Энциклопедия изречений Святых отцов и учителей Церкви по различным вопросам духовной жизни

 Часть 93Часть 94Часть 95 

ЧЕЛОВЕК

ВОЛЯ

«Да будет воля Твоя...»

Ты должен управлять своей волей так, чтобы не позволять ей склоняться на свои пожелания, а, напротив, вести ее к тому, чтобы она была совершенно единой с волей Божией. При этом хорошо помни, что недостаточно для тебя одного того, чтобы желать и искать всегда благоугодного Богу, надо, чтобы ты желал этого как движимый Самим Богом, и для той единой цели, чтобы Ему угодить от чистого сердца. Чтобы устоять в этом, мы должны выдержать более сильную борьбу со своим естеством... Ибо наше естество так склонно к угождению себе, что во всех делах, даже в самых добрых и духовных, ищет успокоения и услаждения и этим потаенно и незаметно похотливо питается, как пищей. От этого бывает, что когда предстоят нам духовные дела, мы тотчас желаем их и устремляемся на них, однако не как движимые волей Божией или с той одной целью, чтобы угодить Богу, но ради того утешения и обрадования, которое порождается в нас, когда желаем и ищем того, чего хочет от нас Бог. Эта прелесть бывает тем более скрытой, чем выше само по себе и духовнее то, чего мы желаем (64, 36).

Во всех случаях не давай воли своим желаниям, а держи их в своей власти, направляя все к одной цели – стоянию в воле Божией и шествованию по воле Божией. Тогда и желания твои будут правы и благочестивы и ты при всякой неприятной случайности будешь пребывать в покое, полагаясь на волю Божию. Преподобный Никодим Святогорец (64, 173).

Нет кратчайшего преуспеяния души, чем отсечение своих хотений и разумений, и нет ничего лучшего, чем повергать себя пред Богом день и ночь и просить Его, да будет во всем воля Его. И ничего нет хуже, чем любить свободу для души или тела (62, 179).

Никакая иная добродетель не может так постигнуть волю Божию, как смиренномудрие и оставление всякого своего разумения и своей воли (62, 150).

Если плоть не будет умерщвлена и человек не будет весь водим Духом Божиим, то не может он исполнить воли Божией без понуждения себя. Когда же воцарится в нас благодать Духа, тогда уже не будем иметь своей воли, но все, что ни бывает с нами, приемлем как волю Божию. Тогда имеем мир и можем быть названы сынами Божиими, ибо любим волю Отца, как и Сын Божий и Бог. Но этого невозможно достичь без соблюдения заповедей, которыми подвизающийся отсекает всякие наслаждения, то есть свои пожелания, и терпит всякие огорчения, происходящие от этого. Преподобный Петр Дамаскин (62, 20).

Предпочитай волю Божию всякой мудрости человеческой и признавай ее более полезной, чем все человеческие рассуждения. Преподобный авва Исаия (34, 186).

Если в делах человеческих мы многого не понимаем, как что делается, и хотя многое нам кажется неуместным, однако же уступаем, то тем более должно так поступать по отношению к воле Божией (45, 798).

Не будем говорить: для чего это и зачем это? – когда все это исходит от Бога. Не станем требовать от Него отчета – это крайне нечестиво и безумно. Святитель Иоанн Златоуст (46, 36).

Бог ожидает горячего, по мере сил наших, устремления к Нему нашей благой от произволения веры и усердия, всякое же преуспеяние производит в нас Сам. Преподобный Макарий Египетский (33, 32).

...Господь часто промыслительно скрывает от нас Свою волю, зная, что мы и познав ее, не послушались бы и заслужили бы этим большее наказание. Преподобный Иоанн Лествичник (57, 197).

Бог хочет, чтобы мы желали Его благой воли... то есть исполнения Его заповедей; чтобы мы любили друг друга, были сострадательны, творили милостыню и тому подобное; вот это – благая воля Божия. Преподобный авва Дорофей (58, 165).

Если ты желаешь предохранить себя от скрытых преград на пути к совершенству, если желаешь успешно утвердиться в благонастроении, чтобы и желать, и делать все только ради того, что этого хочет Бог, только во славу Его, и для благоугождения Ему, и для служения Ему одному, желающему, чтобы в каждом нашем деле и в каждом нашем помышлении Он один был и началом, и концом, то поступай следующим образом. Когда предстоит тебе какое-нибудь дело, согласное с волей Божией или само по себе хорошее, не склоняй тотчас воли своей к нему и не желай его, если прежде не вознесешься умом своим к Богу, чтобы уяснить, что есть прямая воля Божия на то, чтобы желать и совершать такие дела и что они благоугодны Богу. И когда так сложишь в мыслях, что самой волей Божией будет определяться у тебя склонение воли твоей, тогда желай его и совершай ради того, что этого желает Бог, ради одного угождения Ему и лишь во славу Его (61, 37).

Когда желаешь отклониться от того, что несообразно с волей Божией или нехорошо, не тотчас отвращайся от этого, но прежде прилепи око ума своего к воле Божией и уясни себе, что есть прямая воля Божия, чтобы ты уклонился от этого для благоугождения Богу. Ибо лесть естества нашего крайне тонка и немногими распознается: оно потаенно ищет одного своего, а между тем по видимости так ведет дело, что нам кажется, будто единственная цель у него – благоугождать Богу, чего на самом деле нет (61, 38).

Подобно тому как каждый имеет свой род деятельности, но не сам от себя принял его, а от всех нас, конечно, ибо мастер всякого дела, какого бы ни пожелал, изготовляет свое орудие и искусно действует им. Поэтому нельзя ни жать нивы лопатой, ни плотничать серпом, ни строить ножом, ни копать пилой, ни шить топором, ни рубить дрова палкой, ни копьем пилить, ни мечом метать, ни луком резать, но каждое орудие приспособлено для определенного дела. Если же ты будешь употреблять их не по назначению, но иначе, то совершенно погибла жизнь твоя и всякое твое действие. Таким же образом, пойми меня, и Бог сотворил нас, чтобы каждый верный совершал в жизни свои дела. Одних Он поставил учить, других учиться, иных начальствовать над многими, других же подчиняться им. И одним Он дал премудрость,, другим знание и слово, иным дал пророчествовать, другим говорить языками, иным творить чудеса и производить силы, других показал предстоятелями – все это духовные дарования. Но назовем и иные дарования Творца, которые Он дал людям каждому по достоинству: одного Он сотворил крепким по телу, другого же более красивым, а иного с лучшим голосом, чем у других. И вообще каждому из людей Он даровал по достоинству свой дар и преимущество, как один Он знает – Бог и Творец всех, неизреченным образом, для полезной деятельности в жизни. Поэтому каждый пригоден не к тому ремеслу, какого сам он желает, но для какого он создан и к чему он имеет природную способность и свойства. И ты можешь увидеть пловца, искусно переплывающего морские пучины и радующегося этому гораздо больше, чем всадник, скачущий на быстром коне, и земледельца, режущего плугом борозды земли и пару рабочих волов считающего гораздо лучше четырех коней, впряженных в царскую колесницу, поэтому он и радуется, утешаясь благими надеждами. Воин же, наоборот, себя считает выше всех земледельцев, и мореплавателей, и ремесленников и, как обладающий славою, гордится, идя на заклание и безвременную смерть. Поэтому для него совершенно непереносимо будет ни грести веслом, ни держать заступ, ни стать плотником; ни корабельщиком, ни земледельцем или землепашцем он не пожелает быть. Но каждый, как я сказал, будет действовать в том роде деятельности, который он получил от Бога. Иначе же человек совершенно не может в этой жизни ни сделать что-либо, ни даже пожелать начать дело. Ибо вот, снова говорю я тебе, о чем и раньше сказал, как никогда невозможно, чтобы какое-либо из всех названных орудий само собою пришло в движение для действия или действовало без руки человека, берущего и изготовляющего им что-либо, так и человек без руки Божественной не может помыслить или сделать что-либо доброе. Ибо и меня также Художник – Слово устроило, каковым Само пожелало, и поставило в мире.

Итак, скажи, как я смогу помыслить что-либо, или сделать, или вообще действовать без Божественной силы? Даровавший мне ум, какой, конечно. Он пожелал. Сам дает и мыслить о том, что знает как полезное и подает мне силу действовать, как Ему угодно. Итак, если я сотворю это (последнее), то Он даст, конечно, большее и человеколюбиво подаст мудрствовать и о более совершенном. Если же я пренебрегу и этим самым, немногим, то поистине праведно лишусь вверенного мне от Бога-Подателя и сделаюсь бездейственным и негодным орудием, как не пожелавший исполнить заповеди Творца, но предавшийся лености и нерадению. Потому и отвержен я от рук Владыки, ибо, вкусив непослушания к Нему и непокорности, я изгнан из истинного рая, удален от Бога и от рук святых.

Итак, найдя меня лежащим и предавшимся полному бездействию в добре, лукавый змей хитростью сделал меня непотребным через всякие бесчестные дела, которыми я услаждался, казалось, и радовался. Вместо этого мне должно было бы печалиться, плакать и рыдать, так как я добровольно, несчастный, отступил от того, для чего я создан, и по своей воле предал себя всему противоестественному, впав несчастнейшим образом в скверные руки врага, которым я всецело и держим, и движим, не будучи в состоянии, жалкий, противиться, ему. Ибо как бы я мог противиться, будучи мертвым? Хитро обольщенный, я, несчастный, сделался органом всякого порока, всякого беззакония и искусным орудием злого делания. Ибо, держа меня в руке и сильно влеча, он, змей, осквернил меня злодеяниями и всевозможной нечистотой, ввергнув меня в острые зловония и заставив – о бесчувствие! – увеселяться ими: хищениями, завистью и неправедными убийствами, ругательствами, гневом и, коротко говоря, он нашел меня повинным во всяком пороке, лучше же сказать, сам воспользовался мною, хотя и не хотел я. С тех пор ведь, как я добровольно отвергся руки Бога и святых Его, меня похитил страшный князь-душетлитель и держал меня в руке своей и, несмотря на то что я хотел, не мог более не совершать дел его, но поступал по всем его желаниям. Ибо меч не может противоречить держащему, но где ни пожелает держащий, там и пользуется им.

Сотворивший же меня Бог, призрев свыше и увидев меня держимым в руке тирана, сжалился, и исхитил меня из руки его, и снова ввел в Божественный рай, в Свой виноградник. И предал меня в руки земледельцев-святых, чтобы я совершал божественные дела, возделывал добродетели, хранил заповеди и не двигался без руки святых, чтобы делатель зла, снова найдя меня пребывающим вне святой руки Божией, не похитил и опять не заставил меня совершать дела его. Итак, те добрые и сострадательные земледельцы, приняв меня и взяв в свои руки всю мою волю, повелели мне немедленно упражняться в смирении и покаянии и непрестанно плакать. Ибо хранящие эти три добродетели и пребывающие в добром их делании вскоре, как бы не замечая, возводятся к славе, очищению, бесстрастию и Божественному созерцанию и не бывают более уловляемы руками ненавистника, но получают от Бога прощение всех грехов и согрешений и таким образом становятся сынами Вышнего и богами по благодати и достойными орудиями, совершающими всякое добро, лучше же сказать, божественные земледельцы наставляют и других на деяния поистине благие, на дела спасения.

Поверив им, послушайте все, и сотворив, и в руки этих земледельцев и рабов Божиих по повелению Его всего себя предав, я нашел все это непреложно сбывшимся на мне, и изумился, и кричу всем, громогласно взывая, и увещевая, и говоря, ибо я не могу похоронить этого молчанием: те, кто чувствует, что находится вне рук Божиих и святых Его, бегите, поспешите и прилепитесь к ним нерасторжимо, верою и горячей любовью и всецелым произволением, отбросьте всякое мудрование и свою волю и в руки их предайте души свои, как бездушные орудия, помимо их ничего совершенно не творя, не двигаясь и не действуя. Мудрование же их да будет вашим мудрованием, а также и святая воля их да исполняется вами как воля Божия. И таким образом, пройдя кратким путем и совершенно беспрепятственно, вы будете друзьями Бога Вышнего и в немного дней сделаетесь наследниками Царства Небесного и неизреченных благ. Ибо вместе с тем как взойдете на этот правый путь, вы будете причислены ко всем святым и Он всех вас сделает блаженными.

И обо мне, более всех смертных согрешившем и прошедшем этим жестким, узким, кратким и безопасным путем, изводящим на широту Жизни Вечной, как показавшем вам его, помолитесь все, добровольно пожелавшие шествовать по нему и ревностно следовать по стопам Христа, чтобы и я, и вы оказались непорочно ходящими им до конца жизни; да и те также, которые желают увидеть Христа, чтобы вместе, с радостью оставив тела, пошли мы к нездешнему покою и к райскому простору и явились наследниками той жизни. И неразлучные с Богом и всеми святыми во Христе, Единородном Сыне и Боге Слове с Божественным Духом, мы пребудем со Святой Троицей ныне и всегда и во все веки веков. Аминь. Преподобный Симеон Новый Богослов (59, 252–256).

В притче о двух сынах второй из них поспешно сказал: «Иду... и не пошел» (Мф. 21, 30). Это образ всех скороспелых благих намерений, которые привести В исполнение потом недостает постоянства, воли и терпения. Легкое сердце тотчас готово на всякое представляющееся ему добро, но нетвердая и нетрудолюбивая воля отказывается от делания на первых же порах. Эта немощь встречается почти у всех. Как же избежать такой несостоятельности перед самим собой и перед другими? А вот как: не начинай ничего, не обдумав и не рассчитав, что на предпринятое достанет сил. Так Господь повелел в притче о начинающем войну и приступающем к построению дома. В чем же этот расчет? В том, по той же притче Господа, чтобы заранее вооружиться самоотвержением и терпением. Посмотри, есть ли у тебя эти подпоры всех тружеников в добре, и если есть – начинай дело, а если нет, то сначала запасись ими. Если запасешься, то что ни встретится на пути к намеченному, все перетерпишь и преодолеешь и начатое доведешь до конца. Расчет не то значит, что, если дело трудновато,– брось, а то, чтобы воодушевить себя на всякий труд. Отсюда будет исходить твердость воли и постоянство делания. И не будет с тобой никогда, чтобы ты сказал: «Иду», а потом не пошел. Епископ Феофан Затворник (107, 235–237).

Отсечение собственной воли – крестный путь

Помни о Кресте, под знаменем которого ты должен жить, ибо уже не ты живешь, но живет в тебе распявшийся за тебя Христос (Гал. 2, 20). Как он висел за нас на Кресте, так и мы, пригвоздив плоть страхом Господним, волю и все наши желания, должны не служить страстям нашим, но постоянно умерщвлять их, чтобы таким образом избежать отвержения Божия: «Кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня» (Мф. 10, 38). Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин (53, 43).

Кто ради страха Божия отсекает свою волю, тому Бог неведомо для него, так что он и не знает, как это бывает, дарует Свою волю и соделывает ее неизгладимой в сердце его, открывая при этом очи сердца его, чтобы познал волю Божию, и подавая силу исполнить ее. Творит же это благодать Святого Духа, а без нее ничего не бывает (61, 542).

Старающийся умертвить свою волю должен творить волю Божию: вместо своей воли вводить в себя волю Божию, насаждать и внедрять ее в сердце своем. Преподобный Симеон Новый Богослов (61, 542).

Берегись себя самого, как злейшего своего врага, и не следуй ни своей воле, ни своему уму, ни своему вкусу и чувству, если не хочешь потеряться. Потому держи всегда наготове оружие против себя самого и, когда твое хотение склонится на что-нибудь, хотя бы святое, положи его одно, обнаженное от всего постороннего, перед Богом и с глубочайшим смирением умоляй Его, да будет в этом Его, а не твоя воля. И сделай это с искренним сердечным преданием себя в волю Божию, без всякой примеси самолюбия, зная, что сам в себе ты ничего не имеешь и сам по себе ничего не можешь сделать для спасения. Преподобный Никодим Святогорец (64, 261).

Тем, что не хотим ради Господа оставить собственную волю, мы сами вредим своей душе (25, 216).

В какой мере кто отсекает и смиряет свою волю, в такой же мере он идет к преуспеянию. А чем упорнее держится собственной своей воли, тем более наносит себе вреда. Поэтому не желай раболепствовать собственной воле, но лучше будь послушен воле Божией (25, 496).

Знай, что пока ты легко предаешься своей воле, ты далек от совершенства (26, 112).

Горе человеку, который полагается на собственную силу, или свой подвиг, или на свои природные дарования, или на свою волю, а не возлагает всей надежды на Бога, потому что от Него Единого крепость и сила. Преподобный Ефрем Сирин (30, 464).

Кто признает полезным то, что ему угодно, тот ненадежно судит о справедливом – он похож на слепца... Святитель Василий Великий (10, 270).

Во всяком случае отсекай свою волю. Не надейся на свою правду, но всегда имей перед очами свои грехи (34, 9).

Кто надеется на свою правду и следует своей воле, тот не избежит вражеских козней, не найдет себе покоя, не познает своих недостатков. Трудно ему получить милость Божию в час исхода (34, 59).

...Постоянно понуждай себя отсекать собственную волю, ибо собственная воля губит все добродетели.

Отсечение же собственной воли связывает добродетели союзом мира (34, 136).

Кто отсекает свою волю перед ближним, тот доказывает этим, что его ум служит добродетели. Обнаруживает неразумие тот, кто настаивает на исполнении своей прихоти, оскорбляя ближнего. Преподобный авва Исаия (82, 202).

Велик благочестиво отвергший свое имение, но свят, кто отвергается своей воли. Первый обогатится сторицей имением или дарованиями, а второй наследует Жизнь Вечную. (57, 133).

Собственная воля надмевает душу. Преподобный Иоанн Лествичник (57, 133).

Ничто не приносит такой пользы людям, как отсечение своей воли; поистине от этого человек преуспевает более, чем от всякой другой добродетели (58, 33).

Отсечение своей воли есть кровопролитие, и для достижения этого человек должен потрудиться до смерти... Преподобный авва Дорофей (58, 213).

Следовать за Христом – значит отречься от своей воли. Святитель Тихон Задонский (104, 1614).

Один брат, приняв иноческий образ, тотчас затворился в келлии, говоря: «Я отшельник». Старцы, услышав об этом, вывели его и заставили обходить келлии монахов, каяться и говорить: «Простите меня! Я не отшельник, а монах новоначальный». Старцы сказали: «Если увидишь юношу по своей воле восходящего на небо, удержи его за ногу и сбрось его оттуда, ибо это ему полезно. Древний Патерик (73, 35).

Кто не покорит своей воли Богу – покорится Его противнику

Кто не покорит своей воли Богу, тот покорится Его противнику. Преподобный Исаак Сирин (55, 357).

Тот становится врагом Богу, кто следует своей воле (34, 141).

Утверждающийся на собственном разуме и следующий своей воле плодит в себе вражду к другим и чужд того духа, от которого рождается сокрушение (34, 48).

Кто следует своей воле, тот не имеет мира даже с благочестивыми людьми, ибо в сердце его обитает нетерпение, гнев и раздражительность. Преподобный авва Исаия (34, 179).

Если и верховный апостол, и притом, когда не понимал еще всего ясно, назван сатаной за то, что устыдился Креста, то какое извинение найдут те, которые, при всей очевидности, отвергают это Таинство (41, 557).

Если ты желаешь быть с демонами, если ты стремишься в геенну огненную, то делай то, что тебе угодно, живи как хочешь... Святитель Иоанн Златоуст (45, 937).

Человек только тогда видит непорочный путь Божий, когда оставит свою волю. Когда же повинуется своей воле, то не видит, что непорочны пути Божии, и, если его наставляют на эти пути,– противится, уничижает их и отрицает (58, 72).

Диавол любит полагающихся на себя потому, что они помогают ему и сами себе строят козни (58, 74).

Видишь ли падшего? Знай, что он последовал самому себе. Нет ничего опаснее, нет ничего губительнее этого. Преподобный авва Дорофей (58, 75).

Тому, кто творит свою волю, пусть даже в малом, невозможно последовать Господу и соблюсти Его заповеди. Преподобный Симеон Новый Богослов (61, 220).

Самочинник, шествующий без Евангельского ведения и руководства, часто спотыкается и падает во многие ямы и сети лукавого, часто заблуждается и подвергается великим бедам и не знает, куда наконец придет. Многие проходили большие подвиги... и большие понесли труды и поты ради Бога, но самоволие и нерассудительность... сделали такие их труды небогоприятными и тщетными. Преподобный Марк Подвижник (66, 493).

Надеющиеся на свою правду и следующие воле своего падшего существа не смогут избежать демонских козней, не смогут стяжать сердечного безмолвия... а после выхода из тела им будет трудно получить милость от Бога (82, 137).

Держащийся своей падшей воли не может быть в мире даже с истинными христианами, потому что сердце его малодушно, гневно и раздражительно (82, 146).

Если Бог хочет помиловать душу, а она упорствует и не повинуется, но поступает по своей поврежденной воле, то Бог попускает ей скорби, которые она не желала бы иметь, чтобы таким образом эта душа взыскала Бога (82, 152–153).

Утверждающийся на своем разуме и следующий своей воле становится жилищем злого духа и лишается того Духа, от Которого рождается сокрушение сердца (82, 184).

Бог не помогает тем, которые хотя и вступили в служение Ему, но одновременно служат и страстям. Бог предоставляет их самим себе, так как они произвольно захотели следовать себе, и предает их в руки их врагов, демонов... Преподобный авва Исаия (82, 210).

Во всяком вашем действии обращайте главное внимание на смирение, чтобы постоянно терпеть бесчестия и отсекать волю падшего естества. Держащийся своей воли повреждает и губит этим все свои добродетели. Преподобный авва Исаия (82, 215).

Не так страшны все демоны, как страшно следование собственному сердцу, то есть своим помыслам, а не закону Божию. Авва Исидор (82, 243).

Нет ничего страшнее, чем держаться своей воли и жить не по воле Божией. Пристрастием к своей воле человек может лицемерно выйти из мира сего широкими вратами, но через малые двери, то есть посредством своей воли и своих желаний исполнения он может оказаться опять внутри мира и не сможет получить Царствия Небесного. Изречения безымянных старцев (82, 386).

Грех совершается и по нашей воле, и не по нашей воле. Ибо грех всегда является перед нами только как некая обманчивая приманка. Но как только душа человека мысленно склонится ко греху, тотчас подскакивает к ней тиран и насильник душ, который всегда стоит позади и зорко смотрит за движениями ее, подскакивает и тащит ее на совершение греха делом, и так очевидно, что грех бывает и по воле человека, и не по воле его: по воле его потому, что ум сам склоняется на грех; не по воле его потому, что когда склоняется он совершить грех делом, то к этому его влечет и принуждает диавол.

Поэтому-то Премудрость Божия, Господь наш Иисус Христос, подсекает самые корни и зачатки грехов, когда заповедует в Своем святом Евангелии, чтобы никто не допускал порочных пожеланий и даже очами не смотрел с похотью, потому что когда душа дойдет до вожделения греха, то ей трудно вернуться назад, трудно удержаться от дела, потому что ее подталкивают к нему демоны, совершая это в мгновение ока. Таким образом, душе всячески надо стараться не допускать приближения демонов к себе, а этого достичь она не может никаким другим способом, как только тем, чтобы не склоняться на пожелания греха, при содействии Иисуса Христа, Которому слава вовеки. Преподобный Симеон Новый Богослов. (60, 125–126).

С какой любовью отнесся Господь к детям (Мк. 10, 13–16)! Да и кто не относится к ним с любовью? Чем дольше кто живет, тем больше любит детей. – Видна в них свежесть жизни, чистота и непорочность нрава, которые нельзя не любить. Иным приходит мысль, когда они смотрят на невинность детства, что первородного греха нет, что всякий падает сам, когда приходит в возраст и встречается с противонравственными стремлениями, преодолеть которые, кажется ему, он не в силах. Падает-то всякий сам, а первородный грех все-таки есть. Апостол Павел видит в нас закон греха, противодействующий закону ума. Этот закон, как семя, сначала будто не виден, а потом раскрывается и увлекает. Так, рожденные от прокаженных до известного возраста не обнаруживают проказы, потом она раскрывается и начинает снедать их так же, как и родителей. Где была проказа до времени? Скрывалась внутри.

Так и первородный грех до времени скрывается, а потом выходит наружу и делает свое. Окружающая среда много значит и для подавления этого греха, и Для раскрытия его. Не будь кругом греховных стихий – нечем было бы питаться этому скрытому греху и он, может быть, сам собою бы иссох; но в том-то горе наше, что кругом всегда бывает много благоприятного для его питания. Много греха и в каждом человеке, и в обществе; но все это не определяет нас на грех неизбежно. Грех всегда – дело свободы: борись – и не падешь. Падает только тот, кто не хочет бороться. Отчего не хотим бороться? На хотенье и нехотенье нет устава: хочу, потому что хочу, и не хочу, потому что не хочу, самовластие – вот источное начало; дальше его нельзя идти. Епископ Феофан Затворник (107, 442–443).

Признак самолюбия, когда, оставив волю Божию, человек исполняет свою и не делает, того, что хочет воля Божия, и делает то, что воля Божия не хочет, от этого следует разорение всего закона Божия. Самолюбием же это называется потому, что человек любит себя, а не Бога, и угождает себе, а не Богу. А любовь должна угождать любимому, а не себе... (104, 1614).

Человек, живущий по своей злой воле, мертв для Бога. Святитель Тихон Задонский (104, 1614).

Благое произволение человека укрепляется вдали от соблазнов... Напротив, оно, окруженное соблазнами, начинает мало-помалу ослабевать и наконец совершенно извращается (108, 337).

Позволившие себе следовать своим пожеланиям и плотскому мудрованию увлеклись ими, поработились ими, забыли Бога и вечность, истратили земную жизнь напрасно, погибли навеки (108, 20).

Нет возможности исполнять одновременно волю свою и Волю Божию. От исполнения первой оскверняется исполнение второй... (108, 90).

От деятельности по своей воле и по своему разуму немедленно явится попечительность о себе, предстанут уму различные соображения... уничтожат внимательную молитву (108, 279).

Руководящийся отеческими писаниями монах во всяком монастыре будет иметь возможность приобрести спасение. Утратит его живущий по своей воле и по своему разуму, хотя бы он жил в глубочайшей пустыне (108, 495).

Покушающиеся... самовольно вторгнуться в то, что скрыто Богом от нас, признаются искусителями Бога и изгоняются от лица Его во тьму кромешную, в которой не светит Свет Божий (110, 15).

Кто не научился побеждать своей воли, никак не сможет погасить ни гнева, ни печали, ни духа любодеяния, не сможет стяжать ни истинного сердечного смирения, ни всегдашнего единения с братиями, ни даже пребыть долго в общежитии (112, 8–9).

Не должно самому подвижнику своевольно и дерзко ввергаться в скорби и искушать Господа: в этом безумие, гордыня и падение. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (112, 133).

ДУША

Душа – дыхание Божие и образ Божий в человеке

Слава, пение, хвала и благодарение приведшему всю тварь из небытия в бытие одним словом и волею Своею, Богу всяческих, поклоняемому в Троице ипостасей и во едином существе. Ибо един Бог – Троица Святая, Пресущественная сущность, единая в трех Лицах и трех Ипостасях, неразлучных и не раздельных, одно естество, одна слава, одна сила и одна воля. Она одна Творительница всего. Она, образовав всего меня из глины и дав «душу, поселила меня на земле и дала смотреть на свет, а в нем видеть и этот чувственный мир, солнце, луну, звезды, небо и землю, море и все, что есть среди них. Она дала мне и ум, и слово. Но будь внимателен к нашему слову. Итак, по образу Слова нам дано слово, то есть разум, ибо словесные – от Слова безначального, несозданного, неуловимого и Бога моего. Поистине по образу Его душа всякого человека – словесный образ Слова. Каким образом? – скажи мне и научи меня. Внимай Самому Слову. Бог Слово от Бога и совечен Отцу и Духу. Таким же образом и душа моя является по образу Его. Ибо, обладая умом и словом, она имеет их по существу нераздельными и неслиянными, равно и единосущными. Эти три суть одно в соединении, но вместе и в разделении, будучи всегда и соединены, и разделены (ибо они соединяются неслиянно и разделяются нераздельно). Если ты удалишь одно из трех, то вместе удалишь, конечно, и всех. Ибо душа неразумная и бессловесная равна будет душе бессловесных; но и без души не может существовать ни ум, ни слово. Итак, по образу точно так же помышляй и о Первообразе. Без Духа не будет ни Отца, ни Слова Его. Отец же есть Дух, и Сын Его – Дух, хотя Он и облекся в плоть; и обратно, Дух есть Бог, ибо по естеству и по существу оба они суть едино, подобно тому как ум, душа и слово. Но Отец неизреченно родил Слово. И подобно тому как ум – от души моей, лучше же – в душе моей, так и Дух от Отца, лучше же – в Отце и пребывает, и исходит от Него неизъяснимым образом. И опять, подобно тому как ум мой всегда рождает слово, произнося и испуская его и делая известным для всех, однако не отделяется от него, но и рождает слово и внутри его содержит, так, разумей, и Отец родил Слово, потому что Он вечно рождает. От Сына же никоим образом не отделяется Отец Его, но видится в Сыне, и Сын в Нем пребывает.

Этот верный образ, хотя он и не ясен, показало и изобразило наше слово; но ты никогда его не увидишь и не уразумеешь, если прежде не очистишь свой образ и не омоешь от скверны, если не извлечешь его, засыпанного страстями, и не отрешь совершенно, и не разоблачишь также, и не убелишь, как снег. Когда же сделаешь это, хорошо себя очистив, и станешь совершенным образом, то Первообраза еще не увидишь и не уразумеешь, если Он не откроется тебе через Духа Святого, ибо всему научает Дух, сияющий в неизреченном свете. Насколько возможно уразуметь мысленное, Он умно покажет тебе все мысленное, насколько можешь ты видеть, насколько доступно для человека, по мере душевного очищения твоего, и ты уподобишься Богу тщательным подражанием делами: целомудрием и мужеством, но вместе с тем и человеколюбием, терпением искушений и любовью к врагам. Ибо в том и состоит человеколюбие, чтобы ты благодетельствовал врагам и любил их, как друзей и как истинных благодетелей, чтобы молился за всех, обижающих тебя, и имел сердечную любовь равно ко всем, и добрым, и злым, и за всех повседневно полагал свою душу, за спасение, быть может, одного, а если возможно, то и всех.

Это сделает тебя, чадо, подражателем Владыки и покажет истинным образом Создателя, подражателем во всем Божественному совершенству. Создатель же – внимай, о чем я буду говорить тебе,– пошлет тогда тебе Божественного Духа, не другую душу, отличную от той, которую ты имеешь, но вдохнет в тебя, говорю. Духа от Бога, и Он вселится и будет существенно обитать, и просветит, и сделает светлым, и всего тебя переплавит, тленное сделав нетленным, вновь переплавив, повторяю, обветшавшую храмину души твоей. Вместе с ней Он и все твое тело сделает совершенно нетленным и сделает тебя богом по благодати, подобным Первообразу. О чудо! О таинство, неведомое для всех, одержимых страстями: неведомое сластолюбцам, славолюбцам, гордым, гневливым, злопамятным, плотолюбцам, сребролюбцам, неведомое завистливым, злоязычным, лицемерам, чревоугодникам, тайноядцам, пьяницам и блудникам, неведомое празднословным, сквернословам, беспечным, ленивым, неведомое нерадящим о ежечасном покаянии, не плачущим постоянно и повседневно, неведомое непокорным, прекословящим, живущим в свое удовольствие и по своим правилам, мнящим, что они есть нечто, когда они – ничто (Гал. 6, 3), величающимся и радующимся высокому росту или крепости тела, красоте или какому бы то ни было иному украшению, неведомое не взыскавшим чистоты сердца, не просящим с теплотой сердечной и пламенной ревностью восприятия Божественного Духа, неведомое неверующим, что Он и ныне подается желающим и ищущим воспринять Божественного Духа, ибо неверие не допускает и отгоняет Божественного Духа. Кто не верует, тот и не просит, не просящий не воспринимает, а кто не воспринял Духа Святого, тот мертв; о мертвом же кто не восплачет, так как он, будучи мертв, думает, что жив? Мертвые мертвых никоим образом, конечно, не могут ни видеть, ни оплакивать; живые же, видя их, оплакивают. Ибо они видят необычайное диво: умерщвленных – живыми и даже ходящими, слепых – мнящих, что они видят, и поистине глухих – думающих, что они прекрасно слышат. Но живут ведь они, и видят, и слышат, как скоты, мыслят, как неразумные, с чувством бесчувственным, в умерщвленной жизни. Ибо можно жить и не живому, можно и зрячему не видеть, и слышащему не слышать.

Как же это, скажи мне? Скоро скажу. Те, которые живут по плоти, те, которые смотрят только на здешние предметы и слушают Божественные глаголы одними только плотскими ушами,– все они по Духу глухие, слепые и мертвые. Ибо они совершенно не от Бога родились, чтобы могли жить. Да и Духа они не восприняли, ни очами не прозрели, ни Божественного Света не видели.

Как же, скажи мне, таковые называются христианами? Послушай божественного Павла, ясно раскрывающего тебе это, или, лучше, Христа, говорящего: «Первый человек – из земли, перстный; второй человек – Господь с неба» (1Кор. 15, 47). Внимай сказанному. Итак, каков первый, перстный, такими и все рождаются от него – перстными. А каков Христос, Небесный Владыка, такими – небесными – являются и все уверовавшие в Него (1Кор. 15, 48), свыше родившиеся и крестившиеся Духом Всесвятым. Божествен.– родивший и воистину Бог, таковы и рождающиеся от Него, от Бога – боги по усыновлению «и сыны Вышнего все» (Пс. 81, 6), как говорят Божественные уста. Слышал ли слова Бога? Слышал ли, как Он различает верных от прочих? Как Он дал рабам Своим знак и примету, чтобы они не обольщались речами чуждых учителей? Первый, говорит, от земли, так как он создан перстным, второй же человек, Владыка всех, сошел с Небес. Первый своим преступлением сделался для всех людей причиной смерти и тления. Второй даровал миру, да и ныне всем верным подает свет, жизнь и нетление. Слышал ли, что говорит тебе таинник Небес? Слышал ли Христа, говорящего через него и научающего людей, каковы уверовавшие в Него и являющие веру делами? Итак, после этого нисколько не сомневайся, если ты христианин, что каков небесный Христос, таким и ты должен быть. Не будучи же таковым, как станешь ты называться христианином? Ибо если каков Владыка, то есть небесный, таковы, говорит, и уверовавшие в Него, совершенно небесные, то мудрствующие о мирском и живущие по плоти – не от Бога Слова, свыше нисшедшего, но, конечно, от перстного человека, созданного из земли. Так мудрствуй, так будь настроен, так веруй и ищи того, чтобы и тебе стать таковым – небесным, как сказал Пришедший с Небес и Дающий жизнь миру. Он есть Хлеб, нисходящий оттуда; ядущие его никогда не увидят смерти (Ин. б, 33; 50–51). Ибо, будучи небесными, они вечно пребудут нетленными, отрясшими смерть, облекшимися в нетление и прилепившимися к жизни. Так как они становятся бессмертными и нетленными, то и называются небесными. Ибо кто от века из сынов Адамовых был назван таковым, прежде чем сошел с небес Владыка всех небесных и земных? Он воспринял нашу плоть и дал нам Божественного Духа, как мы многократно говорили, и этот-то Дух как Бог все и подает нам. Что же это все? То, о чем я неоднократно говорил, да и теперь скажу.

Дух бывает как бы Божественной и световидной купелью; найдя достойных. Он всецело объемлет их и заключает внутри. Но как я изреку это, как опять достойным образом выскажу то, что бывает? Дай мне слово, Ты, даровавший мне душу, Боже мой! Итак, кого Божественный Дух воспримет внутрь Себя, тех Он как Бог всецело воссозидает, обновляет и чудным образом делает новой тварью. Как и каким образом? Подобно тому как огонь не перенимает от железа черноты, но сообщает ему все, что сам имеет, так и Божественный Дух, совершенно не приобщаясь их нечистоты, как нетленный и бессмертный, уделяет им нетление и бессмертие. Будучи Светом незаходимым. Он соделывает светом всех, в кого вселится; являясь Жизнью, Он всем им подает жизнь. Как соестественный Христу и единосущный, как единославный и соединенный с Ним, Он и их соделывает совершенно подобными Христу. Ибо Владыка не завидует тому, чтобы смертные через Божественную благодать являлись равными Ему, и не считает Своих рабов недостойными уподобиться Ему, но утешается и радуется, когда видит нас, происшедших от людей, такими по благодати, каким Он был и является по естеству. Так как Он благодетель, то хочет, чтобы и мы были такими, как и Он. Ибо если мы не таковы, не в точности подобны Ему, то как соединимся с Ним, как сказал Он, как пребудем в Нем, не будучи такими? И как Он в нас пребудет, если мы не подобны Ему? Итак, точно зная это, постарайтесь воспринять Бо жественного Духа от Бога, чтобы вам сделаться такими, как показало это слово,– небесными и Божественными, как сказал Владыка, чтобы и сделаться Царства Небесного наследниками навеки. Если же вы не будете или не сделаетесь здесь такими, небесными, как сказал я, то как думаете обитать с Ним на Небе? Как думаете войти в Царствие с небожителями, и воцариться, и сопребывать с Царем всех и Владыкой? Итак, ревностно подвизайтесь все, чтобы сподобиться нам быть внутри Царства Небесного и соцарствовать со Христом, Владыкою всех, Которому подобает всякая слава с Отцом и Святым Духом во веки веков. Аминь. Преподобный Симеон Новый Богослов (59, 146–152).

То есть душа, ум и слово.– Примеч. пер.

То есть Бог и Дух.– Примеч. пер.

То есть целомудрием в собственном смысле, иначе сказать: здравомыслием (целостной мудростью).– Примеч. пер.

Гимн 34. Что значит выражение «по образу», и справедливо человек признается образом Божиим. И о том, что любящий врагов, как благодетелей, является подражателем Бога, а потому, соделавшись причастником Духа Святого, он бывает богом по усыновлению и по благодати, будучи познаваем одними теми, в которых действует тот же Дух Святой.

Душа сотворена по образу Творца твоего, в тебе отпечатлены Его подобие и Его образ,– берегись запятнать образ Божий и подвергнуться осуждению Царя, образ Которого ты поругала. Преподобный Ефрем Сирин (28, 302).

Для душ возвышенных одно отечество – духовный Иерусалим, а здешние грады... часто меняют своих обитателей; одна честь – хранить в себе Божий образ и уподобляться Первообразу, насколько возможно узникам плоти, способным принять в себя только некоторые струи добра; одно владычество – одерживать верх над лукавым, не отдавать в плен души и не уступать победы в подвигах за благочестие, когда порок борется с добродетелью... Святитель Григорий Богослов (12, 260).

Душа – сердцевина, смысл и цель видимого творения

Нет ничего драгоценнее души... (35, 40).

Ничто не может сравниться с душой, даже целый мир. Святитель Иоанн Златоуст (44, 28).

Если один райский цветок столь драгоценен, что с ним не могут сравниться богатства всего мира, то тем более ценна душа человеческая, ради которой рай насажден Богом и исполнен всякими благами. Душа так же драгоценна, как Кровь Сына Божия, ибо апостол говорит: «Не тленным серебром или золотом искуплены вы... но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца» (1Пет. 1, 18–19). Оцени Кровь Сына Божия – и ты оценишь достоинство души. Оцени Воплощение Сына Божия, оцени пречистое молоко пречистых девических персей Матери Божией, которым питала она Божественного Младенца; оцени все страдания Его, оцени всю пролитую за спасение души нашей Кровь Его; оцени Крест и смерть Его – и если ты сможешь оценить все это, то можешь оценить и душу. Каждый пусть рассудит, как высоко оценил человеческую душу Сын Божий: выше всех небес, выше всех Ангелов, выше Престола Своего Божественного и всего Небесного Царства, ибо ради нее, оставив все это, сошел на землю, не пощадил Себя и положил за нее на Крест Свою душу. Ищи же здесь цену души человеческой!

Итак, напрасно и суетно трудится тот, кто ради мира сего погубит душу свою, то есть лишится спасения своей души: «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мк. 8, 36) (103, 746–747).

Если прибылен кому-либо из нас этот мир, пусть скажет нам, знает ли, сколько времени будет получать от него выгоду: год, два, десять или сто лет? Воистину не знает, проживет ли, окруженный мирскими благами, один день от утра до вечера или от вечера до рассвета другого дня? Ибо каждому постоянно напоминает евангельская труба: «Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк. 12, 20). А надолго ли дана человеку душа? Не только на эту временную жизнь, но и навеки. Хотя человек временно и умирает, но душа его бессмертна и живет после смерти человеческой, согласно Писанию: «Души праведных в руке Божией, и мучение не коснется их. В глазах неразумных они казались умершими... но они пребывают в мире... надежда их полна бессмертия» (Прем. 3, 1–4). При общем же ожидаемом нами Воскресении мертвых душа снова соединится с телом, и «тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие» (1Кор. 15, 54). О сколь долго! Ибо душа будет жить бесконечные веки. Итак, душа, как бессмертная и вечная, прибыльнее для нас, чем мир сей, сегодня существующий, а завтра погибающий.

Таким образом, сравнив душу и мир, я скажу с дерзновением, что душа лучше мира, потому подобает любить ее и всячески заботиться о ее спасении. Безумен и пребезумен каждый, кто ради этого мира, не имеющего красоты, малоценного и неприбыльного, отвергает и губит свою прекрасную душу; драгоценную более всех не только земных, но и небесных сокровищ, прибыльную более всего мира! Святитель Димитрий Ростовский (103, 747).

Подумай о словах Спасителя: «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?» (Мф. 16, 26). Сравни время с вечностью и приобретенный мир с твоей погибшей душой. Нет никакой пользы там, где нет спасения души. Что тебе во всем мире, когда душа погибает? Спасение твоей души тебе должно быть дороже всех сокровищ мира сего, дороже неба и земли и всей славы мира, собранной воедино. Ибо душа без всего этого уйдет в иной век, и ничего не возьмет с собой, как и в. мир ничего не внесла, а относит отсюда только или спасение, или погибель. Святитель Тихон Задонский (104, 630).

Душа оживотворяет тело и управляет его стремлениями

Жизнь тела – от присутствия в нем души, жизнь души – от присутствия в ней Святого Духа. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (111, 48).

Душа, соблюдающая мыслительную силу в трезвении и достойных действиях, утвердится в созерцаниях и будет упражнять свой нрав в том, что правильно, справедливо, достойно и мирно. А если прекратит размышление и перестанет углубляться в созерцание, восставшие телесные страсти, как бесчисленные и наглые псы, над которыми нет надсмотрщика, начинают сильно лаять на душу и каждая страсть пытается истерзать ее, отрывая для себя часть ее жизненной силы. Хотя душа одна и та же, сила ее двояка: одна – собственно жизненная сила тела, а другая – сила, созерцающая существующее, которую называем также разумной. Но душа, поскольку соединена с телом, естественно, вследствие этого соединения, Л не произвольно, сообщает телу жизненную силу. Ибо как солнце не может не освещать того, на что простерло лучи, так невозможно душе не оживотворять тело, в котором пребывает. Сила же созерцательная приводится в движение по произволению. Поэтому если душа сделает свою созерцательную и разумную силу всегда бодрственной... то усыпляет телесные страсти двояким образом, то есть и тем, что бывает занята созерцанием лучшего и родственного ей, и тем, что, надзирая за безмятежностью тела, уцеломудривает и утишает его страсти. Если же, возлюбив леность, оставит созерцательную силу в бездеятельности, телесные страсти, найдя жизненную силу праздной и разделив ее между собой – так как никто ими не правит и никто их не Останавливает,– увлекают душу к своим стремлениям и действиям. Поэтому телесные страсти в нас сильны, когда ум бездейственен, но они покорны, когда ум управляет и владеет телом (8, 328).

Прекрасен конь, и чем он по природе резвее и горячее, тем лучше, но ему нужен наездник и управитель. Если наездник как должно распорядится природными свойствами животного, то употребит его с пользой для себя и достигнет Цели: и сам останется целым, и животное окажется пригодным. Если же наездник плохо правит молодым конем, то конь неоднократно сбивается с дороги, попадает на дорогу непроезжую или, упав со стремнины, уносит с собой и самого седока – нерадение наездника подвергает опасности обоих. Так рассуждай о душе и о теле. Тело получило естественные стремления, которые не бессмысленны, но, без сомнения, для чего-нибудь хороши и полезны; но оно не получило на свою долю рассудка, чтобы преимуществом разума была почтена душа. Если Душа как должно управляет стремлениями тела, то и тело спасено, и душа пребывает вне опасностей. Если же вознерадит об управлении и, объятая сном беспечности, перестанет держать тело в узде, то и само тело, как не имеющее рассудка, совращается с прямого пути, и душу ввергает в бедствия, равные своим падениям,– не по собственной непригодности, но по нерадению души. Ибо если бы телесные страсти были такими, что их не могла бы укрощать душа, то, действительно, было бы виновно тело. Но если они стали покорны многим, потрудившимся преодолеть их, то тело не может быть обвинено теми, которые стараются очернить его, называя первым виновником порока. Можно упрекнуть в нерадении душу, ослабившую свою власть над телом, но и она не по самой природе имеет в себе зло, а погрузилась во зло после оскудения в ней добра. Святитель Василий Великий (8, 330).

Человек может лежать на земле, мыслить о небесном и его созерцать. Часто также, когда тело его бездействует или спит, внутри себя он находится в движении и созерцает существующее вне его, а также переселяется и переходит из страны в страну, встречается со своими знакомыми и нередко через это предугадывает, что должно случиться с ним на другой день... Тело по природе смертно, почему же человек рассуждает о бессмертии и нередко из любви к добродетели сам идет на смерть? Тело временно, почему же человек представляет себе вечное и, устремляясь к нему, пренебрегает тем, что у него под ногами? Тело само по себе не помыслит ничего подобного... Необходимо поэтому быть чему-либо другому, что помышляло бы о противоположном и неестественном телу... Глазу естественно смотреть и уху слушать, почему они от одного удерживаются, а другое принимают? Кто удерживает глаз от зрения или кто заключает для слышания слух, способный по природе слышать? Или кто нередко от естественного стремления удерживает вкус, назначенный самою природою для вкушения? Кто запрещает руке касаться чего-либо, если рука предназначена природой к действию? И обоняние, данное для ощущения запаха, кто иногда удерживает? Кто все это производит наперекор тому, что естественно телу? Или почему тело, удерживаясь от требуемого природой, склоняется на совет кого-то другого и обуздывается его мановением? Все это не на что-либо указывает, как только на душу, владычествующую над телом. Тело не само себя побуждает к деятельности, а побуждается и приводится в движение другим, подобно тому как и конь не сам собою управляется, а правящим его. Святитель Афанасий Великий (113, 170).

Играющий на лире, если лира не настроена, не покажет на ней своего искусства... Протекающая или неискусно устроенная ладья в ничто обращает искусство кормчего... Так, конечно, и душе некоторые телесные болезни не позволяют выказывать своей разумной деятельности. Если поражается болезнью язык, затрудняется слово, если поражены глаза, они не видят, и если болезнь коснется мозга... он не в состоянии бывает принять в себя душевной деятельности... Итак, благосостояние тела не составляет существа души, но при благосостоянии тела существо души обнаруживает свою мудрость. Блаженный Феодорит (113, 170).

Позаботимся о своем спасении: каждому из нас немного осталось жить на земле. Но не может человек приложить должного попечения о душе, если он излишне печется о теле. Когда разлучишься с телом, будешь сожалеть, что столько заботился о том, что не приносит никакой пользы (82, 192).

Не дадим телу насыщаться, чтобы страсти, свойственные ему, не предъявили своих требований, чтобы тело покорилось душе, а душа покорилась уму и сделалась невестой непорочной. Придя в это состояние, она призывает к себе Жениха: да сойдет Брат мой в виноградник Свой и да ест от плодов Своих (82, 211).

Душе дана воля не допускать органы чувств до худых зрелищ, до слышания чего-либо лукавого и постыдного, до непристойных слов, до занятий мирских и лукавых. Преподобный авва Исаия (34, 24).

Чем тучнее тело, тем немощнее душа, а чем суше тело, тем сильнее душа... Чем более иссыхает тело, тем душа делается утонченнее. Чем утонченнее душа, тем она пламеннее. Авва Даниил (82, 91).

Помня о благородстве нашей души, не будем делать ничего недостойного ее. Не будем осквернять ее недостойными делами, порабощая ее плоти. Святитель Иоанн Златоуст (38, 100).

Заботящийся о жизни и здравии своей души, будет держаться истины, не склоняясь и не приобщаясь ни к одной из крайностей, лежащих по ту и другую сторону добродетели. Святитель Григорий Нисский (23, 361).

Человек не есть только тело, но и не только дух: он – единство тела и духа. «И стал человек душею живою» (Быт. 2, 7), то есть как только Творец в созданное Им тело вдохнул дыхание жизни, человек сделался живым существом, единым по сознанию, двояким по естеству. В учении Священного Писания о духовном начале жизни человеческой иногда указывается как будто на двойственность и этого начала, например: «Слово Божие живо и действенно... проникает даже до разделения души и духа, составов же и мозгов» (Евр. 4, 12). Некоторые из учителей церкви также говорят о душе и духе, как будто о двух различных началах нашего духовного естества. Но у апостола слова: «дух» и «душа», в отношении к природе человека, означают не различные начала, а только высшую и низшую сторону одного и того же начала: отсюда у него выражения: «духовный» и «душевный» человек (1Кор. 2, 14–15), то есть человек с высшим ведением и озарением от Бога, прозревающий в область Горнего, духовного мира, и человек – с неразвитым или даже притупленным зрением духовным, неспособный в этом состоянии видеть ничего выше чувственного. Не иначе, конечно, думали и учители церкви, различавшие дух и душу в человеке, потому что, говоря о природе человека вообще, они, вместе со всеми, признавали только двухчастный, духовно-телесный состав его. Филарет, митрополит Московский (113, 162).

Душа выражается в жизненной силе; душе свойственно желание или воля, и энергия или естественный гнев, не переходящий в раздражительность... Епископ Игнатий (Брянчанинов) (111, 392).

Красота и совершенство души – в ее уподоблении Богу

Душе, желающей быть невестой Христовой, необходимо уподобляться по возможности красоте Христовой. Святитель Григорий Нисский (23, 267).

Душа, ты дочь света, поэтому избегай тьмы... Если одежды твои нечисты, можно омыть их слезами. Преподобный Ефрем Сирин (28, 188).

Украшай свою душу – и красоту ее возлюбит Бог... (35, 289).

Если бы возможно было увидеть красоту души телесными очами, ты посмеялся бы над всеми красивыми телами, так слабо они являют благолепие души (35, 23).

Душе благородной и боголюбивой свойственно терпеть скорби и страдать. Но мужественно переносить искушения и благодарить Того, Кто попускает скорби,– это знак величайшего мужества; это свойственно душе бодрственной и освободившейся от всего человеческого (37, 301).

Совершенство души – не прилепляться к настоящему, а презирать его и постоянно помышлять о вечном (38, 432).

Ничто так не окрыляет и не возвышает душу, как приобретение правды и добродетели (41, 419).

Целомудрие и правда – вот красота души, а мужество и благоразумие – это ее здоровье. Святитель Иоанн Златоуст (45, 216).

Душа, падшая в плотские страсти, губит свою красоту (4, 42).

Когда душа не будет рабски следовать мудрованию плоти, но, осознав, что дано ей от Бога, воспримет приличные ей величие и достоинство – тогда в ней глас Господень (4, 205).

Как глаз без света не может видеть, так и душа, мятущаяся из стороны в сторону без понятия о Единородном Сыне Божием, не может быть разумной. Святитель Василий Великий (6, 74).

Кто оставил все и заботится о совершенствовании своей души, тот друг Божий. Преподобный Исаак Сирин (55, 63).

Во всем мы, христиане, смиреннее всякого – это повелевает нам заповедь – и не только перед мирским могуществом, но даже перед кем бы то ни было не поднимаем брови, но когда дело касается Бога и против Него дерзают восставать, тогда, презирая все, думаем только о Боге. Огонь, меч, дикие звери и терзающие плоть когти скорее будут для нас наслаждением, чем устрашат нас. Святитель Григорий Богослов (14, 105).

«Господи! что есть человек, что Ты помнишь о нем, и сын человеческий, что обращаешь на него внимание?» (Пс. 143, 3). Воистину дивно создание Божие – человек! Дивный и Промысл Божий о нем: создан не так, как прочие твари, создан особенным советом Святой Троицы: «сотворим человека» (Быт. 1, 26), создан «по образу Божию, по подобию» человек (Быт. 1, 27). Все созданное есть свидетельство Всемогущества, Благости и Премудрости Божией, но человек, кроме того, носит в себе образ Божий. Воистину, прекрасная доброта, истинное благообразие, высочайшее достоинство, честнейшее благородство! Нижайший Бога, но высший всех видимых созданий – человек.

Образом Божиим почтен человек. Прекрасно небо, солнце, луна и звезды, и все творение Божие, но прекраснее человек, ибо носит в себе по образу Божию созданную красоту. Рассуждай и размышляй, как прекрасен Бог, несозданное и присносущее совершенство. «Господи, Боже мой! Ты дивно велик, Ты облечен славою и величием; Ты одеваешься светом, как ризою...» (Пс. 103, 1–2).

Отсюда несколько познаешь, как прекрасна душа человеческая, созданная по образу Божию. Образ должен быть подобен Первообразу. Все создание подчинено человеку. Небо и земля и все наполняющее их служит человеку.

Но когда пал и погиб человек – чудным и непостижимым образом он восставлен и взыскан. Сам Бог, что всякий разум и удивление превосходит, Сам Бог ради человека пришел в этот многострадальный мир и в человека (о благость и любовь Божия к человеку! о честь и достоинство человеческие!) вообразился, пожил на земле, трудился, скорбел, страдал и умер святейшею Своею Плотию за человека. Не послал ни Ангела, ни ходатая, но Сам «пришел взыскать и спасти погибшее» (Лк. 19, 10). Так, познав милостивый, человеколюбивый и чудный Промысл Божий о себе, какой еще милости человек не сподобляется от Бога! Был осквернен, опорочен, грешен, беззаконен, сын гнева: но омывается, оправдывается именем Господа нашего (1Кор. 6, 11), делается духовным членом Пренебесной Главы – Иисуса Христа; причащается таинственно Его животворящего Тела и Божественной Крови; удостаивается быть жилищем Божиим и храмом Святого Духа; сподобляется иметь общение с Отцом и Сыном Его Иисусом Христом, быть чадом Божиим по вере во Христа Иисуса, наследником Богу, , сонаследником же Иисусу Христу. Читай апостольские послания и увидишь, что все это и прочее приписывает Дух Святой человеку – истинному христианину. Чего еще недостает человеку? Такой великой милости, человеколюбия, чести и блаженства удостоен от Бога человек! Вот что есть человек и как он славен у Бога! О, когда бы помнил и рассуждал об этом человек и так бы почитал Бога, как он почтен Богом! Если так почтил Бог человека, то кто противостоит человеку? Бог в человеке и за человека. «Если Бог за нас, кто против нас?» – дерзновенно возглашает святой Павел (Рим. 8, 31).

«Но что ожидает человека в Будущей Жизни по неложному обещанию Божию? Какое добро, какое блаженство, какая честь, какая слава! Как река, непрестанно потечет непостижимое и неизреченное вечное его блаженство. «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1Кор. 2, 9).

Воссияют люди Божии, как солнце, во Царствии Отца Небесного, будут как Ангелы, будут как вторые боги, как цари и господа, будут царствовать во веки веков. За все это да будет слава Отцу и Сыну и Святому Духу, столь почтившему и возвеличившему наш род!

Видишь блаженство человеческое? Но знай точно, возлюбленный, что все это блаженство губит человек, когда является неблагодарным Богу и беззаконнует, и становится он ниже и несчастнее всякой твари. Берегись же греха, как ядовитого змея, да не лишит он тебя христианского блаженства и не ввергнет в несчастное состояние! (113, 181).

Христианская обязанность требует, чтобы христиане Богу, как Отцу своему, подражали, и Ему, как возлюбленные чада, уподоблялись нравами, как призывает апостол: «подражайте Богу, как чада возлюбленные» (Еф. 5, 1). В христианине, который рожден «от воды и Духа» (Ин. 3, 5), должен быть запечатлен и образ Божий, по написанному: «во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал. 3, 27). Образ же непременно должен быть подобен Первообразу, как отражение в зеркале. Иначе это не был бы образ, если бы не был подобен первообразу. Отсюда следует, что в христианах, которые благодатью Божией и верой во Христа Иисуса сделались сынами Божиими и имеют в себе запечатленный образ Божий, Должны быть богоподобные нравы; и воля, насколько возможно в этом веке, должна быть согласна с волей Божией (104, 1393).

Христианам следует в Святом Писании, как в зеркале, видеть образ Отца Небесного, и как «носили образ перстного», облекаться и в «образ небесного» (1Кор. 15, 49). Так они могут засвидетельствовать свое новое и духовное рождение, показать, что они истинно рождены от «воды и Духа» (Ин. 3, 5), истинно «от Бога родились» (Ин. 1, 13), истинно и нелицемерно называют. Бога своим Отцом и молятся: «Отче наш, Иже еси на небесех» (Мф. б, 9; Лк. 11, 2),– показать, что они истинно «сыны Божий по вере во Христа Иисуса» (Гал. 3, 26), ибо Ему, как сыновья Отцу, уподобляются нравами и носят в себе Его Божественный образ. Ибо как от Адама рождаемся грешными, оскверненными, так от Бога рождаемся водой и духом святыми и чистыми. И как от Адама рождаемся злонравными, лживыми, грехолюбивыми, не способными к любви, завистливыми, злобными, гордыми, похотливыми, славолюбивыми, сластолюбивыми и самолюбивыми, так рожденные от Бога как благого Отца должны быть добронравными, истинными, правдолюбивыми, любящими, милосердными, кроткими, терпеливыми, смиренными, смиренномудрыми, воздержанными, благолюбивыми и братолюбивыми. Как от Адама рождаемся мудрствующими плотское и земное, так рожденным от Бога подобает мудрствовать духовное и небесное, ибо «Бог есть Дух» (Ин. 4, 24). «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух», по слову Христову (Ин. 3, 6) (104, 1395–1396).

Христианин должен уподобляться Богу в духовности. Открывается нам, что «Бог есть Дух» (Ин. 4, 24). И мы, хотя не можем быть духом как имеющие плоть и кости, но можем и должны быть духовными, «мы не должники плоти, чтобы жить по плоти» и не по плоти мудрствовать, но духом умерщвлять дела плотские (Рим. 8, 12–13).. Да не скажет о нас Господь то, что сказал о первом мире: «Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками, потому что они плоть» (Быт. б, 3) (104, 1405).

Видишь, что зеркало принимает образы того, к чему обращено. К небу ли обратится – образ неба в нем изображается; к земле обратится – отразит землю. Так и человеческая душа: к чему любовью обращается и прилепляется, то в ней и видно. Когда к Богу обращается – образ Божий силою Святого Духа в ней и изображается; когда к земным и мирским вещам склоняется – земной образ и начертывается в ней. А какой образ в себе носит, такое и мудрование имеет. Если Божий образ имеет – любит Бога и человека, созданного по образу Божию,– помышляет о небесном и горнем, а не о земном; если носит образ земной и животный – о земном помышляет, и действует так, и следует тому, что приятно ее чувствам, что несмысленным скотам свойственно. Это рассуждение научает тебя покаянием и верою во Христа Иисуса совлекаться ветхого человека и его животного образа и искать и облекаться в образ Божий, который есть наилучшее и превосходнейшее украшение души (104, 644–645).

Память смертная очищает душу (104, 655).

Глядя в зеркало Святого Писания, видим святость Божию, как свет, не причастный никакой тьме: «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1Ин. 1, 5). Так подобает и христианам – поступать, как чадам света (Еф. 5, 8); как чадам Божиим, заботиться о святой жизни, очищать себя «от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием» (2Кор. 7, 1), «ибо призвал нас Бог не к нечистоте, но к святости» (1Сол. 4, 7). Святость же не только в том, чтобы хранить себя от скверны, блуда и нечистоты, но и от корысти, зависти, гордости, тщеславия и прочего зла, как учит святой Златоуст (104, 1405–1406).

Образ святой и непорочной жизни Христа – совершенное и истинное правило; взирая на него почаще, христиане могут преуспевать в своем деле. Ибо все мы имеем тленное естество, которое без правила не можем исправить. Поэтому Сам Христос повелел нам учиться от Себя этому искусству: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11, 29). «Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам» (Ин. 13, 15). Святитель Тихон Задонский (104, 1409–1410).

Смоковница, покрытая листьями, была красива на вид, но не удостоилась одобрения от Господа, потому что не было на ней плодов, а плодов не было потому, что не было внутренней силы плодоношения. Сколько таких смоковниц бывает в нравственном смысле! На вид все исправно, а внутри ничего нет. Степенны, честны и все христианское исполняют, а духа жизни о Христе Иисусе не имеют, оттого не имеют плодов живых, а то, что есть в них, только кажется плодом, а не есть плод. В чем же дух жизни о Христе Иисусе? На это скажем: одно в нем от Господа, а другое от нас. Что от Господа, то собственно и есть сила духовного плодоношения, а что от нас, то есть только приемник этой силы. О последнем и позаботься больше. Тут корень – чувство, что ты погибающий, и что если не Господь – погибнешь. Отсюда всю жизнь, при всех делах и трудах – сердце сокрушенное и смиренное. Далее, поскольку будущее безвестно, а врагов много и спотыкание возможно поминутно, то – страх и трепет в поисках спасения и непрестанное вопияние: «имиже веси судьбами, спаси мя». Горе почивающему на чем-нибудь, кроме Господа; горе и тому, кто трудился для чего-нибудь, кроме Господа! Спроси себя трудившийся в делах, которые считаются богоугодными, для кого трудишься? Если совесть смело ответит: только для Господа – хорошо, а если нет, то ты созидаешь дом на песке. Вот несколько указаний о плодоносном внутреннем духе. По этому и о прочем разумевай. Епископ Феофан Затворник (107, 299–301).

Душа человека обретает качества, соответствующие ее деятельности (108, 89).

Душа, не возделанная Евангельскими заповедями, и тело, не возделанное трудами благочестия, не способны быть храмом Божественной благодати, храмом Святого Духа (108, 526).

Видимый мир – только подготовительное преддверие обители, несравненно более великолепной и пространной. Здесь, как в преддверии, образ Божий должен украситься окончательными чертами и красками, чтобы получить совершенное сходство с своим Всесвятым, Всесовершенным Подлинником, чтобы... войти в тот чертог, в котором Подлинник красуется непостижимо... (109, 129).

...Душа, облеченная в тело, закрытая и отделенная от мира духов, постепенно образует себя изучением закона Божия или, что то же, изучением христианства, стяжает способность различать добро и зло (110, 13).

Цель Пришествия Христа на землю состояла в том, чтобы освободить человеческие души от обладавшего ими греха и восстановить в нас Божественный образ (111, 53).

На поле битвы человек часто бывает героем от кипения в нем крови; в переворотах жизни можно быть героем только от величия души. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (111, 442).

Божественное предназначение души – соединение ее с Богом, живое Богообщение

Жизнь и покой души – таинственное и неизреченное общение с Небесным Царем. Преподобный Макарий Египетский (33, 31).

Тело живет, пока в нем душа, и душа живет, пока в ней Божий Дух. И как после разлучения с душой тело умирает, так и по отшествии Святого Духа душа утратила блаженную жизнь, не превратившись в ничто, но продолжая жить жизнью, которая хуже всякой смерти. Преподобный Исидор Пелусиот (51, 278).

Воскресение души – это соединение ее с Жизнью, Которая есть Христос. Как тело мертво, если не воспримет душу и некиим образом не сольется с нею неслиянно, не является и не называется живым и жить не может, так и душа не может жить сама по себе, если не соединится неизреченным соединением и не сочетается неслиянно с Богом, Который воистину есть Жизнь Вечная. И тогда только, как соединится она с Богом и таким образом воскреснет силой Христовой, удостоится она мысленно и таинственно узреть домостроительное Воскресение Христово (60, 256).

Тот, кто просвещается Духом Святым, обновляющим все,– обретает новые очи и новые уши. Он уже не смотрит просто, как человек, на чувственное – чувственно, но, став выше человека, он смотрит на чувственное и телесное духовно, как на образы мира невидимого. И он слушает не слово или слова человеческие, но единое живое слово бога, хотя оно изрекается посредством слова человеческого. Такая душа слышит только живое слово Бога, узнаваемое ею и желанное, и ему только позволяет войти внутрь себя и, когда оно войдет в нее, лобызает его с радостью. Преподобный Симеон Новый Богослов (61, 133).

Как мог демон настолько отдалить тебя от Христа, уловить твой язык, и слух, и зрение, о несчастная душа? Где ты блуждаешь вне кроткого света, волнуемая желаниями, беспокойствами, заботами, трепеща одной тени страха, служа обольщениям, иссыхая и истаивая в порывах кипящего гнева? Не предавайся, душа, кружениям парящего ума, но и не забывай своей жизни, когда приближаешься к плоти, к прикровенным и явным плотским недостаткам! Пусть в дольнем мире все возмущаются житейскими бурями, пусть время, как в шашки, играет всем: и красотой, и богатством, и неверным счастьем, и могуществом! А я, крепко держась за Христа, никогда не оставлю надежды, что увижу сияние воедино сочетаемой Троицы, когда душа, достояние великого Бога, теперь смесившаяся с плотью, а прежде – образ Божий, вступит в единение с Небесным (15, 21).

Шествуй непорочно по всем возрастам и силам Христовым. Как Христов ученик, очистись, отними лежащее на тебе с рождения покрывало... Претерпи, если нужно, побиение камнями... Будут ли тебя сечь бичами – домогайся и прочего, вкуси желчь за первое вкушение, испей уксус, ищи заплеваний, прими ударение в ланиту и заушения. Увенчайся тернием – суровостью жизни по Богу; облекись в багряную ризу, прими трость, пусть преклоняются перед тобою ругающиеся истине. Наконец, охотно распнись, умри, прими погребение со Христом, да с Ним и воскреснешь, и прославишься, и воцаришься, узрев Бога во всем Его величии и Им зримый. Святитель Григорий Богослов (13, 250).

Когда душа вступит в повиновение уму, владеющему ею в Господе, тогда, соединенные воедино, ум и душа приносят Богу чистые молитвы... Они – истинные поклонники, каких ищет Отец, поклоняющиеся Ему «в духе и истине» (Ин. 4, 23). О них сказано: «Вселюсь в них и буду ходить в них» (2 Кор. б, 16). Им дано обетование: «если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного» (Мф. 18, 19). Преподобный авва Исаия (82, 227).

Душа озаряется Солнцем Правды, когда восходит в ней умный Свет и в принявшем Его наступает день. Святитель Василий Великий (4, 296).

Боголюбивая душа подвергается многим испытаниям и искушениям. Мужественно претерпевая скорби, она делается чище и пригоднее к духовному деланию и наконец удостаивается наследовать небесную область Царствия. Преподобный Ефрем Сирин (26, 526).

Имея в себе Божий свет, и в нем живя, и украшаясь всякими добродетелями, душа причастна свету упокоения (33, 9).

Наша душа, приступая к истинному Архиерею – Христу, должна быть заклана Им, должна умереть для своего мудрования... и греха; и как жизнь оставляет жертву, должно оставить ее лукавство страстей (33, 12).

Как телесные очи видят солнце, так и озаренные Божиим светом видят образ души (33, 67).

Кто желает стать сыном Божиим, прежде всего должен подобно Господу смириться, терпеть, когда его считают безумным и бесчестным, не отвращать лица своего от заплеваний... не гоняться за славой, за красотой века сего и за чем-либо подобным, не иметь где главу приклонить, переносить поношения и уничижения, быть у всех в презрении и попирании... (33, 392).

Подобно старому мешку, наполненному жемчужинами, и христиане по внешнему человеку обязаны быть смиренными и презираемыми, но по внутреннему человеку они имеют жемчужины. Преподобный Макарий Египетский (33, 277).

Жизнь души – служение Богу и соответствующие этому нравы... (36, 832).

Когда душа подлинно объята Божественным влечением и любовью, она не обращается ни к чему настоящему... неистовствуя некоторым прекраснейшим неистовством, происходящим от целомудрия, презирает все видимое. Святитель Иоанн Златоуст (37, 326).

Что друг для друга жених и невеста, то Христос и христианская душа. Невеста жениху обручается – так душа человеческая верою обручается Христу, Сыну Божию, и омывается банею Крещения. Невеста оставляет дом родителей и прилепляется к своему жениху, так христианская душа, обручившаяся Христу, Сыну Божию, должна оставить мир и мирские прихоти и прилепиться к одному своему Жениху, Иисусу Христу. К этому Дух Святой через пророка. призывает ее: «Слыши, дщерь, и смотри, и приклони ухо твое, и забудь народ твой и дом отца твоего. И возжелает Царь красоты твоей» (Пс. 44, 11–12) (104, 634).

Солнце ясно отражается в чистой и тихой воде – так и Бог, вечное Солнце, является в тихой, непорочной и чистой душе и изображается в ней. «Итак, возлюбленные... очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием»,– увещевает нас апостол (2Кор. 7, 1), да и в нас вселится Бог, вечное Солнце, и так образ Его святой в нас изобразится. Солнечного света не вмещают тяжелые плотные вещи, как-то: земля, стены каменные и деревянные и прочее. Напротив, он проходит сквозь стекла, чистую воду, хрусталь. Так и ум, помраченный грехами и похотями мира сего, не может вместить просвещения Божия. Ибо подобное вмещается в подобном. Поэтому сказано: «Встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос» (Еф. 5, 14). Покайся и очисти душу твою покаянием и слезами, и разгони облако твоих суетных помышлений, и тогда просветит тебя Христос. Святитель Тихон Задонский (104, 637–638).

Последняя цель человека – в Боге, в общении, или живом союзе, с Богом. Созданный по образу и подобию Божию, человек по самой природе своей некоторым образом Божеского рода. Будучи же рода Божия, он не может не искать общения с Богом, не только как со своим началом и Первообразом, но и как с верховным благом. Потому-то сердце наше и бывает довольно только тогда, когда обладает Богом и бывает обладаемо Богом. Ничто, кроме Бога, не успокаивает его. Соломон много знал, многим обладал и многим наслаждался, но все это наконец должен был признать суетою и томлением духа (Еккл. 1, 8, 17, 18; 3, 10, 11; 8, 17). Один покой для человека – в Боге. «Кто мне на небе? и с Тобою ничего не хочу на земле. Изнемогает плоть моя и сердце мое: Бог твердыня сердца моего и часть моя вовек» (Пс. 72, 25–26). Епископ Феофан Затворник (ИЗ, 178).

Бог Троица при искуплении образа Своего – человека дал такую возможность к преуспеянию в усовершенствовании подобия, что подобие обращается в соединение образа с Подлинником, бедной твари с всесовершенным Творцом ее (109, 135).

Когда ум и сердце сделаются обителью Бога... тогда, естественно, делаются Его обителью и душа, и тело. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (112, 364).

ДУША

Благодать Святого Духа исцеляет, питает и воскрешает душу

Что болезнь в теле, то и грех в душе. Когда тело заболит, больной ни о чем уже другом не заботится – ни о богатстве, ни о славе, ни об утехах, а все об одном: уврачевании тела и восстановлении здоровья. Так и когда душа болит грехом, надлежит всю заботу обращать не на что другое – ни на богатство, ни на славу, ни на удовольствия, а на одно: исцеление болезни душевной и возвращение душе здоровья. Что же скажу я, окаянный, в оправдание свое, в День Страшного Суда, если тогда душа моя окажется больною многими и различными болезнями? Почему не приложил никакого попечения о здоровье своей души, а всю жизнь трудился и хлопотал только о богатстве, славе и удовольствиях?

Причина этому, кажется, та, что не знает грешник о болезнях своей души и не чувствует в настоящей жизни, какое зло причиняют они душе. Не зная же и не чувствуя этого, обманывается и, полагая, что у него все хорошо, нисколько не беспокоится о здоровье души. И не потому ли грешник, то есть больной душевно, бывает горд, что бесчувствен и не чувствует зла, причиняемого ему грехами? И еще что? Чем более кто бесчувствен, тем более гордится, как говорит и божественный Давид: «Шум восстающих против Тебя непрестанно поднимается» (Пс. 73, 23). Будучи же горд, он и мысли не допускает, чтобы был болен, и ненавистью отплачивает тому, кто стал бы говорить ему о его болезни или предлагать лечение, тогда как настоящий христианин, чувствующий раны и болезни своей души, ищет врача и охотно подчиняется лечению. Когда тело наше заболевает, мы чувствуем боль и, чувствуя ее, ищем исцеления, да исцелимся. Если бы мы не имели чувства, то не чувствовали бы и боли; если бы не чувствовали боли, не чувствовали бы потребности и в лечении. Тому же следовало бы быть и в душе, то есть чтобы она духовным чувством чувствовала свою духовную болезнь. Но бывает иначе: не чувствует. Не чувствуя же болезни, не тяготится ею и не ищет исцеления. Оттого грешник, не чувствуя боли в душе, живет себе весело и не печалится о грехах. Это достойное плача состояние: ибо пока он таков – он неисцелим и как неисцелимый – погибший, ненавистный Богу и святым Ангелам.

Поэтому надлежит нам, сколько можно, позаботиться о том, чтобы прийти в чувство душою своею, восскорбеть о грехах своих и взыскать врача душ и телес, Господа Иисуса Христа, и, припав к Нему, умолять Его, да исцелит болезни души нашей. Эти болезни души суть похоти богатства, славы и удовольствия, по причине которых люди бывают гневливы, досадительны, неподвижны на добро, празднолюбивы, лихоимцы, хищны, неправедны, тщеславны, горды, завистливы, человеконенавистны, мстительны. Что скажешь ты обо всем этом?! Разве эти болезни душевные малы и ничтожны?! Разве благословно душе, верующей во Христа, не чувствовать их и не печалиться о них? Не должно ли, напротив, плакать и рыдать, и в скорби вопиять, чтобы Врач наш, видя это, сжалился над ней и дал ей увидеть, и почувствовать свои болезни? Ибо пока не увидит она их и не почувствует, не может излечить ее и сам всемогущий Врач, Да и что есть уврачевание души? Есть дивное некое изменение души, по которому исцеленная душа те злые похоти, которые прежде были ей так вожделенны, начинает считать мерзостью и заразой и за это ненавидит их – не сама по себе, а благодатью исцелившего ее Врача, которого и благодарит она потом всегда и о котором громогласно проповедует всем: это изменение десницы Всевышнего» (Пс. 76, 11). Но чтобы пришел Врач, надо призвать Его; чтобы призвать, надо увидеть болезнь и почувствовать ее.

Внешнее свое состояние человек сознает и чувствует, именно: слаб он или крепок, здоров или нездоров, счастлив или несчастлив, благоденствует или страждет. И если не чувствует он этого внутренне в себе самом, то напрасно носит имя христианина; и хоть именуется так, но на самом деле не таков. Ибо если бы он был христианином и имел общение с Владыкой Христом, то был бы причастен и жизни Его, и света, как Христос есть Жизнь и Свет. Следовательно, и видел бы себя, и чувствовал все свое, потому что видеть и чувствовать есть естественное свойство живых, так что у кого нет этого, тот мертв. Таким образом, кто не видит и не чувствует душевно добра и зла, которое прибывает в него и выбывает из него, тот еще мертв и не просвещен лучами умного Солнца Правды. Да постарается же таковой поскорее прибегнуть и припасть мысленно к Иисусу Христу, умоляя Его сжалиться над ним, оживить его и просветить его, дать ему прийти в чувство и познать свое состояние; и потом от Него единого да взыщет спасения себе. Ибо бесчувственного человека не может спасти и Сам Бог, могущий все творить.

Человек создан состоящим из двух естеств – мысленного и чувственного, души и тела. Поэтому потребовалось для него двоякое врачевство после того, как он впал в великую болезнь после великого здоровья, какое имел прежде. Болезнь есть потеря здоровья, и заболевший по преступлении человек заболел естеством. Болезнь же, внедрившаяся в естество и ставшая естественной, неизменяема как естество. Суди теперь, как велика должна быть сила, чтобы изменить больное естество в здоровое, когда это есть то же, что поставить его выше естества, каково оно в нем в настоящем состоянии. Для указания этого-то и дано нам Богодухновенное Писание, которое является для нас врачебной наукой.

Врачебное искусство, врачующее тело человеческое, никак не может уврачевать первоначальную коренную болезнь, то есть тление, но употребляет всякие способы лишь на то, чтобы лечить вторичные болезни, когда естественно больное тело выходит и из этого естественно болезненного своего состояния и впадает во вторичную какую-либо болезнь, в водянку, например, или в горячку. Это лечение происходит не от букв, какими прописывает врач лекарство, а. от употребления того, что им прописывается; прописываются же им разные вещества, которые при различной целебной силе и действенности все однородны, однако же, с заболевшим телом, чтобы могли воздействовать на это тело и врачевать его.

Итак, если врачебное искусство, истощив все способы врачевания и употребив все целебные средства, доходит лишь до того, чтобы врачевать вторичные болезни тела и возвращать заболевшее тело только в предшествовавшее этой болезни состояние, которое есть естественно болезненное состояние тления, то где взять силу к врачеванию этой последней, коренной болезни? Она – выше естества. Чтобы уврачевать больное человеческое естество и восстановить в нем истинное, свойственное ему по первоначальному его устроению здоровье, для этого необходима сверхъестественная и пресущественная сила. Какая же это сверхъестественная и пресущественная сила, могущая возвратить нам первоначальное здоровье? Это есть Господь наш Иисус Христос, Сын Божий, который, чтобы уврачевать подобное подобным, благоволил воспринять здоровое человеческое естество. И вот, когда кто верою прилепляется ко Христу, тогда Христос сочетается с ним и Божеством, и здоровым человечеством, и через такое единение восстановляет в нем первоначальное истинное здоровье.

Но как при врачевании тела человек выздоравливает не от букв, которыми прописаны лекарства, а от действия прописанных средств, так и при лечении души: ее выздоровление и спасительное воздействие на нее совершается не буквами Божественного Писания, а силою Христа, который прописан в Писании. «Ибо Царство Божие не в слове, а в силе» (1Кор. 4, 20). Ибо все Божественное Писание, Ветхое и Новое, направляет естественно больное человеческое естество к Иисусу Христу, который есть единственный Врач душ и телес наших. Кто остается непричастным Его Божественной благодати, тот остается и неисцеленным, а кто причащается Его благодати, у того душа перестает уже быть больной. Ибо плод нашей христианской веры есть здоровье души. Затем Бог стал человеком, чтобы душа через Него могла воспринимать свое здоровье. Следовательно, у кого душа нездорова, тот еще не стал настоящим христианином. Здоровой же душа делается божественной силой и светом благодати, даруемой Христом за веру. Душа невидима, и не видно, здорова она или нет, не только для других, но нередко и для нее самой. Но есть видимые знаки, по которым для всех явным бывает ее состояние. Укажу на самый видный – на упорядочение и исправление пяти чувств: зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания. Когда кто держит их в порядке и владеет ими разумно, явно, что душа его в своем чине, здорова, и человек тогда является настоящим разумным животным и действует по разуму и рассуждению, а не как бессмысленные животные, находящиеся во власти своих чувств. Кажется, что владение пятью чувствами есть очень простое дело. Но я тебе скажу, что кто властвует над пятью чувствами, тот властвует над всей вселенной и над всем, что в ней, ибо все у нас бывает от них и через них. Но кто таков, над тем властвует Бог, и он всецело во всем покорен воле Божией. Так водворяется Царство Божие и восстанавливается первоначальный чин, ибо человек вначале определен был царем мира. В этом черта образа Божия и подобия. Итак, кто не властвует над пятью чувствами, тот не бывает по образу Божию и подобию; и хотя бы он всю мудрость поглотил и знал все сущее, о нем неложен приговор: «он уподобится животным, которые погибают» (Пс. 48, 13). Он живет на похудение Бога, Создателя всего, как написано: «имя Божие хулится у язычников» (Рим. 2, 24). И Христово имя хулится такими людьми, и из-за них неверные поносят христианскую веру, говоря: если бы Бог христианский был истинным Богом, то христиане не были бы такими же, как и мы; между тем многие из них живут гораздо хуже нас – в неправдах и срамных похотях.

Нас же да просветит благодать Христова, да подаст здоровье душе нашей и даст нам силу держать в своей власти пять чувств и жить как должно, чтобы через нас славилось имя Божие (60, 63–69).

Наша душа проста и несложна; потому, когда заболевает, одно средство исцеляет ее. Но тело, будучи сложено из многих, и притом неодинаковых частей, которые и сами составлены из четырех стихий: земли, воды, огня и воздуха, когда занеможет, имеет нужду, как сложное, в разных лекарствах и притом составленных из разных трав. Это хорошо истолковывали и внешние эллинские мудрецы, тоже говоря, что если бы тело человеческое было единично, то есть просто и несложно, то одно было бы и лечение для него, но, будучи сложено из многих частей, имеет нужду и в средствах многих и многосложных. А душа, говорю я, напротив, будучи невещественной, простой и несложной, когда болеет, одно средство исцеляет ее, а не многие. Какое же это средство? Дух Святой, благодать Господа нашего Иисуса Христа, как говорит апостол: «Где Дух Господень, там свобода» (2Кор. 3, 17). Потому всякому христианину нужно покаянием, милостыней и всякой другой добродетелью, насколько хватает сил, подвизаться не ради чего другого, а ради того, чтобы принять действие благодати Святого Духа, силою которого он и начнет жить истинно по Христу. Ибо нет другого способа, искусства и метода к тому, чтобы христианин жил во Христе, кроме восприятия свыше силы и благодати Иисуса Христа (60, 126–127).

Тело человека, состоящее из разных частей, соединяет душа, и она не дает ему рассыпаться. Когда же душа выйдет из тела, оно разлагается и истлевает, Потому что тогда разрушаются все связи его, и то, что было до смерти соединено И сгармонировано, распадается и разлагается. Так бывает и с душой, когда удалится из нее. Божественная благодать. Ибо благодать есть душа души нашей. До преступления Адама благодать была соединена с душой, как душа соединена с телом, и содержала ее в единстве и гармонии помышлений, которые по преступлении рассеялись по бесчисленным направлениям. Эту Божественную благодать Святого Духа опять подает Святое Крещение приемлющим по вере и после оглашения. Это Божественное Таинство, чего не знает и не может понять вся внешняя мудрость эллинов. Ибо как всякий человек уверен, что душа есть та сила, которая приводит в гармонию и соединяет в стройное целое разные части тела, так всякому Крещеному христианину должно всегда помнить, что не что-либо другое, а только благодать Всесвятого Духа, которую он принял в Святом Крещении и Новом рождении, одна соединяет, сочетает и сдерживает нерассеянными неисчислимые и многообразные движения и помышления души (если это есть в нем). Это собрание воедино душевных помышлений является и именуется жизнью души, какую дарует ей Бог. Но некоторые забывают и пребывают в беззаботном беспамятстве о том, что тело их состоит из многих и разнообразных частей, поэтому подвергается и многим недугам, и что в союзе и гармонии содержится оно душою. И когда бывают здоровы и не чувствуют никакой болезни, превозносятся тем, как если бы это был не дар Божий, а нечто их собственное. Подобным образом и некоторые из тех, кто сподобился принять Божественную благодать, не внемлют себе и не содержат в уме и помышлении это великое таинство Божественной благодати, ими полученной (и держащей в союзе и гармонии разнообразные помышления и стремления души), и склоняются к гордому помышлению о себе. Возгордившись, они подпадают «осуждению с диаволом» (1Тим. 3, 6), обнажаются от Божественной благодати и ниспадают в состояние худшее, чем то, в каком были до Крещения.

И только те из них, которые, уразумев, какое они потерпели великое зло, прольют много горьких слез о том, чтобы опять принять Божественную благодать, после многих трудов и потов сподобляются снова этой великой Божией милости. Преподобный Симеон Новый Богослов (60, 138–140).

Всякий предающийся услаждениям расслаблен душой, лежит на одре (Сладострастия с соответствующей этому расслабленной распущенностью тела. Но когда, убежденный евангельскими увещаниями, покаявшись, он восторжествует над своими грехами и над порожденной ими расслабленстью души, тогда его приносят к Господу эти четверо: презрение к себе, Исповедь согрешений, обещание воздерживаться от зла и молитва к Богу. Но они не могут приступить к Богу, если только не раскроют крышу, разметав черепицу, глину и другой материал. Кровлей же в нас является мыслительная часть души, как все в нас покрывающая. Она заключает в себе как бы многочисленный нагроможденный материал – все, что имеет отношение к страстям и к земному. И вот, когда эта кровля будет разрушена и уничтожена теми четырьмя, тогда действительно мы сможем припасть и приступить к Господу и получить от Него исцеление. Святитель Григорий Палама (65, 101).

Как для плоти необходимо удаление чуждого и восполнение недостающего, так и в душе нашей надо устранять чуждое и принимать в нее достойное ее природы... (8, 170).

Греховные страсти и все неразумные движения обыкновенно производят в душах неумолкающую молву и неукротимый мятеж (5, 34).

Все совершаемое по страсти вредит... душевной чистоте и препятствует Божественной жизни (8, 58).

Обуздание же страстей есть безмятежность души. Святитель Василий Великий (8, 333).

Душа имеет собственные страсти: гордость, ненависть, зависть, гнев, уныние и другие подобные. Когда душа предает себя Богу всей своей силой, тогда Всещедрый Бог подает ей дух истинного покаяния и очищает ее от страстей, научая ее не следовать им и давая силу преодолевать их и побеждать врагов, которые не перестают воздвигать ей преграды, стараясь искушениями снова похитить ее. Если душа пребудет твердой в своем обращении и в добром повиновении Духу Святому, научающему ее покаянию, то Милосердный Творец сжалится над ней ради ее трудов, подъемлемых со всякими усилиями и скорбями,– в долгих постах, частых бдениях, поучениях в Божественном слове, в непрестанной молитве, в отречении от всех мирских утех, в услужении всем от чистого сердца, в смирении и духовной нищете,– если пребудет твердой во всем этом, Всещедрый, милостивым оком призрев на нее, избавит ее от страстей, искушений и исторгнет из рук врагов милостью Своею (66, 25).

Если искренне желаем приступить к нашему Создателю, необходимо освободить души от страстей, по духовному закону (евангельскому, исполняя заповеди Божии). Ибо от наших злых дел, от услаждения страстями, от множества диавольских искушений ослабела наша умная сила и замерли добрые движения наших душ. Мы уже не может познать красоту нашей духовной природы по причине страстей, в которые впадаем, и нет нам ни от кого спасения, кроме Господа нашего Иисуса Христа. Преподобный Антоний Великий (66, 32).

Не дай душе умереть, но питай ее словом Божиим, псалмами, чтением Божественных Писаний, постом, бдением, молитвами, слезами, надеждами, помышлениями о будущих благах. Преподобный Ефрем Сирин (25, 68).

Господь именуется Врачом потому, что посылает исцеление небесное и Божественное и исцеляет душевные страсти, в некоторой мере господствующие над человеком. Преподобный Макарий Египетский (33, 204).

Воскресение души, умерщвленной грехом, совершается здесь, когда она возрождается в Жизнь делами правды. Преподобный Исидор Пелусиот (52, 250).

Господь, зная немощь нашего тела, дал людям искусство врачевания и повелел земле производить растения, пригодные для исцелений, точно так же, зная склонность души к падению, зная раны нашего греха, Господь дал покаяние, как бы лекарство для души, и вложил в Божественные письмена средства к исцелению, чтобы каждый из нас мог избежать болезни (43, 899).

Когда Бог прощает грехи, то не оставляет шрама, не попускает остаться и следу, но вместе со здоровьем дарует и благообразие, вместе с освобождением от наказания дает и оправдание и делает согрешившего равным несогрешившему. Хотя бы у человека были тысячи ран, но если он покается и сделает что-нибудь доброе, Бог так залечивает их, что не остается ни шрама, ни следа, ни знака грехов. Святитель Иоанн Златоуст (46, 498).

Здоровье души состоит в том, чтобы не жаждать никакого греха и ничего из того, что жаждет мир. Преподобный Симеон Новый Богослов (60, 146).

Человек состоит из двух частей – из души и тела. Имеет тело свою беду и неблагополучие – имеет и душа. Тело видимо – и беда его видима; душа невидима – и беда ее невидима. Тело тленно и смертно – и беда его кончится; душа нетленна и бессмертна – и беда ее конца не имеет, но душа вовеки с нею пребывает, пока от нее не освободится. Душа, как разумная, бессмертная и сотворенная по образу Божию, гораздо драгоценнее, чем тело; потому и беда ее гораздо опаснее и страшнее, чем беда телесная. Ибо телесная беда с телом умирает и прекращается; но душевная беда с бессмертной душой никогда не умирает, если здесь душа не избавится от этой беды. Святитель Тихон Задонский (104, 656).

Троица-человек исцеляется Троицей-Богом. Словом исцеляется мысль, переводится из области лжи... в область Истины; Духом Святым оживотворяется дух, переводится из ощущений плотских и душевных в ощущения духовные; уму является Отец – и ум соделывается Умом Божиим (109, 134).

Недуги души, ее расстройство, насилие над нею страстей – естественные последствия... повреждения естества грехом... Епископ Игнатий (Брянчанинов) (112, 415).

Душа – бессмертна

Оглянитесь вокруг и рассмотрите: все в этом волнующемся мире начинает и перестает быть – здесь начинает быть, здесь и перестает. Но душа человеческая, как сила – одна невидимая между видимым, мысленная между телесным, начиная быть здесь, не прекращает здесь бытия, но переходит в иной мир, ибо она бессмертна. Пока она находится в этом теле, посредством тела она видит и познает вещественное. Но когда она отделится от тела, в тот самый час отделяется она и от сношения Со всем вещественным, перестает видеть его и помышлять о нем, а вступает в общение с невидимым и мысленным и тем бывает занята. И если она сияет светом заповедей Христовых, то вступает в беспредельный свет Всеблагого Божества и начинает вкушать великую и нескончаемую радость; если же окружена мраком прегрешений, то – увы! – отходит в нескончаемый мрак. растворенный со жгучим огнем. Преподобный Симеон Новый Богослов (60, 242–243).

«И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного» (1Кор. 15, 49).

Сердце наше само по себе только часть тела, но оно и вместилище желаний, хотения и избрания бессмертной души. Так вот и видим, что мы, надевая на себя смертное естество, уже стремимся к бессмертию. Первый вход в этот мир есть первая ступень к вечности. «Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии» (Рим. 8, 16). Плач новорожденного будто доказывает тленность нашу, но зажженный в душе огонь может принадлежать только невече,рнему и несозданному свету. И потому, по свидетельству Соломона, «возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его» (Еккл. 12, 7).

Не входя в дальнее рассуждение, полагаю несомненным, что душа наша одарена бессмертием, этим преимуществом благоволил милосердный Творец отличить нас от всех бессловесных животных. Если кто дерзнет оспаривать это, оставим его в общем скотам состоянии.

...Мы не так живем, чтобы с этой жизнью кончилось наше бытие. Такое мнение было бы и для добродетельного страшно, и для порочного вредно. Ибо добродетельный тем себя наиболее утешает, что плод святости его бессмертен и он никогда не перестанет наслаждаться этим плодом. А порочный может впасть во всякое своеволие, если будет думать, что никогда никому не даст отчета в делах своей совести. Следовательно, это причинило бы ему несчастие не только в будущей, но и в этой жизни.

Но, кроме того, если допустить – чему, впрочем, быть невозможно,– что после смерти ни для кого не будет никакой справедливости, то погибнут все законы, разрушатся все общества, погаснет сила совести, будет презренна добродетель и подымут главу свою порок и злодейство; уничтожится святая вера и все тайны благочестия должны будут превратиться в басню. Ешь, пей, веселись, а копа не на что, грабь, похищай, попирай совесть – после смерти ничего не будет. Итак, БЫ, зараженные этим смертоносным мнением люди, хотите, чтобы благочестивые государи прекратили свои святейшие подвиги; судьи не ободряли бы себя надеждой небесного воздаяния за свои труды; воины, кровью своею защищающие веру и отечество, не ожидали бы венцов неувядаемой славы; церковные пастыри в своих трудах и скорбях не взирали бы к ненарушаемому покою,– хотите вы, чтобы весь свет обратился в некий первородный хаос. Но «знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет» (Пс. 1, 6). Платон, митрополит Московский (105, 11–14).

Об участии души в Вечности

Красота души остается бессмертной и незапятнанной и тогда именно является в полном расцвете, когда умолкают страсти и для ума настает спокойствие. Святитель Иоанн Златоуст (39, 639).

Душа, жившая хорошо, войдет в воскресение жизни, а жившая худо пойдет в огонь вечный. Убоявшись его, позаботься о том, чтобы оказаться неповинным и не осужденным на мучение. Преподобный Исидор Пелусиот (50, 159).

Невозможно душе вступить в покой Сына Божия, если она не имеет обрача Его... Душа, не запечатленная образом великого Царя, Иисуса Христа, не принимается Ангелами в общение с ними. Они отвергают ее, говоря: «Как тебе войти сюда, когда ты не имеешь на себе Царского образа?» Преподобный авва Исаия (82, 231).

Подобие человека Богу, признанное Богом, доставит человеку блаженную Вечность. Утрата этого подобия влечет за собой изгнание из мира Божия в мрачный ад, в его огненную пропасть, на вечные страдания (111,495).

Служение и поклонение Богу Духом и Истиной есть та благая часть, есть то блаженное состояние, которое, начавшись во время земной жизни, не прекращается, как прекращаются телесные подвиги, с окончанием земной жизни. Благая часть пребывает неотъемлемой принадлежностью души в Вечности, в Вечности получает полное развитие (111, 354).

Впечатления, составляющие достояние души в час смерти ее, остаются достоянием ее навеки (108, 89).

Уже то самое, что для душ человеческих предназначено одно место жительства, одинаковое наслаждение и одинаковая жизнь с Ангелами, служит указанием, что души – существа по всему подобные Ангелам (110, 73).

Ангелы имеют образ и вид, как и душа имеет свой образ и вид, и этот образ, наружный вид, как Ангела, так и души, есть образ и вид внешнего человека в его теле (110, 74). Ангелы и души, хотя и очень тонки по существу своему, однако при всей тонкости своей суть тела. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (110, 74).

Святой Иоанн Молчальник желал видеть, как разлучается душа с телом, и Когда просил об этом Бога, был восхищен умом во святой Вифлеем. Он увидел на паперти церкви умирающего странника. Его святую душу приняли Ангелы и вознесли с песнопениями на Небо. Святой Иоанн решил убедиться, что это так, и тотчас отправился в Вифлеем и узнал, что странник преставился в тот самый час. Палестинский Патерик. Вып. 13, СПб., 1893 (83, 17).

Когда умирал брат Захария, авва Моисей вопросил его: «Что ты видишь?» Захария отвечал: «Авва! не лучше ли умолчать об этом?» Моисей сказал: «Умолчи, сын мой». В тот же час сидел у него авва Исидор, пресвитер, и, воззрев на небо, Сказал: «Веселись, Захария! Тебе отворились врата Царствия Небесного». Тогда Захария испустил дух и был погребен отцами в скиту. Отечник (82, 133).

Перед смертью аввы Сисоя, когда сидели около него отцы, лицо его просияло, как солнце. И он сказал: «Вот пришел авва Антоний». Немного после опять говорит: «Вот пришел лик пророков». И лицо его просияло еще светлее. Потом он сказал: «Вижу лик апостолов». Свет лица его стал вдвое сильнее, и он с кем-то разговаривал. Тогда старцы стали спрашивать его: «С кем ты, отец, беседуешь?» Он ответил: «Пришли Ангелы взять меня, а я прошу, чтобы на несколько времени оставили меня для покаяния». Старцы сказали ему: «Ты, отец, не имеешь нужды в покаянии». Он отвечал им: «Нет, я уверен, что еще и не начинал покаяния». А все знали, Что он совершен. Вдруг опять лицо его засверкало, как солнце. Все пришли в ужас, а он сказал: «Смотрите, вот Господь... Он говорит: «Несите ко Мне избранный сосуд пустыни...» И тотчас предал дух и был светел, как молния. Вся храмина исполнилась благоухания. Достопамятные сказания (79, 228).

Однажды иеросхимонах, служивший старцу иеросхимонаху Иисусу во время его болезни, тайно, в скважину, посмотрел на больного. Он увидел, что, проводив из келлии иноков, старец встал с одра, преклонился на колена посреди келлии и Молился со слезами Богу и Пресвятой Богородице, призывая и святых угодников, и в молитве этой часто поминал устроенную им святую киновию и братию. После молитвы он лег на одр и перекрестился. Через несколько минут опять встал с одра и на коленях молился Господу с воздетыми руками: «Господи Боже мой! благодарю тебя, что призрел на смирение мое и сподобил меня скончаться в православной вере в Тебя, в исповедании и в исполнении заповедей Твоих! Прими, Владыко Преблагой, в мире дух мой, а Твоих рабов, которых во едино стадо через меня, грешного, собрал, сохрани...» Непродолжительна была эта молитва добродетельного подвижника, и он лег на одр. В эти минуты лицо его сияло необъяснимым спокойствием и радостью. Он пребывал уже недвижим, в молчании, но как будто в душе с кем-то беседовал. Вдруг это молчание старец прервал восклицанием: «Благословен Бог отцов наших! если так, то уже не боюсь, но в радости отхожу от мира сего!» При этих словах в келлии явился необыкновенный свет, разлилось прекрасное благоухание и стали слышны многие чудные голоса, поющие псаломскую песнь: «Яко пройду в место селения дивна даже до дому Божия, во гласе радования и исповедания, шума празднующих» (Пс. 41, 5). В эту минуту блаженный выпрямился на одре, сложил на груди крестообразно руки и душа его отлетела в небесные обители, куда стремилась во все время своего земного странствия. Соловецкий Патерик (87, 130–131).

Ночью 2 января 1833 г. после утрени, сидя на крыльце своей келлии, отец Филарет Глинский увидел на небе сияние и чью-то душу, с пением возносимую Ангелами. Долго смотрел он на это чудное видение. Потом, подозвав к себе братий, указал им на необыкновенный свет: «Вот как отходят души праведных! Ныне в Сарове почил отец Серафим». Видеть сияние сподобились двое из братии. После узнали, что в ту самую ночь скончался отец Серафим Саровский. Глинский Патерик (97, 91).

Душа есть дух, потому не утоляется ничем земным

Душа человеческая есть дух. Потому ничем иным, только Богом – как образ Божий своим Первообразом – удовлетвориться не может. От Бога произошла, в Боге и находит удовлетворение. Нет таковой вещи, которою бы утолиться могла, кроме Бога.

Все в своем месте упокоевается: тело на земле, как взятое от земли; воздух к воздуху идет; огонь стремится в высоту; птица на дереве, рыба в воде имеет себе упокоение; душа же, как дух,– в своем Первообразе – Боге. Солнце, луна, звезды и все небо хороши и прекрасны, но радуют тело, земля со всеми плодами и украшением своим хороша, но утоляет тело, вода хороша, но прохлаждает тело; сладко пение птиц, но сладко для тела; приятна музыка, но приятна телу; пища и питие хороши, но то и другое насыщает и прохлаждает тело. Так и о прочих творениях понимай. Но души ничто созданное утолить, насытить, прохладить, утешить и возвеселить не может. Есть иной покой, которым она успокаивается, есть пища, которою питается, есть питие, которым прохлаждается, есть свет, которым просвещается, есть красота, которою увеселяется, есть центр, к которому стремится и, достигнув его, ничего более не ищет. Бог и Его божественная благодать – все для души: покой, пища, питие, свет, слава, честь, богатство, утешение, радость, веселие и все блаженство, которым тогда удовлетворится, когда найдет его. И чем более ныне ищет Его, тем более желает Его; и до тех пор будет желать и желаемого искать, пока лицом к лицу не увидит. И тогда, чем более будет пить от этого живого и приснотекущего Источника, тем более будет жаждать Его, без страдания и без пресыщения, всю Вечность. Бог чем более видится, тем более желается. Поэтому и бывает, что духовной печали души ничто не может утешить, кроме Бога и Его святого слова (104, 623–624).

Нет тебе части с землею, тебе, небесной. Ты – образ Божий; ищи свой Первообраз. Ибо подобное стремится к подобному: воды текут в море, прах возвращается в землю, птицы с птицами, и звери со зверями, и скоты со скотами, и рыбы с рыбами, и человек с подобным себе человеком, то есть добрый с добрым и злой со злым водится и все ищет подобного себе. Ищи и ты Того, Кому подобна, и стремись к Нему, как огонь в высоту. Там твой покой; здесь не найдешь покоя. Весь свет обойди, ничего не найдешь, что бы тебя удовлетворило. ...Ты, душа моя, не найдешь здесь, в этом мире, себе покоя. Все прекрасное мира сего есть тленное вещество, суета, прах, земля – все ценное в нем. Ты – дух невещественный, бессмертный; нет тебе никакого покоя в них. Дух не упокоевается в веществе, но дух в Духе находит покой... Небо и весь свет не удовлетворят тебя, ибо нет подобия между тобою и светом. Обратись же к твоему Создателю, Который тебя по образу Своему сотворил. В Нем одном твой покой обретешь, как в своем центре (104, 624–625).

Дух бессмертен, потому утоляется не тленным и смертным веществом, но живым и бессмертным Божеством. Так бедный человек, потеряв Источник живой воды – Бога, копает мутные колодцы в созданиях и от них ищет прохлады своей душе! Но копай, копай, бедная душа, сколько хочешь этих колодцев – твоей жажды от них не утолишь, еще и еще будешь жаждать. Знаешь ли, где найти живую воду? Слышишь, вот призывает к Себе живой Источник: «Кто жаждет, иди ко Мне и пей» (Ин. 7, 37); и еще: «Кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную» (Ин. 4, 14). От этого Источника черпает душа и прохлаждается, напояется и увеселяется так, что уже не жаждет вовеки (104, 625–626).

Христос обретает покой в душе человеческой, и душа обретает покой, когда Христос посещает ее. Святитель Тихон Задонский (104, 627).

Смерть души бессмертной

Горе душе, если она останавливается на своей природе и уповает только на свои дела, не имея общения с Божественным Духом, потому что она умирает, не сподобившись Вечной Божественной Жизни (33, 12).

Горе душе, если она не имеет в себе истинного Кормчего – Христа: находясь среди горького моря тьмы, волнуемая страстями, обуреваемая лукавыми духами, она погибает (33, 222).

Горе душе, если не обитает в ней Владыка Христос: опустошенная и исполненная смрадом страстей, она становится убежищем порока (33, 222).

Горе душе, если она не имеет в себе заботливо возделывающего ее Христа, чтобы она принесла благие духовные плоды (33, 222).

Если монета, имеющая образ царя, испорчена, то и золото теряет цену, и образ пропадает; то же произошло и с Адамом. Преподобный Макарий Египетский (113, 241).

Душа, павшая в плотские страсти, губит свойственную ей красоту. Святитель Василий Великий (7, 42).

Кто спасет душу, тот напитает Бога, а кто погубит душу, тот напитает диавола (27, 252).

Кто входит в дом умершего и слышит плач над ним, сам сокрушается духом и плачет с плачущими. А когда душа умирает от греха, плач о ней доходит до Неба и Небесные Силы сетуют, скорбит и Сам Бог... Преподобный Ефрем Сирин (29, 50).

Смерть души – нечестие и беззаконная жизнь (36, 832).

Не только телесные, но и душевные раны, оставленные без внимания, приносят смерть. Между тем мы дошли до такого безумия, что о телесных очень заботимся, а душевными пренебрегаем (35, 25).

Смерть телесную побеждает воскресение... а гибель души уже ничто не возместит... (35, 88).

Каким образом «сберегший душу свою потеряет ее»? (Мф. 10, 39). Исполняя ее неуместные пожелания, угождая ей больше, чем должно (42, 449).

Если душа предана роскоши и удовольствиям, то легко склоняется на грех; она близка к гордости и к невоздержанию, тщеславию и зависти, коварству и клевете (43, 376).

Если в душе нет страха Божия и попечения о своем спасении, она неизбежно умирает и становится еще хуже трупа (44, 529).

Горе душе без Христа! Она подобна дому без хозяина; подобна городу, разоренному и опустошенному врагами; подобна кораблю, плывущему в море без кормчего; подобна овце, без пастыря заблудившейся в пустыне; подобна человеку, свернувшему с правого пути и заблудившемуся; подобна больному, оставленному врачом и людьми. Но вина самой души, что не имеет Христа, в ней живущего (104, 638–639).

Душа голодает, когда лишается слова Божия (104, 653).

Душа подобна разграбленному городу, если побеждают помыслы. Святитель Тихон Задонский (104, 655–656).

Бог сказал Адаму: «прах ты» (Быт. 3, 19). Хотя я одушевлен, но – прах. Одушевлен я мертвою душою. Мертвая душа во время земной жизни погребена в земле, то есть заключена в страстном теле, как в темнице... и порабощена ему; по разлучении с телом она нисходит в недра земли. Для спасения необходимо оживление (109, 322).

Смерть души бедственнее смерти тела: умершее тело воскреснет... душа, умерщвленная злом,– жертва вечной смерти. Душу может убить одна мысль, содержащая в себе какие-нибудь виды богохульства. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (108, 117).

ОБРАЗ БОЖИЙ

О величии человека и его божественном призвании

«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1, 26–27).

«И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт. 2, 7).

«И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле. И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя,– вам сие будет в пищу; а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так. И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой» (Быт. 1, 28–31).

В сотворении человека достопримечательны: время его сотворения в порядке Прочих существ; Божий о нем Совет; двойственный его состав из души и тела; образ в нем Божий; его назначение; различие полов; благословение, данное человеку. Человек созидается после всех видимых тварей. Ибо а) всеобщий порядок видимого творения состоял в постоянном восхождении к совершенному; б) человек есть малый мир, сокращение и как бы чистейшее извлечение всех естеств видимого ..мира; в) все прочие твари земные сотворены на службу ему, и потому он вводится в мир, как владыка в дом, как священник во храм, совершенно устроенный и украшенный. Совет Божий о сотворении человека имеет у Моисея некоторый вид множества советующихся. Этот образ выражения или заимствован из уст сильных людей земли (3Цар. 12, 9; 1Ездр. 4, 17), или вообще произошел из свойства языка (Иов 18, 2–3; Дан. 2, 36), или вводит Ангелов в участие в Совет Божий (3Цар. 22, 20; Иов 2, 1; Дан. 4, 14), или относится к трем Лицам Святой Троицы. Так как Священное Писание изъясняется таким образом только в важных и решительных случаях, как-то: при изгнании человека из рая (Быт. 3, 23), при смешении языков (Быт. 11, 7), то и требуется, чтобы этот образ выражения имел некоторое особенное и величественное звучание. Собеседования Бога с Ангелами нельзя воображать там, где собеседующим приписывается единый образ и образ Божий и где дело идет не о каком-либо служении, а о содействии Богу. Итак, советника или советников Божества должно искать внутри самого Божества; и мы находим их, когда видим в Священном Писании, что Бог Творец имеет Слово или Премудрость и Духа: «что Отец любит Сына, Который есть образ Ипостаси Его» (Евр. 1, 3), и «показывает Ему все, что творит Сам» (Ин. 5, 20), тем более показывает то, что творит по образу Своему, «ибо, что творит Он, то и Сын творит также» (Ин. 5, 19)... Именем «Совет» (Деян. 2, 23; Еф. 1, 11), следовательно и действием советования, изображается в Священном Писании Божие предведение и предопределение. Совет Божий вечен (Деян. 15, 18). Но Моисей низводит его во время, чтобы показать его тем в большей близости к человеку. При сотворении человека различаются два действия Божия: образование из персти внешнего вида человека и одушевление его дыханием жизни. Отсюда – два начала в человеке: видимое и невидимое, телесное и душевное. Филарет, митрополит Московский (113, 162).

Ты прекрасный сосуд, получивший бытие от Бога, прославляй своего Создателя. Ибо для того только ты и создан, чтобы быть достойным орудием Славы Божией. И весь этот мир для тебя как бы живая книга, которая проповедует Славу Божию и возвещает тебе, имеющему разум, о сокровенном и невидимом величии Божием, чтобы ты познавал Бога истины (113, 176).

Познай себя... земного по природе, но дело Божиих рук, много уступающего бессловесным в силе, но поставленного властелином над бессловесными и неодушевленными тварями... (4, 86).

Строение твоего тела учит тебя о цели, для которой ты создан: ты сотворен прямым, чтобы не влачил жизни своей по земле, но взирал на Небо и на сущего там Бога и чтобы не гонялся за животным наслаждением, но, согласно с данным тебе разумом, жил небесной жизнью. Святитель Василий Великий (113, 176).

Было время, когда высокое Слово Ума, следуя великому Уму Отца, сотворило не существовавший прежде мир. Оно рекло, и совершилось все, что было Ему угодно. Но когда все это – земля, небо и море – составило мир, нужен стал Премудрости, матери всего, и благоговейный царь земной. Тогда Слово рекло: «Пространное небо уже населяют чистые и присноживущие служители, непорочные умы, добрые Ангелы, песнословцы, не умолкая воспевающие Мою славу. Но земля украшается одними неразумными животными. Поэтому Мне угодно создать такой род тварей, средних между смертными и бессмертными – разумного человека, который бы радовался Моим делам, был мудрым таинником небесного, великим владыкой земли, новым ангелом из персти, песнословцем Моего могущества и Ума Моего». Так рекло Слово и, взяв часть новосозданной земли, бессмертными руками составило мой образ и уделило ему Своей жизни, потому что послало в него Дух, который есть струя невидимого Божества. Так из персти и дыхания создан человек – образ Бессмертного, ибо в обоих царствует естество ума. Поэтому как земля – я привязан к здешней жизни, и как частица Божественного – ношу в груди любовь к жизни будущей (14, 242).

Если последним явился в мир человек, почтенный Божиим рукотворением и образом, то это нисколько не удивительно: ибо для него, как для царя, надлежало приготовить царскую обитель и потом уже ввести в нее царя в сопровождении всех тварей (113, 177).

Надлежало, чтобы поклонение Богу не ограничивалось одними горними, но были и на земле некие поклонники и все исполнилось славы Божией (потому что все Божие) – для этого созидается человек, почтенный рукотворением и образом Божиим (113, 176).

Мы получили бытие, чтобы благоденствовать; и благоденствовали после того, как получили бытие; нам был вверен рай, чтобы насладиться; нам дана была заповедь, чтобы, сохранив ее, заслужить славу (113, 176).

Мы сотворены на дела благие, чтобы славить и хвалить Сотворившего, и насколько возможно, подражать Богу. Святитель Григорий Богослов (113, 176).

Надлежало, чтобы человек, созданный для наслаждения Божественными благами, имел в природе своей нечто родственное с тем, чем будет наслаждаться; потому он и наделен жизнью, и разумом, и мудростью, и всеми богоподобными свойствами (113, 177).

Богатый и щедрый Угоститель естества нашего, убрав всякого рода красотами это жилище (землю), приуготовив этот великий и всем снабженный пир, потом уже вводит и человека, вменив ему в занятие... наслаждаться созданным. Поэтому в основание устройства полагает в человеке сугубое начало, смешав с земным Божественное, чтобы ради того и другого иметь ему наслаждение, какое сродно и свойственно тому и другому; наслаждаясь и Богом, по естеству Божественному, и земными благами, по одному с ним чувству (17, 85).

Как в этой жизни художники придают вид орудию, соответствующий ею назначению, так наилучший Художник создал наше естество как некий сосуд, пригодный для царственной деятельности и по душевным преимуществам, и по самому телесному виду, устроив его таким, каким нужно быть для царствования. Ибо душа прямо являет в себе царственность, и возвышенность, и удаленность от грубой низости тем самым, что она, не подчиняясь, свободно, полновластно располагает своими желаниями. А кому иному это свойственно, кроме Царя?...Человеческое естество поскольку приуготовлялось для начальствования над другими и по своему подобию Царю вселенной выставлялось как бы неким изображением Его, то имело общие с Первообразом и достоинство, и имя. Но не в порфиру (как у художников) было облечено, не скипетром и диадемой показывало свой сан. Вместо багряницы оно облечено добродетелью, что царственнее всех одежд; вместо скипетра – утверждено блаженством бессмертия; вместо царской диадемы украшено венцом правды, так что, в точности уподобляясь красоте Первообраза, всем доказывало свой царский сан (17, 87).

Бог по Своему естеству есть всякое благо, какое только можно объять мыслью, или лучше сказать, будучи выше всякого блага – и мыслимого, и постигаемого – творит человека не по чему-либо иному, а только потому, что благ. Будучи же таковым и приступив к созиданию человеческого естества, не наполовину явил могущество благости, дав только нечто из того, что у Него есть, или поскупившись в этом общении, напротив, совершенство благости в Боге состоит в том, что приводит человека из небытия в бытие и со всею щедростью наделяет его благами. Поскольку же перечислить эти блага невозможно, Божие слово, в кратком изречении объединив их, сказало, что человек создан по образу Божию... И если Божество есть полнота благ, а человек Его образ, то, значит, образ в том и имеет подобие Первообразу, что исполнен всякого блага. Следовательно, в нас есть все прекрасное, всякая добродетель и мудрость, все, что только можно помыслить о совершенном (17, 140).

Человеческое естество, будучи образом превысшего Блаженства, и само отличается красотой, когда являет в себе изображение блаженных черт (18, 363).

Человек приведен Творцом в бытие, чтобы быть одушевленным подобием Божественной и превысшей силы. Святитель Григорий Нисский (21, 338).

Как благой. Бог сотворил нас не для того, чтобы наказывать, но чтобы мы были причастниками Его благости. Преподобный Иоанн Дамаскин (113, 177).

По достоинству (человек) явился последним, как цель природы, созданный для правды, чтобы быть провозвестником правды между прочими животными... справедливо он явился последним: как венец всего творения, как причина мира, для которой создано все. Святитель Амвросий Медиоланский (113,177). Бог всяческих, после сотворения видимой и невидимой твари, сотворил напоследок человека, поставив его как некий Свой образ, среди тварей неодушевленных и одушевленных, видимых и невидимых, чтобы твари неодушевленные и одушевленные приносили ему пользу, как некую дань, а естества невидимые, имея попечение о человеке, свидетельствовали этим свою любовь к Творцу. Блаженный Феодорит (113, 178).

Одарив человека бесчисленными благами, Бог поставил это малое и немощное (на вид) существо владыкой над таким множеством земных oтворений, сделав его на земле тем же, что Сам Он – на Небесах (35, 169).

Человек не тот, кто только питается хлебом, но тот, кто преимущественно перед пищей вкушает Божественные и духовные слова (37, 103).

Чтобы быть человеком, надо быть добродетельным, избегать пороков, побеждать нечистые страсти, исполнять заповеди Господни (38, 219).

Мы для... того созданы разумными и столь возвышенными над бессловесными, чтобы возносили к Создателю всяческих хвалы и славословия (38, 267).

Бог дал нам зрение, уста и слух для того, чтобы все члены наши служили Ему, чтобы мы и говорили угодное Ему, и делали. Ему воспевали непрестанные песни. Ему воссылали благодарения (113, 176)

. Мы не для того родились, чтобы только есть, пить и одеваться, но чтобы, приняв Божественную любовь к мудрости, избегать зла и стремиться к добродетели... Ибо, созидая человека. Бог сказал: «Сотворим человека по образу Нашему, по подобию» (Быт. 1, 26), а подобными Богу мы становимся не тогда, когда едим, пьем и одеваемся (потому что Бог не ест, не пьет, не облекается в одежды), но когда храним правду, проявляем человеколюбие, бываем снисходительны и кротки, милуем ближнего и украшаемся всякой добродетелью (113, 176).

Это название – человек – мы определяем не так, как внешние (язычники), но как повелевает Божественное Писание. Человек не тот, кто имеет только руки и ноги человеческие, и не тот, кто имеет только разум, но кто с ревностью упражняется в благочестии и добродетели. Послушай, что Писание говорит об Иове: сказав, что «был человек в земле Уц...», оно не описывает его теми признаками, которыми описывают человека внешние... но, соединяя признаки его благочестия, продолжает: «непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла» (Иов 1, 1), выражая, что это и есть человек. Святитель Иоанн Златоуст (113, 159).

Бог наш и Творец, поклоняемый в Трех Лицах, сотворив небо и землю и все украшение их, после этого создал человека, Адама, и помощницу ему, Еву. От сих двоих произошел и умножился весь род человека, для всех людей эти двое – прародители. Этих наших прародителей Преблагой Бог создал не так, как все прочее, но неким дивным и человеколюбивым Советом. Созидая прочие твари, Бог произносит: «Да будет». – «И стало так» (Быт. 1, ст. 3, б, 7, 9, 11, 14, 15, 20, 24): «Он повелел, и сотворились» (Пс. 148, 5). Намереваясь же создать человека, произнес: «Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему» (Быт. 1, 26). Так высоко превознес человека над прочим творением, что не только Божественным Своим Советом, но и по образу Своему сотворил его. От этого пойми, человек, твое высокое и дивное первоначальное благородство и непостижимую благость нашего Бога. Ты создан по образу Божию! (Быт. 1, 27) (104, 2334–2335).

Создания служат нам, чтобы мы служили Богу; а если не служим Богу, то и их служение нам бывает тщетным, и Богу тем самым бывает явлена еще большая неблагодарность. Ибо человек, как разумный и созданный по образу Божию, есть ближайший Божий слуга и будто посредственник между Богом и созданиями, употребляя которые во служение он должен Бога благодарить и служить Ему... А если человек этого не исполняет, то и создания напрасно употребляет и потому Создателю своему является неблагодарным и наносит оскорбление. Святитель Тихон Задонский (104, 2339).

Образ Троицы Бога – троица-человек. Три лица в троице-человеке – три силы духа, которыми проявляется существование духа (109, 129).

В Богооткровенном учении Бог открыл человеку его значение и назначение, его отношение к Богу и мирам – видимому и невидимому. Бог открыл познание о человеке, насколько это познание доступно его уму. Полное и совершенное познание человека, как и всякого другого создания, имеет, один Всесовершенный Бог, способный к полному и совершенному познанию всего (109, 95),

Бог, один Сущий, отражается в жизни человека. Так изображает себя солнце в чистой дождевой капле. В дождевой капле мы видим солнце. Но то, что видим в ней,– не солнце. Солнце – там, на недосягаемой высоте (109, 89). Божественное откровенное учение возвещает мне опыты жизни, доказывает мне, что я – создание Божие. Я – создание Бога моего! Я – раб Бога моего, раб, вполне подчиненный власти Бога, объемлемый, содержимый властью Его... (109, 95).

Первый человек создан Богом из ничего, создан в красоте духовного изящества, создан бессмертным, чуждым зла... (109, 98–101).

Лишенные славы христианства не лишены другой славы, полученной при создании: это – образ Божий (108, 127).

Если образ Божий будет ввергнут в страшное пламя ада – и там я .должен почитать его (108, 127).

И слепому, и прокаженному, и поврежденному рассудком, и грудному младенцу, и уголовному преступнику, и язычнику окажи почтение как образу Божию – что тебе до их немощей и недостатков! Наблюдай за собой, чтобы тебе не иметь недостатков в любви. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (108, 127–128).

О падении человека

Человек сотворен по образу и по подобию Божию, но грех исказил красоту образа... Святитель Василий Великий (113, 240).

Сотворивший человека в начале сделал его свободным, ограничив его Только одной заповедью. Сделал и богатым среди сладостей рая, а вместе с ним благоволил даровать эти преимущества и всему человеческому роду в одном первом семени. Тогда свобода и богатство заключались в соблюдении заповеди, а истинная бедность и рабство – в преступлении ее (12, 29).

Но поскольку нетленный Сын Божий (Бог Слово) создал человека с тем, чтобы он приобрел новую славу и, изменив в себе земное, в последние дни как бог шествовал отсюда к Богу, то и предоставил его собственной свободе и не подчинил его совершенно, но вложил закон в его природу. Он запечатлел в его сердце добрые наклонности и поставил среди рая, хотя в таком равновесии между добром и злом, что он мог по собственному выбору склониться к тому или другому, однако же чистым от греха и чуждым всякой двуличности. Рай же, по моему рассуждению, есть небесная жизнь. В нем-то поставил Бог человека, чтобы он был непрестанным исполнителем Божиих слов. Запретил же ему употребление одного растения, которое было совершеннее других, заключая в себе силу к полному различению добра и зла. Ибо совершенное хорошо только для преуспевших, а не для начинающих – последним оно так же обременительно, как совершенная пища младенцу. Но когда по ухищрению завистливого человекоубийцы (диавола), поверив словам женщины (Евы), Адам преждевременно вкусил сладкого плода, облек в кожаные ризы тяжелую плоть и стал трупоносцем... он вышел из рая на землю, из которой был взят, и получил в удел земную жизнь. А к драгоценному растению Бог приставил хранителем Свою пламенеющую ревность, чтобы какой-нибудь Адам, подобно первому, не вошел внутрь преждевременно и раньше чем избежал смертоносной снеди сладкого древа, находясь еще во зле, не приблизился к древу жизни. Как увлеченный бурными волнами мореход отнесен назад и потом или отдав парус на волю легчайшему веянию, или с трудом на веслах снова пускается в плавание, так и мы, далеко отплывшие от великого Бога, опять не без труда совершаем вожделенное плавание. Святитель Григорий Богослов (14, 243).

Естество человеческое цвело первоначально, пока было в раю, напояемое водою животворящего источника, когда вместо листьев украшал его стебель бессмертия. Но поскольку зима преслушания иссушила корень, то цвет опал и разложился в земле. Человек утратил красоту бессмертия по охлаждении любви к Богу, от умножающихся беззаконий иссохла зелень добродетелей. А оттого духами зла воздвигнуто в нас множество различных страстей, от которых постигают душу гибельные крушения (19, 132).

Так как человеческая природа в суждении о добре обманом (диавола) введена в заблуждение, то в воле нашей произошла наклонность к противоположному. В жизни человеческой преобладает всякое зло, потому что смерть тысячами путей вмешалась в природу – всякий вид греха становится как бы путем смерти к нам (17, 423).

И пусть никто не говорит: «Неужели Бог создал человека, предвидя бедствие, которое постигнет его по неблагоразумию, тогда как человеку, может быть, полезнее было бы вообще не приходить в бытие, чем пребывать во зле... То, что человечество уклонится от добра, знал Тот, Кто все содержит силою прозорливости и наравне с прошедшим видит будущее. Но как видел Он уклонение, так знал и путь возвращения человека снова к добру. Поэтому что было лучше: вовсе не приводить в бытие наш род, так как Он предвидел, что в будущем человек согрешит против прекрасного, или, приведя в бытие, потом этот наш заболевший род снова призвать в первоначальную благодать? Но называть Бога Творцом зол или вовсе не признавать Его Создателем по причине наших телесных страданий и кратковременности жизни... это знак крайнего малодушия в тех, кто оценивает добро и зло чувством. Судящие так не знают, что по естеству добро только то, чего не касается чувство, а зло – одно только отчуждение от добра. Различать же добро и зло по трудам и удовольствиям свойственно бессловесным, они не знают истинного блага, потому что непричастны уму и мысли. А что человек есть прекрасное Божие дело, приведенное в бытие для еще более прекрасного,– это достаточно очевидно... Святитель Григорий Нисский (20, 33).

Все твари, когда увидели, что Адам изгнан из рая, не хотели, как прежде, повиноваться ему – преступнику. Солнце не хотело светить ему, луна и звезды не хотели показаться ему; источники не хотели источать воду и реки продолжать течение свое; воздух думал более не давать дышать согрешившему Адаму. Звери и все земные животные, когда увидели, что он обнажился от первой славы, стали презирать его; и все тотчас готовы были напасть на него. Небо как бы устремилось пасть на него и земля не хотела носить его более. Но Бог, сотворивший все и создавший человека, знал прежде создания мира, что Адам преступит Его заповедь, и имел предопределенную для него новую жизнь и воссоздание, какие он должен был получить через возрождение во Святом Крещении, в силу воплощенного Домостроительства Сына Своего и Бога нашего. Бог сдержал все твари Своей силой и по Своему благоутробию и Своей благости не дал им тотчас устремиться против человека. Он повелел, чтобы тварь осталась в подчинении ему и, сделавшись тленной, служила тленному человеку, для которого создана, чтобы, когда человек опять обновится и сделается духовным, нетленным и бессмертным, и вся тварь, подчиненная Богом человеку, в работу .ему, освободилась от этой работы, обновилась вместе с ним и сделалась нетленной и как бы духовной. Все это предопределил Бог прежде сложения мира. Преподобный Симеон Новый Богослов (60, 372).

Пока Адам еще не согрешил, звери были его рабами и ему покорными, и он как рабам нарек им имена. Но когда он омрачил образ свой грехом, звери не узнали его и рабы сделались его врагами... Пока Адам сохранял чистым свой облик, созданный по образу Божию, звери повиновались ему, как слуги, но когда он омрачил этот образ непослушанием, они не узнали своего господина, возненавидели его, как чужого... Впрочем, хотя Адам нарушил всю заповедь и преступил весь закон. Бог лишил его не всей чести и отнял у него не всю власть, но изъял из подначалия его только тех животных, которые не очень нужны ему для жизни, а необходимых и полезных оставил в услужение нам. Святитель Иоанн Златоуст (113, 241).

Он (Адам), возжелав быть богом, потерял и образ Божий. Блаженный Феодорит (113, 241).

О человеке внешнем и внутреннем, плотском и духовном

Две у нас жизни, плотская и духовная. Дух наш как будто погребен во плоти. Когда, ожив благодатью Божией, начнет он извлекать себя из сорастворения с плотью и являться в духовной чистоте своей, тогда он воскресает или воскрешает себя часть за частью. Когда же он всего себя исторгнет из своей связности, тогда исходит, как из гроба, в обновленной жизни и, таким образом, дух становится сам по себе, жив и действен, а гроб плоти сам по себе, мертв и бездействен, хотя то и другое в одном и том же лице. И вот тайна того, что говорит апостол: «Где Дух Господень, там свобода» (2Кор. 3, 17). Это свобода от облежащего наш нетленный дух тления, или от страстей, растлевающих естество наше. Этот дух, вступивший в свободу чад Божиих, то же, что привлекательно расцвеченный мотылек, выпорхнувший из своего клубочка. Вот его радужные цвета: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5, 22–23). Неужели подобная красота совершенства не сильна возбудить в нас соревнования? (107, 106–107).

«Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками, потому что они плоть» (Быт. б, 3). В человеке две противоположности, а сознание одно – личность человеческая. Характер этой личности определяется тем, на какую сторону она склоняется. Если она на стороне духа – будет человек духовный, если она на стороне плоти – будет человек плотским. Дух и в плотском не исчезает, но бывает порабощен и голоса не имеет. Он тут становится подъяремным и служит плоти, как Раб госпоже своей, изобретая всевозможные для нее услаждения. И в духовном плоть не исчезает, но подчиняется духу и ему работает, теряя свои естественные права: на пищу – через пост, на сон – через бдение, на покой – через непрерывный труд и утомление, на услаждение чувств – через уединение и молчание. Бог не пребывает там, где царит плоть, ибо орган общения его с человеком есть дух, который здесь не в своем чине. В первый раз чувствуется Божие приближение, когда дух начинает предъявлять свои права в движениях страха Божия и совести. Когда же и сознание со свободой станут на эту сторону, тогда Бог соединяется с человеком и начинает пребывать в нем. С той минуты пойдет одухотворение души и плоти, всего внутреннего и внешнего человека, пока Бог станет всем во всем в человеке том, и человек, одухотворившись, обожится. Какое дивное преимущество, и как мало о нем помнят, его ценят и ищут! Епископ Феофан Затворник (107, 64–66).

«Мы – Его творение, созданы во Иисусе Христе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять» (Еф. 2, 10). Какие понятия должны открыться в нашей мысли, когда мы углубимся в размышление о начале нашего бытия? Во-первых, узнаем, что не какая-либо случайность слепо повергла нас на театр этого стройного мира, что не из каких-то целых частиц случайно составились мы. Что не так ограничен наш ум, чтобы мы никаким образом не могли дойти до своего начала, но, напротив, с помощью здравого разума и с просвещением святой веры мы познаём, что бытие нам даровал Всесильный Творец и состав наш есть дело Его премудрых рук. Из этого чистейшего и непорочного Источника проистекла струя нашей жизни; от этого присносущного и немерцающего Света возжжено дыхание наше; из этой Бездны совершенств как бы перелилось на нас и на все творение, чтобы как Его совершенств, так и блаженств Его, насколько вмещает творение, мы были участниками. И потому можем дерзновенно похвалиться с Павлом, что мы – род Божий...

Если мы род Божий, то не обязаны ли это благородство сохранять во всей непорочности, чтобы не стерлись божественные черты, напечатленные на душе нашей? Если мы – род Божий, то не обязаны ли все более и более разжигать нашим стремлением к просвещению тот луч Его премудрости, который зажжен в совести нашей? Если мы – род Божий, то не должны ли свою волю и все ее желания согласовать с совершенной волей нашего Создателя? Ибо написано: «Будьте святы, ибо Я свят» (Лев. 11, 44). Привитая к плодоносному дереву ветвь, по словам апостола Павла, принимает соки этого дерева и приносит плоды, подобные плодам этого дерева (Рим. 11, 17).

Если мы – род Божий, то не имеем ли твердое основание во всех наших нуждах уверенно прибегать к этому благому нашему Творцу и с сыновним усердием взывать к Нему с Давидом: «Ты извел меня из чрева... от чрева матери моей Ты – Бог мой» (Пс. 21, 10–11). Если мы – род Божий, то не можем ли с большим основанием произнести те слова, какие произносили иудеи о славном предке своем Аврааме? «Мы семя Авраамово,– говорили они,– и не были рабами никому никогда» (Ин. 8, 33). Мы – род Божий, можем и мы сказать, что мы – семя Божие, нетленное и Божественное. И потому недостойно такого нашего благородства, чтобы мы могли быть порабощены какими-либо страстями и пороками и тем самовольно себя низвергли с той высоты, на которую нас возвела благословенная рука Вседержителя.

Человек, рождением выходя из небытия, вступает в славный подвиг добродетели. К тому, чтобы в этом подвиге усилие наше не было напрасно, сражение было славно, исполнение намерения несомненно, Божественный апостол побуждает нас такими словами: «Так бегите, чтобы получить» (1Кор. 9, 24). Вы вызваны из небытия в бытие, которое есть начало действия; поставлены на всемирном театре, это зрелище открыто Небесам; на вас взирают очи Ангелов, взирает и сам небесный Подвигоположник, держа в руках неувядаемые венцы. Выходите, подвизайтесь, сражайтесь, бегите, опережая один другого! Старайтесь восхитить венец и украсить им свою победоносную главу. Не щадите своих сил для столь великой почести. «Так бегите, чтобы получить». Платон, митрополит Московский (105, 7–11).

В христианине двоякое рождение, ветхое и новое, или плотское и духовное, двоякий и человек, ветхий и новый, двоякие не по существу (ибо по существу един человек, едины тело и душа, из которых состоит существо человека), но по внутреннему устроению, склонностям и действию. Ветхий человек иначе называется внешним, новый же внутренним, как говорит апостол: «если внешний наш человек И тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (2Кор. 4, 16). Ветхий называется плотью, новый же духом, как тот же апостол учит: «плоть желает противного духу» (Гал. 5, 17) (104, 2340).

Плотский человек весь ум свой и замыслы направляет только к приобретению временных благ, а духовный всегда стремится к вечным... Плотский человек хотя делает и похвальное, но делает это ради тщеславия и приобретения суетной славы, а духовный все намерения направляет к славе Божией в надежде Жизни Вечной. Плотский человек перед всеми гордится, возносится, ему никто не равен, ставит себя выше всех, всех презирает, а духовный перед Богом и людьми смиряется... Плотский человек коварно, лживо, хитро со всяким поступает, а духовный со Всеми простосердечен... Плотский человек следует нечистым склонностям и вожделениям, а духовный стремится к чистоте и целомудрию. Плотский человек разум свой употребляет всегда или во имя корысти, или для разорения ближнего, а духовный все свои усилия полагает на пользу братии. И потому плотский человек для общества вреден, а духовный полезен... Плотский человек не хочет с этим светом расставаться, а духовный с радостью освобождается от телесных уз (104, 2344–2345).

Отсюда видишь, что плохой христианин, который противно слову Божию живет И исполняет прихоти ветхого человека, только в плотском рождении находится, духовного и нового рождения не имеет и потому не истинный христианин, но плотский, душевный и невозрожденный, хотя и крещен, в церковь ходит, молится и проявляет прочие признаки христианской жизни. Ибо не одна внешняя христианская жизнь делает человека христианином, но живая вера, живущая в сердце и жизнь свою являющая добрыми делами. Поэтому истинного христианина можно уподобить, по Писанию, доброму дереву, которое приносит добрые плоды, а ложный христианин подобен плохому дереву, которое приносит плохие плоды (Мф. 7, 17–18). Отсюда, наконец, следует, что такие ложные христиане, хотя и находятся посреди церкви, но никакого участия в церкви не имеют; они не сыны церкви, никакой части во Христе не имеют, хотя и исповедуют Его, пока чистосердечно к Нему не обратятся и не оставят своих похотей (104, 2346).

Плотский человек превосходит всех животных и зверей природной злобой: он хитрее лисы, более хищен, чем волк, более жесток, чем медведь, он горделивее Павлина, жирнее свиньи, ядовитее ехидны; какие бы ни были пороки и проявления злого нрава во всех зверях или животных, почти все они есть в каждом плотском человеке. Так зол плотский человек, так растлен извне и изнутри. Все члены его – орудия неправды: разум он употребляет для прельщения, тело – для гордости и нечистоты, язык – для хулы и злоречия, очи – для видения неподобного, уши – для слышания клеветы, осуждения, скверных песен и басен, руки – для грабежа (104, 2346–2347).

Человек, как выше сказано, рождается не ради мира сего, но ради перехода в иной век, и потому в этом мире он странник и путник. Поэтому все в этом Мире он должен употреблять по необходимости, а не из-за похоти, должен исполнять Нужду и требование плоти, а не похоть ее. Поэтому и написано: «попечения о Плоти не превращайте в похоти» (Рим. 13, 14). Пищи, одежды, покоя или дома Достаточно ему как страннику и путнику. А если старается обогатиться, почитаться, Прославляться, веселиться и наслаждаться в мире сем – это дело похоти, а не нужды. И ничего в мире не должен он любить, как выше сказано, кроме Бога, Создателя и Благодетеля своего, и ради Бога подобного себе человека. И должен он всегда возводить ум и сердце к Небесному Отечеству, ради которого создан и к которому призван, как странник – к отечеству и дому своему и путник – к цели своей. Так, где сокровище его, там будет и сердце его (Мф. 6, 21) (104, 2349–2350).

Мы всегда должники Его, что ни делаем ради Него, ибо ничем и никак не можем Его отблагодарить. Заслуги Его перед нами бесконечны, ибо Сам Он бесконечен как Бог, а мы – создание Его, .душа и тело наше – Его, и весь состав наш – Его, и что живем и движемся – это Его милость, и наша временная и вечная жизнь Ему принадлежит. Его хлебом питаемся, Его питием прохлаждаемся. Его одеждой одеваемся, Его светом просвещаемся, Его огнем согреваемся, в Его покоях живем и прочее, и даже то, что хотим и делаем угодное Ему, приписывать должно Его благодати, ибо без Него не можем делать ничего (Ин. 15, 5). Что наше собственное? Немощь, растление, тьма, злость, грехи (104, 2355).

Чем более солнце приближается, тем меньше становится тень; чем более удаляется, тем больше тень; зайдет солнце – и тень исчезает. Так, чем более Бог к человеку приближается, тем меньше сам в себе кажется человек, более уничижается и смиряется, ибо видит свое недостоинство и ничтожество и величие Божие, и потому смиряется. Напротив, чем более Бог от человека удаляется, тем более человек возносится, величается, гордится. А как совсем удалится Бог от человека, погибает человек, как тень исчезает, когда зайдет солнце. Берегись, человек, высокоумия, чтобы не пал, как диавол: не высокоумствуй, но бойся. Ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится. Святитель Тихон Задонский (104, 2358–2359).

Троица-человек исцеляется Троицей Богом: Словом исцеляется мысль, переводится из области лжи... в область Истины; Духом Святым оживотворяется дух, переводится из ощущений плотских и душевных в ощущения духовные; уму является Отец, и ум становится Умом Божиим (109, 134).

Люди имеют возможность переходить от плотского мудрования к духовному, падшие духи лишены этой возможности (111, 80).

Святые – святые относительно, человеческая святость есть наименьшая, по возможности человеческой, греховность.... (111, 281).

Человек до обновления его Святым Духом не способен к общению со святыми духами. Он, как находящийся еще в области духов падших, в плену и в рабстве у них, способен видеть только их... Епископ Игнатий (Брянчанинов) (108, 147).

Человек сотворен свободным

Слово о свободном решении, то есть о том, что находится в нашей власти, прежде всего исследует, находится ли что-либо в зависимости от нас. Ибо много таких, которые противостоят этому. Во-вторых же, что есть то, что находится в нашей власти и над чем мы имеем власть. В-третьих, слово должно исследовать причину, по которой сотворивший нас Бог создал нас свободными. Итак, начав о первом вопросе, прежде всего докажем, что из того, что теми признается, нечто находится в нашей зависимости, и скажем таким образом. Причина всего, что происходит, есть, говорят, или Бог, или необходимость, или судьба, или природа, или счастье, или случай. Но Божие дело – существование вещей и Промышление о них; необходимости же – движение того, что всегда одним и тем же образом существует; а судьбы – то, чтобы происходящее при ее содействии совершалось по необходимости. Ибо и она вносит необходимость. Дело же природы – рождение, произращение, уничтожение, растения и живые существа. А дело счастья – то, что редко и неожиданно.

Счастье определяют как встречу и стечение двух причин, которые, имея начало от свободного выбора, производят нечто иное в сравнении с тем, что приготовлено природой. Например, если копающий ров нашел сокровище, ибо ни тот, кто положил сокровище, не положил его для того, чтобы его нашел другой, ни тот, кто нашел, копал не для того, чтобы найти сокровище, но один положил, чтобы взять для себя, когда пожелает, другой копал, чтобы вырыть ров; случилось, между тем нечто иное в сравнении с тем, что оба предполагали.

Дело же случая – то, что приключается с бездушными вещами или неразумными животными без содействия природы и искусства. Так говорят они сами. Итак, чему из этого мы хотим подчинить то, что происходит через людей, если в самом деле человек не есть' виновник и начало действия? Ибо нельзя приписывать деяний, иногда постыдных и неправедных, ни Богу, ни необходимости, потому что действие не принадлежит к числу того, что всегда бывает одним и тем же образом; ни судьбе, ибо говорят, что свойственное судьбе есть не из числа того, что бывает допускаемо, но из числа того, что необходимо; ни природе, ибо дела природы – живые существа и растения; ни счастью, ибо деяния людей не являются редкими и неожиданными; ни случаю, ибо говорят, что случайные приключения бывают с бездушными предметами или неразумными животными. Остается, конечно, что сам действующий и поступающий человек есть начало своих собственных действий и что он одарен свободой решения.

Сверх того, если человек не есть начало никакого деяния, то напрасно ему и дана способность размышлять, потому что, не будучи господином ни одного действия, для чего он будет пользоваться размышлением? Ибо всякое размышление происходит ради действия. Однако объявлять, что прекраснейшее и драгоценнейшее из того, что есть в человеке, излишне, было бы крайне бессмысленно. Поэтому если человек размышляет, то размышляет ради действия, ибо всякое размышление бывает относительно действия и по причине действия. Преподобный Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. Кн. 2, гл. 25.

Итак, мы говорим, что вместе с разумом тотчас входит свободная воля и что перемена и превращение по природе находятся в связи с тем, что рожденно. Ибо все, что рожденно, также и изменчиво. Ибо если источник происхождения чего получил свое начало вследствие изменения, то необходимо этому быть изменчивым. Изменение же бывает тогда, когда что-либо приведено из не сущего в бытие и когда из подлежащего вещества произошло нечто другое. Бездушные предметы И неразумные животные, конечно, изменяются сообразно с теми телесными переменами, о которых мы сказали прежде; разумные же существа – по своей свободной воле. Ибо разуму принадлежит, с одной стороны, созерцательная способность, с другой – способность действовать. Созерцательная способность – та, которая рассматривает сущее, в каком положении оно находится; способность же действовать – та, которая обсуждает, та, которая устанавливает правильный смысл тому, что должно быть делаемо. И созерцательную способность называют умом, способность же действовать – разумом; и также созерцательную способность называют мудростью, способность же действовать – благоразумием. Итак, всякий раз – мышляющий человек, потому что выбор того, что должно быть сделано, находится в его власти, размышляет о том, чтобы избрать то, что вследствие размышления было признано лучшим, и, избрав, привести в исполнение. Если же это таково, то по необходимости свобода решения соединена с разумом, потому что или человек не будет разумным существом, или, будучи разумным, будет господином своих действий и независимым. Поэтому неразумные существа и не свободны, ибо они более ведутся природой, нежели ведут, вследствие чего они и не сопротивляются естественному стремлению, но одновременно с тем, как они пожелают чего-либо, устремляются к действию. Человек же, будучи разумным, скорее ведет природу, нежели ведется ею, вследствие чего и желая чего-либо, если только хочет, имеет власть подавить свое желание или последовать за ним. Почему неразумные существа не хвалятся, не порицаются, а человек и бывает хвалим, и бывает порицаем. Преподобный Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. Кн. 2, гл. 27, с. 108–110.

«Если пребудете в слове Моем... познаете истину, и истина сделает вас свободными»

(Ин. 8, 31–32)

Видим, что человек, преступив заповедь Божию, стал тленным и смертным и естественно алчет, жаждет, хочет спать, утомляется, чувствует холод и зной. Потому он вынужден есть, пить, спать, отдыхать, одеваться и раздеваться, хотя бы и не хотел того. И нет ни одного человека, который бы мог терпеть голод и жажду и прочее, упомянутое перед тем, разве только с великим самопринуждением и самостеснением. И чувство этих потребностей бывает у человека, и удовлетворение их совершается им не по его воле, естественно. Бывает и здесь нечто по воле, но не многократно и ненадолго. Святые Божии по воле своей принуждали свое естество и смиряли тело лишениями, постясь, бодрствуя, подвергаясь холоду и зною и утомляя себя по своей воле; но их укрепляла благодать Божия, и они сильны были исполнять это. Итак, если все это бывает невольно с человеком, как дело естества, то в чем же состоит свобода воли? Ни в чем другом, как только в том, чтобы свой ум всегда возвышать и прилеплять к Единому Господу Богу, нашему милостивому Спасителю.

Если самовластие усматривается в том, что в нашей власти, то, само собою, в чем нет нашей власти, в том не усматривается и самовластия. Но воля и желание предводительствуется самовластием как в отношении к тому, что в нашей власти, так и в отношении к тому, что не в нашей власти. Только для исполнения того, что в нашей власти, к желанию прилагается труд, потому что в настоящей жизни ничто из того, что в нашей власти, не может быть совершено без труда. А в отношении к тому, что не в нашей власти, воля ограничивается одним пожеланием, а труд тщетен. (Можно, например, пожелать не спать, но, как ни трудись, не выдержишь бессонницы).

Итак, поскольку я самовластен и потому хочу быть и свободным, то самовластно ли поработился я страстям, которые меня побеждают и одолевают, будто по воле своей, или я поработился им не самовластно, а по некой необходимости и насилию?

Страстей два рода: страсти естественные (телесные) и душевные. Естественные страсти непреложны, и человек порабощен ими по естественной необходимости, не самовольно. Так, ем, потому что естественно алчу; пью, потому что жажду; ложусь спать, потому что дремота клонит; одеваюсь, потому что мне холодно; раздеваюсь, потому что мне жарко, и прочее. Делать или не делать так – не зависит от самовластия. Ибо если бы это зависело от самовластия, то когда бы я долгое время не удовлетворял этих потребностей, пребывая без пищи и питья, без сна и прочего, то не испытывал бы в теле своем истощения и расстройства. Но поскольку испытываю это, то и удовлетворяю эти потребности, хотя бы и не хотелось.

Итак, эта часть не в руках самовластия; но не в руках ли самовластия душевные страсти? Главнейшие между всеми страстями душевными страсти есть гнев и похоть. Если я, находясь в неразумном гневе и в бессмысленной похоти, желаю победить гнев и похоть, а между тем почти всегда бываю побеждаем ими, то, очевидно, я порабощен ими. Но если и не всегда и не до конца бываю побеждаем ими, но все же иной раз побеждаем, то поскольку бываю побеждаем, значит, все же я порабощен ими. Тот же, кто порабощен неразумному гневу и бессмысленной похоти, как может сказать, что он самовластен? ?? ??Кто-нибудь может сказать: с каждым человеком случается, что он упадет и встанет, так бывает и со мной в отношении к страстям: иногда я бываю побеждаем этими страстями, а иногда побеждаю их, а из этого следует, что иногда я бываю в рабстве у них, иногда свободен от этого рабства. О, какой стыд тому, кто говорит, что самовластен, и хвалится тем, и в то же время без стыда признается: ныне предаю себя в рабство страсти, а завтра явлю себя свободным от нее. И это он претерпевает всю жизнь, так что он свободный раб, то есть и свободный, и раб!

Итак, что же нам сказать о самовластии? То, что человек был самовластен, когда был свободен от греха. Когда же предал свою свободу, вместе со свободой потерял и самовластие и стал рабом греха. Но кто раб, тот уже не самовластен: пусть он был свободен, но как только поработился, стал рабом. Бог никого не создал рабом, а всех свободными. Только в отношении к Себе он сотворил их рабами, поскольку даровал им и самое бытие; но он хочет, чтобы человек был Его рабом не по принуждению и насилию, а произвольно. Как иной бедный и ничего не имеющий, когда удостоится сделаться царским служителем, радуется и веселится, что называется и является рабом царя, так и Бог хочет, чтобы человек был Его рабом по своей воле, и радовался, и в великую славу и честь себе вменял именоваться и быть рабом Божиим.

Раб как только узнает, что кто-нибудь может его освободить, прибегнет к нему, припадет к его стопам и со слезами начнет умолять и всячески убеждать его, чтобы внес за него плату и освободил его. И очевидно, что у раба от прежнего его самовластия ничего не осталось, кроме одного желания и искания свободы. Но и это он станет делать только если слишком тяготится игом рабства; если же случится ему в рабстве иметь покой и не встречать тяготы, то он и свободы не захочет.

Приложим это к нашему слову. Господь говорит в Святом Евангелии: «Если пребудете в слове Моем... познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 31–32). Три темы усматриваются в слове Господа: пребывание в слове Его, познание истины и освобождение истиною, а не самовластием. Вот освоождение; где же раб? Вслед за приведенными словами говорит еще Господь:"Всякий, делающий грех, есть раб греха» (Ин. 8, 34). Вот и раб, настоящий раб, не имеющий самовластия, как мы сказали о рабе. Несколько ниже опять говорит Господь: «Если Сын освободит вас, то истинно будете свободны» (Ин. 8, 36). Поскольку Бог истинен и неложны уста Его, изрекшие это, кто посмеет утверждать, что раб греха самовластен, когда каждый раб, пока пребывает в рабстве, не имеет никакого самовластия? Это сказал нам Господь; а апостол Павел громким гласом вопиет на всю вселенную: «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7, 24). Но само собой разумеется, что когда кто освобождает кого, освобождает, конечно, от рабства. Поэтому тот же апостол говорит в другом месте: «Стойте в свободе, которую даровал нам Христос» (Гал. 5, 1), чем показывает, что получившие этот дар освободились от рабства, находясь в котором они не были самовластны.

Мы показали, какое самовластие осталось в нас после того, как мы сделались рабами греха, именно, что оно хранится лишь в нашем желании освобождения, а не в чем-либо большем. Потому нам надлежит приносить Христу это желание, соединяя с ним и душевную заботу, сердечное искание не через добрые дела, а через одну веру, чтобы Христос, давший Себя в искупление за наши души, увидел, как всей душой, всем помышлением и всей крепостью мы желаем и ищем освобождения от злой тирании греха, и освободил бы нас от него Своею божественной благодатью. Между людьми никого нет свободного и самовластного, кроме одного Христа, а Он потому таков, что есть Бог и человек. С того времени, как Адам стал рабом греха, все люди до скончания века являются рабами, кроме тех, «которых освобождает Христос, как написано: «Первый человек – из земли, перстный», а далее: «каков перстный, таковы и перстные». «Второй человек – Господь с неба... Каков небесный, таковы и небесные» (1Кор. 15, 47–48). Что это за перстный человек? Это блудник, лживый, злой, лукавый, лицемерный, неспособный к любви, злопамятный, лихоимец, хищник, неправедный, тщеславный, гордый, самодовольный. Будучи таким же, как и все люди, он думает о себе, что непомерно выше их. Что это за небесный человек? Это святой, преподобный, праведный, как и Господь наш Иисус Христос. Ибо как естественный отец рождает себе чад, подобных себе, так и второй отец, Христос, рождает подобных Себе чад – святых, праведных, свободных и самовластных, как Он Сам, их Отец. Таковы признаки самовластия, как и то, что мы сказали о перстном, служит признаком несамовластия. Из этого явны, скажем словами возлюбленного Иоанна Богослова, «дети Божии и дети диавола» (1Ин. 3, 10).

Поскольку, таким образом, только в нашем желании сохранилось наше самовластие, то нам надо, во-первых, возжелать освобождения от рабства, потом взыскать нашего освободителя – Христа, а когда найдем Его, припасть к стопам Его и испрашивать у Него себе свободы, ибо никого нет свободного, кроме Христа и освобожденных Христом. Христос милует нас и спасает от рабства, просвещая наш ум, да ясно зрит, или познает правое и святое, и снабжая нас силой избегать непотребного и творить потребное. Ибо и то, чтобы узреть правое, состоит не в нашей власти. Но как для того, чтобы видеть видимое, нам нужен свет солнца, так для того, чтобы видеть духовное, нам нужен свет Христов, который, просвещая нас, снимает повязку тьмы с очей ума и дает ему ясно видеть правое и богоугодное. А затем преисполняет нас силой, которой освобождает от страстей и дает нам свободу верно следовать Его познанной святой воле. Такова свобода во Христе Иисусе, Господе нашем. Преподобный Симеон Новый Богослов (60, 57–63).

Верный Слову Божию... действуя под руководством Евангелия против собственного самообольщения, укрощая страсти, этим уничтожил мало-помалу влияние на себя падших духов... мало-помалу выходит из состояния прелести в область истины и свободы... (108, 232).

Человек, исповедав себя рабом и созданием Божиим, немедленно вступает всем существом своим в область святой Истины... Вошедший в область Истины, подчинившийся Истине получает нравственную и духовную свободу, получает нравственное и духовное счастье. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (109, 96).

«Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете»

(Ин. 8, 36)

Сказал Господь: «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8, 36). Вот где свобода! Ум связан узами неведения, заблуждений, суеверий, недоумений; он бьется, но выбиться из них не может. Прилепись к Господу – и Он просветит тьму твою и расторгнет все узы, в которых томится ум твой. Волю вяжут страсти и не дают ей простора действовать; бьется она, как связанный по рукам и по ногам, а выбиться не может. Но прилепись к Господу – и Он даст тебе Самсонову силу и расторгнет все вяжущие тебя узы неправды. Сердце наполняют постоянные тревоги и отдыха ему не дают, но прилепись к Господу – и Он успокоит тебя. И будешь, умиротворенный в себе и все вокруг светло видя, беспрепятственно и непреткновенно шествовать с Господом сквозь мрак и темноту этой жизни, к всеблаженной, полной отрады и простора Вечности (107, 132–133).

«Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи,– говорит расслабленному: тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой» (Мк. 2, 10–11). Отпущение грехов – чудо внутреннее, духовное: исцеление от расслабления – чудо внешнее, физическое. Этим событием оправдывается и утверждается излияние силы Божией и в порядке мира нравственного, и в течении явлений мира физического. Последнее ради первого, ибо в нем цель всего. Господь не насилует свободы, а вразумляет, пробуждает, поражает. Лучшее к тому средство – чудо внешнее. Быть ему положено тогда, когда было положено быть разумной твари, управляющейся свободой. Эта связь так существенна, что отвергающие сверхъестественное действие Божие на мир вместе с тем отвергают и свободу человека, сознавая, что последняя необходимо вызывает первое; и, наоборот, исповедующие истину воздействия Божия в мире поверх естественного течения явлений могут смело им говорить: «Мы чувствуем, что мы свободны». Сознание свободы так же сильно и неотразимо, как сознание бытия. Свобода же неотложно требует непосредственных промыслительных Божиих действий; следовательно, и их призвание так же твердо стоит, как сознание свободы. Епископ Феофан Затворник (107, 325–326).

Свобода от грехов есть истинное счастье христианина (104, 1654).

Сам рассуди, что пользы быть свободным извне, но внутри быть низким и рабом; телом от людей принимать служение, но душой служить Греху? Благородство души в том, чтобы стоять против всякого греха и Против него подвизаться и не допускать ему обладать собой. Лучше служить человеку, чем греху и грехом – диаволу. «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете»,– говорит Господь, Освободитель наш (Ин. 8, 36) (104, 1654–1655).

Свободны христиане от закона, ибо уже «не под законом, но под благодатью», по учению премудрого Павла (Рим. 6, 14). Не по принуждению закона, но сво бодным духом исполняют они заповеди Божии, не как рабы, боящиеся наказания господина своего, но как сыновья, проявляющие охотное и любовное послушание отцу своему, и приносят плод духовный: «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание. На таковых нет закона» (Гал. 5, 22–23). Кажется, это подразумевал Павел, когда писал: «Закон положен не для праведника» (1Тим. 1, 9), ибо он благодатью Христовой делает то, что повелевает закон. Но для кого же положен закон? «Для беззаконных и непокоривых, нечестивых и грешников, развратных и оскверненных» и прочее, как добавляет тот же апостол (1Тим. 1, 9–10). Они нуждаются в законе, обуздывающем их страсти, предохраняющем от беззакония, грозящем им наказанием (104, 1655–1656).

Истинные христиане имеют это сокровище – свободу, свободу не временную, но вечную. Их свобода ни местом, ни временем не ограничена. У них не может отнять свободы темница, пленение, работа, железная цепь и ничто, этому подобное; везде и всегда при них это неоценимое сокровище, ибо «не тленным серебром или золотом искуплены» они, «но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца» (1Пет. 1, 18–19). Они служат людям, служат врагам, пленившим их, их заключают в темницы, связывают узами, но сладкой своей свободы они не теряют. Так высока, славна и сладка христианская свобода! (104, 1656–1657).

Свободу дарует Христос (104, 1657).

Пленник непременно должен следовать за пришедшим его освободить, если хочет освободиться, больной должен слушать врача и утопающий – исполнять желание простирающего ему руку, иначе никто из них не может освободиться от бедствия. Так, всякому, кто хочет освободиться от диавола, греха и вечной смерти, нужно неотменно желание Христа избавителя исполнить и предаться в Его волю, да совершит с ним то же, что врач с больным, и наставник с заблудшим, и освободитель с пленным, спаситель с погибшим. Иначе освободиться и спастись невозможно. Ибо Христос, хотя и человеколюбец. Спасает желающих спастись, а не нехотящих (104, 1657).

Бывает, что один зовет человека: «Иди за мною»... а другой отзывает к себе: «Иди за мною». Так Христос Бог всякому христианину говорит: «Иди за Мною», как выше сказано, но сатана, враг рода человеческого, шепчет в уши человека и отзывает к себе: «Иди за мной». Слышит человек злые нашептывания его столько раз, сколько раз чувствует злые и богопротивные помыслы, восстающие в его сердце. Все это – мерзкое нашептывание его! О человек! Кого тебе лучше послушать, Христа ли Господа твоего, Который такой чудный явил о тебе Промысл и хочет тебя спасти и привести в вечное Свое Царствие... или злого шептуна диавола, который хочет тебя от Христа, Спасителя твоего, отвести и ввергнуть в вечную погибель? Святитель Тихон Задонский (104, 1657–1658).

«Где Дух Господень, там свобода» (2Кор. 3, 17)

Чем более кто употребляет разумной осторожности, чем более ограждает свое сердце страхом Божиим, тем более находит в себе силы побеждать порок и отражать страсть. А из этого видим, что от нашего произволения и расположения зависит – отдать себя в объятия добродетели или в порабощение порока.

Кто столь мало заботится о себе или даже ненавидит себя, что по крайней мере не пожелал бы находиться всегда в состоянии радостном, какое доставляет честная жизнь?

Такое духовное служение Богу будет, конечно, сопровождаемо евангельской свободой. «Где Дух Господень, там свобода» (2Кор. 3, 17), по слову апостола. Истинный почитатель Бога ни к чему телесному не привязан, но, восходя Духом выше тела и выше всего мира, приближается к самому Богу Духу и Богу Духов. «Где Дух Господень, там свобода».

Истинный почитатель Бога служит Ему без всякого принуждения, с желанием радостным и ревностью. Ибо какая добродетель может быть принужденной? «Где Дух Господень, там свобода». Истинный почитатель Бога служит Ему не от страха, не от боязни, его сердце исполнено любовью. А «совершенная любовь изгоняет страх» (1Ин. 4, 18). Устрашать свойственно закону, а евангельская благодать вся – сладость и блаженство, И потому сказано: «Закон положен не для праведника» (1Тим. 1, 9). Беззаконника нужно устрашать наказаниями, объявленными в законе, а праведник всегда будет служить Богу по чувству своей совести, хотя бы никакой закон его к тому не обязывал. «Где Дух Господень, там свобода».

Истинный почитатель Бога служит Ему не за плату, не из-за награды, ибо это свойственно наемнику. Сын Евангелия в служении Богу никогда не ослабеет, хотя бы он за то никакой не ожидал награды. В самом служении, как сладчайшем упражнении, приближающем его к Богу, он уже находит достаточную награду. Где Дух Господень, там свобода». Истинный почитатель Бога не порабощен страстями: они не могут помешать ему свободно следовать разуму, совести, особенно же благодати Божией; и поэтому-то сказано: во Христе Иисусе «нет раба, ни свободного» (Гал. 3, 28). В Церкви Христовой все свободны, все благородны. В ней раб только тот, кто раб греха, раб мира; но добродетельный христианин свободен у Бога; а свободный и благородный в миру, но связанный пороками и страстями, есть раб по суду Вышнего. «Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной» (Гал. 4, 22). В этом заключается иносказание. Сын свободной означает свободного по евангельскому духу, а сын рабы означает порабощенного грехами. Бог возгласил Аврааму: «Изгони рабу и сына ее, ибо сын рабы не будет наследником вместе с сыном свободной» (Гал. 4, 30); и к тебе, христианин, тот же глас взывает: изгони рабу и сына ее. Все то, что порабощает твой дух и связывает действия твоего разума и совести, истреби в себе. Ибо пока в тебе есть это насильственное рабство, не может дух, разум, совесть, благодать свободно действовать. «Где Дух Господень, там свобода». Платон, митрополит Московский (106, 133–142).

Не может быть дарована свобода человеку, пока он желает чего-либо, принадлежащего миру (82, 192).

В памяти того, кому дарована свобода, уже не возобновляются страстью согрешения, сделанные им прежде. Преподобный авва Исаия (82,192).

Есть телесная и духовная свобода. Телесная свобода в том, что человек не служит другому человеку, не подлежит его власти. Таковы цари и князья, не подлежащие земной власти. Телесная свобода и в том, что человек свободен телом, не связан, не скован, не заключен в темницу и прочее. Духовная же свобода состоит в том, что человек от греха и диавольской власти освобожден Божией благодатью, не позволяет греху и диаволу царствовать над собой, противится своим страстям и похотям, покоряет плоть духу, служит Единому Богу свободным духом. Такой может быть телесно рабом человека, может быть связан, скован, в темнице, в узах, в пленении, но духом везде и всегда останется свободным. Ибо духа поработить и связать никто не может (104, 1650–1651).

Если христиане призваны к свободе и имеют свободу, значит ли это, что они могут свободно делать что хотят? Нет, не в том состоит свобода христиан, чтобы они по своей воле жили и делали что хотят. Это свобода не христианская, но плотская, и не столько свобода, сколько работа, истая и тяжкая: ибо «всякий, делающий грех, есть раб греха», по учению Спасителя (Ин. 8, 34). Лишаются христианской свободы те, кто, следуя своей плоти, попечения о плоти превращают в похоти (Рим. 13, 14), попадают под тяжкое иго мучителя диавола и греха, делаются несчастными пленниками своих страстей, и находятся под клятвою закона, гневом Божиим, и становятся чадами вечной погибели (104, 1651–1652).

Вера освобождает верующего от греха, смерти, проклятия ада, диавола и прочего бедствия и делает его духовно свободным. Духовно, говорю, поскольку телесно он может быть порабощен, может быть рабом человека, может быть в пленении, в узах, темнице, связан и закован, как и бывает со многими верными, какими были святые мученики и прочие, страдающие за правду и ныне находящиеся под игом нечестивых, и благочестивые рабы, служащие своим господам. Но все они духовно свободны. Ибо духа никто не может поработить, пленить, связать, заключить, умертвить. «Где Дух Господень, там свобода» (2Кор. 3, 17), эта свобода обещана Христом: «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8, 36). Святитель Тихон Задонский (104, 1652).

Когда Творец явится во славе Своей – свобода тварей иссякнет перед величием Славы Его... (111, 41).

Духовная свобода есть достояние совершенных христиан. О ней сказал апостол: «Где Дух Господень, там свобода» (2Кор. 3, 17). Епископ Игнатий (Брянчанинов) (111, 248).

Почему Бог не сотворил человека безгрешным принудительно

Бог сотворил душу, а не грех. Преимущественным благом ее было пребывание с Богом и единение с Ним в любви. Отпав от Него, она стала страдать различными и многообразными недугами.

Почему же в ней есть общая восприимчивость к злу? Из-за свободного стремления, всего более соответствующего разумной твари. Не будучи связана никакой необходимостью, получив от Творца жизнь свободную, как сотворенная по образу Божию, она познаёт доброе, умеет им наслаждаться, одарена свободой и силой соблюдать жизнь, какая ей свойственна, но имеет и свободу уклоняться от прекрасного... Но, говорят, почему в самом устройстве не дано нам безгрешности, чтобы нельзя было согрешить, хотя бы и хотели? Потому же, почему и ты не признаешь слуг достойными, если держишь их связанными, но когда видишь, что добровольно выполняют перед тобою свои обязанности. Поэтому и Богу угодно не вынужденное, но совершаемое добровольно; добродетель же происходит от свободной воли, а не от необходимости, а свобода воли зависит от того, что в нас; и что в нас-то свободно. Поэтому кто порицает Творца, что не устроил нас безгрешными, тот не что иное делает, как предпочитает природу неразумную, неподвижную и не имеющую никаких стремлений, природе, одаренной произволениеми самодеятельностью. Святитель Василий Великий (113, 233).

Самовластна душа; поэтому диавол может подстрекать, а принудить против воли не имеет власти. Внушает он тебе мысль о любодеянии; если захочешь, то примешь ее, если же не захочешь, то не примешь. Ибо если бы ты любодействовал по необходимости, то почему Бог приготовил геенну? Если бы по природе, а не по свободе делал ты добро, то почему Бог приготовил венцы неизъяснимые? Кротка овца, но она никогда за кротость свою не увенчается, потому что кротость ее происходит не от свободы, но от природы. Святитель Кирилл Иерусалимский (113, 240).

Знайте несомненно, что вы действуете по доброй воле. Так как вы живете, то и действуете. Бог и не помогает вам, если вы сами ничего не делаете, и не содействует, если не подвизаетесь... Не так Бог творит из вас храм Свой, как из камней, не имеющих собственного движения, которые строитель берет и кладет. Не таковы камни живые: и вы, как живые камни, сами созидайтесь в храм Божий. Блаженный Августин (113, 240).

В продолжение веков были два знаменательных преобразования жизни человеческой, называемые двумя Заветами. Одно вело от идолов к Закону, а другое – от Закона к Евангелию... Но с обоими Заветами произошло одно и то же. Что же именно? Чтобы нам узнать, что нас не принуждают, а убеждают, ибо что непроизвольно, то и непрочно. Добровольное же и прочнее, и надежнее. И первое есть дело употребляющего насилие, а последнее – собственно наше. Первое свойственно насильственной власти, а последнее – Божию правосудию. Святитель Григорий Богослов (113, 23).

Со времени падения человека диавол получил к нему постоянно свободный доступ... его власти, повиновением ему человек подчинил себя произвольно, отвергнув повиновение Богу. Бог искупил человека. Искупленному человеку предоставлена свобода повиноваться или Богу, или диаволу, а чтобы свобода эта обнаружилась непринужденно, диаволу оставлен доступ к человеку. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (108, 232).

Дарованной свободой Творец предуготовил нам путь к блаженству

«Кто вникнет в закон совершенный, закон свободы, и пребудет в нем, тот, будучи не слушателем забывчивым, но исполнителем дела, блажен будет в своем действии» (Иак. 1, 25).

Существо нашей души одарено свободой. Поэтому мы не как машины, управляемые стремлением, но с рассуждением и советом без принуждения избираем доброе или злое. Если человеческий ум способен немного проникать в тайны советов Божиих, я полагаю, что Премудрый Творец дарованной свободой предуготовлял для нас путь к блаженству. Ибо известно, что где нет свободы, там нет места ни наказанию, ни награде.

Если бы ты был всегда склонен только к добру, невозможно было бы тебе приписать ни добродетели, ни заслуги, ни чести; ты был бы тогда неким невольным орудием, которым действует другой, а не ты сам. Ты казался бы хорошим, но эта доброта, как не твоя, не от твоего произволения и усилия происшедшая, не приносила бы тебе ни чести, ни славы, ни награды. Нет! Премудрый Бог устроил тебя иначе, чтобы более тебя прославить и возвеличить; дал тебе свободную волю; поэтому ты стал склонен к добру, но стал склонен и к злу. Платон, митрополит Московский (106, 133).

Любовь к мудрости учит, что свобода есть способность и невозбранность разумно избирать и делать лучшее и что она по естеству есть достояние каждого человека. Истинная свобода есть деятельная способность человека, не порабощенного грехом, не тяготимого осуждающей совестью, при свете Истины Божией избирать лучшее и приводить его в действие при помощи благодатной силы Божией. Филарет, митрополит Московский (113, 167).

Наделенный свободой выбора человек ответствен за грех и зло

Не доискивайся зла вовне, не представляй себе, что есть какая-то первородная злая природа, пусть каждый признает себя самого виновником собственного злонравия (113, 234).

Скоро оказался Адам вне рая, вне блаженной жизни, сделавшись злым не по необходимости, но по безрассудству. Святитель Василий Великий (113, 240).

Ржавчина портит железо, а я, самоубийца, насадил в себе порчу – грех – по своему умышлению, последовав коварным внушениям завистника. Святитель Григорий Богослов (113, 235).

Поскольку от произволения зависит избрание доброго и противоположного ему, то справедливо одни получают победные венцы, а другие несут наказание за произвольные грехи. Блаженный Феодорит (113, 235).

Если написано: «Никто не может похитить их из руки Отца Моего» (Ин. 10, 29), то почему же многие погибают? Отвечаю на это: Никто не может похитить из непобедимой и непреодолимой десницы тех, которые правой верой и доблестной жизнью приготовили себя к тому, чтобы быть хранимыми этой десницей. То есть никто не сможет отвлечь насильно и самоуправно, но может иной обольстить, обмануть ложными умствованиями и прельщениями. Зависит же это не от непреодолимой десницы, но от беспечности людей, одаренных свободой, и гибель постигает не по немощи Хранителя, но по легкомыслию охраняемых. Преподобный Исидор Пелусиот (116, 165).

О чем только не говорит нам – Неделя о блудном сыне... Говорит и о нашем покое и довольстве в доме Отца Небесного, и о нашем безумном порыве из-под отчего наблюдения на необузданную свободу, и о богатстве наследия, присвоенного нам, несмотря на непокорность, и о безрассудной растрате его на всякие непотребства, и о крайнем вследствие того обеднении нашем. Но говорит затем и о том, как кто, опомнившись и придя в себя, замышляет и решается возвратиться к многомилостивому Отцу, как возвращается; как Отец любовно приемлет его и восстанавливает в первоначальном состоянии.

И кто не найдет здесь полезного для себя урока? Пребываешь ли в доме отчем – не рвись из него на свободу. Ибо видишь, чем кончился подобный опыт?! Убежал ли и проматываешься – остановись поскорее. Промотал ли все и бедствуешь – решайся поскорее возвратиться и возвратись. Там ждет тебя всякая снисходительность, прежняя любовь и довольство. Последний шаг – самый нужный. Но распространяться насчет его нечего. Все сказано – коротко и ясно. Опомнись, решись возвратиться, встань и спеши к Отцу. Объятия Его раскрыты и готовы принять тебя. Епископ Феофан Затворник (107, 36–37).

Я – раб Бога моего, несмотря на то, что мне даны свободная воля и разум для управления волей. Воля моя свободна почти только в одном избрании добра и зла, и в прочих отношениях она ограждена отовсюду (109, 96).

Погиб человек по свободному произволению – и спастись предоставляется ему по свободному произволению. Покайтесь и веруйте (109. 11).

Всех призывает милосердный Бог ко спасению, но весьма немногие повинуются Ему. Все мы принадлежим к числу званых по неизреченной любви Божией к нам, но весьма немногие из нас включатся в число избранных, потому что включение в число избранных предоставлено нашему собственному произволению (111, 283).

Господь ожидает твоего покаяния и вместе предоставляет твоему свободному произволению избрание спасения или погибели твоих (108, 103).

Милость даруется Богом во всем обилии, но принять ее или отвергнуть, принять ее от всей души или с двоедушием предоставляется на произвол каждого человека (108, 295).

Неполезен для человека быстрый переход от состояния борьбы к состоянию духовной свободы (109, 374).

При Крещении человеку даруется духовная свобода: он уже не насилуется грехом, но по произволу может избрать добро и зло (109, 377).

Имея свободу избрания, крещеный приглашается Святым Духом к поддержанию единения с Искупителем, к поддержанию в себе естества обновленного, к поддержанию состояния духовного (109, 383).

Непостижимый Бог, по сотворении человека, даровал ему все средства к сохранению жизни, но предоставил избрание жизни или смерти его свободному произволению. Точно так и при искуплении... Бог... предоставил нашему произволению принятие или отвержение искупления (111, 13).

Искупленному человеку предоставлена свобода или воспользоваться дарованным искуплением и возвратиться в рай, или отвергнуть искупление и остаться сопричисленным к сонму падших ангелов (112, 322).

Злоупотребляя свободой, мы можем заражать и убивать себя грехом. Очищать человека от согрешений и исцелять от греховной заразы может один Бог. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (112, 416).

СЕРДЦЕ

Сердце – средоточие внутренней жизни

Сердце – начало и корень всех наших деяний. Что ни делаем внутри И вне нас, делаем сердцем – или добро, или зло. Сердцем веруем или не веруем; сердцем любим или ненавидим; сердцем смиряемся или гордимся; сердцем терпим или ропщем, сердцем прощаем или озлобляемся; сердцем примиряемся или враждуем, сердцем обращаемся к Богу или отвращаемся от Него; сердцем приближаемся, приходим к Богу или отходим и удаляемся... Следовательно, чего на сердце нет, того нет вообще. Вера – не вера, любовь – не любовь, если их нет в сердце, это одно лицемерие; смирение – не смирение, но притворство, когда не в сердце; дружба – не дружба, но горшая вражда, когда только вовне проявляется, а в сердце не имеет места. Поэтому Бог требует нашего сердца: «Сын мой! Отдай сердце твое мне» (Притч. 23, 26) (104, 1672–1673).

Сердце, а не язык есть место и седалище духовной мудрости (104, 1682).

Сердце здесь подразумевается не естественное, поскольку оно есть начало жизни человеческой, как рассуждают философы, но иносказательно, как внутреннее человеческое состояние, расположение и склонности. Так надо понимать эти апостольские слова: «сердцем веруют к праведности» (Рим. 10, 10) и слова пророка: «Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога» (Пс. 13, 1). Естественное сердце, поскольку это начало жизни человеческой, у всех одинаково, то есть у добрых и злых, как и прочие естественные члены, но иносказательно понимаемое – не одинаково, но у иного доброе, у иного злое (104, 1682–1683).

Вся сила христианской жизни состоит в исправлении и обновлении сердца (104, 1686).

Покаяние состоит в перемене сердца (104, 1692).

Молитва должна быть в сердце (104, 1694).

Сердце веселится от плача духовного (104, 1694).

В сердцах через слово Божие действует Святой Дух (104, 1694).

Верою вселяется в сердце благодать (104, 1697).

Вера в сердце, что светильник в доме (104, 1697).

Благодать Святого Духа пишет на сердцах верующих закон жизни по Евангелию (104, 1672).

Любовь входит в сердце, очищенное покаянием (104, 1698).

Чем ближе приходит Бог со Своим светом и дарованиями к благочестивому сердцу, тем более оно познает свое ничтожество (104, 1700).

Сердце скрывает гнев или кротость – это обнаруживает обида (104, 1707).

Благость Божия в сердце человека чувствуется сильнее после искушения (104, 1707).

Если человек не обратился, всем сердцем к Богу, то молитва ему не принесет успеха (104, 1708).

Видишь, что на земле, хотя и сеется на ней семя, ничего не прорастает, если нет влаги. Так и в сердце человеческом: хотя оно и слышит Слово Божие, но не прорастает плод, достойный слова Божия, если не будет влаги Божией благодати. Потому нам повелевается так усердно об этом молиться: «Просите... ищите... стучите»,– говорит Господь (Мф. 7, 7). Это убеждает нас усердно молиться Богу, просить у Него благодати, чтобы мы ушами слышали слово Его, и сердцем творили. Без этого мы ни в чем не преуспеем, столь глубоко растленное имеем сердце. И, слыша слово Божие, не можем понять его и погрузить в сердце, а поняв, не можем исполнить, так что во всякую минуту нуждаемся в благодати Божией, содействующей нам в благочестии. Святитель Тихон Задонский (104, 1709–1710).

Сердце, ожив ощущением своим для Бога и для всего, что принадлежит Богу, умирает для мира, умирает для всего, что враждебно Богу и что чуждо Бога. В этой смерти – жизнь, и в гибели этой – спасение (109, 327).

Если ум твой и сердце ничем не исписаны, пусть Истина и Дух напишут на них заповеди Божии и Его духовное учение (108, 115).

Какое направление примут силы сердца, в такое направление устремляются силы тела. И преобразуется влечение тела сообразно влечению сердца – из плотского и скотоподобного в духовное, святое, ангелоподобное (111, 243).

Когда сердце вкусит сладость духовную, тогда только оно может оторваться от услаждения плотской сластью: без наслаждения оно быть не может (111, 413).

Сердце тогда только может наслаждаться блаженным миром, когда оно пребывает в Евангельских заповедях, когда пребывает в них с самоотвержением. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (111, 504).

«Всевышний не в рукотворенных храмах живет» (Деян. 7, 48)

Святой Стефан говорит: «Всевышний не в рукотворенных храмах живет... какой дом созиждете Мне, говорит Господь, или какое место для покоя Моего?» (Деян. 7, 48–49). Только нерукотворенный храм сердца вмещает Бога, как сказал Господь: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его; и мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин. 14, 23). Как это совершается – непостижимо для нас; но так оно есть, ибо бывает очевидно, что тогда «Бог производит» в нас «и хотение и действие» (Флп. 2, 13). Не рассуждай и только отдай Господу сердце свое, а Он Сам устроит из него храм Себе, но отдай нераздельно. Если будут части неотданные, то из него нельзя будет устроить цельного храма, ибо одно будет гнило, другое разбито, и выйдет, если только выйдет, храм с дырами, или без крыши, или без дверей. А в таком жить нельзя – Господа в нем и не будет. Только казаться будет, что это храм, а на самом деле какое-то нагромождение. Епископ Феофан Затворник (107, 117–118).

Почему священномученика Игнатия называют Богоносцем? Говорят, вот почему. Когда Господь, еще живя на земле и уча людей, сказал: «Пустите детей приходить ко Мне» (Мк. 10, 14), в народе случайно были родители Игнатия вместе с мальчиком, который уже начинал ходить. Господь, призвав его к себе, поставил посередине и, взяв его на руки и обняв его, сказал: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18, 3). Потому-то и был святой Игнатий назван потом Богоносцем, что был носим руками воплоденного Бога. Но не менее и потому он был назван Богоносцем, что носил Бога своем сердце. Когда мучители бросили его на съедение зверям за Христа, то спросили, почему у него на устах всегда имя Христово? Святой ответил: «Это имя у меня написано в сердце, и устами я исповедую Того, Кого всегда ношу в сердце». После, когда святой был съеден зверями, то по Божию изволению сердце его сохранилось. Неверные, найдя его и вспомнив слова святого, разрезали это сердце пополам, желая узнать, правду ли он говорил, и нашли, что внутри на обеих сторонах разрезанного сердца золотыми буквами было написано: «Иисус Христос». Таким образом, святой Игнатий и по имени, и самым делом оказался Богоносцем, поскольку носил в сердце своем Христа Бога. ?? ??Мы же, возвращаясь к беседе, скажем про себя: вот где любит насаждаться мысленная лоза – Христос: в сердцах Своих верных рабов, истинно любящих Его. Пусть же каждый посмотрит в свое сердце – найдет ли в нем Христа? О сердце христианское, сердце строптивое, развращенное, ожесточенное и окаменелое! Есть ли в тебе Бог, носишь ли в себе Бога? Насаждается ли в тебе истинная виноградная лоза – Христос? Не больше ли ты рождаешь непотребное, смрадное и вредное зелье злых помышлений, о которых говорит Сам Господь: «Из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния... кражи»? (Мф. 15, 19). ?? ? Был бы безумцем тот, кто в своем малом саду, из которого он имеет все Свое пропитание, вместо каких-либо необходимых для пропитания плодов насаждал крапиву или терние и такими бесполезными растениями портил бы полезную землю. Не к разумным, но к глупым причисли и того, кто в сердце своем насаждает вместо лозы-Христа репейники страстей и грехолюбия и рождает вместо гроздей терния. Святитель Димитрий Ростовский (103, 448–449).

Как происходит обращение к миру, когда человек сердцем к мирским вещам, то есть к чести, славе, богатству, роскоши и всякой суете, обращается, прилепляется и ищет их, как своего любимого сокровища, так происходит обращение к Богу, когда человек, все то оставив, одного Бога любит, желает сердцем, прилепляется к Нему и ищет Его как высочайшего добра. Ибо что человек познает и признает за свое добро и блаженство, то и любит; что любит, того и желает; чего желает, о том и мыслит всегда; о чем мыслит, того с усердием и ищет. Ищешь ли чести, славы, богатства и прочей суеты в мире сем? Это признак, что ты это за свое добро и блаженство почитаешь и любишь то, и желаешь, и подлинный знак есть, что ты сердцем отвратился от Бога и Создателя твоего и обратился к созданию Его, и почитаешь то более, нежели Создателя. А когда, все то презрев и оставив, ищешь одного Бога, и Его одного желаешь приобрести и иметь – это признак того, что ты Его более всего создания почитаешь, и в Нем свое удовольствие находишь, и крайнее свое добро и блаженство в Нем полагаешь. Так, по слову Христа, где сокровище человека, там и сердце его (Мф. 6, 21), там любовь его, там мысль его, там желания его; о том думает, заботится, того ищет и о том говорит. Кто честь, богатство и славу мира сего и все в нем содержащееся считает сокровищем, в том у него и сердце со своим желанием и любовью. Кому один Бог – сокровище, тот к Нему одному и прилепляется (104, 1675–1676).

Сердце, в котором живет любовь, раздвоено быть не может, но или к тому, или к другому прилепляется, и противоположное одновременно любить не может, но непременно одно оставив, к другому прилепляется, как говорит Христос: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть» (Мф. 6, 24). Мир противоположен Христу, и кто любит Христа, тот не любит мира, по учению апостола: «Не любите мира, ни того, что в мире» (1Ин. 2, 15) (104, 1681).

Сердцем христианин должен стремиться к Небу, так как он небесный гражданин (104, 1682).

Сердце человеческое никаким временным благополучием удовольствоваться не может. Чем больше богатство, слава, честь, тем больше растет желание богатства, славы, чести. А где желание и забота, там беспокойство и мятеж. Но в блаженной вечности кончится всякое желание, ибо там совершенное блаженство. Там слава, честь выше подняться не могут, там богатство не растет, там здоровье, мир, покой, мудрость не умножаются, ибо там – высочайшее Добро, которое есть Бог. Там всякий доволен своим жребием. Насыщусь, говорит пророк, когда «буду взирать на лице Твое» (Пс. 16, 15) (104, 1683).

Очистим дома сердец наших истинным покаянием и освободим их от различных попечений и прихотей мира сего, да услышим пресладкий голос Его при дверях наших и отворим двери Ему; и так войдет к нам этот преславный Гость. Господи, сладчайший Иисусе, Пастырь и Посетитель душ наших! Не минуй и меня, нищего и убогого раба Твоего, но по человеколюбию Твоему посети смиренную мою душу; посети того грешника, ради которого пролил Твою 'Честную Кровь и крестную смерть претерпел. «Готово сердце мое. Боже, готово сердце мое (Пс. 56, 8) (104, 1683–1684).

«Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Апок. 3, 20). Стоит этот святой Гость, Который ради нас благоволил странствовать на земле, стоит и стучит в двери сердец наших и хочет войти к нам, за которых Святую Кровь Свою пролил. Но кто отворяет Ему двери в дом свой? Кто слышит голос Его?.. Несомненно, тот, кто слову Его повинуется, перестает грешить, кается и сердечно сокрушается о содеянных грехах и содержит себя в истинном покаянии, как выше говорит об этом Христос: «Будь ревностен и покайся» (Апок. 3, 19). К тому Он входит и вечеряет с ним, то есть утешает его истинным и живым утешением. То же и в другом месте говорит: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 14, 23). А где Отец и Сын, там и Святой Дух; где Бог живет, там Царствие Божие, там утешение и радость, живая и истинная. Ибо благодатное Божие присутствие без «мира и радости» (Рим. 14, 17) не бывает (104, 1684–1685).

Ни к чему в этом мире, то есть ни к богатству, ни чести, ни славе, ни прочим мирским сокровищам не надо прилагаться сердцем, но всегда взирать на будущие и вечные блага, о них размышлять, их желать и ими утешаться: «О горнем помышляйте, а не о земном», как учит апостол (Кол. 3, 2), ищите вышнего, где Христос сидит одесную Бога, ибо живая вера приходит с неба и потому верную душу пробуждает и подвигает к небу. И верная душа видит, что в этом мире она в пути и странствии, и потому «не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего», которого художник и строитель Бог» (Евр. 13, 14; 11, 10) (104, 1689–1690). Сердце человеческое есть сосуд, исполненный нечистотой и смрадом похотей. Возлюбленный христианин! постараемся этот внутренний сосуд очистить, тогда и внешние дела наши будут угодны Богу. Великое обещал нам Бог: Он обещал Сам в сердцах наших жить: «Вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом» (2Кор. 6, 16; Лев. 26, 12). Нет и не может быть большего, более драгоценного, приятного и желанного сокровища, чем иметь внутри себя живущего Бога, и нет большей чести человеку, чем быть храмом Божиим! Бог живет в чистой душе, как в Своем благоприятном храме, и приятнее Ему обитать в чистой душе, чем в рукотворенных храмах: поскольку в душе есть образ Божий. Очистим же и мы сердца наши, о христиане, да и в нас явится образ Божий, прекрасное душ наших совершенство, и так будем храмом нашего Бога. Святитель Тихон Задонский (104, 1691–1692).

То сердце, в котором движется одно добро, есть сердце чистое, способное к Боговидению. «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5, 8) (108, 522).

Наше сердце – гроб, было сердце храмом, сделалось гробом. В него .входит Христос посредством Таинства Крещения, чтобы обитать в нас. Мы отнимаем у Христа возможность действовать, оживляя нашего ветхого человека... Христос, введенный Крещением, продолжает пребывать в нас, но как бы изъязвленный и умерщвленный нашим поведением. Нерукотворенный храм Божий превращается в тесный и темный гроб (111, 151).

...Господь приходит в сердце исполнителя заповедей, соделывает сердце храмом и жилищем Божиим (112, 33).

Когда ум и сердце сделаются обителью Бога... тогда естественно делаются Его обителью и душа, и тело... Епископ Игнатий (Брянчанинов) (112, 364).

«Господь смотрит на сердце» (1Цар. 16, 7)

Сердце есть жертвенник, на котором приносится Богу благоугодная жертва. Святитель Тихон Задонский (104, 1680).

«И сказал Каин Господу: наказание мое больше, нежели снести можно» (Быт. 4, 13). Можно ли было так говорить пред лицом Бога, строгого, конечно, в правде, но и всегда готового миловать искренне кающегося? Зависть помрачила здравые понятия, обдуманное преступление ожесточило сердце – и вот Каин грубо отвечает Самому Богу: «Разве я сторож брату моему?» (Быт. 4, 9). Бог хочет умягчить его каменное сердце молотом строгого суда Своего, а он не поддается и, замкнувшись в своем огрубении, предается той участи, какую приготовил себе завистью и убийством. То дивно, что после того он жил, как и все, имел детей, устраивал семейный быт и житейские отношения, печать же отвержения и отчаяния все лежала на нем. Стало быть, это дело внутреннее, которое совершается в совести, из сознания своих отношений к Богу, под действием тяготящих ее дел, страстей и греховных навыков. Да внемлют этому в особенности теперь! Но вместе да воскресят веру, что нет греха, побеждающего милосердие Божие, хотя на умягчение сердца, конечно, потребуются и время, и труд. Но ведь – или спасение, или погибель! Епископ Феофан Затворник (107, 60–61).

Видишь два яблока, извне равно красивые и приятные, но внутри не одинаковые – одно внутри гнилое и смрадное, другое такое же, как и извне. Разумей, что так бывает и в делах человеческих. У многих дела извне кажутся равно похвальными, но внутри различаются, ибо не от одинакового сердца и исходят намерения... Например, один дает милостыню ради любви Божией и ближнего, другой ради самолюбия и тщеславия: этот тщеславен и самолюбив, а первый истинно милостив. Один у оскорбленного просит прощения, жалея, что ближнего опечалил, а другой также просит прощения у обиженного, но ради того просит, чтобы на него не искал суда, и так не причинил бы ему беды; этот страдает самолюбием, а первый истинно любит брата... Так и в прочем могут быть равны внешние дела человеческие, но внутри, в сердце, не равны. Мы их, по мнению нашему, считаем равными, ибо только на внешнее смотрим; но Бог, Который видит и испытывает глубину сердца, судит иначе, как говорит Господь Самуилу, когда тот пришел в Вифлеем помазать одного из сынов Иессеевых на царство и хотел совершить это над Елиавом: «Не смотри на вид его и на высоту роста его; Я отринул его; Я смотрю не так, как смотрит человек; ибо человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце» (1Цар. 16, 7). Этот пример и рассуждение учат тебя тому, чтобы твои дела, которые извне кажутся похвальными, и внутри, в сердце, были добрыми, и всякое внешнее доброе дело исходило от доброго сердца, если хочешь угождать Богу (104, 1677–1678).

Сердце человеческое пусто быть не может, но непременно занято или враждой, или любовью к какой-нибудь вещи. Если враждой занято, такие и плоды приносит: ссоры, драки, убийства, обиды, злословия, проклятия, ложь, обманы, клевету, осуждение, презрение, уничижение, насмешки и прочее, тому подобное. А если любовь живет в сердце, оно являет и плоды любви, приятные как чистейшим очам Божиим, так и благоразумным людям (104, 1680).

Сердце подобно сосуду. Полный сосуд, наполненный водой или чем другим, ничего иного в себе не вмещает. Напротив, сосуд пустой удобен к восприятию всего. Поэтому люди освобождают сосуд, когда что другое хотят в него влить или положить. Так и сердце человеческое: когда свободно и не имеет в себе мирских и плотских прихотей, удобно к восприятию любви Божией, а когда наполнено любовью мира сего и плотскими похотями и греховными пристрастиями, тогда любовь Божия в него вместиться не может. Сребролюбием, самолюбием, славолюбием, гневом и памятозлобием, завистью, гордостью и прочими беззаконными пристрастиями исполненное сердце как может вместить в себя любовь Божию? «Что общего у света с тьмою?» (2Кор. 6, 14)? Святитель Тихон Задонский (104, 1673).

«Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни» (Притч. 4, 23)

«Слушай, сын мой, и будь мудр, и направляй сердце твое на прямой путь» (Притч. 23, 19). Из сердца непрестанно исходят помышления – иногда добрые, а больше злые. Злым совсем не нужно следовать. Но и добрые не всегда должно исполнять: бывает, что и добрые сами по себе помышления неуместны на деле по обстоятельствам. Вот почему и предписывается внимать себе, смотреть за всем исходящим из сердца – и злое отвергать, и доброе обсуждать, и исполнять только то, что окажется истинно добрым. Но лучше бы всего совсем заключить сердце, чтобы из него не выходило и в него не входило ничего без разрешения ума, чтобы ум во всем предшествовал, определяя движения сердца. Но таким бывает ум только тогда, когда он есть ум Христов. Стало быть, умно-сердечно сочетайся со Христом – и будет внутри тебя все исправно. Епископ Феофан Затворник (107, 90–91).

Правое сердце боится Бога, а неправое страха Божия не имеет. Правое сердце Богу и Его святой воле следует, а неправое – своей злой воле и своим прихотям. Правое сердце бережется от всякого греха, а неправое сердце об этом нерадит. Правое сердце смиряется и смиренномудрствует, но неправое возносится и высокомудрствует... Правое сердце всякого человека любит и своей любви и от ненавидящих его не отнимает, но неправое сердце только любящих его любит, а часто и тех ненавидит... Правое сердце что на языке имеет и говорит словом, то и внутри себя имеет, то и мыслит, а неправое сердце иное говорит, иное мыслит, иное на языке, иное внутри себя имеет... Правое сердце за все, что ни получает от Бога, благодарит Его, а неправое всякое Божие благодеяние забывает (104, 1674).

Когда человек отречется от злонравия своего и внутреннее свое состояние исправит, тогда и внешние его дела, слова и начинания будут исправны: руки не будут делать плохого, язык не будет говорить плохого, ноги не будут ходить на плохое, уши слышать, глаза смотреть плохого не будут, ибо воля не будет хотеть плохого, но всего доброго. И так доброе согласие будет между сердцем, или внутренним состоянием, и внешними членами и деяниями их. От сердца всякое дело и слово зависит: от правого и доброго сердца правое и доброе дело и слово бывают. Так от чистого колодца текут чистые ручьи; так хорошие гусли издают хороший звук; так добрый колокол хорошо звонит; так сосуд с ароматами приятно пахнет; так, по словам Господа, «дерево доброе приносит и плоды добрые» (Мф. 7, 17) (104, 1686–1687).

Чтобы войти в Царство Небесное, нужно переменить сердце (104, 1688).

Сердце нуждается в пожизненном подвиге очищения (104, 1688).

Говорят: «Сердце мое от него отвращается». А ты свое сердце верой и любовью Христовой побеждай и убеждай и делай не то, чего хочет сердце, но что вера твоя и заповедь Христова требует от тебя. Христос велит, любящий тебя велит, этого вечная правда требует, это воле Его святой угодно, тебе полезно, хотя плотское сердце, мысль и слепой разум хотят противоположного. Следовательно, так надо делать, как Он хочет, и не как наша страстная плоть, если хочет любить Его. В том и состоит наш христианский подвиг, чтобы делать не то, что наша слепая плоть хочет, но чего требует заповедь Божия. Святитель Тихон Задонский (104, 1698).

Не позволяй сердцу твоему стать непотребным, питая в нем злые помышления. Постарайся сделать его благим: взыщи благости и мира, стремись совершать все святые добродетели. Преподобный Антоний Великий (82, 25).

Брат сказал авве Сисою: «Намереваюсь хранить мое сердце». Старец отвечал ему: «Как можем охранять наше сердце, когда язык наш подобен открытым дверям». Преподобный Сисой Великий (82, 350).

Сердце наше, обреченное по падении на прозябание терния и волчцов, особенно способно к гордости, если оно не будет возделано скорбями (112, 132).

Как земля по причине поразившего ее проклятия не перестает сама собой производить волчцы и терния из поврежденного естества своего, так и сердце, отравленное грехом, не перестает рождать из себя, из своего поврежденного естества, греховные ощущения и помышления (112, 271).

При возделывании сердца заповедями из него извлекаются наружу самые основные помышления и ощущения, от которых произрастает всякого рода грех, и, таким образом, при постоянном и постепенном обнаружении, мало-помалу истребляются (112, 148–149).

Слепотой поражены наши ум и сердце... Ум не может отличать истинных помыслов от ложных, а сердце не может отличать ощущений духовных от ощущений душевных и греховных... (110, 54).

Обличает лукавых духов сердце: ум недостаточен для этого, ему не отличить одними собственными силами образы истины от образов лжи... (110, 59).

Сердечные чувства, которые окаменил смертный грех... становятся стеной, не допускающей Слову Божию действовать на сердце (112, 416).

Сердце, возделанное скорбями, напоенное уничижением, особенно способно к возвышенной добродетели. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (112, 442).

Соединение ума с сердцем при молитве совершает Божия благодать

Разьединение ума с сердцем, противодействие их друг другу произошли от нашего падения в грех (112, 115).

Ум, заключаясь в слова молитвы, привлекает сердце в сочувствие себе (109, 163).

Вниманию ума при молитве начинает весьма скоро сочувствовать сердце. Сочувствие сердца уму мало-помалу начнет переходить в соединение ума с сердцем (112, 115).

Истинное благодатное внимание является от умерщвления сердца для мира (112, 115).

Соединение ума с сердцем при молитве совершает Божия благодать в свое время, определяемое Богом (112, 114).

...Неопределенное указание в отеческих писаниях на сердце послужило причиной важного недоумения и ошибочного упражнения молитвой... (109, 298–299).

Читая у отцов о сердечном месте, которое обретает ум молитвой, надо понимать словесную силу сердца, помещенную Творцом в верхней части сердца... (112, 115, 116).

(Сердечное место) это – словесная сила или дух человека, присутствующий в верхней части сердца, против левого сосца, подобно тому как ум присутствует в головном мозге (108, 266).

Не ищи сердечного места. Не усиливайся тщетно объяснять себе, что значит сердечное место: удовлетворительно объясняется это одним опытом (108, 274).

Исполнено... гордости и безрассудства желание и стремление сердца насладиться ощущениями святыми, духовными. Божественными, когда оно еще вовсе неспособно для таких наслаждений (108, 245).

Исполнение заповедей, предшествующее соединению ума с сердцем, отличается от исполнения заповедей, последующего соединению. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (112, 117).

Совесть – запечатленное в сердце знание Божественного закона

Бог, сотворив человека, напечатлел в его природе знание закона – совесть. Если бы человек сохранил этот закон... не было бы необходимости позже давать другой, письменный. Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин (авва Серен 53, 319).

Видишь, что совесть не дает согласия на греховные помыслы, но тотчас обличает их, ибо она не лжет,– обличая, она свидетельствует, что будет говорить пред лицом Божиим в день суда. Преподобный Макарий Египетский (33, 127).

Если же не захотим повиноваться совести, то она умолкнет и оставит нас, и мы впадем в руки наших врагов, которые уже не пощадят нас... (34, 31).

Кто попирает совесть, тот изгоняет из сердца добродетели. Преподобный авва Исаия (34, 94).

Ища исцеления, заботься о совести – делай то, что она тебе говорит. Преподобный Марк Подвижник (54, 14).

Будь внимателен к совести, чтобы она была твоим стражем и каждый раз показывала, во что ты впадаешь... (26, 595).

Грех низлагает совесть, а покаяние служит ей жезлом. Преподобный Ефрем Сирин (27, 155).

Бог устроил, чтобы совесть обличала нас с некоторыми промежутками времени, так как эти обличения весьма жестоки и уязвляют грешника сильнее всякого острия (35, 834).

Бог вложил в нас судилище неподкупное и никогда не изменяемое, хотя бы мы впали в глубину зла... Поэтому и сами порочные люди осуждают себя, и если кто-нибудь назовет их тем, что они на самом деле, стыдятся, гневаются и обижаются (46, 197).

И во время совершения греха, и прежде, и после совершения наша совесть является суровым обличителем. Святитель Иоанн Златоуст (45, 683).

Должно внимать себе – не перестала ли совесть обличать нас не из-за нашей чистоты, но как бы утомившись. Преподобный Иоанн Лествичник (57, 70).

Бог отвращает тебя от грехов и в совести твоей зовет тебя: Человек, возвратись! «Уклоняйся от зла, и делай добро» (Пс. 36, 27). А что Он говорит тебе в совести, то и в Своем святом слове говорит. Непогрешимая совесть и слово Божие во всем согласны. Что говорит совесть, то и слово Божие; от чего совесть удерживает и отвращает, от того и Божие слово; за что совесть обличает, за то и Божие слово, и за что совесть хвалит, за то и Божие слово. Например: обличает тебя за воровство совесть – обличает за то и Божие слово; хвалит тебя совесть за милость, сотворенную ближнему твоему,– хвалит и Божие слово: «Блаженны милостивые» (Мф. 5, 7). Потому если совесть нас от чего отвращает и удерживает – это глас Божий, вопиющий внутри нас, отвращающий и удерживающий нас от зла! (104, 1917).

Христианам, если не хотят против слова Божия и самого Бога согрешить и так потерять милость Божию и подпасть праведному Его гневу, должно беречь свою чистую совесть от таких дел, которые ее уязвляют, беспокоят и лишают благоприятного мира: все то, за что в слове Божием возвещается гнев Божий, и совесть беспокоит и в страх приводит; она чувствует в себе тот грех, который вызывает гнев Божий. Поэтому нужно нам, христианин, внимать совести нашей и слову Божию и удаляться от плотских страстей, которые восстают на душу (1Пет. 2, 11) (104, 1918).

Какое дело ни начинаешь, рассуждай, согласно ли оно совести и закону Божию и истинно ли тебе полезно. Если с законом Божиим сходно, начинай и делай; если ему противно, отвратись от него, чтобы не впасть в сети врага, который всегда ищет, как уловить человека. Не все тебе полезно, что кажется полезным, но только то, что согласно со здоровым разумом и словом Божиим. В начинании всякого дела призывай имя Господа Бога твоего и начинай с молитвой, да поможет тебе Господь начать и совершить. Святитель Тихон Задонский (104, 1922–1923).

«Когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон; они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим. 2, 14–15).

Совесть едва ли может быть истреблена в ком совсем. Может она затмиться, поскольку не есть Бог, но не может истребиться, поскольку она от Бога. Она тотчас удерживает дерзающую на беззаконие руку, а если страсть сильнее и превозмочь ее не может, то она наполняет душу беспокойством, а лицо покрывает стыдом. И потому-то человек, когда собирается делать что против совести, скрывается от людей – не только посторонних, но и домашних, ищет сокровеннейших углов и вертепов, ищет темноты, по свидетельству Евангелия: «Всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы» (Ин. 3, 20). О как тщетно человек обманывает себя! Чем более он ищет темноты, тем более сам обличает себя; следовательно, тем более дает совести свободы поразить его своим правосудным определением. Нет столь мрачного угла, где бы ее суда можно было избежать, тем более нельзя скрыться от суда Бога, очи Которого безмерно светлее солнца и проницают бездны. Совесть всякого – неумолимый судья, беспристрастно разбирает дело и осуждает или оправдывает; а если кто и совесть совсем потерял, что, кажется, невозможно, тот тем несчастнее, что потерял последнюю надежду на исправление. Платон, митрополит Московский (105, 158–159).

Совесть – естественный закон (108, 369).

Здоровое состояние и правильное действие совести возможно только в недрах Православной Церкви, потому что всякая принятая неправильная мысль имеет влияние на совесть, уклоняет ее от правильного действия. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (108, 369).

О хранении совести в отношении к Богу, к самому себе, ближнему и вещам

Хранение совести многоразлично: человек должен сохранять ее в отношении к Богу, к ближнему и вещам. В отношении к Богу хранит совесть тот, кто не пренебрегает Его заповедями, и даже в том, чего не видят люди и чего никто не требует от нас, он хранит совесть в отношении к Богу втайне... И в том, чего никто не знает, кроме Бога и совести нашей, мы должны ее хранить. Хранение совести в отношении к ближнему требует не делать ничего такого, что, как мы знаем, оскорбляет или соблазняет ближнего,– делом, словом, видом или взглядом, ибо и видом, и даже взглядом можно оскорбить брата... Человек не должен делать ничего такого, о чем знает, что он делает это с намерением оскорбить ближнего (знает, не лукавя перед собой). Этим оскверняется его совесть... А хранение совести в отношении к вещам состоит в том, чтобы не обращаться небрежно с какою-либо вещью, не допускать ей портиться и не бросать ее какнибудь, а если увидим что-либо брошенное, то не надо пренебрегать этим, но нужно поднять вещь и положить ее на свое место (58, 52).

Ныне в нашей власти или засыпать совесть, или дать ей светиться и просвещать нас, если будем повиноваться ей. Ибо когда совесть наша велит нам сделать что-либо, а мы пренебрегаем этим, тогда мы засыпаем ее, и она уже не может быть для нас явственной от тяжести, лежащей на ней. Если светильник горит за завесой, все становится плохо различимым... так после преступления мы не понимаем, что говорит нам совесть... Совесть – нечто Божественное... она всегда напоминает нам полезное, а мы не ощущаем этого, если пренебрегаем ею и попираем ее. Преподобный авва Дорофей (58, 49).

Душа человеческая – невеста Христова. Как невеста украшается драгоценными уборами, бисером и жемчугом, чтобы понравиться жениху, так и душа человеческая должна украшать себя, как бисером и жемчугом, многими добрыми делами, чтобы ее возлюбил Христос. Но и чистая совесть есть украшение немалое. Ею, как прекрасным убором, украшались души святых апостолов, от лица которых апостол Павел говорит: «Похвала наша сия есть свидетельство совести нашей, что мы в простоте и богоугодной искренности, а не по плотской мудрости, но по благодати Божией, жили в мире» (2Кор. 1, 12). А золотые уста [святителя Иоанна] говорят: «Как очам человеческим приятно видеть прекрасное лицо, так очам Божиим приятна чистая совесть». Святитель Димитрий Ростовский (103, 837).

Храни совесть по отношению к Богу: исполняй все повеления Божий – как видимые всем, так и никому не видимые... (108, 371).

Храни совесть по отношению к ближнему: не довольствуйся одной благовидностью твоего поведения (108, 371).

Храни совесть по отношению к вещам, удаляясь от излишества, роскоши, небрежения, помня, что все вещи...– творения Божий, дары Божии человеку (108, 371).

Храни совесть по отношению к самому себе. Не забывай, что ты – образ и подобие Бога, что ты обязан представить этот образ в чистоте и святости Самому Богу (108, 371).

Покаяние, приличествующее благочестивому христианину, живущему посреди мира: сосчитывается ежедневно вечером со своей совестью (111, 453).

Говорит Писание: «Верный свидетель спасает души» (Притч. 14, 25). Свидетель верный – непорочная совесть: она избавит душу, внимающую ее советам, от согрешений до наступления смерти и от вечных мук по смерти. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (108, 370).

Пришли однажды к авве Памво два брата. Один из них сказал ему: «Авва! я пощусь по два дня и ем только по два куска хлеба: спасу ли я этим душу мою?» «А я, авва,– сказал другой брат,– от своего рукоделия каждый день зарабатываю по два стручка, немного оставляю в пищу себе, а прочее отдаю в милостыню: спасусь я или погибну?» Авва не дал им ответа, хотя они долго просили его. Через четыре дня они хотели возвратиться в свое место, но клирики утешали их: «Не печальтесь, братия,– говорили они,– Бог не оставит вас без награды: у старца такой обычай, что не сразу говорит он, а только если ответ внушит ему Сам Бог». Братия вошли к старцу и сказали: «Помолись о нас, авва!» – «Вы хотите идти от нас?» – спросил старец. «Да»,– отвечали они. Размышляя об их подвигах, авва писал на земле и говорил: «Памво постится по два дня и ест два куска хлеба: монах ли он поэтому? Нет! Памво зарабатывает два стручка и дает их в милостыню: монах ли он поэтому? Еще кет! Эти дела хороши, но если притом и совесть твоя будет безукоризненна перед ближним, тогда спасешься». Братия, довольные наставлением, ушли с радостью. Достопамятные сказания (79, 226).

«Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом» (Лк. 16, 10)

Постараемся сохранить нашу совесть, пока мы находимся в этом мире. Не допустим, чтобы она обличала нас в каком-либо деле, не будем попирать ее ни в чем, хотя бы это было и самое малое. Знайте, что от пренебрежения этим малым и, в сущности, ничтожным мы переходим к пренебрежению великим. Преподобный авва Дорофей (58, 50).

Берегитесь, братия, пренебрегать и малым, берегитесь презирать его как малое и ничтожное; оно не малое, ибо через него образуется дурной навык. Будем же внимательны к себе, будем заботиться о легком, пока оно легко, чтобы оно не стало тяжелым, ибо и добродетели, и грехи начинаются от малого... Поэтому заповедует нам Господь блюсти свою совесть, как бы особенно увещевая каждого: Посмотри, что ты делаешь, несчастный! Опомнись, «мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним...» Потом указывает бедственные последствия от несоблюдения этой заповеди: «чтобы соперник не отдал бы тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу». А затем что? – «Истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта» (Мф. 5, 25–26). Ибо совесть обличает нас во всем и показывает нам, что делать; и она же осудит нас в Будущем Веке. Поэтому и сказано: чтобы не отдал тебя судье... Преподобный Иоанн Лествичник (57, 51).

Муки вечные есть мучения совести (104, 1929)

Видим, как люто и тяжко мучение злой совести. Иуда не стерпел мучения своей злой совести – и оттого удавился. Предпочел смерть жизни. Христианин! берегись раздражать совесть, чтобы не претерпеть того же, но храни свою совесть, как хранишь свою жизнь. Нет злейшего мучителя, чем злая совесть. Берегись уязвлять ее и беспокоить грехами. Избери лучше умереть, чем согрешить против совести. Этого и обязанности христианина от тебя требуют (104, 1924).

Если зеркало чисто, то все ясно отражает и недостатки на лице – не только дальшие, но и малые видны в нем. Так и чистая совесть – и самые малые пороки усматривает, и покаянием, слезами и верою омывает их человек. Это рассуждение призывает тебя очувствоваться, вникнуть в закон Божий, который наши грехи показывает и обличает. И покаяться, и очистить совесть прилежным рассмотрением этого закона, покаянием и верой, и так начать новую жизнь, чтобы не раскрылись потом перед всем миром твои грехи, которые ныне ты сам один хочешь увидеть и познать и так очистить их (104, 1926).

Видишь, что запыленное или закопченное зеркало ничего не отражает, хотя в него и смотришь, но если хочешь в нем увидеть свое лицо и его недостатки, нужно протереть зеркало. Так и совесть человеческая: когда многими греховными пороками и беззаконной жизнью запачкана, человек в ней не замечает пороков, прилипших к душе, и так весь запачканный ходит и из греха в грех бесстрашно впадает. Бедственно и плачевно такое состояние! Не видит он скверны и мерзости своей. Но увидит, когда раскроются книги на позор всему миру, Ангелам и людям, и предстанут перед лицом его грехи его, как говорит :Вот: «Изобличу тебя и представлю пред глаза твои грехи твои» (Пс. 49, 21). Святитель Тихон Задонский (104, 1928).

«Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не Сделалось бы известным и не обнаружилось бы» (Лк. 8, 17). Стало быть, как бы мы ни прятались со своими худыми делами, им, независимо от нас, ведется запись, которая в свое время и будет предъявлена. Что же это за хартия, на которой ведется эта запись? Совесть наша. Заставляем мы ее иногда молчать – Она и молчит. Но хоть и молчит, а свое дело делает, ведет самую точную летопись делам нашим. Как же быть, если там записано много плохого? Надо изгладить написанное. Чем? Слезами покаяния. Эти слезы все смоют и никакого следа не останется от того плохого, что было записано. Если же не смоем, ТО на суде придется самим перечитать все написанное. А так как тогда правда будет властной в сознании, то сами же и суд себе произнесем, а Господь утвердит его. Тогда будет решение безапелляционное, потому что всякий сам себя осудит, до других же и дела никому не будет. И все это совершится в мгновение ока: взглянешь и увидишь, что ты такое; и от вездесущего Господа тотчас же услышишь подтверждение суда; а затем – всему конец... Епископ Феофан Затворник(107, 364–365).

Обличителем и обвинителем каждого подсудимого (на Страшном Суде) будет его совесть, внезапно исцеленная от слепоты, от обаяния грехом... Епископ Игнатий (Брянчанинов) (112, 455).

«Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы?» (1Кор. 6, 15)

Христос повелел имеющим тело и находящимся в узах плоти умерщвлять тело (подчиняя его духу), прекращать волнение страстей. Нужно носить плоть и в то же время стараться сравниться с бесплотными Силами (37, 362).

Умертви тело твое (со страстями и похотями), распни его, и ты получишь венец мученичества. Святитель Иоанн Златоуст (46, 106).

Не будь рабом своих членов,чтобы твои члены властвовали над тобой. Употребляй их на дела благие, а не на лукавые – и ты будешь драгоценным стяжанием для твоего Владыки (25, 169).

Тела же святых на небе сияют ярче света, потому что терпели на земле произвольные скорби (26, 96).

Тело, которое утруждало себя в молитвах и трудах благочестия, в день Воскресения воспарит по воздуху и без посрамления будет взирать на своего Господа, с Ним войдет в чертог света и будет там приятно Ангелам и людям, которые на земле утруждали себя бдениями и молитвами. Преподобный Ефрем Сирин (28, 317).

Если тело способно к духовным ощущениям, если оно может вместе с .душой участвовать в благодатном утешении... то как же ему не воскреснуть для Жизни Вечной, по учению Писания? (108, 305).

Когда ум и сердце сделаются обителью Бога... тогда, естественно, делаются Его обителью и душа и тело. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (112, 364).

Позаботься о теле – храме Духа Святого

Позаботься о твоем теле как о храме Божием. Позаботься о нем! Оно должно воскреснуть, а ты должен дать отчет Богу, что сделал ты со своим телом. Как ты заботишься об исцелении тела, когда оно заболеет, так позаботься о том, чтобы приготовить его к Воскресению очищением от всех страстей. Преподобный авва Исаия (82, 192–193).

Тело твое, христианин, есть храм Святого Духа, желающего обитать в тебе. Поэтому имей радение о храме, чтобы не оскорбить Обитающего в нем (27, 85).

Великий будет стыд и строгий суд осквернившему храм Господень – тело свое, если он не получит прощения покаянием и не омоет слезами своими нечистоты. Преподобный Ефрем Сирин (27, 86).

Те, кто плохо применяют это тело и обращают его на служение греху,– готовят себе смерть. Святитель Василий Великий (4, 270).

Тело, боящееся искушений, боящееся, как бы не подвергнуться страданию и не лишиться жизни, делается другом греха. Поэтому Дух Святой повелевает ему умереть, зная, что оно, если не умрет, не победит греха. Кто хочет, чтобы вселился в него Господь, тот понуждает тело свое служить Господу, трудиться в заповедях Духа. Преподобный Исаак Сирин (82, 267–268).

Кто верует, что тело его воскреснет в День Суда, тот должен очистить его от всякой скверны и порока (34, 80).

Горе нам, что наше тело, предназначенное для вечного света, мы привели к вечной тьме (34, 189).

Давай телу твоему необходимое, чтобы оно могло. пребывать в молитвах и подвигах. Преподобный авва Исаия (34, 205).

Блажен, кто любит святыню, как свет, и не осквернил пред Господом своего тела темными делами лукавого (25, 525).

Охраняй непорочность своего тела. Если сохранишь ее в любви Христовой, то сможешь преуспевать во всякой добродетели. Обитающий в тебе Святой Дух возрадуется о теле, о том, что храм Божий наполнен благоуханием невинности и праведных желаний, и укрепит тебя на всякое благое дело. Преподобный Ефрем Сирин (25, 591).

Господь, как нетленный и бестелесный, радуется о чистоте нашего тела... Преподобный Иоанн Лествичник (57, 118).

Охраняющий тело свое от сластолюбия и от болезней имеет в нем сотрудника в служении высшему. Преподобный Максим Исповедник (68, 166).

Душа, не возделанная Евангельскими заповедями, и тело, не возделанное трудами благочестия, не способны быть храмом Божественной благодати, храмом Святого Духа (108. 526).

Тело мое не есть какая-либо неизменяемая, самостоятельная сущность... оно... явление непонятное, начинающееся рождением или зачатием... кончающееся смертью (112, 449).

Благоразумный и умеренный телесный подвиг освобождает тело от тяжести и дебелости, изощряет его силу, содержит его постоянно легким и способным к деятельности (111, 94).

Какое направление примут силы сердца, в такое направление устремляются силы тела, и преобразуется влечение тела, сообразно влечению сердца, из плотского и скотоподобного – в духовное, святое, ангелоподобное. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (111, 243).

Чем легче тело, тем пламеннее душа

Чем тучнее тело, тем немощнее душа, а чем суше тело, тем сильнее душа... Чем более иссыхает тело, тем душа делается утонченнее. Чем утонченнее душа, тем она пламеннее. Авва Даниил (82, 91).

Кто хочет пощадить тело как единственное достояние, необходимое душе и содействующее ей в земной жизни, тот немного займется его нуждами, чтобы только поддерживать его и через умеренное попечение сохранить здоровым на служение душе, а не давать ему воли скакать от пресыщения... Если же позволим телу быть дерзким и ежедневно пресыщаться, как необузданному коню, то в конце концов увлеченные его порывами, будем повержены на землю (7, 284).

Если излишнее попечение о теле бесполезно для самого тела и вредно для души,.то покоряться и услуживать телу – явное безумие (7, 310).

Должно обуздывать и сдерживать тело, как порывы коня. Смятение, производимое им в душе, надо усмирять, поражая рассудком, как бичом, а не ослаблять вовсе узды сластолюбия и не пренебрегать тем, что ум увлекается им, подобно вознице, которого неудержимо несут необузданные кони. Святитель Василий Великий (7, 310).

Должен сказать вам, братья, что мы обязаны заботиться и о теле – этом родственнике нашем и сослужителе души. Хотя я и винил его, как врага, за то, что терплю от него, но я же и люблю его, как друга, ради Того, Кто соединил меня с ним. По-христиански заботиться должно и о телах наших ближних не меньше, чем о собственном, остаемся мы сами здоровыми или подвержены тем же недугам. Святитель Григорий Богослов (12, 8).

Но кто (чрезмерно) заботится о теле, тот не может заботиться о душе. Преподобный авва Исаия (34, 78).

Не питай чрезмерно своего тела, чтобы оно не воздвигло на тебя браии. Не приучай его к плотским удовольствиям, чтобы не обратилось в тягость душе твоей и не низвергло ее в преисподнюю. Преподобный Ефрем Сирин (25, 108).

Но чем больше тело питается и тучнеет, тем более душа истощается и становится немощной. Святитель Иоанн Златоуст (45, 712).

Кто тело свое предает покою (на земле), тот в стране мира приему скорбь (55, 228).

Слава тела есть покорность целомудрию при помощи Божией. Преподобный Исаак Сирин (55, 365).

Кто победил свое тело? Тот, кто сокрушил свое сердце. А кто сокрушил свое сердце? Тот, кто отвергся себя самого... Преподобный Иоанн Лествичник (57, 129).

Обратим внимание на наше тело, от которого трезвенность ума находится в полной зависимости. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (112, 268).

УМ

Светильник души – ум

«Светильник тела есть око» (Лк. 11, 34), а светильник души – ум. Как при неповрежденности ока телесного все вокруг нас во внешнем быту нашем видно для нас и мы знаем, как и куда идти и что делать, так при здравом уме видно бывает для нас все во внутреннем быту нашем, в нашем отношении к Богу и ближним и в том, как должно нам держать самих себя. Ум, высшая сторона души, совмещает чувство Божества, требования совести и чаяния лучшего, сравнительно со всем, чем мы обладаем и что знаем. Когда ум здравый – в душе царствует страх Божий, добросовестность и несвязанность ничем внешним. А когда он нездравый – Бог забыт, совесть хромает на обе ноги и душа вся погрязает в видимое и обладаемое. В последнем случае у человека – темная ночь: понятия спутаны, в делах нестройность, в сердце безотрадная тоска. Толкают его обстоятельства – и он влечется вслед за ними, как щепка по течению ручья. Не знает он, что сделано прежде, что он есть теперь и чем кончится путь его. Напротив, у кого ум здравый, тот, боясь Бога, ведет свои дела с осмотрительностью, слушает одного закона совести, дающего единообразный строй всей жизни его, и не погружается в чувственное, окрыляясь чаянием будущего всеблаженства. От этого он ясно видит все течение жизни со всеми ее взаимосвязями и для него все светло, как при ярком светильнике. Епископ Феофан Затворник (107, 368–370).

Ум, если не стяжет здравия и не сделается чуждым злобы, не может сделаться зрителем Божественного света. Зло, подобно стене, стоит перед умом и делает душу бесплодной (82, 212).

Ум постоянно нуждается в следующих четырех добродетелях: в повержении себя пред Богом неоскудною молитвою; в умерщвлении беспристрастием ко всякому человеку; в полном отвержении осуждения ближних; в стяжании глухоты к словам, которыми обольстительно говорят страсти (82, 185).

Ум, желая взойти на крест, должен пролить много молитв и много слез, должен повергаться ежечасно пред Богом, предаваясь воле Его и прося помощи от благости Его, чтобы она укрепляла, сохраняла его и воздвигла в святое обновление, уже не подвергающееся падениям (82, 190).

Познается дерево от плода и устроение ума – от помыслов, в которых он пребывает. По устроению ума познается состояние души. Преподобный авва Исаия (82, 192).

Всякий, кто следует истине, должен сознаться, что ум человеческий не одно и то же с телесными чувствами: как нечто иное, он является судьей самих чувств, и если чувства чем-нибудь заняты, ум обсуждает и оценивает это, указывая на лучшее. Дело глаза – только видеть, ушей – слышать, уст – вкушать, ноздрей – принимать в себя запах, рук – касаться, но рассудить, что должно видеть и слышать, чего касаться, что вкушать и обонять,– уже не дело чувств, а судят об этом душа и ее ум. Рука может, конечно, взяться и за меч, уста могут вкусить и яд, но они не знают, что это вредно, если ум не произнесет об этом суда. Можно это уподобить хорошо настроенной лире в руках музыканта. Каждая струна издает свой звук, то низкий, то высокий, то средний, то пронзительный, то какой-либо другой. Но судить о их согласии и настроить их не может никто, кроме знатока, потому что в них только тогда сказывается согласие и гармонический строй, когда музыкант ударит по струнам и мерно коснется каждой из них. Подобное бывает с чувствами, настроенными в теле, как лира, когда ими управляет сведущий разум, ибо тогда душа оценивает и сознает, что совершает. Святитель Афанасий Великий (113, 169).

Освящение ума благодатью Святого Духа и есть воскресение души в настоящей жизни

Пока не встало солнце и тьма покрывает землю, кто может хорошо видеть? И тот, кто прошел грамматику, риторику и философию и обогатился познанием всего сущего, не может без света читать книги, в которых содержатся эти учения, а новоначальный, который только приступил к учению, что может увидеть без света или чему может научиться? Ничему. Таким же образом и всякой душе необходим сокровенный свет Божественного ведения, да видит и познает и постигает силу и значение слова Божественных псалмов. Ибо этот сокровенный свет Божественного ведения есть некая властная мысленная сила, которая окружает и собирает подвижный ум, отбегающий обычно туда и сюда а то время, когда слушает или читает эти Божественные слова, и держит его в себе, да внимает тому, что читает или слушает. Если же не войдет в кого этот Божественный свет, то он устами будет произносить или читать молитву и ушами слушать, а ум его будет оставаться бесплодным. И не только это, но он не будет стоять на одном, а будет кружиться там и сям и помышлять о том, о чем не подобает, держа притом ту мысль, будто ему неотложно необходимо обдумать то, о чем думает, и позаботиться о том, в чем прельщается, не понимая, что он является в это время рабом мысленного тирана – диавола и тот мысленно влачит его туда и сюда. Тем-то и бедственна и пагубна эта болезнь, что тогда как враг мой влачит туда и сюда мой собственный ум, я думаю, что все эти кружения моего ума, что все эти заботы и попечения мои собственные и неотложно необходимы для меня. Вот первая и величайшая из всех душевных болезней, для исцеления которой, как первейшей, худшей и сильнейшей всякой другой душевной болезни, нам надлежит подвизаться до пролития крови. Ибо она препятствует нам молиться как должно и не позволяет нашей молитве восходить прямо к Богу. Это большая и крепкая стена, которая мешает нашему уму приближаться к Богу, Который есть везде и все исполняет. Это омрачение души есть начало кромешной адской Тьмы, и если не разгонит его Христос во всяком подвизающемся о спасении своем, то никто не узрит Господа. Поэтому и Давид говорит: «С Богом моим Восхожу на стену» (Пс. 17, 30). И Господь Христос, прогоняющий эту тьму, возвещает: «Я свет миру» (Ин. 8, 12). Если не будет развеян и изгнан из души этот мрак прежде всякого другого зла, то тщетна вера всякого такого христианина, тщетно называется он верующим, тщетны его посты и бдения, тщетно Трудится он в псалмопениях своих.

Если камни упадут в какой-либо тесный канал или трубу и загородят их, ТО нельзя вынуть ни этого камня, который на самом низу, ни того, который на середине, ни даже того, который близко к первому, если сначала не вынешь этого первого, а потом по порядку и другие. То же самое бывает и с людьми. Тремя образами грешат люди: умом, словом и делом. Первый грех, грех умом, есть причина и всех тех грехов, в каких грешат словом и делом, ибо не ум Заканчивает грех, а слово и дело заканчивают то, что изобретает ум. Итак, из этих трех, что прежде и более всего должно быть исцелено Христом? Очевидно, первый, то есть ум. Ибо когда исцелится и освятится ум, когда придет он в доброе состояние и не будет переносить, чтобы сказано или сделано было что-либо неугодное Богу, тогда душа будет сохранена и от всякого другого греха. Итак, сколько есть сил, нам надлежит подвизаться, да освятит Христос ум наш благодатью Святого Духа. Для этого одного Христос, будучи Богом, сделался человеком, для этого распялся, умер и воскрес. Это, то есть освящение ума, и есть воскресение души в настоящей жизни, вследствие которого можно сподобиться и будущего Воскресения телом к славе и блаженству.

Постараемся же прежде всего исправить свой ум, чтобы он стоял в себе трезвенно, когда молимся или читаем и изучаем Божественные Писания. Ибо если не исправим ума, все другое тщетно, и душа наша никакого не воспримет преуспеяния. Многие, именующиеся христианами и не являющиеся таковыми поистине, не зная, что носят в душе своей эту великую и страшную болезнь, впадают в тщеславие и самомнение, думают, что они выше других братии, гордятся ц превозносятся над однородными себе и презирают их, когда эта болезнь уравнивает их со всеми, ибо она обща всему роду человеческому, как общи всем тление и смерть. Эта болезнь нередко скорее исцеляется в простейших и неученых, чем в ученых и умудренных наукой. Если скорее врачуются эти простейшие, то, очевидно, они лучше умудренных и ближе к Богу, Которым бывают Прежде познаваемы и просвещаются, а потом сами Его познают. Впрочем, и каждому, по мере исправления ума его, дается мера ведения или познания как самого себя, так и Бога, то есть поскольку исправляется, освещается и просвещается ум каждого, постольку он познает себя самого и Бога. Преподобный Симеон Новый Богослов (60, 83–86).

Когда ум получает свободу, тогда разрушается преграда, отделяющая его от Бога. По умерщвлении в нас греха отпадает и тяжесть, и слепота, и все, что утесняло душу; чувства, до сих пор умерщвленные и приносившие плод смерти, восстают здоровыми и непобедимыми. Ум... успокаивается в нетлении; освободившись от всех возмущений... субботствует, жительствует в другом, новом веке, углубленный в рассмотрение явлений новых, нетленных. Преподобный авва Исаия (82, 192).

Ум без веры – лукав

Господь прощает грехи расслабленному. Радоваться бы, но лукавый ум ученых книжников говорит: «Он богохульствует» (Мф. 9, 3). Даже когда последовало чудо исцеления расслабленного в подтверждение той утешительной для нас истины, что «Сын Человеческий имеет власть на земле отпускать грехи» (Мф. 9, б),– и тогда народ прославил Бога, а о книжниках ничего не сказано, верно, потому, что они и при этом сплетали какие-либо лукавые вопросы. Ум без веры то и дело кует лукавые подозрения и сплетает хулы на всю область веры. Чудесам то не верит, то требует обязательнейшего чуда. Но когда оно совершено и обязывает к покорности вере, он не стыдится уклоняться, извращая или криво толкуя чудные действия Божии. Так же относится он и к доказательствам истины Божией. И опытные, и умственные доказательства представляют ему в достаточном числе и силе – он и их покрывает сомнением. Разбери все его представления и увидишь, что все в них – лукавство, хоть на его языке это слывет умностью. Так что невольно приходишь к заключению, что умность и лукавство – одно и то же. В области веры апостол говорит: «Мы имеем ум Христов» (1Кор. 2, 16). Чей же ум вне области веры? Оттого и отличительной чертою его стало лукавство (115, 475).

«Если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно» (Мф. 6, 22–23). Оком называется здесь ум, а телом весь состав души. Таким образом, когда ум чист, тогда в душе светло; когда же ум лукав, тогда в душе темно. Что такое ум чистый и ум лукавый? Ум чистый тот, который принимает все, как написано в Слове Божием, и несомненно убежден, что все так и есть, как написано: никакого хитроумия, никаких колебаний и раздумья нет в нем. Ум лукавый тот, который приступает к Слову Божию с лукавством, хитрым совопросничеством и разысканиями. Он не может прямо верить, но подводит Слово Божие под свои умствования. Он приступает в нему не как ученик, а как судья и критик, чтобы попытать, что-то оно говорит, и потом или поглумиться, или свысока сказать: «Да, это неплохо». У такого ума нет твердых положений, потому что Слову Божию, очевидно, он не верит, а свои умствования всегда неустойчивы: ныне так, завтра иначе. Оттого у него одни колебания, недоумения, вопросы без ответов; все вещи у него не на своем месте и ходит он впотьмах, ощупью. Чистый же ум все ясно видит; всякая вещь у него имеет свой определенный характер – Словом Божиим определенный,– потому всякой вещи у него – свое место. И он точно знает, как себя в отношении к чему держать: ходит, значит, по дорогам открытым, видным, с полной уверенностью, что они ведут к настоящей цели. Епископ Феофан Затворник (107, 179–180).


 Часть 93Часть 94Часть 95 

Требуется программист