Правы ли отрицатели религии?

Андрей Бело­мор­ский

Оглав­ле­ние:



Вве­де­ние

«Испы­тай сердце свое и най­дешь, что ничто не может вполне удо­вле­тво­рить и напол­нить его, кроме Бога. Его и взыщи – всеми силами души своей. Если взы­щешь так, обре­тешь».
свя­ти­тель Феофан, затвор­ник Вышен­ский (1815–1894)

«Грех затме­вает очи души нашей – ум, совесть, сердце – и ослеп­ляет их до такой сте­пени, что чело­век, видя – не видит, слыша – не слышит и не разу­меет кажется, напри­мер: как разум­ному чело­веку, устрем­ля­ю­щему свои взоры на кра­соту при­роды, на мудрое устрой­ство види­мого мира, на заме­ча­тель­ный поря­док все­лен­ной, не видеть в созда­нии Созда­теля, Бога, Творца и Про­мыс­ли­теля? Как разум­ному чело­веку, раз­мыш­ля­ю­щему о самом себе, о своей сове­сти, о своих мыслях и чув­ствах, о своих воз­вы­шен­ных стрем­ле­ниях, не видеть в себе души бес­смерт­ной? Как разум­ному чело­веку, наблю­да­ю­щему за жизнью, не видеть в ней руки Про­ви­де­ния Божия? И, однако же, были и теперь есть люди, кото­рые ни во что не верят, но создают свое мнимое, ложное учение и ничего более не хотят знать».
архи­манд­рит Кирилл (Павлов) (XX-XXI вв.)

В наше время по лицу Рус­ской земли широ­кой волной раз­ли­лось без­бо­жие. Хотя очень многие сохра­нили свою вер­ность хри­сти­ан­ским прин­ци­пам, но и число ото­шед­ших от рели­гии тоже чрез­вы­чайно велико. Осо­бенно тра­гич­ным явля­ется то обсто­я­тель­ство, что отпа­де­ния от веры в Бога про­ис­хо­дят нередко потому, что многие хоро­шие веру­ю­щие люди, сби­ва­е­мые с толку лука­выми вопро­сами без­бож­ни­ков, не умеют на них дать достой­ный ответ, начи­нают сомне­ваться, а потом мало-помалу и совсем отхо­дят от рели­гии.

Уди­ви­тельно, но иногда самые несе­рьез­ные воз­ра­же­ния против суще­ство­ва­ния Бога или против истин­но­сти Св. Писа­ния спо­собны заро­нить сомне­ние даже в людях далеко не глупых.

Лучшее сред­ство сохра­нить свою веру – это глу­боко изу­чить ее. Чело­век, глу­боко изу­чив­ший хри­сти­ан­ское веро­уче­ние, если и отхо­дит от него, то чаще всего из-за низ­мен­ных побуж­де­ний, из-за того, что ему невы­годно или трудно испол­нять его пред­пи­са­ния. Люди же, зна­ю­щие веро­уче­ние своей Церкви только поверх­ностно, часто ста­но­вятся жерт­вами анти­ре­ли­ги­оз­ной про­па­ганды, кото­рая, несмотря на отсылки к науч­ным дости­же­ниям и выво­дам, ничего общего с наукой не имеет.

Цель этой бро­шюры – разо­брать ряд воз­ра­же­ний, кото­рыми нередко опе­ри­руют без­бож­ники, пока­зать их несе­рьез­ность и несо­сто­я­тель­ность.


Часть I. Правы ли отри­ца­тели рели­гии?

«Богa нет, так как это дока­зано наукой».

Все то, что дока­зано наукой, при­зна­ется уче­ными всего мира, неза­ви­симо от их наци­о­наль­но­сти, соци­аль­ного поло­же­ния или поли­ти­че­ских взгля­дов. Так, напри­мер, раз­лич­ные физи­че­ские законы, мате­ма­ти­че­ские фор­мулы и аст­ро­но­ми­че­ские явле­ния дока­заны наукой, и, какую бы книгу и в какой бы стране мы ни рас­крыли, в ней всегда най­дутся под­твер­жде­ния всех истин, наукой дока­зан­ных.

Но разве с несу­ще­ство­ва­нием Бога дело обстоит именно так? Как раз наобо­рот: подав­ля­ю­щее боль­шин­ство ученых при­знает суще­ство­ва­ние Бога. Все попытки объ­яс­нить этот факт «соци­аль­ным про­ис­хож­де­нием» и «бур­жу­аз­ной идео­ло­гией» смешны и жалки, т.к. факты, дока­зан­ные наукой, напри­мер, законы Архи­меда, Пас­каля или закон все­мир­ного тяго­те­ния, всегда при­зна­ва­лись всеми уче­ными неза­ви­симо от их про­ис­хож­де­ния и идео­ло­гии. Кроме того, нелепа даже сама фор­му­ли­ровка утвер­жде­ния: наука (обычно под этим тер­ми­ном разу­ме­ются точные науки) совер­шенно не может дока­зы­вать то, что не входит в ее область иссле­до­ва­ния. Поэтому всякие раз­го­воры о том, что несу­ще­ство­ва­ние Бога дока­зано наукой, — абсурдны.

Напри­мер, как могла бы физика, изу­ча­ю­щая только види­мый, доступ­ный чув­ствам мир, уста­но­вить, что за ним нет дру­гого мира, недо­ступ­ного чело­ве­че­ским ощу­ще­ниям? То же самое можно ска­зать и о химии, био­ло­гии, бота­нике и т.п. Как может мате­ма­тика, опе­ри­ру­ю­щая чис­лами, уста­но­вить, что не суще­ствует ника­ких иных кате­го­рий, кото­рых нельзя выра­зить и иссле­до­вать до конца при помощи чисел? Это было бы рав­но­сильно тому, как если бы иссле­до­ва­тели мор­ской воды, не достиг­шие при своих изыс­ка­ниях дна, стали бы утвер­ждать, что в море ника­кого дна нет.

Из всего этого ясно: утвер­жде­ния анти­ре­ли­ги­оз­ной про­па­ганды, будто бы Бог не суще­ствует и это дока­зано наукой, не только непра­вильны, но в корне ложны.

«Бога нет, потому что мир раз­ви­ва­ется по непре­лож­ным зако­нам при­роды и не нуж­да­ется ни в каком Созда­теле или Охра­ни­теле».

Такое утвер­жде­ние, прежде всего, обна­ру­жи­вает у лиц, защи­ща­ю­щих его, отсут­ствие логики. Нали­чие в при­роде непре­лож­ных зако­нов с точки зрения логи­че­ского мыш­ле­ния, в первую оче­редь, застав­ляет пред­по­ла­гать суще­ство­ва­ние Зако­но­да­теля, уста­но­вив­шего эти законы. Тем более что они уста­нов­лены так мудро, ведь по ним мир суще­ствует и раз­ви­ва­ется в тече­ние уже зна­чи­тель­ного пери­ода вре­мени. Если отри­ца­те­лям рели­гии трудно пред­по­ло­жить суще­ство­ва­ние столь муд­рого Зако­но­да­теля, то разве не труд­нее пред­ста­вить себе, что столь мудрые законы воз­никли сами собой или явля­ются извеч­ным свой­ством слепой, неоду­шев­лен­ной, нера­зум­ной мате­рии?

Что бы ска­зали о чело­веке, уви­дев­шем впер­вые часы, наблю­дав­шем их в про­дол­же­ние неко­то­рого вре­мени и на осно­ва­нии такого наблю­де­ния решив­шем, что часы дви­га­ются сами собой по свой­ствен­ным им зако­нам, т.к. пока он наблю­дал за часами, никто их не заво­дил? Не ока­за­лась бы для всех ясной оши­боч­ность подоб­ного заклю­че­ния?

Стоит только вместо часов пред­ста­вить себе все­лен­ную в целом и в соот­вет­ствии с этим уве­ли­чить срок наблю­де­ния над нею, чтобы понять всю оши­боч­ность заклю­че­ния, будто бы все­лен­ная суще­ствует и раз­ви­ва­ется сама по свой­ствен­ным ей зако­нам.

«Бога нет,так как никто из людей не видел Его и учёные иссле­до­вав­шие всю все­лен­ную, не нашли его».

В своих вос­по­ми­на­ниях мит­ро­по­лит Вени­а­мин (Фед­чен­ков) при­во­дит сле­ду­ю­щий рас­сказ: «В семи­на­рии был такой случай. По утрам, часов в 7, после молитвы, мы шли в буфет­ную, чтобы полу­чить свою порцию пол­булки. Как-то собра­лись раньше срока, при­шлось ждать. От без­де­лия неко­то­рые начали бала­гу­рить… Один из това­ри­щей, Миша Т., нико­гда не отли­чав­шийся дотоле воль­но­стью мыслей, вдруг выпа­лил:

- А кто Бога-то видел?

Мы или не хотели спо­рить, даже не любили таких бол­ту­нов, или же не сумели воз­ра­зить ему – и мол­чали. Здесь же при­сут­ство­вал помощ­ник эко­нома, почему-то назы­вав­шийся «комис­са­ром», по имени Васи­лий. Видя наше мол­ча­ние, он обра­тился к Мише с вопро­сом:

– Барин! (так назы­вали почему-то нас тогда слу­жи­тели).

– Что?

– Так вы гово­рите, что коли Бога не видели, так уж и нет Его.

– Ну да!

– А вы мою бабку видели?

– Нне-е‑т, – робея, отве­тил Тро­иц­кий, чув­ствуя западню какую-то.

– Ну вот! А она и по сию пору жива!..»

Этот рас­сказ невольно вспо­ми­на­ется, когда слы­шишь лег­ко­вес­ные отри­ца­ния бытия Божия, осно­вы­ва­ю­щи­еся на том, что Бога не видел никто. Неужели авторы этих воз­ра­же­ний счи­тают, будто утвер­ждают что-то новое? Ведь и Библия ясно нам гово­рит: Бога никто нико­гда не видел (1Ин. 4:12; ср. Ин. 1:18). Но та же Библия назы­вает безум­цем вся­кого отри­ца­теля бытия Божия (см. Пс. 13:1).

Если счи­тать, будто из «само­раз­ви­ва­ю­щейся» мате­рии сама собой, без уча­стия Боже­ствен­ного Разума и Воли, появи­лась вся все­лен­ная вплоть до гени­аль­ных пред­ста­ви­те­лей науки и искус­ства, тогда надо вообще отка­заться от прин­ципа при­чин­но­сти, т. е. от того поло­же­ния, что все имеет свою при­чину. А от этого-то как раз мате­ри­а­ли­сты и не хотят отка­заться – полу­ча­ется про­ти­во­ре­чие.

«Бога нет, так как наука дока­зала мате­ри­аль­ное раз­ви­тие мира. Раньше же, когда этого не могли дока­зать, ссы­ла­лись на Бога, чтобы объ­яс­нить непо­нят­ные явле­ния».

В этом пункте без­бож­ники обычно сме­ши­вают два момента и этим нередко сби­вают с толку веру­ю­щих людей.

Дей­стви­тельно, точные и есте­ствен­ные науки (физика, химия, аст­ро­но­мия, био­ло­гия и др.) могут в наше время дать гораздо более полную, чем в преж­ние вре­мена, кар­тину воз­ник­но­ве­ния и раз­ви­тия раз­лич­ных сфер орга­ни­че­ского и неор­га­ни­че­ского мира. Но все это лишь ответ на вопрос, КАК возник мир, и не имеет ничего общего с вопро­сом, ПОЧЕМУ мир появился именно таким путем. Послед­ний вопрос может быть раз­ре­шен и в наши дни, как и прежде, если только при­знать, что раз­ви­тием мира руко­во­дила и руко­во­дит разум­ная воля, т.е. Боже­ствен­ное Начало.

Все осталь­ные ответы, сколько бы они ни ссы­ла­лись на при­род­ную зако­но­мер­ность, сводят все к слу­чай­но­сти, так как, по утвер­жде­нию без­бож­ни­ков, мате­рия в те вре­мена еще не была «высо­ко­ор­га­ни­зо­ван­ной» и не обла­дала «спо­соб­но­стью мыс­лить». Правда, объ­яс­не­ние слож­ных про­цес­сов путем слу­чай­ного, не руко­во­ди­мого ника­кой созна­тельно направ­ля­ю­щей силой сцеп­ле­ния атомов и моле­кул может на первый взгляд пока­заться воз­мож­ным, но только если не при­ни­мать в расчет того вре­мени, кото­рое нужно для миро­вого про­цесса. Если же учесть это обсто­я­тель­ство, то обна­ру­жится, что по закону веро­ят­но­сти для такого раз­ви­тия потре­бо­ва­лось бы число лет, пре­вы­ша­ю­щее в бил­ли­оны раз дей­стви­тель­ный воз­раст земли, т.е. число вообще ирре­аль­ное.

Обычно, без­бож­ники, изла­гая про­цесс раз­ви­тия мира, стре­мятся изоб­ра­зить его так, как будто этот про­цесс уже сам отве­чает на вопрос, почему мир пошел именно по этому пути раз­ви­тия. В дей­стви­тель­но­сти же они остав­ляют вопрос без ответа, т.к. послед­ний вообще не входит в ком­пе­тен­цию точных наук. Для каж­дого куль­тур­ного чело­века понятно, что про­гресс точных наук в этой обла­сти нисколько не ума­ляет необ­хо­ди­мо­сти при­знать Бога един­ствен­ной при­чи­ной разум­ного хода раз­ви­тия мира.

«В мире нет ничего; что 6ы ука­зы­вало на суще­ство­ва­ние Бога, сле­до­ва­тельно, Его не суще­ствует».

Извест­ный фран­цуз­ский мыс­ли­тель и фило­соф Жан Жак Руссо, чело­век далеко не цер­ков­ных взгля­дов, кото­рого нельзя обви­нить в какой-либо «попов­щине», сказал одна­жды, что доста­точно только взгля­нуть на крыло бабочки, чтобы опро­верг­нуть все постро­е­ния ате­и­стов. Дей­стви­тельно, как отве­тить на вопрос, для чего и почему могло воз­ник­нуть столь пре­крас­ное крыло бабочки, если в мире не суще­ствует ничего, кроме мате­рии?

Прой­дем по залам зоо­ло­ги­че­ского музея, посмот­рим собран­ные там кол­лек­ции бабо­чек. Какое необык­но­вен­ное соче­та­ние, какое богат­ство ярких и нежных красок, какая тон­кость рисунка! Эти изыс­кан­ные узоры на кры­льях словно выве­дены рукой искус­ней­шего худож­ника! Сколько видов, сколько раз­лич­ных соче­та­ний, иногда при­чуд­ли­вых до непо­сти­жи­мо­сти! А на спине ночной бабочки, извест­ной под назва­нием «мерт­вая голова», изоб­ра­жен череп. Не кажется ли, что какой-то незри­мый худож­ник отме­тил эту посе­ти­тель­ницу клад­бищ знаком мерт­вой головы? А гигант­ские раз­меры и пест­рота красок бабо­чек тро­пи­че­ских стран! Зачем и для чего все это? Ведь срок жизни этих хруп­ких существ непро­дол­жи­те­лен, – зачем же такая рас­то­чи­тель­ность в наря­дах и крас­ках?

Как жалки и тен­ден­ци­озны попытки объ­яс­нить всю эту кра­соту и рос­кошь необ­хо­ди­мо­стью борьбы за суще­ство­ва­ние рода, вслед­ствие кото­рой выжи­вают якобы только породы бабо­чек, пре­вос­хо­дя­щие своих сопер­ни­ков вели­ко­ле­пием оде­я­ния при так назы­ва­е­мом «поло­вом отборе». Между тем наука гово­рит нам, что глаз насе­ко­мых совсем не при­спо­соб­лен к вос­при­я­тию кра­соты форм и красок. Ведь такие невзрач­ные насе­ко­мые, как мухи, не только не отстают от других в раз­мно­же­нии, но даже и пре­вос­хо­дят их.

Нали­чие кра­соты в види­мом мире дока­зы­вает, что поня­тие о ней суще­ство­вало до начала мира. Разум­ный Дух, носи­тель идеи кра­соты, вдох­нул ее в при­роду. Нали­чие кра­соты в мире, насе­лен­ном суще­ствами, спо­соб­ными к ее вос­при­я­тию, сви­де­тель­ствует также о муд­ро­сти Созда­теля мира. По этой при­чине чело­век, создан­ный по образу и подо­бию Творца все­лен­ной, спо­со­бен к созна­тель­ному вос­при­я­тию кра­соты. Вот почему среди людей могли появиться Прак­си­тель и Фидий, Лео­нардо да Винчи и Мике­лан­джело, Рем­брандт и Голь­бейн, Анто­коль­ский и Репин, Айва­зов­ский и Шишкин.

При­ве­ден­ный нами пример с крылом бабочки – только мелкая иллю­стра­ция кра­соты види­мого мира, с точки зрения мате­ри­а­лизма, бес­по­лез­ной, необъ­яс­ни­мой и ненуж­ной, а с точки зрения рели­ги­оз­ной – мол­ча­ливо напо­ми­на­ю­щей нам о Творце. Для того, кто наме­ренно не закры­вает дверей своего сердца всему, напо­ми­на­ю­щему ему о Боге, каждый цветок в поле, каждая звезда на небес­ном своде убе­ди­тельно гово­рят о веч­но­сти. Для глу­хого нет раз­ницы между сона­той Бет­хо­вена и брен­ча­нием неуме­лого бала­ла­еч­ника. Для сле­пого не суще­ствует про­из­ве­де­ний живо­писи. Для неже­ла­ю­щих думать о Боге нет в мире ничего, что ука­зы­вало бы им на Его суще­ство­ва­ние.

«Вера в Бога осно­вана на неве­же­стве: обра­зо­ван­ные, ученые люди не верят в Его суще­ство­ва­ние».

Это мнение совер­шенно оши­бочно. У нас в России оно явля­ется насле­дием пред­став­ле­ний поверх­ностно обра­зо­ван­ных людей XIX века, ловко исполь­зо­ван­ных совре­мен­ной про­па­ган­дой без­бо­жия. Этого мнения могут при­дер­жи­ваться лишь люди, незна­ко­мые с обра­зом мыш­ле­ния вели­чай­ших ученых.

Начи­ная с древ­ней­ших времен и до наших дней, среди самых круп­ных ученых число веру­ю­щих всегда зна­чи­тельно пре­вы­шало число неве­ру­ю­щих. Даже в сере­дине XIX века, когда мате­ри­а­лизм достиг своего наи­выс­шего раз­ви­тия, на вер­ши­нах науки стояли в боль­шин­стве своем веру­ю­щие в Бога. Не все они при­над­ле­жали к тому или иному хри­сти­ан­скому веро­ис­по­ве­да­нию, но они при­зна­вали Бога как Творца все­лен­ной.

Когда в сере­дине XIX века рас­про­стра­не­ние мате­ри­а­ли­сти­че­ских идей осо­бенно уси­ли­лось, многим каза­лось, что мате­ри­а­лизм спо­со­бен раз­ре­шить все миро­вые загадки, объ­яс­нить все неяс­но­сти и тем самым пре­вра­тить все­лен­ную в гро­мад­ную машину, управ­ля­е­мую волей чело­века. Рас­про­стра­не­нию такого взгляда чрез­вы­чайно содей­ство­вало небы­ва­лое раз­ви­тие тех­ники за срав­ни­тельно корот­кий срок, поз­во­ляв­шее делать самые смелые пред­по­ло­же­ния отно­си­тельно буду­щего, питать самые смелые надежды.

В это время писали свои книги такие извест­ные мате­ри­а­ли­сты, как Фогт, Бюхнер, Моле­шотт. Их книги каза­лись тогда чем-то новым и важным, но в наши дни совер­шенно поте­ряли свое зна­че­ние. К этому же вре­мени отно­сятся и глав­ные сочи­не­ния Маркса и Энгельса, взгляды кото­рых явля­ются теперь такими же уста­рев­шими, как и пере­чис­лен­ных выше мате­ри­а­ли­стов. Их фило­соф­ское миро­воз­зре­ние сохра­нило зна­че­ние только потому, что было свя­зано с опре­де­лен­ными поли­ти­че­скими тече­ни­ями, сумев­шими при­влечь на свою сто­рону многих сто­рон­ни­ков, усво­ив­ших и мате­ри­а­ли­сти­че­ские убеж­де­ния своих настав­ни­ков.

Кроме того, в так назы­ва­е­мом марк­сист­ском «диа­лек­ти­че­ском мате­ри­а­лизме» мате­ри­а­ли­сти­че­ская сущ­ность была умело замас­ки­ро­вана диа­лек­ти­че­ским мето­дом, заим­ство­ван­ным у иде­а­ли­ста Гегеля. Этот метод поз­во­ляет диа­лек­ти­че­ским мате­ри­а­ли­стам защи­щать свою теорию даже и теперь, когда ее мате­ри­а­ли­сти­че­ские основы, можно ска­зать, напо­ло­вину раз­ру­шены науч­ным раз­ви­тием конца XIX и начала XX века, когда самая воз­мож­ность науч­ной защиты мате­ри­а­лизма ока­за­лась постав­лен­ной под вопрос.

Рас­па­де­ние атома, пре­вра­ща­е­мость массы в энер­гию, т.е. уни­что­же­ние того, что с точки зрения после­до­ва­тель­ного мате­ри­а­лизма счи­та­лось мате­рией, основ­ной суб­стан­цией и фун­да­мен­том всей мате­ри­а­ли­сти­че­ской фило­со­фии, теория отно­си­тель­но­сти, потряс­шая здание клас­си­че­ской физики, и еще многое другое, – все это пока­за­лось бы, пожа­луй, «клас­си­кам» мате­ри­а­лизма про­шлого века каким-то «вра­жьим нава­жде­нием». Понятно, что совре­мен­ное раз­ви­тие науки повлекло за собою мас­со­вый отход ученых от мате­ри­а­лизма, ибо они убе­ди­лись в бес­си­лии своего идола усто­ять под напо­ром новей­ших науч­ных откры­тий. Во всяком случае, это можно ска­зать о людях, не утра­тив­ших сво­боды в мыш­ле­нии и поступ­ках.

Мате­ри­а­лизм как учение, опи­рав­ше­еся на науч­ные данные, давно над­ле­жало бы похо­ро­нить, но он долго оста­вался офи­ци­аль­ным миро­воз­зре­нием марк­сист­ской партии. Понятно, что там, где эта партия имела власть, мате­ри­а­лизм про­воз­гла­ша­ется самым пере­до­вым и науч­ным миро­воз­зре­нием. Конечно, при таких усло­виях никто из совет­ских ученых не смел открыто заявить о своей рели­ги­оз­но­сти, о своей вере в Бога как Творца мира, тем самым отре­ка­ясь от мате­ри­а­лизма. На это реша­лись только круп­ней­шие ученые с миро­вой извест­но­стью, до неко­то­рой сте­пени защи­щав­шей их от репрес­сий. Из таких ученых наи­бо­лее изве­стен зна­ме­ни­тый рус­ский физио­лог И.П. Павлов (1936 г.). После его смерти совет­ская про­па­ганда жал­кими и смеш­ными сред­ствами пыта­лась дока­зать его атеизм и неве­рие в Бога. Но всякий, кто знал Пав­лова, знал также о его глу­бо­кой рели­ги­оз­но­сти, кото­рую он сохра­нил до конца своих дней.

Таких же слу­чаев было немало среди зна­ме­ни­тых про­фес­со­ров меди­цины, пре­сле­до­ва­ние кото­рых было бы неже­ла­тель­ным для совет­ского режима. Их рели­ги­оз­ность просто замал­чи­ва­лась, и никто не знал о ней, кроме близ­ких к ним лиц.

В З0‑х годах среди самых круп­ных пред­ста­ви­те­лей науки и искус­ства – членов зна­ме­ни­той Фран­цуз­ской Ака­де­мии Наук – был про­ве­ден опрос о вере в Бога. Он пока­зал, что число неве­ру­ю­щих там совер­шенно ничтожно. Этот опрос про­из­во­дился вполне сво­бодно: ни о каком дав­ле­нии во Фран­ции не могло быть и речи. Если же пред­по­ло­жить, что кто-либо из фран­цуз­ских ака­де­ми­ков скрыл свое без­бо­жие из стыда при­знаться в нем, то это может лишь слу­жить дока­за­тель­ством, что в наше время неве­рие в Бога пред­став­ляет собой для ученых нечто постыд­ное.

Правда, про­цесс осо­зна­ния отста­ло­сти и нена­уч­но­сти ате­и­сти­че­ско-мате­ри­а­ли­сти­че­ского миро­воз­зре­ния, после его осно­ва­тель­ного краха еще в про­шлом веке, идет посте­пенно; среди посред­ствен­ных, зауряд­ных ученых про­цент неве­ру­ю­щих еще доста­точно высок; тем более он высок среди людей полу­у­че­ных, людей с поверх­ност­ным обра­зо­ва­нием, но посте­пенно пере­во­рот в науч­ных пред­став­ле­ниях ока­зы­вает вли­я­ние и на них.

Заме­ча­тель­ный, все­объ­ем­лю­щий ум, немец­кий ученый, фило­соф, мате­ма­тик и фило­лог Лейб­ниц в своем сочи­не­нии «Испо­ве­да­ние при­роды против ате­и­стов» сказал, что поверх­ност­ное заня­тие наукой создает обман­чи­вое пред­став­ле­ние скорой воз­мож­но­сти познать все тайны миро­зда­ния и отда­ляет чело­века от Бога. Напро­тив, углуб­ле­ние в науку при­во­дит чело­века к при­зна­нию Боже­ствен­ного Разума, управ­ля­ю­щего миром.

Того же мнения дер­жался и зна­ме­ни­тый англий­ский фило­соф Фр. Бэкон. Дей­стви­тельно, доста­точно только про­смот­реть имена самых круп­ных умов, самых видных ученых и древ­них, и новых времен, чтобы убе­диться, что подав­ля­ю­щее боль­шин­ство их были людьми веру­ю­щими, при­зна­ю­щими Бога, Духов­ное Начало и Вер­хов­ный Разум, нача­лом мира. Из мно­же­ства суж­де­ний вели­ких ученых о рели­гии при­ве­дем несколько как образцы.

Ари­сто­тель, вели­чай­ший ум древ­но­сти, гово­рит: «По сви­де­тель­ству всего рода чело­ве­че­ского, Бог явля­ется при­чи­ной всего» [Мета­фи­зика. II, II, 820]. Платон, учи­тель Ари­сто­теля, утвер­ждает: «Солнце, земля, весь мир, смена времен года дока­зы­вают суще­ство­ва­ние Боже­ства» [Законы. Кн. 9]. Это голос двух вели­чай­ших умов древ­но­сти. А вот что гово­рит отец совре­мен­ной аст­ро­но­мии Нико­лай Копер­ник, учение кото­рого, по словам без­бож­ни­ков, будто бы опро­вер­гало истин­ность хри­сти­ан­ства: «Кто может взи­рать на дивный поря­док все­лен­ной, управ­ля­е­мой Богом, и не чув­ство­вать при этом порыва созер­цать пре­выше всего Самого Творца» [Копер­ник Н. О дви­же­нии небес­ных светил].

Луи Пастер, создав­ший науку о бак­те­риях и давший совре­мен­ной меди­цине науч­ное осно­ва­ние, сам гово­рил о себе, что он верит в Бога и во все боже­ствен­ные истины, как про­стой бре­тон­ский кре­стья­нин. Он под­чер­ки­вал, что именно его науч­ные заня­тия дают ему осно­ва­ние для столь глу­бо­кого убеж­де­ния в суще­ство­ва­нии Бога. То, что такие све­тила физики, как Ньютон, Пас­каль, Фара­дей, Вольта и Ампер, все были глу­боко веру­ю­щими людьми – обще­из­вестно.

Зна­ме­ни­тые есте­ство­ис­пы­та­тели Линней и Кювье веро­вали в Бога, так же как и отец совре­мен­ной гео­ло­гии Ляйель. Даже сам Дарвин, именем кото­рого столь часто зло­упо­треб­ляли без­бож­ники в своих целях, отнюдь не отри­цал своей тео­рией суще­ство­ва­ния Бога, а, наобо­рот, считал Его пер­во­при­чи­ной всего, первым толч­ком начи­на­ю­ще­гося эво­лю­ци­он­ного раз­ви­тия.

Пора­зи­тель­ный рус­ский ученый-само­ро­док Ломо­но­сов, бывший нашим «первым уни­вер­си­те­том», нико­гда не был тем неве­ру­ю­щим, каким нередко хотят изоб­ра­зить его боль­ше­вики. Он был чело­ве­ком рели­ги­оз­ным, как видно из его «Раз­мыш­ле­ния о Божием вели­че­стве». Эти стихи его, поло­жен­ные на музыку, пелись даже в ста­ро­об­ряд­че­ских мона­сты­рях на его родине.

Как мы уже ска­зали, совре­мен­ные вели­кие ученые в боль­шин­стве своем веруют в Бога; среди них назо­вем еще такие имена, как Эйн­штейн, Берг­сон, Планк, Джине, Лодж. Из этого видно, что утвер­жде­ние анти­ре­ли­ги­оз­ной про­па­ганды о несов­ме­сти­мо­сти веры в Бога с уче­но­стью совер­шенно несо­сто­я­тельно.

«Рели­гия – враг науки. Пред­ста­ви­тели рели­гии, осо­бенно като­ли­че­ской церкви, всегдa пре­сле­до­вали науку, — они сожгли Джор­данo Бруно, пре­сле­до­вали Гали­лея и Копер­ника за то, что те отста­и­вали науч­ную истину вра­ще­ния Земли вокруг Солнца».

То, что рели­гия не явля­ется врагом науки, видно уже из при­ве­ден­ного факта о подав­ля­ю­щем боль­шин­стве веру­ю­щих среди ученых. Напом­ним, что като­ли­че­ские свя­щен­ники и монахи состав­ляют почти деся­тую часть наи­бо­лее выда­ю­щихся аст­ро­но­мов. В их числе нахо­дится като­ли­че­ский монах-иезуит отец Секки, осно­ва­тель важной отрасли аст­ро­но­мии – аст­ро­фи­зики, зани­ма­ю­щейся уста­нов­ле­нием состава звезд.

То же самое мы наблю­даем и в других отрас­лях науки. Такая совре­мен­ная наука, как гене­тика, осно­вана като­ли­че­ским свя­щен­ни­ком, мона­хом ордена св. Авгу­стина, отцом Мен­де­лем. Вся­кому, кто серьезно зани­ма­ется зоо­ло­гией, известно имя Васмана, зна­тока мира мура­вьев и тер­ми­тов,- он также был като­ли­че­ским свя­щен­ни­ком-иезу­и­том. Совре­мен­ные фило­логи хорошо знают имя фран­цуз­ского като­ли­че­ского свя­щен­ника о. Русло, извест­ного своими рабо­тами в обла­сти фоне­тики. Мно­го­том­ные труды уче­ней­шего швей­цар­ского мис­си­о­нера отца Виль­гельма Шмидта, монаха ордена Штей­ле­ров, внесли цен­ней­ший вклад в дело изу­че­ния наро­дов Африки и опро­ки­нули многие непра­виль­ные поня­тия в обла­сти этно­ло­гии.

То, что в сред­ние века мона­стыри были сре­до­то­чием науч­ных заня­тий, не отри­цает никто; без­бож­ники даже упре­кают Цер­ковь в том, что она якобы моно­по­ли­зи­ро­вала науку и тем задер­жала ее раз­ви­тие. В дей­стви­тель­но­сти же ока­за­лось, что как раз там, где наука была скон­цен­три­ро­вана в мона­сты­рях, она опе­ре­дила другие страны и бле­стяще под­го­то­вила даль­ней­шие науч­ные дости­же­ния, после­до­вав­шие за этим пери­о­дом.

А упреки в том, что пред­ста­ви­тели Церкви боро­лись против взгля­дов тех или иных мыс­ли­те­лей, тоже неспра­вед­ливы. Джор­дано Бруно был осуж­ден вовсе не за то, что при­дер­жи­вался гелио­цен­три­че­ской системы и отвер­гал учение о нахож­де­нии земли в центре мира. Осу­дили его за попра­ние основ хри­сти­ан­ского учения, напри­мер Боже­ствен­но­сти Христа, дей­стви­тель­но­сти совер­шен­ных Им чудес и т.п. Подоб­ные факты не отно­сятся к сути рели­гии. Исто­рия пока­зы­вает, что и без­бож­ные пра­ви­тель­ства весьма жестоко рас­прав­ля­ются со своими про­тив­ни­ками. С пре­сле­до­ва­нием же науч­ных взгля­дов эти факты в основ­ном не имеют ничего общего.

Отно­си­тельно Копер­ника известно, что ника­ким репрес­сиям за свое учение он не под­вер­гался. Он сам был като­ли­че­ским свя­щен­ни­ком (членом причта кафед­раль­ного собора) и поль­зо­вался ува­же­нием у выс­шего духо­вен­ства. Одно это опро­вер­гает раз­го­воры о том, что его теория будто бы была враж­дебна хри­сти­ан­скому учению. В книге Копер­ника не было ничего про­ти­во­ре­ча­щего хри­сти­ан­скому учению. Про­тив­ники Копер­ника счи­тали, будто его взгляды не схо­дятся с тогдаш­ним тол­ко­ва­нием Свя­щен­ного Писа­ния, потому что при сред­не­ве­ко­вом состо­я­нии науки Библию пони­мали довольно при­ми­тивно. В дей­стви­тель­но­сти же Библия не имеет целью уста­нов­ле­ние какой-либо аст­ро­но­ми­че­ской системы, а гово­рит о миро­зда­нии в обра­зах и поня­тиях совре­мен­ного ей чело­ве­че­ства.

Отвер­же­ние гелио­цен­три­че­ской системы като­ли­че­скими уче­ными XVIXVII веков было, конечно, их ошиб­кой; но ошибка ученых вовсе не явля­ется дока­за­тель­ством враж­деб­но­сти рели­гии или Церкви к науке и к науч­ному про­грессу. Про­тив­ники системы Копер­ника потому боро­лись против нее, что счи­тали старую систему научно дока­зан­ной, а взгляды Копер­ника – необос­но­ван­ной гипо­те­зой. Со своей точки зрения, они защи­щали науку, а не тор­мо­зили ее. Когда теория Копер­ника была научно дока­зана, никто из пред­ста­ви­те­лей Церкви не воз­ра­жал больше против нее.

Вообще, усво­е­ние новых теорий редко про­хо­дит гладко: боль­шин­ству ученых бывает трудно отка­заться от при­выч­ных пред­став­ле­нии, и часто они усердно защи­щают старые взгляды, пока их несо­сто­я­тель­ность еще не дока­зана несо­мненно. Вспом­ним почти полу­ве­ко­вые споры физи­ков о нагре­ва­нии веществ: старая мате­ри­аль­ная теория учила, что нагре­ва­ние веществ про­ис­хо­дит от при­сут­ствия осо­бого лег­ко­вес­ного веще­ства – теп­ло­рода; новая же теория утвер­ждала, что подоб­ного веще­ства не суще­ствует. Спор пре­кра­тился только после того, как полная несо­сто­я­тель­ность старой теории была дока­зана на опыте рас­плав­ле­ния, путем вза­им­ного трения, двух кусков льда, не сопри­ка­сав­шихся с какими-либо пред­ме­тами «бога­тыми теп­ло­ро­дом».

Зна­ме­ни­тый есте­ство­ис­пы­та­тель Либих долго не хотел верить откры­тиям Пастера, что мик­робы явля­ются при­чи­ной чело­ве­че­ских болез­ней. Он даже срав­ни­вал теории Пастера с абсурд­ным утвер­жде­нием, будто вода в реке дви­жется в резуль­тате вра­ще­ния мель­нич­ных колес. А между тем как раз откры­тия Пастера и дали воз­мож­ность поста­вить меди­цину на новую основу и спасти жизнь мно­же­ству людей. С точки зрения без­бож­ни­ков, выхо­дит, что и Либиха сле­дует при­чис­лить к врагам науки, тор­мо­зив­шим ее раз­ви­тие.

Пре­сле­до­ва­ние Гали­лея, дей­стви­тельно, исто­ри­че­ский факт. Но враги Церкви, повест­вуя о нем, иска­жают факты. На самом же деле Гали­лею было всего лишь пред­ло­жено не про­па­ган­ди­ро­вать своих взгля­дов. Да и эта мера была при­нята отча­сти из-за неспо­кой­ного харак­тера самого Гали­лея, тре­бо­вав­шего от цер­ков­ных вла­стей осуж­де­ния своих про­тив­ни­ков. О том, что Гали­лея под­вер­гали пыткам, нет реши­тельно ника­ких ука­за­ний; спор может лишь идти о том, гро­зили ли ему тако­вой. А уж при­пи­сы­ва­е­мая ему фраза: «А все-таки она вер­тится!» – чистый вымы­сел.

Вообще же, в наши дни упре­кать Цер­ковь за то, что про­ис­хо­дило более трех­сот лет тому назад, так же нера­зумно и неспра­вед­ливо, как если бы мы взя­лись обви­нять совре­мен­ное пра­ви­тель­ство Соеди­нен­ных Штатов за жесто­кое отно­ше­ние к неграм во вре­мена рабо­вла­дель­че­ства или совре­мен­ное пра­ви­тель­ство Англии за жесто­кие анти­ка­то­ли­че­ские законы былых времен.

Тем более что и при ате­и­сти­че­ских пра­ви­тель­ствах извест­ней­шие ученые (напри­мер, ака­де­мик Н. И. Вави­лов) осуж­да­лись и репрес­си­ро­ва­лись, несмотря на их науч­ные заслуги, за то, что их иссле­до­ва­ния про­ти­во­ре­чили док­три­нам партии. Зная об этом, другие ученые замы­ка­лись в себе, уходя от науч­ной дея­тель­но­сти. Из всего ска­зан­ного ясно, что гос­под­ству­ю­щее без­бо­жие ско­вы­вает науку в несрав­ненно боль­шей мере, чем когда-либо ее огра­ни­чи­вала гос­под­ству­ю­щая рели­гия.

«Рели­гия пoвecтвyeт о раз­лич­ных чуде­сах. Наука же дока­зала, что ника­ких чудес нет и быть не может, так как это 6ыло бы нару­ше­нием зако­нов при­роды».

Повест­во­ва­ния о чуде­сах рас­смат­ри­вают чудеса именно как исклю­че­ния из общего пра­вила, как ред­кост­ные явле­ния, укло­ня­ю­щи­еся от обыч­ного порядка вещей, осно­ван­ного на зако­нах при­роды.

Вопрос о воз­мож­но­сти чудес зави­сит от дру­гого свя­зан­ного с ним вопроса: о суще­ство­ва­нии Бога, Творца и Про­мыс­ли­теля, Вла­сте­лина всего мира. Если мы не верим в суще­ство­ва­ние Бога, то, конечно, должны при­знать чудеса невоз­мож­ными. Ибо кто мог бы тогда вме­ши­ваться в дей­ствия слепой силы, управ­ля­е­мой якобы извеч­ными зако­нами? Кто мог бы заста­вить эту силу отсту­пать от порядка, уста­нов­лен­ного раз навсе­гда? Если же мы верим в суще­ство­ва­ние Бога (а в это верили многие ученые) – значит, мы верим и в воз­мож­ность того, что Он, как Все­мо­гу­щий Пове­ли­тель при­роды и Творец ее зако­нов, волен и оста­нав­ли­вать их дей­ствие в тех слу­чаях, когда это бывает нужно для блага чело­века или для вра­зум­ле­ния и нази­да­ния неве­ру­ю­щих.

Точные науки нико­гда не дока­зы­вали и не могут дока­зать невоз­мож­ность чудес, т.к. они иссле­дуют пра­вила и законы при­роды, а не исклю­че­ния из них. Как встре­ча­ю­щи­еся в фило­ло­гии исклю­че­ния не про­ти­во­ре­чат грам­ма­тике и пра­ви­лам языка, явля­ясь допол­не­нием к ним, так же и чудеса не опро­вер­гают зако­нов при­роды, но суще­ствуют помимо них.

Если авто­мо­биль какого-либо почет­ного лица имеет право про­ехать там, где другим проезд запре­щен, если для кого-нибудь желез­ная дорога допус­кает спе­ци­аль­ный поезд, то этим нисколько не отме­ня­ются уста­нов­лен­ные пра­вила улич­ного дви­же­ния или рас­пи­са­ние поез­дов.

Чтобы отверг­нуть воз­мож­ность чудес, надо прежде всего дока­зать вымыш­лен­ность или лож­ность всех чудес, о кото­рых име­ются мно­го­чис­лен­ные сви­де­тель­ства. Пред­по­ла­гать во всех этих слу­чаях обман или само­вну­ше­ние может лишь чело­век, совер­шенно незна­ко­мый с непре­лож­но­стью этих сви­де­тельств. Было много слу­чаев, когда неве­ру­ю­щие люди, сви­де­тели чудес, убе­див­шись на осно­ва­нии тща­тель­ного иссле­до­ва­ния, что ника­кого есте­ствен­ного объ­яс­не­ния дать совер­шив­ше­муся нельзя, ста­но­ви­лись веру­ю­щими и сохра­няли веру до конца своих дней.

Наи­бо­лее ярким и обще­из­вест­ным фактом, дока­зы­ва­ю­щим под­лин­ность чудес, явля­ются исце­ле­ния в Лурде, во Фран­ции. Там рабо­тает посто­ян­ная вра­чеб­ная комис­сия, в состав кото­рой входят врачи-спе­ци­а­ли­сты, среди кото­рых есть веру­ю­щие и неве­ру­ю­щие. Они имеют полную воз­мож­ность научно иссле­до­вать все про­ис­хо­дя­щие исце­ле­ния и объ­яс­нять их по своему усмот­ре­нию. Если вне­зап­ному выздо­ров­ле­нию боль­ного можно дать какое-нибудь есте­ствен­ное объ­яс­не­ние или воз­ни­кает сомне­ние в дей­стви­тель­но­сти исце­ле­ния, то такой факт не реги­стри­ру­ется как чудес­ный. Если же все врачи утвер­ждают согласно, что не могут дать ника­кого есте­ствен­ного объ­яс­не­ния про­ис­шед­шему исце­ле­нию и что нет ника­кого сомне­ния в его дей­стви­тель­но­сти, то такой случай исце­ле­ния реги­стри­ру­ется как чудо.

Таких чудес заре­ги­стри­ро­вано в Лурде вели­кое мно­же­ство! Среди них осо­бенно пора­зи­тельны случаи быст­рого и пол­ного исце­ле­ния орга­нов тела, пора­жен­ных тяжкой болез­нью. Здесь, конечно, не может быть и речи о само­вну­ше­нии или дей­ствии на орга­низм нерв­ного потря­се­ния. Не при­ни­ма­ю­щие чудес вместо голо­слов­ного отри­ца­ния фактов сде­лали бы лучше, если бы озна­ко­ми­лись с доку­мен­та­цией этих фактов, под­твер­жден­ных бес­при­страст­ными вра­чами, а уже после этого поду­мали, разумно ли счи­тать воз­мож­ность чудес опро­верг­ну­той науч­ными иссле­до­ва­ни­ями.

Конечно, не все при­ни­ма­е­мое людьми за чудо бывает дей­стви­тельно тако­вым. Нередко слу­ча­ются ошибки, и довольно часто повест­во­ва­ния о чуде­сах леген­дарны. Поэтому Цер­ковь отно­сится к сооб­ще­ниям о чуде­сах с боль­шой осто­рож­но­стью. Таким обра­зом, повест­во­ва­ния о чуде­сах совсем не ставят рели­гию в про­ти­во­ре­чие с наукой, ибо насто­я­щая, сво­бод­ная наука нико­гда не отвер­гала воз­мож­но­сти чудес.

«По учению рели­гии, чело­век состоит из духа и тела, совре­мен­ная же наука хорошо изу­чила чело­века и не нашла в нем ника­кой души, В наше время всем известно, что смерть насту­пает в резуль­тате пре­кра­ще­ния работы важных opга­нов чело­ве­че­ского тела, а cовсем не потому чтo душа поки­дает тело. Ученым даже уда­ва­лось «ожив­лять» людей, т.е. вос­ста­нав­ли­вать пре­кра­тив­шу­юся дея­тель­ность их орга­нов, так что, если бы душa суще­ство­вала, это зна­чило что им yда­лось вер­нуть ее обратно в тело».

В вопросе отри­ца­ния души мате­ри­а­ли­сты посту­пают точно так же, как они делают это при отри­ца­нии Бога как Творца и Упра­ви­теля мира. Они ссы­ла­ются на дости­же­ния науки, поз­во­ля­ю­щие ближе про­сле­дить про­цессы, про­ис­хо­дя­щие в чело­ве­че­ском теле, как будто эти дости­же­ния дока­зы­вают, что души не суще­ствует. Это так же несо­сто­я­тельно, как и отри­ца­ние Бога на осно­ва­нии поверх­ност­ного изу­че­ния при­роды.

Пред­ставьте себе такое поло­же­ние: писа­тель рабо­тает над книгой, в кото­рой хочет раз­вить и защи­тить свои идеи. Для этого он жерт­вует сном, отды­хом, раз­вле­че­ни­ями, едой – словом, всем, к чему он должен был бы стре­миться для есте­ствен­ного удо­вле­тво­ре­ния своего мате­ри­аль­ного начала. Он имеет власть под­чи­нить себе мате­ри­аль­ную сто­рону своего суще­ства при помощи воли, осо­знав при помощи разума, что должен так посту­пить. Но он может и не послу­шаться разума и напра­вить свою волю согласно тре­бо­ва­ниям своего тела, т.е. отды­хать, спать, есть, пить и ни о чем другом не забо­титься. Душа и есть то, что застав­ляет его пре­не­бре­гать мате­ри­аль­ными потреб­но­стями.

Утвер­жде­ние, будто души не суще­ствует потому, что ученые не нашли ее при деталь­ных иссле­до­ва­ниях чело­ве­че­ского тела, наивно и нело­гично. Такое утвер­жде­ние можно было бы при­ве­сти против учения о суще­ство­ва­нии души только в том случае, если бы рели­гия учила о мате­ри­аль­но­сти души, о том, что она имеет вес и объем или какую-либо особую тонкую струк­туру, кото­рую можно обна­ру­жить при помощи раз­лич­ных при­бо­ров. Но ничего подоб­ного нет: рели­гия, по край­ней мере хри­сти­ан­ская, счи­тает чело­ве­че­скую душу нема­те­ри­аль­ной суб­стан­цией и такой она счи­тала ее и до появ­ле­ния всех усо­вер­шен­ство­ван­ных при­бо­ров.

Выра­же­ния Св. Писа­ния, отож­деств­ля­ю­щие душу с жизнью или кровью чело­века, ука­зы­вают лишь на ту связь, кото­рая логи­че­ски суще­ствует между этими поня­ти­ями, т.к. от потери крови чело­век лиша­ется жизни, как если бы душа оста­вила тело. Кровь явля­ется сим­во­лом души, носи­тель­ни­цей жиз­нен­ного прин­ципа чело­века.

Отри­цать суще­ство­ва­ние духов­ной, нема­те­ри­аль­ной суб­стан­ции чело­века – души – так же неосно­ва­тельно, как отри­цать нали­чие ума у чело­века, тело кото­рого после смерти было вскрыто, но при иссле­до­ва­нии мозга ника­кого спе­ци­аль­ного ума обна­ру­жено не было. Совре­мен­ная наука, объ­яс­няя при­чины, вызы­ва­ю­щие смерть чело­века, нисколько не ослаб­ляет того поло­же­ния рели­гии, что смерть сама по себе состоит в раз­лу­че­нии души с телом. Душа создана Богом не для жизни вообще где-то в миро­вом про­стран­стве, а для незри­мого оби­та­ния в теле опре­де­лен­ного чело­века. Она нераз­рывно свя­зана с телом именно этого чело­века до тех пор, пока оно, в силу ста­ро­сти, болезни или несчаст­ного случая, не при­хо­дит в такое состо­я­ние, в кото­ром больше не спо­собно слу­жить духов­ной суб­стан­ции этого чело­века.

Душа раз­лу­ча­ется с телом, испол­нив свое назна­че­ние на земле – ожив­лять тело, и пре­бы­вает до конца мира в бес­те­лес­ном состо­я­нии. Если же состо­я­ние тела таково, что оно еще может – как своими силами, так и при помощи меди­цины – после вре­мен­ной при­оста­новки воз­об­но­вить или вос­ста­но­вить жиз­нен­ные функ­ции, то душа, конечно, и не рас­ста­ется с ним, и насту­пив­шая было смерть – лишь кажу­ща­яся, как, напри­мер, при летар­ги­че­ском сне.

Таким обра­зом, и это утвер­жде­ние без­бож­ни­ков не имеет ника­кого права опи­раться на науку.

«Если бы мир был создан все­мо­гу­щим, мудрым и благим Богом, то он должен был бы быть более совер­шен­ным. В нем не могло бы быть тогда столько стра­да­ний и неспра­вед­ли­во­стей. Бог должен был бы поза­бо­титься о том, что6ы каждый имел всё, что ему нужно».

Мир в том состо­я­нии, как мы его видим, не явля­ется иде­аль­ным. Мир как целое еще на пути к совер­шен­ной стадии своего раз­ви­тия: в мире много стра­да­ния, но и стра­да­ние имеет свой смысл; влияя на душу чело­века и осво­бож­дая ее от при­вя­зан­но­сти к зем­ному, оно обла­го­ра­жи­вает ее. Если бы мир был создан таким, чтобы каждый имел в нем все для своего удоб­ства, то люди совсем оста­вили бы высо­кие цели, пере­стали бы думать о духов­ном, о небес­ном, забыли бы, что они созданы по образу и подо­бию Божию, отрек­лись бы от своего стрем­ле­ния к совер­шен­ство­ва­нию.

Совре­мен­ный мир есть место испы­та­ния и вос­пи­та­ния для рода чело­ве­че­ского. Он пред­став­ляет собой нечто вроде уни­вер­саль­ного ста­ди­она, на кото­ром при­суж­да­ются призы потру­див­шимся и достиг­шим цели. Окон­ча­тель­ная цель Боже­ствен­ного плана – это мир буду­щего. Тепе­реш­ний мир – вре­мен­ный, буду­щий мир – вечный. Жизнь каж­дого отдель­ного чело­века здесь на земле – это мимо­лет­ный миг, а буду­щая жизнь – неиз­ме­ри­мая бес­ко­неч­ность. Ибо перед очами [Божи­ими] тысяча лет, как день вче­раш­ний,- гово­рится в Библии (Пс. 89:5).

Мы, живу­щие в этом мире, огра­ни­чен­ные свой­ствен­ными ему пред­став­ле­ни­ями, посто­янно забы­ваем о гро­мад­ной раз­нице между быстро теку­щими собы­ти­ями земной жизни и поко­я­щи­мися в веч­но­сти собы­ти­ями гря­ду­щего. Поэтому нам нередко и кажется, что все в этом мире устро­ено плохо, и мы начи­наем сомне­ваться в пре­муд­ро­сти и бла­го­сти его Созда­теля. Мы забы­ваем, что все наши самые тяже­лые скорби в этой жизни по срав­не­нию с жизнью вечной не больше непри­ят­ного сна, томя­щего ребенка, кото­рый исче­зает, как дым, в момент про­буж­де­ния от лас­ко­вого при­кос­но­ве­ния мате­рин­ской руки. Бог допус­кает стра­да­ния в подоб­ной сну вре­мен­ной жизни для того, чтобы, пре­тер­пев их здесь, мы могли войти в жизнь вечную и в ней насла­ждаться сча­стьем тоже вечным.

Тот, кто не закры­вает глаза на следы Боже­ствен­ного руко­вод­ства в своей жизни, должен при­знать, что нередко стра­да­ния и непри­ят­но­сти, казав­ши­еся ему досад­ными и невы­но­си­мыми, в дей­стви­тель­но­сти послу­жили ему же на пользу. Да и может ли быть иначе? Изучая при­роду, мы узнаем, что Бог забо­тится о всяком, даже самом ничтож­ном тво­ре­нии, предо­хра­няя его от опас­но­стей. Он дал тыся­чам рас­те­ний тысячи спо­со­бов рас­про­стра­нять семена, дал защит­ную окраску слабым живот­ным и насе­ко­мым, одарил их инстинк­том, кото­рый бывает иногда мудрее и даль­но­вид­нее чело­ве­че­ского ума. Вспом­ним постройки тер­ми­тов, искус­ству кото­рых могут поза­ви­до­вать архи­тек­торы и инже­неры. Вспом­ним постройки сотов пче­лами.

Ученые высчи­тали, что выбран­ная пче­лами форма сотов явля­ется самой прак­тич­ной, самой вме­сти­тель­ной, самой удоб­ной. Ученым пона­до­би­лись лога­рифмы для вычис­ле­ния, а пчелы «знали» способ вычис­ле­ния с неза­па­мят­ных времен. Откуда бы они «узнали» все это, если бы не было Бога, забо­тя­ще­гося о них? Объ­яс­нить это явле­ние с точки зрения лучшей при­спо­соб­ля­е­мо­сти совсем невоз­можно. Тогда при­шлось бы пред­по­ло­жить, что мно­же­ство раз­лич­ных видов пчел совер­шенно вымерло лишь из-за того, что они не сумели найти иде­ально прак­ти­че­скую форму сотов, а это было бы явной неле­по­стью.

Другой пример: в реках и озерах Сред­ней Африки водится довольно круп­ная рыба, назы­ва­е­мая мор­ми­рус. Эта рыба снаб­жена орга­ном, поз­во­ля­ю­щим ей свое­вре­менно узна­вать о при­бли­же­нии опас­ных для нее более круп­ных хищных рыб. Она обла­дает насто­я­щим есте­ствен­ным аппа­ра­том «радар», дей­ству­ю­щим при помощи элек­тро­маг­нит­ных волн, дающим ей воз­мож­ность ускольз­нуть от при­бли­жа­ю­щейся опас­но­сти. Как мог бы такой есте­ствен­ный аппа­рат воз­ник­нуть сам собой?

Изу­че­ние при­роды дает нам вели­кое мно­же­ство при­ме­ров, в кото­рых ясно видна забота Творца об отдель­ных видах своего тво­ре­ния. Как же можно думать о том, что Он мог забыть о Своем высшем тво­ре­нии – чело­веке?

«Рели­гия явля­ется про­дук­том соци­аль­ных отно­ше­ний и потому не может быть истин­ной».

То, что рели­гия явля­ется про­дук­том соци­аль­ных отно­ше­ний, посто­янно повто­ря­лось в совет­ских и вообще марк­сист­ских книгах. Однако от частого повто­ре­ния это утвер­жде­ние нисколько не ста­но­вится убе­ди­тель­ным и тем более истин­ным. Прежде всего надо пом­нить, что рели­гия есть явле­ние обще­че­ло­ве­че­ское, охва­ты­ва­ю­щее своими раз­лич­ными фор­мами все народы зем­ного шара всех времен и эпох.

Мы читаем у Тита Ливия, что уже в глу­бо­кой древ­но­сти можно найти у разных наро­дов все­воз­мож­ные обычаи и при­вычки, но нигде и нико­гда невоз­можно найти народы без рели­гии. Это поло­же­ние древ­но­сти счи­та­ется досто­вер­ным и в наше время, когда уже изу­чена исто­рия всех наро­дов зем­ного шара. Правда, в очень редких слу­чаях, иссле­до­ва­те­лям при­хо­ди­лось стал­ки­ваться и с наро­дами, отли­чав­ши­мися боль­шой недо­вер­чи­во­стью к чуже­зем­цам, и тогда долго не уда­ва­лось обна­ру­жить каких-либо при­зна­ков рели­ги­оз­ных поня­тий. Ате­и­сты с радо­стью под­хва­ты­вали сооб­ще­ния о таких слу­чаях, видя в них под­твер­жде­ние своей теории о вымыш­лен­но­сти рели­гии. Однако более тща­тель­ное изу­че­ние этих наро­дов пока­зало, что они лишь избе­гают затра­ги­вать рели­ги­оз­ные темы в бесе­дах с чуже­зем­цами. Те иссле­до­ва­тели, кото­рым уда­лось снис­кать их дове­рие, смогли узнать об их рели­ги­оз­ных пред­став­ле­ниях и были пора­жены тем бла­го­го­ве­нием, с кото­рым эти при­ми­тив­ные народы отно­сятся к миру сверхъ­есте­ствен­ному. Уже один факт уни­вер­саль­но­сти рас­про­стра­не­ния рели­гии делает очень сомни­тель­ным пред­по­ло­же­ние, что она воз­никла в резуль­тате соци­аль­ных отно­ше­ний.

Нередко ате­и­сты утвер­ждают, что рели­гия воз­никла из-за осо­зна­ния чело­ве­ком своего бес­си­лия, из-за страха перед гроз­ными силами при­роды. Поэтому, мол, силы при­роды обо­жеств­ля­лись людьми. Люди, не имея воз­мож­но­сти управ­лять при­род­ными явле­ни­ями, ста­ра­лись уми­ло­сти­вить их, обра­ща­ясь к ним, как к оду­шев­лен­ным суще­ствам.

Конечно, такую пер­со­ни­фи­ка­цию сил при­роды мы нахо­дим в язы­че­ских рели­гиях. Но этим самым дока­зы­ва­ется лишь наив­ное и непра­виль­ное направ­ле­ние рели­ги­оз­ного чув­ства, но отнюдь не объ­яс­ня­ется его воз­ник­но­ве­ние. Если бы рели­гия как тако­вая воз­никла только из страха, то ни одна из них не могла бы укреп­лять в людях их готов­ность к само­по­жерт­во­ва­нию и геро­и­че­скую вер­ность испо­ве­ду­е­мым рели­ги­оз­ным иде­а­лам, как мы это видим в хри­сти­ан­стве. Если бы рели­гия не имела глу­бо­чай­шей основы в душе каж­дого отдель­ного чело­века, то как могла бы она рас­про­стра­ниться повсе­местно? Ведь против нее, как против нов­ше­ства, должны были бы под­няться про­те­сту­ю­щие голоса, должна была бы вестись дли­тель­ная борьба, как это имело место при пере­ме­нах рели­ги­оз­ных тече­ний. Тогда неиз­бежно оста­лись бы где-нибудь народы, не под­дав­ши­еся такому рели­ги­оз­ному нов­ше­ству!

Кроме того, рели­ги­оз­ные пред­став­ле­ния, сами по себе очень слож­ные, как нахо­дя­щи­еся вне обыч­ного чело­ве­че­ского опыта, не могли бы быть искус­ственно при­виты. Поэтому: либо они явля­ются свой­ством души, либо душа явля­ется орга­ном для их вос­при­я­тия. Ведь самая «умная» обе­зьяна, пре­красно ими­ти­ру­ю­щая наи­бо­лее слож­ные дей­ствия чело­века, совер­шенно неспо­собна к рели­ги­оз­ному вос­при­я­тию, тогда как чело­век, даже самый при­ми­тив­ный и огра­ни­чен­ный, всегда к тако­вому спо­со­бен.

Дока­за­тель­ства есте­ствен­ного про­ис­хож­де­ния рели­гии пол­но­стью опи­ра­ются на теории про­шлого века, утвер­ждав­шие, что все высшие (моно­те­и­сти­че­ские) рели­гии воз­никли из более при­ми­тив­ных (поли­те­и­сти­че­ских) веро­ва­ний. Между тем основ­ные поло­же­ния этих теорий, если и не раз­ру­шены окон­ча­тельно, все же очень сильно подо­рваны позд­ней­шими иссле­до­ва­те­лями. Они пока­зали на ряде при­ме­ров, что как раз недавно изу­чен­ные народы, сохра­нив­шие свою пер­во­быт­ную струк­туру от вли­я­ний чужих куль­тур, сбе­регли в уди­ви­тель­ной чистоте идею еди­но­бо­жия (моно­те­изма) и что, сле­до­ва­тельно, больше невоз­можно гово­рить о зави­си­мо­сти рели­ги­оз­ных пред­став­ле­ний от соци­аль­ных усло­вий и счи­тать, что моно­те­и­сти­че­ские рели­гии воз­никли из поли­те­и­сти­че­ских. Наи­боль­шие заслуги в этих новых иссле­до­ва­ниях при­над­ле­жат англий­скому уче­ному Эндрю Лангу и швей­цар­скому уче­ному Виль­гельму Шмидту. Послед­ний раз­ра­бо­тал эти вопросы в своем шести­том­ном труде «Про­ис­хож­де­ние идеи о Боге».

«Рели­гия – орудие угне­те­ния тру­дя­щихся. Она при­нуж­дает их к тому, чтобы те не забо­ти­лись об улуч­ше­нии усло­вий жизни, к отказу от 6opьбы за такое улуч­ше­ние, к пас­сив­ной покор­но­сти экс­плу­а­та­то­рам».

Такое утвер­жде­ние без­бож­ни­ков обычно бази­ру­ется на отдель­ных, вырван­ных из кон­тек­ста выра­же­ниях Св. Писа­ния и на отож­деств­ле­нии неко­то­рых пред­ста­ви­те­лей рели­гии или опре­де­лен­ных рели­ги­оз­ных орга­ни­за­ций с рели­гией в целом. Конечно, можно выбрать из всего Св. Писа­ния такие выра­же­ния: Слуги, пови­нуй­тесь гос­по­дам, не только добрым и крот­ким, но и суро­вым (1Пет. 2:8),- или: Всякая душа да будет покорна высшим вла­стям, ибо нет власти не от Бога (Рим. 13:1), — или: Напо­ми­най им пови­но­ваться и поко­ряться началь­ству и вла­стям (Тит. 3:1) и т.п. Тогда, конечно, созда­ется впе­чат­ле­ние, что глав­ная цель хри­сти­ан­ской рели­гии – при­учить людей, сто­я­щих на нижних соци­аль­ных сту­пе­нях, к пови­но­ве­нию и послу­ша­нию. Но если взять Св. Писа­ние в целом, про­чи­тать его и про­ду­мать, то никак нельзя ска­зать, что выше­при­ве­ден­ные выра­же­ния состав­ляют все соци­аль­ное учение Нового Завета.

Цель хри­сти­ан­ства – при­ве­сти чело­века через нрав­ствен­ное совер­шен­ство­ва­ние к Богу, а это дости­га­ется путем дли­тель­ной борьбы с самим собой, со своими стра­стями и эго­и­сти­че­скими стрем­ле­ни­ями. Нрав­ствен­ное усо­вер­шен­ство­ва­ние чело­века есть также един­ствен­ное сред­ство для орга­ни­за­ции спра­вед­ли­вого соци­аль­ного строя. Борьба одних соци­аль­ных групп против других без этого сред­ства, без этого усло­вия только заме­няет преж­ние группы угне­та­те­лей новыми, нисколько не уни­что­жая неспра­вед­ли­во­сти и угне­те­ния. При­меры фран­цуз­ской и рус­ской октябрь­ской рево­лю­ций или гос­под­ства нацизма в Гер­ма­нии дока­зы­вают это с доста­точ­ной оче­вид­но­стью. На про­тя­же­нии всей исто­рии хри­сти­ан­ство боро­лось за нрав­ствен­ное усо­вер­шен­ство­ва­ние людей; если оно не дости­гало этой цели, то совсем не потому, что хри­сти­ан­ские идеалы оши­бочны, но лишь из-за отказа людей им сле­до­вать, ведь люди чаще пред­по­чи­тают удо­вле­тво­рять свои эго­и­сти­че­ские жела­ния.

Хри­сти­ан­ство предъ­яв­ляет нрав­ствен­ные тре­бо­ва­ния оди­на­ково к силь­ным и слабым, к бедным и бога­тым. К име­ю­щим власть и бога­тым оно осо­бенно строго, как это видно их слов Св. Писа­ния, обра­щен­ных к ним: Послу­шайте вы, бога­тые: плачьте и рыдайте о бед­ствиях ваших, нахо­дя­щих на вас. Богат­ство ваше сгнило, и одежды изъ­едены молью. Вот, плата, удер­жан­ная вами у работ­ни­ков, пожав­ших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Гос­пода Сава­офа (Иак. 5:1–2,4). Вспом­ним слова про­по­веди Спа­си­теля: Горе вам, бога­тые, ибо вы уже полу­чили свое уте­ше­ние. Горе вам, пре­сы­щен­ные ныне, ибо вы вза­л­чете (Лк. 6:24–25). Ясно, что таких слов не было бы в Св. Писа­нии, если бы оно пред­на­зна­ча­лось исклю­чи­тельно для вос­пи­та­ния бедных в покор­но­сти бога­тым. В ряде других мест Библии бога­тые осуж­да­ются, как при­тес­ни­тели и угне­та­тели, как забыв­шие Бога.

Цер­ковь осуж­дает лишь неза­кон­ные при­тя­за­ния рево­лю­ци­он­ных орга­ни­за­ций, пыта­ю­щихся раз­жечь стра­сти неиму­щих и натра­вить их на людей с достат­ком. Поэтому Цер­ковь, осуж­дая и пре­да­вая ана­феме ком­му­низм, как без­бож­ное, анти­хри­сти­ан­ское учение, сочув­ствует стрем­ле­нию тру­дя­щихся к улуч­ше­нию своего мате­ри­аль­ного поло­же­ния и одоб­ряет их объ­еди­не­ние в хри­сти­ан­ских проф­со­ю­зах.

Из всего этого видно, насколько ложно обви­не­ние рели­гии и Церкви во враж­деб­но­сти к про­стым, небо­га­тым людям.

«Почему же тогда в России Цер­ковь всегда шла на поводу у пра­ви­тель­ства и бога­тых?»

Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь, в лице лучших пред­ста­ви­те­лей, тоже резко осуж­дала зло­упо­треб­ле­ния имущих и защи­щала инте­ресы бедных. В этом может убе­диться каждый, кто озна­ко­мится с сочи­не­ни­ями Тихона Задон­ского. Вот как он упре­кал бога­тых, экс­плу­а­ти­ру­ю­щих тру­дя­щихся: «Чем более (кто-либо) богат­ства соби­рает, тем более соби­рает себе гнева Божия и после­ду­ю­щие вечные казни. Надобно (ему) выне­сену быть из тех чер­то­гов, кото­рые от крови убогих соору­дил» [Свт. Тихон Задон­ский. Слово о хище­нии]. «А хотя где и пра­ведно собрано богат­ство, что весьма редко бывает, то когда или в сун­ду­ках сокры­ва­ется, или на излиш­ние рас­ходы рас­хо­ду­ется, — то и это дела­ется против воли Божией» [Свт. Тихон Задон­ский. Об истин­ном хри­сти­ан­стве. Кн. 2].

Подоб­ных изре­че­ний можно найти вели­кое мно­же­ство в сочи­не­ниях пас­ты­рей Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. Извест­ные рус­ские пра­вед­ники: Сера­фим Саров­ский, Амвро­сий Оптин­ский и другие старцы – нико­гда не делали раз­ли­чия между бед­ными и бога­тыми, про­стыми и знат­ными.

Правда, надо при­знать, что Рус­ская Цер­ковь, бла­го­даря тому что она посте­пенно пре­вра­ти­лась в Цер­ковь наци­о­наль­ную, вынуж­дена была все более и более под­чи­няться власти свет­ского пра­ви­тель­ства, нередко поль­зо­вав­ше­гося ею в своих целях. Но этот факт дока­зы­вает только необ­хо­ди­мость борьбы за все­лен­скую сво­бод­ную Цер­ковь, а не против Церкви или даже вообще против рели­гии.

То, что в Рус­ской Церкви раз­да­ва­лись силь­ные голоса против пора­бо­ще­ния ее госу­дар­ствен­ной вла­стью, дока­зы­вает борьба, кото­рую вели против мона­стыр­ских вла­де­ний земель­ными уго­дьями рус­ские монахи, извест­ные под именем «заволж­ских стар­цев» (XV-XVI века). Число сто­рон­ни­ков доб­ро­воль­ного отказа мона­сты­рей от земель не меньше числа их про­тив­ни­ков.

«Раз рели­гия при­зы­вает людей обра­щать свое вни­ма­ние прежде вceгo на сверх­при­род­ные начала жизни, отучая их забо­титься о мир­ском «Не заботь­тесь, что вам есть или во что одеться» (см. Мф. 6:25), – то ясно, что такое миро­воз­зре­ние будет вредно отра­жаться на эко­но­ми­че­ском и куль­тур­ном состо­я­нии обще­ства».

Исто­рия дока­зы­вает как раз обрат­ное. Рас­про­стра­не­ние хри­сти­ан­ства сопро­вож­да­лось и рас­про­стра­не­нием куль­туры, и под­ня­тием эко­но­мики. То, что мона­стыри обра­ба­ты­вали целые мест­но­сти, до их появ­ле­ния необи­та­е­мые или мало­оби­та­е­мые, не могут отри­цать даже враги рели­гии. Рели­ги­оз­ные темы более чем что-либо другое вдох­нов­ляли вели­ких поэтов, худож­ни­ков и ком­по­зи­то­ров в их слу­же­нии под­лин­ному искус­ству. Это дока­зы­вает, что воз­во­ди­мое на хри­сти­ан­ство обви­не­ние, в част­но­сти, в том, что оно раз­ви­вает в людях пас­сив­ность и без­де­я­тель­ность, про­ти­во­ре­чит исто­ри­че­ским фактам. Посто­ян­ная устрем­лен­ность истин­ных хри­стиан мыс­лями к небес­ному удер­жи­вает их только от того, чтобы видеть глав­ный смысл и глав­ную цель жизни в земных, мате­ри­аль­ных инте­ре­сах.

Хоро­ший хри­сти­а­нин вовсе не пре­не­бре­гает зем­ными делами из-за того, что мыслит о Боге и о небес­ном. Наобо­рот, мысль о Боге побуж­дает его испол­нять свои обя­зан­но­сти доб­ро­со­вестно, с усер­дием, не за страх, а за совесть.

Он чув­ствует себя обя­зан­ным хорошо выпол­нять то, что воз­ло­жено на него волей Божией. Вот яркий пример этому: когда в XVII веке в России шло жесто­кое пре­сле­до­ва­ние ста­ро­об­ряд­цев, они ухо­дили в дикие леса, сели­лись там, ведя строго рели­ги­оз­ный образ жизни. Несмотря на то, что они ожи­дали ско­рого конца мира, их селе­ния, часто создан­ные по образу мона­сты­рей, ста­но­ви­лись образ­цо­выми хозяй­ствами. Осо­бенно зна­ме­нита была в этом отно­ше­нии Выгов­ская ста­ро­об­ряд­че­ская пустынь, осно­ван­ная в конце XVII века в Помор­ском крае и став­шая не только образ­цо­вым хозяй­ствен­ным цен­тром, но и куль­тур­ным очагом для всего ста­ро­об­ряд­че­ства. Ста­ро­пе­чат­ные книги пере­пи­сы­ва­лись там мас­сами и раз­во­зи­лись целыми возами в разные концы России. Выгов­ская биб­лио­тека была по тому вре­мени весьма богата. Кроме пере­пи­сы­ва­ния книг, там про­цве­тало ико­но­пис­ное искус­ство. В то же время весь уклад жизни Выгов­ской пустыни оста­вался строго рели­ги­оз­ным, мона­стыр­ским. Таких при­ме­ров исто­рия знает немало.

В заклю­че­ние мы хотели бы обра­тить вни­ма­ние еще на один факт, побуж­да­ю­щий вся­кого «честно» неве­ру­ю­щего заду­маться еще глубже над рядом вопро­сов, кото­рых мы выше кос­ну­лись. Если бы рели­гия была дей­стви­тельно суе­ве­рием, про­ти­во­ре­ча­щим науке, то опро­верг­нуть ее было бы легче и проще всего путем дис­пу­тов между ее защит­ни­ками и про­тив­ни­ками. В пуб­лич­ной дис­кус­сии можно легко обна­ру­жить и пуб­лично пока­зать анти­на­уч­ность рели­гии и всю неосно­ва­тель­ность дово­дов ее защит­ни­ков.

По-види­мому, рус­ские боль­ше­вики в самом начале стро­или свои рас­четы именно на этом, т.к. в первые годы после рево­лю­ции они раз­ре­шали устрой­ство пуб­лич­ных дис­пу­тов на эту тему. Конечно, усло­вия для обеих сторон были нерав­ными: ате­и­сты могли гово­рить совсем сво­бодно, тогда как веру­ю­щие должны были взве­ши­вать каждое слово, чтобы не быть обви­нен­ными в контр­ре­во­лю­ции. Госу­дар­ство всем своим аппа­ра­том, конечно, под­дер­жи­вало ате­и­стов: в их рас­по­ря­же­нии были все книги и посо­бия, тогда как защит­ники рели­гии должны были доволь­ство­ваться немно­гими уце­лев­шими у них ста­рыми кни­гами. И все же в 1929 г. эти дис­путы были окон­ча­тельно запре­щены ате­и­сти­че­ским пра­ви­тель­ством.

Не явля­ется ли этот факт лучшим дока­за­тель­ством того, что наука не может опро­верг­нуть рели­гии?


Часть II. Отри­ца­ние Христа и Свя­щен­ного Писа­ния

В своей борьбе против хри­сти­ан­ства ате­и­сты всегда пыта­лись всех убе­дить в том, будто Хри­стос нико­гда не суще­ство­вал. Это утвер­жде­ние, выска­зан­ное впер­вые во вре­мена фран­цуз­ской рево­лю­ции и лишен­ное вся­кого серьез­ного обос­но­ва­ния, было вскоре забыто, но впо­след­ствии оно снова было под­хва­чено. Инте­ресно отме­тить, что почти все серьез­ные ученые нико­гда его не защи­щали. Те же, кто его защи­щал, совсем не явля­лись спе­ци­а­ли­стами в обла­сти иссле­до­ва­ния той эпохи и тех мест, где и когда про­те­кала дея­тель­ность Христа.

Хотя никто из ува­жа­ю­щих себя ученых не раз­де­ляет взгля­дов отри­ца­те­лей исто­рич­но­сти Христа, все же сле­дует оста­но­виться на этих взгля­дах, т.к. порой они пре­под­но­сятся как чуть ли не «послед­нее дости­же­ние науки». Веро­ятно, отри­ца­тели боятся, что даже в изоб­ра­же­нии Своих врагов Хри­стос пока­жется все же слиш­ком вели­че­ствен­ным и при­вле­чет к себе сердца многих. Как вообще могло слу­читься, что такое неле­пое утвер­жде­ние все же рас­про­стра­ни­лось? Рус­ский писа­тель и мыс­ли­тель Мереж­ков­ский гово­рил по этому поводу: «Был ли Хри­стос, в голову никому не пришло бы спра­ши­вать, если бы уже до вопроса не помра­чало рас­судка жела­ние, чтобы Его не было. Вору надо, чтобы не было света, миру – чтобы не было Христа. Вот почему нача­тое в XVIII веке поме­ша­тель­ство мифо­ма­нией мир под­хва­тил с таким вос­тор­гом, как будто бы этого только и ждал. Знание трудно и мед­ленно, а неве­же­ство быстро и легко, оно рас­хо­дится по миру, как саль­ное пятно по газет­ной бумаге, и так же неиз­гла­димо» [Мереж­ков­ский Д. М. Иисус Неиз­вест­ный].

Поэтому будет не бес­по­лез­ным разо­брать ряд воз­ра­же­ний, при­во­ди­мых обычно без­бож­ни­ками против исто­рич­но­сти Христа, а также против под­лин­но­сти и бого­вдох­но­вен­но­сти книг Св. Писа­ния.

«Нехри­сти­ан­ские источ­ники молчат о Христе. Име­ю­щи­еся же у них сви­де­тель­ства явля­ются хри­сти­ан­ским фаль­си­фи­ка­ци­ями».

Если бы это было дей­стви­тельно так, то тогда мы имели бы все осно­ва­ния сомне­ваться в исто­ри­че­ском факте суще­ство­ва­ния Христа. Но так как это неправда, то отри­ца­те­лям при­хо­дится при­бе­гать к извест­ному пси­хо­ло­ги­че­скому маневру. Из нехри­сти­ан­ских сви­де­тельств они выби­рают обычно извест­ное место из XVIII книги «Иудей­ских древ­но­стей» Иосифа Флавия, кото­рое дей­стви­тельно было иска­жено в хри­сти­ан­ском духе неким пере­пис­чи­ком, и затем заяв­ляют: «Это место явля­ется под­дел­кой, сле­до­ва­тельно, Иосиф Флавий ничего не сооб­щает о Христе; а так как он, как исто­рик, должен был о Нем что-то напи­сать, если бы Хри­стос дей­стви­тельно жил, то из этого сле­дует, что Хри­стос нико­гда не суще­ство­вал; значит, и другие нехри­сти­ан­ские сви­де­тель­ства о Нем явля­ются также под­дел­ками хри­стиан».

Такой способ дока­за­тель­ства явля­ется в дей­стви­тель­но­сти не чем иным, как просто дема­го­гией, рас­счи­тан­ной на чита­те­лей, образ мыш­ле­ния кото­рых не отли­ча­ется осно­ва­тель­но­стью. Раз­бе­рем сна­чала цити­ру­е­мое место из книги Флавия.

В XVIII книге «Иудей­ских древ­но­стей» нахо­дится сле­ду­ю­щее сви­де­тель­ство о Христе: «Явился в то время Иисус, мудрый чело­век, если только можно назвать Его чело­ве­ком, ибо Он творил дела необы­чай­ные, был учи­те­лем тех, кото­рые охотно вни­мали истине, и при­влек к себе многих иудеев и элли­нов. Он был Хри­стом (Мес­сией); и даже тогда, когда Пилат по доносу наших первых людей казнил Его смер­тью на кресте, любив­шие Его от начала не поки­нули Его, ибо Он явился им на третий день снова живой, как и пред­ска­зы­вали об этом Божии про­роки, как и о мно­же­стве других Его чудес. Есть же и доныне община тех, кото­рые полу­чили от Него имя хри­стиан».

Ясно, что этот текст не мог быть в таком виде напи­сан Фла­вием, не веро­вав­шим в Христа как в Мессию. Поэтому можно думать, что он писал свое сооб­ще­ние о Христе в повест­во­ва­тель­ном, холод­ном, ней­траль­ном тоне. Хри­сти­ан­ский же пере­пис­чик не смог воз­дер­жаться от своих заме­ча­ний и вста­вил их в текст. В наше время это сде­лали бы в виде под­строч­ного при­ме­ча­ния или ука­за­ния в конце книги. В древ­но­сти же писали все подряд, и, скорее всего, этот пере­пис­чик и сам не подо­зре­вал, что он, соб­ственно говоря, под­де­лы­вает текст. Книга Флавия была напи­сана в 90‑х годах I века по Р.Х. Но уже древ­ней­шие хри­сти­ан­ские писа­тели, напри­мер Ориген, читали это место до пере­делки. Говоря об Иосифе Флавии, Ориген ясно ука­зы­вает: «В Иисуса не верит и он».

Сле­до­ва­тельно, в пер­во­на­чаль­ном тексте были слова, давав­шие осно­ва­ние заклю­чить, что Иосиф не верует в Христа. Но из этого сле­дует несо­мненно и то, что Иосиф нечто повест­вует о Христе; а это, без­условно, гаран­ти­рует Его исто­рич­ность, ибо в 90‑х годах I века никак нельзя было сме­шать миф с дей­стви­тель­но­стью, когда речь шла о первой поло­вине I века. Это поло­же­ние под­твер­жда­ется еще отчет­ли­вее тем фактом, что в XX книге тех же «Иудей­ских древ­но­стей» Флавий опять коротко упо­ми­нает о Христе, говоря об апо­столе Иакове, «брате Иисуса, назы­ва­е­мого Хри­стом», считая, сле­до­ва­тельно, что Иисус Хри­стос уже изве­стен чита­те­лям. Итак, мы можем счи­тать дока­зан­ным, что у Флавия было упо­ми­на­ние о Христе, а одного этого упо­ми­на­ния доста­точно, чтобы утвер­ждать, по край­ней мере, реаль­ность суще­ство­ва­ния Христа как исто­ри­че­ской лич­но­сти.

Плиний Млад­ший [Письма 1, 8, 96] пишет в своем доне­се­нии импе­ра­тору Траяну в 112 г. о том, как он рас­сле­до­вал дела обви­ня­е­мых хри­стиан. При этом он сооб­щает об их рели­ги­оз­ных обы­чаях, говоря между прочим, что они соби­ра­ются перед вос­хо­дом солнца и поют гимн Христу, как Богу. Из этих слов ясно сле­дует, что хотя Плиний и не повест­вует о каких-либо собы­тиях из жизни Христа, но ясно под­твер­ждает Его исто­рич­ность. Если бы это было иначе, он сказал бы: поют гимн своему Богу Христу, а не Христу как Богу.

Рим­ский исто­рик Све­то­ний напи­сал около 120 года свое сочи­не­ние «Жизнь две­на­дцати Цеза­рей». Опи­сы­вая жизнь Нерона, он повест­вует: «Много Нерон сделал зла, но не меньше и добра. Им были уни­что­жены хри­сти­ане, люди суе­ве­рия нового и зло­вред­ного». А в жиз­не­опи­са­нии Клав­дия (41–45) он гово­рит о раз­до­рах среди евреев, вызван­ных Хре­стом (Хри­стом). Это сви­де­тель­ство довольно неяс­ное и неопре­де­лен­ное. Сам Све­то­ний, по-види­мому, не имел ясного пред­став­ле­ния о лич­но­сти Христа и считал Его каким-то поли­ти­че­ским вождем. Но для нас это теперь не имеет зна­че­ния; для нас важно лишь знать, что и Све­то­ний упо­ми­нает о Христе как об исто­ри­че­ской лич­но­сти, из-за кото­рой про­изо­шел среди евреев раскол.

Как видим, Све­то­ний гово­рит не о Христе, а о Хресте, поэтому отри­ца­тели исто­рич­но­сти Христа ухва­ти­лись за это, заявив, что здесь речь идет не о Христе, а о каком-то неиз­вест­ном Хресте, жившем в то время. Этим они только обна­ру­жили свое полное незна­ние древ­не­хри­сти­ан­ской лите­ра­туры, ибо во вре­мена Све­то­ния оба спо­соба начер­та­ния имени Христа (Хри­стос и Хре­стос) суще­ство­вали парал­лельно. Так, напри­мер, Лак­тан­ций повест­вует о том, что языч­ники вместо Хри­стос гово­рят Хре­стос. То же самое сооб­щает Тер­тул­лиан, в осо­бен­но­сти о рим­ля­нах. Древ­не­хри­сти­ан­ские писа­тели св. мч. Иустин Фило­соф [I Апо­ло­гия. 4, 1] и Феофил [К Авто­лику. 1, 1] про­из­во­дят имя Христа от гре­че­ского «хре­стос» (полез­ный). Извест­ный немец­кий ученый А. Гарнак уста­но­вил, что в лето­пи­сях Таци­ана слово «хри­сти­ане» пишется как Chrestiani, так и Christiani. Из этого ста­но­вится ясным, что Све­то­ний, писав­ший свою исто­рию со слов языч­ни­ков, конечно, имел в виду именно Иисуса Христа.

Но самым убе­ди­тель­ным дока­за­тель­ством в пользу исто­рич­но­сти Христа явля­ется, без сомне­ния, сви­де­тель­ство Тацита (115 г.). В книге XV его «Анна­лов», в 44 главе, мы нахо­дим сле­ду­ю­щее место: «Дабы уни­что­жить эту молву (о под­жоге Рима), он (Нерон) начал судить и каз­нить тех, кого народ за гнус­ные дела нена­ви­дел и назы­вал хри­сти­а­нами. Имени сего винов­ник Хри­стос в прав­ле­ние Тиве­рия про­ку­ра­то­ром Пон­тием Пила­том был казнен смер­тью; но подав­лен­ное на время мерз­кое суе­ве­рие это вспых­нуло уже не только в Иудее, где оно роди­лось, но и в самом Риме, куда ото­всюду сте­ка­ется и где про­слав­ля­ется все ужас­ное и постыд­ное». Под­лин­ность лето­писи Тацита стоит вне каких-либо сомне­ний. Утвер­ждать же, что упо­мя­ну­тое выше место встав­лено хри­сти­а­нами, мог бы только безум­ный. Таким обра­зом, Тацит дает нам непре­ре­ка­е­мое дока­за­тель­ство исто­рич­но­сти Христа.

Заме­ча­тельно, что вообще никто из древ­них про­тив­ни­ков хри­сти­ан­ства даже и не думал о воз­мож­но­сти отри­ца­ния исто­рич­но­сти Христа. Язы­че­ский ученый врач Цельс, про­тив­ник хри­сти­ан­ства, спе­ци­ально напи­сав­ший против него книгу «Истин­ное слово», собрал в ней все воз­ра­же­ния, какие только можно было найти против хри­сти­ан­ства. И если бы в его время было воз­можно хотя малей­шее сомне­ние в исто­рич­но­сти Христа, он, конечно, не пре­ми­нул бы этим вос­поль­зо­ваться. Но исто­рич­ность Христа была для него вне всяких сомне­ний.

Другие про­тив­ники хри­сти­ан­ства, иудеи, также нико­гда и не думали отри­цать исто­рич­ность Христа. Хри­сти­ан­ский муче­ник Иустин, назы­ва­е­мый обычно Фило­со­фом, собрал в своей книге «Раз­го­вор с иудеем Три­фо­ном» все еврей­ские воз­ра­же­ния против хри­сти­ан­ства и вложил их в уста неко­ему иудею Три­фону; однако и здесь нельзя найти даже тени или намека на неисто­рич­ность Христа.

Учение рав­ви­нов, собран­ное в раз­лич­ных книгах Тал­муда, пест­рит выпа­дами против Христа и хри­сти­ан­ства, но никто из тал­му­ди­стов не делает попытки сомне­ваться в исто­рич­но­сти Христа. Напро­тив, они даже под­твер­ждают чудеса Христа, при­пи­сы­вая их, правда, силе чаро­дей­ства, согласно суе­вер­ным пред­став­ле­ниям того вре­мени. Вави­лон­ский Талмуд повест­вует также о смерти Христа, добав­ляя вымыш­лен­ную исто­рию о якобы имев­шем место пред­ва­ри­тель­ном вызове сви­де­те­лей для оправ­да­ния Иисуса. Все же осталь­ное: день и род смерти – сооб­ща­ется тал­му­ди­стами сходно с хри­сти­ан­скими сооб­ще­ни­ями. Таким обра­зом, мы видим, что нехри­сти­ан­ские источ­ники, как еврей­ские, так и язы­че­ские, под­твер­ждают без­услов­ную исто­рич­ность Христа.

Если бы даже не име­лось ни одного посла­ния ап. Павла, ни одного Еван­ге­лия и ничего вообще из осталь­ной ново­за­вет­ной лите­ра­туры, факт исто­ри­че­ского суще­ство­ва­ния Христа был бы совер­шенно ясным для вся­кого, уме­ю­щего хоть сколько-нибудь раз­би­раться в исто­ри­че­ских сви­де­тель­ствах.

Притом все эти места вряд ли явля­ются позд­ней­шими интер­по­ля­ци­ями [интер­по­ля­ция – слова или фразы, про­из­вольно встав­лен­ные в текст при пере­писке или редак­туре], потому что невоз­можно было внести интер­по­ля­ции одно­вре­менно во все списки, оста­вив это совсем неза­ме­чен­ным. Ведь должны же были остаться хотя бы где-нибудь экзем­пляры без таких вста­вок, а об этом ничего неиз­вестно. Кроме того, текст Све­то­ния дает понять, что автор не имел ясного поня­тия о Христе, что было бы совер­шенно необъ­яс­нимо, если бы этот текст был встав­лен хри­сти­ан­ским пере­пис­чи­ком. Текст же Тацита настолько ярко выра­жает вражду и пре­зре­ние к хри­сти­а­нам, что, как мы ска­зали выше, в его под­лин­но­сти совер­шенно невоз­можно сомне­ваться. Если бы слова о Христе в письме Плиния были встав­лены хри­сти­а­ни­ном, он, навер­ное, доба­вил бы к ним какие-нибудь подроб­но­сти.

«Хри­сти­ан­ским источ­ни­кам, сооб­ща­ю­щим о жизни Христа, нельзя дове­рять потому, что они напи­саны позже и лишь при­пи­саны авто­рам I века».

Под­лин­ность Еван­ге­лий и других книг Нового Завета дока­зы­ва­ется тем, что другие древ­ние памят­ники хри­сти­ан­ской лите­ра­туры нередко цити­руют их. Сюда отно­сятся, напри­мер, сле­ду­ю­щие доку­менты: семь посла­ний св. Игна­тия Бого­носца (107 г.), посла­ние св. Поли­карпа Смирн­ского (155 г.), I посла­ние св. Кли­мента к корин­фя­нам (95 г.), Дидахе, или учение 12-ти апо­сто­лов (конец I века), посла­ние Вар­навы и т.п. Совер­шенно ясно, что если бы Еван­ге­лия были позд­ней­шей под­дел­кой, цитаты из них не могли бы нахо­диться в этих памят­ни­ках древ­ней­шей хри­сти­ан­ской лите­ра­туры. Кроме того, сам харак­тер опи­сы­ва­е­мых собы­тий дает нам все осно­ва­ния счи­тать авто­ров повест­во­ва­ния людьми прав­ди­выми, иначе они не стали бы изоб­ра­жать часто самих себя в непри­гляд­ном свете. Вряд ли они стали упо­ми­нать отре­че­ние Петра, бег­ство всех апо­сто­лов при взятии Христа под стражу, сон, ско­вав­ший глав­ных апо­сто­лов во время молитвы Иисуса, их споры о местах в буду­щем цар­стве небес­ном и т.п.

Вообще, кри­тика под­лин­но­сти Еван­ге­лий прошла в тече­ние ряда деся­ти­ле­тий свое­об­раз­ную эво­лю­цию. Поскольку работа по кри­ти­че­скому изу­че­нию текста была в сере­дине XIX века еще очень слабо раз­вита, кри­тики могли себе поз­во­лять самые смелые утвер­жде­ния, выда­вая их за един­ственно науч­ные теории и отри­цая под­лин­ность чуть ли не всех ново­за­вет­ных сочи­не­ний. Но вызван­ное поле­ми­кой более серьез­ное изу­че­ние этого вопроса, как со сто­роны защит­ни­ков, так и со сто­роны про­тив­ни­ков под­лин­но­сти книг Св. Писа­ния, изме­нило дело в корне. В резуль­тате этого сами кри­тики вынуж­дены были при­знать под­лин­ность этих книг.

Круп­ней­ший ученый А. Гарнак (1930 г.), один из самых видных кри­ти­че­ских иссле­до­ва­те­лей древ­не­хри­сти­ан­ской лите­ра­туры, вынуж­ден был сам честно при­знать несо­мнен­ную под­лин­ность ука­зан­ных книг. В даль­ней­шем ученые иссле­до­ва­ния нахо­дили все новые и новые под­твер­жде­ния под­лин­но­сти Еван­ге­лий и других книг Нового Завета, так что когда неко­то­рые кри­тики пыта­лись в более позд­ние годы оспа­ри­вать досто­вер­ность четы­рех самых несо­мнен­ных Посла­ний св. ап. Павла, то серьез­ная кри­тика еди­но­душно отме­же­ва­лась от таких мнений.

Больше всего про­тив­ники под­лин­но­сти Еван­ге­лий ста­ра­лись отри­цать ее в отно­ше­нии Еван­ге­лия от Иоанна, утвер­ждая, что оно напи­сано в сере­дине II века.

Хотя и стиль, и язык этого Еван­ге­лия гово­рят в пользу его под­лин­но­сти, все же долгое время не нахо­ди­лось точных дока­за­тельств для этого, а именно дока­за­тельств внеш­него порядка. Между тем в 30‑х годах XX века был найден в Египте папи­рус 20‑х гг. 2 века по Р.Х., содер­жа­щий в себе отры­вок из восем­на­дца­той главы Еван­ге­лия от Иоанна. Этим был уни­что­жен послед­ний аргу­мент отри­ца­те­лей: если в 20‑х гг. II века это Еван­ге­лие уже было известно в Египте, то ясно, что оно должно было быть напи­сано на 20–25 лет раньше, что пол­но­стью сов­па­дает с хри­сти­ан­ской тра­ди­цией.

Еще одну попытку сде­лали про­тив­ники хри­сти­ан­ства в отно­ше­нии исто­рич­но­сти еван­гель­ских повест­во­ва­ний: они пыта­лись ее опро­вер­гать на том осно­ва­нии, что в Посла­ниях св. ап. Павла гово­рится о Христе лишь как о каком-то незем­ном суще­стве, а не как об исто­ри­че­ской лич­но­сти. Но всякий, кто читал вни­ма­тельно Посла­ния ап. Павла, знает, что это не так: Бог послал Сына Своего (Еди­но­род­ного), Кото­рый родился от жены, под­чи­нился закону (Гал. 4:4). О Сыне Своем, Кото­рый родился от семени Дави­дова по плоти (Рим. 1:3). Хри­стос умер за грехи наши (1Кор. 15:3). Хри­стос смирил Себя, быв послуш­ным даже до смерти, и смерти крест­ной (Флп. 2:8).

Все это отно­сится, конечно, к Христу как к исто­ри­че­ской лич­но­сти. Что же оста­ется тогда вообще от «науч­ного» опро­вер­же­ния еван­гель­ских повест­во­ва­ний? Разве лишь ряд мелких при­ди­рок, как мы сейчас и увидим.

«В Еван­ге­лии гово­рится о том, что из зерна гор­чич­ного вырас­тает целое дерево, а мы знаем, что гор­чич­ное рас­те­ние не больше капуст­ного».

Спа­си­тель, говоря в притче (в поучи­тель­ном рас­сказе) о зерне гор­чич­ном (самом малом зерне, какое тогда было известно жите­лям Иудеи), желал лишь пока­зать, что из неболь­шой группы людей, Его уче­ни­ков, со вре­ме­нем разо­вьется все­лен­ский орга­низм Церкви. Мы сами часто упо­треб­ляем подоб­ные срав­не­ния, напри­мер: «У него сего­дня и мако­вой росинки во рту не было». Однако никому и в голову не придет упре­кать здесь кого-либо в иска­же­нии истины, хотя все знают, что «мако­вая росинка» не может уто­лить голод или жажду.

«В Еван­ге­лии гово­рится о стадах свиней, a между тем известно, что иудеям было запре­щено питаться сви­ни­ной. Как же это согла­су­ется?»

Этот упрек имел бы зна­че­ние лишь в том случае, если бы в Пале­стине во вре­мена Христа жили исклю­чи­тельно иудеи. Но Пале­стина была в то время рим­ской про­вин­цией, в ней жили и рим­ляне, и пред­ста­ви­тели многих других народ­но­стей; в осо­бен­но­сти это наблю­да­лось в упо­мя­ну­той Еван­ге­лием мест­но­сти.

«В Еван­ге­лии гово­рится о том, что апо­стол Петр дважды слышал крик петуха, нахо­дясь при дворе пер­во­свя­щен­ника, а пер­во­свя­щен­ник жил при храме. Это невоз­можно, так как при храме запре­ща­лось дер­жать каких-либо птиц, кроме тех, кото­рые при­но­си­лись в жертву».

Всякий знает, что крик петуха слышен на зна­чи­тель­ном рас­сто­я­нии, осо­бенно ночью, а апо­стол Петр слышал его именно ночью.

«В Еван­ге­лии гово­рится о пер­во­свя­щен­ни­ках во мно­же­ствен­ном числе, и даже назы­ва­ются два пер­во­свя­щен­ника – Анна и Каиафа, а на самом деле в Иудее всегда был лишь один пер­во­свя­щен­ник».

Исто­рия сви­де­тель­ствует, что упо­ми­на­е­мый в Еван­ге­лии Анна был смещен со своего поста (отча­сти из-за того, что рим­ляне были недо­вольны им), и место пер­во­свя­щен­ника занял его зять, Каиафа. Анна, как более опыт­ный в слож­ных делах, первый занялся раз­бо­ром дела Христа, а потом отпра­вил Его к Каиафе. В пред­став­ле­нии народа Анна оста­вался пер­во­свя­щен­ни­ком, хотя уже и не воз­глав­лял синед­ри­она и не испол­нял пер­во­свя­щен­ни­че­ских обя­зан­но­стей в храме. В засе­да­нии синед­ри­она ясно фигу­ри­рует лишь один пер­во­свя­щен­ник – Каиафа, кото­рый и был глав­ным ини­ци­а­то­ром осуж­де­ния Христа. Кроме того, слово «пер­во­свя­щен­ник» упо­треб­ля­лось иногда не только по отно­ше­нию к рели­ги­оз­ному главе еврей­ского народа, но также и к стар­шим свя­щен­ни­кам в каждом свя­щен­ни­че­ском сане, кото­рых было два­дцать четыре.

«Еван­ге­лист Матфей гово­рит, что Хри­стос родился в Виф­ле­еме, ничего не упо­ми­ная о пере­писи, заста­вив­шей Бого­ма­терь прийти туда из Нaзapeтa, а еван­ге­лист Лука гово­рит о Христе как о жителе Наза­рета, лишь слу­чайно родив­шемся в Виф­ле­еме».

Ника­кого про­ти­во­ре­чия здесь нет: согласно обоим еван­ге­ли­стам, Хри­стос родился в Виф­ле­еме, но еван­ге­лист Лука, писав­ший позже еван­ге­ли­ста Матфея, собрал более подроб­ные све­де­ния о Рож­де­стве Хри­сто­вом: Как уже многие начали состав­лять повест­во­ва­ния… то рас­су­ди­лось и мне, по тща­тель­ном иссле­до­ва­нии всего сна­чала, по порядку опи­сать… (Лк. 1:13). Напри­мер, лишь еван­ге­лист Лука опи­сы­вает случай из дет­ства Христа, когда две­на­дца­ти­лет­ний Иисус три дня оста­ется в храме, слушая учи­те­лей закона Божия и бесе­дуя с ними.

«Родо­сло­вие Иисуса Христа в сооб­ще­ниях еван­ге­ли­стов Матфея и Луки во многом рас­хо­дится: почти все имена пред­ков Христа, вплоть до царя Давида, при­во­дятся еван­ге­ли­стами по-раз­ному».

Это обсто­я­тель­ство странно лишь для людей, незна­ко­мых с древ­не­ев­рей­скими обы­ча­ями: еще со времен Моисея счи­та­лось обя­за­тель­ным, чтобы, если один из жена­тых бра­тьев умирал без­дет­ным, вдова его ста­но­ви­лась женой дру­гого брата (это дела­лось для того, чтобы умер­ший брат не оста­вался чело­ве­ком без потом­ства, что по тогдаш­ним поня­тиям было несча­стьем и позо­ром), и пер­ве­нец от вто­рич­ного брака юри­ди­че­ски счи­тался сыном не фак­ти­че­ского отца, а своего покой­ного дяди (см. Втор. 25: 5–6). Поэтому нет ничего уди­ви­тель­ного в том, что два родо­сло­вия одного и того же чело­века не схо­дятся в именах; к тому же и братья далеко не всегда бывали детьми тех же самых отца и матери, а часто только еди­но­кров­ными или еди­но­утроб­ными. Напри­мер, в ста­рин­ной хри­сти­ан­ской исто­рии Евсе­вия (IV в.) нахо­дится повест­во­ва­ние Юлия Афри­канца (III в.), в кото­ром Иаков и Илий, назы­ва­е­мые в еван­гель­ских родо­сло­виях непо­сред­ственно перед св. Иоси­фом, названы «еди­но­утроб­ными бра­тьями» [Евсе­вий. Цер­ков­ная Исто­рия. I. 7, 1]. Отсюда резонно заклю­чить, что именно этим обы­чаем и вызвано раз­но­гла­сие в именах, при­во­ди­мых двумя еван­ге­ли­стами в родо­сло­вии Иисуса Христа.

Еван­ге­лист Матфей, писав­ший для евреев, мог спо­койно сооб­щить родо­слов­ную пред­ков св. Иосифа по юри­ди­че­ской линии, т.к. каждый еврей знал этот обычай и не сму­щался им. Еван­ге­лист же Лука, писав­ший для бывших языч­ни­ков, пред­по­чел, оче­видно, избе­жать длин­ного и слож­ного объ­яс­не­ния этого еврей­ского обычая и вос­поль­зо­вался фак­ти­че­ской родо­слов­ной Пре­свя­той Девы Марии. Кроме того, было бы странно пред­по­ло­жить, что еван­ге­лист Лука, по каким-то непо­нят­ным при­чи­нам, выду­мал родо­слов­ную Христа, совсем отлич­ную от сооб­щен­ной еван­ге­ли­стом Мат­феем. Гораздо проще было бы повто­рить уже напи­сан­ную или же не гово­рить о ней.

«В Еван­ге­лии от Иоанна гово­рится, что Хри­стос был распят нака­нуне еврей­ской Пасхи (Ин. 19:14, 18:28), а другие Еван­ге­лия гово­рят, что Хри­стос был распят в самый день еврей­ской Пасхи; Хри­стос, по их сооб­ще­нию (Мф. 26: 17; Мк. 14:12; Лк. 22:8), совер­шал про­щаль­ную вечерю с уче­ни­ками в день опрес­ноч­ный, в кото­рый над­ле­жало заклать пас­халь­ного агнца,- полу­ча­ется про­ти­во­ре­чие«.

Воз­ра­жа­ю­щим необ­хо­димо при­нять во вни­ма­ние, что на Востоке нача­лом суток счи­тался вечер. Памя­туя это, мы поймем, что слова первых трех еван­ге­ли­стов о наступ­ле­нии дня опрес­но­ков не озна­чают того, что уже прошла ночь нака­нуне этого дня, а только то, что настал вечер кануна. То же, что они счи­тают днем смерти Спа­си­теля канун еврей­ской Пасхи, а не самый день ее, видно из сле­ду­ю­щего: погре­бав­шие Христа спе­шили окон­чить все до наступ­ле­ния вечера, чтобы не нару­шить запо­веди суб­бот­него покоя (Лк. 23:56); Иосиф Ари­ма­фей­ский принес пла­ща­ницу для обви­тая тела умер­шего Христа (Лк. 23:53), чего он не смог бы сде­лать в день Пасхи, т.к. по еврей­ским пред­пи­са­ниям день Пасхи счи­тался днем покоя, как и суб­бота.

«Если Хри­стос даже и жил, то Он умер и не вос­крес, так как пред­по­ла­гать Его вос­кре­се­ние про­ти­во­ре­чило бы здра­вому смыслу».

Если Хри­стос не вос­крес, то для нас оста­ется необъ­яс­ни­мой та настой­чи­вость, с кото­рой апо­столы про­по­ве­до­вали именно вос­кре­се­ние Христа как глав­ный пункт нового веро­уче­ния: А если Хри­стос не вос­крес, то вера ваша тщетна (1Кор. 15:17). Пред­по­ло­же­ние, что миро­вая рели­гия, сфор­ми­ро­вав­шая куль­тур­ный облик целого ряда наро­дов и зани­ма­ю­щая первое место среди всех рели­гий мира уже более полу­тора тысяч лет, явля­ется бес­смыс­ли­цей и заблуж­де­нием, явно абсурдно. Первым врагам хри­сти­ан­ства легко было бы опро­верг­нуть это фун­да­мен­таль­ное поло­же­ние, пока­зав попро­сту гроб Христа с Его телом.

Теория обмана, совер­шен­ного апо­сто­лами, якобы похи­тив­шими тело Христа, в наши дни остав­лена даже про­тив­ни­ками хри­сти­ан­ства. Теория же гал­лю­ци­на­ций, якобы имев­ших место у апо­сто­лов, не спо­собна отве­тить на постав­лен­ный выше вопрос и, кроме того, она игно­ри­рует тот факт, что апо­столы пре­красно умели раз­ли­чать вооб­ра­жа­е­мые виде­ния от дей­стви­тель­ных явле­ний (см. Деян. 10; 2Кор. 12).

Третья теория, пыта­ю­ща­яся объ­яс­нить все явле­ния чисто есте­ствен­ным путем, постро­ена на таких чудо­вищ­ных слу­чай­но­стях и на таких неве­ро­ят­ных поня­тиях и неле­по­стях, что на ее опро­вер­же­ние не стоит тра­тить и вре­мени: рана в боку, нане­сен­ная воином, сыг­рала роль кро­во­пус­ка­ния и при­вела к улуч­ше­нию состо­я­ния Христа; пре­бы­ва­ние в про­хлад­ном гробу окон­ча­тельно при­вело Его в чув­ство, и Он смог под­няться; в это время нача­лась гроза, и как раз в это время слу­чайно про­изо­шло зем­ле­тря­се­ние, отва­лив­шее камень от гроба; пере­пу­ган­ные воины при­няли молнию за Ангела Божия и бежали; Хри­стос вышел из гроба, и апо­столы, видя Его, уве­ро­вали в Его вос­кре­се­ние.

Неужели кто-то серьезно может поду­мать, что Хри­стос, после столь­ких стра­да­ний, мог бы про­из­ве­сти на апо­сто­лов впе­чат­ле­ние побе­ди­теля смерти? Вос­крес­ший же из мерт­вых не по молитве дру­гого, но соб­ствен­ной силой воис­тину Побе­ди­тель смерти и ада. Он явля­ется уже не про­стым смерт­ным, а при­над­ле­жит дру­гому миру, стоит неиз­ме­римо выше этого мира, под­чи­нен­ного зако­нам смерти и тления. Иными сло­вами: Он не только чело­век, но и Бог; Он – Бого­че­ло­век!

«Хри­стос не мог быть исто­ри­че­ской лич­но­стью, т.к. еван­гель­ские повест­во­ва­ния о жизни Христа пред­став­ляют собой смесь из жиз­не­опи­са­ний других леген­дар­ных и исто­ри­че­ских лиц, живших до Христа».

Прежде чем раз­би­рать сход­ство хри­сти­ан­ских повест­во­ва­ний с язы­че­скими мифами или леген­дами, мы должны заду­маться над сле­ду­ю­щим.

Всем известно, что хри­сти­ан­ство воз­никло в Пале­стине среди веру­ю­щих кругов еврей­ского народа. Эти круги в тече­ние всего пред­ше­ство­вав­шего пери­ода вре­мени ценили выше всего чистоту моно­те­изма своей рели­гии. Они самым энер­гич­ным обра­зом про­ти­во­по­став­ляли свою рели­гию рели­гиям других наро­дов, боги кото­рых явля­лись для них лишь пустой фан­та­зией. За вер­ность этой идее еврей­ский народ при­но­сил не раз вели­кие жертвы. А тех еврей­ских царей, кото­рые ока­зы­ва­лись в этих вопро­сах недо­ста­точно непри­ми­ри­мыми и пере­ни­мали что-либо из других рели­ги­оз­ных куль­тов, всегда осуж­дали. Разве можно допу­стить мысль, что на этой почве могло воз­ник­нуть новое учение, сме­шав­шее веру отцов с язы­че­скими леген­дами? Да еще этот «рели­ги­оз­ный сур­ро­гат» был якобы спо­со­бен так вос­пла­ме­нить своих первых про­по­вед­ни­ков – апо­сто­лов (кото­рые тоже все были евре­ями), что они про­по­ве­до­вали его в разных стра­нах, не щадя своей жизни: почти все они при­няли муче­ни­че­скую кон­чину. Уже одного этого сооб­ра­же­ния, кажется, доста­точно, чтобы кри­ти­че­ски отне­стись к подоб­ным утвер­жде­ниям,

А вот как обстоит дело с самими фак­тами. Прежде всего, все другие «изба­ви­тели мира» отли­ча­ются корен­ным обра­зом от Христа. Один Он явля­ется Бого­че­ло­ве­ком, тогда как все «спа­си­тели» из других рели­гий появ­ля­ются на земле или как сошед­шие на нее боги (Рама, Кришна, Озирис, Митра и т.п.), или как впо­след­ствии обо­жеств­лен­ные люди (Будда, Зара­ту­стра, Кон­фу­ций). Затем, лишь Еван­ге­лия дают подроб­ное, ясное опи­са­ние жизни Христа в период Его дея­тель­но­сти, жиз­не­опи­са­ния же других «спа­си­те­лей» явля­ются часто отры­воч­ными, смут­ными. О Зара­ту­стре ученые спорят до сих пор, жил ли он в VI, VII, IX, XI веке до Р.Х. или же за 5–6 тысяч лет до Р.Х.

О мит­ра­изме вообще име­ется так мало доку­мен­тов, что напи­сать его исто­рию почти невоз­можно. При такой ску­до­сти све­де­ний очень трудно гово­рить о каком-либо сход­стве жизни Митры с жизнью Христа. Кроме того, неко­то­рые черты из жизни Митры, сход­ные с еван­гель­скими собы­ти­ями, явля­ются, без­условно, более позд­ними добав­ле­ни­ями. Так, напри­мер, покло­не­ние пас­ту­хов ново­рож­ден­ному Митре про­ти­во­ре­чит тому, что гово­ри­лось о нем раньше, т.е. о его рож­де­нии из скалы прежде всяких других живых существ. Мы не можем быть уве­рены, что эти более позд­ние вставки не явля­ются заим­ство­ван­ными из хри­сти­ан­ских повест­во­ва­ний.

Кон­фу­ций пред­став­ля­ется нам едва ли не полной про­ти­во­по­лож­но­стью Христа: о нем никак нельзя ска­зать, что он пришел свести огонь с неба. Наобо­рот, он чело­век, стре­мя­щийся путем стро­гого соблю­де­ния внеш­них форм, старых уста­но­вив­шихся обря­дов и цере­мо­ний вос­ста­но­вить «доброе старое время». Веро­ятно, в споре Христа с фари­се­ями и книж­ни­ками Кон­фу­ций был бы на сто­роне послед­них, хотя, конечно, отверг бы их кро­ва­вый замы­сел против Христа.

Чаще всего про­тив­ники под­лин­но­сти еван­гель­ской исто­рии поль­зу­ются сопо­став­ле­нием еван­гель­ских повест­во­ва­ний с рас­ска­зами о жизни Будды. Будда (Сакия Муни) жил в VI веке до Р.Х. Сле­до­ва­тельно, гово­рят они, при­о­ри­тет его жиз­не­опи­са­ния не может быть оспо­рен. Однако ни сам Будда, ни его бли­жай­шие уче­ники не фик­си­ро­вали своего учения пись­менно. Первые записи были про­из­ве­дены спустя много вре­мени после смерти Будды. Правда, согласно буд­дист­скому пре­да­нию, тогда был еще жив люби­мый ученик Будды, Ананда, под над­зо­ром кото­рого эти записи и про­из­во­ди­лись. Эти записи были при­ве­дены потом в поря­док в III веке до Р.Х., при индий­ском царе Ашоке, пла­мен­ном при­вер­женце буд­дизма. Окон­ча­тель­ная же их форма сло­жи­лась лишь в 45 г. до Р.Х., когда они были соеди­нены в сбор­ник Типи­така, явля­ю­щийся самой ста­рин­ной свя­щен­ной книгой буд­дизма. Но Типи­така содер­жит почти исклю­чи­тельно поуче­ния Будды, его притчи и настав­ле­ния, и лишь отдель­ные, отры­воч­ные све­де­ния о его жизни. При­во­ди­мые же обычно данные из жизни Будды берутся часто из более позд­них леген­дар­ных жиз­не­опи­са­ний Будды (Будда карита, I век по Р.Х., Лали­тави­стара, IV-V век по Р.Х.). Из всех сход­ных момен­тов, при­во­ди­мых кри­ти­кой, пожа­луй, только два имеют вид какой-то убе­ди­тель­но­сти: 1) иску­ше­ние Будды и иску­ше­ние Христа; 2) пред­ска­за­ние неким стар­цем вели­кой будущ­но­сти обоим осно­ва­те­лям рели­гий.

В этих двух слу­чаях сход­ное подо­брано слиш­ком искус­ственно и суще­ствен­ное раз­ли­чие прямо бро­са­ется в глаза. Так, напри­мер, в иску­ше­нии Будды, Мара (Злой) явля­ется чем-то без­лич­ным, неопре­де­лен­ным, тогда как сатана высту­пает в Еван­ге­лии совер­шенно четко как пред­ста­ви­тель злого мира или лич­ность, про­ти­во­по­став­ля­ю­щая себя Христу. А самое глав­ное, у Будды борьба со злом явля­лась его чисто внут­рен­ним пере­жи­ва­нием, его побе­дой над несо­вер­шен­ством в нем самом, тогда как Хри­стос сам оста­ется совер­шенно непри­ступ­ным для князя мира сего.

Кроме того, необ­хо­димо иметь в виду, что и в других рели­гиях повест­во­ва­ние об изба­ви­теле чело­ве­че­ского рода тоже играет очень важную роль. Как можно объ­яс­нить это явле­ние?

Родо­на­чаль­ники чело­ве­че­ского рода, нару­шив пове­ле­ние Божие, обо­рвали ту тесную связь, кото­рая суще­ство­вала вна­чале между ними и Богом, и навлекли на себя и на все свое потом­ство несча­стье, заклю­ча­ю­ще­еся в уда­ле­нии от Бога. Но при этом они полу­чили от Него обе­ща­ние, что на землю придет Изба­ви­тель, Кото­рый вос­ста­но­вит поло­же­ние, бывшее до гре­хо­па­де­ния. Эти взгляды хри­сти­ан­ского веро­уче­ния нахо­дят себе под­твер­жде­ние в суще­ство­ва­нии среди раз­лич­ных наро­дов, в том числе и заоке­ан­ских, сход­ных между собой ска­за­ний о пер­во­на­чаль­ном золо­том веке, о грехе первых людей, о все­мир­ном потопе и о гря­ду­щем Изба­ви­теле. Так как все чело­ве­че­ство имеет общее про­ис­хож­де­ние, то вполне понятно, что одни и те же идеи доми­ни­ро­вали среди разных наро­дов, т.к. они пере­да­ва­лись из поко­ле­ния в поко­ле­ние.

Ожи­да­ние Изба­ви­теля от нужд и бед, Спа­си­теля от нищеты и отча­я­ния этого мира было общим у многих наро­дов; все это жило в народ­ном созна­нии с неза­па­мят­ных времен. Кое-что при этом изме­ня­лось, кое-что при­бав­ля­лось, раз­ви­ва­лось, при­укра­ша­лось фан­та­зией; кое-что сме­ша­лось с иска­жен­ными пред­став­ле­ни­ями наро­дов, живших во тьме язы­че­ства. Чище всего сохра­ни­лись эти чаяния в народе древ­не­ев­рей­ском, бывшем тогда наро­дом избран­ным, ибо он хранил вер­ность еди­но­бо­жию и таким обра­зом сохра­нил пра­виль­ное поня­тие о Боже­стве. Поэтому книги, напи­сан­ные еврей­скими про­ро­ками, про­ник­ну­тые ожи­да­нием Мессии, явля­ются как бы живыми кар­ти­нами, нари­со­ван­ными на фоне такой про­ро­че­ской пер­спек­тивы. Неко­то­рые из них, напи­сан­ные за сотни лет до Христа, изоб­ра­жают отдель­ные моменты Его жизни с пора­зи­тель­ной точ­но­стью. Таким обра­зом, взве­сив все это, мы должны будем ска­зать: если вся исто­рия до сих пор не была неле­пой шуткой и насмеш­кой над чело­ве­че­ством, если все это страст­ное ожи­да­ние Изба­ви­теля, напол­няв­шее сердца столь­ких наро­дов, имеет, дей­стви­тельно, реаль­ное осно­ва­ние, то почему не мог быть этим Изба­ви­те­лем Бого­че­ло­век Иисус Хри­стос?

«Свя­щен­ное Писа­ние (Библия) не есть бого­вдох­но­вен­ная книга, так как в ней име­ются про­ти­во­ре­чия между повест­во­ва­ни­ями раз­лич­ных книг, ошибки гео­гра­фи­че­ского или исто­ри­че­ского порядка. Значит, эти книги напи­саны раз­лич­ными людьми, а вовсе не Святым Духом, как думают хри­сти­ане».

Здесь прежде всего сле­дует уста­но­вить, что пони­мают хри­сти­ане под бого­вдох­но­вен­но­стью Св. Писа­ния.

Без­бож­ники счи­тают, что, по мнению веру­ю­щих хри­стиан, бого­вдох­но­вен­ность Библии заклю­ча­ется в том, что лич­ность быто­пи­са­теля как бы упразд­ня­ется и Св. Дух дик­тует ему каждую букву. В этом случае все книги Библии были бы напи­саны совер­шенно оди­на­ко­вым стилем и слогом, и их загла­вия: от Луки, от Марка, от Иоанна, Посла­ния св. ап. Павла или Пяти­кни­жие Мои­се­ево – были бы совер­шенно неоправ­данны. На самом же деле, согласно хри­сти­ан­скому учению, бого­вдох­но­вен­ность Св. Писа­ния заклю­ча­ется в том, что Св. Дух вну­шает автору той или другой книги Библии мысли, кото­рые этот послед­ний изла­гает пись­менно. Св. Дух охра­няет его от заблуж­де­ний, поэтому во всей Библии нет заблуж­де­ний. Конечно, это отно­сится только к тому, что гово­рил сам бого­вдох­но­вен­ный быто­пи­са­тель, а не опи­сы­ва­е­мые им лица. Иначе бы при­шлось утвер­ждать, что Библия учит тому, что Бога нет, т.к. в ней нахо­дятся слова: Сказал безу­мец в сердце своем: нет Бога (Пс. 52:1).

Кстати, заме­тим, что здесь ясно и кто сказал, и что сказал, но иногда Библия не дает нам такой ясно­сти. Так, напри­мер, говоря об устрой­стве мира, о клас­си­фи­ка­ции живот­ных и их раз­лич­ных свой­ствах, биб­лей­ские повест­во­ва­тели вовсе не имели своей целью зафик­си­ро­вать и утвер­дить суще­ство­вав­шие тогда непра­виль­ные кос­мо­гра­фи­че­ские или есте­ственно-исто­ри­че­ские взгляды. В этих слу­чаях они просто поль­зо­ва­лись понят­ными тогда всем выра­же­ни­ями, остав­ляя их без изме­не­ния, т.к. это ничуть не мешало сооб­ще­нию в Библии тех знаний рели­ги­оз­ного порядка, кото­рые нужно было пере­дать людям. Это важный момент для пра­виль­ного пони­ма­ния Библии.

Пред­ста­вим себе, что полу­чи­лось бы, если бы под воз­дей­ствием Духа Свя­того точные знания о дей­стви­тель­ном стро­е­нии и про­ис­хож­де­нии мира, обо всех свой­ствах рас­те­ний и живот­ных стали бы исполь­зо­ваться в книгах. Если бы в те вре­мена стали гово­рить об атомах и моле­ку­лах, про­то­нах и элек­тро­нах, о стро­е­нии все­лен­ной и мири­а­дах солнц, во много раз раз­ме­рами своими пре­вос­хо­дя­щих наше солнце, о целом мире мик­ро­ско­пи­че­ских живот­ных, кото­рых еще тыся­че­ле­ти­ями никто не мог видеть. Что поняли бы тогда их совре­мен­ники, а также еще целые поко­ле­ния их потом­ков в повест­во­ва­нии Библии?

«Библию нельзя счи­тать Свя­щен­ной книгой, так как в ней слиш­ком много рас­ска­зы­ва­ется oб обма­нах, нару­ше­ниях супру­же­ской вер­но­сти, даже о кро­во­сме­ше­ниях и убий­ствах, и Библия не всегда осуж­дает такие поступки».

Библия явля­ется Свя­щен­ной книгой вовсе не потому, что все ее герои были свя­тыми с точки зрения совре­мен­ных хри­сти­ан­ских тре­бо­ва­ний. Библия, как книга прав­ди­вая, изоб­ра­жает своих героев со всеми при­су­щими им недо­стат­ками. Язык ее порой резок, почти груб, ибо такой была и жизнь опи­сы­ва­е­мых ею людей. Библия всегда осуж­дала грех, и многие стра­ницы ее полны уве­ща­ни­ями пре­кра­тить гре­хов­ную жизнь, не оскорб­лять Бога гре­хами. Говоря о тяжком грехе Давида, Библия устами про­рока Нафана осуж­дает его посту­пок как достой­ный смерти.

Конечно, в Ветхом Завете поня­тие о грехе еще не было таким ясным, как в Новом Завете – нельзя за один и тот же про­сту­пок оди­на­ково строго взыс­ки­вать с несо­вер­шен­но­лет­него и со взрос­лого чело­века. Даже Авраам, отец избран­ного народа, вышед­ший из среды невер­ных, не вполне смог отре­шиться от их поня­тий и пред­став­ле­ний. Эти поня­тия не сразу иско­ре­ня­ются Богом. Божий Про­мысл мед­ленно и тер­пе­ливо вос­пи­ты­вает чело­века, а не при­нуж­дает его сразу, а потому и нару­ше­ния супру­же­ской вер­но­сти в те вре­мена не могли так строго осуж­даться, как впо­след­ствии. Также и связи между род­ствен­ни­ками не счи­та­лись боль­шим грехом, так как в самом начале все чело­ве­че­ство явля­лось груп­пой кров­ных род­ствен­ни­ков.

Библия спо­соб­ство­вала укреп­ле­нию нрав­ствен­ных поня­тий, хри­сти­ан­ство освя­тило и воз­вы­сило их, и, в конеч­ном итоге, даже неве­ру­ю­щие обя­заны хри­сти­ан­ству уста­нов­ле­нием мораль­ных зако­нов. Под­со­зна­тельно они при­знают их цен­ность, почерп­ну­тую из Библии.

«В Библии гово­рится, что мир создан 6–7 тысяч лет тому назад, а до этого не было ничего. Наука же дока­зала, что мир суще­ствует мил­ли­оны или даже мил­ли­арды лет».

В Библии нигде не гово­рится, что мир был создан опре­де­лен­ное число лет назад. Лишь на осно­ва­нии неко­то­рых при­ве­ден­ных в Библии данных, в древ­нее время сло­жи­лась тра­ди­ция опре­де­лять время от сотво­ре­ния мира до Рож­де­ства Хри­стова в пять тысяч лет с лишним. Эта тра­ди­ция не только не явля­ется обя­за­тель­ной для хри­стиан, но, вообще, в наше время не выра­жает мнение веру­ю­щих хри­стиан по этому вопросу. Да и так ли уж это важно для самого веро­уче­ния? Напри­мер, дата Рож­де­ства Хри­стова, была в свое время высчи­тана неточно, однако и до сих пор ею про­дол­жают поль­зо­ваться для лето­ис­чис­ле­ния, и никому это не мешает.

«В Библии гово­рится о том, что мир был создан за шесть дней, а наука дока­зала, что раз­ви­тие мира потре­бо­вало мил­ли­арды лет».

Библия повест­вует о том, что мир появился не сразу в один миг, а был создан Богом в опре­де­лен­ные после­до­ва­тель­ные пери­оды вре­мени, кото­рые в Библии образно названы днями: И был вечер, и было утро – день один (Быт. 1:5). По завер­ше­нии тво­ре­ния насту­пает седь­мой день. И почил (Бог) в день седь­мой от всех дел Своих (Быт. 2:2).

Совер­шенно ясно для вся­кого, хорошо зна­ко­мого с Биб­лией, что нельзя пони­мать это повест­во­ва­ние в том смысле, что Бог, завер­шив сотво­ре­ние мира в шесть дней, нуж­дался в отдыхе, подобно чело­веку, и в седь­мой день отды­хал. Такое пони­ма­ние было бы гру­бей­шим упо­доб­ле­нием Бога, Все­мо­гу­щего Духа, сла­бому, огра­ни­чен­ному суще­ству – чело­веку.

Седь­мой день обо­зна­чает, что сотво­ре­ние мира завер­ши­лось; он охва­ты­вает собой весь период вре­мени после появ­ле­ния на земле чело­века – венца земных тварей; этот период будет длиться до конца исто­рии рода чело­ве­че­ского.

Когда же эта исто­рия пре­рвется, когда про­изой­дет вос­кре­се­ние мерт­вых и Страш­ный Суд, тогда наста­нет послед­ний, вось­мой, вечно для­щийся день – венец всей миро­вой исто­рии. Тогда спа­сен­ные люди упо­до­бятся Анге­лам. Поэтому-то Цер­ковь на Востоке и счи­тает вось­мой день днем Анге­лов и уста­но­вила празд­ник Архи­стра­тига Миха­ила, вер­хов­ного началь­ника всех Анге­лов, 8 ноября.

Из этого видно, что и другие дни тво­ре­ния никак не сле­дует пони­мать в смысле наших суток в 24 часа, а в смысле пери­о­дов вре­мени, в тече­ние кото­рых про­те­кало раз­ви­тие и фор­ми­ро­ва­ние важ­ней­ших обла­стей кос­моса.

То, что день в плане Божием отнюдь не тож­де­ствен с нашим днем, ука­зано в Библии со всей опре­де­лен­но­стью: Пред очами Твоими тысяча лет как день вче­раш­ний (Пс. 89:5).

Поня­тие о дне – поня­тие чисто чело­ве­че­ское, о нем не могло быть и речи при созда­нии мира, так как тогда и самого чело­века еще не было.

«В Библии гово­рится о том, что весь род чело­ве­че­ский про­изо­шел от Адама и Евы, а наука дока­зы­вает, что чело­ве­че­ство про­ис­хо­дит не от одной пары людей, чему сви­де­тель­ством явля­ются весьма боль­шие отли­чия людей раз­лич­ных стран и мате­ри­ков».

Здесь сле­дует раз­ли­чать два вопроса. Во-первых, «поли­фи­ле­тизм», давно раз­ре­шен­ный. В то время, когда наивно гово­рили: «Чело­век про­ис­хо­дит от обе­зьяны»,- думая этим все объ­яс­нить, неко­то­рые ученые пред­ло­жили сле­ду­ю­щую гипо­тезу: раз­лич­ные чело­ве­че­ские расы про­изо­шли от раз­лич­ных живот­ных: белая раса – от шим­панзе, черная – от гориллы, а желтая – от оран­гу­танга. Нашлись идео­логи расизма, кото­рые под­хва­тили эту гипо­тезу, когда она уже давно была забра­ко­вана всеми уче­ными. В наше время о «поли­фи­ле­тизме» гово­рят только в шуточ­ном порядке.

Второй вопрос – «поли­ге­низм», согласно кото­рому чело­ве­че­ство не про­изо­шло от одного чело­века или от одной пары, но от более или менее мно­го­чис­лен­ной группы первых людей, появив­шихся почти одно­вре­менно и про­ис­хо­див­ших, с ана­то­ми­че­ской точки зрения, от очень близ­кого чело­веку вида живот­ных. Глав­ное отли­чие чело­века заклю­ча­лось в его сво­бод­ной воле.

Без сомне­ния, боль­шин­ство ученых склонны стать на точку зрения, согласно кото­рой новый вид не может иметь такой огра­ни­чен­ной основы, как одна или две особи. По мнению эво­лю­ци­о­ни­стов, «эво­лю­ци­он­ная еди­ница» не явля­ется обык­но­венно одной особью, но «насе­ле­нием», груп­пой. Однако в послед­ние годы неко­то­рое число экс­пе­ри­мен­тов под­черк­нуло эво­лю­ци­он­ное зна­че­ние особи. Итак, вопрос этот спор­ный, мнения о нем рас­хо­дятся и ни одно из них не пре­тен­дует на досто­вер­ность.

В том, что каса­ется про­ис­хож­де­ния чело­века, ученые счи­тают, что было бы невоз­можно найти прак­ти­че­ское раз­ре­ше­ние вопроса, даже если нашлись бы иско­па­е­мые останки первых людей и их пред­по­ла­га­е­мых пред­ков – живот­ных. С ана­то­ми­че­ской точки зрения, между ними почти не было бы раз­ницы. Ради­каль­ное отли­чие первых людей заклю­ча­лось бы в чело­ве­че­ской душе, мысли, воле. Невоз­можно было бы эти иско­па­е­мые останки под­верг­нуть пси­хо­ло­ги­че­ским ана­ли­зам, чтобы опре­де­лить их спо­соб­ность к абстрак­ции и сте­пень их умствен­ного раз­ви­тия.

«Библия про­ти­во­ре­чит сама себе: то она изоб­ра­жает Бога как неви­ди­мого Духа, то как Кого-то в образе чело­века, кото­рого можно видеть, уго­щать, с кото­рым можно раз­го­ва­ри­вать и т.д.»

Ника­кого про­ти­во­ре­чия в этом нет: Библия ясно гово­рит, что люди не могут видеть Бога таким, каков Он есть. Бог есть Дух, т.е. не имеет телес­но­сти, а значит, и види­мо­сти. Но Бог, желая блага людям, являлся им, при­ни­мая те формы, какие могли воз­дей­ство­вать на органы чувств чело­века, а через них на его разум и волю, чтобы подвиг­нуть их на благие дела. Бог абсо­лютно не теряет при этом Своей духов­но­сти. Самой высшей формой Бого­яв­ле­ния было вопло­ще­ние Сына Божия в Иисусе Христе. Но и при этом Боже­ство нисколько не изме­ни­лось и не поте­ряло Своих свойств. Второе Лицо Пре­свя­той Троицы соеди­ни­лось с чело­ве­че­ской при­ро­дой Иисуса Христа в одном лице. Поэтому Иисус Хри­стос есть совер­шен­ный Бог и совер­шен­ный чело­век. Способ такого соеди­не­ния непо­сти­жим для чело­ве­че­ского разу­ме­ния, но это не значит, что он невоз­мо­жен.

«Хри­сти­ан­ское учение, опи­ра­ясь на Библию, гово­рит о Едином Боге и в тоже время о Трех Боже­ствен­ных Лицах, т.е. как бы уже о трёх Богах, но такое учение про­ти­во­ре­чит чело­ве­че­скому разуму».

Это учение не про­ти­во­ре­чит чело­ве­че­скому разуму: оно лишь пре­вы­шает то, что разум спо­со­бен постичь. Если бы учение о Пре­свя­той Троице дей­стви­тельно гово­рило, что Бог Един, и в то же время суще­ствует три Бога, то такое утвер­жде­ние, конечно, про­ти­во­ре­чило бы здра­вому чело­ве­че­скому смыслу и было бы абсурд­ным. Но ничего подоб­ного хри­сти­ан­ское учение не утвер­ждает. Оно гово­рит лишь, что Бог, единый в Своем Суще­стве, тро­и­чен в Лицах, а это не одно и то же.

То, что совер­шенно непо­сти­жимо для нас, при­вык­ших иметь дело с несо­вер­шен­ными суще­ствами, воз­можно в Боге. Не счи­тали ли мы когда-то непо­сти­жи­мыми и про­ти­во­ре­ча­щими разуму совре­мен­ные науч­ные откры­тия, а тем не менее они стали реаль­но­стью.

«Хри­стос жил в Наза­рете; в дей­стви­тель­но­сти же, в те вре­мена, когда писа­лись Еван­ге­лия, Наза­рета ещё не суще­ство­вало, т.к. еврей­ский исто­рик Иосиф Флавий нигде не упо­ми­нает о нем. Еван­ге­ли­сты выду­мали Наза­рет, т.к. они слы­шали, что Мессия (Хри­стос) придет из среды назо­реев (секты еврей­ских аске­тов), и решили, что Он был жите­лели «города Hазapeта»».

Это неле­пое утвер­жде­ние можно слы­шать только из уст мало­гра­мот­ных людей. Наза­рет, как и неко­то­рые другие города, не упо­ми­на­ется Иоси­фом Фла­вием только потому, что он был малень­ким местеч­ком, а не зна­чи­тель­ным горо­дом. Поэтому к его жите­лям и отно­си­лись пре­зри­тельно, что упо­ми­на­ется в Еван­ге­лии: Из Наза­рета может ли быть что доброе? (Ин. 1:46). Древ­ние пере­чис­ле­ния горо­дов были совсем иными, чем совре­мен­ные списки в учеб­ни­ках гео­гра­фии. О боль­шой точ­но­сти в древ­но­сти не забо­ти­лись.

Однако разве не глупо пред­по­ла­гать, что еван­ге­ли­сты, якобы выду­мы­вая исто­рию Иисуса Христа, почему-то назвали не суще­ство­вав­ший тогда город (или даже несколько горо­дов)? Иногда неко­то­рые из без­бож­ни­ков дохо­дят до абсурда, объ­яв­ляя тоже несу­ще­ство­вав­шим во вре­мена Христа даже город Виф­леем, суще­ство­ва­ние кото­рого известно за много сто­ле­тий до Христа.

Про­из­во­дить же Наза­рет от назо­реев – значит обна­ру­жи­вать полную без­гра­мот­ность в отно­ше­нии еврей­ского языка, так как эти слова в своих корнях имеют совер­шенно разные буквы и звуки и обна­ру­жи­вают сход­ство в звуках лишь при пере­воде на другой язык.

О вере в Бога (При­ло­же­ние)

«На всем види­мом напи­сано сви­де­тель­ство о Неви­ди­мом».
свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст (407).

«Без буду­щей бла­жен­ной, бес­ко­неч­ной жизни земное наше пре­бы­ва­ние было бы непо­лезно и непо­нятно».
пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский (1812–1891).

«Неис­пор­чен­ному уму и сердцу нечего дока­зы­вать, что есть Бог. Он знает это непо­сред­ственно и убеж­ден в этом глубже, чем могут дока­зать все дока­за­тель­ства».
свя­ти­тель Феофан, затвор­ник Вышен­ский (1815–1894)

«Убе­ди­тель­ность хри­сти­ан­ства состоит в первую оче­редь в том, что оно не просто дает логи­че­ски неопро­вер­жи­мые аргу­менты в свою защиту, но и пред­ла­гает все сред­ства для того, чтобы на личном опыте удо­сто­ве­риться в истин­но­сти своих утвер­жде­ний, а также при­во­дит тысячи и тысячи сви­де­те­лей, под­твер­див­ших вер­ность этого опыта. В Еван­ге­лии указан путь про­верки: Бла­женны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят (Мф. 5:8). О том, как очи­стить сердце, гово­рят дея­тельно про­шед­шие этот путь. Хри­сти­ане назы­вают их Свя­тыми Отцами».
диакон Михаил Порт­нов (XX век)

«Если вы чув­ству­ете иногда, по-види­мому, безо всякой при­чины тоску на сердце, то знайте, что душа ваша тяго­тится пусто­тою, в кото­рой она нахо­дится, и ищет Суще­ства, Кото­рое бы напол­нило ее сла­достно, живо­творно, то есть ищет Христа, Кото­рый Един есть покой и услаж­де­ние нашего сердца».
«Ах! Какой мрак в душах наших бывает без Гос­пода, без веры в Него: область духов­ного света или знания так огра­ни­чи­ва­ется иногда, что чело­век почти ничего не видит, кроме жал­кого образа души своей».
«Как тело, не пита­ясь срод­ными ему нача­лами, не может жить и уми­рает, так и душа наша, не пита­ясь молит­вой и доб­рыми мыс­лями, чув­ствами, делами, также уми­рает как в телес­ной нашей при­роде до вре­мени совер­ша­ются бла­го­по­лучно пита­ние и воз­рас­та­ние тела, но если попа­дет через пищу, или питье, или дыха­ние яд или зараза, то вдруг при­чи­ня­ются телу боли и даже смерть в случае непо­дачи помощи; так и в духов­ной нашей при­роде течет до вре­мени все бла­го­по­лучно, но когда при­ра­зится к ней дьявол, тогда она тяжко стра­дает, как бы оце­пе­не­вает, и ей нужна бывает скорая помощь от Небес­ного Врача, Бога духов, кото­рая полу­чится не иначе как чрез молитву веры».
св. пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский (1829–1908)

«Если мы видим чело­века, стра­да­ю­щего от силь­ной душев­ной тре­воги, огор­че­ния и печали, несмотря на то что у него есть всё, чего ни поже­лает душа, – то надо знать, что у него нет Бога».
«Насто­я­щая, чистая радость обре­та­ется близ Христа. Соеди­нив­шись с Ним в молитве, ты уви­дишь свою душу напол­нен­ной…»
«Мир­ские радо­сти не «заря­жают» чело­ве­че­скую душу, а лишь засо­ряют ее. Ощутив духов­ную радость, мы не захо­тим радо­сти веще­ствен­ной».
Старец Паисий Свя­то­го­рец (1924–1994)

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки