себе внимание ума и доставляет ему некоторое развлечение. Но при молитве Иисусовой ум сосредоточивается в одну мысль о помиловании грешника Иисусом. Делание по наружности самое сухое, но на опыте оно оказывается самым многоплодным.

Еп. Игнатий

Никто из желающих преуспеть в молитве да не дерзает легко мыслить и судить о молитве, произносимой устами и гласом при внимании ума, как о делании малозначащем, не заслуживающем уважения. Если святые отцы говорят о бесплодии устной и гласной молитвы, не соединенной со вниманием, то из этого не должно заключать, чтобы они отвергали или уничижали и самую устную молитву. Нет! Они только требуют при ней внимания. Внимательная устная и гласная молитва есть начало и причина умной. Внимательная устная и гласная молитва есть вместе и молитва умная. Научимся сперва молиться внимательно устной и гласной молитвой, тогда удобно научимся молиться и одним умом в безмолвии внутренней клети.

Еп. Игнатий

Достоинство молитвы состоит единственно в качестве, а не в количестве; тогда похвально количество, когда оно приводит к качеству. Качество всегда приводит к количеству; количество приводит к качеству, когда молящийся молится тщательно.

Еп. Игнатий

Качество истинной молитвы состоит в том, когда ум во время молитвы находится во внимании, а сердце сочувствует уму.

Еп. Игнатий

Хотя бы кто стоял на самой высоте добродетелей, но если он молится не как грешник, молитва его отвергается Богом (Исаак Сирин).

Хотя бы мы проходили многие возвышеннейшие подвиги, сказал св. Иоанн Лествичник, они не истинны и бесплодны, если при них не имеем болезненного чувства покаяния.

Еп. Игнатий

Приноси Господу в молитвах твоих младенческое лепетание, простую младенческую мысль – не красноречие, не разум. «Аще не обратитеся »– из вашей сложности и двуличности – «и будете, »сказал Господь, «яко дети, не внидете в Царствие Небесное».

Еп. Игнатий

Для новоначальных полезнее краткие и частые моления, нежели продолжительные, удаленные одно от другого значительным пространством времени.

Еп. Игнатий

* * *

Чтобы сделаться способным к непрестанной молитве, надо приучиться к частой молитве. Частая молитва, в свое время, сама собою, перейдет в непрестанную молитву. Епископ Игнатий устанавливает следующий порядок для домашнего обучения Иисусовой молитве.

Первоначально положи себе произносить сто молитв Иисусовых со вниманием и неспешностью. Впоследствии, если увидишь, что можешь произнести больше, присовокупи другие сто. С течением времени, смотря по надобности, можешь и еще умножить число произносимых молитв. На неспешное и внимательное произнесение «ста молитв »потребно времени 30 минут или около получаса: некоторые подвижники нуждаются и еще в более продолжительном времени. Не произноси молитв спешно, одной немедленно за другой; делай после каждой молитвы краткий отдых и тем способствуй уму сосредоточиваться. Безостановочное произношение молитв рассеивает ум. Переводи дыхание с осторожностью: дыши тихо и медленно; этот прием охраняет от рассеянности. Окончив моление молитвою Иису совою, не вдавайся в помышления и мечтания пустые, обольстительные и обманчивые; но по направлению, полученному в молитвенном подвиге, проведи время до сна. Склоняясь ко сну, повторяй молитву; засыпай с нею. Приучи себя так, чтобы, проснувшись от сна, первою твоею мыслию, первым словом и делом была молитва Иисусова… Во время церковных служб полезно упражняться молитвою Иисусовою: она, удерживая ум от рассеянности, способствует ему внимать церковному пению и чтению. Постарайся столько приучиться к молитве Иисусовой, чтобы она сделалась твоею непрестанною молитвою, для чего она очень удобна по краткости своей и для чего неудобны продолжительные молитвы.

Еп. Игнатий

* * *

Как и все наставники молитвы Иисусовой, епископ Игнатий видит в ней одно из главнейших средств нашего спасения, насаждения в сердце нашем живой молитвенной памяти о Господе нашем Иисусе Христе, очищения и освящения сердца, как храма Божия и жертвенника, непрестанно возносимой в нем молитвой, охраняющей нас от всякой нечистоты и утверждающей в душе нашей мир, радость и духовную силу, и в подтверждение сказанного ссылается на свидетельство всей Церкви, рекомендующей упражнение Иисусовой молитвой всем христианам – не только монашествующим, но и мирянам.

Рассмотри все Священное Писание: увидишь, что в нем повсюду возвеличено и прославлено имя Господне, превознесена сила Его, спасительная для человеков. Рассмотри писания отцов: увидишь, что все они, без исключения, сове туют и заповедуют упражнение молитвою Иису совою, называют ее орудием, которого нет крепче ни на небе, ни на земле (Лествичник), называют ее бого данным неотъемлемым наследием, одним из окончательных и высших завещаний Богочеловека, утешением любвеобильным и сладчайшим залогом достоверным (Каллист и Игнатий). Наконец, обратись к законоположению Православной Восточной Церкви: увидишь, что она для всех неграмотных чад своих, и монахов, и мирян установила заменять псалмопение и молитвословие на келейном правиле молитвою Иисусовою.

Еп. Игнатий

* * *

На указание, что «от упражнения Иисусовою молитвою всегда, или почти всегда, последует прелесть».

В усвоении себе такой мысли и в запрещении заниматься Иисусовою молитвою заключается страшное богохульство, заключается достойная сожаления прелесть. Господь наш Иисус Христос есть единственный источник нашего спасения, единственное средство нашего спасения; человеческое имя Его заимствовало от Его Божества неограниченную, всесвятую силу спасать нас: как же эта сила, действующая во спасение, эта единственная сила, дарующая спасение, может извратиться и действовать на погибель? Это – чуждо смысла. Это – нелепость горестная, богохульная, душе пагуб ная… Запрещающим молиться молитвою Иису совою можно отвечать словами апостолов Петра и Иоанна на подобное запрещение, сделанное иудейским Синедрионом: «праведно ли есть пред Богом вас послушати паче, неже Бога, судите».

Еп. Игнатий

* * *

На замечание, что и святые отцы остерегают занимающихся Иисусовой молитвой от прелести.

Святые отцы остерегают от прелести и находящихся в послушании, и безмолвников, и постников – словом сказать, всякого, упражняющегося какой бы то ни было добродетелью… Мне случалось видеть старцев, занимавшихся исключительно усиленным телесным подвигом и пришедших от него в величайшее самомнение, величайшее самообольщение. Душевные страсти их, гнев, гордость, лукавство, непокорство, получили необыкновенное развитие… Предостережения отцов основательны! Должно быть очень осмотрительным, должно очень охранять себя от самообольщения и прелести. В наше время, при совершенном оскудении Боговдохновенных наставников, нужна особенная осторожность, особенная бдительность над собою… Со «страхом жительствуйте», – завещает апостол. В упражнении молитвою Иисусовою есть свое начало, своя постепенность, свой конец бесконечный. Необходимо начинать упражнение с начала, а не с середины и не с конца… В общежитиях Пахомия Великого, произведших возвышеннейших делателей умной молитвы, каждого вновь вступившего, во-первых, занимали телесными трудами под руководством старца в течение трех лет. Телесными трудами, частыми наставлениями старца, ежедневной исповедью внешней и внутренней деятельности, отсечением воли обуздывались страсти могущественно и быстро, доставлялась уму и сердцу значительная чистота. При упражнении в трудах преподавалось новоначальному соответствующее устроению его делание молитвы. По истечении трех лет требовалось от новоначальных изучение наизусть всего Евангелия и Псалтири, а от способных и всего Священного Писания, что необыкновенно развивает устную внимательную молитву. Уже после этого начиналось тайноучение умной молитве, объяснялось оно обильно и Новым и Ветхим Заветом. Таким образом подвизающиеся вводились в правильное понимание умной молитвы и в правильное упражнение ею. От прочности основания и от правильности в упражнении – дивным было преуспеяние.

Еп. Игнатий

* * *

Особенная осторожность в упражнении молитвой Иисусовой необходима в особенности людям, живущим в мирской обстановке, среди житейской суеты. Поясняя это, епископ Игнатий приводит свидетельство старца Паисия (Величковского), который в письме к старцу Феодосию говорит, что не все писания отцов о молитве, доступные монахам, доступны и мирянам.

Отеческие книги, в особенности те из них, которые научают истинному послушанию, трезвению ума и безмолвию, вниманию и умной молитве, то есть той, которая совершается умом в сердце, исключительно приличествуют только одному монашескому чину, а не всем вообще православным христианам. Богоносные отцы, излагая учение об этой молитве, утверждают, что ее начало и непоколебимое основание есть истинное послушание, от которого рождается истинное смирение, а смирение хранит подвизающегося в молитве от всех прелестей, последующих самочинникам. Истинного монашеского послушания и совершенного во всем отсечения своих воли и разума отнюдь невозможно стяжать мирским людям. Как же возможно будет мирским людям без послушания, по самочинию, которому последует прелесть, понуждаться на столь страшное и ужасное дело, то есть на таковую молитву, без всякого наставления? Как им избежать многоразличных и многообразных прелестей вражиих, наводимых на эту молитву и ее делателей прековарно? Так страшна эта вещь – то есть молитва не просто умная (умственная), но действуемая художественно умом в сердце, – что и истинные послушники, не только отсекшие, но и совершенно умертвившие волю свою и рассуждение свое перед отцами своими, истинными и преискусными наставниками деланию этой молитвы, всегда находятся в страхе и трепете, боясь и трепеща, чтобы не пострадать в этой молитве от какой-нибудь прелести, хотя и хранит их всегда Бог за истинное их смирение, которое они стяжали благодатию Божиею при посредстве истинного послу шания своего. Тем более мирским людям, житель ствующим без послушания, если они от одного чтения таких книг понудятся на молитву, предстоит опасность впадения в какую-либо прелесть, приключающуюся начинающим самочинно подвиг этой молитвы. Эту молитву святые назвали художеством художеств: кто же может научиться ей без художника, то есть без искусного наставника?

Старец Паисий

* * *

О том, что художественно действуемая в сердце молитва, то есть при помощи указываемых отцами способов, требует наставника и без него может приводить к прелести, пишет и епископ Феофан, о чем мы уже упоминали в этой же беседе.

Тот образ молитвы, который прописан в Добротолюбии, надо проходить с наставником, знающим то дело, и на глазах его. А кто один возьмется за сие дело, по одному описанию его, тому не миновать прелести. Там описан только один внешний очерк дела, а что при этом добавляется старцем для восполнения внутреннего при сем строя, того не видно. Проходящий такое делание без руководителя присущего, естественно, и остается с одним внешним деланием, строго исполняет, что велено относительно положения тела, дыхания и смотрения в сердце. Как такого рода приемы естественно могут доводить до некоей степени сосредоточения внимания и теплоты, то он, не имея при себе верного определителя, который бы сказал ему, каково достоинство происходящего в нем изменения, – приходит к мысли, что это и есть то, чего он ищет, то есть что его осенила благодать, тогда как тут еще нет, и начинает мнить, что имеет благодать, не имея ее. Это и есть прелесть, которая затем покривит и все последующее течение его внутренней жизни. Вот почему ныне у старцев видим, что они советуют совсем не браться за такие приемы по причине опасности от них. Сами по себе они не могут дать ничего благодатного: ибо благодать ничем внешним не вяжется, а нисходит только на внутренний строй. Внутренний достодолжный строй и без них привлечет действо благодати. Этот строй есть – при молитве Иисусовой ходить в присутствии Божием, возгревать чувства благоговеинства и страха Божия, ни в чем себе не поблажать, всегда и во всем слушать свою совесть и блюсти ее незапятнанною и мирною, и всю жизнь свою – и внутреннюю, и внешнюю – предать в руки Божии. Из сих духовных стихий благодать Божия, в свое время пришедши, слив их воедино, возжигает огнь духовный в сердце, который и служит свидетелем присутствия благодати в сердце. Сим путем трудно попасть в мнение. Но и тут с руководителем лучше наличным, который бы видел лице и слышал голос. Ибо сии два открывают, что внутри.

Еп. Феофан

* * *

Все вышеизложенное приводится здесь не для того, однако, чтобы оттолкнуть мирян от делания Иисусовой молитвы, но для того, чтобы показать им правильный порядок этого делания.

Епископ Игнатий, как и епископ Феофан и другие наставники Иисусовой молитвы, отмечает две первые ступени Иисусовой молитвы, которые, будучи проходимы в строгой последовательности, в особенности первая из них, доступны не только монашествующим, но и мирянам. На первой из этих ступеней преобладают собственные усилия, труды и подвиги проходящего молитву, при содействии благодати Божией. На второй ступени преобладает действие благодати Божией, и молитва становится самодействующей в сердце.

* * *

Упражнение молитвою Иисусовою имеет два главнейших подразделения или периода, оканчивающиеся чистой молитвою, которая увенчивается бесстрастием или христианским совершенством в тех подвижниках, которым Богу благоугодно дать его… В первом периоде предоставляется молящемуся молиться при одном собственном усилии; благодать Божия, несомненно, содействует молящемуся, но она не обнаруживает своего присутствия. В это время страсти, скрытые в сердце, приходят в движение и возводят делателя молитвы к мученическому подвигу, в котором побеждения и победы непрестанно сменяют друг друга, в котором свободное произволение человека и немощь его выражаются с ясностью. Во втором периоде благодать Божия являет ощутительно свое присутствие и действие, соединяя ум с сердцем, доставляя возможность молитвы не парительно или, что то же без развлечения, с сердечным плачем и теплотою; при этом греховные помыслы утрачивают насильственную власть над умом… Чтобы достичь второго состояния, необходимо пройти сквозь первое, необходимо выказать и доказать основательность своего произволения и принести плод в терпении.

Еп. Игнатий

Вторая молитва происходит от первой. Внимание ума при молитве привлекает сердце к сочувствию; при усилении внимания сочувствие сердца уму обращается в соединение сердца с умом; наконец, при внимании, усвоившемся молитве, ум нисходит в сердце для глубочайшего молитвенного священнослужения.

Еп. Игнатий

Все это совершается под водительством благодати Божией, по ее благоволению и усмотрению. Стремление ко второму прежде стяжания первого не только бесполезно, но может быть причиною величайшего вреда.

Еп. Игнатий

Мало-помалу зиждется сердечная чистота: чистоте постепенно и духовно является Бог. Постепенно! Потому что и страсти умаляются и добродетели возрастают не вдруг: то и другое требует значительная времени.

Еп. Игнатий

* * *

Указав двоякий характер Иисусовой молитвы, епископ Игнатий переходит к изложению учения св. отцов об образе упражнения молитвою и о том, какой образ умной и сердечной молитвы приличествует всем без исключения христианам и новоначальным инокам и какой образ молитвы свойствен преуспевшим.

Без всякого сомнения, первое место между всеми способами должно дать способу, предлагаемому святым Иоанном Лествичником как особенно удобному, вполне безопасному, нужному, даже необходимому для действительности молитвы, приличествующему всем благочестиво жительствующим и ищущим спасения христианам: и мирянам, и инокам. Великий наставник иночествующих дважды говорит об этом способе в своей Лествице, возводящей от земли на небо: в слове о послушании и в слове о молитве. Уже то, что он излагает свой способ в изложении учения о послушании общежительных иноков, с очевидностью показывает, что этот способ назначается и для новоначальных иноков. Предложение способа повторяется в отдельном пространном учении о молитве, после наставления для безмолвников, следовательно, повторяется для преуспевших иноков: это показывает с очевидностью, что способ очень хорош и для безмолвников, и для преуспевших иноков. Повторяем: величайшее достоинство способа заключается в том, что он, при всей удовлетворительности своей, вполне безопасен.

В слове о молитве, объясняя способ молитвы, святой Иоанн Лествичник говорит: подвизайся возвращать, – точнее, заключать мысль в словах молитвы. Если по причине младенчественности она изнеможет и уклонится, опять введи ее. Свойственна уму нестоятельность. Может же установить его Тот, Кто уставляет все. Если стяжешь это делание и постоянно будешь держаться его, то придет Определяющей в тебе границы морю твоему и скажет ему при молитве твоей: «до сего дойдеши, и не прейдеши »(Иов. 38, 11). Невозможно связывать дух: но где присутствует Создатель этого духа, там все покоряется Ему.

* * *

Таким образом, постоянное возвращение внимания ума к словам молитвы есть необходимое условие для обучения молитве.

В слове о послушании преп. Иоанн говорит: «Борись с мыслию непрестанно, возвращая ее к себе, когда она улетает: Бог не требует от послушников молитвы непрестанной. Не скорби, будучи окрадаем, но благодушествуй, постоянно возвращая ум к самому себе».

Еп. Игнатий

* * *

В этих словах преподан способ внимательно молиться, молиться и гласно, и одним умом. Во внимательной молитве не может не принять участия сердце, как сказал преп. Марк: «Ум, молящийся без развлечения, утесняет сердце».

Таким образом, кто будет молиться по способу, предложенному преподобным, тот будет молиться и устами, и умом, и сердцем; тот, преуспев в молитве, стяжет умную и сердечную молитву, привлечет в себя божественную благодать, как видно из приведенных слов великого наставника иноков… При таком образе упражнения молитвою какая может быть прелесть? Лишь одно увлечение в рассеянность: погрешность, вполне явная, в новоначальных неизбежная, способная к немедленному уврачеванию через возвращение мысли в слова, уничтожаемая милостью и помощью Божией, в свое время, при постоянном подвиге.

Спросят: неужели такой великий Отец, живший в то время, когда умное делание процветало, ничего не говорит о молитве, совершаемой умом в сердце? (То есть о высшей степени молитвы?) Говорит, но так прикровенно, что одни знакомые опытно с деланием молитвы могут понять, о чем говорится. Так поступил святой, будучи руководим духовной мудростью, с которой написана вся книга его. Изложив о молитве самое верное и удовлетворительное учение, могущее возвести делателя в благодатное состояние, Лествичник выразился приточно о том, что совершается по осенении молитвенного подвига благодатию.

Между Раифскими иноками, для которых написана блаженным Иоанном «Лествица», процветала умная молитва под руководством опытного, духовного наставления. Об этом святой писатель опять выражается приточно и прикровенно в слове к пастырю: «Прежде всего, о честный отец, потребна нам духовная сила, чтобы тех, которых мы пожелали ввести во Святая Святых, которым вознамерились показать Христа, почивающего на их таинственной и сокровенной трапезе, – в особенности доколе они находятся в преддверии у этого входа, и когда увидим, что их теснит и угнетает народ с целью возбранить им желанный вход, – мы могли взяв за руку, как младенцев, освободить от народа помыслов. Если же младенцы крайне голы и немощны, то необходимо нам поднять их на рамена и возносить на раменах, доколе они пройдут через дверь входа, точно знаю: обычно там быть всевозможной тесноте и давке. Почему и сказал некто об этой тесноте: «сие труд есть предо мною, дондеже вниду в святило Божие »(Пс. 72, 16–17), и труд простирается только до вшествия».

Желающий видеть Господа внутри себя старается очистить сердце свое непрестанною памятью Божией. Мысленная страна чистого душею – внутри его. Солнце, сияющее в ней, – Свет Святой Троицы. Воздух, которым дышат жители ее, – Всесвятой Дух Жизни, радость и веселие этой страны – Христос, Свет от Света – Отца. Это – Иерусалим и Царство Божие, сокровенное «внутри нас», по слову Господа. Эта страна – облако славы Божией: одни чистые сердцем войдут в нее, чтобы увидеть лице своего Владыки и чтобы озарились умы их лучом света Его.

Постарайся войти в клеть, которая внутри тебя, и увидишь клеть небесную. Та и другая – одно: одним входом вступишь в обе. Лествица к Царству Небесному – внутри тебя; она устроена таинственно в душе твоей. Погрузи себя в себя от греха и найдешь там ступени, которыми возможешь взойти на небо.

Преп. Исаак Сирин

Подобное сему говорит своим ученикам и преп. Варсонофий, достигший высшей степени духовного преуспеяния… Внушается величайшее благоговение к молитвенному сердечному священнодействию величественным изображением его, сделанным отцами. Это благоговение и самое благоразумие требуют от нас, чтобы мы отреклись от преждевременного, самочинного, гордостного, безрассудного усилия войти в таинственное святилище. И благоговение и благоразумие научают нас пребывать внимательною молитвою, молитвою покаяния, при дверях храма.

Внимание и сокрушение духа – вот клеть, которая дана в пристанище кающимся грешникам. Она – преддверие Святилища. В ней будем укрываться и заключаться от греха. Да соберутся в эту Вифезду все страждущие нравственной хромотою, все прокаженные, все слепые и сухие, словом, все недугующие грехом, «чающие движения воды – »действия милости и благодати Божией. Сам и Един Господь, в известное Ему время, дарует исцеление и вход во святилище, единственно по Своему непостижимому благоволению. «Аз вем их же избрах, »говорит Спаситель. «Не вы Мене избрасте, »говорит Он избранным Своим, «но Аз избрах вас и положих вас, да вы идете и плод принесете, да его же просите от Отца во имя Мое, даст вам» (Ин. 15, 16).

* * *

Весьма хорош способ обучения Иисусовой молитве, предлагаемый священноиноком Дорофеем, российским подвижником и аскетическим писателем. «Кто молится устами, говорит священноинок, а о душе небрежет и сердца не хранит, такой человек молится воздуху, а не Богу, и всуе трудится: потому что Бог внимает уму и усердию, а не многоречию. Молиться должно от всего усердия своего: от души, и ума, и сердца своего, со страхом Божиим, от всей крепости своей. Умная молитва не попускает входить во внутреннюю клеть ни парению, ни скверным помыслам. Хочешь ли научиться деланию умной и сердечной молитвы? Я научу тебя. Внимай прилежно и разумно… Сначала должно тебе творить молитву Иисусову голосом, то есть устами, языком и речью, вслух себе одному. Когда насытятся уста, язык и чувства молитвою произносимою гласно, тогда гласная молитва прекращается, и начинает она произноситься шепотом».

Еп. Игнатий

Гласная молитва сама собою переходит в умную… а от умной молитвы является молитва сердечная… При особенном действии рассеянности, печали, уныния, лености очень полезно совершать молитву Иисусову гласно: на гласную молитву Иисусову душа мало-помалу возбуждается от тяжкого нравственного сна, в который обычно ввергают ее печаль и уныние. Очень полезно совершать молитву Иисусову гласно при усиленном нашествии помыслов и мечтаний плотского вожделения и гнева, когда от действия их разгорячится и закипит кровь, отнимутся мир и тишина у сердца, когда ум поколеблется, ослабеет, как бы ниспровергнется и свяжется множеством непотребных помыслов и мечтаний: воздушные князи злобы, присутствие которых не обличается телесными очами, но познается душою по производимому ими действию на нее, услышав грозное для них имя Господа Иисуса, придут в недоумение и замешательство, устрашатся, не замедлят отступить от души. Способ, предлагаемый священноиноком, очень прост и удобен. Его надо соединить с механизмом св. Иоанна Лествичника, то есть произносить молитву Иисусову гласно, неспеша и заключая ум в слова молитвы.

Еп. Игнатий

* * *

Блаженный старец иеромонах Серафим Саровский завещавает новоначальному, по прежде существовавшему общему обычаю в Саровской пустыни, творить непрестанно молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». При молитве внимай себе, то есть собирай ум и соединяй его с душою. Сначала, день, два и более, твори эту молитву одним умом раздельно, внимая каждому слову особо. Когда Господь согреет сердце твое теплотою благодати Своея и соединит тебя во един дух: тогда потечет в тебе эта молитва непрестанно, и всегда будет с тобою, наслаждая и питая тебя. Это-то и значат слова, сказанные пророком Исаией: «роса яже о Тебе исцеление им есть. »Когда же будешь содержать в себе эту пищу душевную, то есть беседу с Господом, то зачем ходить по кельям братий, хотя кем и будешь призываем? Истинно сказываю тебе, что празднословие есть и празднолюбие. Если себя не понимаешь, то можешь ли рассуждать о чем и учить других? Молчи, непрестанно молчи; помни всегда присутствие Бога и имя Его. Ни с кем не вступай в разговор, но вместе и остерегайся осуждать разговаривающих и смеющихся. Будь в этом случае глух и нем. Что бы о тебе ни говорили, все пропускай мимо ушей. В пример себе можешь взять Стефана Нового, которого молитва была непрестанна, нрав кроток, уста молчаливы, сердце смиренно, дух умилен, тело с душою чисто, девство непорочно, нищета истинная и нестяжание пустынническое; послушание его было безропотливое, делание терпеливое, труд усерден. Сидя за трапезой, не смотри и не осуждай, сколько кто ест, но внимай себе, питая душу молитвою.

Преп. Серафим

Старец, дав такое наставление новоначальному иноку, проводящему деятельную жизнь в монастырских трудах, и преподав ему упражнение молитвою, приличествующею деятельному, воспрещает преждевременное, безрассудное стремление к жительству умозрительному и к соответствующей этому жительству молитве.

Всякому желающему проходить жизнь духовную должно начинать с деятельной жизни, а потом уже переходить к умозрительной: потому что без деятельной жизни в умозрительную прийти невозможно. Деятельная жизнь служит к очищению нас от греховных страстей и вводит нас на степень деятельного совершенства, и тем самым пролагает нам путь к умозрительной жизни. К ней могут приступать только очистившиеся от страстей и стяжавшие полное обучение в деятельной жизни, как это можно видеть из слов Священного Писания: «блаженни чистии сердцем яко тии Бога узрят – »и из слов св. Григория Богослова: к умозрению могут приступать только совершеннейшие по своей опытности (в деятельной жизни). К умозрительной жизни должно приступать со страхом и трепетом, с сокрушением сердца и смирением, со многим испытанием Святых Писаний и под руководством искусного старца, если такового можно найти, а не с дерзостью и самочинием. «Дерзостный и презорливый, по словам Григория Синаита, не по достоинству своему взыскав (высокого духовного состояния), с кичением усиливается достигнуть его преждевременно.

Преп. Серафим

Если кто мечтает по мнению своему достигнуть высокого состояния, и стяжал желание сатанинское, а не истинное, того диавол уловляет своими мрежами, как слугу своего.

Преп. Серафим

Предостерегая, таким образом, от гордостного стремления к высоким молитвенным состояниям, старец настаивает, можно сказать, на необходимости для всех вообще иноков, никак не исключая и самых новоначальных послушников, внимательной жизни и непрестанной молитвы. Замечено, что, по большей части, то направление, которое примется при вступлении в монастырь, остается господствующим в иноке на всю его жизнь. «Благодатные дарования, – утверждает Серафим, – получают только те, которые имеют внутреннее делание и бдят о душах своих. Истинно решившиеся служить Богу должны упражняться в памяти Божией и непрестанной молитве ко Господу Иисусу Христу, говоря умом: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго. »Таковым упражнением при охранении себя от рассеянности и при соблюдении мира совести можно приблизиться к Богу и соединиться с Ним. Иначе, как непрестанною молитвою, по словам святого Исаака Сирского, приблизиться к Богу мы не можем».

Преп. Серафим

* * *

Новоначальный с особенным удобством приучается к молитве Иисусовой на продолжительных монастырских молитвословиях. Молитва Иисусова помогает во время богослужения не скитаться бесплодно мыслями повсюду. А этого невозможно избежать, если ум не будет привязан к чему-либо. Займись молитвою Иисусовою: она удержит ум от скитания: ты сделаешься гораздо сосредоточеннее, глубже; гораздо лучше будешь внимать чтению и песнопениям церковным – и неприметным образом, постепенно обучишься умной молитве. Желающему проводить внимательную жизнь, Серафим завещавает не внимать посторонним слухам, от которых голова наполняется праздными и суетными помышлениями и воспоминаниями; завещавает не обращать внимания на чужие дела, не размышлять, не судить и не говорить о них; завещавает избегать собеседований.

Еп. Игнатий

Очевидно, что способы, предложенные священноиноком Дорофеем и старцем Серафимом, тождественны со способом, предложенным святым Иоанном Лествичником. Но св. Иоанн изложил свой способ с особенною ясностью и определенностью… Опыт показывает, что при употреблении этого способа, в особенности сначала, должно произносить слова с крайней неспешностью, чтобы ум успевал вмещаться в слова, как в формы; этого нельзя достигнуть при поспешном чтении. Способ св. Иоанна весьма удобен и при упражнении молитвою Иисусовою, и при келейном чтении молитвословий, даже при чтении Писания и отеческих книг. Приучиться к нему должно, как бы читая по складам, – с такою неспешностью.

Еп. Игнатий

Учитель молитвы – Бог; истинная молитва – дар Божий. Молящемуся в сокрушении духа, постоянно, со страхом Божиим, со вниманием Сам Бог дает постепенное преуспеяние в молитве. От внимательной и смиренной молитвы является духовное действие и духовная теплота, от которых оживает сердце. Ожившее сердце привлекает к себе ум, делается храмом благодатной молитвы и сокровищницею доставляемых ею по ее свойству духовных даров. «Потрудись, говорят великие подвижники и учители молитвы, сердечным болезнованием приобрести теплоту и молитву, и Бог даст тебе иметь их всегда. Забвение изгоняет их; само же оно рождается от нерадения».

«Еп. Игнатий» После ознакомления с приведенными выше наставлениями, епископ Игнатий особенно рекомендует сочинения Паисия Величковского и друга его схимонаха Василия. Ниже епископ Игнатий обращается к трудам преподобного Нила Сорского.

* * *

Мала эта книга, но духовный объем ее необыкновенной величины. Трудно найти вопрос об умном делании, который не был бы разрешен в ней. Все изложено с необыкновенной простотой, ясностью и удовлетворительностью. Так изложен и способ упражнения молитвою Иисусовой. Впрочем, как способ, так и вся книга предназначены для иноков уже способных к безмолвию. Преп. Нил завещавает «молчать »мыслию, не только не допуская себе помышлять о чем-либо греховном и суетном, но и о полезном, по-видимому, и духовном. Вместо всякой мысли он повелевает непрестанно взирать в глубину сердца и говорить: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй, мя, грешнаго. »Молиться можно и стоя, и сидя, и лежа; крепкие по здоровью и силам молятся стоя и сидя, немощные могут молиться и лежа, потому что в этой молитве господствует не подвиг тела, а подвиг духа. Должно давать телу такое положение, которое бы предоставляло духу всю свободу к свойственному ему действию. Помнить надо, что здесь говорится о делании иноков, которые достаточным телесным подвигом привели в должный порядок свои телесные влечения и по причине преуспеяния своего перешли от телесного подвига к душевному. Преп. Нил повелевает затворить ум в сердце и приудерживать по возможности дыхание, чтобы не часто дышать. Это значит: надо дышать очень тихо. Вообще все движения крови должно удерживать и содержать душу и тело в спокойном положении, в положении тишины, благоговения и страха Божия. Без этого духовное действие появиться в нас не может: оно появляется тогда, когда утихнут все кровяные движения и порывы. Опыт скоро научит, что удерживание дыхания, то есть нечастое и негрубое производство дыхания, очень способствует приведению себя в состояние тишины и к собранию ума от скитания.

Еп. Игнатий

«Много добродетельных деланий, – говорит св. Нил, – но все они – частные; сердечная же молитва – источник всех благ; она напояет душу, как сады. Это делание, состоящее в блюдении ума в сердце, вне всяких помыслов, для необучившихся ему крайне трудно; трудно оно не только для новоначальных, но и для долго трудившихся делателей, которые еще не прияли и не удержали внутри сердца молитвенной сладости от действия благодати. Из опыта известно, что для немощных это делание представляется очень тяжким и неудобным. Когда же кто приобретет благодать, тогда молится без труда и с любовью, будучи утешаем благодатию. Когда придет «действие »молитвы, тогда оно привлекает ум к себе, веселит и освобождает от парения.

Еп. Игнатий

Чтобы приучиться к способу, предлагаемому преп. Нилом Сорским, очень хорошо присоединить его к способу св. Иоанна Лествичника, молясь очень неспешно. В преподавании своего способа преп. Нил ссылается на многих отцов Восточной и Вселенской Церкви, преимущественно же на преп. Григория Синаита, в учении которого о молитве замечается та особенность, что он уставляет ум сосредоточивать в сердце. Это и есть то делание, которое отцы называют художественным деланием молитвы, которое они воспрещают новоначальным инокам и мирянам, к которому нужно значительное предуготовительное обучение, к которому и предуготовленные иноки должны приступать с величайшим благоговением, страхом Божиим и осторожностью.

Еп. Игнатий

* * *

У епископа Феофана мы находим дополнение к этим словам.

Как возгревали в себе дух молитвенный и утверждались в молитве подвижники, отцы и учители наши? Главное, чего они искали, состояло в том, дабы сердце горело к Единому Господу беспрестанно. Бог требует сердца, потому что в нем исходище жизни. Где сердце, там сознание, внимание и ум, там вся душа. Когда сердце в Боге, тогда и вся душа в Боге, и предстоит человек в непрестанном поклонении Ему духом и истиною. Это главное иным достигалось скоро и легко. Милость Божия! Как глубоко потрясал их страх Божий, как скоро оживала совесть во всей своей силе, как стремительно возжигалась ревность – держать себя пред Господом чисто и непорочно, как скоро труд богоугождения раздувал этот огонек и превращал его в пламень! Это серафимские души, пламенные, быстродвижные, многодеятельные. Но у других все идет вяло. Строй ли их естественный такой, или другие о них намерения Божии, только сердце их не скоро согревается. Казалось бы, они уж навыкли всем делам благочестия, и жизнь у них идет праведно; а нет – на сердце все не то, чему бы следовало быть. Так бывает не только с мирянами, но и с живущими в обителях, и даже с отшельниками. Бог вразумил, и труженики трезвения установили особый способ привития к сердцу неисходной молитвы ко Господу, согревающей сердце. Мы об этом поминали не раз. Опыт оправдал этот прием успехом, и он стал почти повсюден, и все, которые проходят его как следует, успевают.

Еп. Феофан

Из опытов в духовной жизни можно вывести весьма верное заключение, что у кого есть усердие молиться, того нечего учить, как усовершенствоваться в молитве. Самый труд молитвенный, с терпением продолжаемый, доведет его и до высших степеней молитвы. Но что делать немощным, вялым и особенно тем, которые прежде чем дошли до разумения, какова должна быть молитва, успели затвердеть во внешней формальности и охладели в навыкновении порядкам уставного молитвословия? Им остается еще прибежище – художественное делание умной молитвы ко Господу. И не для них ли преимущественно и изобретено это художественное делание или, иначе, искусственное привитие к сердцу умной молитвы Иисусовой?

Еп. Феофан

* * *

Прохождение молитвы Иисусовой, по словам еп. Игнатия, не может быть успешно, если оно не сопровождается исполнением Евангельских заповедей.

«Да отступит от неправды всяк именуяй имя Господне, »завещавает апостол. Это завещание, относясь ко всем христианам, в особенности относится к вознамерившимся упражняться непрестанным молением именем Господа Иисуса. Пречистое имя Иисуса не терпит пребывать посреди нечистоты; оно требует, чтобы из сосуда душевного было извергнуто и извергаемо все нечистое; входя в сосуд по степени чистоты его, оно само начинает действовать в нем и совершать дальнейшее очищение, для которого собственные усилия человека недостаточны и которое требуется для того, чтобы сосуд сделался достойным вместилищем духовного сокровища, всесвятой святыни… Необходимое, существенное условие преуспеяния в молитве Иисусовой есть пребывание в заповедях Господа Иисуса. «Будите в любви Моей, »сказал Он ученикам Своим. Что значит пребывать в любви к Господу? Значит: непрестанно памятовать о Нем, непрестанно пребывать в единении с Ним по духу. Первое без последнего мертво и даже не может осуществиться. «Аще заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей»; если будем постоянно соблюдать заповеди Господа, то духом нашим соединимся с Ним.

Еп. Игнатий

Если соединимся с Ним духом, то устремимся к Нему всем существом нашим, будем непрестанно памятовать о Нем. Направь поступки твои, все поведение твое по заповедям Господа Иисуса Христа, направь по ним слова твои, направь по ним мысли и чувствования твои, – и познаешь свойства Иисуса. Ощутив в себе эти свойства действием Божественной благодати и из этого ощущения стяжав опытное познание их, ты усладишься сладостию нетленной, не принадлежащей миру и веку сему, сладостию тихой, но сильной, уничтожающей расположение сердца ко всем земным наслаждениям. Усладившись свойствами Иисуса, возлюбишь Его и возжелаешь, чтобы Он вполне обитал в тебе: без Него сочтешь себя погибающим и погибшим. Тогда будешь непрестанно вопиять, вопиять из полноты убеждения, от всей души: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго.»

Еп. Игнатий

Молитва Иисусова заменит для тебя все прочие молитвословия. И все они какую могут вместить и изложить мысль более обширную мысли о помиловании грешных Иисусом? Положи себе единственною целью жизни исполнение воли Иисусовой во всяком обстоятельстве, как бы оно по-видимому ни было важно или мелочно; старайся делать дела, единственно благоугодные Иисусу, и все дела твои будут одинаково достойны неба. Возлюби волю Иисуса паче пожеланий плоти твоей, паче спокойствия и удобств твоих, паче жизни, паче души твоей. Как можно чаще читай Евангелие, изучай в нем волю Господа и Спаса твоего: не оставь без внимания ни малейшей черты из Евангелия, никакой маловажной, по наружности, заповеди. Обуздывай и умерщвляй все движения собственные твои, не только греховные, но, по-видимому, и добрые, принадлежащие падшему человеческому естеству… Да молчит в тебе все ветхое твое. Да действует в тебе Един Иисус святейшими заповедями Своими, помышлениями и ощущениями, истекающими из этих заповедей.

«Еп. Игнатий» Если будешь жительствовать таким образом, то непременно процветет в тебе молитва Иисусова, независимо от того, пребываешь ли ты в глубокой пустыне или посреди молвы общежития: потому что место вселения и покой этой молитвы – ум и сердце, обновленные познанием, вкушением, исполнением «воли Божией, угодной и совершенной. »Жительство по Евангельским заповедям есть единый и истинный источник духовного преуспеяния, доступный для каждого, искренно желающего преуспеть, в какое бы наружное положение он ни был поставлен недоведомым Промыслом Божиим.

Еп. Игнатий

* * *

Упражнение молитвою Иисусовою по самому свойству этого упражнения требует непрерывного бодрствования над собою. «Благоговейная осторожность, говорит старец Серафим, здесь нужна по той причине, что «сие море, »то есть сердце с своими помыслами и пожеланиями, которое должно очистить посредством внимания, «велико и пространно: тамо гади, их же несть числа» (Пс. 103, 25), то есть многие помыслы суетные, неправые и нечистые, порождения злых духов"… Непрестанно должно наблюдать за собою, чтобы ум и сердце пребывали в воле Иисусовой и следовали Его святым велениям… Положить другого основания для моления, кроме положенного, невозможно: оно есть Сам Господь наш Иисус Христос, Богочеловек, непостижимо прикрывший Неограниченное Естество Божие ограниченным естеством человека и из ограниченного человеческого естества проявляющий действия Неограниченного Бога.

Еп. Игнатий

По младенчеству нашему св. отцы преподают некоторые внешние пособия для удобнейшего приобучения себя молитве Иисусовой. Эти пособия не заключают в себе ничего особенного. На них не должно останавливаться с излишним вниманием. Им не должно придавать излишней важности. Вся сила и все действие молитвы Иисусовой истекает из поклоняемого и всемогущего имени Иисус, имени, «единаго под небесем, о нем же подобает спастися нам. »Чтобы соделаться способными к открытию этого действия в нас, мы должны быть возделаны Евангельскими заповедями, как и Господь сказал: «Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в Царствие Небесное», и в то, которое ожидает нас по блаженной кончине, и в то, которое раскрывается в нас во время земной жизни нашей, «но творяй волю Отца Моего, Иже на небесех. »Для преуспевших не нужны никакие внешние пособия: среди шумящего многолюдства они пребывают в безмолвии.

Еп. Игнатий

Все препятствия к преуспеянию духовному – в нас, в одних нас! Если же что извне действует как препятствие: то это только служит обличением нашего немощного произволения, нашего двоедушия, нашего повреждения грехом… Жительство наше расслаблено, произволение шатко, ничтожно: потому мы и нуждаемся во внешних пособиях, как больные ногами в костылях и посохе. Милосердные отцы, видя, что я желаю заняться Иисусовою молитвою, притом видя, что я вполне жив для мира, что он сильно действует на меня через мои чувства, советуют мне для моленья войти в уединенную, темную келью, чтобы таким образом чувства мои пришли в бездействие, прервано было мое сообщение с миром, облегчено было мое углубление в себя. Они советуют сидеть во время упражнения молитвою Иисусовою на низменном стуле, чтобы я, по телу, имел положение нищего, просящего милостыню, и удобнее ощутил нищету души моей. Когда я присутствую при богослужении и во время его занимаюсь молитвою Иисусовою, отцы советуют мне закрывать глаза для сохранения себя от рассеянности, потому что мое зрение живо для вещества, и едва открою глаза, как начнут тотчас напечатлеваться на уме моем видимые мною предметы и отвлекут меня от молитвы. Много и других внешних пособий, найденных делателями молитвы для вещественного вспомоществования духовному подвигу – эти пособия могут быть употреблены с пользою. Но при употреблении их должно соображаться с душевными и телесными свойствами каждого: какой-либо механический способ, весьма хорошо идущий для одного подвижника, для другого может быть бесполезным и даже вредным. Преуспевшие отвергают вещественные пособия, как исцелевший от хромоты кидает костыль, как возросший младенец освобождается от пелен, как от выстроенного дома снимают леса, при помощи которых он строился.

Еп. Игнатий

Для всех и каждого, как было уже сказано в начале, существенно полезно «начинать »обучение молению именем Господа Иисуса с совершения молитвы Иисусовой «устно при заключении ума в слова молитвы… »Предоставим Самому Господу преобразовать внимательную устную молитву нашу в умную, сердечную и душевную. Он непременно совершит это, когда узрит нас сколько-нибудь очищенными, воспитанными, возра щенными, при уготовленными деланием Еван гельских заповедей. Благоразумный родитель не дает острого меча младенцу, сыну своему. Младенец не в состоянии употребить меча против врага: он будет играть мечом грозным и скоро и легко пронзит им себя. Младенец по духовному возрасту неспособен к дарованиям духовным: он употребит их не во славу Божию, не в пользу свою и ближних, не для поражения невидимых врагов; употребит их для поражения самого себя, возмечтав о себе, исполнясь пагубного превозношения, пагубного презорства к ближним. И чуждые дарований духовных, исполненные смрадных страстей, мы гордимся и величаемся, мы не перестаем осуждать и уничижать ближних, которые во всех отношениях лучше нас!

Еп. Игнатий

Что было бы, если бы нам поверилось какое-либо духовное богатство, какое-либо духовное дарование, отделяющее обладателя своего от братий его, свидетельствующее о нем, что он – избранник Божий?! Не сделалось ли бы оно для нас причиною страшного душевного бедствия? Потщимся усовершиться в смирении, которое состоит в особенном блаженном настроении сердца, и является в сердце от исполнения Евангельских заповедей. Смирение есть тот единственный жертвенник, на котором дозволяется нам законом духовным приносить жертву молитвы, на котором принесенная жертва молитвы восходит к Богу, является лицу Его. Смирение есть тот единственный сосуд, в который влагаются перстом Божиим благодатные дарования.

Еп. Игнатий

Жизнь в монастыре, особенно в общежительном, способствует новоначальному к успешному и прочному обучению молитве через смирение, рождающееся от послушания. «От послушания – смирение», – сказали отцы. Смирение рождается от послушания и поддерживается послушанием, как поддерживается горение светильника подливаемым маслом. Смирением вводится в душу мир Божий. Мир Божий есть духовное место Божие, духовное небо; вошедшие в это небо человеки соделоваются равноангельными и, подобно Ангелам, непрестанно поют в сердцах своих духовную песнь Богу, то есть приносят чистую, святую молитву, которая в преуспевших есть точно песнь и песнь песней.

Еп. Игнатий

Послушание, которым доставляется бесценное сокровище смирения, признано единодушно отцами за дверь, вводящую законно и правильно в умную и сердечную молитву или, что то же, в истинное священное безмолвие… Послушание служит начальною причиною, уничтожающею рассеянность, от которой молитва бывает бесплодною; служа причиною смирения, послушание уничтожает ожесточение, при котором молитва мертва; прогоняет смущение, при котором молитва потребна; помазует сердце умилением, от которого молитва оживает, окрыляется и возлетает к Богу…

Еп. Игнатий

Если инок будет вести себя в монастыре подобно страннику, не заводя знакомства вне и внутри монастыря, не ходя по братским кельям и не принимая братий в свою келью, не заводя в келье никаких излишеств, не исполняя своих пожеланий, трудясь в монастырских послушаниях со смирением и добросовестностью, прибегая часто к исповеди согрешений, повинуясь настоятелю и прочим властям монастырским безропотно, в простоте сердца: то, без сомнения, преуспеет в молитве Иисусовой, то есть получит дар заниматься ею внимательно и проливать при ней слезы покаяния.

Еп. Игнатий

Займемся молитвою Иисусовою бескорыстно, с простотою и прямотою намерения, с целью покаяния, с верою в Бога, с совершенною преданностью воле Божией, с упованием на премудрость, благость, всемогущество этой святой воли. При избрании механических способов постараемся поступить со всевозможною осмотрительностью и благоразумием, не увлекаясь пустой пытливостью, безотчетливой ревностью, которая неопытным представляется добродетелью, а святыми отцами названа гордостной дерзостью, разгорячением безумным. Будем пре имущественно обращаться к способам простейшим и смиреннейшим, как к безопаснейшим. Повторяем: все механические пособия должно считать не иным чем, как только пособиями, соделавшимися для нас полезными по причине немощи нашей.

«Еп. Игнатий» Не возложим упования нашего ни на внешние пособия, ни на количество делания нашего, чтобы не похищено было у нас татебным 38 образом упование на Господа, чтобы по сущности дела мы не оказались уповающими на себя или на что-либо вещественное и суетное. Не будем искать наслаждений и видений: мы – грешники, недостойные духовных наслаждений и видений, не способны к ним по ветхости нашей. Внимательною молитвою взыщем обратить взоры ума на самих себя, чтобы открыть в себе нашу греховность. Когда откроем ее, встанем мысленно пред Господом нашим Иисусом Христом в лике прокаженных, слепых, хромых, глухих, расслабленных, беснующихся; начнем пред Ним из нищеты духа нашего, из сердца, сокрушенного болезнью о греховности нашей, плачевный молитвенный вопль. Этот вопль да будет неограниченно обилен: да окажется всякое многословие и всякое разнообразие слов неспособным к выражению его. По обилию и невыразимости его, да облекается он непрестанно, да облекается он в малословную, но обширного значения молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго. »Аминь.

«Еп. Игнатий »Такими словами заканчивает епископ Игнатий свои наставления о молитве Иисусовой. Если вы желаете познакомиться с ними подробнее, вам нужно обратиться к собранию его сочинений.

* * *

От старцев-епископов обратимся к старцам-иеросхимонахам, подвизавшимся под сенью Оптиной Пустыни. Переходя прежде всего к письмам старца иеросхимонаха Макария, отметим в них характерные черты, присущие этому старцу и обращающие на себя внимание при чтении его писем. Первая черта заключается в том, что старец строго осуждает такое изучение слова Божия и святоотеческих книг, которое имеет целью одно только приобретение теоретических познаний и обогащение памяти. По его словам, такое изучение не приносит истинной пользы и может только питать тщеславие. Настоящее же изучение слова Божия и святоотеческих книг есть то, которое совершается практическим исполнением читаемого, жизненным подвигом, и к этому он призывает своих учеников.

Вторая черта старца Макария заключается в том, что он особенно настойчиво требует от своих духовных детей смирения, считая эту добродетель основанием правильной христианской жизни, а отсутствие ее – источником всех неправильностей в духовной жизни христианина. Помня эти две черты старца Макария, можно правильно понимать его духовный облик и характер его писем и наставлений. Перехожу к выдержкам из его писем.

* * *

Получа письмо, желаю ответить на оное, но не надеюсь удовлетворительно написать вам на ваше недоумение, сам ничто же сый и ничто же ведый от искуса. Разве нечто скажу в предостережение, как святые отцы велят опасаться принимать за великое какие-либо ощущаемые действия и слезы. Мы еще далеки от умозрительной молитвы: как же будем думать, что и плоды оной снискали? Нам хотя бы мало знать следы деятельной молитвы, как оною смиренно прогонять восстающие на нас разного рода страстные помыслы, припадая к Господу со страхом многим. Об оном советую читать книжку прп. Нила Сорского, а ежели и есть там о плодах молитвы или умного делания, то это относится до людей, достигших высокой меры. Прп. Нил пишет в 11-м слове, чтобы не искать прежде времени того, что подобает времени и проч. Сие умное делание и трезвение требует многого времени, подвига и труда, со многим вниманием и смирением; а кто «бесстыдно и самонадеянно хочет взойти к Богу, и в чистоте беседовать с Ним, и нудится иметь Его в себе, тот легко умерщвляется от бесов; говорю, если будет это попущено; ибо дерзновенно и опрометчиво, ища горделиво того, что выше нашего достоинства и устроения, добиваться достигнуть его». Прочтите у св. Исаака во 2-м слове: «если прежде деятельного подвига перейдем к созерцанию, приходит на нас гнев Божий; Божие же само по себе приходит незаметно для тебя, но если место будет чисто, а не скверно». О слезах читайте у св. Лествичника, и увидите, какие из них надежны. Вообще надобно видеть всегда свою худость и смиряться, имея борьбу с сильными и гордыми бесами; без смирения скоро низлагаются дерзающие. Читайте главы св. Григория Синаита о прелести. Поучайтесь в учениях и прочих св. отцов.

«Старец Макарий Оптинский»39 Более старайтесь проходить деятельную добродетель заповедями Божиими; а умозрительной еще не касайтесь, ибо оная по очищении страстей деятельною сама покажет путь (к себе)… Какие бы вы ни проходили высокие делания духовные, без болезни сердечной, по слову св. отцов, оные мало нам принесут пользы.

Старец Макарий Оптинский

Из письма твоего вижу, что ты принялась проходить умную молитву и нудишь себя не иметь никаких помыслов, а не могши их отогнать, смущаешься, и делается помрачение ума. Меня это ужасает, что ты, юная и страстная, дерзнула приступить самочинно к столь великому делу умного делания и блюдения ума, которое прилично находящимся в высоком устроении; а ты от одного чтения, ни с кем не спросясь, дерзнула идти на такую высоту! За это находит гнев Божий: не только помрачаются, но и совсем сходят с ума, и бывают поругаемы бесами. Да они тобою и ругаются, обольщая тебя, что будто бы ты делаешь великое дело, говорят тебе: «оставь молитву; я не борюсь с тобою». Видишь, какая лесть вражья, чтобы привести тебя в гордость, что ты будто бы молитвенница. Ты взгляни на свою жизнь, как ты жила и живешь: юно и самочинно, вся во страстях, не имеешь послушания и покорности к старшим себе, с матерью N ссоришься и прекословишь, так что доходит и до злобы; и вместо того, чтобы от послушания рождающимся смирением низлагать страсти, ты, увлекаясь гордостью, еще более углубляешься в страсти, и чуть было не впала в глубочайший ров – любострастие… И это показывает твою гордость. Как же тебе посметь восходить на высоту умного делания, когда ты находишься в таком жалком устроении? И те, которые проходят путь истинного послушания, самоотвержения и нудятся к исполнению заповедей Божиих, смиряются, считают себя хуже всех да еще имеют наставников благодати, и те, проходя умную молитву, в беде находятся, ради многих бывающих прелестей и сетей вражиих, являющихся под видом истинных благодатных действий. А ты и понятия о сем не имеешь, и дерзнула приступить к столь высокому деланию выше своего разума и устроения. Итак, предлагаю тебе и строго запрещаю, оставь твое начинание, а проходи путь послушания, в отсечении своей воли и разума, сопротивляйся страстям; при нападении оных открывайся могущим тебя уврачевать. Если бы ты открывалась прежде, то не пострадала бы то, что пострадала… И от всего оного смирись и считай себя хуже всех, и Господь помилует тебя. Мать N правду тебе говорит, что не может тебя благословить проходить умную молитву, я тебе это подтверждаю. Иди путем смиренным и получишь спасение. Молись Богу в простоте сердца, находящие помыслы прогоняй смирением и не думай, что можешь сама их отгонять; и молитва твоя не истинная; в смирении отгоняется смущение, и ты можешь успокоиваться, считая себя сквернейшею всех; от усиления противиться помыслам помрачается ум и смущение увеличивается. Св. Иоанн Лествичник пишет: «Бог не взыскивает от новоначальных послушников молитвы без парения. Поэтому не скорби, будучи мыслями расхищаем, но благодушествуй, возводи ум твой ко вниманию; никогда бо не быть расхищаему мыслями, единому Ангелу свойственно». Еще: «3агляни в ум неискусных послушников и обрящешь там мысль заблужденную, то есть искание высоких добродетелей, в том числе искание неразвлекаемой от помыслов молитвы. Они безрассудно перескакивают через низшие ступени, будучи обольщаемы врагом с тем, чтобы, искавши прежде времени сих совершенств, и в свое время их не получили». Итак, советую тебе оставить читать Добротолюбие и Нила Сорского, в коих есть много полезного, но ты полезное оставляешь, и прежде времени нудишься на высокое, – а оно выше меры твоей; а читай св. Иоанна Лествичника, аввы Дорофея и прочих отцов деятельные словеса, и старайся, по силе, побеждать страсти, а за высокое не берись. Св. Исаак Сирин пишет: «Горе и люто есть предати новоначальному высокое».

Старец Макарий Оптинский

Я тебе напоминал, что нельзя всегда быть на Фаворе, нужна и Голгофа: а то неполезно иметь одни духовные наслаждения, без огорчений – это путь опасный! Упоминаешь о пустоте и бесплодности жизни, – это мысль не пустая, но также от гордости происшедшая. Скажи мне, чего ты хочешь в себе видеть? Каких-нибудь благодатных дарований? Утешений духовных? Слез? Радости? Восхищения ума? Но ты не успела прийти в обитель, и лезешь на небо: а таковых повелевают отцы свергнуть долу. Видишь, как мы горды, все хочется видеть, что мы «Я», а не ничто… Как мало еще твое понятие в духовном разуме: ты делай, а не ищи дарований; паче же смотри свои грехи, как песок морской, и болезнуй о них… Наше ли дело искать в себе плодов не вовремя! Это знак гордости; а даже в пустоте и в душевной горести должно нисходить во глубину смирения, а не говорить: «Где же искать спасения?» То-то и горе, что мы все хотим видеть в себе святыню, а не смирение).

Старец Макарий Оптинский

Ты, читая старца Паисия о молитве, и мечтаешь о ней; а взгляни на себя – в смущенном духе какая будет молитва? Не молитва, а маска молитвы, по слову преп. Макария. А св. Симеон Новый Богослов в 3-м образе молитвы как велит к ней приступать? «Хранить совесть к Богу, к ближнему и к вещам». А нам, сколько можно, надобно стараться с чувством мытаря призывать Бога всякою молитвою, и Иисусовою, но не мечтать о себе, что достигаем каких благодатных дарований, до коих «един от тысящи» достигает исполнением заповедей и смиренною молитвою. Благодать Божия всех достигает, но не равною мерою; и по мере нашего смирения исполняет дарований. Высоких не ищи, а смиренными водись.

Старец Макарий Оптинский

Добротолюбие читай, и на деятельную часть подвизайся к исполнению заповедей Божиих, высота и чистота коих невольно заставляют нас смирить наше мудрование, а паче видя в себе воюющие страсти: и когда ведет тебя чтение к самоукорению и смирению, то благ плод принесет; а когда только будешь читать, чтобы знать и наострить ум знанием, то вместо пользы вред может быть.

Старец Макарий Оптинский

Написал я, что вам опасно входить в духовность прежде времени, то есть рассуждать о высоких вещах духовного умозрения и проч., а надобно видеть свои грехи и стараться побеждать и искоренять страсти: в этом состоит и цель нашего намерения; ибо по очищении от страстей само по себе откроется духовное чувство; а любовь Божия выражается в исполнении заповедей Божиих: «любяй Мя заповеди Мои соблюдает».

Старец Макарий Оптинский

О памяти Иисусовой ты пишешь, что не имеешь оную всегда и не имеешь чувств, какие имела прежде; о сем я выше тебе написал; а молитва Иисусова, когда будет со смирением проходима, то водрузится, а чуть увлечется ум во мнение, то или от нее отпадает, или обольщается. При молитве, подвизайся на заповеди, а не ищи теплоты: сия возвышает, а заповеди смиряют. «Прежде времени бедственно искать высоких».

«Старец Макарий Оптинский» О Иисусовой молитве я писал вам, чтобы смиренно проходить, не увлекаться во мнение и подвизаться на заповеди Божии; да сохранит вас Господь от прелести вражией и дарует познать истинный путь. Читайте книги, но не для того, чтобы ум напитать знанием, но душу утучнить смиренным мудрованием и делы благими.

Старец Макарий Оптинский

Ты не дивись, что во время Иисусовой молитвы находят тебе студные помыслы: явно, что молилась с мнением, а не со смирением… И где уже нам лезть на высоту! Хотя бы мало видеть тропинку сего высокого делания! Ваше же устроение гневное, мятежное, зазираете других, судите, и прочее: то уже ум и не может чисто помолиться. По крайней мере, вспомня все свои поползновения, смири свой помысл и молитвою смиренною проси от Господа помилования, а не успеяния в духовных дарованиях.

Старец Макарий Оптинский

Подумай, сообразна ли наша жизнь с хотящими проходить молитву? Она есть выше всех деланий, «яко любы Божия есть, и кто дерзостно и самочинно дерзает взыти на оную, попускается впасти в руки врагов и от них умерщвляем бывает», пишет св. Григорий Синаит. И св. Исаак во 2-м слове: «Гнев Божий приходит на таковых; и подобно взошедшему в чертог в скверных ризах будут извержены». Молитва требует более всего смирения, которое при старании исполнения заповедей Божиих, при виде своей немощи приобретается. Бесы сильно вооружаются на проходящих молитву, и только это оружие противодействует им и низлагает. Молись просто, и Господь, «даяй молитву молящемуся» (1 Цар. 2, 9), даст и умную молитву, по слову св. Петра Дамаскина. Итак, не малодушествуй о сем, а смиренное имей мудрование и обрящешь спасение.

Старец Макарий Оптинский

Ты спрашиваешь меня о собеседовании о Боге и о Его вездесущии, судьбах Его и прочем: при оном чувствуешь ты утешение и позволительно ли оное чувство? Все то, что приводит нас к любви Божией и смирению, позволительно; но надоб но знать нам свою меру и не увлекаться в высоту, а паче при страстном нашем устроении. Думаю, помнишь ты, как один брат говорил старцу, что всегда зрит Бога, а старец ему отвечал: блажен, кто зрит грехи свои; и к Пимену Великому пришедши, брат, когда вопрошал его о великих божественных вещах и материях, тот молчал и ничего не отвечал; а когда брат, быв вразумлен, стал вопрошать о немощах и страстях, то и он отверз уста свои и благодать Божия излилась; впрочем, нельзя совершенно отречься сего собеседования, но не увлекаться утешениями. Мы ведь и читаем и поем, а все поучаемся о Боге, о Его Промысле и о заповедях. Везде потребно смирение!

Старец Макарий Оптинский

Молитву Иисусову, по младенчеству вашему, желая приучить вас, так написал вам проходить, дабы приучить; но вы не смущайтесь за то, что сон восхищает от вас оную; а паче смиряйтесь, ибо и самая молитва должна быть проникнута крайним смирением, ибо мы просили помилования нас, грешных, а в вас, видно, пробегает тайная мысль высокоумия и мнения, что нечто есмы. Не ищите высоких действий в молитве и не отчаивайтесь в милости Божией – Он не оставит вопиющих Ему о помиловании.

Старец Макарий Оптинский

Твоя святыня желает достигнуть до высших ступеней. Ты хочешь видеть, что достигаешь, а это-то и есть дело гордыни. Святые отцы, достигши и высших степеней совершенства, считали себя еще не что достигших и под всею тварью видели себя.

Старец Макарий Оптинский

Ты скоро хочешь достигнуть до возвышенной духовной жизни, подстрекаемая к сему гордостью и тщеславием. Ты полна страстей – гордости и тщеславия, и хочешь взойти в небесный чертог одеянная в скверные страстей ризы, и не боишься, что будешь извергнута вон. Святые отцы достигли высоты духовной жизни смирением, самоукорением, никак не думая, что они достигают высокой жизни, но считая себя хуже всех и под всею тварью. Исполняй заповедь Божию, люби не только ближних, но даже и врагов и принимай от всех укоризны, яко достойная того, а то ты чуть что сделала, уже и мечтаешь о себе.

Старец Макарий Оптинский

Я считаю вредоносным для вас сии действия: испытание разума Писаний, для нас сокровенных и недоведомых; ибо прежде времени познание оных вредит нам и прежде делания первых познать второе неполезно, а через труды и исполнение заповедей, удобопонимаемых нами, откроет Бог и прочее, нами недоразумеваемое. А ежели прежде времени узнать весь разум Писаний, то возгордившись, ум пренебрежет о деянии и все потеряет. Что скоро и без труда приобретается, то скоро теряется и пропадает.

Старец Макарий Оптинский

Деятельный разум предпочитается простому понятию и разумению Писаний, почему и сказано: «разум кичит, а любы созидает» (1 Кор. 8, 1). Не надобно углубляться далеко в разумение; чего иногда не понимаете, оставьте это так, ум еще не чист, не может всего обнять; будьте довольны тем, что разумеете, и постарайтесь оное исполнить; тогда и то откроется. Св. Исаак пишет: «Горе предати новоначальному высокая», и в другом месте: «не пользует разумение писаний пребывающих в страстях».

Старец Макарий Оптинский

Я привел ряд наставлений старца Макария об Иисусовой молитве из его писем к монашествующим. Перехожу теперь к письмам его ученика и преемника старца иеросхимонаха Амвросия40.

* * *

Пишешь, что во время молитвы у тебя бывают плотские движения и скверные хульные помыслы. Должно быть, ты во время молитвы держишь внимание ума внутри очень низко. Сердце человека находится под левым сосцем, и ежели молящийся человек держит внимание ума ниже, тогда и бывает движение плоти. Держи больше устную молитву, тогда и избавишься от подобных движений; от устной молитвы никто не впадал в прелесть, а умную, сердечную молитву без наставления проходить опасно. Такая молитва требует наставления, безгневия, молчания, смиренного самоукорения во всяком неприятном случае. Поэтому безопасней всегда держаться молитвы устной, так как мы скудны в терпении, смирении и безгневии; потому и требуется молиться особенно во время смущения и за себя и за оскорбивших: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас грешных». Держись смирения и самоукорения, и поможет тебе Господь.

Старец Амвросий Оптинский

Пишешь, что когда творишь молитву, смотришь в сердце… Отцы святые советуют во время молитвы смотреть внутрь сердца, а не сверху и не сбоку, и особенно, если внимание ума нисходит ниже сердца, тогда возбуждается плотская страсть… Ни против чего так враг не восстает, как против молитвы Иисусовой. Поэтому, как начала ты держаться молитвы Иисусовой, так и не оставляй ее, а продолжай, уповая на помощь и милость Божию.

Старец Амвросий Оптинский

Вопрос – что лучше: совершать обычное правило или проходить Иисусову молитву? Ответ: лучше исполнять и то и другое, потому что под правилом жили и не оставляли оного великие мужи, каков был Антоний Великий и преп. Зосима, видевший Марию Египетскую. Стоя в церкви, должно слушать внимательно пение и чтение церковное, и кто может, не должен оставлять при этом и молитвы Иисусовой, особенно когда нехорошо и невнятно слышно церковное чтение. Молитва Иисусова, по научению св. отцов, прилична, когда человек идет, или сидит, или лежит, пьет, ест, беседует или занимается каким рукоделием. Кто может при всем этом произносить молитву Иисусову со смирением, тот не должен оставлять оной; за оставление же укорять себя и каяться со смирением, но не смущаться; потому что смущение, какое бы оно ни было, есть признак тайной гордости, и доказывает неопытность и неискусство человека в прохождении своего дела. Когда кто-либо совершает келейное правило и среди оного почувствует особенное настроение духа к молитве Иисусовой или к поучению в каком-либо изречении Писания, тогда может оставить на время келейное правило и заняться тем или другим из сказанного. Так научают нас опытные отцы.

Старец Амвросий Оптинский

Вчера вечером получил письмо от N, которая по твоему поручению пишет, чтобы разрешить тебе оставить обычное твое правило на всю твою поездку в N. Бог да благословит оставить обычное правило и постоянно держаться молитвы Иисусовой, которая может успокаивать душу больше, нежели совершение большого келейного правила. Из прежних опытных старцев, по имени Василий, объяснял это так: держащийся большого келейного правила, когда исполняет оное, то подстрекаем бывает тщеславием и возношением. Когда же почему-либо не может исполнить своего правила, то смущается. А держащийся постоянно молитвы Иисусовой одинаково пребывает в смиренном расположении духа, как бы ничего не делающий, и возноситься ему нечем. В Добротолюбии означен чин премудрых подвижников, которые ежедневно совершали малое обычное келейное правило, а остальное время дня и ночи употребляли на молитву Иисусову. Но ты, по привычке, вдруг перейти к этому не можешь; по крайней мере не смущайся, когда неудобно бывает тебе совершать все твое правило, и особенно не заставляй перечитывать одно и то же, когда враг наводит забвение.

Старец Амвросий Оптинский

Прежде сердечной молитвы, постарайся иметь молитву умную, держа внимание в персех и заключая ум в самых словах молитвы. Такая молитва проще и удобнее; и если в этой молитве будет успех, то, по свидетельству некоторых, она переходит и в сердечную.

Старец Амвросий Оптинский

При постриге было сказано: вот тебе, сестра, меч духовный, глаголи выну во уме, во устех, в мысли, в сердце: «Господи Иисусе Xристе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». Держись и ты этого предписания, и како будет тебе возможно, так и произноси молитву, иногда умную, иногда устную, а на свободе и сердечную, если Бог поможет.

Старец Амвросий Оптинский

Пишешь, что ты проходишь молитву Иисусову устную и умную, а о сердечной молитве не имеешь и понятия. Сердечная молитва требует наставника. Впрочем, кто сначала проходит правильно устную молитву, заключая ум в слова молитвы: «Господи Иисусе Xристе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго», а потом будет проходить правильно и умную молитву, со смирением держа внимание ума в персех, то по времени и без наставника у некоторых умная молитва сама переходит в сердечную. Впрочем, у кого не переходит, должны довольствоваться устною и умною… Устную молитву, как бы кто ни проходил, не было примеров, чтобы впадал в прелесть вражескую. А умную и сердечную молитву проходящие неправильно нередко впадают в прелесть вражескую. И потому прежде всего должно держаться крепче устной молитвы, а потом умной, со смирением, а затем уже, кому удобно и кому благоволит Господь, переходить к сердечной, по указанию св. отцов, опытом прошедших все это.

Старец Амвросий Оптинский

Описанное тобою искушение происходит от диавольской зависти. В Добротолюбии – в главах Марка подвижника – о мнящихся от дел оправдатися, в главе 88-й, сказано: «Егда увидит диавол яко ум от сердца помолися: тогда велия и злохудожныя искушения наносит». Просто сказать – враг за сердечную молитву восстал на тебя и хочет отвратить от оной, но ты не покоряйся ему. Искушение это милостью и помощью Божией пройдет, только ты против вражеских помыслов не представляй доказательств, потому что, по слову Лествичника, враги злохитры и могут с своей стороны представить тебе много возражений; а просто продолжай молиться, стараясь не внимать вражеским помыслам и презирать их, повторяя сладчайшее имя Господа нашего Иисуса Христа. Св. Лествичник пишет: “именем Иисуса бей ратника. Нет бо сильнее оружия ни на земли, ни на небеси”… Не врагам противопоставляй, а сама про себя думай, что Святейший Сын Божий во время Своей земной жизни с грешниками ел и пил, и не отрекся вечерять в дому Симона прокаженного, и дозволил заявленной в городе блуднице прикасаться и лобызать пречистые Свои нозе… Кратко сказать, ничего не отвечай врагам, а только молись и молись, призывая на помощь и милость сладчайшее имя Господа нашего Иисуса Христа, пришедшего в мир грешные спасти. А бестолковые толки вражеские, делать нечего, потерпи и понеси; через это стяжевается опытность духовная.

Старец Амвросий Оптинский

* * *

От писем старца Амвросия переходим к письмам старца иеросхимонаха Анатолия41, который, по благословенно старца Амвросия, был духовником Шамординских сестер… Его письма имеют ту особенность, что он с особенною любовью и настойчивостью привлекает своих духовных детей к деланно Иисусовой молитвы; он убеждает их держаться прежде всего устной Иисусовой молитвы, предоставляя дальнейшее воле Божией и предостерегая их от самочиния.

* * *

Пишешь не без скорби, что сидишь, как заключенная, в келье, тогда как другие идут в церковь. Значит ты, матушка, забываешь о моем желании и напоминании, чтобы ты, как можно больше, держала устную молитву Иисусову. И особенно, когда остаешься одна. Это самое дорогое время укоренить ее в памяти. А ты, значит, умом блуждаешь – вот и делается скучно. А молитва Иисусова веселит сердце.

Старец Анатолий Оптинский

Помню, что писала, что молитва Иисусова легче держится. Если так, слава Тебе, Господи! Продолжай и ухищряйся, чтобы держать ее крепче. Лучше этого времени никогда не найдешь. Когда разъедется торг, тогда хоть руками махай, да поздно будет. Только помни давнее слово: будь готова встретить скорби. Ибо всех, кому слюбится молитва Иисусова, враг никогда не оставит без отмщения, но непременно научит или старших, или младших, а уж пакостей непременно натворит.

Старец Анатолий Оптинский

Молитву умственно держать можно и по болезни, и по немощам, и по случаю народа, и в службе. Только от этого иногда голова болит, но что же делать? Зато слюбится. Тысячу раз слюбится. Ты старайся держать мысль с Иисусом не в голове собственно, а направляя несколько к персям: тогда, конечно, грудь заболит, но без этого нельзя. «Бог наш огнь поядаяй есть». И где нечисто – там и больно. Такая боль за недостоинство посылается, но со временем пройдет.

Старец Анатолий Оптинский

Если желаешь иметь мир, то имей Иисуса, если не в сердце, то хоть в устах, как и заповедовал я тебе лично.

Старец Анатолий Оптинский

Если хочешь быть благодарною, то воздай пятью словами: 1-е – «Господи», 2-е – «Иисусе», 3-е – «Христе», 4-е – «Сыне», 5-е – «Божий», и к ним прибавляй – «помилуй мя грешную». Так все и тверди. Этим и Богу угодишь, и меня отблагодаришь, и себя спасешь.

Старец Анатолий Оптинский

Преподобная мать Т. Ты меня истинно утешила, когда написала, что молитва для тебя уж не так трудна, как была прежде. Говорю о молитве Иисусовой. И слава Тебе, Господи, снисходящему немощам нашим! Постоянно творить ее тебе еще нельзя. Ибо, пока не вкусит человек (яко Благ Господь), трудно непрестанно иметь в сердце Иисуса. Но и за то, что есть, слава Богу! Значит, пока держится молитва, не оставляй ее. А главное, во время молитвы окаяваяй себя, как недостойную произносить имя, непрестанно славословимое на небеси и на земли Ангелами и человеками. А скорби собирай, как сокровище, ибо это очень способствует молитве Иисусовой. А потому враг и научает и подстрекает всех, кто только может досадить тебе. Я тебя предупреждал давно, что всякий христианин чем больше держится за эту молитву, тем больше озлобляет диавола, не терпящего имени Иисусова и направляющего на такого людей, даже и близких. Я видел девицу, которую отец родной так возненавидел, что хотел убить. Только та проходила умную, – чего нельзя тебе еще.

Старец Анатолий Оптинский

Отвечаю тебе на твои недоразумения: молитва Иисусова не только не мешает, но даже способствует слушать чтение и пение, и помогает обыкновенной церковной и келейной молитве, и услаждает, очень услаждает сердце, и дух делает мирным, и мысль дает светлую. А ты думаешь неправильно, ибо ты – девочка неопытная, да еще и своенравная. А ты старайся смирять себя, и молитва скоро привьется к тебе. Только не спеши, а жди помощи Божией.

Старец Анатолий Оптинский

Твори чаще Иисусову молитву – повеселеет на сердце. Только постарайся выковыривать гниль сердечную, то есть не увлекайся в нецеломудренные помыслы.

Старец Анатолий Оптинский

Говорил я батюшке (о. Амвросию) о твоей молитве, которая начинается в церкви и переходит в сердце. Он говорит, что молоденьким это нейдет. А надо тотчас творить устами. Спасайся! Смиряйся!

Старец Анатолий Оптинский

Утешение твое молитвенное – не новость; я тебе не раз а, может быть, сто раз твердил – потрудись, потерпи, а там – Сам Бог утешит. Нет, пусти М. домой, да в С., да в Иерусалим. А я говорю: подержи молитву, не только Рим и Иерусалим, а Сам Распятый за нас придет с Пречистою Матерью. Вот тебе объяснение! Господь привлекает к Себе строптивых и малодушных именно таким образом. А то они тотчас возропщут и на Бога, и на отца своего, и на всех ближних, что они погибли. А теперь ты сама видишь, что не всуе трудилась, и я тебя не обманывал. Это первая часть. А вторая последует после. Это утешение уверило тебя, что есть Бог и есть награда; затем оно отойдет от тебя, и Господь будет глядеть на тебя, что ты верная раба Его, или лукавая, сластолюбивая, купленная раба, которая любит Господина только тогда, когда Он ее утешает. Вот ты тогда и покажи искреннюю любовь неподкупной невесты Его. Но это опять пройдет. И опять блеснет луч утешения.

И так-то обучает Господь возлюбленных Своих. Но горе тебе, если ты вознесешься, как богачка, сущи нищая! Диавол видит, что ты делаешь и откуда получаешь, и вот старается тебя отбить от пастыря, как юную неопытную овцу. Держись! Мир тебе и спасение! А главное, смиряйся! Лишь потеряешь смирение и самоукорение – тогда прощай!

Старец Анатолий Оптинский

Письмо твое я читал, читал, и не мог надивиться: как это – девочка мне показалась умная, внимательная, а какие глупости плетет! Она верит помыслам, что творить молитву Иисусову есть нечто важное. Глупенькая ты, преглупенькая! Я ж тебе говорил, что эту молитву, как не требующую ни книг, ни поклонов, ни других тяжелых подвигов, дают старухам больным и окаменелым сердцем. Конечно, кто ужасно любит ходить в церковь, придет прежде всех не пропустить ни одного слова в церкви; придет домой – обливается слезами, зря свою нищету и недостоинство; такому, конечно, Иисусову молитву не стали бы навязывать. А ты, глупенькая, во всем повинная, ни молиться, ни смиряться, ни любить оскорбляющих, ни слова Божия слушать, ничего подобного не умеешь – а хочешь спастись! Что же нам оставалось с тобою делать?! Вот мы и дали тебе легонькую-прелегонькую молитву – всего пять слов. А ты и тут ухитрилась отыскать что-то особенно великое, отличающее тебя от других, то есть: что собственно тебя должно бы смирять, ты в безумии думаешь этим еще гордиться. Врагу, разумеется, страшно, что такая девчонка, ни на что не годная, вдруг спасется, и потому всячески тебя уловляет и внушает такие лживые и глупые мысли, что ты будто должна гордиться тем, что именно должно бы смирять тебя. Оставь же глупости, притекай к Иисусу, а не к диаволу. Иисус умер за тебя, значит любит тебя. А диавол не умер, а скорее тебя хочет умертвить. Так и не слушай его. Я и батюшку Амвросия спрашивал о тебе; он тоже сказал: “пусть продолжает, а диавола не слушает. А горло и грудь болят за недостоинство”. Ибо и всякая, а особенно эта старушечья молитва, назначаемая только для больных и непотребных, хуже которых всех я, непотребнейший, «требует познания своей немощи и смирения. »А ты сдуру вздумала еще возноситься! Глупенькая ты, преглупенькая! А что радость разливается в сердце – это, я тебе, кажется, говорил, бывает. Иногда Господь желает подвижника утешить, видя, что он уже изнемогает, иногда же от усиленного напряжения к этой молитве. Сказано: «Бог, то есть Иисус, огнь есть (грехи и немощи) попаляяй». И потому, часто призываемый, Сладчайший Иисус не может не веселить сердце. Разве уж окаяннейший какой, яко же аз огрубелый, то долго не может чувствовать радости. А настоящие молитвенники через несколько дней чувствуют радость и сладость, которая из сердца разливается – и на всего человека. Но только опасно принимать ее без разбора: «ибо и сатана преобразуется в ангела светла. »А потому, как неопытная в духовной жизни, будь осторожна; и принимать берегись, и отвергать берегись. Прочти у Марка Подвижника слово 2-е, гл. 28. Прочти еще в том же втором слове главу 133. А если оставишь молитву, куда тебя тогда девать? Терпи. Это скоро все пройдет и слюбится. Молитва прекращается – это обыкновенно от празднословия, обжорства, осуждения, и главное – от гордости. А так как ты особенно горда, то особенно и держись за эту молитву. А чтобы она никогда не прекращалась, так для этого ты, молоденькая, посиди у моря, подожди погодки! Помыслов опровергать ты тоже еще не можешь, а будет с тебя, если будешь терпеть и звать Иисуса. А когда грехов за собою не видишь, тогда бываешь в диавольском устроении. Он тоже своих грехов не видит и, никогда не каясь, не обвиняя себя, думает, что Бог пристрастен к человеку, ибо любит его; а Бог за то и любит человека, что он кается и смиряется. И ты во всем кайся и смиряйся, и Бог спасет тебя!

Старец Анатолий Оптинский

Получил твое письмо и спешу тебя успокоить. Первое – ты не слушала меня. Я тебя не один, а много раз предостерегал – когда будет утверждаться молитва, «отнюдь не спускай внимания вниз. »Иначе блудная страсть замучит. И это не есть прелесть, а дело естества, происходящее от «неправильного »умного делания. Вот если бы эту сладость приняла за «благодать, »тогда была бы прелесть. А теперь еще можно поправить дело. Тем больше, что ты сама сознаешь путаницу. А исправление начни с того – «не спускай вниз внимания, »а держи ум в средине сердца. А (если не можешь), оставь «на время »и займись чтением. Хорошо, если бы ты приобрела книгу Паисия Величковского. Тебе надо ее прочесть. Держись этого правила, и не погибнешь. Молитвы же не оставляй. Такие уклонения случаются со многими. Мир тебе и спасение!

Старец Анатолий Оптинский

У меня были опыты, что ученые и даже очень ученые по книгам на деле ни на волос не понимали духовного делания. Потому что этот путь дается не книгою, а кровью. «Даждь кровь, и приими духа».

Прочитавши письмо твое, я тогда же пошел к батюшке Амвросию. И вместе разбирали его. Мы не нашли в молитве неправильностей. Только таких вещей, как благоухание, принимать не должно. Об этом пишет св. Симеон Новый Богослов в 1-м образе молитвы. Сердечного места упруго отыскивать не должно: когда возрастет молитва, она сама отыщет оное. Наше старание – заключать ум в слова: «Господи Иисусе Xристе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». Святитель Димитрий учит: «Где ум, там и сердце». Что молитва прерывается, это иначе и быть не может. А если постоянно стоит, то учат св. отцы: «убойся – это волчий путь». А как говорит? Что видим в воздухе? То дождь, то солнце, то снег, то ветер, то жар, то холод. Так и в нашем устроении: одно состояние быть не может и не должно. А когда прекращается молитва умная, берись за устную или за чтение. А когда и это нейдет, берись за поделие. А переменять руководителя на полдороге опасно. Бог тебя благословит продолжать начатое дело, никако не устрашаясь, ни усумневаясь. Бог нам помощник. Самочинникам, правда должно бояться. А кто, сознавая свою немощь, вопрошает других, тот благонадежен. Только всегда укоряй и смиряй себя.

Старец Анатолий Оптинский

Молитва прекратилась – или от самомнения, или от осуждения. А главное – чтобы мы были смиренны.

Старец Анатолий Оптинский

Если устная молитва сама собою переходит в умную, то прекращать не нужно. Только все укоряй себя и не смущайся.

Старец Анатолий Оптинский

Очень ты меня утешила, что желаешь учиться молитве Иисусовой. Начинай с устной. А прежде всего, вместо фундамента, положи «терпеть скорби. »Тогда она скоро привьется.

Старец Анатолий Оптинский

Ноздренное дыхание впоследствии объясним. А пока вот немножко: ты дышишь чем? Ухом? Ведь ноздрями? Ну, вот тебе и все! Значит, соедини с дыханием молитву, как учит Лествичник, вот и ноздренное дыхание. А что дальше должно быть, дальше тебе покажется, а теперь и сего довольно.

Старец Анатолий Оптинский

Главное – держись Иисусовой молитвы, иногда устами, а иногда умом.

Старец Анатолий Оптинский

На этом мы заканчиваем ознакомление с наставлениями оптинских старцев и переходим к Валааму.

* * *

Иерей. Я слышал, отче, что между Оптиной пустынью и Валаамом существует какая-то духовная связь. Кто-то из оптинских старцев подвизался сначала на Валааме, а потом перешел в Оптину.

Инок. Да, связь, действительно, существует и не только между этими двумя обителями, но и между ними и Саровскою пустынью. Все они в своем духовном росте тесно переплетаются своими корнями. И Оптина пустынь, и Валаамский монастырь (последний в особенности) ведут свое происхождение со времен глубокой древности, но начало их духовного процветания относится к концу XVIII века, и связано у Валаама с Саровской пустынью, а у Валаама и Оптиной вместе с великим молдавским старцем схиархимандритом Нямецкого монастыря Паисием Величковским.

И Оптина и Валаам призваны к новой духовной жизни двумя знаменитыми архипастырями, сверстниками и сослуживцами: Оптина – митрополитом Московским Платоном; Валаам – митрополитом Петербургским Гавриилом, которые оба находились в непосредственных письменных сношениях со старцем Паисием. Для возрождения и устроения Оптиной пустыни был прислан инок Авраамий из Пешношского монастыря, где тогда настоятельствовал архимандрит Макарий, имевший личную переписку со старцем Паисием; а для восстановления и возрождения Валаама почти в те же самые годы был вызван из Сарова старец Назарий. И как Авраамий положил в Оптиной пустыни твердое основание ее дальнейшего преуспеяния, так и Назарий дал Валаамской обители твердое духовное направление.

В начале XIX века на Валааме поселились ученики старца Паисия – Клеопа и Феодор со своим учеником Леонидом. От них пошло на Валааме старчество и духовное делание по заветам старца Паисия через их учеников – Евфимия и других; а Леонид, переселившись в Оптину, положил там начало оптинскому старчеству. Вот как переплелись более ста лет тому назад духовные нити, связывающие три знаменитых обители – Саров, Валаам и Оптину.

Духовное влияние питомца Саровской обители, а также и суровая, северная природа Валаама, островное его положение и отрезанность от остального мира содействовали развитию в нем сурового подвижничества, и его не напрасно называли и называют Русским Афоном. На его островах процвели все виды монашеского жительства. На Валааме был известен тяжкий подвиг пустынножительства и отшельничества; среди лесов и скал, на отдельных островах монахи несли труды постничества, молчальничества и др.; многие шли и средним путем скитского жительства, под сенью небольших деревянных и каменных благолепных храмов, воздвигнутых в разных местах Валаамского архипелага, и, наконец, огромное общежительное братство находилось на главном острове.

Нужно, однако, сказать, что на Валааме, при всей суровости внешнего подвижничества, создавшего его славу в православном мире, не было оставлено без внимания и внутреннее духовное делание, прочное основание которому было положено старцем Назарием. Проживавшие на Валааме, в Большом скиту, ученики старца Паисия, несмотря на кратковременность своего пребывания в обители, также оставили свой след и имели учеников. Делание Иисусовой молитвы изучение аскетических писаний святых отцов, келейные выписки из их творений – никогда не прекращались на Валааме. В огромной библиотеке Валаамского монастыря имеется большой рукописный отдел, состоящий из дневников и келейных выписок из святоотеческих книг, оставшихся после скончавшихся Валаамских иноков. Этот материал еще не достаточно изучен.

* * *

Было на Валааме всегда и старчество, хотя и в ином виде, чем в Оптиной пустыни. Из Валаамских подвижников, делателей Иисусовой молитвы и старцев я хочу остановить ваше внимание лишь на старце-слепце схимонахе Агапии потому, что о нем у меня имеется больше письменных сведений, чем о других. Около него группировался кружок делателей Иисусовой молитвы. Между ним, епископом Феофаном Затворником и духовником Гефсиманского скита при Троице-Сергиевой Лавре, а впоследствии игуменом Зосимовой пустыни Германом шла оживленная переписка о делании Иисусовой молитвы. Это дает возможность точно изложить наставления старца Агапия об Иисусовой молитве и об умном делании. Отличительными чертами его наставлений являются простота и сердечная умиленность. Прежде всего приведу составленную им и его сотрудниками записку: «О молитве Иисусовой, словесно, умно и сердечно совершаемой», просмотренную и исправленную епископом Феофаном, что придает ей особенное значение.

1. Об устной. В сокращенном виде она говорится так: «Господи, помилуй; Господи Иисусе Христе, помилуй мя, грешнаго»; а в полном – так: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». Вначале она произносится большей частью принужденно и неохотно, но по мере упражнения и себя к ней принуждения, если только есть решительное намерение посредством молитвы, с помощью Божией благодати, умалить всесторонние страсти, она от частого в ней упражнения, по мере умаления страстей, время от времени будет делаться легче, приятнее и желательнее. При устной молитве всевозможно должно стараться держать разум в словах молитвы, говорить неспешно, все внимание сосредоточивать в мыслях, выражаемых словами, а когда ум будет увлекаться в посторонние помыслы, без смущения опять «вводить его в слова молитвы».

Нерассеянность уму дается не скоро, и не тогда, как захотим, а когда смиримся и когда Бог благоволит. Сей Божий дар временем не определяется, ниже количеством молитв, а сердечным смирением и Христовой благодатью и всегдашним себя к ней принуждением. Из устной внимательной молитвы бывает переход к молитве умной, которая называется так тогда, когда одним умом к Богу устремляемся или зрим Бога.

2. Об умной молитве. При умной молитве необходимо должно держать внимание в сердце пред Господом. По мере нашего усердия и смиренного тщания в молитве дарует Бог первое дарование уму нашему – собранность и сосредоточенность в молитве. Когда внимание ко Господу делается неотходным, то оно есть внимание благодатное; а наше собственное внимание всегда бывает принужденное. От такой умной молитвы бывает переход к сердечной внутренней молитве, если только есть опытный учитель, очень удобный и свободный. Когда чувствами сердца с Богом бываем, а любовь к Богу сердце исполняет, тогда такая молитва носит название сердечной.

3. О молитве внутренней сердечной. В Евангелии изречено: «аще кто хощет по Мне идти, да отвержется себе и возмет крест свой. »Если применить эти слова к делу молитвы, то они будут означать следующее: кто хочет законно подвизаться в молитвенном подвиге, пусть прежде отвергнется своей воли и собственных разумений, а потом понесет крест, то есть труд тот душевный и телесный, который неизбежен при этом подвиге. Предав себя всецело неусыпному попечению Божию, надо смиренно и благодушно переносить этот труд ради истинного блага, которое даруется усердному молитвеннику от Бога в свое ему время, когда Бог Своею благодатью положит пределы нашему уму и уставит его неподвижно с памятью Божией в сердце. Когда подобное стояние ума сделается как нечто естественное и постоянное, оно носит у отцов название «соединение ума с сердцем»; при таком устроении уму уже не бывает желания быть вне сердца; напротив того, если по каким-либо обстоятельствам или многою беседою удержан будет он вне сердечного внимания, то у него бывает неудержимое желание опять возвратиться внутрь себя с какой-то духовной жаждой и с новым усердием опять заняться созиданием своего внутреннего дома. При таком сердечном устроении у человека из головы переходит все внутрь сердца, и тогда как бы некий умный свет озаряет всю его внутренность и чего он ни делает, ни говорит, ни помышляет, – все делается с полным сознанием и вниманием.

Он может ясно видеть тогда, какие приходят к нему помыслы, намерения и желания, и охотно понуждает ум, сердце и волю на послушание Христово, на исполнение всякой Божией и отеческой заповеди; всякое же уклонение от них заглаждается чувством сердечного покаяния и сокрушения с непритворным жалением и с приболезненным смиренным припаданием к Богу, прося и ожидая свыше помощи к своей немощи. И Бог, смотря на такое его смирение, не лишает его своей благо дати.

Старец Агапий

* * *

Привожу выдержки из писем о. Агапия к отцу иеромонаху Герману о молитвенном делании, написанных с чрезвычайною простотою и сердечною теплотою.

Милость Божия буди с вами, Боголюбнейший наш батюшка, отец Герман! Мы все, ваши духовные друзья, усердно, умно-сердечно издалека вам кланяемся и смиренно просим земным поклонением вашего отеческого благословения и святых молитв, и при помощи Божией за предстательство Богородицы желаем вам от Господа Бога временного и вечного блага, яже к животу и благочестию и к преуспеянию христианского совершенства… Об рукописи вашего старца особенного вам сообщить нечего… в ней вредного и опасного нет, а все изложено от опыта и простоты. Только насчет келейного правила он пишет несогласно с разумом св. отцов и говорит: «Для чего давать правило?.. писано бо есть: «бдите и молитеся», и еще: «молитеся непрестанно»«. А св. отцы наши говорят так: только совершенные в духовной жизни не требуют правила, а прочим всем необходимо нужно иметь правило, только чтобы оно было сообразно с душевными и телесными силами, по умной способности каждого, какою кого Бог наградил, как Он и Сам в Святом Своем Евангелии объяснил: «овому дан один талант, овому же два, овому же пять, каждому по его силе», а зарывать талант в землю нерадением и нечувствием никому не заповедал, и даже за сие строго наказывает. Мы вам, батюшка, правила не определяем, а вы сами с благоразумием себе уставьте. Дело не в количестве правила, а в качестве оного, а иных приводит и количество к качеству, а у преуспевших бывает больше уже от качества количество. Мы вашего устроения хорошо не знаем; вы для себя можете лучше сие устроить, только все делайте по разуму Божию, и по воле Божией, и в славу Божию, а не в свою, и всевозможно избегайте праздности, многословия и многоспания – это самые злые враги молитвенного преуспеяния.

Когда Господь даст вам тихую и внимательную молитву, больше всего ей прилежите. Молитва не в словах заключается и не в числе слов, а во внимании, и сердечном смирении, и чувстве покаяния, веры, страха Божия, любви к Богу и ближнему. На духовной Божией любви, как к Богу, так и к ближнему, все наше спасение основано. Все законы и пророки на сих двух заповедях содержатся. Иоанн Златоуст так пишет: что мы делаем без любви к Богу и ближнему, там Христос уже «не имеет, где главы подклонити», а любовь познается в исполнении Господних заповедей. Тот, говорит, «любит Меня, кто слово Мое соблюдет», а кто Меня не любит, тот и слов Моих не соблюдет… Вы пишете насчет грудной тесноты и боли. Вы на сие обратите внимание всестороннее, нет ли у вас неумеренной ревности и разгорячения – поскорее развить умносердечную молитву? Это, батюшка, очень вредно, а должно во время молитвы в первоначальных ее степенях соединять ум с сердцем посредством внимания и молитвы без собственного разгорячения, с тихостью и спокойствием духа, без особенного плотского и кровяного напряжения. Насильственным душевным и телесным чувством истинно духовной молитвы приобрести невозможно. Она даруется Богом в свое время не за нашу плотскую ревность, а за духовное чувство смирения и всегдашнее покаяние, и посильное усердное упражнение, а от неумеренности и кровяного разгорячения многие повредились и вредятся.

Старец Агапий

Милость Божия буди с вами, Боголюбивейший наш батюшка, о. Герман! Вседушно желаем вам всякой Божией милости и во всем духовного преуспеяния и издалеча с сердечною любовию вам кланяемся и умно припадаем к вашим стопам, и с живою верою просим вашего отеческого благословения и святых молитв. Письмо мы от вас получили, за что вас попремногу благодарим; не знаем, по какой причине мы, в чем вас просили, вы нам ничего не ответили, а именно, мы просили объяснить для нашей духовной пользы об умном внимании и о предметах духовной памяти во время молитвы, но мы с терпением подождем, а все-таки просим объяснения: и сотвори любовь, насчет этого предмета нам что-нибудь опиши: у нас и вначале было такое намерение, чтобы друг друга духовно назидать, а от вредного предотвращать. И мы не стыдимся о своем скудоумии: оно для нас очень прилично по воспитанию и по нашей нравственной жизни; и мы, батюшка о. Герман, душевно расположены больше назидаться, нежели назидать; а истинная любовь, присвоенная Божией благодатью, не ищет своего, а стремится к общей пользе. Мы вам желаем несколько объяснить о памяти и предметах для вашей духовной поверки, и мы не столько вам пишем от собственного опыта, сколько от слуха истинных и нелживых уст. Во время умной чистой молитвы, а особенно, когда сподобится ум непарительности и вниманием прилепится в молитве к сердцу, неисходным пребыванием тогда в очищенной памяти, чуждой всякого мечтания и разнообразных вещественных предметов, вот чем бывает память занята: 1) своим пред Богом ничтожеством и зрением непрестанной своей греховности, в чувстве непрестанного покаяния и во всегдашнем ожидании смерти, по смерти строгого испытания от лукавых бесов и неизвестного определения в вечности, Второго Христова и страшного Пришествия и окончательного неумытного и вечного от Бога определения всякому разумному существу; 2) памятью о Пречистых Христовых Страданиях и всей Его земной жизни и о Его Божественном изречении, в Ветхом и Новом Завете написанном, св. апостолами и св. отцами изъясненном, что к нашему спасению относительно и о Его Божественном о нас домострительстве; 3) о Божественных свойствах: первое о Божием всеведении, о Его всемогуществе и премудрости, о Его вседержительстве, благости и человеколюбии, правосудии и долготерпении. Вот, батюшка о. Герман, все сии божественные и духовные предметы так тесно срастаются с нашей памятью в чистом умно-сердечном молитвенном делании, и они в чистой беседе с Богом не препятствуют, а больше нас возбуждают к духовной ревности, яже по Богу.

Чистая молитва и называется беседою с Богом, а память и размышление о духовных и божественных предметах, сами собою в чистом уме и сердце непрестанно возникающих, называются богомыслием: их ясно понимать можно только собственным опытом, а прежде опыта надо пользоваться духовною и живою верою, от постоянного умного делания и исполнения Господних заповедей проистекающей.

Только, батюшка, еще прибавляем вам: вышеозначенные духовные предметы действуют на душу и тело и на наш дух по мере умного, сердечного и истинного делания и непрестанного в нем упражнения, и действуют на сердце и на нашу память не все вдруг, а попеременно, однако, непрестанно: иногда действует сильно память смертная, иногда больше действует Суд Божий и вечное неизвестное определение; иногда память о Царствии Небесном, а иногда об адском вечном мучении; иногда сильно действует Страдание Господне и земная жизнь нашего Спасителя, Его распятие и смерть ради нашего спасения, Воскресение и на небеса Вознесение и Его Второе страшное Пришествие; иногда сильно действует на нас память истинных Христовых подвижников, ради любви Христовой до кончины все претерпевших; иногда действует неизъяснимо словом на все наше грешное существо страх Божий от живой веры в Его при нас присутствие, если мы только углубим в наш ум и сердце, что мы стоим, ходим, делаем, сидим, едим, пьем, говорим, глядим, слышим, – все как бы пред очами Божиими, при Его всеведении, всемогуществе и вседержительстве, премудрости и благости. Вот о сих последних непрестанно водруженная в уме и сердце память всего больше может привести нас к истинному умно-сердечному чистой молитвы деланию и к духовному совершенному преуспеянию, а не одни только наши слова молитвенные могут нам доставлять истинную и непрестанную молитву. И это вам буди известно, батюшка о. Герман: во время умной молитвы, собранной и непарительной, вышеозначенные духовные предметы бывают в памяти без воображения, безвидно, неколичественны, а только в одной чистой памяти без всяких образов в нашей памяти действующих вместе с памятью Бога. Помимо же умной молитвы, можно упражняться богомыслием и размышлением тонкочастным о всех Божественных судьбах и о Его Божественных свойствах, насколько Божия благодать будет просвещать наш ум и сердце о Божественных истинах. Вот, батюшка о. Герман, по мере нашего скудоумия и по душевному о духовной любви расположению мы вам отчасти объяснили о памяти и духовных предметах, которые рождаются от непрестанной умной молитвы и Божией памяти; а если мы что не так написали, Бога ради просим исправления: мы веруем, что вы можете поправить, а нас в ошибках Бога ради простите…

Еще прибавляем от преизбытка духовной любви нашей к вам и к вашему и нашему преуспеянию, что выше писанное о духовных предметах и Божественных свойствах не на всех действует одинаковым чувством; на иного действует больше память смертная, на иного Суд Божий и неизвестное вечное определение, на иного Царствие Небесное, на иного адское вечное мучение, на иного спасительные Христовы Страдания, на иного страх Божий и непрестанная память о Божием присутствии, всезрительстве, всемогуществе и вседержительстве, на иного сильно действует Божие благодеяние и долготерпение. И вот что тут надо заметить нашим умным вниманием и душевным чувством: который предмет из обозначенных нами на кого чаще и сильнее действует к горению нашего духа и к ревности о благочестии, тот и надо себе сильнее присваивать и тверже его укреплять во все наши душевные чувства. Одно духовное чувство, тяготеющее в нашем уме и сердце и в незабвенной памяти, довольно способно нас подвигнуть к духовной ревности, и пробудить наши духовные чувства от душевной дремоты и нашего нерадения и привести нам на память и прочие духовные предметы. Только для сего требуется, батюшка, самоотвержение своего разума и своего хотения, и взять крест – сиречь умертвление от всего страстного и любосластного, и идти путем Господних заповедей и живою верою без всякого сомнения и самонадеянности, при содействии в нас Божией благодати, до последнего издыхания нашей жизни. «Претерпевый до конца той спасется». Благослови нас, отче святый, и помолись за нас и прости нас.

Старец Агапий

* * *

В жизнеописании старца Агапия имеются некоторые его наставления о молитве Иисусовой.

Сердечное внутреннее делание есть наука из наук и художество из художеств, и опытные в сем делании всегда пребывают в страхе и трепете, по причине тесного и весьма темного пути, который обретается лишь с помощью опытных наставников.

Старец Агапий

Уму надо давать крайнее внимание, сердцу трезвение, воле бодрствование, чтобы она помимо молитвы ни во что не увлекалась, а если по немощи увлечется, то надо опять, ободрившись, внимать молитве. Без трех сих: внимания, трезвения и бодрствования истинная и чистая молитва произноситься не может; сие делание молитвы надо хранить неопустительно до последней минуты жизни, при всяком молитвенном даровании, по заповеди Господней: «бдите и молитеся, да не внидете в напасть».

Старец Агапий

Проходить делание молитвы Иисусовой нужно под руководством опытных людей. Ибо от духовного бессоветия и от доверия своему мнению, рассуждению, душевным и телесным чувствам происходит в неопытных молитвенниках ложное душевное радование или, наоборот, – малодушная скука и сердечное ожесточение.

Старец Агапий

* * *

О. Агапий очень советовал делание молитвы Иисусовой вести в тайне:

Постарайтесь со смиренным тщанием укрыть от всех свое смиренное делание. Когда дорогие вещи кладутся неосторожно при пути – они удобно похищаются ворами, а хранимые в крепких кладовых, под хорошими замками, сохраняются от всех безопасно.

Старец Агапий

Кто истинно упражняется Иисусовой молитвой, тому бывает всегдашняя жажда, со всяким отсечением своего разумения и воли, если только найдет опытного человека, с простосердечием и любовию пользоваться духовным советом и во всем стяжать правое истинное рассуждение.

Старец Агапий

* * *

На вопрос некоторых лиц о том, как может держаться молитва Иисусова в сердце, о. Агапий говорил, что это вещь очень секретная.

Мы сами по себе, хотя бы очень тщательно старались ум держать неисходно в сердце, – без дарования Святого Духа это невозможно и не бывает; но пусть это вас не смущает, что не можете ум держать в сердце постоянно; трудитесь с усердием и просите милость Божию, чтобы Он дал вам сие дарование, как Ему угодно, а преждевременно сего желать запрещаю. А во время немощи, лености и умного изнеможения имейте всегда в сердце благоразумное и благодарное терпение, с благоговением предавайте себя воле Божией, в смиренном чувстве покаяния и зрением своей греховности, с вопитием к Богу: помилуй мя, Господи, яко немощен есмь. Смущаться и унынию себя предавать в это время не должно, а благодушно и пождательно ожидать доброго изменения.

Старец Агапий

Надобно любить не одно голое слово, но проводить его до чувства сердца и, с помощью Божией благодати, принуждать себя к точному исполнению всякого доброго дела, памятуя, что только «нуждницы восхищают Царствие Божие», а для нерадивых и лукавых оно недоступно, и что наше падшее естество требует всегдашнего к добру принуждения, а особенно к такому добру, которое делается с истинным смирением.

Старец Агапий

* * *

Особую заботу имел старец Агапий о молодых.

Молодость по своей природе и худым привычкам очень непостоянна, а потому наставнику надо мужественно охранять новоначальных и молодых иноков, внушая им слова Священного Писания: «в терпении вашем стяжите души ваши», – то есть, что те только приобретают спасение, которые претерпят до конца жизни в борьбе со страстями и сохранять непорочность совести.

Старец Агапий

* * *

Внутренний молитвенный труд о. Агапия хорошо уясняется из писем к нему епископа Феофана Затворника, к которому о. Агапий обращался за советами. Таких писем имеется в печати девять. Приведу несколько выдержек из них.

Кроме того, что вы видите в помянутой вами книжке о молитве Иисусовой, я ничего вам прибавить не умею. Если для вас мало того, то потрудитесь сами просмотреть об этом в той книжке, на которую та книжка указывает. А что покажется и после недостаточным, – спрашивайте у своих Богом вам данных руководителей: настоятеля обители, духовного вашего отца, отца восприемного и единомысленных братий.

Еп. Феофан

Положите себе жить в памяти Божией и ходить в присутствии Божием, – и это одно приведет вас к доброму концу. Все же от благодати Божией. Без благодати Божией никаким другим способом ничего духовного приобресть нельзя. Как укажет благодать в сердце, тогда все пойдет, как следует быть.

Еп. Феофан

Тому состоянию, в котором вы себя чувствовали во время св. поста, нельзя не порадоваться. Благослови вас, Господи, и всегда так пребывать! Восприимите смиренное ничего себе неприписывание, видение одних своих недостатков, погрешностей и опущений и болезненное из сердца взывание: «Боже, милостив буди мне, грешному»! И благодать Божия никогда не отдалит от вас своего осенения и покрова. Аминь!

«Еп. Феофан» Послушание, на вас наложенное, надо нести. Это враг вас мутит. И все ваши изветы – его суть изделия. Без послушания быть в обители стыдно. И вам дано послушание для избежания сего стыда, и притом такое, которое вам подручнее всякого. Вы исполняете его сидя, одним словом. Что легче слова? А добра от него сколько! – Вы говорите: «неспособен». – Об этом не вам судить, а о. игумену… Приказано делать, и делайте, не рассуждая. «Ни ума, ни жизни нет у меня, подходящей к такому послушанию», – говорите вы… Если бы этого не было в вас в какой-либо мере, о. игумен, конечно, не тронул бы вас. Разве он враг братии, которых отряжает на вашу долю?.. «Ученики – помеха в молитве». Никакое доброе дело не может быть помехой в молитве: добрые дела и молитва – родные сестры, и одна другой руку подают… «Старчество затруднительно ныне». А когда оно было свободно от затруднительности? По самому свойству своему оно затруднительно. Но ему всегда присуща помощь свыше… «Старчество малоплодно». Это несправедливо. Никакое слово не останется бесплодно. Только плод не тотчас появляется. Да и как вы судите о плодах?! Если бы вам повелено было – всех сделать святыми, другое дело. А вам сказано только: «придут братия, сказывай им что Бог пошлет». «Отвечай за них». – Если не будете говорить, что нужно, будете отвечать, а коль скоро вы с любовью говорите все должное, вы свое дело сделали… и отвечать не за что. «Поступают в монастырь не ради спасения». Коль скоро кто пришел в монастырь, значит у него есть духовная зазноба. Но вначале она слаба. Вам предстоит развить ее и усилить. И трудитесь. Труд с Божией помощью все преодолеет… Молитесь о всех вам врученных со слезами, каждому испрашивая благопотребного… и себе просите вразумления. – И потом не беспокойтесь, ни что сказали, ни что еще сказать, ни что из того вышло.

Еп. Феофан

Мне не неприятно вести с вами беседу, – пишет еп. Феофан, – в чаянии научиться от вас духовному деланию. Вы нашли драгоценную бисеринку. Слава Богу! Теперь держите ее, – и по какой-либо ошибке не продайте или не променяйте ее на глиняные тетерки. Пребывайте в том, что есть, болезненно припадая к Господу, да соблюдет Он в вас великий дар сей неутраченным. Я не имею, что сказать вам, и пишу, чтоб приложить прошение – помолитесь, чтобы и мне Многомилостивый Господь даровал сию бисеринку. А прежде того, чтоб даровал мне дух покаяния и утвердил в нем: ибо без этого никакой дар не дается и плодов не приносит. Вы что-то упоминали о порядках в монастыре. Какое нам с вами дело до тех порядков? Они не на нашей шее лежат. Тот и пусть кряхтит от них, кому они поручены.

Еп. Феофан

Вы все спрашиваете и желаете слышать о духовном, а я по этой части недоучен… Память Божия, память смертная, дух сокрушен… и болезненное к Богу припадание: «О, Господи, спаси же! О, Господи, благопоспеши же!» Се – прямая дорога! Не мое это слово, а всех старцев, прямо на дело смотрящих. Кто попадет на это, тому нечего охать! Посылаю вам книжки: «Невидимая брань"… Желаю, чтобы вы в этой книжке нашли все вам нужное.

Еп. Феофан

Очень рад начать опять с вами беседу. Очень утешительно видеть, что ваша ревность о делании внутреннем пребывает в вас в силе и занимает внимание ваше.

Ваши недоумения и вопросы: «Можно ли при молитве Божией Матери и святым стоять вниманием в сердце?» – Можно… Молитва всякая должна из сердца идти. Следовательно, там и внимание должно быть.

«Есть ли какая разница молиться со вниманием внутри сердца или при «устех внимая »словам молитвы, «со смиренным и покаянным чувством при неотходном памятовании Бога Вездесущаго и Всезрящаго со страхом и благоговением»?» – Последние слова, что я подчеркнул, составляют дух молитвы. И у кого это есть, тот стоит в сердце: ни о словах, ни об устах помышлять ему некогда, и на ум не приходит. Эти слова: «при устех внимая» – новая выдумка, нигде у св. отцов не встречаемая… Ваши слова подчеркнутые составляют существо молитвы. Все прочее – наклонение головы, стеснение дыхания, седение на стульце, введение слов молитвы через ноздренное дыхание – и эти конец языка и губы – будь не будь, это простая обстановка, ничего существенного не имеющая… Обстановка молитвенного труда – несущественное дело. И при сей обстановке некая теплота приходит в сердце: но это наша трудовая, а не благодатная. Считать и эту благодатною есть прелесть…

«Можно ли говорить: «Господи Иисусе Христе, Богородицею помилуй нас»?» – Можно. Но откуда родился вопрос? Не взываем ли в церкви: ««Свят, Свят, Свят еси, Боже, Богородицею помилуй нас»«!?

«Можно ли вместо слова «мя »говорить «нас»?» – Можно. Когда молитва о себе: «мя», когда о всех: «нас.»

«Еп. Феофан» Мысль о молчании и уединении – добрая мысль. Но ведь вы и так сидите одни… Иногда же поговорить с братом единомысленным куда как хорошо… Так я думаю, вам вот как можно: церковь да келья – закон неотложный; без крайней нужды никуда не выходить… Самому на беседу не навязываться, а когда кто в нужде духовной заведет речь, надо поговорить с ним добре… Когда при умилении слезы приходят сами собою, пусть идут; а когда не приходят, и одного умиления сердечного достаточно. Можно себя раздразнить на слезы и поплакать; но не следует этого считать чем-нибудь, хотя слезы всегда умягчают сердце.

Еп. Феофан

Вот и добре! Благослови вас, Господь, быть так, как написали… И совсем забудьте и кончик носа и губки свои святые. А будьте исполнителями правила, Филофеем Синайским изреченного: «с утра стань у сердца и именем Иисуса бей ратников». В молитве что много заботиться о словах и произношении их? Все должно быть поглощено «чувством к Богу», или сокрушением, или благодарением, или прошением чего потребного для души и тела, и для внешнего положения с верою и упованием. Такие чувства и подобные им да порождают вопль к Богу, и сей вопль будет настоящей молитвою, – и скажу, единою истинною. – Прежде начала молитвословия надо оживлять сии чувства размышлением, напряжением внутренним на них и молитвою о них; а потом и весь день пребывать с ними. И будет сие непрестанная молитва… Не сласти ищите духовной, а того, чтобы со страхом и трепетом стоять пред Господом, Божеское Ему воздавая поклонение.

Еп. Феофан

Говоря о состоянии вашей молитвы, на третьем месте полагаете недоброе состояние, которое изображаете так: «бывает так стеснительно, что ни ум, ни сердце не могут произносить молитвенных слов, а, как бы умученные и убитые, в неподвижном стоянии внутри, в чувстве своего ничтожества и покаяния». Не умею понять, почему вы такое состояние называете недобрым?

«Стоять внутри неподвижно »и, конечно, пред Господом есть хорошее состояние. Если при этом имеется еще чувство своего «ничтожества и покаяния, »то и лучше и желать ничего нельзя. И стойте так, не отходя от Господа, хоть целый день.

Еп. Феофан

* * *

Прилагаю ответы на ваши вопросы:

1. На Литургии побыть в церкви довольно на одной, и ее, как и вечернее правило, келейною молитвою заменить можно. О последнем, кажет ся, надо испросить разрешение у настоятеля. Да и о первом, если у вас положено, чтоб лица, вам подобные, бывали на всяком собрании церковном.

2. «Скоро ли лучше, или не скоро молитвословить?» – Вопрос этот у вас самих решен. Вы говорите: «Стараюсь всякое молитвенное слово доводить до чувства, и чувствую от сего большую пользу». – Старайтесь и всегда так делать, и вопрос – скоро или медленно – совсем не родится.

3. «Люблю читать, но и молитву ради чтения оставлять сомневаюсь». – Молитва выше чтения, потому оставлять молитву ради чтения незаконно. – Чтоб сии духовные делания одно другому не мешали, надо точно определить молитвенное келейное правило мерою и числом и всегда исполнять его в настоящем молитвенном духе, не оставляя, не умаляя и не ускоряя исполнением его ни ради чего…

Еще: за чтением ли или за другим каким делом найдет молитвенный дух, оставлять надо всякое дело и молиться. Можно это и сидя, или ходя, но лучше стать на обычное место и класть поклоны, пока душа насытится. Главное наше дело – к Богу приближение, которое бывает преимущественно в молитве. Молитве потому все должно уступить.

4. «Что такое молитва без слов?» – Есть неподвижное пребывание в молитвенных чувствах к Богу, не произнося ни в уме, ни устами никаких слов. Это высшая степень молитвы. Непрестанною молитвою может быть только такая молитва. То, что вы назвали недобрым состоянием молитвы, близко подходит к этому.

Еп. Феофан

Спрашиваете, как отнестись к болезням? – Относитесь так же, как и к слепоте, то есть как о слепоте радуетесь, так радуйтесь и о других болезнях и благодарите Бога искренно: ибо все от Бога и все ко благу нам.

Еп. Феофан

Лечиться ли? – Отчего не лечиться? И лекаря, и лекарство Бог сотворил. Разве излишне Он их сотворил? Нет; а затем, чтоб они болезни врачевали. Отвращение от лекаря и лекарства – Богу укор.

«Еп. Феофан» Не лечиться можно, определяя себя на терпение, но надо бояться, как бы не прокралась самонадеянность: «пусть лечатся слабые, а мы сильны». За такое о себе думание находит ропотливость. Лучше так: пришла болезнь, полечиться; пройдет боль от лекарства, слава Богу; не пройдет – терпеть и Бога благодарить.

Еп. Феофан

Не могу, говорите, трезвиться и бодрствовать. – Если это, как пишете, находит и отходит, то это ничего… А если тянется долго, надо подбодрить себя богомыслием или созерцанием таинства веры нашей, особенно – смерти, суда, ада и рая. Страх Божий надо разогревать, в нем великая возбудительная сила. От ослабления его находит леность, нерадение и сонливость… Сами говорите, что молитва внутренняя помогает, на нее и налегайте. – А это что, невоздержание в пище и лакомство?! Полагаю, что вы на себя клевещете: какое у вас там лакомство? Щи да каша, или хлеб да вода. А как вы управляетесь с душевными немощами и помыслами, лучше этого ничего придумать нельзя. Благослови вас, Господи, так вам настроенными быть всегда.

«Еп. Феофан» Как в церкви быть: внутренно ли молиться своей молитвой или слушать, что читается и поется? – Разогревайте свою внутреннюю молитву, и при ней слушайте… Молитва внутри – печка, а слушание – дров в печку подбрасывание… Но если слушание разбивает внутреннюю молитву, то лучше оставаться со своею молитвою; но на Литургии надо и мыслями, и чувствами идти вслед за службою. Вот еще что надо помнить – в церковь собираемся на общую молитву, чтоб и мысль, и чувства, и слово было у всех одно, иначе не получим, что обетовал Господь, «когда два или три молятся».

Еп. Феофан

Все немощи, какие вы написали, и у меня есть… Я вижу и стараюсь преодолеть их и уврачевать. Иногда успех бывает, а потом опять старое. Скажу, однако ж, как я поступаю. Главная и у меня с вами забота о трезвении и умной молитве, они вместе идут и одно без другой не бывает. Умная молитва по форме очень проста и, кажется, очень доступна. Вот: низойдя умом в сердце и уставясь там пред лицем Господа, взывай о том, чего ищешь; взывай: «Господи, даруй мне молитву». Трезвения ли ищешь, – взывай: «Господи, даруй мне трезвение!» Терпения ли ищешь, взывай: «Господи, даруй мне терпение!» и прочее, и все так.

Еп. Феофан

Лучше всех взываний есть: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго»! Творите так и будете иметь умную молитву. Но беда наша в том, что мысли разбегаются, за ними уходит и внимание, и ум начинает блуждать вне и не знать, куда уходит. Молитва и пресекается, хоть и стоим на молитве. Как же быть? Не вижу нигде указаний; одно все говорят: когда опомнишься, воротись опять в сердце и начинай опять взывать из сердца, взывай о том, чтобы ум не убегал вовне. Опять убежит ум, опять вороти его, и опять берись взывать – и все так… Что же выйдет? Будет ли конец сему убеганию? Надо бы ему быть, но у нас с вами все не клеится. Мне думается, что, если приложить к сему борению самоукорение на себя и прошение у Господа трезвения, то Господь, увидев наше терпеливое искание и искреннее желание трезвения, подаст нам по милости Своей. Трезвение есть дар благодати, и самому его достигнуть невозможно, а надо только трудиться над исканием его и молить Господа о нем в чаянии Божия посещения. Как искать? Замечаете ли, что, когда есть в сердце чувство, тогда внимание не отходит от сердца: потому заключаю, что, если делать так, чтобы приступить к умной молитве не иначе, как наперед возбудив в сердце какое-либо святое чувство, то внимание не отойдет от сердца, с вниманием будет там ум и – умная молитва. Попробуйте так, может быть, дело пойдет на лад.

Какое чувство? Всякое святое. Славословие, благодарение, сокрушение, страх Божий, самоуничижение и прочее… Помолившись так, сядьте и почитайте что духовное, – лучше всего о трезвении и молитве. Потом походите и подумайте, а то поговорите с кем все о том же.

Еп. Феофан

А блуждание мыслей как? Когда будет чувство в сердце, они не будут блуждать. Когда кран в самоваре отвернут, вода течет неудержимо, а как завернешь, вода останавливается; так и с мыслями: все текут и текут, завернешь кран и перестанут. Это завернутие крана есть возбуждение святого чувства в сердце и держание его.

Еп. Феофан

Еще жалуетесь на недостаток терпения, – терпение никак не водворится в вас, если не будете держать глубокое чувство, что все встречающееся с вами, встречается по воле Божией… Тут же придет и смирение и нищета духовная… и все тревоги ваши прекратятся.

Еп. Феофан

Скорое читание заученных молитв, конечно, нехорошо, а ведь это в вашей же власти. Как заметите это, прекращайте, и начинайте читать неспешно. Мера для читания молитв по молитвеннику или на память – имейте понимание и сознание читаемого; так читайте, чтобы все читаемое сознаваемо было. Этим и скорость определяйте. Помните вы 24 молитовки св. Злато уста? Прочитывайте их почаще, прибавьте к ним другие из псалмов или церковных песнопений, и тоже затвердите, – и читайте с соответственными мыслями и чувствами. Можно ими и все молитвенное правило заменить, но для вас в этом нужды нет.

Еп. Феофан

Беретесь прочитать мои книжки… Дивиться буду, если вы найдете у меня что-либо пригожее для вас. Вы уже зрелая ягода, а мои писания новоначальнические все…

«Еп. Феофан» Большая вам милость, что молитва ваша бывает нерасхищенная… Но говорите, что случается страдать от «охлаждения. – »Откуда у вас быть охлаждению? Оно приходит, когда лишнее съешь, лишний час соснешь, чувства распустишь и многого насмотришься, наслушаешься и особенно, когда много наговоришь… Всего этого, я думаю, у вас нет. Откуда же охлаждение ваше? От чего-нибудь внутри недоброго. Бывает оно от самодовольства… Душа самодовольная, и ничего ей больше не нужно, оттого и молится холодно. Сознание своих нужд духовных рождает чувство скудости духовной, и тогда душа невольно вопит ко Господу: «Господи, помоги; Господи, вразуми; Господи, утеши». Я думаю, что и это у вас есть, – то есть нищета духовная.

Так должно быть у вас охлаждение – оттого, что душа, день, другой, третий, пятый, десятый – потрудившаяся добре в молитве, чтении и богомыслии, все со вниманием и чувством, – требует наконец отдыха, перерыва напряженной деятельности. В таком случае с душою ничего не поделаешь… а остается только терпеть ее… все обычно по уставу заведенное исполнять… а охлаждение терпеть, моля Господа смиловаться и воротить подобающее чувство. – И пройдет. Ибо это состояние проходчиво.

Ведь вы ходите в церковь!? Бывание в церкви с терпением и вниманием тоже расшевеливает душу.

Постоянное охлаждение бывает только при постоянном грехолюбии и греходелании… а без этого оно всегда переходчиво. У всех отцов поминается об охлаждении… и все дают уроки, как быть в сем случае. Учитесь у них.

Еп. Феофан

* * *

Опубликовавший вышеозначенные выдержки из писем епископа Феофана к схимонаху Агапию, протоиерей Иустин Ольшевский, впоследствии Сильвестр, Архиепископ Омский и Семипалатинский, пишет в своем заключительном слове:

«В письмах одинаково поражают смирение и глубина разумения сокровеннейших высоких движений духа в одном, высота духа вместе с детскою простотою – в другом».

Эта справедливая характеристика дает правильную оценку духовного молитвенного устроения и епископа Феофана, и старца схимонаха Агапия.

Еще я хочу остановить ваше внимание на книге Игумена Тихона, духовника епископа Феофана, носящей заглавие «Искатель непрестанной молитвы, или сборник изречений и примеров о непрестанной молитве». Для полноты нашего изложения, – я хочу и из этой книги привести некоторые наставления о молитве Иисусовой.

* * *

Умную молитву Иисусову твори на всяком месте навсегда.

Схимонах Марк42 Саровский

У подвижника Феодора Санаксарского, того же XVIII века, в его обители было такое правило. Ввечеру, по отпуске церковного правила, в келье творить «триста молитв Иисусовых», и при них полтораста поклонов – то есть десять молитв Иисусовых просто, и десять с поклонами.

Старец игумен Валаамский Назарий учил: ««Помолимся духом, помолимся и умом. »Взойдите в слова апостола Павла: «Хощу рещи пять слов умом, нежели тысячу языком. »Изобразить не могу, сколько мы счастливы, что сии пять слов удостоились говорить: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя! »Что за радость!

Он же учил: в келье не упускай из мысли твоей Иисусову молитву и старайся стяжать душевное умиление сердца в тишине и глубоком молчании ума твоего. Собери разум и все помышления твоя, стани на молитву, впери к Богу ум твой и сердце, и молись… Старайся, чтобы отнюдь твои мысли не могли парить по сторонам и ничем из мира сего не занимались; в такой тишине и глубоком молчании ума твоего стани, потупи главу, руце приложи к персям, ноги соедини вместе, очи смежи и, собрав ум и сердце воедино, «молися Иисусовою молитвою.»

* * *

Если, в церкви стоя, не можешь понимать, слушая пение и чтение церковное, то с благоговением тайно твори молитву имени Иисусову, следующим образом: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». Старайся углубить сию молитву в душу и сердце твое. Твори оную умом и мыслию, не попускай оной на малое время удалиться из уст твоих, соединяй оную, как можно, с дыханием твоим и, сколько сил твоих есть, старайся при сем нудить себя к сокрушению сердечному, да не без слез каешися о гресех твоих. Если же нет слез, то должны быть, по крайней мере, сокрушение и стенания сердечные.

Игумен Назарий

* * *

Строитель Саровский, старец Пахомий, современник святителя Тихона Задонского и преподобного Серафима Саровского, учил: «Да будет прилежен безмолствующий в испытании совести своей, в самоукорении, смирении, в непрестанной молитве ко Христу Богу и во внимательном богомыслии, вседневно воспоминая смерть свою, Суд Христов, Царство Небесное и вечные муки».

* * *

Старец иеросхимонах Парфений Киевский от своего опыта также учил о молитве Иисусовой.

Всякому хотящему спастися надо всем сердцем взыскать Господа, а взыскать Его можно только «прилежным и докучным к Нему молением. »Ты «только молись», проси от всей души Господа, чтобы Он не оставил тебя, а Он вразумит, наставит и от греха сохранит тебя, а сам по себе ничего не сделаешь: без Бога ни до порога.

«Старец Парфений Киевский»43 Приобретение истинного молитвенного духа составляло главнейший подвиг блаженного отца Парфения, и он стяжал сей благодатный дух в высшей степени. «Молитва», по словам его, обратилась для него в такую потребность, как пища или питие, или же сделалась у него, по его выражению, как бы «болячкою, вросшею в сердце. »Она сама собою при внешних даже развлечениях и даже во сне в нем действовала. Он сам видел однажды, в полусонном видении, свое сердце, объятое пламенем. Это «символ непрестанной молитвы», в которой сердце его непрестанно возносилось горе – к Богу.

Старец Парфений Киевский

Истинную молитву стяжать неизреченно трудно, не раз душа за подвиг сей приблизится ко вратам смертным. Но кто уже сподобился стяжать ее, у него она, как «болячка, »врастет в сердце и ничто не измет ее.

Старец Парфений Киевский

Молитва истинная есть та, которая «вросла »в душу и совершается духом. Для стяжания ее великий потребен подвиг умственный и телесный.

Старец Парфений Киевский

""Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, не попусти, чтобы суетность, самолюбие, чувственность, нерадение, гнев господствовали надо мной».»

* * *

Иларион, духовник Московского Симонова монастыря, также был искусным делателем молитвы Иисусовой.

Если усердно желаешь научиться, то св. отцы учат сему следующим образом: старайся как можно более или даже непрестанно, при всех занятиях, творить Иисусову молитву, произнося тихо: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго»! Когда утомятся уста, произноси ее умом и старайся отгонять помыслы и внимать тому, что ты произносишь. По времени Бог поможет тебе достигнуть и того, что само сердце твое будет творить молитву самодейственно, по Писанию: «сердце мое бдит».

Старец Иларион

* * *

В Симоновом монастыре жил старец Павел, ученик архимандрита Паисия Величковского. По болезни ног он более семи лет лежал на одре и с благодарением нес крест свой. Когда у него просили наставления, он не отказывал в них.

Сколько возможно, возбуждай в себе любовь к ближним и имей простое око. К сему руководствует уединение и «себе внимание, соединенное с Иисусовою молитвою», которая всему глава.

Старец Павел

* * *

Иеросхимонах Симоновский Иона рассказывал о своем старце Адриане, с которым он пустынножительствовал в Брянских лесах, что внутренняя сладость сердечной молитвы не допускала ему чувствовать наружную боль.

Тот же иеросхимонах Иона, живя в Симоновом монастыре, все свое келейное правило выполнял, занимаясь внутреннею молитвою, держа в руках шерстяные четки и непрерывно повторяя Иисусову молитву сердцем и устами. Когда же его спрашивали: что ты, отче, делаешь? Он отвечал: узлы на четках считаю.

Ученик старца Серафима Саровского, Арзамасский протоиерей Авраамий Некрасов, учил об Иисусовой молитве: «Спаситель говорит: «без Мене не можете творити ничесоже. »Поэтому, по слову Апостола, – «непрестанно молитеся – »должно и нужно тебе упражняться в умной сердечной молитве, при самых даже обыкновенных занятиях, в глубине души твоей, произнося со страхом и верою: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго»!» Хочется тебе спастись? Непрестанно молись и все терпи, и терпи до конца, ибо точию «претерпевый до конца спасен будет».

Прот. Авраамий (Некрасов)

Бесов бей нещадно именем Иисусовым, вот и будешь добр воин Христов.

Навыкни непрестанно молиться и истинно смиряться, так как без молитвы никакой дар не стяживается, а без смирения хоть беги из монастыря.

О мире не грусти, о мире же сердечном непрестанно проси.

Не будь без молитвы Иисусовой ни на одну минуту. И вставая, и сидя, и ходя, и при трапезе, и при всяком занятии твоем, даже во многолюдстве, отнюдь не оставляй в уме твоем сей краткой молитвы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго!»

Частое и усердное, с верою и любовью, произношение сей молитвы сохранит ум твой от рассеяния и помышлений злых и сердце – от похотей лукавых.

Прот. Авраамий (Некрасов)

Дабы стяжать сокровище непрестанной молитвы, нужен подвиг – «Царствие Небесное нудится, и нудящие себя восхищают его», а подвизаться за тебя, кроме тебя же самого, никто не может.

Подвизаюсь, да не успеваю! Значит, еще слабо внимаешь, мало подвизаешься. Усугуби твое внимание, умножь подвиг твой, и ты, с помощью Божией, успеешь в твоем подвиге столько, что молитва Иисусова также сделается для тебя естественною, как и самое дыхание твое, без которого существовать не можешь.

Если душа твоя всегда уязвлена жалом сокрушения и страхом Суда будущего, то старайся через тщательное упражнение в слове Божием и через умную молитву этот дар Божий еще более приумножить в себе.

Против скуки и уныния есть средство: через умную сердечную Иисусову молитву старайся всегда быть в Боге, Который есть источник радости и утешения.

Не выроняй ни на одно мгновение ока из сердца твоего Пресладкого и Всещедрого Иисуса. «Без Него горько жить.»

Прот. Авраамий (Некрасов)

Ума и сердца и очей умных не спускай с Того, с Кем преискренне удостоился соединяться (в Таин стве Причащения). Бди и молись.

Кроме трезвения и молитвы не можешь устоять в чистоте и правде. При самом трезвении и молитве берегись, чтобы не впасть тебе в самомнение и самообольщение. Возлюби смирение и самоукорение. Одно, одно нам грешным нужно – смирение. Без сего небесного дара ни истинного покаяния нельзя принести, ни добродетели какой стяжать невозможно.

Внемли себе опасно 44! Мысли злые, как семя диавольское, именем Иисусовым исторгай в самом начале.

Прот. Авраамий (Некрасов)

Замечаешь в себе леность к молитве? Нудь себя, грози себе, устрашай себя, обнадеживай себя наградою за труды; чаще рассуждай: что есть молитва? И понемногу станешь услаждаться молитвою. Не хотеть молиться, значит, не хотеть быть с Богом.

Молиться обучай себя столь же часто, как часто и дышишь. Я разумею внутреннюю молитву, которая всегда и везде может быть совершаема с такою же удобностью, с какою совершается в нас биение сердца.

Продолжай делание свое внутреннее неослабно, призывай непрестанно с верою и любовью достопокланяемое имя Господа Иисуса.

Прот. Авраамий (Некрасов)

Иисусова молитва пусть будет дыханием души твоей! Сладчайший Иисус да не выходит из ума и сердца твоего… Со Сладким Иисусом все для тебя будет сладко: самые скорби покажутся тебе манною небесною… Держись умом твоим и сердцем Сладчайшего Иисуса: Он все совершит в тебе, во внутреннем твоем человеке. Обучай себя смирению и терпению. В терпении вашем стяжите души ваши. «Претерпевый до конца, той спасен будет».

Прот. Авраамий (Некрасов)

Молись умом своим непрестанно и смиряйся сердцем, и «Господь действуяй в нас и еже хотети, и еже деяти, »сотворит с тобою благодатный плод Свой во время свое.

Уединяйся почаще в себя, в клеть твоего сердца, и там беседуй с Богом через умную молитву, которая такой радостью и сладостью наполнит душу твою, что ты не захочешь искать ни в чем земном себе утешения.

Во внутреннем святилище души совершай выну (всегда) словесное служение посредством умной и сердечной молитвы Иисусовой, которую никто и ничто не может препятствовать произносить тебе (если, конечно, сам поревнуешь об этом).

Прот. Авраамий (Некрасов)

Держись паче всего молитвы Иисусовой и при ней строгого внимания самому себе, в страхе Божием.

К добродетелям чистоте и смирению потребна молитва, и молитва непрестанная. Кто из св. отцов стяжал себе Христа без молитвы? Никто! Молитва есть семя, порождающее в нас Христа; молитва есть сила, оплодотворяющая в душах наших жизнь Христову…

Прот. Авраамий (Некрасов)

Старайся всегда быть с Господом! А быть с Господом – это рай земной и Царствие Божие… Глазам, языку, ушам воли не давай: глаза закрой, уста затвори, уши заткни… Более всего при умной непрестанной Иисусовой молитве держись смиренномудрия, которое есть верное и твердое ограждение души.

Прот. Авраамий (Некрасов)

Не можешь много поститься и предстоять на молитве (телесно), так упражняйся более в умной и сердечной молитве. Паче же всего храни уста свои от празднословия и осуждения, ибо ничто так не препятствует вниманию умному и теплоте сердечной, как празднословие.

Прот. Авраамий (Некрасов)

Все выше приведенные наставления об Иисусовой молитве о. Авраамия Некрасова заимствованы из его книги «Письма к духовным детям».

* * *

Один старец, преуспевший в умной молитве, спросил другого инока, также занимавшегося ею: кто обучил тебя молитве? Инок ответил: демоны. Старец улыбнулся и сказал: какой соблазн произнес ты для незнающих дела! Однако скажи: каким образом демоны выучили тебя молитве? Инок отвечал: меня одолевала тяжкая и продолжительная брань от лютых помыслов, мечтаний и ощущений, не дававших мне покоя ни днем, ни ночью… Угнетенный натиском духов, я стал читать молитву Иисусову и таким образом выучился ей.

* * *

Известный Затворник Задонский Георгий Алексеевич говорил об Иисусовой молитве: «Одно призывание Сладчайшего Иисуса может усладить огорченное сердце и привести душу в восторг небесной радости. Мирное спокойствие снискивается в самом сердце именем Христовым.

* * *

Святитель Тихон Задонский в глубоком чувстве сокрушения и умиления иногда вопиял: «Госпо ди, пощади! Кормилец, помилуй! Потерпи, Благость наша, грехам нашим! Услыши, Господи, и не погуби нас со беззаконьми нашими!»

Он же учил о молитве Иисусовой.

От искушений никуда не уйдешь, когда враг чего сам не может, то через злых людей наносит оскорбления… Повсюду надобно терпеть и быть великодушну; не смотреть на то, что делают, а внимать тому, чему слово Божие учит; знать келью да церковь и всегда быть заняту: то читать, то молиться, то делать что пристойное и так попеременно продолжать; мало есть, мало пить, и непрестанно Иисусову молитву иметь в сердце своем: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго»!

Свят. Тихон45

* * *

В заключение этой беседы приведу еще некоторые места о молитве из дневника нашего великого пастыря-молитвенника о. Иоанна Сергиева (Кронштадтского).

Две силы, совершенно противоположные между собою, влияют не меня: сила добрая и сила злая, сила жизненная и сила смертоносная. Как духовные силы, обе они невидимы. Добрая сила, по свободной и искренней молитве моей, всегда прогоняет злую силу, и сила злая сильна только злом, во мне скрывающимся. Чтобы не терпеть непрерывных стужений злого духа, надо постоянно иметь в сердце Иисусову молитву: «Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя! »Против невидимого диавола – Невидимый Бог, против крепкого – Крепчайший.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Имея Христа в сердце, бойся, как бы не потерять Его, а с Ним и покоя сердечного; горько начинать снова; усилия прилепиться к Нему снова по отпадении будут тяжки и многим будут стоить горьких слез. Держись всеми силами за Христа, приобретай Его и не теряй святого дерзновения пред Ним.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Христос, введенный в сердце верою, восседает в нем миром и радостью. Не даром говорится о Боге: «Свят еси и во святых почиваеши».

Прот. Иоанн (Сергиев)

Все мои беды происходят в невидимой моей мысли и в невидимом сердце моем; потому Невидимый же нужен мне и Спаситель, ведущий сердца наша. О, крепость моя, Иисусе, Сыне Божий! О, Свете ума моего! Мире, радосте, широта сердца моего – Слава Тебе! Слава Тебе, Избавителю от невидимых врагов моих, ратующих ум и сердце мое и убивающих меня в самом источнике моей жизни, в самом чувствительном моем месте.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Мысленными очами сердца вижу я, как мысленно вдыхаю в сердце свое Христа, как Он входит в него, и вдруг упокоевает и услаждает его. О, да не пребуду я один без Тебя Жизнодавца моего! Худо мне без Тебя.

«Прот. Иоанн (Сергиев)» При молитве держись того правила, что лучше сказать «пять слов от сердца», нежели тьмы слов языком. Когда замечаешь, что сердце твое хладно и молится неохотно, – остановись, согрей свое сердце каким-нибудь живым представлением – например, своего окаянства, своей духовной бедности, нищеты и слепоты или представлением великих ежеминутных благодеяний Божиих к тебе и к роду человеческому, особенно же к христианам – и потом молись, не торопясь, с теплым чувством; если и не успеешь прочитать всех молитв ко времени, беды нет, а пользы от теплой и неспешной молитвы получишь несравненно больше, чем если бы ты прочитал все молитвы, но спешно, без сочувствия. «Хощу пять словес умом моим глаголати, нежели тьмы словес языком». Но очень хорошо, разумеется, было бы, если бы мы могли с должным сочувствием сказать на молитве и тьмы словес. Господь не оставляет трудящихся для Него и долго предстоящих Ему; в ню же меру они меряют, возмеривает и Он и, соответственно обилию истинных слов их молитвы, посылает в душу их обилие света, теплоты духовной, мира и радости. Хорошо продолжительно и непрестанно молиться, но «не вси вмещают словесе сего, но имже дано есть: могий вместити, да вместит. »Не могущим вмещать продолжительной молитвы лучше творить молитвы краткие, но с горячею душею.

Прот. Иоанн (Сергиев)

И святыми Божиими овладевало диавольское отчаяние и уныние. Что же с нами грешными? О, нас враг уязвляет часто сердечным озлоблением, уничижением и лютым унынием! Нужно постоянно обращаться ко Господу и быть с Ним каждую минуту, чтобы не овладело нами вражие озлобление и уныние. Есть и еще средство избавиться от вражия уныния – пространный путь мира… удовольствия света… но сохрани Бог всякого христианина от того, чтобы таким средством избавиться от диавольского уныния. Лучше идти тесным путем, терпеть уныние и искать частой помощи и избавления у Господа Иисуса Христа, веселящего трудящихся Его ради над спасением своим, нежели сойти на пространный и гладкий путь мира, и там удовольствиями плоти купить свободу от духа уныния. Враг духом уныния многих согнал с тесного и спасительного пути на широкий и гладкий, но гибельный путь.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Когда молишься, внимай себе, чтобы внутренний твой человек молился, а не внешний только. Хотя без меры грешен, а все молись. На диавольское разжжение, лукавство и отчаяние не смотри, а преодолевай и побеждай его козни. Помни пучину человеколюбия и милосердия Спасова. Диавол будет представлять тебе лице Господа грозным и немилостивым, отвергающим твою молитву и твое покаяние, а ты вспомни слова Спасителя, исполненные для нас всякого упования и дерзновения: «грядущаго ко Мне не изжену вон», и – «приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии »грехами и беззакониями, и диавольскими кознями и наветами, «и Аз упокою вы».

Прот. Иоанн (Сергиев)

Человеколюбче Господи Иисусе Христе, Сыне Божий! Благодарю от всего сердца моего, яко молитву мою о люблении ближнего и презрении земного услышал еси и мирную, разумную и сладостную любовь в сердце мое излиял еси. Утверди, Боже, сие во мне молитвами Пречистыя Владычицы нашея Богородицы, и да буду я чадо Твое, Господи, и чадо Ея истиннейшее.

Прот. Иоанн (Сергиев)

На молитве будь, как дитя лепечущее, сливаясь в один дух с духом произносимой молитвы. Считай себя за ничто, молитвы принимай как великий дар Божий. От своего разума плотского совсем откажись и не внимай ему, ибо плотский разум «кичит», сомневается, мечтает, хулит. Если во время или вне молитвы враг займет душу твою какими-либо хулами и мерзостями, не унывай от них, но скажи с твердостью в сердце своем: для очищения от этих-то и подобных им грехов и пришел на землю Господь наш Иисус Христос; в этих-то и подобных им немощах духа и пришел Многомилостивый помочь нам; и когда скажешь эти слова с верою, сердце твое тотчас успокоится, ибо Господь сердце твое очистит. Вообще ни от какого греха, как от мечты, не надо унывать, а уповать на Спасителя. О, безмерное благоутробие Божие! О, величайшее служение Богочеловека нам грешным! И доныне Он служит нам человеколюбно, очищая и спасая нас. И так да посрамится держава вражия!

Прот. Иоанн (Сергиев)

Диавол обыкновенно вселяется в нас через один лживый помысл или мысль ложную и вожделение греховное, и потом действует в нас и беспокоит нас: так он прост. Не паче ли Господь Бог духов вселяется в нас через единую мысль и любовь истинную и святую и с нами бывает, и в нас действует, и бывает для нас всем? Итак, молись без сомнения, просто, то есть в простоте сердца, без сомнения: как мыслить легко, так и молиться должно быть легко.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Ты не можешь без благодатной помощи победить ни одной страсти, ни одного греха, – проси же всегда помощи у Христа Спасителя своего. Он для того и пришел в мир, для того пострадал, умер и воскрес, чтобы во всем помогать нам, чтобы спасать нас от греха и от насилия страстей, чтобы очищать грехи наши, чтобы подавать нам в Духе Святом силу к деланию добрых дел, чтобы просвещать нас, укреплять нас, умиротворять нас. Говоришь: как спастись, когда на каждом шагу грех стоит и на всякую минуту грешишь? На это ответ простой: на всяком шагу, на всякую минуту призывай Спасителя, помни о Спасителе и спасешься, и других спасешь.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Светло и тепло и покойно мне, когда я всецело обращаюсь душою моею к мысленному Солнцу, Солнцу Правды, Христу Богу моему. И растаевает лед сердца моего, отъемлется нечистота и тля его, исчезает мрак, отбегает смерть духовная воцаряется жизнь небесная, ничто земное не занимает меня.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Во время молитвы, при сильных искушениях от диавола, всю печаль свою возверзи на Господа, «яко Той печется о тебе. »На молитве только веруй в Господа, яко одесную тебе есть, и все возможно тебе будет.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Когда ты молишься Богу, то ты не иначе представляй себе близость Его, как так, что ты ежеминутно дышишь Им, двигаешься, просвещаешься, упокоеваешься, утешаешься и укрепляешься, – словом, живешь Им, по Писанию: «о Нем бо живем и движемся и есмы». Даяй всем живот и дыхание, и вся. Близ ти есть Бог (Глагол), во устех твоих и в сердце твоем… Яко аще исповеси усты твоими Господа Иисуса и веруеши в Него в сердце твоем, спасешися.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Молитва есть дыхание души, как воздух дыхание естественное тела. Дышим Духом Святым. Ни одного слова молитвы не можешь сказать от всего сердца без Духа Святаго. Молясь, усты ко устом с Господом беседуешь, и если имеешь открытые верою и любовию сердечные уста, в то же время как бы вдыхаешь из Него просимые духовные блага Духом Святым.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Спаситель благоволил воплотиться не для того только, чтобы спасать нас тогда, как грехи, страсти одолели нас, когда мы уже опутаны ими, но и для того, чтобы спасать нас по молитве нашей, тогда, когда еще только усиливаются ворваться в нас грех и страсть, когда борют нас. Не надо спать и опускать малодушно руки, когда борют нас страсти, но в это-то самое время и быть на стороже, бодрствовать и молиться Христу, чтобы Он не допустил нас до греха. Не тогда спасать должно дом от пожара, когда огонь всюду уже распространился в нем, а лучше всего тогда, когда пламя только что начинается. Так и с душею. Душа – дом, страсти – огонь. «Не дадите места диаволу» (Еф. 4, 27).

Прот. Иоанн (Сергиев)

Когда бываешь очень молод или живешь жизнью мира грешного, тогда знаешь и Христа Спасителя, и врага Божиего и человеческого, сатану всезлобного, только по одному имени, и думаешь, что Христос от тебя далеко – на небе, а диавол где-нибудь есть, только никак не близко и не около тебя, и хотя слышишь, что он зол, но думаешь, что злость его до тебя не касается; но когда будешь в летах зрелых и вступишь в жизнь подвижническую, когда будешь служить Богу чистою совестью, тогда испытаешь на сердце и благое иго Спасителя, и тяжелое, несносное иго сатаны, который нещадно оскорбляет нас.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Старайся дойти до младенческой простоты в обращении с людьми и в молитве к Богу. Простота – величайшее благо и достоинство человека. Бог совершенно прост, потому что совершенно духовен, совершенно благ. И твоя душа пусть не двоится на добро и зло.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Учитесь молиться, принуждайте себя к молитве: сначала будет трудно, а потом чем более будете принуждать себя, тем легче будет; но сначала всегда нужно принуждать себя.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Когда молишься, тогда представляй, что как бы Един только и был пред тобою Бог Троичный в Лицах и кроме Его ничего не было. Представь, что Бог в мире, как душа в теле, хотя и бесконечно выше его и не ограничивается им; твое тело мало, и все его проникает малая душа твоя. Но мир велик, Бог бесконечно велик и по всему творению Бог все наполняет – везде Сый и вся исполняяй.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Когда молишься Господу, взирай сердечными очами внутрь себя, на душу свою: Господь там в мыслях твоих и в движениях сердца твоего правых, как и вне тебя и на всяком месте. «Близ тебя »Он «во устех твоих и в сердце твоем», а не на небесех только, или в бездне.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Сердце наше ежедневно умирает духовной смертью. Теплая слезная молитва есть оживление его, начинающееся дыхание его. Если не молиться ежедневно с теплотою духовною, то легко скоро умереть духовно.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Нечувствие сердцем истины слов на молитве происходит от сердечного неверия и нечувствия своей греховности, а это в свою очередь проистекает от тайного чувства гордости. – По мере чувств своих на молитве, человек узнает: горд он или смирен: чем чувствительнее, пламеннее молитва, тем он смиреннее; чем бесчувственнее, тем гордее.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Будь умерен во всех религиозных делах, ибо и добродетель в меру, соответственно своим силам, обстоятельствам, времени, места, трудам предшествовавшим, есть благоразумие. Хорошо, например, молиться от чистого сердца, но коль скоро нет соответствия молитвы с силами (энергией), различными обстоятельствами, местом и временем, с предшествовавшим трудом, то она уже будет не добродетель. Потому апостол Петр говорит: «покажите в добродетели разум» (то есть не увлекайтесь одним сердцем), «в разуме »же воздержание, в воздержании терпение.

Прот. Иоанн (Сергиев)

«Кто не собирает со Мною», говорит Господь, «тот расточает. »Надо подвигаться вперед в духовной жизни, восходить все выше и выше; увеличивать более и более запас добрых дел; если же мы стоим на одной точке нравственного совершенства, на одной ступени лестницы христианского восхождения, то все равно что идем назад; если не собираем, то все равно что расточаем.

«Прот. Иоанн (Сергиев)» Когда покроет тебя тьма окаянного – сомнение, уныние, отчаяние, смущение, тогда призови только всем сердцем сладчайшее имя Иисуса Христа, в нем ты все найдешь: и свет, и утверждение, и упование, и утешение, и покой, найдешь в нем самую благость, милость, щедроты, все это найдешь в одном имени заключенным, как бы в какой богатой сокровищнице.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Мысли человека имеют крайне сильное влияние на состояние и расположение его сердца и действий; потому, чтобы сердце было чисто, добро, покойно, а расположение воли доброе и благочестивое, надо очищать свои мысли молитвою, чтением Священного Писания и творений св. отцов, размышлением о тленности и скоропреходности и исчезновении земных удовольствий.

Прот. Иоанн (Сергиев)

Как близка к тебе твоя мысль, как близка вера к твоему сердцу, так близок к тебе Бог, и чем живее и тверже мысль о Боге, чем живее вера и познание своей немощи и ничтожества, и чувство нужды в Боге, тем Он ближе. Или как близок воздух к телу, так близок Бог к душе. Ибо Бог, так сказать, мысленный воздух, которым дышат все Ангелы, души святых и души людей живущих, особенно благочестивых. Ты не можешь жить без Бога ни минуты и, действительно, каждую минуту живешь Им: «о Нем бо и живем и движемся, и существуем».

Прот. Иоанн (Сергиев)

Заканчивая наставлениями о. Иоанна Кронштадтского нашу сегодняшнюю беседу, прошу вас твердо запомнить, что подвиг прохождения Иисусовой молитвы и вообще внутреннего духовного делания, как это ясно видно из предыдущих бесед, всегда существовал и всегда был почитаем в Православной Церкви и, в частности, в Русской Церкви, как важнейшее и действенное средство к внутреннему сердечному единению с Господом Иисусом Христом, составляющему необходимое и главное условие подлинной и успешной христианской жизни в каждом человеке.

Мы привели многочисленные свидетельства из писаний древних и новых подвижников, подтверждающих сказанное. Если бы было необходимо, мы могли бы привести еще больше этих свидетельств. Но и сказанного достаточно для нашей цели – показать важность и необходимость делания Иисусовой молитвы для нашей духовной жизни, для нашего спасения.

Если у вас имеются какие-нибудь вопросы или недоумения, выскажите их, прежде чем мы закончим эту нашу беседу.

Иерей. У меня лично нет. Но я думаю, что мои духовные чада могут сказать мне – из всего сказанного в этих беседах видно, что делание Иисусовой молитвы заключает в себе целый ряд ступеней, постепенно возводящих делателя молитвы от земли к небу, причем высшие ступени этого делания совершенно недоступны огромному большинству делателей молитвы, так что едва находится один из тысячи, достигающий чистоты молитвы, а той молитвы, которая находится еще выше, за пределами чистой молитвы, достигает разве только один в целом поколении.

Огромное же большинство делателей молитвы не поднимается выше первой, делательной или трудовой, ступени Иисусовой молитвы, и лишь немногие удостаиваются достигнуть второй ступени – молитвы самодвижной, благодатной. Принимая все это во внимание, а также считаясь с трудностью самого делания, с недостатком наставников, с возможностью ошибок и даже с опасностью впадения в прелесть, – не может ли у многих даже не возникнуть желания творить Иисусову молитву? Больших успехов от занятия ею ожидать нельзя, трудностей много, много опасностей… Не лучше ли, скажет кто-нибудь, совсем не браться за такое непосильное дело и скромно ограничиться благоговейным по мере сил выполнением обычных христианских обязанностей: посещением церковного богослужения, выполнением домашнего молитвенного правила и деланием, насколько возможно, добрых дел?

Что ответить на такой вопрос, если мне его зададут?

Инок. Отвечайте так. Вы совершенно правильно указываете трудности и опасности молитвенного подвига. Но разве все это присуще одному только внутреннему деланию и молитве Иисусовой, а не всей вообще христианской жизни, о которой сказано у ап. Павла: «многими скорбями подобает нам внити в Царствие Божие» (Деян. 14, 22), а Господь Иисус Христос сказал ученикам Своим: «в мире скорбни будете, но дерзайте, яко Аз победих мир »(Ин. 16, 33)?

Много и других слов о трудностях и опасностях христианской жизни можно найти и в Евангелиях, и в Посланиях Апостольских. И не ко всем ли христианам относятся слова Спасителя: «Будите убо совершени, яко же Отец ваш Небесный совершен есть». А ведь эти слова ставят перед христианином не менее великую и ответственную и страшную задачу, как и делание Иисусовой молитвы?! Так возможно ли, оставаясь христианином, уклониться тем или иным способом от трудностей и опасностей христианской жизни, которая всегда есть и будет, по слову Господа, крестным путем (см.: Мф. 16, 24)? И не ко всем ли христианам относятся слова великого апостола языков: «Иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми» (Гал. 5, 24)?

* * *

37

Игумен Тихон был настоятелем Вышинской пустыни в то время, когда там пребывал в затворе свят. Феофан Затворник. Он и келейник свят. Феофана, отец Евлампий, были единственными, кого принимал святой.

38

Татебным (от сл. тать) – воровским.

39

Иеросхимонах Макарий, старец Оптиной пустыни. Годы жизнии 1788–1860. Ученик преп. Паисия Величковского, от него он воспринял и умное делание. Старец был любвеобилен, принимал народ с разными нуждами. Жил в скиту, и женщин принимал за вратами скита. Вел большую переписку. Прославлен в лике преподобных. Память 720 сентября.

40

Иеросхимонах Амвросий, оптинский старец. Годы жизни 1812–1891. Преемник и ученик старца Макария. После кончины в 1860 г. старца Макария окормлял братию, принимал народ. В 1862, 1868–1869 и 1871 годах старец Амвросий тяжело болел. Стяжал дар прозорливости, молитвы, исцеления. Старец широко благотворил, заботился о вдовах и сиротах, им устроена Шамордин ская Казанская Горская община. Прославлен в лике преподобных Собором 1988 г. Память 1023 октября.

41

Иеросхимонах Анатолий (Зерцалов), оптинский старец. Годы жизни 1824–1897. Сам пламенный молитвенник – делатель молитвы Иисусовой, старец Анатолий всегда внушал своим чадам непрестанно творить молитву Иисусову и соблюдать чистоту сердца. Вел большую переписку. Молитву Иисусову называл «светозарной молитовкой», которую всегда надо иметь в сердце. Прославлен Русской Православной Церковью в лике преподобных. Память его совершается 25 января7 февраля.

42

Схимонах Марк Саровский – современник и ученик преп. Серафима, делатель молитвы Иисусовой.

43

Преп. Парфений Киевский подвизался в Киево-Печерской Лавре. Годы жизни подвижника 1790–1855. Нес подвиги бдения, молитвы, поста, нестяжания, пребывал в непрестанной молитве. Оставил своим чадам духовные поучения и составил несколько умилительных молитв, из которых ниболее известная начинается словами:

44

Опасно – внимательно.

45

Свят. Тихон, епископ Воронежский, Задонский и всея Руси чудотворец. Был живой проповедью для христиан: раздавал имущество, посещал заключенных, был исключительно кроток и смирен сердцем; оставил после себя письменные труды, из которых наиболее известное сочинение: «Сокровище духовное от мира собираемое». Преставился ко Господу в 1783 году. Память свт. Тихона – 1326 августа.


Беседа 4 Беседа 5 Беседа 6