Обитель притяжения: монахи Свято-Троицкого монастыря создали мужской центр реабилитации

Автор: Лариса Брегеда

Сен.15.2017. / Нет комментариев

Под монастырскими стенами неизменно оглядываешься по сторонам. Хочется понять, чем плох этот мир, от которого нужно возводить капитальную прочную преграду? Отнюдь, Свято-Троицкий мужской монастырь в Ивановском районе меньше всего напоминает царство угрюмых затворников. Обитель живет насыщенной жизнью и практически не запирает массивные ворота. Ее стены — это не преграда, а скорее защита для тех, кто устал от мирской суеты и жаждет собственного обновления. Одному для этого требуется постриг, другому хватает пары недель физического труда и натруженных мозолей. Чтобы потом вернуться к семье, бизнесу или трезвой жизни.

Дела духовные и земные

Наместник Свято-Троицкого мужского монастыря иеромонах Корнилий (Жадов) практически не расстается с мобильным телефоном. Порой напоминает хорошего прораба — только в рясе. Даже в пределах монастырских стен не уйти от ритма современной жизни, приходится быть постоянно на связи. Обитель начала создаваться всего четыре года назад, ее строительство в самом разгаре. Вопросы духовные неотрывно связаны с проблемами хозяйственными и вполне земными.

— Котельная у нас своя. Пытались обогревать помещения при помощи электроэнергии, но это дорого. Вот, соорудили котлы — переходим на уголь. Рядом баню хотим сделать, — показывает хозяйство отец Корнилий.

Пока монахов в монастыре всего четверо. Однако в ближайшем будущем их может стать больше. Часть так называемого братского корпуса уже отстроена. Шесть двухместных келий примут 12 человек. Плюс трудники, которые живут отдельно, но работают на благо монастыря. Кажется немного, но обитель только в самом начале своего пути. Да и монастырь не кружок по интересам — сюда приходят только осознанно.

Брат Александр — монах молодой, на вид лет тридцать, может, и меньше. По собственному признанию, принял постриг в том числе из‑за тяги к новым знаниям. Дипломированный инженер-физик, материалист высшей пробы однажды понял, что любимый предмет не дает полноты картины мира.