Круг поучений на все воскресные и праздничные дни в году — протоиерей Алексий Белоцветов Круг поучений на все воскресные и праздничные дни в году — протоиерей Алексий Белоцветов

О, что за чуд­ный, что за радост­ный это празд­ник – день Вос­кре­се­ния Хри­стова! Ска­жите: не радость ли ныне для все­лен­ной уже и в том одном, что сей Иисус, кото­рого иудеи так бес­че­ло­вечно пре­дали смерти, вос­тор­же­ство­вал нако­нец и над неправ­дой люд­скою, и над зло­бой диа­вола, под вли­я­нием и руко­вод­ством кото­рого, как известно, совер­ши­лось осуж­де­ние Иисуса Хри­ста на смерть?..

Читать в Пра­во­слав­ной биб­лио­теке «Отеч­ник»

Беседы и слова на некоторые праздничные, воскресные и высокоторжественные дни — архиепископ Иринарх (Попов) Беседы и слова на некоторые праздничные, воскресные и высокоторжественные дни — архиепископ Иринарх (Попов)

Беседы и слова на неко­то­рые празд­нич­ные, вос­крес­ные и высо­ко­тор­же­ствен­ные дни — архи­епи­скоп Ири­нарх (Попов)

Слово в день Трех святителей — архимандрит Неофит (Пагида) Слово в день Трех святителей — архимандрит Неофит (Пагида)

«Воз­люби ближ­него тво­его, как самого себя» (Мф. 22:39).

Вот, воз­люб­лен­ные бра­тья, дан­ная нам Спа­си­те­лем запо­ведь, вот основ­ной и стро­гий завет, дан­ный нам Гос­по­дом, вот закон, уста­нов­лен­ный Царем Небес­ным и оди­на­ково обя­за­тель­ный для всех дея­ний наших: “Воз­люби ближ­него тво­его, как самого себя”. И мы вечно и неуклонно должны соблю­дать этот закон Спа­си­теля, Гос­пода Бога нашего. Ибо, если всмот­реться в вник­нуть в окру­жа­ю­щее вас, то что же мы видим? Видим, что все эти звезды, сия­ю­щие на необъ­ят­ном про­стран­стве небес, это све­то­нос­ное солнце и вра­ща­ю­щи­еся вокруг него пла­неты, этот шар зем­ной, с своей водой и сушей, все неис­чис­ли­мое мно­же­ство неиз­ме­римо-раз­но­об­раз­ных, в нем и на нем нахо­дя­щихся, существ, живот­ных, рас­те­ний, иско­па­е­мых, и все части этой орга­ни­че­ской и неор­га­ни­че­ской при­роды, доступ­ной нашим внеш­ним чув­ствам, хотя и свя­заны зако­ном физи­че­ской необ­хо­ди­мо­сти, но, вме­сте с тем, будучи под­чи­нены и твор­че­скому закону и, так ска­зать, выпол­няя свое пред­на­зна­че­ние, обра­зуют эту пре­крас­ную все­лен­ную, этот мир и царя­щий в нем посто­ян­ный поря­док и гар­мо­нию. А чело­век, создан­ный по образу и подо­бию Божьему, разве не дол­жен был полу­чить от Зако­но­да­теля все­лен­ной при­су­щий ему закон — закон, соот­вет­ству­ю­щий пре­вос­ход­ству его при­роды, выра­жа­ю­ще­муся в разум­но­сти и созна­тель­ной сво­боде его духов­ного суще­ства, для того, чтобы он, чело­век, этот венец тво­ре­ния, раз­ви­ва­ясь и совер­шен­ству­ясь согласно сво­ему закону и выпол­няя его, дей­стви­тельно делал пре­крас­ным этот строй­ный союз види­мых существ, назы­ва­е­мый кос­мо­сом, и был бы в состо­я­нии отве­чать несо­мненно пре­муд­рым твор­че­ским целям Пре­муд­рого Творца? Неужели только чело­век, ода­рен­ный душою — этим бла­го­род­ней­шим эле­мен­том его при­роды, кото­рым он пре­вос­хо­дит все осталь­ные суще­ства, — неужели только чело­век, это вопло­щен­ное сви­де­тель­ство Боже­ской муд­ро­сти Творца, неужели только он и его созна­тель­ная при­рода могли остаться вне вся­кого закона, неор­га­ни­зо­ван­ными, неупо­ря­до­чен­ными для того, чтобы чело­век, вечно блуж­дая в непро­ни­ца­е­мом мраке неве­же­ства и спо­ты­ка­ясь на каж­дом шагу сво­его жиз­нен­ного пути, совер­шенно нечув­стви­тель­ный к доб­рому и пре­крас­ному, влача свое без­дель­ное суще­ство­ва­ние на поги­бель себе самому и своим ближ­ним, уни­жал таким обра­зом и ронял луч­ший дар Гос­пода Бога — бла­го­род­ней­ший эле­мент своей при­роды? Нет, подоб­ное допу­ще­ние было бы не только про­тивно здра­вому смыслу, но совер­шенно не мири­лось бы с пред­став­ле­нием о вели­кой муд­ро­сти Творца. И дей­стви­тельно, под­чи­нивши физи­че­скую при­роду чело­века зако­нам мате­рии, Тво­рец уста­но­вил осо­бый закон и для нашего нема­те­ри­аль­ного, духов­ного суще­ства — закон воз­вы­шен­ный, вели­кий и свя­той — закон любви: «Воз­люби ближ­него тво­его, как самого себя». В силу этого закона люди должны жить вме­сте, в семьях и в обще­стве, несут в отно­ше­нии друг к другу раз­лич­ный вза­им­ные обя­зан­но­сти и, зани­мая то или иное место в среде раз­но­об­раз­ных обще­ствен­ных поло­же­ний, ту или иную сту­пень на лест­нице обще­ствен­ной иерар­хии, гос­под­ствуя над дру­гими или пови­ну­ясь дру­гим, полу­чают воз­мож­ность, бла­го­даря этому же закону, огра­ни­чи­вать свои нера­зум­ные стрем­ле­ния, сми­рять живот­ные вле­че­ния свои и, под­чи­няя свои стра­сти разуму, делать то, что пове­ле­вает им делать долг. В силу этого закона, они воз­дер­жи­ва­ются от оби­ра­ния друг друга и гра­бежа, от напа­де­ния на себе подоб­ных и нане­се­ния им неспра­вед­ли­вых обид, без чего чело­ве­че­ство более похо­дило бы на ско­пище диких зве­рей, чем на обще­ство разум­ных чело­ве­че­ских существ. Бла­го­даря этому же закону, кото­рый пред­став­ля­ется тре­бо­ва­нием чело­ве­че­ской при­роды, мы в состо­я­нии постичь все­бла­гость Все­выш­него Творца всего сущего и пре­муд­рого про­ви­де­ния Его, про­яв­ля­ю­ще­гося в судь­бах чело­ве­че­ства. Итак, вот закон, дан­ный Твор­цом чело­веку: “Воз­люби ближ­него тво­его, как самого себя”.

Все­свя­той Отец Небес­ный! Ты, ода­рив­ший только чело­века разум­ной и сво­бод­ной душой, поста­вив­ший нас, Твой образ и подо­бие, во главе всех зем­ных тво­ре­ний и только нас пред­опре­де­лив­ший для веч­ного бла­жен­ства, кото­рое доступно каж­дому, испол­ня­ю­щему Твою Все­свя­тую волю! Ты, по бес­ко­неч­ной бла­го­сти Своей, начер­тав­ший в серд­цах наших и воз­ве­стив­ший нам, чрез про­ро­ков и чрез Еди­но­род­ного Сына Тво­его, Твою все­выш­нюю волю, воз­ве­стив­ший нам закон любви, дабы мы, сооб­ра­зуя с ним нашу волю и дея­ния, сопри­ча­сти­лись небес­ного цар­ствия Тво­его! Ты, Гос­поди, про­свети мой ум Все­свя­тым Духом Твоим, сде­лай мою мысль ясною, вдохни пыл в мое сердце и при­дай силу моему сла­бому голосу, дабы мог я долж­ным обра­зом истол­ко­вать воз­люб­лен­ным своим слу­ша­те­лям этот спа­си­тель­ный закон любви, дан­ный и под­твер­жден­ный Тобою чело­веку, и дабы мог я объ­яс­нить, как сле­дует при­ме­нять закон этот для того, чтобы и на земле дей­стви­тельно испол­ня­лась пре­свя­тая воля Твоя.

Закон, о кото­ром мы гово­рим, дан­ный нам Гос­по­дом Богом и запе­чат­лен­ный Им в сердце чело­века, посто­янно суще­ствует в среде чело­ве­че­ства, пере­хо­дит из века в век, пере­да­ется из поко­ле­ния в поко­ле­ние. Но века закона при­роды мино­вали, испол­ни­лось тече­ние вре­мен, и Сын и Слово Божие при­шел в мир про­воз­гла­сить вновь этот, быв­ший у чело­века в пре­не­бре­же­нии закон, или вер­нее: уста­но­вить закон еван­гель­ский, в силу кото­рого мы должны любить друг друга не только потому, что мы люди, но и потому, что мы хри­сти­ане, уче­ники воче­ло­ве­чив­ше­гося ради нашего спа­се­нья Сына в Слова Божия. Ибо, как люди, мы обя­заны любить ближ­него в силу Вет­хого Завета, а как хри­сти­ане, мы должны любить по Завету Новому — любо­вью совер­шен­ной, любо­вью вели­кой и горя­чей. Потому-то и этот закон любви назван огнен­ным, и на такую именно любовь наме­кает Сын и Слово Божие, когда гово­рить: «Огонь при­шел Я низ­весть на землю: и как желал бы, чтобы он уже воз­го­релся!» (Лук. 12:49). Именно такая любовь состав­ляет испол­не­ние закона, как о том сви­де­тель­ствует апо­стол Павел: «Любовь есть испол­не­ние закона» (Римл. 13:10). Но если бро­сить взгляд на запо­веди древ­него закона, то ока­зы­ва­ется, что три из них тре­буют от нас любви к Богу, а осталь­ные воз­ла­гают на чело­века обя­зан­ность любить сво­его ближ­него. И сам Иисус Хри­стос ска­зал, что Он при­шел не нару­шить закон, но испол­нить (Мф. 5:17).

Почему же бого­вдох­но­вен­ный Павел прямо и не раз выска­зы­вает, что для совер­шен­ного соблю­де­ния уста­нов­лен­ного Гос­по­дом закона от нас не тре­бу­ется ничего, кроме любви к ближ­нему. Неужели апо­стол Павел нару­шает закон? Неужели он про­ти­во­ре­чить сво­ему Боже­ствен­ному Учи­телю? Воз­можно ли это? Если бы св. апо­стол ска­зал, что доста­точно нам любить Гос­пода Бога, мы не уди­ви­лись бы, так как любовь к Богу состав­ляет цель, во имя и для кото­рой мы должны любить и сво­его ближ­него. Но как одна только любовь к ближ­нему может быть названа совер­шен­ным испол­не­нием закона? Сво­ими сло­вами, воз­люб­лен­ные бра­тья, св. апо­стол Павел не исклю­чает и не отвер­гает любви к Богу, но, напро­тив, вклю­чает ее в поня­тие еван­гель­ской любви к ближ­нему, через кото­рую един­ственно позна­ется и любовь к Богу. Ибо кто может без боязни само­обо­льще­ния и само­об­мана думать, что дей­стви­тельно любит Гос­пода Бога, если, в то же время, не любит сво­его ближ­него? Никто, как убеж­дает нас в том воз­люб­лен­ный уче­ник Спа­си­теля, кото­рый ска­зал: «И мы имеем от Него такую запо­ведь, чтобы любя­щий Бога любил и брата сво­его» (1 Ин. 4:21). Кто любит сво­его ближ­него, как запо­ве­дал нам Спа­си­тель, тому, без коле­ба­ния, и не сомне­ва­ясь, сле­дует верить, что он любит и Гос­пода. Да! «Если мы любим друг друга», гово­рит тот же боже­ствен­ный апо­стол, «то Бог в нас пре­бы­вает и любовь Его совер­шенна есть в нас» (там же, 4:12). Но кто не любить ближ­него сво­его, тому отнюдь невоз­можно пове­рить, когда он гово­рить, что побит Бога: «Кто не любит, тот не познал Бога; потому что Бог есть любовь» (там же, 4:8). И «кто гово­рит: я люблю Бога, а брата сво­его нена­ви­дит, тот лжец» (там же, 4:20). О, как велика бла­гость Небес­ного Отца к чело­веку — бла­гость Гос­пода, кото­рый сов­ме­стил все Свои запо­веди в одной запо­веди любви к ближ­нему и через испол­не­ние ее при­зы­вает нас к Себе!

Итак, апо­стол Павел, краса и гор­дость избран­ных, совер­шенно спра­вед­ливо пред­ла­гает и реко­мен­дует фес­са­ло­ни­кий­цам дру­гие доб­ро­де­тели, не делая того же в отно­ше­нии брат­ской любви: «О бра­то­лю­бии же нет нужды писать к вам; ибо вы сами научены Богом любить друг друга» (1 Фес. 4:9). Это то же, как если бы апо­стол ска­зал: «при­зна­вая вас людьми и бра­тьями во Хри­сте, к чему мне гово­рить вам о любви и о любви во Хри­сте? Разве сам Гос­подь не запе­чат­лел любовь в сердце каж­дого чело­века, и разве сердце чело­ве­че­ское, если только оно окон­ча­тельно не раз­вра­щено и не испор­чено стра­стями, не чув­ствует в себе этой любви? Разве вопло­тив­шийся Сын и Слово Божие не учил в тече­ние целых трех лет хри­сти­ан­ской любви, и разве Он не освя­тил ее соб­ствен­ным при­ме­ром, под­кре­пивши ее еще более Сво­ими настав­ле­ни­ями, побуж­де­ни­ями, обе­тами, предо­сте­ре­же­ни­ями и запо­ве­дями?» Если бы чув­ство вза­им­ной любви в нынеш­них хри­сти­а­нах было так же сильно, как в то время в среде веру­ю­щих, о кото­рых св. Лука (Деян. 4:32) гово­рит: «У мно­же­ства же уве­ро­вав­ших было одно сердце и одна душа», и един­ствен­ным пре­крас­ным отли­чием кото­рых, воз­буж­дав­шим удив­ле­ние даже в языч­ни­ках, была их любовь друг к другу, то вся­кое слово о любви было бы излишне. Но так как, по чело­ве­че­ской сла­бо­сти, мы гре­шим и про­тив закона бла­го­дати, как неко­гда согре­шали про­тив закона есте­ствен­ного и писан­ного, то и любовь друг к другу охла­дела в нас, а отсюда раз­доры, несо­гла­сия, меж­до­усоб­ная брань и на всех без исклю­че­ния вредно отзы­ва­ю­ща­яся стра­сти. И ныне, когда испол­ня­ется пред­ре­че­ние Спа­си­теля, что «по при­чине умно­же­ния без­за­ко­ния, во мно­гих охла­де­вает любовь», — ныне кто ста­нет отри­цать, что настало время, когда необ­хо­димо про­воз­гла­шать с этого свя­щен­ного амвона вели­кую запо­ведь любви к ближ­нему хотя бы и каж­дый день.

Едва, воз­люб­лен­ные бра­тья, раз­да­лось бла­го­вест­во­ва­ние небес­ного слова за пре­де­лами Пале­стины, как уже враг всего доб­рого вдох­нул во все дух сопро­тив­ле­ния рас­про­стра­не­нию этого слова, — вдох­нул его в царей, пра­ви­те­лей, в народы, пле­мена, города, в вар­ва­ров и элли­нов, в фило­со­фов, рито­ров, софи­стов, писа­те­лей, в законы и суды, под­креп­ляя дух этот раз­но­об­раз­ными карами и бес­чис­лен­ными смерт­ными каз­нями всех воз­мож­ных родов, как гово­рит боже­ствен­ный Зла­то­уст в своей тре­тьей беседе на пер­вое посла­ние к кори­не­я­нам . Но и всем этим не успевши ничего сде­лать про­тив бла­го­вест­во­ва­ния слова Божия и лишь выдви­нувши своим сопро­тив­ле­нием мно­го­чис­лен­ных бор­цов за веру, — ибо, по сло­вам Васи­лия Вели­кого (письмо 146), «кровь муче­ни­ков Церкви питала и вскарм­ли­вала воз­рос­тав­ших в числе побор­ни­ков бла­го­че­стия», дух злобы при­бе­гает к дру­гому ухищ­ре­нию: он обра­щает свое ору­жие про­тив любви и вся­че­ски ста­ра­ется уни­что­жать ее, эту любовь, состав­ля­ю­щую кра­е­уголь­ный камень Хри­стова уче­ния и про­по­ве­дан­наго им иде­ала нрав­ствен­ного совер­шен­ства. Про­дол­жи­тель­ные и оже­сто­чен­ные рас­при в среде веру­ю­щих, несо­гла­сия, вражда и нена­висть, вспышки гнева и често­лю­бия, зависть, стра­сти, эго­и­сти­че­ское пред­по­чте­ние лич­ных инте­ре­сов и раз­доры, раз­ру­шив­шие неко­гда древ­ние обще­ства и новым угро­жа­ю­щие тем же раз­ру­ше­нием, — все это дела духа злобы, дела доб­ро­не­на­вист­ника. Осте­ре­гай­тесь же, воз­люб­лен­ные слу­ша­тели, осте­ре­гай­тесь во имя любви рас­пя­того ради нашего спа­се­ния Сына Божия, осте­ре­гай­тесь от этих коз­ней духа тьмы, кото­рые вся­че­ски и повсюду вол­нуют, и потря­сают нас, внося в наши обще­ства смуты и несо­гла­сия. Не дайте нико­гда охла­деть в вас небес­ному огню той любви, кото­рую при­ме­рами столь вели­кой рев­но­сти и столь вели­кой энер­гии вну­шил нам Гос­подь наш Иисус Хри­стос, для нашего спа­се­ния. В чем же выра­зи­лось вну­ше­ние это? Прежде всего Гос­подь ска­зал, что запо­ведь любви к Богу есть наи­боль­шая запо­ведь, к кото­рой при­со­еди­нил и вто­рую, подоб­ную пер­вой, запо­ведь любви к ближ­нему: «вто­рая же подоб­ная ей: воз­люби ближ­него тво­его, как самого себя» (Мф. 22:89). Почему Хри­стос назвал эту запо­ведь подоб­ною пер­вой? Потому, что мы рав­ным обра­зом обя­заны любить сво­его ближ­него, подобно тому как и Бога. Как нет спа­се­ния нелю­бя­щему Бога, так не спа­сется никто и из нелю­бя­щих ближ­него сво­его. Какое оправ­да­ние может осво­бо­дить нас от обя­зан­но­сти любить Бога? Ника­кое. Какое спра­вед­ли­вое сооб­ра­же­ние может снять с нас долг любви к ближ­нему? Опять-таки ника­кое. И есть ли кто-либо, кому любовь к ближ­нему была бы не под силу? Нет такого чело­века, ибо, хотя любовь есть осно­ва­ние Божьего закона, корень и источ­ник вся­кой бла­го­дати и доб­ро­де­тели, спа­се­ние души и учре­ди­тель­ница веч­ного бла­жен­ства; хотя в ней одной сча­стье жизни и еди­не­ние Гос­пода с людьми, тем не менее она, любовь эта, пред­став­ля­ется доб­ро­де­те­лью доступ­ною вся­кому и легко выпол­ня­е­мою. Ибо для дости­же­ния ее не тре­бу­ется ничего, кроме хоте­ния и доб­рой воли. Муж­чины и жен­щины, юноши и старцы, здо­ро­вые и боль­ные, цари и воины, богачи и бед­няки, долж­ност­ные и част­ные лица, обра­зо­ван­ные и неучи, — одним сло­вом, все люди, какого бы поло­же­ния, воз­раста и состо­я­ния они ни были, все без исклю­че­ния могут иметь и питать брат­скую любовь к ближ­нему. И все, нося­щие в своем сердце брат­скую любовь, спо­собны и могут, месте с тем, любить Бога и быть люби­мыми Им; ибо, как ска­зано выше, не может любить Бога истин­ною любо­вью тот, кто не любит ближ­него сво­его; но кто любить ближ­него сво­его, этот образ и подо­бие Божие, тот воис­тину любит и самого Гос­пода Бога. По сло­вам боже­ствен­ного Зла­то­уста, любя­щий чело­века совер­шенно урав­ни­ва­ется любя­щему Бога, ибо чело­век есть образ Божий, в кото­ром пред­ме­том любви явля­ется сам Бог, подобно тому, как царь почи­та­ется в его изоб­ра­же­ниях (Беседа 42 на Мф.). Вся­кий доб­рый хри­сти­а­нин спа­са­ется. Но можно ли назвать тако­вым того, кто только назы­ва­ется хри­сти­а­ни­ном, вме­сте с тем не имеет отли­чи­тель­ного при­знака доб­рого хри­сти­а­нина — любви к ближ­нему сво­ему? И в осо­бен­но­сти, в виду того, что любя­щий не оста­нав­ли­ва­ется ни пред какими тру­дами и жерт­вами и не заду­мы­ва­ется под­вер­гать себя опас­но­стям, поскольку этого тре­бует от него любовь к ближ­нему? Непи­та­ю­щий любви к ближ­нему сво­ему может гор­диться тем, что он хри­сти­а­нин, но гор­дость его будет суетна и тщетна: «тем, кото­рые гор­дятся, что они хри­сти­ане, не будучи тако­выми на деле», гово­рит, слав­ный отец Церкви, Авгу­стин, «что пользы в назва­нии, кото­рому нет ничего соот­вет­ству­ю­щего в действительности».

Все это не пустые срав­не­ния, лишен­ные вся­кого осно­ва­ния, но неоспо­ри­мые истины, выве­ден­ные из заве­тов самого Осно­ва­теля нашей свя­тей­шей веры. Дока­за­тель­ством же этому слу­жить то, что Хри­стос, настав­ляя на тай­ной вечери свя­тых своих апо­сто­лов, давая им Свои послед­ние запо­веди, ска­зал: «потому узнают все, что вы Мои уче­ники, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:35). Хри­стос не ска­зал: «если будете иметь любовь к Богу», — не ска­зал: «если будете молиться Гос­поду», — не ска­зал : «если, посе­щая храмы и при­сту­пая к свя­тым таин­ствам , будете казаться любя­щими Бога»; но ска­зал: «если будете иметь любовь между собою», т.е. если, будучи хри­сти­а­нами, будете носить в себе брат­скую любовь, как отли­чи­тель­ный при­знак того, что вы дей­стви­тельно хри­сти­ане; ибо в этой любви заклю­ча­ется дух и вся сущ­ность хри­сти­ан­ства и в ней одной надежда на спа­се­ние для веру­ю­щих в Господа.

Достойно заме­ча­ния, воз­люб­лен­ные бра­тья, и сле­ду­ю­щее обсто­я­тель­ство: все еван­гель­ские запо­веди суть запо­веди самого Спа­си­теля нашего, Кото­рый во мно­гих местах свя­того Еван­ге­лия, назы­вает их Сво­ими запо­ве­дями: «если запо­веди Мои соблю­дете» (Ин. 15:10); «если любите Меня; соблю­дите Мои запо­веди» (Ин. 14:15). Но пре­иму­ще­ственно Своей запо­ве­дью назы­вает Хри­стос запо­ведь любви к ближ­нему, ука­зы­вая на нее с осо­бен­ною выра­зи­тель­но­стью: «Сия есть запо­ведь Моя, да любите друг друга, как Я воз­лю­бил Вас» (Ин. 15:12), — все равно, как если бы Гос­подь и Спа­си­тель наш гово­рил нам: «сия есть важ­ней­шая Моя запо­ведь, о кото­рой Я более всего забо­чусь. Я — Отец ваш, и сия есть послед­няя Моя запо­ведь вам. Вот Мой завет, кото­рый остав­ляю вам: да любите друг друга. Вы часто слы­шали Меня про­воз­гла­ша­ю­щим сию запо­ведь и видели, как под­твер­ждал Я ее Своим соб­ствен­ным при­ме­ром. Сию запо­ведь по отно­ше­нию к вам самим соблю­дал и Я, и Я заве­щаю вам, хочу и тре­бую от вас, да любите друг друга». Эти слова ска­зал Иисус Хри­стос в Своем послед­нем заве­ща­нии боже­ствен­ным апо­сто­лам; эти слова свя­тые апо­столы глу­боко запе­чат­лели в своих серд­цах; воз­люб­лен­ный уче­ник Хри­ста, с осо­бен­ною рев­но­стью соблю­дав­ший их, когда, достиг­нув глу­бо­кой ста­ро­сти, был уже не в состо­я­нии гово­рить много, повто­рял, как сви­де­тель­ствует св. Иеро­ним, эти же слова, говоря при­бли­жав­шимся к нему веру­ю­щим: «воз­люб­лен­ные дети мои, любите друг друга». Вот един­ствен­ная запо­ведь, вот все, что вы должны делать.

Так пони­мал люби­мый уче­ник Хри­ста запо­ведь сво­его Боже­ствен­ного Учи­теля. Иначе ли пони­мал ее вели­кий апо­стол Петр? Вос­хва­ляя и пред­ла­гая вся­кую доб­ро­де­тель, не при­знает ли он более всего цен­ною брат­скую любовь, пита­е­мую чело­ве­ком в сердце своем? Не гово­рит ли он прямо и выра­зи­тельно: «Более же всего имейте усерд­ную любовь друг к другу?» (Перв. посл. 4:8). И не он ли утвер­ждает (там же), что «любовь покры­вает мно­же­ство гре­хов?». Какую же надежду, какое уте­ше­ние и при­бе­жище най­дет пре­сту­пив­ший сию, столь мно­го­зна­чи­тель­ную, запо­ведь любви к ближ­нему? И есть ли грех боль­ший, чем нару­ше­ние ее? Здесь, воз­люб­лен­ные бра­тья, я с тре­пе­том вспо­ми­наю слова брата Гос­подня, про­воз­гла­сив­шие, что «кто соблю­дает весь закон, и согре­шить в одном чем-нибудь, тот ста­но­вится винов­ным во всем» (Иак. 2:10), ибо это одно, в чем может про­ви­ниться чело­век, это одно, нару­ше­ние коего при­зна­ется рав­но­силь­ным нару­ше­нию всего закона, согласно бла­жен­ному Авгу­стину, есть нечто иное, как запо­ведь любви, нару­ши­тель кото­рой по спра­вед­ли­во­сти ста­но­вится нару­ши­те­лем всего закона и сам вовле­кает на свою голову все ужас­ные послед­ствия этого нару­ше­ния, потому что весь закон заклю­ча­ется в любви. Любовь к ближ­нему, воз­люб­лен­ные бра­тья, имеет на столько важ­ное зна­че­ние и на столько вме­ня­ется людям в обя­зан­ность, что св. ап. Павел, вос­хи­щен­ный до тре­тьего неба, для ура­зу­ме­ния тайн Боже­ства, поучая Корин­фян, гово­рить сле­ду­ю­щее: «Если я говорю язы­ками чело­ве­че­скими и ангель­скими, а любви не имею; то я и медь зве­ня­щая, или ким­вал зву­ча­щий. Если имею дар про­ро­че­ства, и знаю все тайны, и имею вся­кое позна­ние и всю веру, так что могу и горы пере­став­лять, а не имею любви, то я ничто» (I Кор. 13: 1 – 2). Так что, если во мне нет любви, то мне не помо­жет ника­кая сила, бес­страшно выдер­жи­ва­ю­щая вся­кое испы­та­ние огнем и водою. Дей­стви­тельно, без любви, и богат­ство, и слава, и вся­кий дру­гой дар при­роды или сча­стья— совер­шенно бес­по­лезны для нас. Но, ставя так высоко любовь к ближ­нему, св. Павел, конечно, не разу­мел ее обособ­лен­ною от любви к Богу; ибо при­ве­ден­ными сло­вами он не ска­зал ничего иного, как если бы, выра­зив­шись более подробно, ска­зал, вдох­нов­лен­ный Пре­свя­тым духом: «если я, по любви к Гос­поду моему, не полюблю всех без исклю­че­ния людей — всех, не исклю­чая и этих иудеев, пре­сле­ду­ю­щих меня с таким оже­сто­че­нием и зло­бой, не исклю­чая и поно­ся­щих меня и кле­ве­щу­щих на меня фари­сеев, не исклю­чая и этого судьи, при­го­ва­ри­ва­ю­щего меня к смерт­ной казни, и этого, обез­глав­ли­ва­ю­щего меня, палача, — то я ничто, и не помо­жет мне нисколько непо­бе­ди­мая сила, ибо нет ника­кой пользы для чело­века ни в физи­че­ских пре­иму­ще­ствах , ни в улыб­ках сча­стья». Но, воз­люб­лен­ные мои бра­тья, если апо­стол Павел, этот звуч­ный вест­ник Свя­того Духа, этот избран­ный сосуд Гос­пода, этот бого­вдох­но­вен­ный герой, устами кото­рого вещал сам Гос­подь Спа­си­тель наш; если он, вели­кий учи­тель наро­дов, боже­ствен­ный Павел, если он без брат­ской любви — ничто, то чем же ста­нем мы без этой любви —мы, столь ничтож­ные и жал­кие, в срав­не­нии с ним, суще­ства? Без любви мы совер­шен­ное ничто, ибо, где нет брат­ской любви, там нет ничего угод­ного Богу ни в молит­вах, ни в испо­веди, ни в свя­том при­ча­стии; без брат­ской любви мы не можем сопри­ча­ститься к сонму избран­ных и лишены вся­кой надежды на спа­се­ние. Что может быть для чело­века спа­си­тель­нее и уте­ши­тель­нее брат­ской любви, кото­рую он питает в сердце своем, и что может быть ужас­нее для него, если нет ее в его сердце. Ибо и вели­кий греш­ник, много согре­шив­ший, если смерт­ный час настиг­нет его и в нем нет ничего, кроме бра­то­лю­бия, все же наде­ется и может наде­яться на мило­сер­дие Гос­пода Бога. О, слад­кое уте­ше­ние. И самые чистые серд­цем, все­цело живу­щие в духе и созер­ца­нии, забо­тя­ще­еся един­ственно о делах бла­го­че­стия и под­ви­за­ю­ще­еся во вся­че­ских доб­ро­де­те­лях — и те не могут наде­яться на спа­се­ние в буду­щем, если нет в них брат­ской любви! И наобо­рот, име­ю­щие любовь, уве­рены в своем буду­щем спа­се­нии: «мы знаем, что мы пере­шли из смерти в жизнь, потому что любили бра­тьев» (Ин. 3:14). Такова брат­ская любовь по сло­вам самого Спа­си­теля и Его боже­ствен­ных уче­ни­ков, и такова награда, обе­щан­ная в буду­щем вооду­шев­лен­ным ею сердцам.

Но как, каким обра­зом, можем мы выпол­нить и осу­ще­ствить эту любовь? Любо­вью обя­зы­вают нас, воз­люб­лен­ные бра­тья, два закона: закон есте­ствен­ный, древ­ний, и закон бла­го­дати, новый. И оба эти закона ясно опре­де­ля­юсь и самый спо­соб их выпол­не­ния. Закон есте­ствен­ный, начер­тан­ный дес­ни­цей Божией сна­чала в серд­цах наших, а потом и на дан­ных Мои­сею скри­жа­лях, поста­нов­ляет сле­ду­ю­щее: «воз­люби ближ­него тво­его, как самого себя». «В законе что напи­сано? как чита­ешь?» — «Воз­люби Гос­пода Бога тво­его и ближ­него тво­его, как самого себя» (Лк. 10: 26; Левит, 19:20). Поста­нов­ляя это, закон, вме­сте с тем, ука­зы­ва­ешь, и почему и как должны мы любить. В чем же при­чина любви? Она в том, что чело­век во всем подо­бен нам, ибо все мы дети Адама и Евы, все созданы из одной и той же пер­сти, все оди­на­ково ода­рены разум­ною и сво­бод­ною душою, все сотво­рены Гос­по­дом по образу и по подо­бию Его и, сле­до­ва­тельно, все мы друг другу бра­тья. А если так, то неужели мы не должны любить друг друга? Не обя­заны ли мы любить друг друга еще и потому, что все мы пред­опре­де­лены для одной и той же цели — для веч­ного бла­жен­ства, и все, вкупе, шествуем к одному и тому же небес­ному оте­че­ству? Помимо этого, мы обя­заны любить ближ­него сво­его и по любви к Гос­поду Богу нашему, Кото­рый при­нял чело­ве­че­ский образ, и, если мы не ува­жаем этого образа в ближ­нем нашем, то тем самым ока­зы­ваем пре­не­бре­же­ние Гос­поду нашему. Но глав­нее и важ­нее всего, не должны ли мы любить ближ­него сво­его уже потому, что этого тре­бует от нас сам Бог, сам Сын и Слово Божие? Если сам Бог и Спа­си­тель наш пове­ле­вает и тре­бует от меня, чтобы я любил ближ­него сво­его, т.е. всех подоб­ных мне: род­ных и чужих, доб­рых и злых, достой­ных и недо­стой­ных, то неужели я, тво­ре­ние Бога, на Него одного воз­ла­га­ю­щее все надежды и упо­ва­ния свои, неужели я не дол­жен пови­но­ваться Его пове­ле­нию и не обя­зан при­знать спра­вед­ли­вость Его…

И кто не любит всех без исклю­че­ния ближ­них своих, тот не только не хри­сти­а­нин, но не достоин и имени чело­века. В самом деле, есть ли какое-либо осно­ва­ние исклю­чать кого бы то ни было из поня­тия о ближ­нем и при­знать несто­я­щим этой любви? Даже турки, евреи, ере­тики и невер­ные — и те ближ­ние нам, уже в силу своей чело­ве­че­ской при­роды, бла­го­даря кото­рой и они могут спа­стись. Ибо, хотя в насто­я­щем они и пре­бы­вают во тьме и мраке смерт­ном, тем не менее никто не знает, что пред­опре­де­лил о них в Своих веч­ных и неис­по­ве­ди­мых судь­бах, все­бла­гой и все­ми­ло­сти­вый Отец наш. По той же при­чине ближ­ними нашими явля­ются и все греш­ники, отно­си­тельно кото­рых мы не знаем, что ждет их в буду­щем, равно как не знаем и того, ока­жемся ли мы сами, при конце, пред лицом Гос­пода, достой­ными любви или нена­ви­сти. Итак, необ­хо­димо нам любить ближ­него сво­его, кто бы он ни был. Алмаз, оправ­лен­ный в олово или упав­ший в грязь, все-таки все­гда оста­ется алма­зом; подобно тому и вся­кий ближ­ний наш, как бы ни уро­до­вали его физи­че­ские или нрав­ствен­ные недо­статки, все же достоин нашей любви, ибо он носит в себе образ Божий. Мы не обя­заны любить грех и зло, — конечно, нет! Но мы должны любить в чело­веке создан­ную Богом при­роду, подобно тому, как врач нена­ви­дит болезнь и борется с нею, самого же боль­ного любит и лечит. Не любит тот, кто любить не по побуж­де­ниям ука­зан­ных сооб­ра­же­ний, но по дру­гим при­чи­нам: ради про­стого обла­го­ра­жи­ва­ния этого, ничего не зна­ча­щего мира, или во вни­ма­ние к мило­сер­дию, вели­ко­ду­шию, уму, досто­ин­ству или сча­стью кого-либо из ближ­них своих. Не любит тот чело­век, кото­рый любит для того только, чтобы сбли­зиться с людьми, для того, чтобы добиться под­держки, похвалы, покро­ви­тель­ства или успеха. Еще менее любит тот, кто любит только по физи­че­ской склон­но­сти, сим­па­тии или дружбе. Для того, чтобы соблю­сти закон любви и, вме­сте с тем, быть чело­ве­ком и хри­сти­а­ни­ном, нужно любить и менее всего достой­ных любви, и про­стых, и небла­го­дар­ных, и пороч­ных, и непри­ят­ных, и докуч­ли­вых, и оттал­ки­ва­ю­щих, а не презирать

их, не отстра­няться от них, не отда­лять их от себя и ува­жать, окру­жать лестью, поче­том и вся­че­скою пре­ду­пре­ди­тель­но­стью только тех, кото­рые достойны любви и отли­чены в обще­стве, бла­го­даря своим физи­че­ским или слу­чай­ным пре­иму­ще­ствам, и кото­рые при­ятны своим уме­лым обра­ще­нием и бла­го­род­ством. «Гос­подь пове­ле­вает солнцу Сво­ему вос­хо­дить над злыми и доб­рыми, и посы­лает дождь на пра­вед­ных и непра­вед­ных» (Мф. 5:45); а брат не милует, пре­зи­рает, тес­нит и угне­тает сво­его ближ­него, пом­нит пре­гре­ше­ния его, нена­ви­дит и вре­дит ему. Искренна ли или лице­мерна эта ваша любовь по выбору и сооб­ра­же­нию, она во вся­ком слу­чае не та, какой тре­буют от нас есте­ствен­ный закон и боже­ствен­ная заповедь.

Каковы же пред­опре­де­лен­ный при­ро­дою образ и харак­тера любви к ближ­нему? Они сво­дятся к тону, что мы должны любить ближ­него сво­его, как самих себя. Как же мы любим себя самих? Два стрем­ле­ния живут в нашей воле и посто­янно дей­ствуют в ней: одно — поло­жи­тель­ное стрем­ле­ние к тому, что полезно нам и нашему суще­ство­ва­нию; дру­гое —стрем­ле­ние к откло­не­нию и устра­не­нию вся­кого угро­жа­ю­щего нам зла. Итак, бра­тья, вот в чем должна выра­жаться любовь ваша: как вы хотите, чтобы дру­гие посту­пали по отно­ше­нию к вам, достав­ляя вам по воз­мож­но­сти все хоро­шее и отстра­няя от вас вся­кое угро­жа­ю­щее вам зло, так и вы сами посту­пайте в отно­ше­нии к дру­гим. Зла, кото­рого сами себе не жела­ете, не делайте и вы дру­гим. Хотите, чтобы дру­гие не пося­гали на ваше добро, на, досто­я­ние ваших род­ствен­ни­ков, на вашу честь и жизнь, — не поз­во­ляйте себе и вы подоб­ных пося­га­тельств по отно­ше­нию к дру­гим. Хотите, чтобы дру­гие при­зна­вали вас рав­ными себе, чтобы вам ока­зы­вали спра­вед­ли­вость, состра­да­ние и помощь, чтобы вам верили, — при­зна­вайте и вы дру­гих рав­ными себе и не вели­чай­тесь пред дру­гими; будьте и вы спра­вед­ливы и состра­да­тельны к дру­гим, помо­гайте и отно­си­тесь к ним с дове­рием. Но каким обра­зом может посту­пать чело­век в отно­ше­нии дру­гих так, как сам желал бы, чтобы дру­гие посту­пали по отно­ше­нию к нему, если, прежде всего, он не чув­ствует в своем сердце того рас­по­ло­же­ния и доб­ро­же­ла­тель­ства ко всем, кото­рые одни спо­собны побу­дить чело­века к бла­гим поступ­кам и доб­рым делам? Да, мы обя­заны любить все­гда и всех вообще, но любить по склон­но­сти душев­ного рас­по­ло­же­ния к обла­го­де­тель­ство­ва­нию каж­дого, смотря во обсто­я­тель­ствам и насколько, конечно, мы в состо­я­нии удо­вле­тво­рить нужду ближ­него сво­его, и не должны питать нена­ви­сти и злобы ни к кому. Мы обя­заны иметь бла­го­рас­по­ло­же­ние ко всем, не питая вражды ни к кому, и должны делать добро, смотря по чело­веку и нуж­дам его. Итак, мы не любим, если оста­емся без­участ­ными, когда можем духовно или телесно помочь кому-нибудь. Сколь­ким несча­стьям бед­ня­ков могли бы посо­бить богачи, если бы только они были менее скупы или менее рас­то­чи­тельны! Сколь­ким невеж­дам, блуж­да­ю­щим в мраке неве­де­ния, могли бы помочь обра­зо­ван­ные люди, сво­ими муд­рыми настав­ле­ни­ями и доб­рыми сове­тами, если бы только в этом не мешали им леность и рав­но­ду­шие! Да и помимо всего того, если мы не в состо­я­нии ока­зать нуж­да­ю­ще­муся более суще­ствен­ной помощи, разве каж­дый из нас не может, по край­ней мере, сочув­ство­вать несчаст­ным и уте­шать скор­бя­щих? И, нако­нец, разве малое добро делает тот, кто не заме­чает, и не хочет заме­чать в дру­гих недо­стат­ков их? При доб­ром жела­нии чело­век най­дет тысячи и тысячи слу­чаев и пред­ло­гов выка­зать свою любовь к ближ­нему сво­ему. Нередко мы могли бы совер­шить дело любви и послу­жить ей, если бы только поже­лали пожерт­во­вать долей нашего вни­ма­ния и пораз­мыс­лить над мало­зна­чи­тель­ной вещью или обсто­я­тель­ством, либо если бы согла­си­лись сни­зойти к жела­ниям сла­бо­силь­ного брата сво­его; по недо­ста­ток любви не допус­кает нас до этого и даже не удер­жи­вает нас, чтобы мы не делали дру­гим того, чего не желаем самим себе. И это послед­нее поло­же­ние, как всем известно, запе­чат­лено в наших серд­цах и состав­ляет часть есте­ствен­ного и боже­ского закона; но и оно, к несча­стью, подобно дру­гим частям этого закона, часто не соблю­да­ется и нару­ша­ется людьми. Ибо кто из нас не чув­ствует и не пони­мает, что пося­га­тель­ство на жизнь, честь или част­ное досто­я­ние лица — зло? И кто желает чего-либо подоб­ного самому себе? Конечно, никто. И, однако, все мы, ста­но­вясь в самое рез­кое и оче­вид­ное про­ти­во­ре­чие с самими собою, делаем такие пося­га­тель­ства по отно­ше­ние к дру­гим, попи­рая нече­сти­вою пятою эту часть есте­ствен­ного закона.

Чего же тре­бует от нас закон бла­го­дати? Он тре­бует, чтобы мы любили ближ­него сво­его по-хри­сти­ан­ски; ибо Гос­подь наш Иисус Хри­стос не доволь­ству­ется, когда мы любим друг друга как-нибудь, но пове­ле­вает, чтобы мы шли по Его сле­дам и любили друг друга тою любо­вью, кото­рою Он воз­лю­бил нас. Поэтому-то, древ­нюю запо­ведь любви Он назы­вает новою, говоря: «запо­ведь новую даю вам: да любите друг друга; как Я воз­лю­бил вас, так и вы да любите друг друга» (Иоан. 8:34); и «сия есть запо­ведь Моя, да любите друг друга, как Я воз­лю­бил вас» (Иоан. 15612). Новою же назы­вает Хри­стос сию запо­ведь оче­видно потому, что она отно­сится к уста­нов­лен­ному Им закону, кото­рый обно­вил испор­чен­ную и одрях­лев­шую при­роду древ­него чело­века, под­нявши его душу на выс­шую сту­пень бла­го­дати и воз­вы­сив ее до усы­нов­ле­ния Гос­по­дом Богом. Эта любовь, воз­ла­га­е­мая на нас Спа­са­те­лем в силу Нового Завета, не есть любовь физи­че­ская, кото­рая при­суща и самым диким живот­ным; она не есть любовь род­ствен­ная, про­яв­ля­ю­ща­яся в отно­ше­ниях между роди­те­лями и детьми, дру­гими род­ствен­ни­ками; это не поли­ти­че­ская любовь, свя­зы­ва­ю­щая людей един­ством оте­че­ства; это, нако­нец, не зем­ная любовь, име­ю­щая пред­ме­том своим мате­ри­аль­ные блага земли, вре­мен­ные, тлен­ные, пре­хо­дя­щие и сует­ные. Нет. Это — любовь духов­ная, любовь сверх­чув­ствен­ная и веду­щая к дости­же­нию небес­ных благ, о кото­рых ска­зано: «не видел того глаз, не слы­шало ухо, и не при­хо­дило то на сердце чело­веку, что при­го­то­вил Бог любя­щим Его» (I Коринф., 2:9).

Но кто, могут спро­сить, кто в состо­я­нии любить ближ­него сво­его тою бес­пре­дель­ною и вполне боже­ствен­ною любо­вью, кото­рою воз­лю­бил нас Гос­подь наш Иисус Хри­стос? Если никто не в состо­я­нии любить любо­вью Гос­пода нашего, то все могут при­бли­зиться к Его любви. Подобно тому, как Он воз­лю­бил в нас только Бога, так и мы ничего, кроме Бога, не должны любить в нашем ближ­нем. Каким же обра­зом воз­лю­бил нас Иисус Спа­си­тель? Он сам объ­яс­няет это, говоря: «как воз­лю­бил Меня Отец, и Я воз­лю­бил вас», (Иоан. 15:9) т. е. воз­лю­бил любо­вью совер­шенно боже­скою. Сле­до­ва­тельно, вполне боже­скою любо­вью должны и мы любить ближ­него сво­его — не столько как дети Адама, сколько как дети Бога и бра­тья Хри­ста, по бла­го­дати, кото­рой мы сопри­ча­ща­емся в таин­ствах. Зна­чить, если Бог и Гос­подь наш Иисус Хри­стос дает нам запо­ведь, пове­ле­вая любить ближ­него сво­его, как самих себя, то мы должны любить и желать и для ближ­него нашего выс­шего блага, кото­рое есть Бог, и жизни, посвя­щен­ной любви и слу­же­нию Богу, для дости­же­ния соеди­не­ния с Гос­по­дом в Цар­стве Веч­ной славы. Кто таким обра­зом любит ближ­него сво­его, тот воис­тину любит и самого себя; но кто иначе самого себя любит, уго­ждая себе гре­хом , тот не только не любит, но прямо нена­ви­дит самого себя.

Вот та любовь, кото­рою мы должны любить ближ­него сво­его. Сле­до­ва­тельно, мы обя­заны желать и для него все то духов­ное и веч­ное благо, кото­рого желаем самим себе, и должны скло­нять его к любви и слу­же­нию Богу. При этом оче­видно, что наша любовь к ближ­нему должна быть направ­лена пре­иму­ще­ственно на более цен­ный и достой­ный ува­же­ния эле­мент его суще­ства, и что, сле­до­ва­тельно, мы более должны желать для него веч­ной жизни, чем вре­мен­ной и пре­хо­дя­щей, откло­няя его от греха и содей­ствуя его хри­сти­ан­скому житию. Но любим ли мы дей­стви­тельно такою любо­вью всех ближ­них наших?! О, бра­тья! Не будем обма­ны­вать себя! Мы любим, но любим из-за лич­ной выгоды. Любим, но любим ради удо­воль­ствия, ради сует­ных и пре­хо­дя­щих целей. Редки и немно­го­чис­ленны люди, любя­щие согласно воле Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, выра­жен­ной в Его новой запо­веди. Во вре­мена Адама и Ноя, Мои­сея и Давида доста­точно было, чтобы чело­век сми­рял в себе есте­ствен­ную вражду к врагу и не желал ему зла. Но в век Иисуса Хри­ста, при уста­нов­лен­ном Им законе бла­го­дати, и любовь воз­вы­си­лась; ибо хри­сти­а­нин поло­жи­тельно обя­зан желать добра даже вра­гам своим и не делать им ничего, кроме дей­стви­тель­ного добра. Кле­ве­щет на тебя твой враг — ты дол­жен хва­лить его; отни­мает у тебя враг твой досто­я­ние твое — ты дол­жен обо­га­щать его; бес­че­стит тебя враг твой — ты дол­жен почи­тать и ува­жать его; нена­ви­дит он тебя — ты дол­жен любить его. «Любите вра­гов ваших, — гово­рит Боже­ствен­ный наш Спа­си­тель — бла­го­слов­ляйте про­кли­на­ю­щих вас, бла­го­тво­рите нена­ви­дя­щим вас и моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас и гоня­щих вас». (Мф. 5:44).

Итак, хотите соблю­дать новую запо­ведь Гос­пода и Спа­си­теля нашего Иисуса Хри­ста и любить по-хри­сти­ан­ски? Не отде­ляйте мира от любви, ибо, по сло­вам Зла­то­уста, мир и любовь суть важ­ней­шие харак­те­ри­зу­ю­щие при­знаки хри­сти­ан­ства. «Мно­гие отли­чи­тель­ные осо­бен­но­сти харак­те­ри­зуют хри­сти­ан­ство, но более и лучше всех про­чих — любовь друг к другу и мир». Поэтому, где мир, там и любовь, и где любовь, там и мир, там бла­го­сло­ве­ние Божие, там сча­стье и бла­го­дать, там радость и уте­ше­ние, там зем­ное бла­жен­ство, там свет, далеко вокруг раз­го­ня­ю­щей мрак вся­кого греха. Поэтому, вся­кий раз, когда мир поки­дает нас, мы, любя друг друга хри­сти­ан­скою любо­вью, будем вся­че­ски ста­раться вос­ста­но­вить его в нашей среде, и, любя Бога, ста­нем забо­титься о том, чтобы наша любовь к ближ­нему была по воз­мож­но­сти воз­вы­шена. Гос­подь, вме­нив­ший нам в обя­зан­ность такую свя­тую и спра­вед­ли­вую любовь, конечно, наде­лил нас и спо­соб­но­стью про­ни­каться ею и слу­жить ей.

О, какого гнева и него­до­ва­ния достойны пред лицом непод­куп­ного Судьи те, кото­рые своим пове­де­нием и обра­зом жизни охла­ждают любовь и колеб­лют мир. Горе кле­вет­ни­кам, горе сею­щим пле­велы, горе воз­буж­да­ю­щим несо­гла­сия, горе устро­и­те­лям соблаз­нов, горе тому, кто раз­ру­шает мир и покой обще­ствен­ный! Такие люди, по сло­вам слав­ного отца Церкви, Амвро­сия, такие люди — люди дья­вола, не по при­роде, по под­ра­жа­нию. Какой мир и какое един­ство царили бы в лоне Церкви и госу­дар­ства, если бы совер­шенно не суще­ство­вали на земле эти слу­жи­тели винов­ника зла, эти адские демоны — рабы и поклон­ники соблазна! Но не только они одни явля­ются при­чи­ной нару­ше­ния мира. Оди­на­ково с ними достойны осуж­де­ния и все те, кото­рые охотно скло­няют свой слух к нау­ще­ниям и заго­во­рам этих гнус­ных диа­во­лов во плоти и без вся­кой про­верки при­ни­мают на веру раз­гла­ша­е­мое ими зло. Позорно и пре­ступно такое лег­ко­ве­рие! Пока Саул верил кле­ве­тав­шим на Давида, он жестоко пре­сле­до­вал его. Но лишь раз решив­шись выслу­шать оправ­да­ние из уст самого Давида, он совер­шенно убе­дился в его невин­но­сти, рас­ка­ялся в своей неспра­вед­ли­во­сти и, окон­ча­тельно при­ми­рив­шись с ним, полю­бил его и не раз на деле выка­зал свою любовь к ному. И мы, воз­люб­лен­ные мои бра­тья, не ста­нем слу­шать кле­вет­ни­ков и верить им; пере­ста­нем с лег­ко­ве­рием при­ни­мать их кле­веты за истину; будем сами лично обсуж­дать, иссле­до­вать и при­смат­ри­ваться и к кле­вет­нику, и к пред­мету его кле­веты. При этом усло­вии мир не нару­ша­ется и любовь не оску­де­вает; мы ста­но­вимся сво­бод­ными от стра­стей и нена­ви­сти, и обще­ству не при­дется выно­сить на себе бре­мени их плодов.

Такова, воз­люб­лен­ные мои бра­тья, любовь, таково ее вели­кое зна­че­ние в деле нашего веч­ного спа­се­ния и еди­не­ния с Богом и таковы, по моему край­нему разу­ме­нию, спо­собы ее соблю­де­ния и слу­же­ния ей. Итак, если мы, разум­ные суще­ства, если мы твердо убеж­дены, что суще­ство­ва­ние наше не огра­ни­чено зем­ною жиз­нью, но что душа наша будет суще­ство­вать нетлен­ною и после отде­ле­ния от своей тлен­ной обо­лочки; если, нако­нец, мы, хри­сти­ане, полу­чив­шие из нел­жи­вых уст самого Спа­си­теля этот вели­кий и боже­ствен­ный закон любви, разъ­яс­нен­ный столь­кими апо­сто­лами, отцами и учи­те­лями Церкви, — то, и среди пол­ней­шего оби­лия мате­ри­аль­ных благ мы не должны оста­ваться без­за­бот­ными и без­мя­теж­ными, счи­тая себя испол­нив­шими свой долг и назна­че­ние, если только нет в нас хри­сти­ан­ской любви; ибо, если мы не любим, мы — пре­ступ­ники, нару­ши­тели закона и не избег­нем пред­воз­ве­щен­ного нам ужас­ного, но, вме­сте с тем и спра­вед­ли­вей­шего нака­за­ния за это нару­ше­ние. Мы пре­сту­паем закон любви и навле­каем на свои головы послед­ствия Божьего гнева и него­до­ва­ния не только тогда, когда вре­дим дру­гим и пре­сле­дуем ближ­него, уби­вая и грабя, кле­веща и понося неспра­вед­ливо; мы, рав­ным обра­зом, попи­раем этот закон и оскорб­ляем Зако­но­да­теля, если допус­каем в сердце свое зависть и нена­висть к ближ­нему сво­ему, и так или иначе оби­жаем его. Не менее виновны мы в нару­ше­нии закона и не менее теряем надежду и право на спа­се­ние, если оста­емся бес­чув­ствен­ными к несча­стью ближ­него, если ста­но­вимся без­участны к его стра­да­ниям и бес­че­ло­вечны к его сла­бо­стям и недо­стат­кам. Итак, для того чтобы в послед­ний день пред­стать чистыми пред лицом стро­гого и непод­куп­ного Судьи, будем точно соблю­дать, воз­люб­лен­ные бра­тья, свя­той закон любви, нару­ше­ние кото­рого угро­жает столь тяж­кими карами; будем любить друг друга хри­сти­ан­скою любо­вью; пере­ста­нем зло­умыш­лять друг про­тив друга и оби­жать друг друга; изго­ним из сер­дец своих зависть, вражду, нена­висть я озлоб­ле­ние про­тив ближ­него сво­его и вос­пла­ме­ним в серд­цах наших небес­ный огонь любви, кото­рый научил бы нас не только не делать ника­кого зла подоб­ными себе, но, напро­тив, ока­зы­вать и достав­лять им все хоро­шее, по мере наших сил, и, сверх того, сочув­ство­вать немощ­ным, облег­чать участь несчаст­ных и уте­шать страж­ду­щих, дабы, дей­стви­тельно любя друг друга брат­скою любо­вью, мы испол­няли таким обра­зом закон Пре­свя­того Гос­пода Бога; Его же слава и сила во веки веков.

Слово, про­из­не­сен­ное в Эрму­поле Сир­ском 30 Января 1859 года в празд­ник Трех Свя­ти­те­лей, Сте­фа­ном Пагида. Опуб­ли­ко­вано: Хри­сти­ан­ское чте­ние. 1887. № 3–4. С. 217–236.

Слово в Неделю Православия — митрополит Никифор (Гликас) Слово в Неделю Православия — митрополит Никифор (Гликас)

Отвеща Нафа­наил и гла­гола Ему: «Равви, Ты еси Сын Божий» (Ин.1:49).

Иисус Хри­стос есть Сын Божий: вот пер­вый дог­мат  хри­сти­ан­ской рели­гии и веры, вот  осно­ва­ние свя­той Хри­сто­вой церкви. На этом  бого­угод­ном  все­ве­де­нии, кото­рое сперва про­воз­гла­сит оза­рен­ный свыше прав­ди­вый и бес­хит­рост­ный изра­иль­тя­нин  Нафа­наил, а впо­след­ствии — от  имени всех  апо­сто­лов — бла­жен­ный Петр, в этом  испо­ве­да­нии, как  на непо­ко­ле­би­мом  в надеж­ною осно­ва­нии Бого­че­ло­век обе­то­вал создать и создал Свою цер­ковь, кото­рой врата адовы, т. е. ее веч­ные враги и недруги, не одо­леют: На сем камени сози­жду цер­ковь мою, и врата адова не одо­леют её.[1]

Всяк дух, гово­рит св. еван­ге­лист  Иоанн  в  своем  пер­вом  собор­ном  посла­нии (4:2), всяк  дух, иже испо­ве­дует Иисуса Хри­ста во плоти при­шедша, от  Бога есть. Но каковы козни диа­вола! Подобно тому как тво­ре­ние одного и того же Созда­теля, как дети одного и того же отца, Бога, отде­ли­лись из-за веро­лом­ства сво­его друг от друга и раз­дро­би­лись вна­чале же на раз­ные враж­деб­ные друг другу народы, таким же обра­зом и чада одной и той же матери, свя­той Хри­сто­вой церкви, воз­рож­ден­ные во Хри­сте, еди­но­род­ном Сыне Божием, еди­ною же в  Него верою, отде­ли­лись из-за упор­ства сво­его друг от друга и раз­дро­би­лись на раз­лич­ные враж­деб­ные между собою обще­ства; и, таким обра­зом, едина Хри­стова цер­ковь, кото­рой над­ле­жало обни­мать в себе, как  бра­тьев во Хри­сте, все пле­мена и народы зем­ные, раз­дро­би­лась, к стыду хри­сти­ан­ского имени, на мно­гие и раз­но­об­раз­ные секты, при­сва­и­ва­ю­щие себе каж­дая свя­щен­ное назва­ние церкви, но на столько же отсто­я­щие от истины, на сколько — друг, от друга.

Воз­бла­го­да­рим  Бога отец  наших, бра­тия, Кото­рый удо­стоил нас  родиться в лоне истин­ной церкви, сле­до­ва­тельно, удо­стоил нас быть и назы­ваться пра­во­слав­ными. Да, вправе мы сла­виться этим име­нем. Как почет­ное назва­ние «хри­сти­а­нин» отли­чает пра­вед­ных и вер­ных от вся­кого нече­сти­вого и невер­ного, так и слав­ное назва­ние «пра­во­слав­ный» отли­чает истин­ного хри­сти­а­нина от  каж­дого ере­тика и ино­слав­ного. Быть может, неко­то­рые из вво­дя­щих нов­ше­ства, защи­щая так назы­ва­е­мую рели­ги­оз­ную тер­пи­мость, пред­по­ла­гают, что не сле­дует  делать раз­ли­чия между ино­слав­ным и пра­во­слав­ным. Но нет! вера — едина, как едина и истина, и не допус­кает раз­но­стей и изме­не­ний. Едина вера, гово­рит апо­стол Павел, едина вера, едино кре­ще­ние, един  Гос­подь, един  Бог и Отец всех (Еф.4:5). Одна, таким же обра­зом, и Хри­стова цер­ковь, как мы веруем  и еже­дневно воз­гла­шаем во св. сим­воле веры: Во едину свя­тую, собор­ную и апо­столь­скую цер­ковь.

Итак, одна только истин­ная рели­гия и вера — вера наша, пра­во­слав­ная; одна только истин­ная и апо­столь­ская цер­ковь — пра­во­слав­ная восточ­ная, кото­рой мы закон­ные и вер­ные чада. Но что же озна­чает это назва­ние «пра­во­слав­ный», уста­но­вив­ше­еся давно уже, как отли­чи­тель­ный при­знак  истин­ных хри­стиан и истин­ной церкви? Какие основ­ные черты заклю­чает оно в  себе, кото­рых ника­кая дру­гая из так назы­ва­е­мых церк­вей оспа­ри­вать не может? дру­гими сло­вами, каковы дей­стви­тель­ные при­знаки пра­во­слав­ной церкви, отли­ча­ю­щие ее от вся­кого дру­гого хри­сти­ан­ского обще­ства? Об этом  вкратце и побе­се­дуем мы сего­дня, чтобы созна­тельно радо­ваться нашему пра­во­сла­вию, чтобы хра­нить тща­тель­нее это мно­го­цен­ное сокро­вище пред­ков, чтобы отно­ситься с боль­шим  бла­го­го­ве­нием нам, пра­во­слав­ным чадам, к нашей род­ной церкви, к сему вели­кому ков­чегу бла­го­дати, спас­шему нас от  все­мир­ного потопа заблуж­де­ний и ереси.

Пер­вый и самый глав­ный отли­чи­тель­ный при­знак пра­во­слав­ной церкви это — согла­сие её уче­нья со св. Писа­нием  и свя­щен­ным пре­да­нием. Но для того, чтобы мы могли оце­нить над­ле­жа­щим обра­зом этот при­знак, вот  что сле­дует  нам  иметь в  виду: хри­сти­ан­ская рели­гия — не фило­соф­ская система, при­ду­ман­ная каким-нибудь муд­ре­цом века сего и под­ле­жа­щая потому изме­не­ниям  и пере­ме­нам, как  это бывает  с  про­яв­ле­ни­ями чело­ве­че­ского ума; хри­сти­ан­ство — боже­ствен­ная рели­гия, пере­дан­ная чело­веку чрез откро­ве­ние Богом, и, сле­до­ва­тельно, то, чему она учит, должно быть рас­смат­ри­ва­емо всеми при­няв­шими ее, как  нечто свя­щен­ное и непри­кос­но­вен­ное. Хри­сти­ан­ская рели­гия может счи­таться, как и назы­ва­ется она, заве­том, кото­рый люб­ве­обиль­ный какой-нибудь отец остав­ляет своим воз­люб­лен­ным детям с запо­ве­дью хра­нить этот завет под­лин­ным и неиз­мен­ным, если они дей­стви­тельно любят сво­его отца и если желают быть и назы­ваться его детьми. Аще любите мя, запо­веди моя соблю­дите (Ин.14:15). Завет этот был дан Гос­по­дом нашим сперва устно, и св. апо­столы таким же обра­зом пере­дали его вна­чале веру­ю­щим во Хри­ста; потом, однако, по просьбе хри­стиан и из — за воз­ник­ших  ере­сей, пере­дали они самое важ­ное и самое суще­ствен­ное и пись­менно. И к  нашему сча­стью, и для тор­же­ства истины, завет этот в пер­во­на­чаль­ном своем виде сохра­нился без изме­не­ний и суще­ствует ныне в руках вех людей; так что для суж­де­ния о том, какая из так назы­ва­е­мых церк­вей — истин­ная цер­ковь, доста­точно срав­нить её уче­ние с  уче­нием  св. Писа­ния и свя­щен­ного апо­столь­ского пре­да­ния, сохра­нив­ше­гося, тоже по Божьей бла­го­дати, чрез  пре­ем­ство цер­ков­ной прак­тики, но боль­шею частью — бла­го­даря сочи­не­ниям древ­них отцов церкви.

Что же мы видим, срав­ни­вая уче­ние пра­во­слав­ной церкви с уче­нием  св. Писа­ния и свя­щен­ного пре­да­ния? Всюду пол­ное согла­сие: и отно­си­тельно дог­ма­тов, и отно­си­тельно таинств, и отно­си­тельно всего, что каса­ется бого­по­чте­ния в духе и истине. Дей­стви­тельно, пусть ска­жут нам ино­слав­ные, если они могут, что мы веруем в какой-либо дог­мат, что мы совер­шаем  какое – не будь таин­ство, о кото­ром, не упо­ми­на­ется в св. Писа­нии, кото­рое не под­твер­жда­ется свя­щен­ным  пре­да­нием; но они  не будут  в  состо­я­нии сде­лать нам такой упрек, потому что пра­во­слав­ная цер­ковь, имея все­гда в виду страш­ные слова апо­стола Павла, обра­щен­ные к галат­ским церк­вам про­тив ино­сла­вя­щих, а именно слова: И аще мы, или ангел с небесе бла­го­ве­стит вам паче, еже бла­го­ве­сти­хом вам, ана­фема да будет (Гал.1:8), пра­во­слав­ная цер­ковь обра­щала все­гда вели­чай­шее вни­ма­ние, чтобы не при­нять чего не будь такого, чего не полу­чила она по пря­мому пре­ем­ству от  апо­сто­лов, — чтобы не учить чему не будь такому, чему не учил Хри­стос и Его апо­столы. Как  же посту­пают после­до­ва­тели дру­гих  церк­вей? Не обра­щая ника­кого вни­ма­ния ни на это апо­столь­ское «ана­фема», ни на ужас­ное пре­ступ­ле­ние «дерз­нув­ших тако­вая», они осме­ли­лись при­нять мно­гое, о чем в св. Писа­нии — не упо­ми­на­ется, и отбро­сить тоже мно­гое такое, о чем ясно пере­да­ется в писа­ниях. В каков, напр., месте св. Писа­ния гово­рится, что Хри­стос или Его апо­столы учили об  исхож­де­нии Духа Свя­того и от Сына, как  дерз­нули при­ба­вить и иска­зить таким обра­зом все­лен­ский сим­вол  веры ино­слав­ные? Из какого места св. Писа­ния видно, что Хри­стос или Его апо­столы учили о чисти­лище? Где в св. Писа­нии гово­рится, что Хри­стос или Его апо­столы учили о все­мир­ной зем­ной цер­ков­ной вла­сти, кото­рую взду­мали водво­рить из-за мир­ских инте­ре­сов ино­слав­ные?… И наобо­рот, тогда как Хри­стос учил я сло­вом, и при­ме­ром, что аще кто не родится водою и Духом, не может внити во цаствие Божие, ино­слав­ные дерз­нули заме­нить свя­тое кре­ще­ние про­стым обли­ва­нием; тогда как  Иисус  Хри­стос ясно учил, что аще не сне­сте плоти Сына чело­ве­че­ского, ни пиете крове его, живота не имате в себе, ино­слав­ные осме­ли­лись лишить этого уте­ше­ния мла­ден­цев  и юно­шей, не достиг­ших извест­ного воз­раста; тогда как  Иисус Хри­стос ясно учил пийте от нея вси (говоря о св. чаше), ино­слав­ные дерз­нули лишить мирян живо­твор­ной крови Хри­сто­вой. И кто исчис­лит здесь все нов­ше­ства, какие, вопреки ясным сви­де­тель­ствам св. Писа­ния и апо­столь­ских пре­да­ний, ввели в свои церкви ино­слав­ные посто­ян­ными при­бав­ле­ни­ями и урез­ками, из-за кото­рых  церкви эти в  насто­я­щее время не узна­ва­емы, если срав­нить их с древ­нею, с истин­ною церковью.

При­знак пра­во­слав­ной церкви, о кото­ром мы до сих пор гово­рили, осо­бенно если срав­нить ее с ино­слав­ными, весьма наде­жен для вся­кого, кто искренне желает знать истину. Но так как ино­слав­ные, мудр­ствуя, про­из­вольно пере­тол­ко­вы­вают св. Писа­ние, а свя­щен­ных пре­да­ний при­дер­жи­ва­ются только на столько, чтобы оправ­дать свои заблуж­де­ния, пра­во­слав­ная цер­ковь пред­став­ляет и дру­гой еще отли­чи­тель­ный при­знак, бла­го­даря кото­рому совсем заграж­дает уста своим посрам­лен­ным про­тив­ни­кам. Верен  же Бог, писал к корин­фя­нам апо­стол Павел, яко слово наше еже к вам не бысть ей и ни, но в  Нем самом ей бысть (2Кор.1:18,19). То же самое смело может ска­зать всем пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам и пра­во­слав­ная цер­ковь, что слово её, её уче­ние не было нет и да, то есть она не настав­ляла сего­дня одному, а зав­тра дру­гому, но все­гда одному, все­гда тому же самому неиз­мен­ному и непре­лож­ному уче­нию. Чему она учила в пер­вые вре­мена древ­них хри­стиан, тому же учит  и теперь и нас после столь­ких сто­ле­тий: все­гда оста­ется одно и тоже её уче­ние, те же таин­ства, тот  же образ совер­ше­ния их и поль­зо­ва­ния ими. Пусть ни кто не гово­рит мне на это появ­ляв­шихся от  вре­мени до вре­мени собор­ных кано­нах и поста­нов­ле­ниях. Свя­тые все­лен­ские соборы не при­бав­ляли дог­ма­тов  и не умень­шали числа их. Св. соборы вообще, как и боже­ствен­ные отцы в част­но­сти, ничего глав­ным обра­зом дру­гого не делали, как только объ­яс­няли, уяс­няли, уза­ко­няли какой – не будь дог­мат, в кото­рый с самого начала веро­вала цер­ковь, но кото­рый отвер­гался совре­мен­ными собо­рам ере­ти­ками, желав­шими вве­сти новые, анти­е­ван­гель­ские док­трины; и в этом может убе­диться вся­кий, читая исто­рию церкви. Гово­рить сего­дня „нет“, а зав­тра „да“, т. е. изме­нять от поры до вре­мени уче­ние веры чрез при­бав­ле­ние новых  дог­ма­тов, или убав­ляя число их, это свой­ственно ере­ти­кам, каж­дый дог­мат кото­рых имеет  и свою хро­но­ло­гию. Умал­чи­вая уже о мно­гом и мно­гом, вспом­ним хотя только анти­е­ван­гель­ское уче­ние о непо­роч­ном зача­тии Пре­свя­той Бого­ро­дицы, только недавно еще при­ня­тое офи­ци­ально и воз­ве­ден­ное в  дог­мат запад­ною цер­ко­вью. Какое дерз­но­ве­ние, но какой и стыд для хри­сти­ан­ского имени, что изме­ня­ются от вре­мени до вре­мени дог­маты нашей веры!

Отчего же, мог бы спро­сить кто-нибудь из мало­вер­ных и мало­душ­ных, если пра­во­слав­ная цер­ковь — един­ствен­ная истин­ная цер­ковь, как это сле­дует и из только что ска­зан­ного, и из мно­гого дру­гого, отчего же она стра­дает и тер­пит столько, между тем как мно­гие дру­гие церкви, заве­домо впав­шие в  заблуж­де­ния, бла­го­ден­ствуют и креп­нут: это при­во­дят в оправ­да­ние свое ино­слав­ные? При­зна­вая свое бес­си­лие пред­ста­вить дей­стви­тель­ные отли­чи­тель­ные при­знаки истин­ной церкви и сла­бость в этом отно­ше­нии своих дока­за­тельств, они избе­гают всту­пать в пре­ния с пра­во­слав­ною цер­ко­вью, истину кото­рой в душе сознают, а при­бе­гают, как к послед­ней своей защите, к ука­за­нию на свое зем­ное бла­го­ден­ствие, пред­став­ляя его, якобы бес­спор­ным, дока­за­тель­ством правды своей. Но да не скор­бим мы нико­гда из-за этого, не будем зави­до­вать их сча­стью и пред­по­чи­тать его истине и бла­го­че­стию нашей церкви.

Дей­стви­тельно, бра­тия, пра­во­слав­ная цер­ковь не отри­цает, она при­знаёт, что вся её исто­рия с начала её обра­зо­ва­ния до насто­я­щего дня не пред­став­ляет, говоря вообще, ничего дру­гого, как исто­рию её стра­да­ний. Но, вме­сто того, чтобы этого бояться, чтобы сты­диться этого, она, напро­тив, более всего сла­вится такими стра­да­ни­ями, на кото­рые и смот­ришь, как  на слав­ней­шее дока­за­тель­ство истины своей, и с бла­жен­ным Пав­лом воз­гла­ша­ешь: Мне же да не будет хва­ли­тися токмо о кре­сте Гос­пода нашею Иисуса Хри­ста (Гал.6:14). Да, кре­сту Хри­стову, стра­да­ниям из-за него, вот чему раду­ется пра­во­слав­ная цер­ковь! Пусть хва­лятся ино­слав­ные, сты­дя­щи­еся Хри­ста и сло­вес Его, пре­хо­дя­щими бла­гами мира сего; мы же, пра­во­слав­ные, да не хва­лимся ничем, кроме сохра­не­ния бла­го­че­стия отцов наших и, кроме того, что мы из-за него тер­пели. И дей­стви­тельно, если началь­ник и совер­ши­тель нашего спа­се­ния и веры про­воз­гла­сил, что цар­ство Его не от мира сего, зачем нам обра­щать вни­ма­ние на одно только зем­ное и вре­мен­ное бла­го­ден­ствие? Когда Он Сам убла­жил гони­мых ради имени Его и ради правды, зачем нам печа­литься и не хва­литься именно поно­ше­нием  Хри­сто­вым? Стра­дать, не быть при­зна­ва­е­мой, а гони­мой — это для пра­во­слав­ной церкви, разве что она воин­ству­ю­щая цер­ковь и борется про­тив князя тьмы века сего, — не стыд, а слава, венец тор­же­ства: Мне же да не будет хва­ли­тися токмо о кре­сте Гос­пода нашего Иисуса Христа.

Вот, бла­го­че­сти­вые и пра­во­слав­ные слу­ша­тели, вот на какие осно­ва­ния опи­ра­ясь, пра­во­слав­ная цер­ковь все­гда ока­зы­ва­лась непо­ко­ле­би­мой, при вся­ких на нее напа­де­ниях про­тив­ни­ков, и недо­ступ­ной каким бы то ни было попыт­кам унии. Вот  дей­стви­тель­ные отли­чи­тель­ные при­знаки пра­во­слав­ной церкви, кото­рых не в состо­я­нии оспа­ри­вать ни одна из так назы­ва­е­мых церк­вей и кото­рыми спра­вед­ливо мы, пра­во­слав­ные, хва­лимся и славимся.

Но к ска­зан­ному (и каж­дый из бла­го­склон­ных моих слу­ша­те­лей сознает  это, я думаю) необ­хо­димо при­ба­вить и сле­ду­ю­щее заме­ча­ние: чтобы слава наша была во всех  отно­ше­ниях  спра­вед­ли­вою, не доста­точно нам быть созна­тельно убеж­ден­ными только в том, что дей­стви­тельно вера наша — самая пра­вая, но нужно быть уве­рен­ными и в том, что и дела наши тоже самые свя­тые, самые хри­сти­ан­ские. Как цер­ковь должна быть при­зна­ва­ема истин­ною на осно­ва­нии фак­тов, а не потому, какое имя она носит, таким же обра­зом и хри­сти­ане должны счи­таться пра­во­слав­ными не потому, что они назы­ва­ются пра­во­слав­ными. Каковы же осо­бен­ные при­знаки пра­во­слав­ных хри­стиан, кото­рыми нам сле­дует отли­чаться отно­си­тельно дел своих, как мы отли­ча­емся от всех про­чих людей своею верою и бла­го­че­стием? Это и рас­смот­рим, нако­нец, вкратце.

Когда Гос­поду нашему, о совер­ше­нии Им в этом мире боже­ствен­ного сво­его послан­ни­че­ства, над­ле­жало быть пре­дан­ным иудеям, испол­нить вели­кое дело нашего искуп­ле­ния, вот какие настав­ле­ния дал Он опе­ча­лен­ным своим уче­ни­кам в послед­ний вечер за своею про­щаль­ною с ним бесе­дою. Прежде всего, запо­ве­дал Он им  иметь любовь между собою: Запо­ведь новую даю вам, да любите друг друга, и для боль­шего их к тому побуж­де­нию при­ба­вил: О сем  разу­меют вси, яко мои уче­ницы есте, аще любовь имате между собою. Во-вто­рых, Хри­стос заве­щал соблю­дать запо­веди Его: Аще мя любите, запо­веди моя соблю­дите. В тре­тьих, нако­нец, — иметь муже­ство и тер­пе­ние в пред­сто­я­щих горе­стях и иску­ше­ниях: В мире скорбни будете, но мужай­теся, яко Аз  побе­дих  мир. Вот, воз­люб­лен­ные бра­тия, самые пер­вые и самые суще­ствен­ные отли­чи­тель­ные черты истин­ных пра­во­слав­ных уче­ни­ков Гос­под­них. Прежде всего, между вами должны все­гда царить любовь и еди­но­ду­шие: любовь между духо­вен­ством и миря­нами, между бед­ными и бога­тыми, между началь­ству­ю­щими и под­чи­нен­ными, между всеми пра­во­слав­ными хри­сти­а­нами, как бра­тьями во Хри­сте и чадами одной Хри­сто­вой церкви. Итак, любовь должна быть отли­чи­тель­ною чер­тою истин­ных хри­стиан, но любовь искрен­няя, дей­стви­тель­ная, а не при­твор­ная и вооб­ра­жа­е­мая. Чадца, сове­тует нам воз­люб­лен­ный и бли­жай­ший уче­ник Иисуса Хри­ста, не любим сло­вом  ниже язы­ком, но делом и исти­ною; иже убо, при­бав­ляет он, имать богат­ство мира сего, и видит брата сво­его тре­бу­юща, и затво­рит утробу свою от него, како любы Божия пре­бы­вает в нем (1Ин.3:17–18).

Вто­рое, что отли­чает пра­во­слав­ных хри­стиан это — соблю­де­ние ими еван­гель­ских запо­ве­дей: Аще любите мя, запо­веди моя соблю­дите. Какая суще­ствует стро­гость отно­си­тельно дог­ма­тов  и веры, такая же должна суще­ство­вать стро­гость и чистота в жизни и в нра­вах. Подальше от веры нов­ше­ства, но подальше и от  нра­вов  ново­вве­де­ния; потому что, как вере вре­дят нов­ше­ства, так и бла­го­при­стой­но­сти и скром­но­сти нра­вов вре­дит новизна. Не доста­точно радо­ваться только из-за того, что наше досто­я­ние — хри­сти­ан­ская рели­гия и вера во всей их  пол­ноте; но сле­дует  и соблю­дать строго то, во что мы веруем, сле­дует испол­нять запо­веди Божии: Имеяй запо­веди моя и соблю­даяй их, той есть любяй мя. Благо, под­линно достойно тысячи похвал пре­бы­вать нам твер­дыми и непо­ко­ле­би­мыми в бла­го­че­стии отцов наших, храня его, как свя­щен­ный клад, чтобы пере­дать его непри­кос­но­вен­ным потом­кам своим, чтобы пере­дать его таким, каким мы при­няли его от бла­жен­ных отцов наших; но благо рав­ным обра­зом и необ­хо­димо для нашего спа­се­ния соблю­дать запо­веди Божии и церкви Его, сохра­нять древ­ние обы­чаи и нравы пред­ков наших, кото­рые все­гда отли­чали нас среди всех про­чих наро­дов, как народ Гос­пода избран­ный. Слу­чится ли нам постра­дать за свою настой­чи­вость в соблю­де­нии заве­щан­ного нам отцами нашими, пре­сле­дуют ли нас, пре­зи­рают ли, обя­зан­ность ваша быть твер­дыми, без­ро­потно тер­петь из-за Гос­пода, с убеж­де­нием в непре­лож­ность его обе­тов. В мире скорбни будете, но дер­зайте, яко аз  побе­дих  мир. И будете нена­ви­дими всеми имене моего ради, пре­тер­пе­вый же до конца, той спа­сен будет. На стра­да­ния за имя Хри­стово должно смот­реть, как на дар , посы­ла­е­мый веру­ю­щим в Него. Яко даро­вася нам, еже о Хри­сте, не токмо еже в него веро­вати, но и еже по нем стра­дати (Флп.1:29). И так, бла­женны мы, бра­тия, если любя друг друга, как  заве­щал нам Хри­стос, если строго и неиз­менно соблю­дая Его запо­веди, мы тер­пим дей­стви­тельно из-за Гос­пода, а не за наши грехи, не за наше нера­де­ние к небес­ному, не за холод­ность нашу в дели веры.

При­зо­вем, бра­тия, Бога отец наших! Помо­лимся Ему от всего сердца и от  всей души, чтобы, при­з­рев на сми­ре­ние нас греш­ных, нис­по­слал  боже­ствен­ную Свою помощь нам  и свя­той Своей церкви. Ей, Гос­поди Иисусе Хри­сте Боже наш , не пре­даждь нас  за грехи наша до конца имени Тво­его свя­таго ради, да не разо­риши завета Тво­его, ниже оти­меши мило­сти Твоея от нас и от еди­ныя свя­тыя Твоея Церкве, юже стя­жал  ecи кро­вию Твоею чест­ною. Аминь.

При­ме­ча­ние

[1] Слово в Неделю Пра­во­сла­вия Ники­фора, мит­ро­по­лита Мифимн­ского (Глика). Пере­вел  с  гре­че­ского свя­щен­ник Алек­сандр  Смирно́пуло.

Слова и речи Серафима, архиепископа Воронежского и Задонского Слова и речи Серафима, архиепископа Воронежского и Задонского

Слова и речи Сера­фима (Аре­тин­ского), архи­епи­скопа Воро­неж­ского и Задонского

Проповеди-беседы на Господские и Богородичные Праздники — архимандрит Георгий (Капсанис) Проповеди-беседы на Господские и Богородичные Праздники — архимандрит Георгий (Капсанис)

Духов­ное насле­дие и пре­да­ние, кото­рое оста­вил во Свя­щен­ной Оби­тели нашей прис­но­па­мят­ный игу­мен и ста­рец наш архи­манд­рит Геор­гий, – велико и дра­го­ценно. Частью сего насле­дия явля­ется и про­по­вед­ни­че­ское его слу­же­ние. Те про­по­веди и слова, кото­рые он писал и про­из­но­сил по особо важ­ным вопро­сам ко утвер­жде­нию народа Божия, – были изданы им самим, уви­дели свет ещё при жизни старца. Дру­гие же несколько сотен бесед, про­из­не­сён­ные в тра­пез­ной Оби­тели и на мно­го­об­раз­ных собра­ниях брат­ства, тоже весьма драгоценны.

Читать Про­по­веди-беседы на Гос­под­ские и Бого­ро­дич­ные Празд­ники архи­манд­рита Геор­гия (Кап­са­ниса) в библиотеке.

Искусство церковной проповеди — игумен Тарасий (Ланге) Искусство церковной проповеди — игумен Тарасий (Ланге)

Учебно-мето­ди­че­ское посо­бие по Гомиле­тике состоит из четы­рех частей. Пер­вая часть содер­жит про­граммно-мето­ди­че­ские мате­ри­алы (цель, задачи, тре­бо­ва­ния к уровню осво­е­ния дис­ци­плины, содер­жа­тель­ная харак­те­ри­стика курса, планы и мето­ди­че­ские реко­мен­да­ции прак­ти­че­ских заня­тий, учебно-мето­ди­че­ское обес­пе­че­ние, виды кон­троля уровня осво­е­ния дис­ци­плины). Во вто­рой части пред­став­лено основ­ное содер­жа­ние лек­ци­он­ного курса. Струк­туру лек­ци­он­ного курса опре­де­ляет рито­ри­че­ский канон: изоб­ре­те­ние, рас­по­ло­же­ние, укра­ше­ние, про­из­не­се­ние. При состав­ле­нии курса лек­ций были систе­ма­ти­зи­ро­ваны извест­ные труды и иссле­до­ва­ния по Гомиле­тике. Тре­тья часть посо­бия посвя­щена импро­ви­зи­ро­ван­ной про­по­веди. Заклю­чи­тель­ная, чет­вер­тая часть, содер­жит допол­ни­тель­ные мате­ри­алы: «Сло­варь тер­ми­нов» и «Таб­лицу тропов».
Учебно-мето­ди­че­ское посо­бие по Гомиле­тике пред­на­зна­чено для пре­по­да­ва­те­лей духов­ных учеб­ных заве­де­ний и сту­ден­тов, изу­ча­ю­щих дан­ную дисциплину.

Искус­ство цер­ков­ной про­по­веди — игу­мен Тара­сий (Ланге)

История русской церковной проповеди в биографиях и образцах пастырей-проповедников с IX–XIX вв. История русской церковной проповеди в биографиях и образцах пастырей-проповедников с IX–XIX вв.

От издателя

Пред­ле­жа­щая книга состав­ляет собою про­дол­же­ние издан­ной нами прежде, два года назад. Обе отно­сятся к исто­рии цер­ков­ной про­по­веди: Свя­то­оте­че­ская Хре­сто­ма­тия назна­ча­лась в посо­бии при изу­че­нии исто­рии про­по­вед­ни­че­ства церкви все­лен­ской и заклю­чает в себе образцы свято-оте­че­ской про­по­веди от вре­мен апо­столь­ских до VI в. вклю­чи­тельно; тогда нача­лось так назы­ва­е­мое Визан­тий­ское направ­ле­ние цер­ков­ной про­по­веди, пере­шед­шее и к нам в ХI в. Исто­ри­че­ская Хре­сто­ма­тия назна­ча­ется в посо­бие при изу­че­нии исто­рии рус­ской цер­ков­ной про­по­веди и содер­жит в себе про­по­веди рус­ских про­по­вед­ни­ков, кото­рые писали их под вли­я­нием визан­тий­ских образ­цов (с ХI–ХVI в.). Таким обра­зом, послед­няя начи­нает с того, на чем оста­но­ви­лась первая.

При изда­нии Исто­ри­че­ской Хре­сто­ма­тии мы немного отсту­пили от того порядка, какому сле­до­вали при изда­нии Свято-оте­че­ской Хре­сто­ма­тии. Прежде мы рас­по­ла­гали образцы только по хро­но­ло­ги­че­скому порядку, предо­став­ляя рас­пре­де­ле­ние их, по един­ству направ­ле­ния, усмот­ре­нию каж­дого, поль­зу­ю­ще­гося нашею кни­гою; теперь мы сде­лали это сами. При отсут­ствии груп­пи­ровки про­по­ве­дей по един­ству направ­ле­ния и форме, мы не могли поме­щать общих очер­ков того или дру­гого пери­ода цер­ков­ного про­по­вед­ни­че­ства, а огра­ни­чи­ва­лись только крат­кими био­гра­фи­че­скими све­де­ни­ями о св. отцах про­по­вед­ни­ках и ука­за­нием отли­чи­тель­ных черт про­по­вед­ни­че­ства каж­дого из них; в насто­я­щем же изда­нии, при рас­пре­де­ле­нии про­по­ве­дей по груп­пам, мы имели воз­мож­ность част­ным харак­те­ри­сти­кам их пред­по­слать еще общие — целого пери­ода или извест­ного направ­ле­ния цер­ков­ной про­по­веди. В Свято-оте­че­ской Хре­сто­ма­тии мы поме­щали образцы про­по­ве­дей и в целом составе, и в отрыв­ках; в Исто­ри­че­ской Хре­сто­ма­тии мы при­во­дили их, за немно­гими исклю­че­ни­ями, пол­но­стию. Состав­ляя первую свою книгу в посо­бие при изу­че­нии древ­него про­по­вед­ни­че­ства больше со сто­роны содер­жа­ния, духа и харак­тера его, чем со сто­роны формы, мы счи­тали воз­мож­ным ино­гда огра­ни­чи­ваться отрыв­ками боль­шего или мень­шего объ­ема. Нам каза­лось, что и отры­вок про­по­веди может дать доста­точ­ное осно­ва­ние для суж­де­ния о направ­ле­нии про­по­вед­ни­че­ства того или дру­гого св. отца. Целые же про­по­веди мы при­знаем суще­ственно необ­хо­ди­мыми более при изу­че­нии тео­рии про­по­веди, чем исто­рии про­по­вед­ни­че­ства. Зна­ко­мить своих чита­те­лей с фор­мами про­по­ве­дей мы счи­тали совер­шенно лиш­ним; потому что с фор­маль­ною сто­ро­ною про­по­веди они осно­ва­тельно позна­ко­ми­лись отча­сти при изу­че­нии тео­рии сло­вес­но­сти на раз­боре образ­цов духов­ного крас­но­ре­чия или цер­ков­ных ора­тор­ских речей, а еще более из тео­рии цер­ков­ного про­по­вед­ни­че­ства или Гомиле­тики, при изу­че­нии отдела о фор­мах цер­ков­ной про­по­веди. Таков наш взгляд на образцы в раз­ных хре­сто­ма­тиях, на их поме­ще­ние в пол­ном виде и в отрыв­ках. Впро­чем, чтобы удо­вле­тво­рить и тех, кото­рые захо­тели бы обра­тить осо­бен­ное вни­ма­ние на форму, мы поме­стили в насто­я­щей своей Хре­сто­ма­тии почти все про­по­веди в целом составе, согла­ша­ясь, что гораздо легче выпу­стить лиш­нее, чем допол­нить недостающее.

Свою Исто­ри­че­скую Хре­сто­ма­тию для изу­че­ния исто­рии рус­ского про­по­вед­ни­че­ства мы окон­чили ХVIII веком. Про­по­веди же ХIХ в., по бли­жай­шему отно­ше­нию их к нам и по важ­но­сти в деле обу­че­ния при­го­тов­ля­ю­щихся к про­по­вед­ни­че­скому слу­же­нию, мы оста­вили для после­ду­ю­щего изда­ния. Оно будет заклю­чать в себе пре­иму­ще­ственно образцы рус­ской про­по­веди, во всех фор­мах ее луч­ших про­по­вед­ни­ков нашего вре­мени (ХIХ в.), с допол­не­нием их образ­цами про­по­ве­дей свя­то­оте­че­ских в той или дру­гой форме. Такая хре­сто­ма­тия будет слу­жить для изу­че­ния Гомиле­тики и в тоже время будет допол­не­нием и преж­ней, и насто­я­щей. Изда­ние ее зави­сит вполне от успеха насто­я­щей книги…

В своем труде, при выборе и харак­те­ри­стике образ­цов, мы поль­зо­ва­лись всем, что есть в рус­ской лите­ра­туре, отно­ся­ще­гося к нашему пред­мету. Для пер­вого, визан­тий­ского, пери­ода рус­ской про­по­веди (от XI–XVI в.) исклю­чи­тель­ным руко­вод­ством слу­жила для нас Исто­рия Рус­ской Церкви высо­ко­прео­свя­щен­ней­шего Мака­рия (т. I–VII). Во вто­ром, латино-поль­ском, пери­оде (ХVI в.) мы поль­зо­ва­лись ста­тьями г. Тер­нов­ского и кур­сами исто­рии рус­ской лите­ра­туры гг. Гала­хова и Пор­фи­рьева. В тре­тьем же пери­оде посо­бием для нас слу­жил помя­ну­тый труд г. Гала­хова и его же Исто­ри­че­ская Хре­сто­ма­тия (т. I), а также отдель­ные ста­тьи, и поме­щен­ные как в свет­ских, так и в духов­ных жур­на­лах и отдель­ных изданиях.

От издателя

Пред­ле­жа­щая книга состав­ляет собою про­дол­же­ние издан­ной нами прежде, два года назад. Обе отно­сятся к исто­рии цер­ков­ной про­по­веди: Свято-оте­че­ская Хре­сто­ма­тия назна­ча­лась в посо­бие при изу­че­нии исто­рии про­по­вед­ни­че­ства церкви все­лен­ской и заклю­чает в себе образцы свято-оте­че­ской про­по­веди от вре­мен апо­столь­ских до VI в. вклю­чи­тельно; тогда нача­лось так назы­ва­е­мое Визан­тий­ское направ­ле­ние цер­ков­ной про­по­веди, пере­шед­шее и к нам в ХI в. Исто­ри­че­ская Хре­сто­ма­тия назна­ча­ется в посо­бие при изу­че­нии исто­рии рус­ской цер­ков­ной про­по­веди и содер­жит в себе про­по­веди рус­ских про­по­вед­ни­ков, кото­рые писали их под вли­я­нием визан­тий­ских образ­цов (с ХI–ХVI в.). Таким обра­зом, послед­няя начи­нает с того, на чем оста­но­ви­лась первая.

При изда­нии Исто­ри­че­ской Хре­сто­ма­тии мы немного отсту­пили от того порядка, какому сле­до­вали при изда­нии Свято-оте­че­ской Хре­сто­ма­тии. Прежде мы рас­по­ла­гали образцы только по хро­но­ло­ги­че­скому порядку, предо­став­ляя рас­пре­де­ле­ние их, по един­ству направ­ле­ния, усмот­ре­нию каж­дого, поль­зу­ю­ще­гося нашею кни­гою; теперь мы сде­лали это сами. При отсут­ствии груп­пи­ровки про­по­ве­дей по един­ству направ­ле­ния и форме, мы не могли поме­щать общих очер­ков того или дру­гого пери­ода цер­ков­ного про­по­вед­ни­че­ства, а огра­ни­чи­ва­лись только крат­кими био­гра­фи­че­скими све­де­ни­ями о св. отцах про­по­вед­ни­ках и ука­за­нием отли­чи­тель­ных черт про­по­вед­ни­че­ства каж­дого из них; в насто­я­щем же изда­нии, при рас­пре­де­ле­нии про­по­ве­дей по груп­пам, мы имели воз­мож­ность част­ным харак­те­ри­сти­кам их пред­по­слать еще общие — целого пери­ода или извест­ного направ­ле­ния цер­ков­ной про­по­веди. В Свято-оте­че­ской Хре­сто­ма­тии мы поме­щали образцы про­по­ве­дей и в целом составе, и в отрыв­ках; в Исто­ри­че­ской Хре­сто­ма­тии мы при­во­дили их, за немно­гими исклю­че­ни­ями, пол­но­стию. Состав­ляя первую свою книгу в посо­бие при изу­че­нии древ­него про­по­вед­ни­че­ства больше со сто­роны содер­жа­ния, духа и харак­тера его, чем со сто­роны формы, мы счи­тали воз­мож­ным ино­гда огра­ни­чи­ваться отрыв­ками боль­шего или мень­шего объ­ема. Нам каза­лось, что и отры­вок про­по­веди может дать доста­точ­ное осно­ва­ние для суж­де­ния о направ­ле­нии про­по­вед­ни­че­ства того или дру­гого св. отца. Целые же про­по­веди мы при­знаем суще­ственно необ­хо­ди­мыми более при изу­че­нии тео­рии про­по­веди, чем исто­рии про­по­вед­ни­че­ства. Зна­ко­мить своих чита­те­лей с фор­мами про­по­ве­дей мы счи­тали совер­шенно лиш­ним; потому что с фор­маль­ною сто­ро­ною про­по­веди они осно­ва­тельно позна­ко­ми­лись отча­сти при изу­че­нии тео­рии сло­вес­но­сти на раз­боре образ­цов духов­ного крас­но­ре­чия или цер­ков­ных ора­тор­ских речей, а еще более из тео­рии цер­ков­ного про­по­вед­ни­че­ства или Гомиле­тики, при изу­че­нии отдела о фор­мах цер­ков­ной про­по­веди. Таков наш взгляд на образцы в раз­ных хре­сто­ма­тиях, на их поме­ще­ние в пол­ном виде и в отрыв­ках. Впро­чем, чтобы удо­вле­тво­рить и тех, кото­рые захо­тели бы обра­тить осо­бен­ное вни­ма­ние на форму, мы поме­стили в насто­я­щей своей Хре­сто­ма­тии почти все про­по­веди в целом составе, согла­ша­ясь, что гораздо легче выпу­стить лиш­нее, чем допол­нить недостающее.

Свою Исто­ри­че­скую Хре­сто­ма­тию для изу­че­ния исто­рии рус­ского про­по­вед­ни­че­ства мы окон­чили ХVIII веком. Про­по­веди же ХIХ в., по бли­жай­шему отно­ше­нию их к нам и по важ­но­сти в деле обу­че­ния при­го­тов­ля­ю­щихся к про­по­вед­ни­че­скому слу­же­нию, мы оста­вили для после­ду­ю­щего изда­ния. Оно будет заклю­чать в себе пре­иму­ще­ственно образцы рус­ской про­по­веди, во всех фор­мах ее луч­ших про­по­вед­ни­ков нашего вре­мени (ХIХ в.), с допол­не­нием их образ­цами про­по­ве­дей свя­то­оте­че­ских в той или дру­гой форме. Такая хре­сто­ма­тия будет слу­жить для изу­че­ния Гомиле­тики и в тоже время будет допол­не­нием и преж­ней, и насто­я­щей. Изда­ние ее зави­сит вполне от успеха насто­я­щей книги…

В своем труде, при выборе и харак­те­ри­стике образ­цов, мы поль­зо­ва­лись всем, что есть в рус­ской лите­ра­туре, отно­ся­ще­гося к нашему пред­мету. Для пер­вого, визан­тий­ского, пери­ода рус­ской про­по­веди (от XI–XVI в.) исклю­чи­тель­ным руко­вод­ством слу­жила для нас Исто­рия Рус­ской Церкви высо­ко­прео­свя­щен­ней­шего Мака­рия (т. I–VII). Во вто­ром, латино-поль­ском, пери­оде (ХVI в.) мы поль­зо­ва­лись ста­тьями г. Тер­нов­ского и кур­сами исто­рии рус­ской лите­ра­туры гг. Гала­хова и Пор­фи­рьева. В тре­тьем же пери­оде посо­бием для нас слу­жил помя­ну­тый труд г. Гала­хова и его же Исто­ри­че­ская Хре­сто­ма­тия (т. I), а также отдель­ные ста­тьи, и поме­щен­ные как в свет­ских, так и в духов­ных жур­на­лах и отдель­ных изданиях.

Период первый. Русская проповедь под влиянием византийским

Общая характеристика древнерусской литературы

Хри­сти­ан­ская вера при­несла чело­веку истины, кото­рые нужно было сохра­нить неиз­мен­ными во всей чистоте, и исто­ри­че­ские пре­да­ния, кото­рые нужно было сохра­нить от при­меси фан­та­зии. Для этого нужна была пись­мен­ность. И дей­стви­тельно, мы видим, что она идет вслед за хри­сти­ан­скою верою нераз­лучно. Так было везде, так было и у нас. После при­ня­тия хри­сти­ан­ства киев­ля­нами, Вла­ди­мир устро­яет в Киеве учи­лище, куда соби­рают детей у знат­ных граж­дан для науче­ния вере Хри­сто­вой и гра­мот­но­сти. Тоже самое делает сын Вла­ди­мира Яро­слав в Нов­го­роде, где устро­ено было учи­лище для 300 детей. Можно думать, что подоб­ное дела­лось и в дру­гих горо­дах более или менее важ­ных, в кото­рых кня­жили дети св. Вла­ди­мира. Уже в конце один­на­дца­того и в начаде две­на­дца­того века пр. Нестор гово­рит о пло­дах про­све­ти­тель­ной дея­тель­но­сти кня­зей: «Вла­ди­мир рас­па­хал и умяг­чил сердца людей, про­све­тивши их св. кре­ще­нием, Яро­слав насеял их книж­ными сло­вами, а мы теперь пожи­наем, при­ни­мая книж­ное учение».

Источ­ни­ком обра­зо­ва­ния для рус­ских людей пер­во­на­чально послу­жило хри­сти­ан­ское уче­ние, как оно изло­жено было у дру­гих сла­вян, пре­иму­ще­ственно у бол­гар, а эти послед­ние есте­ственно заим­ство­вали у совре­мен­ных им гре­ков, девя­того века. Потом рус­ские люди сами стали пере­во­дить нуж­ные для них книги с гре­че­ского языка, и так. обр. на Руси сразу явля­ется довольно бога­тая пере­вод­ная лите­ра­тура. Само собою понятно, что и бол­гары, и рус­ские пере­во­дили с гре­че­ского прежде всего то, что при­зна­вали необ­хо­ди­мым для утвер­жде­ния у себя хри­сти­ан­ской веры. Отсюда у тех и дру­гих древ­няя лите­ра­тура носит харак­тер рели­ги­оз­ный. Боль­шин­ство пере­во­дов отно­сится к обла­сти рели­ги­оз­ных истин. Так, напр., известно, что пер­во­учи­тели сла­вян — Кирилл и Мефо­дий, кроме св. Писа­ния и бого­слу­жеб­ных книг, необ­хо­ди­мых для совер­ше­ния бого­слу­же­ния, пере­вели и книги оте­че­ские. Семь уче­ни­ков их, изгнан­ные из Мора­вии нем­цами, пере­се­ли­лись в Бол­га­рию и там, под покро­ви­тель­ством бол­гар­ского царя Бориса (884–888), рев­ностно тру­ди­лись над пере­во­дами свято-оте­че­ских тво­ре­ний. При пре­ем­нике Бориса Симеоне (888–929) для бол­гар­ской пись­мен­но­сти настал золо­той век; сам князь пере­вел на сла­вян­ский язык луч­шие слова Иоанна Зла­то­уста, в числе 136, и назвал их Зла­то­струем; Иоанн, экзарх бол­гар­ский, отча­сти пере­вел, а отча­сти соста­вил: а) Шестод­нев, о сотво­ре­нии мира, в под­ра­жа­ние Васи­лию В., Зла­то­усту и др. б) Бого­сло­вие Иоанна Дамас­кина, в) Диа­лек­тику его же и др. По пове­ле­нию и при­меру царя и экзарха зани­ма­лись пере­во­дами с гре­че­ского на сла­вян­ский язык и др. лица; так что в Х в. в бол­гар­ской пись­мен­но­сти мы встре­чаем пере­воды почти из всех луч­ших про­из­ве­де­ний гре­че­ской лите­ра­туры, пре­иму­ще­ственно в виде сборников.

Когда Русь при­няла хри­сти­ан­ство, посред­ни­ками между гре­ками и рус­скими явля­ются пре­иму­ще­ственно южные сла­вяне, озна­ко­мив­ши­еся с хри­сти­ан­ством раньше рус­ских от гре­ков же. Отправ­ля­ясь на новое место сво­его слу­же­ния, бол­гаре при­но­сили с собою и те пере­воды раз­ного рода рели­ги­оз­ных сочи­не­ний, кото­рые им были известны у себя дома, в Бол­га­рии. Так обр. рус­ские люди очень рано яви­лись обла­да­те­лями довольно обшир­ной лите­ра­туры, полу­чен­ной в гото­вых пере­во­дах от бол­гар. К ним можно при­чис­лить еще про­из­ве­де­ния на гре­че­ском языке, кото­рые при­не­сены были гре­ками мит­ро­по­ли­тами и епи­ско­пами, постав­ля­е­мыми в Кон­стан­ти­но­поле для рус­ской церкви, и полу­чен­ные нашими кня­зьями оттуда вслед­ствие посто­ян­ных сно­ше­ний Рос­сии с Визан­тий­скою импе­риею, а также выне­сен­ные оттуда нашими палом­ни­ками. Так соста­ви­лись на Руси довольно зна­чи­тель­ные биб­лио­теки гре­че­ских руко­пи­сей в ХI и ХII вв. Известно, напр., что у брата Моно­ма­хова, Кон­стан­тина Все­во­ло­до­вича, было более тысячи одних гре­че­ских книг, кото­рые он частию сам купил, частию полу­чил в дар от пат­ри­ар­хов (Ист. Рос­сии Соло­вьева, т. III, стр. 89).

Несо­мненно, что эти гре­че­ские книги не лежали без упо­треб­ле­ния у рус­ских людей, по край­ней мере, до наше­ствия мон­го­лов. Не говоря уже о том, что неко­то­рые кня­зья, напр., Все­во­лод Яро­сла­вич, гово­рив­ший на пяти ино­стран­ных язы­ках, зна­комы были с гре­че­ским язы­ком, мно­гие из духо­вен­ства не только выс­шего, но и низ­шего могли поль­зо­ваться гре­че­скою лите­ра­ту­рою, так как гре­че­ский язык был зна­ком им. В шко­лах, устро­ен­ных кня­зьями для при­го­тов­ле­ния пас­ты­рей церкви из рус­ских, пре­по­да­вался гре­че­ский язык. О Романе Рости­сла­во­виче, князе смо­лен­ском, известно, что он на свой счет содер­жал учи­те­лей гре­че­ского языка. В Ростове еще в пер­вой поло­вине ХIII в., в церкви св. Бого­ро­дицы, во время службы, левый кли­рос пел по-гре­че­ски, а пра­вый по-рус­ски. След., зна­ние гре­че­ского языка не было ред­ко­стию в древ­ней Руси, осо­бенно между духо­вен­ством. Это зна­ние рус­ские люди упо­треб­ляли на пере­воды духов­ных про­из­ве­де­ний визан­тий­ской лите­ра­туры. Еще Вла­ди­мир, не знав­ший гра­моты, любил «книж­ная сло­веса» слу­шать, а сын его Яро­слав до того пре­дан был кни­гам, что часто сам читал их днем и ночью. Устрояя учи­лища и назна­чая учи­те­лям их — свя­щенно-цер­ковно-слу­жи­те­лям из име­ния сво­его «урок», жало­ва­нье, он соста­вил вокруг себя целое обще­ство людей, кото­рые по его пору­че­нию, пере­вели мно­гие книги с гре­че­ского на сла­вян­ский язык. Само собою, разу­ме­ется, что если пере­во­дили мно­гие книги для чте­ния, то пере­ве­ден­ные и у нас, и у бол­гар рас­про­стра­ня­лись потом во мно­гих спис­ках. Вели­кую услугу в этом деле ока­зали мона­стыри, осо­бенно печер­ский, где на спи­сы­ва­ние книг смот­рели не только как на дело важ­ное и полез­ное, но и как на бого­угод­ное, спо­спе­ше­ству­ю­щее спа­се­нию и спи­сав­ших, и поль­зу­ю­щихся ими. Поэтому нередко люди, не писав­шие сами, пору­чали дру­гим спи­сать ту или дру­гую книгу и жерт­во­вали ее в мона­стырь или цер­ковь на помин души своей и своих роди­те­лей. Спи­сы­ва­нием книг зани­ма­лись не только про­стые гра­мот­ные люди, но и кня­зья (Вла­ди­мир Васи­лье­вич волын­ский) и кня­гини (Евфро­си­ния, княжна полоц­кая), не говоря уже о мит­ро­по­ли­тах и епи­ско­пах (мит­ро­по­лит Мака­рий и Ген­на­дий нов­го­род­ский), кото­рые дер­жали посто­ян­ных пис­цов и соби­рали книги мно­гим ижди­ве­нием и раз­ными писа­рями. Что же каса­ется мона­сты­рей, то там зани­ма­лись этим делом посто­янно. Так, известно о печер­ском мона­стыре, что в келье пр. Фео­до­сия инок Ила­рион спи­сы­вал книги, Фео­до­сий прял нитки для пере­плета, а ста­рец Никон пере­пле­тал спи­сан­ные книги. Пр. Сер­гий, Кирилл бело­зер­ский, Иосиф волоц­кий, и сами спи­сы­вали, и дру­гих застав­ляли спи­сы­вать книги; отсюда в руко­пи­сях над­пи­са­ния: бла­го­слови, отче, или Евло­ги­сон Патер.

Что же пре­иму­ще­ственно пере­во­дили наши предки? Прежде всего, разу­ме­ется, они обра­щали вни­ма­ние на книги цер­ковно-бого­слу­жеб­ные, Еван­ге­лие, Апо­стол, Псал­тирь, Паре­мей­ники, кото­рые чаще всего упо­треб­ля­лись в церкви при бого­слу­же­нии, а затем — вообще книги поучи­тель­ного харак­тера. После ветхо-завет­ных книг Прит­чей и Пре­муд­ро­сти Соло­мона, Еккле­зи­а­ста и Пре­муд­ро­сти Иисуса, сына Сира­хова, и вообще книг св. Писа­ния, пер­вое место зани­мают тво­ре­ния отцов и учи­те­лей церкви Кирилла иерус., Афа­на­сия В., Васи­лия В., Гри­го­рия Б., Иоанна Зла­то­уста, Иоанна Лествич­ника, Ефрема и Иса­ака Сирина и Иоанна Дамас­кина. Сочи­не­ния отцев и учи­те­лей церкви в отдель­ных собра­ниях были редки; боль­шею частию они поме­ща­лись в сбор­ни­ках, состав­лен­ных из сочи­не­ний одного писа­теля, или раз­ных. В пер­вом слу­чае сбор­ни­кам дава­лось такое назва­ние, по кото­рому можно сразу уга­дать содер­жа­ние ста­тей; напр., Зла­то­уст, Зла­то­струй, Шестод­нев, Андри­а­тис (ανδρίας ста­туя); в послед­нем или дава­лось назва­ние, ничего не выра­жа­ю­щее, Анто­ло­гия, Пчела, или сбор­ник оста­вался без осо­бого назва­ния с име­нем только сбор­ника, избор­ника и пр. Так было в Гре­ции, Бол­га­рии, так было и у нас.

Кроме тво­ре­ний оте­че­ских, содер­жав­ших изло­же­ние истин веры и пра­вил нрав­ствен­но­сти, у нас появи­лись очень рано пере­воды исто­ри­че­ских или точ­нее нрав­ственно-исто­ри­че­ских сочи­не­ний. Сюда при­над­ле­жат Хро­ники, Палеи, и Хро­но­графы, Пате­рики, Ска­за­ния или поуче­ния от стар­че­ства, Синок­сари, Про­логи и Тор­же­ствен­ники. В пер­вых трех можно найти немало ска­за­ний и пове­стей лите­ра­тур­ного харак­тера, полу­ду­хов­ного и полу­свет­ского, а ино­гда и чисто свет­ского содержания.

При отсут­ствии науч­ного обра­зо­ва­ния, рус­ские люди не могли создать ничего само­сто­я­тель­ного; луч­шие из них, о кото­рых лето­писи гово­рят как о муд­ре­цах, фило­со­фах, вели­ких фило­со­фах, подоб­ных кото­рым не было на Руси и не будет, были не больше как начет­чики, позна­ния кото­рых не отли­ча­лись ясно­стью и точ­но­стью, а напро­тив, были поверх­ностны и сбив­чивы. Понятно, что эти луч­шие не желали ничего более, при состав­ле­нии своих сочи­не­ний, как достиг­нуть сход­ства с теми гре­че­скими образ­цами, кото­рым они под­ра­жали. Поэтому вся наша древ­няя лите­ра­тура, до ХVI в., более или менее запе­чат­лена харак­те­ром под­ра­жа­ния, пред­став­ляя собою, так ска­зать, пере­вод или копию гре­че­ской лите­ра­туры. Чтобы не повто­рять при раз­боре сочи­не­ний того или дру­гого рус­ского про­по­вед­ника тех черт, кото­рые явля­ются у них заим­ство­ван­ными, счи­таем за луч­шее — дать общую харак­те­ри­стику гре­че­ской лите­ра­туры визан­тий­ского пери­ода, кото­рая слу­жила образ­цом для рус­ских писа­те­лей и потом имела весьма важ­ное зна­че­ние для нашей древ­ней лите­ра­туры до ХVI в. Соот­вет­ственно, цели нашего изда­ния, мы будем обра­щать вни­ма­ние больше на про­по­вед­ни­че­скую лите­ра­туру греков.

Общая характеристика византийской литературы

Визан­тий­ским пери­о­дом в исто­рии гре­че­ской лите­ра­туры назы­ва­ется время от Юсти­ни­ана до паде­ния Кон­стан­ти­но­поля (525‑1453), так как Визан­тия в это время слу­жила глав­ным сре­до­то­чием обра­зо­ва­ния. Но в исто­рии цер­ков­ной про­по­веди этот период начи­на­ется гораздо раньше, с самого начала V в. Осно­ва­нием для такого взгляда на начало визан­тий­ского пери­ода цер­ков­ной про­по­веди слу­жит то, что после вели­кого Зла­то­уста не было ни одного сколько-нибудь выда­ю­ще­гося про­по­вед­ника, кото­рый бы своим направ­ле­нием отли­чался от пред­ше­ствен­ни­ков и сооб­щил ей новый харак­тер. Почти все про­по­вед­ники, сле­до­вав­шие за Зла­то­устом, явля­ются его под­ра­жа­те­лями: Прокл кон­стан­ти­но­поль­ский, Тит бостр­ский, Евло­гий и Кирилл алек­сан­дрий­ские, Епи­фа­ний кипр­ский и др., так сходны между собою и по направ­ле­нию, и по выбору пред­ме­тов и обра­зов, что выда­ю­щи­еся черты в их про­по­ве­дях явля­ются выра­же­нием не лич­ного их взгляда и таланта, а общего лите­ра­тур­ного обы­чая. Один и тот же образ, одно и то же тол­ко­ва­ние, даже одни и те же выра­же­ния встре­ча­ются у неко­то­рых из них, так что нет воз­мож­но­сти ска­зать, кому соб­ственно они при­над­ле­жат. Как мысли, так и спо­соб или манера выра­же­ния их у про­по­вед­ни­ков визан­тий­ского пери­ода, совер­шенно сходны: кажется, будто они члены одной семьи, кото­рая имела свои опре­де­лен­ные идеи и раз навсе­гда уста­но­вив­ши­еся формы для выра­же­ния их, от кото­рых никто не смел отступать.

Осно­ва­нием обра­зо­ва­ния в этом пери­оде слу­жили, с одной сто­роны, тво­ре­ния отцов и учи­те­лей церкви преж­него пери­ода, пре­иму­ще­ственно IV века, а с дру­гой — греко-рим­ская клас­си­че­ская лите­ра­тура. В шко­лах вос­пи­тан­ники должны были изу­чать и ту, и дру­гую, как образцы для под­ра­жа­ния. Отсюда отсут­ствие ори­ги­наль­но­сти в про­из­ве­де­ниях визан­тий­ского пери­ода. Весь труд их огра­ни­чи­ва­ется состав­ле­нием сбор­ни­ков из сочи­не­ний преж­них писа­те­лей, при­ве­де­нием в извест­ность и систему преж­него лите­ра­тур­ного богат­ства. Так в обла­сти бого­сло­вия мы видим Изло­же­ние веры Иоанна Дамас­кина в цер­ков­ном зако­но­ве­де­нии Номо­ка­ноны Иоанна Схо­ла­стика и Фотия, в изъ­яс­не­нии св. писа­ния свод древ­них тол­ко­ва­ний у Евфи­мия Зига­бена и Фео­фи­лакта бол­гар­ского; в обще­на­зи­да­тель­ной лите­ра­туре Анто­ло­гии. Пчелы, Ска­за­ния от стар­че­ства, Пате­рики, Синак­сари; в про­по­вед­ни­че­стве — Зла­то­струи, Тор­же­ствен­ники; в исто­рии — Хро­ники, Палеи, Хро­но­графы. В свет­ской лите­ра­туре заме­ча­ется тот же соби­ра­тель­ный характер.

При­чины, по кото­рым визан­тий­ская лите­ра­тура при­няла такой харак­тер, лежали в исто­ри­че­ских обсто­я­тель­ствах того вре­мени. Фило­соф­ские школы, давав­шие новое направ­ле­ние мыс­ли­тель­ной дея­тель­но­сти гре­ков, окон­ча­тельно закрыты были при Юсти­ни­ане. Жар­кие дог­ма­ти­че­ские споры сна­чала о двух есте­ствах и волях в Иисусе Хри­сте, а потом об ико­но­по­чи­та­нии, отвле­кали луч­ших мыс­ли­те­лей от жиз­нен­ных вопро­сов и обра­щали их вни­ма­ние на дог­маты веры; а между тем в этой обла­сти для умствен­ной дея­тель­но­сти людей пола­га­лись строго опре­де­лен­ные пре­делы. Об этом огра­ни­че­нии сво­боды мысли ясно гово­рит нам 19‑е пра­вило шестого все­лен­ского собора. Тре­буя от пред­сто­я­те­лей церкви слова нази­да­ния для клира и народа во вся­кое время, осо­бенно же в дни вос­крес­ные, оно запо­ве­дует им извле­кать поня­тия истины и суж­де­ния свои из св. Писа­ния и не пре­сту­пать поло­жен­ных уже пре­де­лов и пре­да­ния бого­нос­ных отцев, и если будет иссле­ду­емо слово писа­ния, то не иначе да изъ­яс­няют оное, разве как изло­жили све­тила и учи­тели церкви в своих писа­ниях, и сами более да удо­вле­тво­ря­ются, нежели состав­ле­нием соб­ствен­ных слов, дабы, при недо­статке уме­нья в сем, не укло­ниться от подо­ба­ю­щего. Пря­мым след­ствием такого рас­по­ло­же­ния со сто­роны отцев все­лен­ского собора было обра­ще­ние к преж­ней оте­че­ской лите­ра­туре и повто­ре­ние ее содер­жа­ния. Дог­ма­ти­че­ские споры того вре­мени побуж­дали цер­ков­ных писа­те­лей заим­ство­вать из преж­ней лите­ра­туры пре­иму­ще­ственно созер­ца­тель­ные истины, дог­маты веры. Около поло­вины IХ в. на востоке уже празд­но­вали тор­же­ство пра­во­сла­вия над всеми ере­сями. Хри­сти­ан­ское уче­ние и в созер­ца­тель­ной, и прак­ти­че­ской своей сто­роне было строго опре­де­лено: для пыт­ли­вой мысли чело­века здесь не было про­стора, и вот она обра­ща­ется от содер­жа­ния к форме. Как ни ста­ра­лись визан­тий­ские писа­тели быть само­сто­я­тель­ными, но не могли выйти из опре­де­лив­ше­гося уже круга идей и выра­же­ния их, потому соб­ственно, что мысль их вра­ща­лась около пред­ме­тов не под­ле­жа­щих рас­смот­ре­нию фило­соф­ству­ю­щей мысли — около дог­ма­тов веры. Если бы они обра­тили вни­ма­ние на потреб­но­сти совре­мен­ной им жизни народ­ной, то они открыли бы обшир­ное поприще для дея­тель­но­сти сво­его духа. К сожа­ле­нию, они не могли этого сде­лать. Выс­шее обра­зо­ва­ние сосре­до­то­чи­ва­лось в ту пору в мона­сты­рях, и луч­шими пред­ста­ви­те­лями его явля­ются люди, отрек­ши­еся от мира и, по долгу сво­его при­зва­ния, чуж­дые ему, и незна­ко­мые и не инте­ре­су­ю­щи­еся потреб­но­стями народ­ной жизни. Самое боль­шее, что могли сде­лать луч­шие визан­тий­ские писа­тели, это обли­че­ние ста­рого содер­жа­ния, преж­них мыс­лей, в новые формы. Но и эта новость ока­за­лась ста­рою и мало при­год­ною для удо­вле­тво­ре­ния нужд народ­ных в нрав­ственно-рели­ги­оз­ном отно­ше­нии. Отсюда, в про­по­вед­ни­че­стве визан­тий­ского пери­ода пре­об­ла­да­ние дог­ма­ти­че­ского или исто­рико-дог­ма­ти­че­ского содер­жа­ния над нрав­ствен­ным, отвле­чен­ность, отчуж­ден­ность от нужд дей­стви­тель­ной жизни народа того вре­мени, а во внеш­нем выра­же­нии — вити­е­ва­тость, рито­ризм по всем пра­ви­лам школь­ного крас­но­ре­чия. Чтобы видеть, чем отли­ча­ется это новое, искус­ствен­ное крас­но­ре­чие от преж­него, есте­ствен­ного, дей­стви­тель­ного, нужно обра­тить вни­ма­ние на внеш­ние черты его, хотя раз­ли­чие между ними не огра­ни­чи­ва­ется только этою внеш­нею сто­ро­ною, а каса­ется и внут­рен­ней, — духа лите­ра­тур­ных про­из­ве­де­ний гре­че­ского и визан­тий­ского периода.

Отли­чи­тель­ный харак­тер гре­че­ской рели­ги­оз­ной лите­ра­туры, в период выс­шего ее раз­ви­тия в IV в., состав­ляет так назы­ва­е­мый биб­ле­изм, дела­ю­щий лите­ра­тур­ное про­из­ве­де­ние вер­ным изоб­ра­же­нием духа и буквы биб­лии. Это зави­село от того, что древ­ние отцы и учи­теля церкви коротко зна­комы были с Биб­лиею и глу­боко про­ник­нуты были ее духом. На все пред­меты своих иссле­до­ва­ний они смот­рели взо­ром биб­лей­ским, гово­рили ли они сло­вами биб­лии или нет, и в том и в дру­гом слу­чае оди­на­ково ясно чуя­лось вея­ние духа биб­лей­ского. Таковы тво­ре­ния Васи­лия В., Гри­го­рия Б., Иоанна Зла­то­уста и др. Не то мы заме­чаем у цер­ков­ных писа­те­лей визан­тий­ского пери­ода. Видно, что и они созна­вали потреб­ность про­ни­каться биб­ле­из­мом; но он у них явля­ется более внеш­нею сто­ро­ною, чем внут­рен­нею. Читая про­из­ве­де­ния визан­тий­ских писа­те­лей, мы пора­жа­емся оби­лием тек­стов св. Писа­ния; слу­ча­ется, что целые стра­ницы состоят из слов и выра­же­ний св. Писа­ния, а между тем, там нет ни одного целого тек­ста; они взяты из раз­ных мест его, соеди­нены в одно соб­ствен­ными сло­вами автора и пред­став­ляют собою ино­гда довольно искус­ную моза­и­че­скую работу. Нередко они ока­зы­ва­ются совер­шенно лиш­ними, служа лишь для рас­про­стра­не­ния мысли, а не для под­твер­жде­ния и изоб­ре­та­тель­но­сти ее. Боль­шею частию тек­сты явля­ются состав­лен­ными самим авто­ром и с бук­валь­ною точ­но­стию при­во­дятся весьма редко, так что трудно, даже почти невоз­можно бывает, ука­зать, откуда заим­ство­ван тот или дру­гой текст, потому что в состав его вошли отдель­ные слова из раз­ных мест св. Писа­ния или цер­ков­ных пес­но­пе­ний. Частое упо­треб­ле­ние тек­стов или отрыв­ков их дока­зы­вает близ­кое зна­ком­ство авто­ров с св. Писа­нием, давав­шее воз­мож­ность без труда выра­жать свои мысли бук­вально сло­вами Биб­лии; но стрем­ле­ние и при­вычка гово­рить тек­стами не могли не стес­нять сво­бод­ного тече­ния автор­ской мысли и при­да­вали выра­же­нию замет­ную искус­ствен­ность, лишая слог писа­теля про­стоты и есте­ствен­но­сти. Так. обр., визан­тий­ская про­по­ведь, по внеш­нему сво­ему виду, отли­ча­лась биб­ле­из­мом и каза­лась похо­жею на про­по­ведь отцов церкви IV в.; но это сход­ство было больше наруж­ное, чем внут­рен­нее. За биб­лей­ским взгля­дом оста­ется глу­бина воз­зре­ния, живость чув­ства, широ­кий взгляд на чело­века и сочув­ствен­ный на при­роду. В визан­тий­ской про­по­веди эти черты мало заметны, а ино­гда они заме­ня­ются дру­гими, прямо про­ти­во­по­лож­ными. По взгляду Биб­лии, види­мая при­рода явля­ется оду­шев­лен­ным выра­же­нием твор­че­ской мысли, род­ствен­ным душе чело­века и нераз­рывно соеди­нен­ным с его внут­рен­ним миром. При­рода живет и изме­ня­ется, как и чело­век; и жизнь той и дру­гого совер­ша­ется не слу­чайно, а по воле и мысли Творца их, по идее выс­шей, рас­кры­ва­ю­щейся с оди­на­ко­вою непре­лож­но­стию и в явле­ниях при­роды, и в судьбе чело­века. Этот внут­рен­ний сим­во­лизм, таин­ствен­ная связь между при­ро­дою и чело­ве­ком, состав­ляет одну из луч­ших отли­чи­тель­ных черт оте­че­ской лите­ра­туры. У писа­те­лей визан­тий­ского пери­ода заме­чаем уже нечто дру­гое: они ищут связи между при­ро­дою и чело­ве­ком не в целом, а в частях; отдель­ные пред­меты при­роды и част­ные, не суще­ствен­ные, а слу­чай­ные при­знаки их рас­смат­ри­ва­ются не столько как сим­волы, сколько как копии пред­ме­тов духов­ного мира чело­века. Сход­ство нахо­дят между такими пред­ме­тами, кото­рые не имеют между собою ничего общего; сим­во­лизм явля­ется слиш­ком искус­ствен­ным, поверх­ност­ным и пере­хо­дит в алле­го­ризм, где один пред­мет изоб­ра­жа­ется посред­ством дру­гого наме­ренно, боль­шею частию на осно­ва­нии внеш­него сход­ства пред­ме­тов, а не внут­рен­него срод­ства их.

Внут­рен­няя искус­ствен­ность, каса­ю­ща­яся содер­жа­ния про­по­веди, выра­жа­ется и во вне, и опять более в част­но­стях, чем в целом. Язык про­по­ве­дей визан­тий­ских отли­ча­ется изыс­кан­но­стью, вслед­ствие силь­ного вли­я­ния на них рито­рики и ее укра­ше­ний. Здесь встре­ча­ются очень часто сино­нимы и эпи­теты, срав­не­ния, подо­бия, алле­го­рии, притчи, про­ти­во­по­ло­же­ния, фигуры еди­но­на­ча­тия, еди­но­окон­ча­ния, вопро­ше­ния, вос­кли­ца­ния, обра­ще­ния к пред­ме­там даже неоду­шев­лен­ным, не говоря уже о лицах исто­ри­че­ских, к кото­рым авторы обра­щают свои речи от имени дру­гих лиц, и от кото­рых сами выслу­ши­вают ино­гда довольно обшир­ные речи. Все эти лите­ра­тур­ные при­емы для выра­же­ния мыс­лей можно встре­тить и у отцов IV века; но там они имеют дру­гой харак­тер: — там они не сочи­нены для изло­же­ния речи, а выте­кают из спо­соба выра­же­ния мысли или образа пред­став­ле­ния поня­тий. У визан­тий­ских же про­по­вед­ни­ков они упо­треб­ля­ются как спе­ци­аль­ные укра­ше­ния речи: авторы не огра­ни­чи­ва­ются при­ве­де­нием одного-двух обо­ро­тов речи, нет: если визан­тий­ский писа­тель упо­тре­бил сино­ни­ми­че­ское поня­тие, то нани­жет их без меры, хотя бы в них не было суще­ствен­ной надоб­но­сти: если ему пона­до­би­лось для ясно­сти сопо­ста­вить или про­ти­во­по­ста­вить два пред­мета, — он рас­тя­нет это на целые стра­ницы; если он упо­доб­ляет один пред­мет дру­гому, то поста­ра­ется, с нару­ше­нием истин­но­сти и есте­ствен­но­сти, дока­зать, что сход­ство между ними про­сти­ра­ется до мель­чай­ших подроб­но­стей, так что один пред­мет слу­жит копией с дру­гого. Вопросы и ответы явля­ются у визан­тий­ских писа­те­лей не как выра­же­ние их чувств, а как про­стая рито­ри­че­ская при­краса, как сред­ство для связи частей, лишен­ных внут­рен­него един­ства, и опять без меры. Но осо­бенно резко бро­са­ется в глаза дра­ма­тизм изло­же­ния, по кото­рому они не рас­ска­зы­вают собы­тие, а пред­став­ляют его в дей­ствии, вла­гая в уста выво­ди­мых лиц сочи­нен­ные, ино­гда весьма неис­кусно, речи. Начало этого спо­соба выра­же­ния мыс­лей нужно искать в Биб­лии, а про­дол­же­ние у отцов древ­них, у кото­рых речи состав­ляют лири­че­ские места, луч­шие выра­же­ния силь­ного чув­ства их, воз­буж­ден­ного каким-либо важ­ным пред­ме­том или собы­тием. Здесь они соот­вет­ствуют и харак­теру лиц, и обсто­я­тель­ствам места, и вре­мени, и вообще запе­чат­лены харак­те­ром есте­ствен­но­сти и стро­гой правды; и в Биб­лии, и у отцев церкви дра­ма­тизм изло­же­ния слу­жит для воз­буж­де­ния вни­ма­ния слу­ша­те­лей, спо­соб­ствуя изоб­ра­зи­тель­но­сти пред­мета. У визан­тий­ских же писа­те­лей этот древ­ний и луч­ший спо­соб выра­же­ния мыс­лей, вслед­ствие несо­блю­де­ния меры и отсут­ствия есте­ствен­но­сти, явля­ется недо­стат­ком. У них оди­на­ково ора­тор­ствуют и обра­зо­ван­ные, и про­стые люди; у исто­ри­ков визан­тий­ского пери­ода пол­ко­водцы про­из­но­сят пред сол­да­тами длин­ные речи, сочи­нен­ные по всем пра­ви­лам школь­ного искус­ства. Тоже видим и у про­по­вед­ни­ков визан­тий­ских: про­стые, некниж­ные люди, кото­рые в боль­шей части были сви­де­те­лями биб­лей­ских собы­тий, рас­суж­дают как уче­ные бого­словы, выска­зы­вают фило­соф­ские сен­тен­ции, выра­жа­ются тек­стами св. Писа­ния и цер­ковно-бого­слу­жеб­ных книг. Неесте­ствен­ность этих речей, про­ти­во­ре­чие их правде и изыс­кан­ность обра­зов — состав­ляют отли­чи­тель­ную их черту. Своею рас­тя­ну­то­стию речи эти отвле­кают вни­ма­ние слу­ша­теля от глав­ного пред­мета, нару­шают пря­мое тече­ние мыс­лей и ослаб­ляют силу впе­чат­ле­ния от пред­мета. Как про­из­ве­де­ния лиц, незна­ко­мых с потреб­но­стями дей­стви­тель­ной жизни народа, про­по­веди визан­тий­ские зани­ма­ются рас­смот­ре­нием отвле­чен­ных, дог­ма­ти­че­ских вопро­сов и за ред­кими исклю­че­ни­ями, лишены прак­ти­че­ского харак­тера. Нрав­ствен­ное при­ло­же­ние, кото­рое состав­ляет отли­чи­тель­ную черту цер­ков­ной про­по­веди, у визан­тий­ских про­по­вед­ни­ков состав­ляет редкость.

Впро­чем было бы неспра­вед­ли­во­стью утвер­ждать, что таковы реши­тельно все про­по­веди визан­тий­ского пери­ода; нет, рядом с про­по­ве­дями дог­ма­ти­че­ского, отвле­чен­ного содер­жа­ния, изло­жен­ными школь­ным, изыс­кан­ным язы­ком, встре­ча­ются про­по­веди содер­жа­ния нрав­ственно-прак­ти­че­ского, в кото­рых мысли изла­га­ются кратко и про­сто, так что доступны поня­тию самых необ­ра­зо­ван­ных слу­ша­те­лей. Про­по­веди пер­вого рода были пло­дом лиц, полу­чив­ших школь­ное обра­зо­ва­ние и незна­ко­мых с дей­стви­тель­ною жиз­нию, а про­по­веди послед­него рода состав­ляют досто­я­ние авв, игу­ме­нов монастырей.

В таком состо­я­нии нахо­ди­лась визан­тий­ская лите­ра­тура и про­по­ведь, когда Русь позна­ко­ми­лась с хри­сти­ан­ством через гре­ков. Есте­ственно, что эта лите­ра­тура, пере­шед­шая к нам, как обра­зец для наших книж­ни­ков, вызвала и у нас про­по­ведь в таком же роде, с тем же харак­те­ром. Потому-то в древ­ней рус­ской про­по­веди мы встре­чаем два совер­шенно про­ти­во­по­лож­ные направ­ле­ния: одно витий­ствен­ное, отвле­чен­ного, искус­ствен­ного харак­тера, а дру­гое про­стое, харак­тера прак­ти­че­ского. Само собою разу­ме­ется, что витий­ствен­ных про­по­ве­дей у нас не могло быть много, потому что у нас не было таких школ, как в Визан­тии, а должно быть гораздо больше про­стых, безыс­кус­ствен­ных про­по­ве­дей. И дей­стви­тельно, к пер­вому отделу из рус­ских про­по­вед­ни­ков могут быть отне­сены только Илла­рион, мит­ро­по­лит киев­ский и Кирилл, епи­скоп туров­ский (Фотия и Гри­го­рия Сам­влака, как ино­стран­цев, полу­чив­ших обра­зо­ва­ние не в Рос­сии, мы не вклю­чаем сюда); к послед­нему же отно­сятся все осталь­ные, до конца ХVI века.

I. Иларион, Митрополит Киевский с 1051–†

Биб­лио­гра­фи­че­ские све­де­ния о нем очень скудны. В Несто­ро­вой лето­писи о начале печер­ского мона­стыря заме­ча­ется, что между мно­гими свя­щен­ни­ками при церкви св. апо­сто­лов, в люби­мом селе Яро­слава, Бере­стове, был пре­сви­тер, име­нем Ила­рион, муж благ, кни­жен и пост­ник. Не огра­ни­чи­ва­ясь испол­не­нием своих обя­зан­но­стей по отправ­ле­нию цер­ков­ных служб и стре­мясь к выс­шим подви­гам хри­сти­ан­ского бла­го­че­стия, он уда­лялся на близ лежа­щую гору, покры­тую вели­ким лесом, выко­пал там неболь­шую, в две сажени, пещеру, отпе­вал в ней часы и молился Богу втайне. За свои доб­рые каче­ства, доб­роту сердца, высо­кий ум и обра­зо­ва­ние, подвиги поста и молитвы, по жела­нию в. кн. Яро­слава, он был постав­лен мит­ро­по­ли­том св. Софии 1051 г. Осо­бенно достойно заме­ча­ния здесь то, что он был пер­вым мит­ро­по­ли­том из рус­ских. Можно думать, что он полу­чил обра­зо­ва­ние в том учи­лище, кото­рое завел в Киеве еще Вла­ди­мир св. Бога­тые даро­ва­ния его или др. какие-либо обсто­я­тель­ства доста­вили ему место стар­шего свя­щен­ника между дру­гими, при двор­цо­вой церкви в с. Бере­стове, — неиз­вестно. Веро­ятно, Яро­слав, покро­ви­тель про­све­ще­ния, обра­тил вни­ма­ние на него, как чело­века, выда­ю­ще­гося сво­ими позна­ни­ями и бла­го­че­стием, и поже­лал иметь его мит­ро­по­ли­том. Сколько именно вре­мени и как он управ­лял мит­ро­по­лиею киев­скою, лето­пи­сец не гово­рит: знаем только, что он освя­тил храм св. Геор­гия, постро­ен­ный в Киеве в кн. Яро­сла­вом; под 1054 г. лето­пи­сец, опи­сы­вая погре­бе­ние Яро­слава, гово­рит о мно­гих попах, но о мит­ро­по­лите не упо­ми­нает; а под 1055 г. нов­го­род­ский лето­пи­сец упо­ми­нает о митр. Ефреме. В Сте­пен­ной книге и неко­то­рых спис­ках рус­ских свя­тых мужей встре­ча­ется и имя Илла­ри­она, мит­ро­по­лита киев­ского, но по исто­ри­че­ским памят­ни­кам не видно, чтобы он был при­чтен к лику свя­тых всею церковию.

Между древними руко­пи­сями рус­скими встре­ча­ются сле­ду­ю­щие сочи­не­ния м. Ила­ри­она: 1) Слово о законе Мои­сеем дан­ным и бла­го­дати и истине Иисус Хри­стом быв­шим, и како закон отъ­иде, бла­го­дать же и истина всю землю исполни и вера во все языки про­с­треся и до нашего языка рус­ского; и похвала кагану нашему Вла­ди­миру, от него же кре­щени быхом, и молитва к Богу от всея земли наша: 2) Испо­ве­да­ние веры, про­из­не­сен­ное им, веро­ятно, при постав­ле­нии в мит­ро­по­литы, и 3) поуче­ние о пользе душев­ней ко всем пра­во­слав­ным христианам.

Слово м. Ила­ри­она заклю­чает в себе ясные при­знаки совре­мен­но­сти его Яро­славу. Про­слав­ляя память св. Вла­ди­мира, про­по­вед­ник ука­зы­вает, как на осо­бен­ное дока­за­тель­ство его бла­го­ве­рия, на дела сына его Яро­слава или Геор­гия, еще про­дол­жа­ю­щи­еся. «Встань, гово­рит он Вла­ди­миру, посмотри на сына сво­его Геор­гия, … на бла­го­вер­ную сноху свою Ирину… помо­лись о сыне своем, бла­го­вер­ном кагане нашем Геор­гии, чтобы в мире и здра­вии пре­плыть ему пучину жизни». Эти слова могли быть ска­заны только при жизни Яро­слава. Можно думать, что слово ска­зано было Ила­ри­о­ном в сане свя­щен­ника, в Деся­тин­ной церкви, где погре­бен был св. Вла­ди­мир. Точ­нее время состав­ле­ния его опре­де­ля­ется сле­ду­ю­щими при­зна­ками: а) еще в живых упо­ми­на­ется супруга Яро­слава Ирина, кото­рая скон­ча­лась 1050г.; б) упо­ми­на­ется о созда­нии церкви Бла­го­ве­ще­ния на золо­тых вра­тах, о постро­е­нии кото­рой гово­рится у Нестора под 1037 г.

Слово это пока­зы­вает в сочи­ни­теле глу­бо­кое позна­ние дог­ма­тов веры, обшир­ную начи­тан­ность в св. Писа­нии, выра­зив­шу­юся в при­ве­де­нии мно­же­ства тек­стов и в пра­виль­ном пони­ма­нии смысла их, зна­ние исто­рии церкви, силь­ное хри­сти­ан­ское чув­ство, зре­лость ума, живое вооб­ра­же­ние, и вообще вели­кого духов­ного ора­тора. По внеш­ней форме оно отли­ча­ется пра­виль­но­стию рас­по­ло­же­ния и раз­ви­тия мыс­лей, ост­ро­ум­ными срав­не­ни­ями и обо­ро­тами речи, силою и оби­лием слова. Оно состоит из трех частей, кото­рые по-види­мому раз­но­родны, но имеют тес­ную внут­рен­нюю связь и состав­ляют одно худо­же­ствен­ное целое. В пер­вой части пока­зы­ва­ется пре­вос­ход­ство закона Еван­гель­ского, т. е. веры Хри­сто­вой перед зако­ном Мои­се­е­вым и рас­про­стра­не­нии ее между всеми наро­дами, в осо­бен­но­сти в земле рус­ской; во вто­рой — вос­хва­ляет рав­ноап­о­столь­ного Вла­ди­мира, про­све­тив­шего землю рус­скую столь спа­си­тель­ною верою, пре­вос­хо­дя­щею закон Мои­сеев; в тре­тьей — обра­ща­ется с молит­вою к Богу от лица всей ново­про­све­щен­ной земли рус­ской. Похва­лою Ила­ри­она св. Вла­ди­миру вос­поль­зо­вался почти бук­вально, в конце ХIII века, волын­ский лето­пи­сец, про­слав­ляя память кн. вла­ди­мир­ского Вла­ди­мира Василь­ко­вича и пре­ем­ника его — брата Мсти­слава. Подоб­ные заим­ство­ва­ния из слова в похвалу св. Вла­ди­миру встре­ча­ются в похваль­ном слове муром­скому князю Кон­стан­тину, коему при­пи­сы­ва­ется обра­ще­ние Мурома в хри­сти­ан­ство. Мит­ро­по­лит Даниил (ХVI в.) в своем слове о вопло­ще­нии Гос­пода нашего И. Хри­ста, между сви­де­тель­ствами об этом св. отцев, при­во­дит и весь отры­вок из слова Ила­ри­о­нова. Молитва же его чита­лась в церк­вях в празд­ник ново­ле­тия до 16 в.

Слово Ила­ри­она, сви­де­тель­ствуя об уме и обра­зо­ва­нии его, вообще о каче­ствах его, как вели­кого ора­тора духов­ного, в осо­бен­но­сти дра­го­ценно для нас взгля­дом на юное хри­сти­ан­ство у наших пред­ков, отно­ше­нием кре­ще­ния Руси к про­чим хри­сти­ан­ским стра­нам и цар­ству бла­го­дати, равно как и суж­де­нием о винов­нике всего этого. Видно, что о Вла­ди­мире гово­рит чело­век по соб­ствен­ному, нагляд­ному опыту, коротко зна­ко­мый со своим любим­цем, сле­див­ший за ним долго и с любо­вью, вду­мы­вав­шийся в подвиги еди­но­держца Рус­ской земли, и когда его не стало, в один раз выска­зал все дол­го­лет­ние думы и чув­ства сердца в своей вдох­но­вен­ной речи и пред­ста­вил нам св. Вла­ди­мира как бы живым.

Что каса­ется той части слова, где идет речь о вере хри­сти­ан­ской вообще и о свой­ствах Бого­че­ло­века, то в ней заме­ча­ется под­ра­жа­ние отцам церкви восточ­ной — Афа­на­сию В., Ефрему Сирину, Кириллу алекс. и др. Видно, что мит­ро­по­лит рус­ский хорошо зна­ком был с свя­то­оте­че­скими про­по­вед­ни­че­скими про­из­ве­де­ни­ями, и ста­рался под­ра­жать им. Вообще же слово м. Ила­ри­она по внеш­ней форме носит на себе замет­ные следы визан­тий­ского вли­я­ния, хотя гораздо в мень­шей сте­пени, чем это видим у Кирилла Туров­ского. Пра­виль­ность рас­по­ло­же­ния и изло­же­ния мыс­лей, выдер­жан­ность и точ­ность языка, ясность и лег­кость его, выра­бо­тан­ные про­по­вед­ни­че­ские при­емы, все застав­ляет пред­по­ла­гать, что м. Ила­рион писал много и про­по­ве­до­вал часто. Чтобы понять, как он мог изла­гать свои мысли таким изящ­ным язы­ком, нужно пом­нить, что слово это было ска­зано не пред про­стыми слу­ша­те­лями, тре­бу­ю­щими млека хри­сти­ан­ского уче­ния, а пред насы­тив­ши­мися книж­ной сла­до­сти — свя­щен­ни­ками и боярами, людьми более образованными.

Слово его о законе и благодати

О законе, дан­ном чрез Мои­сея, и о бла­го­дати и истине, при­шед­шей чрез Иисуса Хри­ста; и о том, как закон пре­шел, а бла­го­дать и истина напол­нила всю землю, и вера рас­про­стра­ни­лась между наро­дами и достигла нашего Рус­ского; также похвала нашему кагану Вла­ди­миру, кото­рым мы кре­щены, и молитва к Богу от всей земли нашей.

Бла­го­сло­вен Гос­подь Бог Изра­и­лев, Бог хри­сти­ан­ский, яко посети и сотвори избав­ле­ние людем своим (Лк.1:68),не пре­зрел твари своей до конца, и не посту­пил ей быть одер­жи­мой мра­ком идо­ло­по­клон­ства и бесов­ским слу­же­нием, но оправ­дал сперва племя Авра­амово чрез скри­жали и закон, а после чрез Сына Сво­его спас все народы Еван­ге­лием и кре­ще­нием, вводя их в обнов­ле­ние паки­бы­тия, в жизнь веч­ную. Итак вос­хва­лим и про­сла­вим Его, непре­станно хва­ли­мого от анге­лов; покло­нимся Ему, Кото­рому непре­станно кла­ня­ются херу­вимы и сера­фимы: ибо Он при­з­рел на людей своих, — и не хода­тай, ниже ангел, но Сам спас нас (Ис.63:9), при­шед на землю не при­ве­де­нием, но истинно, постра­дав за нас пло­тию, до гроба, и вос­кре­сив нас с Собою. Облек­шись пло­тию, при­шел Он к живу­щим на земле чело­ве­кам; а быв рас­пят и поло­жен во гробе, сошел к нахо­див­шимся во аде, дабы те, и дру­гие, живые и мерт­вые познали при­ше­ствие и посе­ще­ние к ним боже­ства, и ура­зу­мели, что Бог имеет власть и силу над живыми и мерт­выми. Ибо кто так велик, как Бог наш? Он един тво­рит чудеса. Он поло­жил закон для при­го­тов­ле­ния людей к при­ня­тию истины и бла­го­дати; чело­ве­че­ское есте­ство, при руко­вод­стве закона, уда­ля­ясь от идоль­ского мно­го­бо­жия, при­учи­лось веро­вать в еди­ного Бога; чтобы чело­ве­че­ство, как сосуд осквер­нен­ный, быв омыто зако­ном и обре­за­нием, как водою, могло при­нять млеко бла­го­дати и кре­ще­ния. Закон был пред­те­чею и слу­жи­те­лем бла­го­дати и истины; истина же и бла­го­дать слу­жат веку буду­щему, жизни бес­смерт­ной. Ибо закон при­во­дил под­за­кон­ных к бла­го­дат­ному кре­ще­нию: кре­ще­ние же пре­про­вож­дает сынов своих в веч­ную жизнь. Мои­сей и про­роки про­по­ве­до­вали о при­ше­ствии Хри­сто­вом; а Хри­стос и Его апо­столы — о вос­кре­се­нии и буду­щем веке.

Изла­гать в сем писа­нии про­по­ведь про­ро­ков о Хри­сте и уче­ние апо­сто­лов о буду­щем веке было бы излишне и кло­ни­лось бы к тще­сла­вию. Ибо, что писано в дру­гих кни­гах и вам уже известно, о том пред­ла­гать здесь было бы при­зна­ком дер­зо­сти и сла­во­лю­бия. Мы пишем не для незна­ю­щих, а для насы­тив­шихся с избыт­ком книж­ною сла­до­стию, не для вра­гов Божиих ино­вер­ных, а для сынов Его, не для чуж­дых, а для наслед­ни­ков небес­ного цар­ствия. Здесь мы будем гово­рить только о законе, дан­ном чрез Мои­сея, и о бла­го­дати и истине, про­ис­шед­шей чрез Иисуса Христа.

Что успел сде­лать закон, и что бла­го­дать? — Прежде дан был закон, потом бла­го­дать; прежде тень, потом истина. Образ закона и бла­го­дати — Агарь и Сарра; Агарь — раба, а Сарра — сво­бод­ная (Гал. 4:24); прежде раба, потом сво­бод­ная. Иже чтет, да разу­меет (Мф.24:15). Как Авраам от юно­сти своей имел Сарру жену, сво­бод­ную, а не рабу: так и Бог прежде век бла­го­во­лил и опре­де­лил послать Сына Сво­его в мир и чрез Него явил бла­го­дать. Но Сарра не рож­дала, ибо была неплодна; не была она неплодна, но Про­мыс­лом Божиим была заклю­чена, чтобы родить на ста­ро­сти (Быт.16:2). Без­вест­ная и тай­ная пре­муд­ро­сти Божией (Ис.50:8) были сокрыты от анге­лов и чело­ве­ков, не как не яви­мые, но как ута­ен­ные с тем, чтобы явиться в конце вре­мен. — Рече же Сарра ко Авра­аму; се заключи мя Гос­подь еже не раж­дати; вниди убо к рабе моей, Агари, и родиши от нея (Быт.16:2). Так и бла­го­дать рекла к Богу: если еще не при­шло время мне сойдти на землю и спа­сти мир, то сойди на гору Синай и дай закон. — Послуша же Авраам гласа Сар­рина, и вниде к рабе ея, Агари (ст. 2 и 4). Внял и Бог гласу бла­го­дати, и сошел на Синай. — Раба Агарь родила от Авра­ама раба, и Авраам назвал его Изма­и­лом (ст. 15). И Мои­сей при­нес с горы Синай­ской закон, а не бла­го­дать, тень, а не истину. — После сего, когда Авраам и Сарра уже соста­ри­лись, Бог явился Авра­аму, сидя­щему пред дверьми кущи своей в пол­день, у дуба мам­врий­ского, и Авраам пошел ему навстречу, покло­нился Ему до земли и при­нял Его в кущу свою (Быт.18:1–5). Когда век сей стал при­бли­жаться к концу, Гос­подь посе­тил род чело­ве­че­ский и сошел с неба, чтобы войти во утробу Девы: и Дева с покло­не­нием при­няла Его без болезни в кущу плоти своей, когда ска­зала ко ангелу: се раба Гос­подня: буди мне по гла­голу Тво­ему (Лк.1:38). — Тогда Бог отверз утробу Сарры, и она, зачавши, родила Иса­ака, сво­бод­ная сво­бод­ного. Так, когда Бог посе­тил есте­ство чело­ве­че­ское, откры­лись без­вест­ная и тай­ная, и роди­лась бла­го­дать и истина, а не закон, родился Сын, а не раб. — Когда вскорм­лен и укре­пился мла­де­нец Исаак, Авраам учре­дил вели­кий пир (Быт.21:8), потому что вскорм­лен был Исаак, сын его. Когда Хри­стос был на земле, то сна­чала бла­го­дать еще не имела пол­ной кре­по­сти, но только вос­пи­ты­ва­лась в про­дол­же­нии 30 лет, кото­рые Хри­стос про­вел в без­вест­но­сти; а когда вос­пи­та­лась и укре­пи­лась, то явися бла­го­дать Божия спа­си­тель­ная всем чело­ве­ком (Тит. 2:11), на реке Иор­дане; и учре­дил Бог пир вели­кий, заклал тельца упи­тан­наго (Лк.15:23) от века, воз­люб­лен­ного Сына Сво­его, Иисуса Хри­ста, и созвал к общему весе­лию небес­ных и зем­ных, сово­ку­пил во едино анге­лов и чело­ве­ков. — После сего, видевши Сарра Изма­ила, сына Агари, игра­юща со Иса­а­ком сыном своим, и что Исаак был оби­жаем Изма­и­лом, рече Авра­аму: изжени рабу и сына ея: не насле­дит бо сын рабы сея с сыном сво­бод­ныя (Быт.21:9–10; Гал. 4:40). По воз­не­се­нии Гос­пода Иисуса, когда вме­сте с уче­ни­ками были и дру­гие веру­ю­щие во Иеру­са­лиме, и иудеи были сме­шаны с хри­сти­а­нами; тогда кре­щен­ные по бла­го­дати тер­пели обиды от обре­зан­ных по закону, и цер­ковь хри­сти­ан­ская во Иеру­са­лиме не при­ни­мала епи­скопа из необ­ре­зан­ных, ибо обре­зан­ные, счи­тая себя стар­шими, при­чи­няли наси­лие хри­сти­а­нам, рабы — сынам сво­бод­ной, и про­ис­хо­дили между ними мно­гие рас­при и споры. Сво­бод­ная бла­го­дать, видя, что чада ее хри­сти­ане тер­пят обиды от иудеев, сынов работ­ного закона, возо­пила к Богу: удали иудеев, и с зако­ном, и рас­сей между языч­ни­ками; ибо какое обще­ние тени с исти­ною, иудей­ству с хри­сти­ан­ством? — Изгнана была Агарь с сыном ее Изма­и­лом, и Исаак, сын сво­бод­ной, стал наслед­ни­ком отца Авра­ама. Изгнаны были и иудеи и рас­се­яны между языч­ни­ками, а сыны бла­го­дати, хри­сти­ане, сде­ла­лись наслед­ницы Богу (Рим.8:17) и Отцу. Как исче­зает свет луны, когда вос­си­я­вает солнце, и как про­хо­дит холод ночи, когда сол­неч­ная теп­лота согре­вает землю: так пре­шел и закон, когда яви­лась бла­го­дать. Чело­ве­че­ство уже не носит бре­мени закона, но сво­бодно ходит в бла­го­дати. Иудеи соде­лы­вали свое оправ­да­ние при све­тиль­нике закона; а хри­сти­ане зиждут свое спа­се­ние при солнце бла­го­дати. Иудеи оправ­ды­ва­лись тению и зако­ном, но не дости­гали спа­се­ния; хри­сти­ане же исти­ною и бла­го­да­тью не оправ­ды­ва­ются, а спа­са­ются. У иудеев оправ­да­ние, а у хри­стиан спа­се­ние; и оправ­да­ние в сей жизни, а спа­се­ние наше в жизни буду­щей. Иудеи услаж­да­лись зем­ным, а хри­сти­ане небес­ным. И это оправ­да­ние иудей­ское было стес­нено по при­чине зави­сти (иудеев), ибо не про­сти­ра­лось на дру­гие народы, а нахо­ди­лось только в Иудее. Но хри­сти­ан­ское спа­се­ние благо и щедро, ибо про­сти­ра­ется на все концы земли. Так испол­ни­лось на иудеях бла­го­сло­ве­ние, дан­ное Манас­сии, а на хри­сти­а­нах — дан­ное Ефрему. Ибо стар­шего Манас­сию Иаков бла­го­сло­вил левою рукою, а млад­шего Ефрема пра­вою; и таким обра­зом Манас­сия, хотя был старше Ефрема, но сде­лался мень­шим, по бла­го­слов­ле­нию Иакова (Быт.48:13–16). Так и иудеи, хотя были прежде хри­стиан, но хри­сти­ане сде­ла­лись больше иудеев, по бла­го­дати Хри­сто­вой. Когда Иосиф гово­рил Иакову; на сем, отче, положи дес­ницу, ибо он стар­ший, — Иаков отве­чал: вем чадо, вем: и сей будет в люди, и сей воз­не­сется: но брат его мень­ший болий его будет, и семя его будет во мно­же­ство язы­ков (ст. 19), как и испол­ни­лось. Подоб­ным обра­зом закон суще­ство­вал прежде, но не надолго воз­вы­сился, и про­шел; а вера хри­сти­ан­ская, хотя яви­лась и после, но стала более закона и рас­про­стра­ни­лась на мно­же­ство язы­ков: бла­го­дать Хри­стова напол­нила всю землю, покрыла ее, как вода мор­ская; все оста­вив вет­хое, обвет­шавши по зави­сти иудей­ской, дер­жатся нового, по про­ро­че­ству Исаии: яже из начала се при­и­доша, и новая, яже Аз воз­вещу. Вос­пойте Гос­по­деви песнь нову: про­сла­вите имя Его от конец земли: схо­дя­щий в море, и пла­ва­ю­щии по нему, ост­ровы и живу­щии на них (Ис.42:9, 10). И еще: рабо­та­ю­щим Мне наре­чется имя новое, еже бла­го­сло­вится на земли: бла­го­сло­вят бо Бога истин­наго (Ис.65:15, 16). Прежде в одном Иеру­са­лиме было место покло­няться Богу; ныне же по всей земле. Как Гедеон гово­рил к Богу: аще будет роса на руне точию, и по всей земле суша, ура­зу­мею, яко спа­сеши рукою моею Изра­иля (Суд. 6:37, 38); и было так: подобно сему по всей земле была суша, когда все народы были одер­жимы идо­ло­по­клон­ством и не при­ни­мали росы бла­го­дат­ной; только во Иудеи ведом был Бог, и во Изра­или велие имя Его (Ис.75:1), в одном Иеру­са­лиме сла­вили Бога. Потом, опять Гедеон гово­рил Богу: да будет суша на руне токмо, и по всей земли да будет роса (Суд. 6:32), и так слу­чи­лось: подобно сему иудей­ство кон­чи­лось, закон пре­шел, кивот скри­жали и очи­сти­лище отняты. По всей же земли яви­лась роса: так по всей земле рас­про­стра­ни­лась вера, оро­сил дождь бла­го­дат­ный и купель воз­рож­де­ния обле­кает сынов своих в нетле­ние. И, как гово­рил Спа­си­тель к Сама­рянке: яко гря­дет час, егда ни в горе сей, ни во Иеру­са­лиме покло­ни­теся Отцу, но будут истин­нии поклон­ницы, иже покло­нятся Отцу духом и исти­ною: ибо Отец тако­вых ищет покло­ня­ю­щихся Ему (Ин.4:21, 23). Отец вме­сте с Сыном и Св. Духом: так и испол­ни­лось. Ибо свя­тая Тро­ица уже сла­вится по всей земле и при­ни­мает покло­не­ние от всей твари: малые и вели­кие сла­вят Бога, по про­ро­че­ству: и не научит кийждо ближ­няго сво­его, и кийждо брата сво­его, гла­голя: познай Гос­пода, яко вси познают Мя от мала и даже до вели­каго их (Иер.31:34). Так и Спа­си­тель Хри­стос гово­рил к Сво­ему Отцу: испо­ве­да­ю­тися, Отче, Гос­поди небесе и земли, яко утаил еси сия от пре­муд­рых и разум­ных и открыл еси та мла­ден­цем: ей, Отче, яко тако бысть бла­го­во­ле­ние пред Тобою (Мф.11:25, 26). Бла­гий Бог столько явил мило­сти роду чело­ве­че­скому, что и плот­ские люди, чрез кре­ще­ние и бла­гие дела, ста­но­вятся сынами Его и при­част­ни­ками Хри­сту Богу. Елицы бо пияша Его, ска­зал Еван­ге­лист, даде им область чадом Божиим быти веру­ю­щим во имя Его: иже не от крове, ни от похоти плот­ския, ни от похоти муж­ския, но от Бога роди­шася (Ин.1:12, 13), чрез Свя­того Духа в свя­той купели. Все же сие от Бога нашего, Кото­рый на небеси и на земли, вся елика вос­хоте сотвори (Пс.113:11).

Итак, кто не про­сла­вит, кто не вос­хва­лит Его, кто не покло­нится вели­чию славы Его? Кто не уди­вится незри­мому чело­ве­ко­лю­бию Его? Рож­ден­ный прежде веков от Отца, еди­ный сопре­столь­ный Отцу, еди­но­сущ­ный Ему, как свет солнцу, сошел на землю; не отлу­ча­ясь от Отца, посе­тил людей своих, вопло­тился от чистой, без­муж­ной и непо­роч­ной Девы, вошел (в утробу ее), как Сам ведает, при­нял плоть, и исшел, как вошел един сый от Тро­ицы — в двух есте­ствах: боже­ском и чело­ве­че­ском; совер­шен­ный чело­век по воче­ло­ве­че­нию, а не в при­ви­де­нии, и совер­шен­ный Бог по боже­ству, а не про­стой чело­век. На земле Он явил (свой­ства и дела) боже­ские и чело­ве­че­ские, как чело­век воз­рас­тал в утробе матер­ней, и как Бог, исшел, не нару­шив дев­ства; как чело­век, питался матер­ним мле­ком, и как Бог, пове­ле­вал анге­лам с пас­ты­рями вос­пе­вать: слава в выш­них Богу; как чело­век, повит был пеле­нами, и как Бог, путе­вод­ство­вал волх­вов звез­дою; как чело­век, воз­лег в яслях, и как Бог, при­нял от волх­вов дары и покло­не­ние; как чело­век, бежал во Еги­пет, но как Богу, покло­ни­лись Ему руко­тво­рен­ная Еги­пет­ская (Ис.19:1); как чело­век, при­шел кре­ститься, но как Бога убо­яв­шись, Иор­дан воз­вра­тился вспять; как чело­век, обна­жив­шись вошел в воду, и как Бог, при­нял сви­де­тель­ство от Отца; сей есть Сын Мой воз­люб­лен­ный; как чело­век, постился 40 дней и взал­кал, и как Бог, побе­дил иску­си­теля; как чело­век, пошел на брак в Кану Гали­лей­скую, и как Бог, пре­ло­жил воду в вино; как чело­век, спал на корабле, и как Бог, запре­тил вет­рам и морю, и они послу­ша­лись Его; как чело­век про­сле­зился о Лазаре, и как Бог, вос­кре­сил его из мерт­вых; как чело­век, всел на осля, но как Богу, Ему взы­вали: бла­го­сло­вен гря­дый во имя Гос­подне; как чело­век, был рас­пят, и как Бог, по Своей вла­сти, ввел рас­пя­того в рай с Ним; как чело­век, вку­сил оцта, и испу­стил дух, и как Бог, помра­чил солнце и потряс землю; как чело­век, поло­жен был во гробе, и как Бог, раз­ру­шил ад и осво­бо­дил души; как чело­век, запе­ча­тан был во гробе, и как Бог, изшел, сохра­нив печати в цело­сти; иудеи ста­ра­лись ута­ить Его вос­кре­се­ние, как чело­века, под­ку­пая стражу; но как Бога, Его познали все концы земли. Поис­тине, кто Бог велий, яко Бог наш? Той есть Бог, тво­ряй чудеса. Кре­стом и стра­да­ни­ями на лоб­ном месте Он соде­лал спа­се­ние посреде земли (Пс.73:12), вку­сив оцта и желчи, чтобы горь­ким вку­ше­нием уни­что­жить пре­ступ­ле­ние и грехи, порож­ден­ные слад­ким Ада­мо­вым вку­ше­нием от древа.

Но сотво­рив­шие с Ним сие сами пре­ткну­лись, как бы о камень, и сокру­ши­лись, как гово­рил Гос­подь: падый на камени сем, сокру­шится; а на немже падет, сотрыет и (Мф.21:44). Во испол­не­ние про­ро­честв, дан­ных о Нем, при­шел он к иудеям, как и гово­рил: несмь послан токмо ко овцам погиб­шим дому Изра­и­лева (Мф.15:24), и опять; не при­и­дох разо­рити закон, но испол­нити (Мф.5:17), и к ино­пле­мен­нице хана­ан­ской, про­сив­шей об исце­ле­нии дочери своей, гово­рил: несть добро отъ­яти хлеба чадом и поврещи псом (Мф.15:26). Но иудеи гово­рили, что Он льстец (Мф.27:63), рож­ден от блуда, изго­няет бесы о веель­зе­вуле (Мф.12:24). Хри­стос про­све­щал их слеп­цов, очи­щал про­ка­жен­ных, и исправ­лял скор­чен­ных, исце­лял бес­но­ва­тых, укреп­лял рас­слаб­лен­ных, вос­кре­шал мерт­вых: а они, пре­дав Его на муче­ния, как зло­дея, при­гвоз­дили ко кре­сту. За то при­шел на них гнев Божий, пора­зив­ший их до конца, как и сами они изрекли при­го­вор о своей поги­бели. Когда Саси­тель, про­из­несши притчу о вино­граде и дела­те­лях, спро­сил: что сотво­рит (Гос­по­дин вино­града) дела­те­лем тем? — они отве­чали: злых зле погу­бит, и вино­град пре­даст иным дела­те­лем, иже воз­во­дят плоды во вре­мена своя (Мф.21:40, 41), и таким обра­зом сами про­ро­че­ство­вали о своей поги­бели. Хри­стос при­шел на землю посе­тить их, но они не при­няли Его; поелику дела их были темны, то они не воз­лю­били света, чтобы не обли­ча­лась тем­нота дел их. По сему-то Иисус, при­бли­жа­ясь к Иеру­са­лиму, когда уви­дел город, то про­сле­зился о нем и ска­зал: яко аще бы разу­мел и ты в день сей твой, еже к миру тво­ему: ныне же скрыся от очию твоею: яко при­и­дут дние на тя, и обло­жат врази твои острог о тебе, и обы­дут тя, и обы­мут отвсюду, и раз­биют тя и чада твоя в тебе: понеже не разу­мел еси посе­ще­ния тво­его (Лк.19:42–44). И еще: Иеру­са­лиме, Иеру­са­лиме, изби­вый про­роки и каме­нием поби­вайя послан­ных к тебе! Коль краты вос­хо­тех собрати чада твоя, якоже соби­рает кокошь птенцы своя под криле, и не вос­хо­те­сте. Се остав­ля­ется вам дом ваш пуст (Мф.23:37, 38). Так и сде­ла­лось. При­шли рим­ляне, пле­нили Иеру­са­лим и раз­ру­шили его до осно­ва­ния. С сего вре­мени иудей­ство пало; закон, как вечер­няя заря, погас, и иудеи рас­се­яны по раз­лич­ным стра­нам, чтобы зло не утвер­ди­лось, пре­бы­вая на одном месте.

Спа­си­тель при­шел, но изра­и­лем не был при­нят, как гово­рит Еван­ге­лие: во своя при­иде, и свои Его не при­яша (Ин.1:11); а языч­ни­ками при­нят, как пред­рек Иаков: и Той чая­ние язы­ков (Быт.49:10). Ибо при самом рож­де­нии Его, волхвы из языч­ни­ков пер­вые покло­ни­лись Ему: а иудеи искали убить Его, и за него избили мла­ден­цев. Испол­ни­лось слово Спа­си­теля: яко мнози от восток и запад при­и­дут, и воз­ля­гут со Авра­амом и Иса­а­ком и Иако­вом во цар­ствии небес­нем. Сынове же цар­ствия изгнаны будут во тму кро­меш­нюю (Мф.8:11, 12). И опять: яко отъ­и­мется от вас цар­ствие Божие, и дастся языку, тво­ря­щему плоды его (Мф.21:43). К языч­ни­кам послал Он уче­ни­ков Своих, говоря: шедше в Мир весь, про­по­ве­дите Еван­ге­лие всей твари. Иже веру имет и кре­стится спа­сен будет. (Мк.16:15, 16). И: шедше научите вся языки, кре­стяще их во имя Отца и Сына и Свя­того Духа, учаще их блю­сти вся, елика запо­ве­дах вам  (Мф.23:19, 20). И при­лично было бла­го­дати и истине вос­си­ять над новыми людьми. Ибо, по слову Гос­подню, не вли­вают вина новаго, т. е. уче­ния бла­го­дат­ного, в мехи ветхи, обвет­шав­шие в иудей­стве: аще ли же ни, то про­са­дятся меси и вино про­ли­ется (Мф.9:17). Когда не могли иудеи сохра­нить закона образ­ного, но мно­го­кратно покла­ня­лись идо­лам; то как могли бы сохра­нить уче­ние бла­го­дати истин­ной? Для нового уче­ния нужны новые мехи, новые народы, и обое соблю­дется.

Так и было. Вера бла­го­дат­ная рас­про­стра­ни­лась по всей земле, дошла и до нашего народа Рус­ского. Воды закона иссохли, а источ­ник Еван­ге­лия напол­нился воды, — покрыл всю землю, раз­лился и до нас. Вот уже и мы со всеми хри­сти­а­нами сла­вим свя­тую Тро­ицу, а Иудея мол­чит; Хри­стос про­слав­ля­ется, а иудеи про­кли­на­ются; языч­ники при­ве­дены, а иудеи отри­нуты, как пред­ска­зал про­рок Мала­хия: несть воля моя в сынах Изра­и­ле­вых, и жертвы не при­иму от рук их. Зане от восток солнца и до запад имя Мое про­сла­вися во язы­цех, и на вся­ком месте фимиам при­но­сится имени Моему: зане велие имя Мое во язы­цех (Мф.1:10, 11). И Давид: вся земля покло­нится Тебе, и поет Тебе (Пс.65:4); и: Гос­поди Гос­подь наш! Яко чудно имя твое по всей земли (Пс.8:1). Уже не идо­ло­слу­жи­те­лями име­ну­емся мы, а хри­сти­а­нами, мы уже не без упо­ва­ния (Еф. 2:12), но упо­ваем на жизнь веч­ную. Уже не капища строим, но сози­даем церкви Хри­стовы; не зака­лаем друг друга в жертву бесам, но Хри­стос за нас зака­ла­ется и раз­дроб­ля­ется в жертву Богу и Отцу. Уже не кровь жертв вку­шаем и поги­баем: но вку­шаем пре­чи­стую кровь Хри­стову, и спа­са­емся. Все народы поми­ло­вал бла­гий Бог, и нас не пре­зрел; вос­хо­тел — и спас нас и при­вел в позна­ние истины. Пуста была земля наша и иссохла; зной идо­ло­слу­же­ния иссу­шил ее: но вне­запно потек источ­ник Еван­ге­лия и напоил землю нашу всю, по про­ро­че­ству Исаии: про­тор­жеся вода в пустыни, и без­вод­ная будет во озеро, и на жаж­ду­щей земли источ­ник вод­ный будет (Ис.35:6, 7). Слепы мы были, не зная света истин­ного и блуж­дая во лжи идо­ло­по­клон­ства; глухи мы были, не слыша спа­си­тель­ного уче­ния, но поми­ло­вал нас Бог, и вос­сиял на нас свет веде­ния, чтобы познать Его, по про­ро­че­ству: тогда отвер­зутся очи сле­пых, и уши глу­хих услы­шат (ст. 5). Пре­ты­ка­лись мы на путях поги­бели, после­дуя бесам и не зная пути, веду­щего в жизнь; к тому же и немот­ство­вали мы язы­ком, молясь идо­лам, не Богу сво­ему и Творцу: но посе­тило нас чело­ве­ко­лю­бие Божие, и уже не после­дуем бесам, но ясно сла­вим Хри­ста Бога нашего, по про­ро­че­ству: тогда ско­чит хро­мый, яко елень, и ясен будет язык гуг­ни­вых (ст. 5, 6). Мы были прежде подобны зве­рям и ско­там, не умели раз­ли­чать дес­ницы от шуйцы, при­вя­заны были к зем­ному и ни мало не забо­ти­лись о небес­ном: но и к нам послал Гос­подь запо­веди, при­во­дя­щие к жизни веч­ной, по про­ро­че­ству Оси­ину: и будет в той день, гла­го­лет Гос­подь, заве­щаю им завет со зверьми сель­ными и со пти­цами небес­ными; и реку не людем моим: людие мои есте вы, и тии рекут: Гос­подь Бог наш Ты еси (Ос. 2:16, 18, 23). Таким обра­зом, мы, чуж­дые люди, стали назы­ваться сынами Его. И уже не хулим Его, как иудеи, но бла­го­слав­ляем, как хри­сти­ане; не тво­рим сове­ща­ния о том, чтобы рас­пять Его, но воз­де­ваем к Нему руки; не про­би­ваем ребр Его, но пием из них источ­ник нетле­ния; не берем за него трид­цать среб­рен­ни­ков, но пре­даем друг друга и весь живот наш; не скры­ваем Его вос­кре­се­ния, но во всех домах своих воз­гла­шаем: Хри­стос вос­кресе из мерт­вых. Не гово­рим, что Он укра­ден, но что воз­несся туда, где и был; не не веруем, но, подобно Петру, гово­рим Ему: Ты еси Хри­стос Сын Бога живаго; с Фомою вос­кли­цаем: Гос­подь наш и Бог Ты еси; с раз­бой­ни­ком: помяни нас Гос­поди, егда при­и­деши во цар­ствии Си. Так, веруя в Него и содержа пре­да­ние свя­тых отец седми собо­ров, молим Бога, да поспе­шит нам еще и еще, и напра­вит нас на путь запо­ве­дей Своих.

На нас испол­ни­лось то, что ска­зано о языч­ни­ках: открыет Гос­подь мышцу Свою свя­тую пред всеми языки, и узрят вси концы земли спа­се­ние, еже от Бога нашего (Ис.52:10); и в дру­гом месте: кле­нуся Мною Самим, гово­рит Гос­подь, яко Мне покло­нится всяко колено, и испо­вестся всяк язык Богови (Ис.15:23), у Исаии: всяка дебрь напол­нится, и всяка гора и холм сми­рится, и будут вся стро­пот­ная в право, и ост­рая в пути гладки, и явится слава Гос­подня, и узрит всяка плоть спа­се­ние Божие (Ис.40:4, 5). У Дани­ила: вси людие, пле­мена и языци Тому пора­бо­тают (Дан. 7:14). У Давида: да испо­ве­дятся Тебе людие, Боже: да испо­ве­дятся Тебе людие вси. Да воз­ве­се­лятся и воз­ра­ду­ются языци (Пс.66:4, 5). Вси языци вос­пле­щите руками: вос­клик­ните Богу гла­сом радо­ва­ния. Яко Гос­подь Выш­ний стра­шен: Царь велий по всей земли (Пс.46: 1, 2); и вскоре потом: пойте Богу нашему, пойте: пойте цареви нашему, пойте; яко Царь всея земли Бог, пойте разумно. Воца­рися Бог над языки (Пс.40:7–9). И: вся земля да покло­нится Тебе и поет Тебе: да поет же имени Тво­ему Выш­ний (Пс.65:4). И: хва­лите Гос­пода вси языци, хва­лите Его вси людие (Пс.116:1). И еще: от восток солнца до запад хвально имя Гос­подне. Высок над всеми Гос­подь: над небеси слава Его (Пс.112:3, 4), По имени Тво­ему, Боже, тако и хвала Твоя на кон­цах земли (Пс.47:11). Услыши ны, Боже, Спа­си­телю наш, упо­ва­ние всех кон­цев земли, и сущих в мори далече (Пс.64:6). И: да познаем на земли путь Твой, во всех язы­цех спа­се­ние (Пс.66:3). И: царие вси людие, князи и вси судии земстии, юноши и девы, старцы с юно­шами да вос­хва­лят имя Гос­подне (Пс.148:11–13). У Исаии: послу­шайте Мене, людие мои, гово­рит Гос­подь, и царие ко Мне вну­шите, яко закон от Мене изы­дет, и суд мой во свете язы­ков. При­бли­жа­ется скоро правда Моя, и изы­дет яко свет спа­се­ние Мое. Мене ост­рови ожи­дати, и на мышцу Мою упо­вати будут (Пс.51:4, 5).

Сла­вит похва­лами рим­ская страна Петра и Павла, чрез кото­рых уве­ро­вала во Иисуса Хри­ста, Сына Божия: Асия, Ефес и Пат­мос — Иоанна Бого­слова; Индия — Фому; Еги­пет — Марка; каж­дая страна, город и народ чтут и сла­вят своих настав­ни­ков, кото­рые научили их пра­во­слав­ной вере. Про­сла­вим и мы, по силе нашей, хотя малыми похва­лами, совер­шив­шего вели­кие и див­ные дела нашего учи­теля и настав­ника, вели­кого кагана земли нашей, Вла­ди­мира, внука древ­него Игоря, сына слав­ного Свя­то­слава, кото­рые, гос­под­ствуя в свое время, про­сла­ви­лись муже­ством и храб­ро­стию во мно­гих стра­нах, и по своим побе­дам и силе вос­по­ми­на­ются и про­слав­ля­ются доныне. Ибо они гос­под­ство­вали не в бед­ной и неиз­вест­ной стране, но в рус­ской, кото­рая известна во всех кон­цах земли. Сей слав­ный муж, родив­шись от слав­ных, бла­го­род­ный от бла­го­род­ных, каган наш Вла­ди­мир, когда вырос и после дет­ской юно­сти укре­пился, или лучше, воз­му­жал кре­по­стию, усо­вер­шен­ство­вался в силах, и пре­спе­вал в муже­стве и смысле, тогда соде­лался еди­но­держ­цем земли своей и поко­рил себе окруж­ные народы, одних миром, а дру­гих — непо­кор­ных мечем. Когда жил он таким обра­зом во время свое, и зем­лею своею управ­лял с прав­дою, муже­ством и смыс­лом, при­шло на него посе­ще­ние Выш­него, при­з­рело на него все­ми­ло­сти­вое око бла­гого Бога, и вос­сиял в сердце его разум; он ура­зу­мел суету идоль­ского заблуж­де­ния и взыс­кал еди­ного Бога, сотво­рив­шего все види­мое и неви­ди­мое. А осо­бенно. — он все­гда слы­шал о пра­во­слав­ной, хри­сто­лю­би­вой и силь­ной верою земле гре­че­ской, как чтут там еди­ного Бога в Тро­ице и покло­ня­ются Ему; как тво­рятся там силы, чудеса и зна­ме­ния; как церкви там полны людей, как в селе­ниях и горо­дах бла­го­вер­ных все при­ле­жат к молитве, все пред­стоят Богу. Слыша все сие, воз­го­релся он духом и воз­же­лал серд­цем — быть хри­сти­а­ни­ном и обра­тить всю землю свою в хри­сти­ан­ство. По бла­го­во­ле­нию любви Божией к роду чело­ве­че­скому это и испол­ни­лось. Совлекся каган наш одежды, а с нею и вет­хого чело­века; сло­жил одежду тлен­ную. отряс прах неве­рия, и вошедши в свя­тую купель, воз­ро­дился от Духа и воды. Во Хри­ста кре­стив­шись, в Хри­ста облекся, и вышел из купели убе­лен­ный; стал сыном нетле­ния, сыном вос­кре­се­ния; при­нял имя веч­ное и слав­ное в роды и роды — Васи­лий, по кото­рому и напи­сан в книге живота, в выш­нем граде, в нетлен­ном Иеру­са­лиме. Впро­чем на этом еще не оста­но­вился он в подвиге бла­го­ве­рия, и не в том только явил свою любовь к Богу, но про­стерся далее и пове­лел всему народу сво­ему кре­ститься во имя Отца и Сына и Свя­того Духа, чтобы открыто и гро­мо­гласно сла­ви­лось во всех горо­дах имя Свя­той Тро­ицы, и все были хри­сти­а­нами: малые и вели­кие, рабы и сво­бод­ные, юные и ста­рые, бояре и про­стые, бога­тые и убо­гие. И ни один чело­век не про­ти­вился его бла­го­че­сти­вому пове­ле­нию; кре­сти­лись, — если кто и не по любви, то по страху к пове­лев­шему, поелику бла­го­ве­рие в нем соеди­нено было со вла­стию. Таким обра­зом, вся земля наша в одно время стала сла­вить Хри­ста с Отцем и Свя­тым Духом. Тогда мрак идоль­ский начал от нас уда­ляться и появи­лась заря бла­го­ве­рия. Тогда тьма слу­же­ния бесов­ского исчезла, и осве­тило землю нашу солнце Еван­ге­лия; капища раз­ру­шены, и церкви воз­дви­га­ются; идолы низ­вер­га­ются и яви­лись иконы свя­тых; бесы убе­жали; крест освя­тил города; пас­тыри сло­вес­ных овец Хри­сто­вых, епи­скопы, пре­сви­теры и диа­коны стали воз­но­сить бес­кров­ную жертву, и клир укра­сил и облек в бла­го­ле­пие свя­тые церкви. Труба апо­столь­ская и гром еван­гель­ский огла­сили все города; фимиам, воз­но­си­мый Богу, освя­тил воз­дух. Постав­лены на горах мона­стыри: яви­лись чер­но­ризцы, мужи и жены, малые и вели­кие, все люди напол­нили свя­тые церкви, про­сла­вили Гос­пода, взы­вая: един свят, един Гос­подь Иисус Хри­стос, в славу Бога Отца, аминь. Хри­стос побе­дил! Хри­стос одо­лел! Хри­стос воца­рился! Хри­стос про­сла­вился!Велий еси Гос­поди, и чудна дела Твоя! Боже наш, слава Тебе!

Тебя же как вос­хва­лим, досто­чти­мый и слав­ный отец наш, пре­му­же­ствен­ный между вла­ды­ками зем­ными, Васи­лий? Как можем нади­виться твоей доб­ле­сти, кре­по­сти и силе? Какую воз­да­дим бла­го­дар­ность за то, что чрез тебя познали мы Гос­пода, и изба­ви­лись заблуж­де­ния идоль­ского, что, по тво­ему пове­ле­нию, по всей земле нашей сла­вится Хри­стос? Или как назо­вем тебя, хри­сто­лю­бец, друг правды, смыслу место, мило­стыни гнездо? Как ты уве­ро­вал? Как вос­пла­ме­нился любо­вию Хри­сто­вою? Как все­лился в тебя разум, выс­ший разума зем­ных муд­ре­цов, чтобы воз­лю­бить неви­ди­мого и стре­миться к небес­ному? Как взыс­кал ты Хри­ста? Как пре­дался Ему? Скажи нам, рабам твоим, скажи нам, учи­тель наш, откуда пове­яло на тебя бла­го­уха­ние Свя­того Духа? Кто дал тебе испить от слад­кой чаши памя­то­ва­ния о буду­щей жизни? Кто дал тебе вку­сить и видеть, яко благ Гос­подь? Не видел ты Хри­ста и не ходил по Нем: как же ты стал уче­ни­ком Его? Дру­гие, видев Его, не веро­вали, а ты, не видев, уве­ро­вал. По истине испол­ни­лось над тобою слово Гос­пода Иисуса о бла­жен­стве, ска­зан­ное Фоме: бла­жени неви­дев­шии и веро­вавше (Ин.20:29). Посему с дерз­но­ве­нием, не сомне­ва­ясь, име­нуем тебя бла­жен­ным, ибо Сам Спа­си­тель так назвал тебя. Бла­жен ты, что уве­ро­вал в Него, и не соблаз­нился о Нем, — по нелож­ному Его слову: бла­жен есть, иже аще не соблаз­нится о Мне (Мф.11:6). Знав­шие закон и про­ро­ков рас­пяли Хри­ста, ты не читав ни закона, ни про­ро­ков, Рас­пя­тому покло­нился. — Как раз­верз­лось сердце твое? Как вошел в тебя страх Божий? Как при­ле­пился ты к любви? Не видел ты апо­стола, кото­рый бы при­шед в землю твою, своею нище­тою и наго­тою, гла­дом и жаж­дою, пре­кло­нил твое сердце к сми­ре­нию. Не видел, как изго­няли бесов име­нем Хри­сто­вым, воз­вра­щали здра­вие боль­ным, как пре­ла­гался огонь в холод, вос­кре­сали мерт­вые. Не видев всего этого, как же ты уве­ро­вал? Див­ное чудо! Дру­гие цари и вла­сти­тели, видя, как все сие совер­ша­лось свя­тыми мужами, не веро­вали, но еще самих их пре­да­вали стра­да­ниям и муче­ниям. Но ты, бла­жен­ный, без всего этого при­тек ко Хри­сту; руко­вод­ству­ясь только своим доб­рым смыс­лом и ост­рым умом, ты постиг­нул, что един есть Бог, Тво­рец види­мого и не види­мого, небес­ного и зем­ного, и что послан Он в мир, для спа­се­ния Сво­его народа, воз­люб­лен­ного Сына. И с сими помыс­лами всту­пил ты в свя­тую купель. Таким обра­зом, что дру­гим каза­лось безу­мием, то для тебя силою Божиею.

При том, кто изоб­ра­зит мно­же­ство твоих мило­стынь и щед­рот, кото­рые ты днем и ночью ока­зы­вал убо­гим, сирым, боля­щим, обре­ме­нен­ным дол­гами, вдо­вам и всем про­ся­щим мило­стыни? Ты слы­шал слово Гос­подне, ска­зан­ное царю Наву­хо­до­но­сору Дани­и­лом: царю, совет мой да будет тебе уго­ден, и грехи твоя мило­сты­нями искупи, и неправды твоя щед­ро­тами убо­гих (Дан. 4:24). Ты слы­шал сие, отец све­то­нос­ный, и не удо­вле­тво­рился одним слы­ша­нием, но совер­шил слы­шан­ное на самом деле: пода­вал мило­стыню про­ся­щим, оде­вал нагих, насы­щал алчу­щих и жаж­ду­щих, посы­лал вся­кого рода уте­ше­ния боль­ным, иску­пал долж­ни­ков, осво­бож­дал содер­жи­мых в раб­стве. Твои щед­роты и мило­стыни поми­на­ются доселе между людьми, тем более неза­бвенны они пред Богом и анге­лами Его. Сия-то любез­ная Богу мило­стыня дает тебе вели­кое дерз­но­ве­ние пред Ним, как прис­ному рабу Хри­стову. В этом утвер­жда­юсь я на слове писа­ния: хва­лится милость на суде (Иак. 2:13); мило­стыня мужа, яко печать с ним (Сир. 17:18); — утвер­жда­юсь на сло­вах Самого все­силь­ного и мило­серд­ного Гос­пода: бла­жени мило­сти­вии, яко тии поми­ло­ва­нии будут (Мф.5:7). При­веду еще дру­гое, из свя­того писа­ния, апо­столь­ское сви­де­тель­ство, отно­ся­ще­еся к тебе; апо­стол Иаков гово­рит: обра­ти­вый греш­ника от заблуж­де­ния пути его, спа­сет душу от смерти и покрыет мно­же­ство гре­хов (Иак. 5:20). Если бла­гий Бог воз­дает такую награду за обра­ще­ние еди­ного чело­века, то какое бла­жен­ство обрел ты, Васи­лий? Какое бремя гре­хов ты рас­сы­пал, обра­тив от заблуж­де­ния идо­ло­по­клон­ства не одного чело­века, но десять горо­дов, по всю область свою? Сам Хри­стос Спа­си­тель пока­зы­вает и уве­ряет нас, какой славы и поче­сти Он удо­стоил тебя на небе­сах, когда гово­рит: иже испо­весть Мя пред чело­веки, испо­вем Его и Аз пред Отцем Моим, иже на небе­сех (Мф.10:32). Если испо­ве­дав­ший только Хри­ста пред людьми будет испо­ве­дан Хри­стом пред Богом Отцем: то какой похвалы соспо­до­бишься ты за то, что не только испо­ве­дал, яко Хри­стос Сын Божий, но и утвер­див сию веру не на одном соборе, но и по всей земле, воз­двиг церкви Хри­сту и поста­вил Ему слу­жи­те­лей? Под­ра­жа­тель вели­кого Кон­стан­тина, рав­ный ему умом, рав­ный любо­вию ко Хри­сту и почи­та­нием слу­жи­те­лей Его! Тот со свя­тыми отцами никей­ского собора поло­жил закон людям; а ты, часто соби­ра­ясь с новыми отцами, нашими епи­ско­пами, с вели­ким сми­ре­нием сове­то­вался с ними, как уста­вить закон сей среди людей, недавно познав­ших Гос­пода. Тот поко­рил Богу цар­ство еллин­ское и рим­ское; а ты — бла­жен­ный, тоже сде­лал в Рос­сии: ибо как у тех, так и у нас уже Хри­стос име­ну­ется царем. Тот с мате­рию своею Еле­ною утвер­дил веру, когда при­нес крест из Иеру­са­лима и разо­слал части его по всему миру сво­ему; а ты утвер­дил веру с баб­кою твоею Оль­гою, при­несши крест из нового Иеру­са­лима, града Кон­стан­ти­нова, и наста­вив его на земли своей. И, как подоб­ного Кон­стан­тину, Бог соде­лал тебя участ­ни­ком еди­ной с ним славы и чести на небе­сах, за бла­го­ве­рие, кото­рое имел ты в этой жизни.

Доб­рым сви­де­те­лем тво­его бла­го­ве­рия; о бла­жен­ный, слу­жит свя­тая цер­ковь Пре­свя­той Бого­ро­дицы Марии, кото­рую создал ты на осно­ва­нии пра­во­ве­рия, в кото­рой лежит ныне и муже­ствен­ное тело твое, ожи­дая трубы архан­гель­ской. Весьма доб­рым и вер­ным сви­де­те­лем слу­жит сын твой Геор­гий, кото­рого сотво­рил Гос­подь пре­ем­ни­ком по тебе на пре­столе: он не нару­шает твоих уста­вов, но утвер­ждает; не умень­шает учре­жде­ний тво­его бла­го­ве­рия; но еще рас­про­стра­няет; не иска­жает, но при­во­дит в поря­док. Он недо­кон­чен­ное тобою окон­чил, как Соло­мон пред­при­я­тия Дави­довы, создал дом Божий вели­кий и свя­тый, в честь его пре­муд­ро­сти, на освя­ще­ние тво­ему граду, и укра­сил его вся­кими укра­ше­ни­ями: золо­том, сереб­ром, дра­го­цен­ными кам­нями, доро­гими сосу­дами, так что цер­ковь сия заслу­жила удив­ле­ние и славу у всех окруж­ных наро­дов, и не най­дется подоб­ной ей во всей полу­нощ­ной стране от востока до запада. Он и слав­ный Город твой Киев обло­жил вели­чием, как вен­цем, и пре­дал народ и город твой свя­той, все­слав­ной, ско­рой помощ­нице хри­стиан, Бого­ро­дице, кото­рой создал и цер­ковь на вели­ких вра­тах, в честь пер­вого празд­ника Гос­подня, Свя­того Бла­го­ве­ще­ния, так что при­вет­ствие архан­гела Деве можно при­ло­жить и к сему городу, Деве ска­зано было: радуйся, бла­го­дат­ная, Гос­подь с Тобою (Лк.1:28)! А граду можно ска­зать: радуйся, бла­го­вер­ный граде, Гос­подь с тобою!

Встань от гроба тво­его, чест­ная главо! Встань, отряси сон! Ты не умер, но спишь до общего всем вос­ста­ния. Встань, ты не умер. Не свой­ственно уми­рать тебе, когда­уве­ро­вал ты во Хри­ста, жизнь всего мира. Отряси сон, воз­веди очи и посмотри, как Гос­подь, спо­до­бив тебя поче­стей небес­ных, не оста­вил тебя без памяти и на земле, в сыне твоем. Встань, посмотри на сына сво­его Геор­гия, посмотри на кров­ного сво­его, посмотри на воз­люб­лен­ного сво­его, посмотри на на того, кото­рого Гос­подь извел от чресл твоих, посмотри на укра­ша­ю­щего пре­стол земли твоей, — и воз­ра­дуйся, воз­ве­се­лись! Посмотри и на бла­го­вер­ную сноху твою Ирину; посмотри и на вну­ков и на пра­вну­ков твоих, как они живут, как Гос­подь хра­нит их; как содер­жат они бла­го­ве­рие, тобою пре­дан­ное, как часто посе­щают свя­тые храмы, как сла­вят Хри­ста, как покло­ня­ются Его имени. Посмотри и на город, сия­ю­щий вели­чием, посмотри на про­цве­та­ю­щие церкви, посмотри на воз­рас­та­ю­щее хри­сти­ан­ство; посмотри на город, освя­ща­е­мый и бли­с­та­щий ико­нами свя­тых, бла­го­уха­ю­щий фимиа­мом и огла­ша­е­мый хва­лами свя­тыми и боже­ствен­ными пес­но­пе­ни­ями. И видев сие все, воз­ра­дуйся, воз­ве­се­лись, и вос­хвали бла­гого Бога, стро­я­щего все сие.

Но ты уже и видишь, хотя не телом, но духом. Гос­подь дает тебе видеть все сие. — Итак, радуйся и весе­лись, что семена веры, тобою посе­ян­ные, не иссу­шены зноем неве­рия; но оро­шены дождем Божия бла­го­по­спе­ше­ния, рас­пло­ди­лись изобильно… Радуйся, апо­стол между вла­ды­ками, вос­кре­сив­ший не мерт­вых телом, но нас мерт­вых душею, умер­ших от недуга идо­ло­слу­же­ния! Тобою мы ожили и познали жизнь Хри­ста. Мы были скор­чены, стра­дали от бесов­ского заблуж­де­ния, но ты нас выпря­мил и поста­вил на путь жизни; слепы мы были от бесов­ского заблуж­де­ния, ничего не видели ослеп­лен­ные очи сер­дец наших, — но чрез тебя уви­дели свет три­сол­неч­ного боже­ства; немы были мы, — но ты научил нас гово­рить, и ныне уже все мы, малые и вели­кие, сла­вим еди­но­сущ­ную Тро­ицу. Радуйся, учи­тель наш и настав­ник бла­го­ве­рия! Ты был обли­чен прав­дою, пре­по­я­сан кре­по­стию, обут исти­ною, вен­чан смыс­лом, и укра­шен мило­сты­нею, как грив­ною и утва­рью зла­тою. Ибо ты чест­ная главо, был одеж­дою нагим, ты был пита­те­лем алчу­щих, ты был про­хла­дою для жаж­ду­щих, ты был помощ­ни­ком вдо­ви­цам, ты был успо­ко­е­нием стран­ни­ков, ты был покро­вом не име­ю­щим крова, ты был заступ­ни­ком оби­жа­е­мых, обо­га­ти­те­лем убогих.

За сии бла­гие дела ныне полу­чив воз­мез­дие на небе­сах, — блага, яже уго­това Бог всем любя­щим Его (Кор. 3:9), и насы­ща­ясь слад­ким Его лице­зре­нием, помо­лися Гос­поду о земле твоей и о людях, над кото­рыми ты бла­го­верно вла­ды­че­ство­вал, да сохра­нит их в мире и бла­го­ве­рии, тобою пре­дан­ном да сла­вится в них пра­во­ве­рие и да про­кли­на­ется вся­кая ересь, да соблю­дет их Гос­подь Бог от вся­кой войны и плена, от глада, вся­кой скорби и напа­сти. Наи­паче же помо­лись о сыне твоем, бла­го­вер­ном кагане нашем Геор­гие, чтобы в мире и здра­вии пре­плыть ему пучину жизни и без вреда при­ве­сти корабль душев­ный в при­стань тишины небес­ной, сохра­нив веру и стя­жав богат­ство доб­рых дел; чтобы без пре­ткно­ве­ния окон­чив прав­ле­ние людьми, Богом ему вве­рен­ными, непо­стыдно стать с тобою пред пре­сто­лом Все­дер­жи­теля Бога, и за труд прав­ле­ния людьми, полу­чить от Него венец нетлен­ной славы со всеми пра­вед­ни­ками, для Него трудившимися.

Ты же, Вла­дыко, Царю и Боже наш, высо­кий и слав­ный! Чело­ве­ко­лю­бец, воз­да­ю­щий по тру­дам славу и честь, тво­ря­щий при­част­ни­ками Тво­его цар­ства! Помни, как бла­гий, и нас убо­гих Твоих, яко имя Тебе чело­ве­ко­лю­бец. Хотя и не имеем мы доб­рых дел, но спаси нас по вели­цей Твоей мило­сти, Мы бо люди Твои и овцы пажити Твоея; мы — стадо, кото­рое недавно Ты начал пасти, исторгши из пагуб­ного идо­ло­слу­же­ния. Пас­тырю доб­рый, поло­жив­ший душу Свою за овцы! Не оставь нас, хотя мы и доселе блуж­даем; не отвергни нас, хотя мы и доселе согре­шаем пред Тобою, как рабы ново­куп­лен­ные, ни в чем не уме­ю­щие уго­дить гос­по­дину сво­ему. Не возг­ну­шайся, хотя и мало еще стадо, но скажи нам: не бойся малое стадо, яко бла­го­из­во­лили Отец ваш дати вам цар­ство (Лк.12:32). Бога­тый мило­стию и бла­гий в щед­ро­тах! Ты обе­щал при­ни­мать каю­щихся; Ты ожи­да­ешь обра­ще­ния греш­ни­ков: не помяни мно­гих гре­хов наших, при­ими нас обра­ща­ю­щихся к Тебе, кото­рый навлекли на себя, Чело­ве­ко­любче! Ты — Гос­подь наш, Вла­дыка и Тво­рец; в Твоей вла­сти — жить ли нам, или уме­реть. Отложи, мило­стиве, гнев Твой, кото­рого мы достойны по делам нашим; отклони иску­ше­ние, ибо мы персть и прах. Не вниди в суд с рабы Тво­ими. Мы люди Твои, Тебя ищем, к Тебе при­па­даем, Тебя умо­ляем. Согре­ши­хом, без­за­кон­но­ва­хом, не соблю­до­хом, ниже сотво­ри­хом, якоже запо­ве­дал еси нам. Зем­ные к зем­ному мы пре­кло­ни­лись, и лука­вое соде­лали пред лицем славы Твоей; пре­да­ва­лись похо­тям плот­ским, пора­тили себя греху и забо­там житей­ским; яви­лись бег­ле­цами от сво­его гос­по­дина, лишен­ными доб­рых дел, ока­ян­ными по злому житию. Каемся, про­сим, молим. Каемся о злых делах своих; про­сим, да пошлешь страх Твой в сердца наша; молим, да поми­лу­ешь нас на страш­ном суде. Спаси, ущедри, при­зри, посети, уми­ло­сер­дись, поми­луй. Твои мы, Твое созда­ние, дело рук Твоих. Аще бо без­за­ко­ния назриши, Гос­поди, кто постоит? Если каж­дому будешь воз­да­вать по делам его: то кто спа­сется? Яко у Тебе очи­ще­ние есть; яко у Тебе милость и мно­гое избав­ле­ние. И души наши в руках Твоих, и дыха­ние наше в воле Твоей. Как скоро про­стрется на нас Твой мило­сти­вый взор, мы бла­го­ден­ствуем; если же воз­зришь на нас с яро­стию, мы исчез­нем, как утрен­няя роса. Не устоит прах про­тив бури: так и мы — про­тив гнева Тво­его. Но, как твари, про­сим мило­сти у сотво­рив­шего нас. Поми­луй ны Боже, по вели­цей мило­сти Твоей. От Тебя к нам — вся­кое благо; и от нас к Тебе — вся­кие неправды. Ибо все мы укло­ни­лись с пути, все до одного непо­требны. Нет из нас ни одного, кто бы забо­тился и под­ви­зался ради небес­ного; но все заняты зем­ным, все — забо­тами житей­скими. Яко оскуде пре­по­доб­ный на земли, не потому, чтобы Ты, оста­вил и пре­зрел нас, но потому, что мы не ищем Тебя, но при­вя­заны к сему види­мому. Потому боимся, чтобы Ты не посту­пил с нами, как с Иеру­са­ли­мом, оста­вив­шим Тебя и не ходив­шим путями Тво­ими. Но не сотвори с нами, как с ним, по делам нашим, и не воз­дай нам по гре­хам нашим. Посмотри на нас, и еще про­должи тер­пе­ние; оста­нови пла­мень гнева Тво­его, про­сти­ра­ю­щийся на нас, рабов Твоих; Сам направь нас на истину Твою, Сам научи нас тво­рить волю Твою; ибо Ты Бог наш, а мы люди Твои, Твоя часть, Твое досто­я­ние. Не воз­де­ваем рук наших к богу чуж­дому, не после­дуем какому-либо лжи­вому про­року, не дер­жимся уче­ния ере­ти­че­ского; но при­зы­ваем Тебя, Бога истин­ного; к Тебе, живу­щему на небе­сах, воз­во­дим очи наши, к Тебе воз­де­ваем руки наши и молимся Тебе: про­сти нам, как бла­гий, как чело­ве­ко­лю­бец; поми­луй нас, при­зы­ва­ю­щий греш­ни­ков на пока­я­ние! И на страш­ном суде Твоем не лиши нас сто­я­ния одес­ную; но соде­лай нас при­част­ни­ками бла­го­сло­ве­ния пра­вед­ных. И, доколе стоит мир сей, не наводи на нас напа­сти иску­ше­ния, и не пре­дай нас в руки ино­пле­мен­ни­ков, да не назо­вется град Твой гра­дом пле­нен­ным, и стадо Твое — при­шель­цами в земле не своей; да не ска­жут вопреки нам народы: Где есть Бог их? Не попус­кай на нас скорби, глада, вне­зап­ной смерти, огня, потоп­ле­ния, чтобы не отпали от веры не твер­дые в вере. Не много накажи, но много поми­луй; не сильно порази, но мило­стиво исцели; не на долго оскорби, но вскоре утешь: ибо не может есте­ство наше долго сно­сить Тво­его гнева, как стебли — огня. Укро­тись, уми­ло­сер­дись, яко Твое есть, еже мило­вати и спа­сати. Про­дли милость Твою на людях Твоих; вра­гов про­гони; мир утверди; народы укроти; голод воз­на­гради изоби­лием; госу­да­рей наших сде­лай гроз­ными наро­дам, боляр умудри; города рас­про­страни; цер­ковь Твою воз­расти; досто­я­ние Твое соблюди; мужей, жен и детей спаси; нахо­дя­щихся в раб­стве, в пле­не­нии, в зато­че­нии, в путе­ше­ствии, в пла­ва­нии, в тем­ни­цах, в алчбе, жажде и наготе, — всех поми­луй, всех утешь, всех обра­дуй, пода­вая им радость телес­ную и душев­ную, молит­вами и моле­нием Пре­чи­стой Твоей Матери, свя­тых, небес­ных сил, Пред­течи Тво­его и Кре­сти­теля Иоанна, апо­сто­лов, про­ро­ков и муче­ни­ков, пре­по­доб­ных, и всех свя­тых. Уми­ло­сер­дись к нам и поми­луй нас, да мило­стию Твоею, пасо­мые в еди­не­нии веры, все вме­сте весело и радостно сла­вим Тебя, Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, с Отцем и с Пре­свя­тым Духом: Тро­ицу нераз­дель­ную, еди­но­бо­же­ствен­ную, цар­ству­ю­щую на небе­сах и на земле над анге­лами и чело­ве­ками, над види­мою и неви­ди­мою тва­рию, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

II. Св. Кирилл. еп. Туровский

Св. Кирилл был одним из самых вид­ных пред­ста­ви­те­лей не только про­по­вед­ни­че­ской, но и вообще рус­ской лите­ра­туры вто­рой поло­вины ХII в. Он родился и вос­пи­тан в г. Турове (на р. При­пяти) Мин­ской губер­нии от бога­тых роди­те­лей. С юных лет пре­дался книж­ному уче­нию и хорошо навык боже­ствен­ным писа­ниям. Посту­пив в мона­стырь, он своею строго бла­го­че­сти­вою жиз­нию научал бра­тию пре­бы­вать в послу­ша­нии игу­мену и потом, чтобы достиг­нуть боль­шего совер­шен­ства, заклю­чил себя в столпе, где под­ви­зался не только в посте и молит­вах, но и в состав­ле­нии нази­да­тель­ных сочи­не­ний. Слава о нем, как вели­ком подвиж­нике и учи­тель­ном муже, рас­про­стра­ни­лась по всей окрест­но­сти, и потому, когда сде­ла­лась сво­бод­ною епи­скоп­ская кафедра в г. Турове, около 1162 г., князь и народ упро­сили бла­го­че­сти­вого столп­ника занять ее. Около 1182 г. Кирилл, веро­ятно, отка­зался от епи­скоп­ской кафедры и скон­чался в уеди­не­нии, неиз­вестно в каком году, а за свои доб­ро­де­тели при­чис­лен к лику свя­тых. Память его совер­ша­ется 28 апреля.

Из «мно­жай­ших» сочи­не­ний св. Кирилла, кото­рыми он про­све­щал землю рус­скую и вос­сиял в Рос­сии паче всех, как вто­рой Зла­то­уст, до нас дошли десять слов его в празд­ники и вос­крес­ные дни, от недели Ваий до Пяти­де­сят­ницы (за исклю­че­нием недели о Сама­ря­нине) и кроме того, слово о слепце и хромце, в виде притчи, кото­рое чита­лось в 5‑ю нед. в. поста.

Про­по­веди св. Кирилла осо­бенно важны для опре­де­ле­ния того вли­я­ния, какое имела на древ­нюю рус­скую лите­ра­туру визан­тий­ская, в тече­ние мно­гих сто­ле­тий, до ХVII века.

Содер­жа­нием слов Кирилла Т. слу­жит рас­кры­тие таин­ствен­ного, духов­ного смысла еван­гель­ских повест­во­ва­ний. Рас­кры­вая обще­хри­сти­ан­ские истины, они нее каса­ются явле­ний совре­мен­ной жизни рус­ского народа и не могут назваться народ­ными, хотя и содер­жат ука­за­ние на неко­то­рые совре­мен­ные обсто­я­тель­ства, напр., на рав­но­ду­шие паствы к его поуче­ниям; они имеют зна­че­ние как памят­ник цер­ков­ного ора­тор­ства одного из луч­ших про­по­вед­ни­ков рус­ских, состо­яв­ших под вли­я­нием гре­че­ской оте­че­ской и визан­тий­ской пись­мен­но­сти. Рус­ские люди видели в епи­скопе туров­ском вто­рого зла­то­сло­вес­ного витию, т. е. рус­ского Зла­то­уста; но этот взгляд их пока­зы­вает, что они мало зна­комы были с свой­ствами про­по­ве­дей Зла­то­уста. В про­по­ве­дях Кирилла Т. меньше всего можно встре­чать нра­во­уче­ние, обще­до­ступ­ность изло­же­ния и совре­мен­ность, кото­рые были отли­чи­тель­ными чер­тами про­по­веди Иоанна Зла­то­устого. Гораздо более сход­ства можно найти у Кирилла Т. с дру­гими про­по­вед­ни­ками восточ­ными; напр., в слове в неделю Ваий есть много сход­ных мест с сло­вом на тот же день Прокла кон­стан­ти­но­поль­ского (см. Свя­то­оте­ческ. Хри­стом., ст. 290–293), а отча­сти с бесе­дою на празд­ник Вай св. Кирилла алекс. (ibid, стр. 262–271). В слове в неделю новою по Пасхе встре­чаем боль­шее сход­ство с сло­вом св. Гри­го­рия Б. также на новую неделю и на память муче­ника Маманта. В слове о миро­но­си­цах речь Иосифа ари­ма­фей­ского похожа на такую же речь в слове св. Епи­фа­ния кипр­ского на погре­бе­ние Спа­си­теля. В этом же слове Кирилла нахо­дим ясные следы под­ра­жа­ния плачу Бого­ро­дицы, кото­рый при­пи­сы­ва­ется Симеону Мета­фра­сту. Нако­нец, сам Кирилл про­по­веди свои назы­вает сло­ве­сами от про­ро­че­ских, еван­гель­ских и апо­столь­ских ска­за­ний. И дей­стви­тельно, мно­гие его поуче­ния пред­став­ляют собою еван­гель­ский рас­сказ собы­тия, рас­про­стра­нен­ный и допол­нен­ный соб­ствен­ными сооб­ра­же­ни­ями про­по­вед­ника, заим­ство­ван­ными из книг вет­хого завета, осо­бенно про­ро­че­ских и псал­мов. Форма пред­став­ле­ния у Кирилла Т. сим­во­ли­че­ская, про­ис­хо­дя­щая от сим­во­ли­че­ского воз­зре­ния на при­роду чело­века. Ино­гда сим­во­лизм этот дохо­дит до оду­шев­лен­ного, поэ­ти­че­ского пред­став­ле­ния, верно пере­да­вая сход­ство пред­ме­тов мира веще­ствен­ного и духов­ного, а ино­гда напро­тив, впа­дает в искус­ствен­ность, вслед­ствие про­из­воль­ных, натя­ну­тых сбли­же­ний и жела­ния про­ве­сти сим­во­ли­че­скую парал­лель не только в целом, но и в част­но­стях. Образы своих мыс­лей он заим­ствует то из св. Писа­ния вет­хого и нового завета, то из при­роды. Ино­гда они пере­дают его мысль ясно, наглядно, а ино­гда, если этих обра­зов много, затем­няют ее. Изло­же­ние у Кирилла Т. нередко пере­хо­дит от повест­во­ва­тель­ного к дра­ма­ти­че­скому: лица, о кото­рых гово­рится в про­по­веди, ста­но­вятся как бы дей­ству­ю­щими, всту­пают друг с дру­гом в беседу и выра­жают свои мысли и чув­ства моно­ло­гами, ино­гда очень длин­ными. Начало этого дра­ма­тизма видим в Биб­лии, но там он не дохо­дит до край­но­сти и слу­жит сред­ством, ожив­ля­ю­щим рас­сказ; у Кирилла же Т., как у его образ­цов — визан­тий­ских про­по­вед­ни­ков, он нередко дохо­дит до край­но­сти: выво­ди­мые в еван­гель­ском рас­сказе лица гово­рят речи друг пред дру­гом, ино­гда очень длин­ные и не соот­вет­ству­ю­щие во своей вити­е­ва­то­сти ни харак­теру лиц, кото­рым при­пи­сы­ва­ются, ни месту, ни вре­мени; кратко ска­зать, про­по­веди Кирилла Т. со сто­роны слога отли­ча­ются образ­но­стию формы речи, дра­ма­тиз­мом, срав­не­ни­ями, про­ти­во­по­ло­же­ни­ями, вопро­сами, вос­кли­ца­ни­ями, обра­ще­ни­ями, оли­це­тво­ре­ни­ями и дру­гими рито­ри­че­скими при­кра­сами. Вообще все то, что ска­зано о харак­тере визан­тий­ской лите­ра­туры, вполне отно­сится и к Кириллу Туров­скому. Цель своих слов про­по­вед­ник постав­лял — пока­зать народу вели­чие празд­ну­е­мого собы­тия, при­гла­сить народ к его празд­но­ва­нию, к про­слав­ле­нию Хри­ста или свя­тых его: отсюда сход­ство слов Кирилла Т. с цер­ков­ными пес­нями, от кото­рых он заим­ствует ино­гда не только форму, но и целые выражения.

Луч­шими из про­по­ве­дей Кирилла Т. счи­та­ются слова в неделю новую по Пасхе, слово в неделю — о рас­слаб­лен­ном и слово на Воз­не­се­ние Гос­подне. Пер­вое заме­ча­тельно своим сим­во­ли­че­ским взгля­дом на при­роду, вто­рое поэ­ти­че­ским харак­те­ром изло­же­ния, а тре­тье запе­чат­лено игри­вою фан­та­зиею и не чуждо про­из­воль­ных пред­по­ло­же­ний. Все про­по­веди Кирилла имеют форму слова, заклю­чая в себе след. части: при­ступ, изло­же­ние и заклю­че­ние, в при­ступе выра­жена какая-нибудь общая мысль, не все­гда иду­щая к пред­мету слова. В изло­же­нии рас­смат­ри­ва­ется самый пред­мет в пане­ги­ри­че­ском тоне и алле­го­ри­че­ском смысле, а в заклю­че­нии содер­жится ино­гда крат­кое нази­да­ние, а боль­шею частию молитва к Богу или похвала угод­ни­кам или молитва к ним… Общий харак­тер про­по­веди Кирилла пре­об­ла­да­ние поэ­ти­че­ского эле­мента над дидак­тиз­мом. Редко можно встре­тить в них обду­ман­ное постро­е­ние и стро­гость в изло­же­нии. Это не столько поуче­ния, сколько сво­бод­ные изли­я­ния бла­го­че­сти­вых помыс­лов — гимны. Вообще о сло­вах свя­ти­теля туров­ского можно ска­зать, что отдель­ные места в них есть весьма хоро­шие и даже пре­крас­ные, но целого, вполне выдер­жан­ного и совер­шен­ного слова, нет ни одного; что в них довольно искус­ствен­но­сти и изыс­кан­но­сти, как в соче­та­нии мыс­лей, так и в выра­же­ниях, и очень мало нрав­ствен­ных настав­ле­ний. Глав­ные отли­чи­тель­ные свой­ства Кирилла Т., как писа­теля, живое, пло­до­ви­тое, неис­то­щи­мое вооб­ра­же­ние, мяг­кое, доб­рое, вос­при­им­чи­вое чув­ство, лег­кий, сво­бод­ный, вити­е­ва­тый язык.

Про­по­веди Кирилла Т. в древ­ней Руси чита­лись, спи­сы­ва­лись и поме­ща­лись в раз­ного рода сбор­ни­ках в тече­ние пяти веков (с ХIII–ХVII в.) очень усердно, что дока­зы­ва­ется мно­же­ством спис­ков, дошед­ших до нас. Суще­ствен­ным изме­не­ниям текст не под­вер­гался; они огра­ни­чи­ва­лись боль­шею частию про­пус­ком или заме­ною одних выра­же­ний и слов дру­гими, а ино­гда сокра­ще­ни­ями. В неко­то­рых поуче­ниях опу­щены начала — при­ступ, в дру­гих — заклю­че­ния, в иных — места в сре­дине, так как по объ­ему про­по­веди довольно обширны. Даже в ХVII в., когда нача­лось новое направ­ле­ние, схо­ла­сти­че­ское, и в лите­ра­туре вообще, и в цер­ков­ной про­по­веди в част­но­сти, память о Кирилле Т., как луч­шем про­по­вед­нике древ­ней Руси, не изгла­ди­лась (см. Δίθόϛ Петра Могилы, стр. 352). В 1684 г. свя­щен­ник города Орла перм­ской епар­хии, при состав­ле­нии своих про­по­ве­дей, назван­ных «Ста­тир», поль­зо­вался наравне с тво­ре­ни­ями Зла­то­уста, Гри­го­рия Б., Фео­фи­лакта Бол­гар­ского, Федора Сту­дита и др. рус­скими про­по­вед­ни­ками, — между кото­рыми встре­чаем и Кирилла Туров­ского.

1. Слово в неделю Цветную, от сказания Евангельска

Велики и древни сокро­вища, дивно и радостно откро­ве­ние доб­рого и силь­ного богат­ства, неоску­де­ва­емы дары, пода­ва­е­мые ближ­ним, искусны стро­и­тели слав­ного и весьма чест­ного дома, обильны и пере­пол­нены и мно­гие остатки цар­ской тра­пезы, от кото­рых нищие пита­ются пищею не гиб­лю­щею, но пре­бы­ва­ю­щею в живот веч­ный. Слова еван­гель­ские, кото­рые Хри­стос мно­го­кратно изре­кал ради чело­ве­че­ского спа­се­ния, суть пища душам нашим; Его слав­ный и чест­ный дом — Цер­ковь имеет искус­ных стро­и­те­лей; пат­ри­ар­хов, мит­ро­по­ли­тов, епи­ско­пов, игу­ме­нов, иереев и всех цер­ков­ных учи­те­лей, кото­рые чрез чистую веру сде­ла­лись ближ­ними к Богу и бла­го­да­тию Духа Св. при­ем­лют дары и исце­ле­ния, по мере дая­ния Хри­стова. Потому и мы, убо­гие, взи­мая кру­пицы от остат­ков той же тра­пезы, насла­жда­емся ими: ибо вся­кий раб сво­его гос­по­дина хва­лит; а нам, бр., ныне радость и весе­лие всему миру от насту­пив­шего празд­ника, в кото­ром сбы­лись про­ро­че­ские писа­ния, по слу­чаю совер­шен­ного ныне Хри­стом знамения.

Ныне Хри­стос от Вифа­нии вхо­дит в Иеру­са­лим, сед на жребя осле, да испол­нится про­ро­че­ство Заха­рии от Нем: Радуйся зело дщи Сионя… (Зах. 9:9). Разу­мея сие про­ро­че­ство, мы весе­лимся: ибо души свя­тых назы­ва­ются дще­рями гор­него Иеру­са­лима, а жребя — это уве­ро­ва­шие во Хри­ста языч­ники, кото­рых Он, послав апо­сто­лов, отре­шил от лести диа­вола. Ныне народы, держа в руках ваиа, вышли про­тив Иисуса и этим воз­дали почесть, когда Он воз­звал из гроба Лазаря и вос­кре­сил его из мерт­вых. Добро народ­ное сви­де­тель­ство, кото­рому пове­ривши, языч­ники познали в Нем Сына Божия, ибо чудеса Он сотво­рил у иудеев, а бла­го­дать спа­се­ния даро­вал языч­ни­кам; те пока­зали Его, а языч­ники при­няли Его; Изра­иль отрекся от познав­шего его в жизнь веч­ную, и Он ввел в небес­ное цар­ство языч­ни­ков; для тех — паде­ние и соблазн, а для этих — вера и вос­ста­ние. Ныне апо­столы воз­ло­жили на жребя ризы свои и Хри­стос сел верху их: какое явле­ние пре­слав­ной тайны! Хри­сти­ан­ские доб­ро­де­тели суть ризы апо­сто­лов, кото­рые своим уче­нием сотво­рили бла­го­вер­ных людей пре­сто­лом Божиим и вме­сти­ли­щем Св. Духа: ибо ска­зал: все­люся в них и похо­жду, и буду им Бог и тии будут мне людие. Ныне народы пости­лают по пути Гос­поду ризы свои, а дру­гие, ломая от дерев ветви, пола­гают на пути: доб­рый и пра­вый путь для миро­дер­жи­те­лей и всех вель­мож есть Хри­стос, кото­рым, пости­лая его мило­сты­нею и незло­бием, удобно вхо­дят в небес­ное цар­ство: а лома­ю­щие ветви от дерева суть про­чие люди и греш­ники, кото­рые, урав­ни­вая свой путь сокру­шен­ным серд­цем и уми­ле­нием души, постом и молит­вами, при­хо­дят к Богу, изрек­шему: Аз есмь путь, истина и живот (Ин.14:6). Ныне преды­ду­щие и после­ду­ю­щие вос­кли­цают Осанна Сыну Дави­дову, бла­го­сло­вен гря­дый во имя Гос­подне! Преды­ду­щие суть про­роки и апо­столы: те напе­ред про­ро­че­ство­вали о при­ше­ствии Хри­сто­вом, а эти про­по­ве­дали во всем мире при­шед­шего Бога от Бога и кре­стили во им Его народы. После­ду­ю­щие суть свя­ти­тели с муче­ни­ками: одни крепко борятся за Хри­ста с ере­ти­ками и отре­шают их, как вра­гов, от церкви: дру­гие постра­дали за имя Хри­стово даже до крови и, исчи­тая все за уметы, текли в след Его, чтобы соде­латься при­част­ни­ками Его стра­да­ний. Все же взы­вали: Осанна, т. е. Ты еси Сын Божий, вопло­тив­шийся на земле, чтобы воз­двиг­нуть пад­шего чрез пре­ступ­ле­ние Адама; ради же бла­го­сло­ве­ния и мы под­щимся тво­рить доб­рые дела во имя Гос­подне. Ныне весь Иеру­са­лим подвигся по слу­чаю входа Гос­подня: старцы шество­вали быстро, да покло­нятся Иисусу, как Богу; отроки текли скоро, да про­сла­вят Его за чудес­ное вос­кре­ше­ние Лазаря; мла­денцы, как бы кры­ла­тые, парили вокруг Иисуса и вопи­яли: Осанна, Сыну Дави­дову! Бла­го­сло­вен гря­дый во имя Гос­подне, Бог Гос­подь явися нам. Какое откро­ве­ние таин и раз­ре­ше­ние про­ро­че­ских писа­ний! Под стар­цами разу­ме­ются языч­ники: ибо они яви­лись прежде Авра­ама и Изра­иля; тогда, будучи пре­льщены, они укло­ни­лись от Бога, а ныне покло­ня­ются верою Сыну Божию. Отроки зна­ме­нуют все­чест­ный, любя­щий дев­ство, ино­че­ский чин, непре­станно сла­вя­щий Хри­ста и тво­ря­щий чудеса бла­го­да­тию Божиею, Мла­денцы же про­об­ра­зо­вали всех хри­стиан, кото­рые ничего не испы­ты­вают о Хри­сте, но Им живя и за Него уми­рая, воз­дают Ему обеты и молитвы. Ныне Анна и Каиафа него­дуют: всем радость и весе­лие, а им скорбь и сму­ще­ние; подо­бало иерей­скому чину быть рас­су­ди­тель­ному и справ­лятся у про­ро­ков: егда сей есть Хри­стос, о Кото­ром запо­ве­дал Иаков сыно­вьям своим, говоря: Иудо! от пле­мени тво­его про­изой­дет Вла­дыко неба и земли и Той упо­ва­ние язы­ков, при­вя­зуя лозе жребя свое; не вспом­нили Давида, кото­рый о Нем про­ро­че­ство­вал, говоря: из уст мла­де­нец и ссу­щих совер­шил еси хвалу; не ура­зу­мели чту­щие Софо­нию, писав­шего так: весе­лися Иеру­са­лиме и урав­няй путь Богу тво­ему, яко при­и­дет в цер­ковь Свою тво­ряй чудеса и даяй зна­ме­ния. Но сотво­рили совет на бла­го­де­теля, да не токмо Иисуса, но и Лазаря погу­бить, не желая с наро­дом вос­кли­цать так: велий если Гос­поди, яко глас Твой потрясе адови сокро­вища, исторг из глу­бины душу умер­шего, и спа­сен­ный Лазарь воз­вра­тился к жизни. Ныне тварь весе­лится, будучи осво­бож­да­ема от работы вра­жией, а врата и веси адские потряс­лись и бесов­ские силы ужас­ну­лись. Ныне горы и холмы исто­чают сла­дость, юдоли и поля при­но­сят плоды Богу; гор­ние вос­пе­вают, а пре­ис­под­ние рыдают: ангелы удив­ля­ются, видя на земле неви­ди­мого на небе­сах и сидя­щего на жре­бяти, Того, Кото­рый сидит на херу­вим­ском пре­столе, окру­жен­ный наро­дами, непри­ступ­ного для небес­ных сил. Ныне мла­денцы радостно вос­хва­ляют Того, Кото­рого сера­фимы со стра­хом бес­пре­станно сла­вят на небе­сах. Ныне путе­ше­ствуют в Иеру­са­лим изме­ри­вый небо пядию и землю дла­нию: в цер­ковь вхо­дит невме­сти­мый в небе­сах. Ныне свя­щен­ни­че­ские ста­рей­шины гне­ва­ются на тво­ря­щего вели­кие чудеса; книж­ники и фари­сеи зави­дуют детям, теку­щим с вет­вями на встречу Хри­сту и взы­ва­ю­щим: Осанна! Сыне Дави­дов! Див­ные дела! Как они могли забыть про­ро­ков, кото­рые раз­лично писали о Хри­сте, ради спа­се­ния нас, языч­ни­ков? Ибо уже ска­зал; несть Ми хоте­ния в сынех изра­и­ле­вых; явлен бых не ищу­щим Мене; и реку не людем Моим: людие Мои вы есте (Ис.65:1).

Поэтому, бр., нам, как людям Божиим, подо­бает про­сла­вить воз­лю­бив­шего нас Хри­ста. При­и­дите покло­нимся и при­па­дем Ему, мыс­ленно лоб­зая пре­чи­стые ноги Его, подобно блуд­нице. Отста­нем подобно ей, от злых дел; излием, как миро, на главу Его веру и любовь нашу. Изы­дем любо­вию, подобно наро­дам, во сре­те­ние Ему; сло­мим, как ветви, укро­ще­ние нашего гнева, посте­лем Ему, как ризы, наши доб­ро­де­тели; вос­клик­нем молит­вами и без­зло­бием, как мла­денцы; предъ­и­дем Ему мило­сты­нями к нищим, после­дуем за Ним сми­ре­нием и постом, бде­нием и бла­жен­ным пока­я­нием, и не погу­бим труда соро­ка­днев­ного поста, в кото­ром мы под­ви­за­лись, очи­щая себя от вся­кой скверны, да и в наш Иеру­са­лим вни­дет ныне Хри­стос: ибо Иеру­са­ли­мом назы­ва­ется состав нашего тела, как гово­рит Исаия: на руку своею напи­сах стены твоя Иеру­са­лиме и все­люся посреде тебе. Уго­то­вим, на гор­ницу, души наши сми­ре­нием, да чрез при­ча­стие вни­дет в нас Сын Божий и пасху сотво­рит с уче­ни­ками Сво­ими; и пой­дем с иду­щим на воль­ную страсть, взявши крест свой пре­тер­пе­нием вся­ких обид; рас­пнемся бра­ньми к греху, умерт­вим похоти телес­ные; вос­клик­нем: осанна в выш­них, бла­го­сло­вен при­шед­ший на воль­ное стра­да­ние, кото­рым ад попрал и смерть победил.

Окан­чи­вая этим слово, увен­чаем св. цер­ковь пес­нями, как цве­тами, и укра­сим празд­ник воз­да­дим сла­во­сло­вие Богу и воз­ве­ли­чим нашего Хри­ста Спа­си­теля, будучи осе­ня­емы бла­го­да­тию Св. Духа, да радостно празд­но­вавши в мире, достиг­нем три­днев­ного вос­кре­се­ния Гос­пода нашего И. Хри­ста. Кото­рому подо­бает вся­кая слава, честь, дер­жава и покло­не­ние со Отцем и с Св. бла­гим и живо­тво­ря­щим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь!

2. Слово в неделю новую по Пасхе

Вели­кого учи­теля и муд­рого про­по­вед­ника тре­бует Цер­ковь на укра­ше­ние празд­ника; а мы бедны сло­вом и несветлы умом, не имеем огня Свя­того Духа и не может пред­ло­жить сла­до­сти душе­по­лез­ных слов. Впро­чем, ради любви собра­тий наших ска­жем нечто о обнов­ле­нии празд­ника Вос­кре­се­ния Хри­стова. — В про­шед­шую неделю свя­той пасхи совер­ши­лось удив­ле­ние небу и устра­ше­ние пре­ис­под­ним, обнов­ле­ние твари и избав­ле­ние мира, раз­ру­ше­ние ада и попра­ние смерти, вос­кре­се­ние мерт­вых и уни­что­же­ние пре­льще­нием при­об­ре­тен­ной вла­сти диа­вола, спа­се­ние рода чело­ве­че­ского вос­кре­се­нием Иисуса Хри­ста, ослаб­ле­ние вет­хого закона и пора­бо­ще­ния суб­боте, и утвер­жде­ние Церкви Хри­сто­вой и воца­ре­ние дня недель­ного. В про­шед­шую неделю про­изо­шла во всем пере­мена: земля стала небом, быв очи­щена Богом от бесов­ских скверн, и ангелы вме­сте с женами усердно слу­жили вос­кре­се­нию; тварь обно­ви­лась: ибо уже не назы­вают Богом ни сти­хий, ни солнца, ни огня; ни источ­ни­ков, ни древ; уже ад не при­им­лет в жертву мла­ден­цев, зака­ла­е­мых руками отцев, и смерть не полу­чает даров; слу­же­ние идо­лам кон­чи­лось, власть диа­вола уни­что­жена таин­ством кре­ста, и род чело­ве­че­ский спа­сен и освя­щен Хри­сто­вою верою. — Вет­хий закон совер­шенно поте­рял силу — отло­же­нием крови тель­цов и жертвы коз­лов; ибо Хри­стос едину за всех Собою при­нес жертву Отцу Сво­ему (Евр.10:12). Посему и празд­но­ва­ние суб­боты пре­кра­ти­лось, а давно сия бла­го­дать дано недель­ному ради вос­кре­се­ния; и уже над всеми сими гос­под­ствует неделя, поелику в оную Хри­стос вос­крес из мерт­вых. — Увен­чаем царицу дней, бра­тия, и при­не­сем Богу достой­ные дары с верою; дадим по силе, кто что может: иной мило­стыню, незло­бие и любовь, дру­гой чистоту дев­ства и пра­вую веру, и сми­ре­ние нели­це­мер­ное; иной пение псал­мов, уче­ние апо­столь­ское и молитву с воз­ды­ха­нием перед Богом; ибо Сам Гос­подь устами Мои­сея гла­го­лет: не являйся предо Мною тощ в день празд­ника (Исх. 23:15). — Итак при­не­сем Богу оныя доб­ро­де­тели, да вос­при­и­мет за ним милость от Него. Ибо Он не лишит благ при­хо­дя­щих к Нему с верою, как ска­зано: Аз про­слав­ля­ю­щия Мя про­славлю. Вос­хва­лим бла­го­лепно новую неделю, в кото­рую празд­нуем обнов­ле­ние вос­кре­се­ния; ибо это уже не пасха, но так ска­зать, анти­пасха: ибо пасха есть избав­ле­ние миру от наси­лия диа­вола, и осво­бож­де­ние мерт­вых от пре­ис­под­него ада: а анти­пасха есть обнов­ле­ние вос­кре­се­ния и слу­жит обра­зом древ­него закона, дан­ного Богом Мои­сею в Египте; «вот Я избавлю народ Мой от раб­ства Фара­она, и осво­бож­даю от наси­лия при­став­ник его; и ты, Изра­иль, обнов­ляй в памяти день спа­се­ния тво­его, в кото­рый Я побе­дил вра­гов твоих» (Исх. 13:3 и сл. Втор. 16:3 и сл.). — Так мы ныне обнов­ляем празд­не­ством побед­ный день Хри­стов, в кото­рый он соде­лал спа­се­ние миру, побе­див начала и вла­сти тем­ные. Посему и арт­ос­ный хлеб от пасхи и доныне в церкви освя­щаем был и днесь на гор­нем месте иереев раз­дроб­ля­ется вме­сто опрес­нок, несен­ных неко­гда на гла­вах леви­тов из Египта в пустыне, доколе не пре­шли Черм­ного моря, и там оный хлеб освя­тили Богу и, вку­шая его были здравы и вра­гам страшны. Итак, они изба­вив­шись работы телес­ной, обнов­ляли празд­ник для опрес­ноч­ного: а мы, спа­сен­ные Вла­ды­кою от раб­ства мыс­лен­ному фара­ону — диа­волу, обнов­ляем день победы над вра­гом, и при­емля сей свя­щен­ный хлеб, вку­шаем его так же, как они вку­шали от хлеба небес­ного и ангель­ского брашна, и хра­ним его на вся­кую бла­гую потребу во здра­вие телам и спа­се­ния душам, и в про­гна­ние вся­кого недуга, Ныне древ­няя мимо­идоша и се быша вся нова, види­мая и неви­ди­мая (2Кор.5:17).

Ныне небеса стали светлы, совлек­шись, как вре­тища тем­ных обла­ков, и свет­лым воз­ду­хом испо­ве­дают славу Гос­подню. Не сии разу­мею види­мые небеса, но мыс­лен­ные — апо­сто­лов, кото­рые ныне в Сионе познав вошед­шего к ним Гос­пода, забыли всю печаль и скорбь, сверг­нув с себя тяжесть иудей­ского страха, осе­нен­ные Свя­тым Духом, ясно про­по­ве­дуют вос­кре­се­ние Хри­стово. Ныне солнце, кра­су­ясь, вос­хо­дит на высоту и радостно согре­вает землю: это от гроба взо­шло нам солнце правды — Хри­стос спа­сая всех веру­ю­щих в Него. Ныне луна, сошедши с выс­шей сту­пени, воз­дает честь све­тилу боль­шему: это вет­хий закон, кото­рый согласно с пред­пи­са­нием про­ро­ков, ныне отме­нен вме­сте с суб­бо­тами, и честь воз­да­ется Хри­стову закону с днем недель­ным. Ныне зима гре­хов­ная пре­шла пока­я­нием, и лед неве­рия рас­таял позна­нием Бога: то есть, зима язы­че­ского идо­ло­слу­же­ния силою апо­столь­ского уче­ния и Хри­сто­вою верою про­гнана с лица земли, и лед неве­рия Фомы рас­таял пока­за­нием ребр Хри­сто­вых. Вот кра­су­ется весна, ожив­ляя при­роду земли: и бур­ные ветры укро­ти­лись и тихим вея­нием спо­соб­ствуют опло­дотвре­нию, и земля, питая вве­рен­ные ей семена, про­из­ра­щает зем­ную траву. Весна крас­ная есть вера Хри­стова, кото­рая кре­ще­нием воз­раж­дает чело­ве­че­ское есте­ство; а бур­ные ветры — помыслы гре­хов­ные, кото­рые пока­я­нием быв обра­щены к доб­ро­де­тели, про­из­во­дят полез­ные духов­ные плоды; земля же есте­ства нашего, прияв в себя, как семя, слово Божие, и испол­нив­шись стра­хом Гос­под­ним, раж­дает дух спа­се­ния. Вот юные агнцы и тельцы, быстро бегая по лугам, ска­чут и про­ворно воз­вра­ща­ясь к мате­рям, весе­лятся; и пас­тыри, играя на сви­рели, радостно Хри­ста хва­лят. Я разу­мею под агн­цами крот­ких людей из языч­ни­ков и под тель­цами — слу­жи­те­лей куми­ров в стра­нах невер­ных, кото­рые, Хри­сто­вом воче­ло­ве­че­нием, и уче­нием апо­сто­лов, и чуде­сами быв обра­щены к закону, воз­вра­ти­лись к матери св. Церкви и сосут млеко ее уче­ния; а учи­тели Хри­стова стада о всех молясь, сла­вят Хри­ста Бога, всех — вол­ков и агн­цев в едино стадо собрав­шего. Ныне древа раз­вер­ты­вают листья и, рас­цве­тая, бла­го­ухают, сады испол­ня­ются при­ят­ным запа­хом, и дела­тели, тру­дясь, с надеж­дою при­зы­вают пода­теля пло­дов — Хри­ста. Так мы прежде были как древа дуб­рав­ные, не при­но­ся­щие плода; ныне же к нашему неве­рию при­ви­лась вера Хри­стова, и хри­сти­ане, утвер­жда­ясь на корени Иес­сеове, про­из­во­дят доб­ро­де­тели, как цветы, и наде­ются пере­саж­де­ния в рай чрез Хри­ста; и свя­ти­тели, труж­да­ясь для Церкви, ожи­дают от Хри­ста мзды себе. Ныне дела­тели Слова, при­водя сло­вес­ных юнцев к духов­ному ярму, и рало кре­ста износя на мыс­лен­ные нивы, про­во­дят в них бразду пока­я­ния, и сея духов­ное семя, все­лятся надеж­дою буду­щих пло­дов. Древ­няя мимо­идоша, се быша вся нова вос­кре­се­нием! — Ныне реки апо­столь­ские напол­ня­ются и рыбы язы­че­ские пус­кают плод, и рыбари, познав глу­бину Боже­ствен­ного воче­ло­ве­че­ния, обре­тают мрежу церкви, пол­ную молитвы; ибо ска­зано: реками раз­ся­дется земля, узрят и раз­бо­лятся нече­сти­вии люди. Ныне — образ мона­ше­ского чина — тру­до­лю­би­вая пчела пока­зует свою муд­рость и всех удив­ляет ею: ибо как они, живя в пусты­нях, тру­дами рук своих удив­ляют анге­лов и чело­ве­ков, так сия, летая по полям, соби­рает с цве­тов соты меда, и достав­ляет и чело­ве­кам сла­дость, и церкви уте­ше­ние. Ныне все слад­ко­глас­ные птицы цер­ков­ных ликов, гнез­дясь, весе­лятся: ибо птица, гово­рит про­рок, обрете себе хра­мину, олтари твоя Боже (Пс.83:4), и каж­дая, поя свою песнь, неумолкно сла­вит Бога. Ныне всех свя­тых чины обно­ви­лись, прияв от Хри­ста новую жизнь. Про­роки и пат­ри­архи, потру­див­шись, поко­ятся в рай­ской жизни; апо­столы со свя­тыми, после своих подви­гов, про­слав­ля­ются на небе и на земле; муче­ники и испо­вед­ники, пре­тер­пев за Хри­ста стра­да­ния, вен­ча­ются с анге­лами; цари и князи бла­го­вер­ные спа­са­ются послу­ша­нием церкви; лики дев и чины ино­ков, понесши в тер­пе­нии крест свой, за пер­вен­цом Хри­стом после­дуют от земли на небеса; пост­ники и пустын­ники, при­явши мзду тру­дов от руки Гос­пода, весе­лятся со свя­тыми в гор­нем граде. Ныне обнов­лен­ные люди празд­нуют обнов­ле­ние вос­кре­се­ния Хри­стова, и Богу при­но­сится все новое: от языч­ни­ков вера, от хри­стиан потреб­ное для церкви, от свя­щен­ни­ков свя­тые дары, от пра­ви­те­лей бого­лю­без­ные мило­сти, от вель­мо­жей попе­че­ние о церкви, от пра­вед­ни­ков сми­рен­но­муд­рие, от греш­ни­ков истин­ное пока­я­ние, от нече­сти­вых обра­ще­ние к Богу, от нена­ви­дя­щих друг друга — духов­ная любовь.

Взой­дем ныне и мы, бра­тия, в Сион­скую гор­ницу; ибо там собра­лись апо­столы, и Сам Гос­подь Иисус Хри­стос, затво­рен­ным две­рям, явился перед их, и ска­зав: мир вам, испол­нил их радо­стию, как ска­зано: уче­ники воз­ра­до­ва­лись, уви­дев Гос­пода, и отло­жили всю чув­ствен­ную скорбь и страх сер­деч­ный. Их души обод­ри­лись и полу­чили духов­ную сме­лость, познав сво­его Вла­дыку. Ибо Он пред всеми обна­жил Свои ребра, и Фоме осо­бенно пока­зы­вает язвы гвоз­дин­ные на руках и ногах: поелику Фома при пер­вом явле­нии не видел Гос­пода, и только слыша о Его вос­кре­се­нии, не хотел верить, не потому впро­чем, чтобы счи­тал сие лож­ным; но желая сам видеть Хри­ста, гово­рил: аще не вложу руку мою в ребра Его, и пер­сты моя в язвы гвоз­ди­ныя, не иму веру (Ин.20:25). Посему и Гос­подь без упрека ска­зал ему: при­неси сюда руку твою и осяжи про­бо­ден­ные ребра Мои, и веруй, что это Я Сам: ибо и прежде меня пат­ри­архи и про­роки, познавши Меня, веро­вали Моему воче­ло­ве­че­нию. Испы­тай напе­ред о Мне про­ро­че­ство; ска­зано: воз­зрят нань, егоже про­бо­доша (Ин.19:37), — и вот Я про­бо­ден был в ребра, да вос­крешу Адама пад­шего чрез ребро[1]. И тебя ли неве­ру­ю­щего Мне пре­зрю? — Осяжи Меня: это Я Сам, Кото­рого прежде ося­зав Симеон, верю про­сил отпу­ще­ния с миром, и — не будь неве­рен, как Ирод, кото­рый услы­шав о Моем рож­де­нии, гово­рил волх­вам: где Хри­стос рож­да­ется, да шед и аз покло­нюся Ему (Мф.2:4), а в сердце помыш­ляя о Моем убий­стве; впро­чем, хотя и избил мла­ден­цев, но кого искал не нашел: ибо взы­щут Меня злые, но не обря­щут. Веруй Мне, Фома, и познай Меня, как Авраам, к коему под сень Я при­шел с двумя анге­лами, кото­рый, узнав Меня, назвал Гос­по­дом и умо­лял меня о Содоме, да не погублю, если и десять токмо пра­вед­ни­ков в нем най­дется (Быт.18:32). Не будь неве­рен, как Валаам, кото­рый Духом Свя­тым пред­ска­зал Мою за спа­се­ние мира смерть и Мое вос­кре­се­ние (Чис. 25:7–9), но потом, пре­льстив­шись мздою, погиб. Веруй Мне, Фома: это Я Сам, Кото­рого Иаков в нощи видел утвер­жда­ю­ще­гося на лествице (Быт.28:12, 13), и в дру­гой раз узнал Меня духом, когда Я боролся с ним в Месо­по­та­мии (Быт.33:25); ибо тогда Я обе­щал ему про­изойти по плоти от его пле­мени. Не будь неве­рен, как Наву­хо­до­но­сор, кото­рый, познав Меня, спас­шего в пещи от огня отро­ков, пра­ведно назвал Меня Сыном Божиим (Дан. 3:92), и потом, опять укло­нив­шись к своим заблуж­де­ниям, погиб. Веруй Мне, Фома: это Я Сам, Кото­рого Исаия образно видел на пре­столе пре­воз­не­сен­ного, окру­жен­ного мно­же­ством анге­лов (Ис.6:1, 2). Это Я, явив­шийся Иезе­ки­илю посреде живот­ных в чело­ве­че­ском образе, кото­рому и вас пред­ста­вил под видом колес, за живот­ными дви­жу­щи­мися со Мною (Иез. 1:5 и сл.); ибо оный живый дух в коле­сах был Дух Свя­тый. кото­рого ныне Я сооб­щил дуно­ве­нием (Ин.20:22). Это Я, кото­рого видел Даниил на обла­ках небес­ных, в подо­бии Сына чело­ве­че­ского, вос­хо­див­шим к Вет­хому деньми, и при сем изоб­ра­зил дан­ную Мне от Бога Отца власть и цар­ство на небеси и на земли, в нынеш­нем и гря­ду­щем — бес­ко­неч­ном веке (Дан. 7:13). При­неси, близ­нец, перст твой, и осяжи руси Мои, коими Я отвер­зал очи сле­пым, давал слух глу­хим и немых делал доб­ро­гла­го­ли­выми. Вот ноги Мои, коими Я пред вами ходил по морю и видимо сту­пал по воз­духу, и сошедши в пре­ис­под­нюю, попрал ад, и нако­нец с Клео­пою и Лукою шел до Еммауса, и — не будь неве­рен, но верен. — Фома отве­чал Ему: верую, Гос­поди, что Ты Сам — Хри­стос Бог мой, кото­рого изоб­ра­зил в законе Мои­сей, — кото­рого отвергли жрецы и фари­сеи, кото­рого из зави­сти под­вергли пору­га­нию книж­ники и дру­гие иудеи, кото­рого Каиафа и потом Пилат осу­дили на рас­пя­тие, но кото­рого Бог Отец вос­кре­сил из мерт­вых. Вижу ребра, из кото­рых Ты исто­чил воду и кровь, — воду, дабы очи­стить осквер­нен­ную землю, и кровь, дабы освя­тить чело­ве­че­ское есте­ство. Вижу руки Твои, коими Ты древле сози­дал всю тварь, и наса­дил рай, и сотво­рил чело­века; кото­рыми пома­зы­вал царей, коими освя­тил апо­сто­лов. Вижу ноги Твои, к коим при­кос­нув­шись, блуд­ница полу­чила отпу­ще­ние гре­хов (Лк.7:38); к коим при­падши вдо­вица при­яла из мерт­вых сына сво­его живого (Лк.7:15); близ сих ног, при­кос­нув­шись к краю ризы, кро­во­то­чи­вая жена полу­чила исце­ле­ние от недуга (Лк.8:44): и я, Гос­поди, верую, что Ты — Бог. Иисус ска­зал ему: яко видев Мя уве­ро­вал еси: бла­жени неви­дев­шии и веро­вавше (Ин.20:26).

Посему, бра­тия, дадим веру Хри­сту Богу нашему, покло­нимся рас­пя­тому, про­сла­вим вос­крес­шего, вос­при­и­мем верою явив­ше­гося апо­сто­лам, вос­поем пока­зав­шего Свои ребра Фоме, вос­хва­лим при­шед­шего ожи­вить нас; пре­воз­не­сем про­све­тив­шего мир, воз­ве­ли­чим подав­шего нам оби­лие всех благ, познаем еди­ного от Свя­той Тро­ицы Гос­пода, Бога и Спаса нашего Иисуса Хри­ста, кото­рому слава с Отцем и Свя­тым Духом ныне и все­гда. Аминь.

3. Слово в неделю 3‑ю по Пасхе о снятии со креста тела Христова и о мироносицах — по евангельскому сказанию и похвала Иосифу

Празд­ник празд­ника слав­нее сле­дуют один за дру­гим, пода­вая бла­го­дать Божию свя­той церкви; ибо как золо­тая цепь, укра­шен­ная жем­чу­гом и дра­го­цен­ными кам­нями, весе­лит очи тех, кото­рые рас­смат­ри­вают ее, так и еще более, празд­ники свя­тые, духов­ная наша кра­сота, весе­лят сердца и освя­щают души веру­ю­щих. Прежде всего вос­кре­се­нием Хри­сто­вым про­све­тился мир, и пасха освя­тила всех вер­ных; потом Фоми­ным испы­та­нием ребр Гос­под­них обно­ви­лась тварь: потому что, когда он кос­нулся рукою язв — всем стало известно телес­ное вос­ста­ние Христово.

Теперь хва­лим бла­го­об­раз­ного Иосифа и Миро­но­сиц, кото­рые послу­жили телу Хри­стову по рас­пя­тии (Еван­ге­лист назы­вает Иосифа бога­тым и повест­вует, что он при­шел из Ари­ма­фея, потому что был уче­ни­ком Иисуса и ожи­дал цар­ства Божия). Во время воль­ной стра­сти Спа­со­вой, он видел в твари страш­ные чудеса: солнце померк­шее и тряс­шу­юся землю. Пол­ный ужаса и удив­ле­ния, он при­шел в Иеру­са­лим и нашел тело Хри­стово про­бо­ден­ным и вися­щим на древе и Марию, Матерь Его (Иисуса), пред­сто­я­щую у кре­ста, кото­рая от сер­деч­ной боли, горько рыдая, гово­рила: «Тварь постра­дает мне, Сыне, видя неспра­вед­ли­вое твое умерщ­вле­ние. Увы мне, чадо мое, свете и творче тва­рей! Что ныне стану опла­ки­вать: уда­ре­ния ли по лани­там, или запле­ва­ния Сво­его пре­чи­стого лица, кото­рые Ты при­нял от без­за­кон­ных? Увы мне, Сыне! Ты непо­винно пору­ган и вку­сил смерть на кре­сте. Как вен­чали Тебя тер­нием, поили жел­чью с оцтом и про­бо­дали копием пре­чи­стые ребра Твои? Ужас­ну­лось небо и затре­пе­тала земля, не терпя дер­зо­сти иудей­ской; померкло солнце и рас­па­лись камни, являя ока­ме­не­ние жидов­ское. Вижу Тебя, милое чадо, вися­щего на кре­сте нагим, без­ды­хан­ным, обез­об­ра­жен­ным, — неимущи вида ниже доб­роты, — горько уязв­ля­юсь душею, и желала бы уме­реть с Тобою, потому что не могу видеть Тебя мерт­вым. С этих пор — прочь от меня радость! мой бо свет, надежда и жизнь, Сын и Бог мой на древе угас. Где же, чадо бла­го­вест­во­ва­ние, кото­рое древле при­нес мне Гав­риил, говоря: радуйся бла­го­дат­ная, с тобою Гос­подь, и назы­вая Тебя царем, Сыном Выш­него, Спа­сом мира, живо­дав­цем всех и гре­хов истре­би­те­лем? Ныне же вижу тебя пове­шен­ным между двух раз­бой­ни­ков, как зло­дея, зрю мерт­веца, копием в ребра про­бо­ден­ного, и сего ради от горе­сти лиша­юсь сил. Я хочу жить, но желаю опе­ре­дить тебя в аде: ибо я лишена теперь моей надежды, моей радо­сти и весе­лия — Сына и Бога моего. Увы мне! Во время стран­ного рож­де­ства Тво­его, Вла­дыко, я не стра­дала так как теперь! я тер­за­юсь утро­бою, видя Твое тело при­гвож­ден­ным ко дереву. Рож­де­ство твое, Иисусе, было пре­славно, а умерщ­вле­нии — страшно. Ты один про­шел утробу, сохра­нив целыми печати моего дев­ства, и, пока­зав меня мате­рью в вопло­ще­нии своем, опять сохра­нил в дев­стве. Знаю, что Ты стра­да­ешь за Адама, но все–таки рыдаю, объ­ятая душев­ною горе­стью, удив­ля­ясь глу­бине тво­его таин­ства. Слу­шайте, небеса, вни­майте сло­вам моим, земля и море! Ибо вот тво­рец ваш от свя­щен­ни­ков тер­пит стра­да­ния, — ибо — вот пра­вед­ник убит за греш­ни­ков и без­за­кон­ни­ков! Теперь испол­ни­лось на мне про­ро­че­ство Симеона: ибо при виде тво­его пору­га­ния от вои­нов, ору­жие про­хо­дит душу мою. Увы мне! С кем раз­делю слезы мои, с кем стану лить потоки их? Ибо род­ствен­ники и дру­зья твои, Хри­сте, насла­див­шись чудес, оста­вили Тебя! Где теперь лик семи­де­сяти уче­ни­ков твоих? Где пер­во­вер­хов­ные апо­столы? Один коварно пре­дал тебя фари­сеям, а дру­гой с клят­вою отвергся пред архи­ере­ями; не знаю чело­века сего. И я одна, раба твоя, Боже мой, рыдая, пред­стою с хра­ни­те­лем сло­вес твоих, воз­люб­лен­ным наперс­ни­ком твоим? Увы мне, Иисусе, увы, дра­го­цен­ное для меня имя. Как стоит земля, чув­ствуя, что на ней на кре­сте, висит Тот, кото­рый в начале на водах осно­вал ее, кото­рый мно­гих слеп­цов про­све­тил и мерт­вых вос­кре­сил мано­ве­нием боже­ства сво­его! При­и­дите и видите Божия смот­ре­ния таин­ство: как ожи­вив­ший все был умерщ­влен позор­ною смертию!».

Выслу­шав это, Иосиф при­бли­зился к горько рыдав­шей Матери. Уви­девши его, она обра­ти­лась к нему с моль­бою, говоря: «потру­дись, бла­го­об­разне, схо­дить к без­за­кон­ному судии Пилату и испрося у него поз­во­ле­ние снять со кре­ста тело Учи­теля сво­его, моего же сына и Бога; подвиг­нись, при­част­ниче Хри­стову уче­нию, тай­ный апо­столе и общ­ниче цар­ствию Божию, пред­вари и испроси уже без­ды­хан­ное и про­бо­ден­ное в ребра тело; спо­стра­дай бла­го­верно, ради сугу­бого тебе венца, кото­рый полу­чишь по вос­кре­се­нии, от всех кон­цев земли чест­ную славу и покло­не­ние, а на небеси — бес­ко­неч­ную жизнь». Уми­лив­шись пла­чев­ными ее сло­вами, Иосиф не ска­зал: «жрецы вос­ста­нут на меня и озло­бятся иудеи, — взбун­ту­ются фари­сеи и побьют меня кам­нями, раз­гра­бят мое богат­ство и, кроме того, я буду еще отлу­чен от сина­гоги». Ничего этого он не ска­зал, но всем пре­не­брег (но вся сия уметы сотво­рив), без заботы о жизни, чтобы стя­жать Хри­ста, дерз­нувши, пошел к Пилату и стал про­сить, говоря: «отдай мне, иге­моне, тело стран­ного того Иисуса, рас­пя­того между двух раз­бой­ни­ков, по зави­сти, окле­ве­тан­ного архи­ере­ями и неспра­вед­ливо пору­ган­ного вои­нами. Дай мне Того Иисуса, кото­рого книж­ники назвали Сыном Божиим, а фари­сеи — царем, и над гла­вою кото­рого ты велел при­бить дощечку с над­пи­са­нием се есть Сын Божий и царь изра­и­лев. Отдай мне тело Того, кото­рого коварно пре­дал Его же уче­ник, и о кото­ром, про­видя, так гово­рил Заха­рия: дадите мзду мою или отре­цы­теся! И поста­виша 30 среб­ре­ни­ков цену ценен­ного от сынов изра­и­ле­вых. Я прошу тебя о теле Того, о кото­ром про­рек Каиафа: Тому еди­ному (лучше) за весь мир умрети — что не про­сто ска­зал, но потому, что был жре­цом в тот год. (О них, пер­во­свя­щен­ни­ках — ска­зал про­рок Иере­мия: пас­ты­рие мнози рас­тлиша вино­град мой, и аще пса­лом гово­рит о них: князи люд­стии собра­шася на Гос­пода и на Хри­ста Его. Сии бо, ска­зал Соло­мон, помыс­лиша и пре­льсти­шася, ослепи бо я злоба их, рекоша бо: уло­вим пра­вед­ника руга­нием и ранами и стя­жим Его и смер­тию без­ле­пот­ною осу­дим Его). Я прошу у тебя тела Того Иисуса, кото­рый на вопрос отве­чал: Аз есмь истина и живот, и не имаши на Мне вла­сти ни еди­ныя, аще не быти дано свыше, — ради Кото­рого и жена твоя про­сила тебя, говоря: ничто же сотвори пра­вед­нику тому, много бо постра­дах во сне Его ради. Дай мне Того рас­пя­того, кото­рого мла­денцы встре­чали с вет­вями, говоря: Осанна Сыну Дави­дову, — и кото­рого голос услы­шавши, ад отпу­стил душу умер­шего Лазаря, уже чет­ве­ро­днев­ного, — и о кото­ром писал Мои­сей в законе: узрите живот ваш пред очима вашими висящ. Я хочу мерт­вого тела Того, кото­рого Матерь поро­дила, будучи девою, не познавши муж­ского ложа, и о кото­ром Исаия гово­рил Ахазу: «вот дева зач­нет и родит Сына, кото­рому имя: с нами Бог». Я хочу тела Того, о кото­ром Давид про­ро­че­ски ска­зал: иско­паша руце мои и нози мои, исче­тоша вся кости моя. Дай мне Сего, уже умер­шего на кре­сте, о кото­ром ты ска­зал жидам, — про­сив­шим Его у тебя на смерть: чист есмь от крови пра­вед­ника сего, и кото­рого ты, бив, пре­дал им, умыв руки. Дай мне Того, о кото­ром гово­рил про­рок: Аз же не про­тив­люся ни вопреки гла­голю, плещи моя вдах на раны, и ланиты мои на зау­ше­ния, лица же моего не отвра­тих от студа запле­ва­ний. Я прошу у тебя Того наза­ря­нина, к кото­рому, выходя из бес­но­вав­шихся, бесы взы­вали: Что нам и Тебе, Иисусе Сыне Божий? Вемы тя, кто еси Свя­тый, Божий, при­шел если прежде вре­мене мучити нас, и о кото­ром Сам Бог с небеси, когда Он кре­стился на Иор­дане, сви­де­тель­ство­вал, говоря: Сей есть сын мой воз­люб­лен­ный, о Нем же бла­го­во­лих, — и о кото­ром, нако­нец, Дух Свя­тый чрез Исаию гово­рит: яко овча на зако­ле­ние веден бысть, от без­за­кон­ных людей пре­дан бысть на смерть. Доз­воль мне снять тело с кре­ста, ибо я хочу поло­жить его в своем гробе, потому что уже испол­ни­лись все про­ро­че­ства о Нем. Сей бо наши болезни понесе и за ны пострада, язвою Его мы исце­ле­хом, зане пре­дана бысть на смерть душа Его и со без­за­кон­ными вме­нися. Истре­бим бо, ска­зали они, память Его от земли живу­щих и имя Его не помя­нется к тому. Сего ради хощет Бог отъ­яти болезнь от души Его и раз­де­лити Ему креп­ких коры­сти ибо пишется о нем: и ты в крови завета тво­его испу­стил еси узники твоя от рова не имуща воды. 

И выслу­шав все это от Иосифа, Пилат уди­вился, при­звал сот­ника и спро­сил его: умер ли рас­пя­тый Иисус? и узнав, дал тело Иосифу, чтобы похо­ро­нил его, как хочет. И, купив пла­ща­ницу, Иосиф снял тело Иису­сово с кре­ста. При­шел и Нико­дим и при­нес сме­ше­ние из смирны и алоя, сто­ив­шее сто дина­риев. Они обвили тело Хри­стово (пла­ще­ни­цею), пома­зав его миром. Иосиф же взы­вал говоря: «Солнце не захо­дя­щее, Хри­сте, Творче всего и Гос­поди тва­рей! Как при­кос­нусь я пре­чи­стому Тво­ему телу, непри­кос­но­вен­ному для сил небес­ных; со стра­хом слу­жа­щих Тебе? Какими пла­ща­ни­цами обвию Тебя, покры­ва­ю­щего землю мглою и небо обла­ками, или какие аро­маты воз­лию на тело Твое, кото­рому цари пер­сид­ские при­несли аро­маты с дарами — покло­ня­ясь, как Богу, предъ­и­зоб­ра­жая умерщ­вле­ние Твое за мир? Какие над­гроб­ные песни вос­пою Тебе, кото­рому горе немочно поют сера­фимы? Как понесу Тебя, неви­ди­мого Гос­пода, нося­щего на руках всю тварь, на брен­ных руках моих? Или как положу Тебя в худом гробе, Тебя, сло­вом утвер­див­шего небо и почи­ва­ю­щего на херу­ви­мах со Отцем и Свя­тым Духом? Однако, все это Ты тво­ришь по преду­смот­ре­нию, все сие Ты пре­тер­пел по воле своей; ибо Ты идешь в ад, чтобы снова вве­сти в рай Адама с Евою, пад­ших посред­ством пре­ступ­ле­ния и вос­кре­сить с Собою, силою боже­ствен­ною, и про­чих мерт­ве­цов. Посему я погребу Тебя, мило­стиве, вос­пева так, как научил меня Дух Свя­тый: «Свя­тый Боже, Свя­тый креп­кий, Свя­тый бес­смерт­ный, поми­луй нас!». И поло­жили его в гробе, зава­лив вход боль­шим кам­нем. Мария же Маг­да­лина и Мария Иако­влева смот­рели, где пола­гали Его.

По про­ше­ствии суб­боты, когда уже вос­си­яло солнце, жены, все вме­сте при­шли уже в чет­вер­тый раз, по сло­вам Мат­фея, в суб­боту вече­ром при­шли две жены видеть гроб (при этом было зем­ле­тря­се­ние), когда ангел отот­ва­лил камень от входа и когда, устра­шив­шись его, стражи омерт­вели; тогда и Сам Иисус, явив­шись, ска­зал (женам): «радуй­тесь! Идите к бра­тии моей, и пусть они идут в Гали­лею: там они уви­дят меня». И опять, в пол­ночь, при­шли дру­гие, чтобы про­ве­рить то, что слы­шали от Маг­да­лины, каса­тельно вос­кре­се­ния Хри­стова. Вот как о тех пишет Лука: «жены при­шли ко гробу очень рано, нашли камень уже отва­лен­ным, — сто­яв­ших и гово­рив­ших двух анге­лов: что ищете живаго с мерт­выми? Несть зде, но вос­кресе». После того, пред зарею, при­шли дру­гие жены, кото­рые видели анге­лов внутри гроба на месте, где лежало тело Иису­сово, почему Иоанн Бого­слов ска­зал: «услы­шав от них, Петр пошел ко гробу с дру­гим уче­ни­ком, когда было еще «темно». Рав­ным обра­зом он рас­ска­зы­вает о всех миро­но­си­цах, кото­рые в суб­боту при­хо­дили с аро­ма­тами, что вошедши во гроб, они уви­дели сидев­шего, по пра­вую сто­рону, юношу, и ужас­ну­лись, что он ска­зал им: «не ужа­сай­тесь! нет вам страха, но только жре­цам и стра­жам; вы же идите и ска­жите апо­сто­лам: «Хри­стос вос­кресе!» Вы видите, что пла­ща­ница без тела — хва­ли­тесь же плот­ским вос­ста­нием Хри­сто­вым. Будьте бла­го­вест­ни­цами спа­се­ния чело­века и ска­жите апо­сто­лам днесь спа­се­ния мира; уже не скор­бите, не сетуйте, как о мерт­веце, но радуй­тесь, как о Боге живом».

Я хочу вам рас­ска­зать вам тайну чело­ве­ко­лю­бия Бога, кото­рый постра­дал за Адама, пад­шего в тле­ние; ибо ради его Гос­подь сошел с неба и, вопло­тив­шись, стал чело­ве­ком, чтобы обно­вить истлев­шего и на небеса воз­ве­сти. Тот, послу­шав совета вра­жия, захо­тел стать Богом, и был про­клят; Сей же, послу­шав Отца, сде­лался, чело­ве­ком, да змия погу­бит и чело­веки обно­вит. Тот про­стерши руку к избран­ному древу, отторг ядро смерти, и сде­лался рабом греха; Хри­стос же, про­стерши руки на кре­сте, осво­бо­дил чело­века от осуж­де­ния за грехи и от смерти. Будучи неви­нен, Он пре­дан был, да про­дан­ных гре­хом изба­вит от работы диа­вола; Он из губы на тро­сти вку­сил оцта с жел­чью, чтобы загла­дить руко­пи­са­ние чело­ве­че­ских согре­ше­ний; копием в ребра про­бо­ден был, да отбро­сить пла­мен­ное ору­жие, заграж­дав­шее для чело­века вход в рай; Он исто­чил из ребр кровь и воду, да очи­стить ими всю скверну телес­ную и души чело­ве­че­ские освя­тит; свя­зан был и тер­нием увен­чан, да раз­ре­шит людей от уз диа­воль­ских и иско­ре­нит тер­ние пре­ле­сти вра­жия. Он помра­чил солнце и землю потряс, заста­вил пла­кать всю тварь, чтобы раз­ру­шить адские хра­ни­лища (сокро­вища), чтобы дать видеть свет быв­шим там душам и Евин плач пре­ло­жить на радость; во гроб поло­жен был, яко мертв, — и от века умер­шим жизнь даро­вал; кам­нями был зава­лен и запе­ча­тан, чтобы сокру­шить адовы твер­дыни до осно­ва­ния; Он видимо стре­гом был стра­жами, но неви­димо, сошед во ад, свя­зал сатану. Ибо ангель­ские воин­ства, с Ним текуще, зваху: воз­мите, врата, князи ваша, да вни­дет Царь славы! — и одни, раз­ре­шая свя­зан­ные души, выпус­кали их из тем­ниц, а дру­гие, свя­зы­вая про­тив­ные силы, гово­рили: где ти смерте жало, где ти аде, победа? К ним же свя­зан­ные бесы вопили: «Кто это царь славы, при­шед­ший на нас с столь вели­кою вла­стию?” Он погу­бил князя тьмы, рас­хи­тил все его сокро­вища, раз­ру­шил город смерти, чрево адово, отнял плен­ни­ков — души мерт­вых, кото­рые были тут с Ада­мом. Он вос­крес, не раз­ру­шив печа­тей, точно так, как и родив­шись, не нару­шив дев­ства матери своей. Да, нет страха для вас, а есть только для омерт­вев­ших вои­нов: ибо Иисус совер­шил уже все — вос­крес бого­лепно и пока­зался прежде вас при­хо­див­шим женам, взы­вая: «радуй­тесь!», пове­лел идти апо­сто­лам своим в Гали­лею, чтобы там, освя­тивши с вами все, взойти на небеса с пло­тию, с кото­рою опять при­и­дет судить мир».

Мы уже все ска­зали, что гово­рил ангел миро­но­си­цам; теперь похва­лим Иосифа прис­но­па­мят­ного, бла­го­об­раз­ного и досточудного.

Счаст­лив ты, по истине, пре­слав­ный и досто­чуд­ный Иосиф, спо­до­бив­шись столь вели­кого блага, столь вели­кого богат­ства зем­ного и небес­ного, достойно послу­жив, подобно херу­ви­мам, телу Божию. Но они неви­димо, держа на своих раме­нах, от страха закры­вают лица, ты же с радо­стию на руках своих носишь Хри­ста Бога. Ты счаст­ли­вее Иосифа, пат­ри­ар­хов — Авра­ама, Иса­ака и Иакова, кото­рые стали чест­ней­шими и слав­ней­шими всех, слы­шавши только голос Того, кото­рого тело ты обвил пла­ща­ни­цею. Убла­жаю руки твои, Иосифе, кото­рыми дер­жал тело Сына Божия и творца всех, лица кото­рого не будучи в состо­я­нии видеть на Хориве. Мои­сей скры­вался под кам­нем слыша: зад­няя моя узриши, а потом с Илиею, уви­девши Хри­ста на Фаворе засви­де­тель­ство­вал о Нем, что Он Бог и чело­век. Ты, вели­кий Иосифе, бла­жен­нее Давида царя. Ибо Давид при­нес из Силома кивот, вме­щав­ший в себе слово Божие, но убо­ялся поста­вить его в своем доме; ты же не ски­нию с зако­ном, но самого Бога, снявши со кре­ста, с радо­стию поло­жил в гробе своем. Бла­жен и пре­бла­го­сло­вен иско­пан­ный тобою, Иосифе, гроб, в кото­ром лежал Хри­стос, Спас наш! Ибо он уже не в гроб, но пре­стол Божий, алтарь небес­ный, место­пре­бы­ва­ние Духа Свя­того и одр царя небес­ного, о кото­ром ска­зал Соло­мон: «стоят силь­ные рато­борцы, искус­ные в брани, держа мечи обо­юду остры», чем зна­ме­но­вал чины свя­тых, борю­щихся во Хри­сте с ере­ти­ками и жидами. Бла­жен ты, Иосифе, совер­ши­телю таин­ства Божия и разъ­яс­ни­телю пред­ска­за­ний про­ро­че­ских, ибо ты явственно мазал язвы того, о кото­ром закон и про­роки писали при­точно. Бла­жен ты, Иосифе, что покрыл, как мерт­веца во гробе, ожи­дая три­днев­ного вос­ста­ния, того, кото­рый все ожи­вил сло­вом и покрыл водами твердь небес­ную. Счаст­лив и город твой — Ари­ма­фей, из кото­рого ты при­шел послу­жить Сыну Божию. Какую соста­вил похвалу, достой­ную тво­его бла­жен­ства, или кому упо­до­бим пра­вед­ника сего? Как начну и как рас­по­ложу? Не назвать ли тебя небом? Но бла­го­че­стием ты свет­лее его: ибо во время стра­сти Хри­сто­вой небо помра­чи­лось и сокры­лось и сокрыло свой свет, а ты и тогда с радо­стию носил Бога на руках своих; тогда земля тряс­лась от страха, а ты с Нико­ди­мом радостно, обвив пла­ща­ни­цею, напи­тан­ною аро­ма­тами, поло­жил тело Божие во гроб. Назвать тебя апо­сто­лом? — Но ты остался вер­нее крепче их: ибо, когда они, боясь евреев, раз­бе­жа­лись, тогда ты без боязни и сомне­ний послу­жил Хри­сту. Назвать тебя ста­рей­ши­ною свя­ти­те­лей? Да: ибо ты подал им при­мер, обходя, кадя и кла­ня­ясь, с молит­вами, пре­чи­стому телу Хри­стову, и говоря: вос­кресни, Гос­поди, помози нам и избави нас имене Тво­его ради. Свя­щен­но­му­че­ни­ком ли тебя назвать, за то, что ты пока­зал столь вели­кую любовь ко Хри­сту? Так: ибо хотя и не погру­зи­лось ору­жие в грудь твою, хотя не про­ли­лась твоя кровь от меча, но ты, готов­но­стию и верою, поло­жил душу свою за Хри­ста. Тебя было тер­зали и почленно рас­се­кали, но тебя сохра­нил Иисус, кото­рого ты тело хра­нил, не боясь ни гнева евреев, ни угроз жре­цов, ни без вины (напрасно) уби­ва­ю­щих вои­нов. Ты не желал боль­шого богат­ства, не забо­тился о своей жизни, чая три­днев­ного вос­кре­се­ния, — но тру­дился более всех свя­тых, бого­бла­жен­ный Иосифе; за то более всех ты име­ешь дерз­но­ве­ние ко Хри­сту. Молись же Ему о нас, про­слав­ля­ю­щих тебя, почи­та­ю­щих твою и миро­но­сиц память и укра­ша­ю­щих твой празд­ник. Подай, свя­тый, всем нам твою помощь, будь граду нашему покро­вом от вся­кого зла, подай князю нашему победу на вра­гов, засту­пай его от вра­гов види­мых и неви­ди­мых, испроси здра­вие его телу, купно же и дуже его спа­се­ние, а нас избави от вся­кой нужды, печа­лей, бед и всех лютых напа­стей, — и сво­ими молит­вами к Богу испроси отпу­ще­ние мно­гих пре­гре­ше­ний; да изба­вит нас от бес­ко­неч­ной муки и сотво­рит при­част­ни­ками буду­щей жизни, бла­го­да­тию Гос­пода Бога и Спаса нашего Иисуса Хри­ста, Ему же слава со Отцем, пре­свя­тым, бла­гим и живо­тво­ря­щим Духом ныне, и присно и во веки.

4. Слово о расслабленном от бытия и от сказания Евангельского, в неделю 4‑ю по Пасхе

Неиз­ме­рима высота небес, неис­ле­дима глу­бина пре­ис­под­ней, непо­сти­жимо и таин­ство Боже­ствен­ного смот­ре­ния; ибо велика и неиз­ре­ченна милость Божия к роду чело­ве­че­скому, коею мы поми­ло­ваны. По сему, бра­тия, мы должны хва­лить, и петь, и про­слав­лять Гос­пода Бога и Спаса нашего Иисуса Хри­ста, испо­ве­дуя сотво­рен­ные Им вели­кие чудеса, неис­по­ве­ди­мые ни для анге­лов, ни для чело­ве­ков. Ныне же побе­се­дуем о рас­слаб­лен­ном, кото­рого днесь сам Бог вспом­нил, при­з­рел и поми­ло­вал, но кото­рого врачи оста­вили в небре­же­нии, и ввер­гав­шие (боля­щих) в купель пре­зрели. Ибо, когда вода была воз­му­ща­ема, все, забо­тясь о здра­вии бога­тых, сего чело­века обхо­дили. Но его-то ныне Хри­стос, бла­гий чело­ве­ко­лю­бец, яко врач душ и телес наших, исце­лил сло­вом; и слово Его стало делом. Ибо еван­ге­лист гово­рит: взыде Иисус во Иеру­са­лим (Ин.5:1), в пре­по­ло­ве­ние иудей­ского празд­ника, то есть, когда из всех горо­дов собра­лось, по обык­но­ве­нию, в Иеру­са­лим мно­же­ство народа: тогда и Гос­подь при­шел, уго­ждая вся­че­ски своим рабам, и вме­сте обли­чая неистов­ство враж­до­вав­ших на Него иудеев. Ибо по истине Он при­шел взыс­кать заблуд­ших и спа­сти погиб­ших; много тво­рил и чудес по всей Пале­стине; но Ему не веро­вали, и изры­гали хулу про­тив бла­го­дати, назы­вали Его льсте­цом и обман­щи­ком. Для того Он ныне и при­шел, при мно­же­стве народа, к Соло­мо­нову водо­хра­ни­лищу, назы­ва­е­мому Вифезда, то есть овчая купель, поелику там омы­вали внут­рен­но­сти при­но­си­мых на жертву овец. Над сим водо­хра­ни­ли­щем была палатка, состо­яв­шая из пяти кры­тых ходов, и здесь лежало мно­же­ство боль­ных, хро­мых, сле­пых и дру­гими неду­гами одер­жи­мых, кои ожи­дали воз­му­ще­ния воды. Ибо ангел Гос­по­день, при­ходя, воз­му­щал воду, и кто пер­вый по воз­му­ще­нии вхо­дил в оную, тот выздо­рав­ли­вал. Но эта купель была только обра­зом свя­того кре­ще­ния; поелику вода ее не все­гда исце­ляла, но только тогда, когда воз­му­щал ее ангел. Ныне же в купели кре­ще­ния сам Вла­дыка анге­лов, св. Дух, при­ходя, освя­щает ее и подает здра­вие душам и телам и очи­ще­ние гре­хов. Слеп ли кто умом, или хром неве­рием, или иссох от отча­я­ния по при­чине мно­же­ства гре­хов: вода кре­ще­ния всех тво­рит здра­выми. Оная купель хотя мно­гих при­ни­мала, но исце­ляла только одного, и то не все­гда, а одна­жды в год: но купель кре­ще­ния, вся­кий день при­емля мно­же­ство ко кре­ще­нию, всем подает жизнь, ибо если и со всей земли при­дут люди, бла­го­дать Божия не ума­лится, вем даруя исце­ле­ние от неду­гов греховных.

Ска­жем же о бла­го­сти Гос­пода, как Он при­шел к купели овчей, и узрев чело­века рас­слаб­лен­ного, дол­гое время лежа­щего на одре в недуге, вопро­сил его: хощеши ли цел быти (Ин.5:6)? Ей, Гос­поди, ответ­ство­вал тот, хотел бы я, но чело­века не имам (ст. 7), кото­рой бы по воз­му­ще­нии анге­лом воды, вверг меня в купель. Но если уже Ты, Вла­дыко, вопро­сил меня о здра­вии, то с кро­то­стию выслу­шай мой ответ, в кото­ром я изъ­ясню Тебе тяжесть моей болезни. Трид­цать восемь лет лежу я на одре сем, при­гвож­ден­ный к нему неду­гом; грехи мои рас­сла­били все члены моего тела, а душа, еще прежде сего недуга, пора­жена сра­мом оных. Я молюсь Богу, и не внем­лет мне; ибо без­за­ко­ния моя пре­взы­доша главу мою (Пс.37:5); вра­чам раз­дал я все свое име­ние, но помощи от них не полу­чил; ибо нет такого вра­че­ства, кото­рое бы могло отме­нить Боже­ское нака­за­ние; зна­ко­мые мои гну­ша­ются мною, потому что смрад мой лишил меня вся­кой утехи, и ближ­ние мои сты­дятся меня, ибо я, по при­чине болезни моей, стал чужд бра­тии моей; все люди надо мною руга­ются, и ни в ком не нахожу себе уте­ши­теля. Назову ли себя мерт­вым? Но чрево мое про­сит пищи, и язык мой иссы­хает от жажды. Сочту ли себя живым? Но не только встать с одра, но и дви­нуться не могу; не могу сту­пить ногами, а руками не только дей­ство­вать, но и ося­зать себя. Я мерт­вец не погре­бен­ный, и одр сей — гроб мой; я мерт­вый в живых, и живой в мерт­вых; ибо, как живой, пита­юсь, а как мерт­вый, не дей­ствую. И к сему еще мучусь, как в аде, от поно­ше­ния руга­ю­щихся надо мною: ибо я служу посме­ши­щем юно­шам, кото­рые друг друга уко­ряют мною, и прит­чею стар­цам в их раз­го­во­рах. Все гну­ша­ются мною. Сугубо я стра­даю: внутри сне­дает меня болезнь, отвне прон­зают доса­жде­ния руга­те­лей: ибо от всех при­емлю опле­ва­ния. К усу­губ­ле­нию же скорби, голод больше болезни изну­ряет меня: ибо если и увижу пищу, то не могу рукой вло­жить ее в уста; всех прошу, чтобы кто-нибудь накор­мил меня. Стону со сле­зами, томи­мый болью моего недуга, и никто не при­дет посе­тить меня; стражду один, без сви­де­те­лей. Когда при­не­сут сюда остатки от тра­пезы бого­бо­яз­нен­ных людей, тот­час при­хо­дят при­став­ники овчей купели; и не так псы обли­зы­вают струпы Лазаря, как они пожи­рают подан­ную мне мило­стыню. Нет у меня богат­ства, чтобы нанять кого-нибудь попе­щись о мне; ибо я зле рас­то­чил дан­ное мне в раю богат­ство; змием в Едеме похи­щено у меня оде­я­ние чистоты, и здесь лежу я, обна­жен­ный Божия покрова. Чело­века не имам, кото­рый бы, не гну­ша­ясь, послу­жил мне. Енох и Илия уже не обре­тают на земле; ибо взяты на колес­нице огнен­ной, и пре­бы­вают идеже Бог весть. Авраам с Иовом, не мно­гое время послу­живши подоб­ным мне, пре­ста­ви­лись в жизнь бес­ко­неч­ную. Гос­поди! Чело­века не имам вер­ного Богу. Мои­сей Бого­ви­дец и зако­но­да­тель, и он после согре­шил пред Богом, и не взо­шел в землю обе­то­ван­ную; Соло­мон пре­муд­рый, три­кратно бесе­до­вав­ший с Богом, в ста­ро­сти согре­шил пред Ним, пре­льстив­шись женами. Гос­поди! чело­века не имам, кото­рый бы опу­стил меня в купель: ибо вси укло­ни­шася, неклю­чими быша, и несть тво­ряй бла­гое, несть до еди­ного: и не разу­меют вси тво­ря­щии без­за­ко­ние (Пс.13:3, 4).

Все сие из уст рас­слаб­лен­ного услы­шавши, бла­гий врач наш, Гос­подь Иисус Хри­стос, ответ­ство­вал ему: что ты гово­ришь — чело­века не имам? Я, как щед­рый и мило­сти­вый, ради тебя сде­лался чело­ве­ком, не изме­нив обе­то­ва­нию о моем воче­ло­ве­че­нии; ибо ты слы­шал про­рока, кото­рый гово­рит: яко отроча родися нам. Сын Выш­него, и дадеся нам (Ис.9:6); и: той недуги наша прият и болезни понесе (Мф.8:17). Ради тебя оста­вивши ски­петр гор­него цар­ства. Я обхожу здесь, служа доль­ним: не при­и­дох бо, да Ми послу­жат, но да послужу (Мф.20:28). Ради тебя Я, бес­плот­ный, облекся пло­тию, дабы исце­лить недуги всех душев­ные и телес­ные; ради тебя Я, и ангель­скими силами неви­ди­мый, явился чело­ве­ком: ибо не хочу, чтобы Мой образ (чело­век) лежал в тле­нии, но желаю его спа­сти и при­ве­сти в позна­ние истины: и ты гово­ришь — чело­века не имам? Я стал чело­ве­ком, да сотворю чело­века Богом: ибо ска­зано: логи есте и сынове Выш­няго вси (Пс.81:6); и кто дру­гой вер­нее Меня может послу­жить тебе? Тебе на слу­ша­ние Я создал всю тварь: небо и земля тебе слу­жат, — то вла­гою, а сия пло­дом. Ради тебя солнце раз­ли­вает свет и теп­лоту, а луна со звез­дами осве­щает ночь; ради тебя облака напол­няют землю дождем и земля на службу тебе про­из­ра­щает вся­кую траву, содер­жа­щую семя, и вся­кое древо, при­но­ся­щее плод. Ради тебя реки содер­жат в себе рыб и пустыни питают зве­рей: и ты гово­ришь —  чело­века не имам? И какой чело­век вер­нее Меня? Ибо я не изме­нил обе­то­ва­нию о моем воче­ло­ве­че­нии. Я клялся Авра­аму: о семени твоем бла­го­сло­вятся вси языцы (Быт.22:18); и: во Иса­аце наре­чется тебе семя (Быт.21:12). И в сем пле­мени вопло­тив­шись, я отля­гаю ныне обре­за­ние, и вме­сто его устав­ляю воду, порож­да­ю­щую мно­же­ство чад кре­ще­нием; о кото­рой гово­рит Исаия: яко про­тор­жеся вода в пустыни (Ис.35:6), и: жаж­ду­щии идите на воду живу (Ис.55:1). Я — море жизни, и из уст Моих изли­ваю на тебя источ­ник рай­ский, а ты жаж­дешь купели, кото­рая вскоре иссох­нет. Востани, возьми одр твой (Ин.5:8). Да услы­шит меня Адам, и обно­вится ныне с тобою от истле­ния: ибо в тебе Я исце­ляю про­кля­тие пер­вого пре­ступ­ле­ния Еввина. Лазаря, уже восмер­див­шего и четыре дня быв­шего мерт­вым, Я ожи­во­тво­рил сло­вом: и тебе ныне говорю: востани, и возьми одр твой, и иди о дом твой. И рас­слаб­лен­ный тот­час встал с одра, и, взявши одр, на кото­ром лежал, стал ходить посреди народа.

В тот день была суб­бота, и иудеи, уви­девши его, не воз­ра­до­ва­лись о исце­ле­нии боль­ного, не воз­дали хвалы Богу, воз­двиг­шему рас­слаб­лен­ного от одра болезни, и не ска­зали: как у тебя, брат, укре­пи­лись жилы, и утвер­ди­лись члены? Напро­тив, как звери, напав­шие на воору­жен­ного, побе­жали прочь и изры­гали бого­хуль­ные слова, кото­рые, впро­чем, как стрелы, пус­ка­е­мые в камен­ную скалу, сокру­ша­лись. Они воз­лю­били неправду более, нежели истину, и нося­щему одр стали пре­тить, говоря: суб­бота есть и не достоит ти взя­тии одра тво­его (Ин.5:10). Зачем ты вос­стал от немощи? Зачем исце­лел от недуга? Зачем осво­бо­дился от болезни? Не должно тебе ныне носить одра сво­его. Тогда исце­лев­ший от недуга ска­зал им: что вы гово­рите, фари­сеи? Счи­тая себя муд­рыми, вы обе­зу­мели от злобы. Ужели вам не довольно того, что вы видели меня в про­дол­же­нии трид­цати осьми лет лежа­щего на одре полу­мерт­вым? И ныне, когда я встал по слову Божию, вы ослепли умом, и, хро­мая своею неправ­дою, спо­ты­ка­е­тесь. Если не добро, то, конечно, и не зло мое исце­ле­ние; если вы не раду­е­тесь пре­слав­ному чуду, то по край­ней мере не зави­дуйте даро­ван­ному мне здра­вию. Не будьте, как меск и конь, не име­ю­щие разума. Гос­подь помог мне на одре болезни моей, и недуг мой пре­ме­нил во здра­вие. Ска­жите же мне, ста­рей­шины и судии изра­и­левы, из чьей клети похи­щено у вас даро­ван­ное мне? Никто из вас не оби­жен; ни у кого у вас не взял того, что дал мне сотво­рив­ший меня здра­вым; Он только ска­зал мне: востани, и возьми одр твой, и ходи, — и вот я здрав! Книж­ники отве­чали ему: кто же тот, кото­рый сде­лал тебя здра­вым? Нося­щий же одр не знал Его, потому что Иисус тот­час укло­нился от народа; впро­чем ска­зал: Он не волхв, ни чародй, даже не хода­тай, ни ангел, но сам Гос­подь, Бог Изра­и­лев: ибо Он ни руками не ося­зал меня, ни пла­стыря не при­ла­гал к ранам моим, но вся про­из­вел одним сло­вом; только ска­зал мне: востани и ходи, — и за сло­вом после­до­вало испол­не­ние и исце­ле­ние. Посему не лице­мерьте и не хулити Божией бла­го­дати, но судите спра­вед­ливо; рцыте Богу: яко воз­ве­ли­чи­шася дела Твоя во Изра­или; и, при­знав чудо Гос­пода, сим почтите суб­боту, про­славьте Бога и празд­ник украсьте. Но иудеи не пре­ста­вали гово­рить: кто это исце­лил тебя в суб­боту? Покажи нам пове­лев­шего тебе носить одр в праздник!

Иисус паки нашел его в церкви и ска­зал ему се здрав еси и ктому не согра­шай, да не горше ти что будет (Ин.5:14). Но да не поду­маем, что Хри­стос ска­зал сие ему одному: Он гово­рит сие всем нам, при­яв­шим бла­го­дать кре­ще­ния, коим мы очи­сти­лись от пра­ро­ди­тель­ской скверны и исце­ли­лись от рас­тле­ва­ю­щего нас греха. Гос­подь как бы так ска­зал оному исце­лев­шему: вот Я в тебе исце­лил болезни Адама, и пад­шего пре­ступ­ле­нием вос­ста­вил, и про­кля­тие пора­жав­шее весь род его, ныне уни­что­жил, и скверну вся­кого греха омыл кре­ще­нием; взыс­кал и обрел укло­нив­ше­гося на злые пути идо­ло­слу­же­ния, обвя­зал раны уязв­лен­ного бесами-раз­бой­ни­ками, воз­лиял на раны его вино и масло Моей крови и, подъяв его на теле Моем, внес в гости­ницу, — свя­тую Цер­ковь, дал два среб­ре­ника гости­нику, новый и вет­хий Завет — свя­ти­те­лям, да при­лежно учат людей; обе­щал и мзду, по воз­вра­ще­нии моем, тем, кото­рые спа­сут греш­ни­ков! Се здрав еси и ктому не согре­шай; ибо ска­зано: горе согре­ша­ю­щему в разум.

Итак, разу­мейте все силу слова, что Гос­подь пове­ле­вает нам не гре­шить по кре­ще­нии, да не рас­тлим опять обнов­лен­ное Богом чело­ве­че­ство. Горе же согре­шив­шему по вос­при­я­тии вся­кого свя­щен­ного сана, как-то мона­ше­ства и иерей­ства; горе и в самом епи­скоп­ском сане, не боя­щимся Бога! Оный рас­слаб­лен­ный был верен: ибо, по исце­ле­нии, не вдался в скверны телес­ные, и не про­из­нес хулы на Иисуса пред иуде­ями, но пре­бы­вал в церкви, где и обрел его Хри­стос; и познав исце­лив­шего его, он ска­зал: пра­ве­ден еси, Гос­поди, и слово Твое истина: отныне я при­част­ник всем боя­щимся Тебя и хра­ня­щим запо­веди Твои. И пошел он по всей стране, пове­дая, яко Иисус есть, иже мя сотвори цела (Ин.5:15). И мы, Бра­тия, про­сла­вим Иисуса Хри­ста, Бога нашего, исце­лив­шего нас от неду­гов гре­хов­ных, и при­па­дем к Нему верою говоря: преж­них без­за­ко­ний наших не помяни, и нынеш­ние грехи очи­сти: ибо Ты Бог всех, небес­ных и зем­ных, Тво­рец чело­ве­ков, Созда­тель анге­лов, Царь всего мира, Вла­дыка архан­ге­лов, Соде­я­тель херу­ви­мов, Укра­си­тель сера­фи­мов: поми­луй нас, на Тебя упо­ва­ю­щих, да спа­сен­ные Тобою, сла­вим Тебя, со Отцем, и с Пре­свя­тым Духом ныне, и присно, и во веки. Аминь.

5. Слово на Вознесение Господне, в четверг 6‑й недели, от пророческих указаний

При­иди ныне духом, свя­щен­ный про­роче Заха­рие, дай нача­ток нашему слову от твоих про­ри­ца­ний о воз­не­се­нии на небеса Гос­пода нашего И. Хри­ста. Ибо ты не в притче, но ясно пока­зал нам это говоря: се Бог наш гря­дет во славе, от брани опол­че­ния, и вси свя­тии с ним; и ста­нут нозе Его в день он на горе Еле­он­стей, яже есть прямо Иеру­са­лиму на восток (Зах. 14:3, 4). Желаем и про­чее узнать от тебя, а о брани, быв­шей на общего врага-диа­вола, мы знаем от Исаии, видев­шего сера­фи­мов. Ибо Сам Гос­подь наш И. Хри­стос опол­чился на вся бесов­ские силы и тем­ные вла­сти; попрах я яро­стию моею, сотрох я во гневе моем, и вся ризы моя обаг­рих в победе; сни­дох и до сокро­вищ плен­ник Моих и вся изба­вих кре­по­стию мышцы Моея (Ис.63:3–5). И рех не людие ли сии суть и чада Моя, и раз­де­лих корысть радо­сти Моея. Все это было ска­зано о стра­да­ниях Гос­пода, по соше­ствии Его в ад. Ибо Он побе­дил там кре­стом вла­сти тем­ные, извел все­род­ного Адама со всеми пле­ме­нами наро­дов. Людьми назы­вает все народы, све­ден­ные во ад за грехи, детьми тех, кото­рые скон­ча­лись в вере, но над всеми воца­рился грех вла­стию смерт­ною от самого Адама до Хри­ста, низ­вел и поса­дил в пре­ис­под­них ада: око­ван­ные нище­тою и желе­зом; без­за­ко­ний бо ради своих сми­ри­шася (Пс.106:10–17). Но Хри­стос, сокру­шив врата мед­ные, изба­вил их от бед и, рас­торг­нув узы их, извел из тьмы и сети смерт­ные. И через 40 дней раз­де­лил корысть своей радо­сти, ибо ска­зал: радуйся со Мною, яко обре­тох изгиб­шую драхму, т. е. души чело­ве­че­ские по пле­ме­нам наро­дов, кото­рые ввел в раз­ные места своих обы­ва­те­лей одних в рай с раз­бой­ни­ком, дру­гих в пыш­ный Едем, иных в пре­бы­ва­ние жизни веч­ной с Авра­амом; всех же наро­дов души посе­лил на водах упо­ко­е­ния (Пс.22:2). Ибо за всех, кото­рые согре­шили в плоти пре­ле­стию змия, тою же пло­тию постра­дал Иисус, и воз­даст каж­дому по делам, когда при­дет судить всему миру. Это ска­зано было апо­сто­лам анге­лами на Еле­он­ской горе; ибо ска­зали: мужие Гали­лей­стии, что сто­ите зряще на небо; Той паки при­и­дет во славе Сво­его боже­ства судить всему миру, и воз­даст каж­дому по делам его. Свя­тых про­ро­ков и пра­вед­ных Он при­вел с Собою в св. град. Об их входе ска­жем от бого­дух­но­вен­ных книг; ибо мы не творцы слову, но сле­дуем сло­вам про­ро­ков и апо­сто­лов, кото­рые сви­де­тель­ствуют о Бозе живе и кото­рым пове­лел Дух Св. так напи­сать веру­ю­щим на спа­се­ние, а неве­ру­ю­щим на поги­бель. Пой­дем же и мы, бр., ныне на гору Еле­он­скую и мыс­ленно посмот­рим на совер­шив­ши­еся там пре­слав­ные собы­тия. На ту пору при­шел ныне Сам Гос­подь Бог наш и там собра­лись чины всех свя­тых, соборы пра­от­цев, мно­же­ство пат­ри­ар­хов, полки про­ро­ков, лики апо­сто­лов и толпы вер­ных с семи­де­ся­тью уче­ни­ками Хри­сто­выми; о них ска­зал Павел: Гос­подь явился более чем 500 бра­тиям. Это же гово­рят быв­шие на горе Еле­он­ской, пред кото­рыми Гос­подь воз­несся, а о тех, кото­рых Хри­стос воз­вел на небеса в гор­ний Сион, слу­шай Мат­фея, кото­рый гово­рит о них: и многа телеса усоп­ших свя­тых восташа и вни­доша по воз­не­се­нии во свя­тый град, т. е. в небес­ный Сион. Их видел Павел, когда вос­хи­щен был до тре­тьего неба. Но оста­вив их, побе­се­дуем о воз­не­се­нии Хри­сто­вом, кото­рое было на горе Елеонской.

Там ныне ангель­ские силы и архан­гель­ские воин­ства; одне на кры­льях вет­ря­ных при­но­сят облака для взя­тия от земли Хри­ста Бога нашего; дру­гие гото­вят херу­вим­ский пре­стол. Бог Отец ждет Того, Кото­рого имел с Собою в лоне; Дух же Св. пове­ле­вает всем анге­лам Его: воз­мите его врата небес­ныя, са вни­дет Царь славы. Небеса весе­лятся, укра­шая свои све­тила, чтобы удо­сто­иться бла­го­сло­ве­ния от сво­его Творца, воз­но­ся­ще­гося пло­тию на обла­ках (сквозь небес­ные врата); земля раду­ется, видя на Себе Бога, явственно ходя­щего; и вся тварь кра­су­ется, будучи про­све­ща­ема от горы Еле­он­ской, на кото­рой, по пове­ле­нию Бога отца, ангелы соеди­ня­лись с св. апо­сто­лами, ожи­дая при­ше­ствия Сына. Потому для нас этот празд­ник важ­нее дру­гих, и эта гора свя­тее Синай­ской, ибо на ту сошел неви­димо, а на этой явственно пока­зался; ибо сошел на Синай­скую, устра­шил всех, так как гора дыми­лась огнем, мол­нии же и громы умерщ­вляли всех, кото­рые при­сту­пали к горе, и только с одним Мои­сеем бесе­до­вал Бог, а Хри­стос, взо­шедши с телами свя­тых на Еле­он­скую, всех освя­тил и все уте­шает. Ибо Елеон бли­стает, как солнце, имея на себе чины свя­тых со Хри­стом; вме­сто тех гро­мов и мол­ний, слы­шатся про­ро­че­ские гласы, кото­рые радостно ликов­ствуют, говоря; воз­не­сися силою Твоею, Боже, вос­поем и поем силы Твоя. Ангелы всех при­зы­вают, говоря: вос­клик­ните Богу вся земля, пойте имени Его (Пс.68:2). Песнь начи­нают пат­ри­архи: се Бог наш при­ми­ри­вый обоя и сово­ку­пи­вый во едино зем­ная с небес­ными. Пре­по­доб­ные воз­гла­шают: воз­не­сися на небеса, Боже, и по всей земли слава Твоя (Пс.56:6). Пра­вед­ники велег­ласно вопиют: воз­не­сися судяй земли, да и мы во свете лица Тво­его, Гос­поди, пой­дем. Давид, как ста­рей­шина ликов, уяс­няя слова пес­ней, гово­рит: вси языцы вос­пле­щите руками, вос­клик­ните Богу гла­сом радо­ва­ния, да взы­дет Бог в вос­клик­но­ве­нии Гос­подь во гласе трубне (Пс.46:2, 6). Всех же голоса окан­чи­вает Павел, говоря: кто взы­дет на небеса Хри­ста све­сти? или кто сни­дет в без­дну, сиречь Хри­ста воз­ве­сти (Рим.10:6, 7)? Но той есть сше­дый и паки воз­ше­дый пре­выше всех небес (Еф. 4:10). Здесь же была и язы­че­ская цер­ковь уне­ве­щен­ная Хри­сту; видя Его, ныне воз­но­ся­ще­гося на небеса, она скор­бит и, сте­ная серд­цем, с Соло­мо­ном взы­вает: уязв­лена есмь любо­вию аз Твоею, жените небес­ный, и потру­ди­лась вслед тебя и дней чело­ве­че­ских не воз­лю­била. И, как бы про­во­жая воз­люб­лен­ного, гово­рит: да лоб­зает мя от лоб­за­ний уст своих (Песн. 2, 5, 1). С нею же и лик апо­сто­лов, взи­рая на сво­его учи­теля и Бога, как чада цер­ков­ные, жалостно взы­вали: Вла­дыко! Не остави сирыми нас, ихже волею воз­лю­бил еси, яко мило­стив, но посли, как обе­щал нам пресв. Тво­его Духа. Иисус, уте­шая их мило­стию, отве­чал им: Седите в Иеру­са­лиме, Аз бо вос­хожу к Отцу моему и Богу вашему, и послю, яко обе­щал вам, иного Уте­ши­теля, Духа Моего и Отча; и воз­двиг руце, бла­го­сло­вил их. И ска­зал это, воз­несся на небо, и тии покло­ни­шася Ему, и облак све­тел подъят Его от очию их, ибо ска­зано: взыде на херу­ви­мех и лете на крилу вет­ре­ную. Имел же Бог с Собою и души чело­ве­че­ские, кото­рые и воз­нес на небеса, в дар Сво­ему Отцу и кото­рые посе­лил в гор­нем граде. Это пишу, по разуму Иере­мии, кото­рый гово­рит: души, кото­рые враг низ­вел в пре­ис­под­нюю, Гос­подь воз­вел на небеса, ска­зав: воста­ните, изы­дем в гор­ний Сион, кото­рый есть небес­ный Иеру­са­лим. Впе­реди текли ангель­ские силы с стра­хом и радо­стию, желая отво­рить небес­ные врата; но вра­тари небес­ные воз­бра­няли им, вос­кли­цая: сии врата Гос­подня, пусть никто из зем­ных не про­хо­дит ими, ибо что нам запо­ве­дал Бог, то не мимо идет; ныне же удив­ля­емся, видя чело­века, сидя­щего на херу­вим­ском пре­столе и стре­мя­ще­гося пройти эти врата прежде сера­фи­мов. Ангелы же воз­ве­стили силу и досто­ин­ство Сына Божия, обле­чен­ного пло­тию и (убеж­дали) не пре­ре­кать воле Бога, вся пре­мудро устро­я­ю­щего: ибо Он сошел на землю, никем не заме­чен­ный, и вот вос­хо­дит, нося образ раба. Они же отве­чали: не будем покорны, если не услы­шим слова Божия. Тогда Хри­стос воз­гла­сил: отвер­зите Мне врата правды (Иер.31:6); вшедши в них, воз­вещу Отцу Моему, что Я сде­лал на земле и как постра­дал. Познав глас Гос­пода, все силы небес­ные, падши, покло­ни­лись, говоря: хотя мы не видели Тебя вла­дыко, схо­дя­щим, се покло­ня­емся Тебе вос­хо­дя­щему во славе. И Дух Св., изшед во сре­те­ние, вво­дит рав­ного Себе Сына Божия и, воз­да­вая Ему почесть, гово­рит: и да покло­нятся Ему вси ангели Божии. Сам Бог Отец воз­гла­сил к гря­ду­щему во плоти: Сын Мой еси Ты, седи одес­ную Мене (Пс.44:1), пре­стол Твой, Боже, в век века (Пс.88:12), Твоя суть небеса и Твоя есть земля и испол­не­ние ея Ты осно­вал (Пс.88:12). И поса­див Сына на пре­столе, Отец вен­чает Его своею дес­ни­цею, при пении сера­фи­мов: поло­жил еси на главе Его венец от камене честна; сла­вою и честью вен­чал еси Его (Пс.20:4; 8:6). После сего окан­чи­вает пома­за­нием Божия суще­ства, как сви­де­тель­ствует Давид: сего ради помаза Тя, Боже, Бог твой елеем радо­сти, пачи при­част­ник Твоих. Поис­тине сей празд­ник полон радо­сти и весе­лия: радость на небеси, вслед­ствие вос­ше­ствия Хри­ста ко Отцу, и на земли весе­лие всей твари, вслед­ствие обнов­ле­ния ее от истле­ния. Поэтому и мы, бр., при­и­дите воз­ра­ду­емся Гос­по­деви, воз­шед­шему над небеса на востоки (Пс.67:34), седя­щему одес­ную Отца. Покло­нимся при­няв­шему вся­кую власть на небеси и на земли; помо­лимся цар­ству­ю­щему с Отцем; при­не­сем веру, как дар, да не явимся пред Ним тщи в день празд­ника, да при­и­мем Божию милость, ибо ныне Хри­стос раз­дает каж­дому свои дары: Отцу дает при­не­сен­ную Им в жертву плоть; апо­сто­лам посы­лает Св. Духа; души св. про­ро­ков вво­дит в небес­ное цар­ство; своим угод­ни­кам раз­де­ляет гор­ние оби­тели; пра­вед­ни­кам отвер­зает рай; стра­дав­ших за Него муче­ни­ков вен­чает; стра­сто­терп­цам дает бла­го­дать чудес; свя­ти­те­лям дает душе­по­лез­ные про­ше­ния; греш­ни­кам про­щает пре­гре­ше­ния; всех, тво­ря­щих волю Его и хра­ня­щих запо­веди Его, милует; бла­го­вер­ным нашим кня­зьям посы­лает здра­вие телес­ное, и спа­се­ние душев­ное, и победу над вра­гами, утвер­ждает церкви, обо­га­щает цер­ков­ни­ков, делает почтен­ными слу­жа­щих Ему архи­епи­ско­пов и епи­ско­пов, иереев и диа­ко­нов, освя­щает мона­стыри, про­слав­ляет игу­ме­нов, укреп­ляет в тер­пе­нии мона­хов, бла­го­слов­ляет всех хри­стиан, малых с вели­кими, нищих с бога­тыми, рабов со сво­бод­ными, стар­цев с мла­ден­цами, сирот с вдо­ви­цами. При­и­дем и мы, бр., в св. цер­ковь: воз­ве­ли­чим Хри­ста Бога нашего, дав­шего нам жизнь; про­сла­вим обе­щав­шего потом небес­ное цар­ство; воз­не­сем имя Его вкупе, да нис­по­шлет и нам Пресв. Сво­его Духа. Ибо мы Его рабы; и Тому вос­сы­лаем славу, и честь, и покло­не­ние со Отцем и с пре­свя­тым, бла­гим и живо­тво­ря­щим Духом, и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

III. Лука Жидята или Жирята, епископ Новгородский (1035–1058)

О жизни его сохра­ни­лось мало све­де­ний. Известно только, что он пер­вый из рус­ских удо­сто­ился епи­скоп­ского сана, по воле вели­кого князя киев­ского Яро­слава, в 1035 г. По смерти пер­вого нов­го­род­ского епи­скопа, Иоакима Кор­су­вя­нина, делами епар­хии управ­лял несколько вре­мени (5 лет) уче­ник его Ефрем; но Яро­слав, веро­ятно, знав­ший обра­зо­ван­ный ум и бла­го­че­сти­вую жизнь Луки Жидяты, пред­по­чел его избран­нику Иоакима и велел поста­вить епи­ско­пом Нов­го­роду. В 1055 г. он был окле­ве­тан слу­гою своим Дуди­ком пред киев­ским мит­ро­по­ли­том Ефре­мом (будто гово­рил непо­доб­ные речи про мит­ро­по­лита), вызван на суд, в Киев, где нахо­дился три года, был оправ­дан и отпу­щен в свою епи­ско­пию (1058 г.). Через несколько вре­мени опять ходил в Киев и на воз­врат­ном пути в Нов­го­род скон­чался (15 октября 1059 или 1060 г.) на Копы­сах. Тело его погре­бено в Нов­го­роде за Софий­скою цер­ко­вию; но через пять сот лет (в 1558 г.) обре­тено нетлен­ным и пере­не­сено в цер­ковь. Память его и доселе место чтится в Нов­го­роде, 10 фев­раля и 4 октября.

От епи­скопа нов­го­род­ского Луки, мы имеем «Поуче­ние к бра­тии», самый пер­вый лите­ра­тур­ный памят­ник рус­ского про­по­вед­ни­че­ства. Поуче­ние это пред­став­ляет собою сбор­ник раз­ных пра­вил хри­сти­ан­ской веры и жизни, в крат­ких сло­вах изла­гая самые общие настав­ле­ния в исти­нах хри­сти­ан­ства: в нем гово­рится об отно­ше­ниях чело­века к Богу, к ближ­нему и самому себе. В част­но­сти: «Поуче­ние к бра­тии» может быть раз­де­лено на 4 части: в пер­вой ука­зы­ва­ются глав­ные обя­зан­но­сти хри­сти­а­нина по отно­ше­нию к Богу, во вто­рой — к ближ­ним, в тре­тьей — к самому себе, в чет­вер­той — неко­то­рые общие обя­зан­но­сти в отно­ше­нии к Богу, ближ­нему и самому себе, осо­бенно в быту семей­ном, граж­дан­ском и церковном.

Поуче­ние это важно и по своей древ­но­сти, и потому, что состав­лено рус­ским архи­пас­ты­рем, и есть пер­вое, соб­ственно рус­ское, цер­ков­ное слово. На осно­ва­нии содер­жа­ния его можно думать, что оно про­из­не­сено при самом вступ­ле­нии архи­пас­тыря на свою паству (1035 г.). Нет в нем ни искус­ствен­ного крас­но­ре­чия, ни глу­бины и пло­до­ви­то­сти мыс­лей; напро­тив, оно отли­ча­ется совер­шен­ною про­сто­тою и кратко изла­гает самые общие пер­во­на­чаль­ные настав­ле­ния в исти­нах хри­сти­ан­ской веры и нрав­ствен­но­сти. Иначе говоря; оно вполне соот­вет­ство­вало потреб­но­стям вре­мени и места, и вполне при­спо­соб­лено к поня­тиям тех мла­ден­цев по вере, к кото­рым было обращено.

Поучение к братии

Пер­вее всего, бр., вот какую запо­ведь все мы, хри­сти­ане, должны содер­жать несо­мненно: веро­вать во еди­ного Бога, в апо­столы и утвер­дили св. отцы: верую во еди­ного Бога… (до конца). Веруйте также вос­кре­се­нию, и жизни веч­ной, и веч­ной муке (уго­то­ван­ной) греш­ни­кам. Не лени­тесь ходить в церкви и на заут­реню, и на обедню, и на вечерню; и в клети своей, отходя ко сну, прежде помо­лись Богу, и тогда воз­ле­гай на постелю. В церкви пред­стойте со стра­хом Божиим; не говоря ничего и ни о чем не мысли, но всею мыс­лию моли Бога, да отпу­стит тебе Бог грехи!

Любовь имейте со вся­ким чело­ве­ком, а осо­бенно с бра­тиею, и да не будет иное на сердце, а иное на устах. Не рой ямы пред бра­том, да не вверг­нет тебя Бог еще в боль­шую; но будь так прав­див, чтобы ради правды закона Божия быть гото­вым поло­жить свою главу, да сочтет тебя Бог со свя­тыми. Про­щайте брат брату и вся­кому чело­веку, а не воз­да­вайте злом за зло; похва­лите друг друга, да и Бог вас похва­лит. Не сму­щай, да не наре­чеши сыном диа­вола: но при­ми­ряй, да будешь сыном Богу. Не осуди брата даже мыс­лию, поми­ная грехи свои да и тебя Бог не осу­дит. Помните и милуйте стран­ных, и убо­гих, и заклю­чен­ных в тем­ни­цах, и будьте мило­стивы к своим сиротам.

Не при­лично вам, бр., иметь лице­ме­рие, про­из­но­сить срам­ные слова и гне­ваться на всяк день. Не злоб­ствуй, не смейся ни над кем; в напа­сти терпи, воз­ла­гая упо­ва­ние на Бога. Не имейте дер­зо­сти, ни гор­до­сти, не при­леп­ляй­тесь к чему-либо иному подоб­ному, памя­туя, яко заутра мы будем смрад, и гной, и чер­вие. Будьте сми­ренны и кротки, да и послуш­ницы будьте и творцы Божиим запо­ве­дям: ибо в сердце гор­дого оби­тает диа­вол, и слово Божие не может утвер­дится в нем.

Чтите ста­рого чело­века и роди­те­лей своих; не кля­ни­теся име­нем Божиим, никого не закли­найте, не про­кли­найте. Судите по правде, мзды не емлите, не отда­вайте в лихву. Бога бой­теся, князя чтите: мы рабы, во пер­вых, Бога, а потом госу­даря. Чтите от всего сердца Иерея Божия, чтите и слуги цер­ков­ные. Не убий, не укради, не солжи, не будь довер­чив лжи; не нена­види, не завиди, не кле­вещи; не твори блуда ни с рабою и ни с кем; не пей без­вре­менно, но пей в меру, а не до пьян­ства. Не будь гнев­лив и дер­зок; с раду­ю­щи­мися радуйся, с печаль­ными будь печа­лен. Не ядите сквер­ного; свя­тые дни чтите. Бог же мира со всеми вами. Аминь!

IV. Преподобный Феодосий, игумен Печерский (1057–1074)

Пр. Фео­до­сий родился в г. Васи­льеве (ныне уездн. город киевск. губ. Василь­ков); но пер­во­на­чаль­ное вос­пи­та­ние полу­чил от одного из учи­те­лей в г. Кур­ске, куда пере­се­ли­лись его роди­тели. Он сам упро­сил роди­те­лей отдать его на уче­ние книж­ное и вскоре ока­зал такие успехи в боже­ствен­ном писа­нии, что удив­ля­лись пре­муд­ро­сти и разуму его. Обо­га­щая ум позна­ни­ями, Фео­до­сий не остав­лял без обра­зо­ва­ния и сердца: с юных лет он вос­пи­тал в себе дух бла­го­че­стия, отли­чался скром­но­стию и покор­но­стию не только учи­телю, но и соуче­ни­кам своим; отвра­щался дет­ских игр, свет­лых одежд; любил посе­щать цер­ков­ное бого­слу­же­ние и слу­шать слово Божие. В послед­ствии он допол­нил свое обра­зо­ва­ние при­леж­ным чте­нием боже­ствен­ных книг, житий свя­тых и тво­ре­ний оте­че­ских. По выходе из школы Фео­до­сий желал вести самую стро­гую жизнь подвиж­ника: заме­чая, что в церкви ино­гда не совер­ша­ется литур­гия по недо­статку просфор, он поку­пал пше­ницу, молол ее в руч­ных жер­но­вах, пек просфоры, и одну часть из них упо­треб­лял для бого­слу­же­ния, а дру­гую про­да­вал, и деньги раз­да­вал нищим; носил на теле вериги, ходил в рубище, отда­вая луч­шие одежды нищим, и отли­чался вели­ким сми­ре­нием. На три­на­дца­том году своей жизни Фео­до­сий лишился отца и остался под над­зо­ром матери, кото­рая не только не сочув­ство­вала наклон­но­стям сво­его сына, но даже была сильно воору­жена про­тив них и потому строго, с побо­ями, запре­щала сыну делать то, что он желал. Встре­чая в матери посто­ян­ные стес­не­ния для своих бла­го­че­сти­вых стрем­ле­ний, Фео­до­сий пытался уйти из дома сна­чала с пале­стин­скими поклон­ни­ками, но когда ему это не уда­лось, он в дру­гой раз тайно уда­лился в Киев. Здесь он посе­лился в пещере пр. Анто­ния и со всем усер­дием пре­дался подви­гам бла­го­че­стия. Постри­жен­ный в мона­ше­ство около 1051 г., Фео­до­сий и в юных летах удив­лял стар­цев подвиж­ни­ков — сми­ре­нием, послу­ша­нием, воз­дер­жа­нием и бла­го­нра­вием, за что в послед­ствии избран был бра­тиею в игу­мены (1057 г.). Забо­тясь об устрой­стве печер­ского мона­стыря, он при­нял за руко­вод­ство для себя устав сту­дий­ский и в тече­ние сем­на­дцати лет поучал бра­тию не только при­ме­ром своей жизни, но и нази­да­тель­ным сло­вом. Впро­чем, вли­я­ние его, как учи­теля, не огра­ни­чи­ва­лось сте­нами монастыря.

От пр. Фео­до­сия дошло до нас, кроме десяти поуче­ний к ино­кам, еще два поуче­ния к миря­нам, кото­рые при­хо­дили в печер­ский мона­стырь для молитвы и нази­да­ния. Из поуче­ний к ино­кам четыре сохра­ни­лись только в отрыв­ках и при­во­дятся — одно в лето­писи пр. Нестора, а три в состав­лен­ном им житии пр. Фео­до­сия, осталь­ные шесть, из коих одно обра­щено к ново­по­став­лен­ному келарю, известны в пол­ном своем составе. В них пре­по­доб­ный игу­мен гово­рит о тех хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лях, кото­рые имеют бли­жай­шее отно­ше­ние к обе­там ино­ков: о воз­дер­жа­нии телес­ном и духов­ном, о сми­ре­нии, нес­тя­жа­тель­но­сти, само­от­вер­же­нии, о тер­пе­нии, о любви к Богу и ближ­нем, о мило­стыни, о хож­де­нии в цер­ковь и о молитве цер­ков­ной и келей­ной, и нако­нец, о своем крайне ответ­ствен­ном долге поучать бра­тию. Руко­вод­ством для него в этом слу­чае были тво­ре­ния св. Фео­дора Сту­дита, устав кото­рого вве­ден был и в печер­ский мона­стырь. И содер­жа­ние, и тон про­по­ве­дей, и обо­роты речи, — все так «якоже бого­нос­ный Фео­дор учит, или якоже в уставе пишет». Сви­де­тель­ствуя о пони­ма­ниях хри­сти­ан­ской и осо­бенно ино­че­ской жизни самого Фео­до­сия, поуче­ния эти харак­те­ри­зуют и совре­мен­ное состо­я­ние этой жизни в мона­стыре, ука­зы­вая неко­то­рые сла­бые сто­роны ее; напр., что бра­тия ино­гда под­ни­мала ропот на стро­гость игу­мена по отно­ше­нию к нера­ди­вым, кото­рых он уда­лял из мона­стыря, — за то что он при­ни­мал в оби­тель и кор­мил на ее счет стран­ни­ков и бед­ных и проч. Еще важ­нее для харак­те­ри­стики вре­мени два поуче­ния пр. Фео­до­сия, ска­зан­ные к миря­нам: о каз­нях Божиих и о тро­па­рях. Думают, что пер­вое из них ска­зано было по слу­чаю наше­ствия полов­цев на рус­скую землю в 1057 г., когда три князя Изя­с­лав, Свя­то­слав и Все­во­лод потер­пели от них пора­же­ние на р. Альте, и в Киеве про­изо­шел мятеж. Такое мне­ние осно­вы­вают на том, что пр. Нестор, после рас­сказа об этом собы­тии, про­из­во­дит начало поуче­ния о каз­нях Божиих. В нем игу­мен печер­ский ука­зы­вает на нрав­ствен­ные недо­статки рус­ского народа на его суе­ве­рие (вера во встречу, чох), небла­го­го­вей­ное сто­я­ние в церкви и осо­бенно на пьян­ство. Дру­гое поуче­ние также гово­рит о пьян­стве, но не обык­но­вен­ном, как след­ствии невоз­дер­жа­ния в питии, а о при­уро­чен­ном к пению тро­па­рей за тра­пе­зою. Нашлись такие из рус­ских людей, кото­рые ста­ра­лись удо­вле­тво­рить своей непо­хваль­ной склон­но­сти к пьян­ству, под бла­го­вид­ным пред­ло­гом: якобы рев­но­вали о славе Божией и пели много тро­па­рей за обе­дом, а в дей­стви­тель­но­сти выхо­дило, что они желали побольше петь, чтобы иметь воз­мож­ность больше выпить. Рез­ким тоном и самыми мрач­ными крас­ками изоб­ра­жает про­по­вед­ник кар­тину пья­ного; но не нужно забы­вать, что порок этот сильно уко­ре­нился в рус­ском народе и что про­тив заста­ре­лой болезни нужны силь­ные сред­ства. Здесь есть также ука­за­ния на неко­то­рые язы­че­ские обы­чаи народа, напр., бла­го­слов­лять кутью в остав­ле­ние гре­хов, при­став­лять к ней воду и класть на кутью яйца.

Таким обра­зом, по содер­жа­нию все поуче­ния пр. Фео­до­сия отно­сятся к раз­ряду нрав­ственно-прак­ти­че­ских. Заме­чая в жизни хри­стиан вообще и мона­хов в част­но­сти про­ти­во­ре­чия хри­сти­ан­скому мона­ше­скому иде­алу, он есте­ственно явля­ется в своих поуче­ниях обли­чи­те­лем нрав­ствен­ных недо­стат­ков. Каж­дое поуче­ние заклю­чает в себе несколько мыс­лей, кото­рые не все­гда нахо­дятся в тес­ной внут­рен­ней связи, хотя по внеш­ней форме довольно после­до­ва­тельны. Про­по­вед­ник гово­рит от сердца и с любо­вию к поуча­е­мым: отсюда и самые силь­ные обли­че­ния теряют свою рез­кость и дышат заду­шев­но­стию. По внеш­ней форме поуче­ния пр. Фео­до­сия отли­ча­ются крат­ко­стию и про­сто­тою, и потому вполне доступны пони­ма­нию всех слу­ша­те­лей. Тек­сты св. писа­ния при­во­дятся в них не с бук­валь­ною точ­но­стию, а как у визан­тий­ских про­по­вед­ни­ков вообще. Видно, что игу­мен печер­ский хорошо зна­ком был с свящ. Писа­нием и усвоил себе не столько букву, сколько дух его. Кроме св. писа­ния, он читал и тво­ре­ния отцев церкви в пере­во­дах с гре­че­ского. Так, напр., начало его поуче­ния о каз­нях Божиих, почти бук­вально сходно с поуче­нием, поме­щен­ным в Зла­то­усте бол­гар­ского царя Симеона, под загла­вием: «Слово о ведре и каз­нях Божиих». Впро­чем, в поуче­нии Фео­до­сия заим­ство­ван­ное встре­ча­ется не цели­ком, а с про­пус­ками, с при­бав­ле­ни­ями и пере­дел­ками, в раз­ных местах его, в начале, сре­дине и в конце, так, что если даже при­знать поуче­ния пр. Фео­до­сия не вполне само­сто­я­тель­ными, во вся­ком слу­чае они заклю­чают в себе столько ука­за­ний на совре­мен­ные ему нрав­ствен­ные недо­статки рус­ского народа, что ни в каком слу­чае не могут счи­таться вполне заим­ство­ван­ными, нельзя отка­зать им в неко­то­рой доле само­сто­я­тель­но­сти. Язык поуче­ний цер­ковно-сла­вян­ский, но име­ю­щий неко­то­рые осо­бен­но­сти в сло­вах и обо­ро­тах речи, и не чуж­дый вли­я­нию языка народного.

1. Поучение о казнях Божиих

Бог наво­дит какую-нибудь казнь или ино­пле­мен­ни­ков, по гневу Сво­ему, за то, что мы не обра­ща­емся к Нему, а меж­до­усоб­ная брань бывает по нау­ще­нию от диа­вола и от злых людей. Бог не хочет зла людям, но добра; а диа­вол раду­ется вся­кому злу, совер­ша­е­мому между людьми: он издревле враг нам, хочет убий­ства, кро­во­про­ли­тия, воз­дви­гая свары, убий­ства, зависть, бра­то­не­на­ви­де­ние, кле­веты. Поэтому если какая-либо страна согре­шает, Бог нака­зы­вает ее смер­тию, или голо­дом, или наше­ствием ино­пле­мен­ни­ков, или без­до­ж­дием и дру­гими раз­лич­ными каз­нями, чтобы мы, пока­яв­шись, жили так, как Бог велит, вещая нам чрез про­рока: обра­ти­теся ко мне всем серд­цем вашим в посте и плачи (Иоил.2:12). Если бы мы пре­бы­вали в запо­ве­дях Божиих: то и здесь удо­сто­и­лись бы полу­чить блага зем­ные, и по отше­ствии из мира — жизнь веч­ную. Но мы посто­янно вра­ща­емся в нече­стии, при­ла­гая грехи ко гре­хам, во всем про­гнев­ляя Бога, совер­шая злое пред очима Его. Посему-то Бог чрез про­рока гово­рит к нам: разу­мех, гово­рит он, яко упорны, жесто­ко­серды и ленивы тво­рить волю Мою, того ради удер­жах от вас дождь, и пре­дел един одо­ждих, а дру­гого не одо­ждих и изше земля нив ваших, и пора­зих вас раз­лич­ными каз­нями, и после того вы не обра­ти­лись ко Мне. Сего ради вино­грады ваши и дерева вся­кие, при­но­ся­щие плод, и нивы, все сотво­рих, гово­рит Гос­подь, а злоб ваших не могу сте­реть. Пошлю на вас посте­пенно раз­лич­ные бед­ствия, пока не обра­ти­тесь ко Мне, пока­яв­шись от злоб ваших. Слыша это, подвиг­немся на добро; взы­щите суд, изба­вите оби­ди­мого, и при­и­дите на пока­я­ние, не воз­да­вая злом на зло, ни кле­ве­тою за кле­вету; но любо­вию обра­тимся ко Гос­поду, постом, рыда­нием и сле­зами омы­ва­юще грехи свои, не сло­вом назы­ва­ясь хри­сти­а­нами, а живя по язы­че­ски. Напри­мер, не по язы­че­ски ли мы посту­паем? Если кто встре­тит чер­неца или чер­ницу, или сви­нью, или лысого коня, то воз­вра­ща­ется назад: разве это не по язы­че­ски? Ибо это суе­ве­рие дер­жат по нау­ще­нию от диа­вола. Иные верят чиха­нью, кото­рое часто бывает на здра­вие главе; но этим обо­льщает диа­вол, равно как и дру­гими обы­ча­ями и вся­кими обо­льще­ни­ями, уда­ля­ю­щими от Бога, вол­хо­ва­нием, чаро­дей­ством, запоем, резо­има­нием (мздо­им­ством), при­клады (про­цен­тами), воров­ством, лжею, зави­стию, кле­ве­тою, зубами (дра­кой), ско­мо­ро­ше­ством, гус­лями, сопе­лями и дру­гими играми и не потреб­ными делами. Заме­чаем и иные злые дела: вси падки на пьян­ство, на злые игры, кото­рым хри­сти­ане не должны пре­да­ваться. И вот еще, когда стоим в церкви, как смеем мы сме­яться или тво­рить шепот? При­па­дает ока­ян­ный диа­вол и вну­шает нам тво­рить смех, шепот и дру­гие непо­треб­ства, когда мы стоим в церкви пред небес­ным Царем: какой муки мы не достойны за это? Ты же, брат, стоя в церкви, когда заме­ча­ешь кого-либо небла­го­го­вейно сто­я­щим, запрети ему и выго­вори ему строго. Молю вас, бр., да стоим на молитве со стра­хом и любо­вию друг к другу, и молясь воис­тину, будем гово­рить: да испра­вится молитва моя, яко кадило пред Тобою, воз­де­я­ние руку моею жертва вечер­няя. Если руки твои не совер­шали ника­кого гра­бежа, — хорошо гово­ришь: воз­де­я­ние руку моею. Поэтому осмат­ри­вай твои руки и испы­ты­вай, чисты ли они от гра­бежа и мздо­им­ства. Если же ты гра­бил, или брал про­центы, или кор­чем­ный при­куп, или чем кого-либо оби­дел, что запре­тило св. Писа­ние; то не говори, не воз­де­вай рук своих, пока не очи­стишься от вся­кого зла. Ибо если попу­ще­нием Божиим ты будешь воз­де­вать руки, то молитва твоя гнусна и непри­ятна Богу. Но слыши Гос­пода, Кото­рый гово­рит чрез про­рока: егда про­стреши ко Мне руце свои, отвращу очи Мои от вас, и аще умно­жиши молитву, не послу­шаю тебя, гово­рит Гос­подь, потому что руки твои полны неправды. Знайте и то, воз­люб­лен­ные чада, что св. отцы наши уста­вили пост­ные дни по науче­нию Гос­подню и по запо­веди св. апо­стол, и запо­ве­дали св. празд­ники празд­но­вать духовно, а не телесно, чтобы мы не чреву рабо­тали без­вре­мен­ным пьян­ством, но моли­лись Богу о своих согре­ше­ниях, кор­мили с собою немощ­ных в при­лич­ное время, питая тело зем­ною пищею, а душу — духов­ною. Эта пища при­не­сена с неба в сосу­дах книж­ных и назы­ва­ется хле­бом ангель­ским, о кото­ром гово­рится: хлеб ангель­ский яде чело­век, брашно посла им до изоби­лия, т. е. писа­ние свя­щен­ных книг. В вели­кие же празд­ники пиров не устро­яйте, уда­ляй­тесь от пьян­ства, пейте мало и сохра­няйте души свои, обра­щайте вни­ма­ние на время, в кото­рое моли­тесь Богу; моли­тесь трез­вым умом, а не пья­ным, как гово­рит ап. Петр: бра­тия, будьте трезвы, потому что супо­стат ваш диа­вол ищет пья­ных, чтобы их погло­тить. О горе, и еще скажу, о горе пре­бы­ва­ю­щим в пьян­стве! Пьян­ством отго­няем от себя ангела хра­ни­теля сво­его и при­вле­каем к себе злого беса; чрез пьян­ство уда­ля­емся от Св. Духа и при­бли­жа­емся к аду, не имея в устах своих слова Божия чрез пьян­ствен­ную гниль. Бесы раду­ются нашему пьян­ству и, раду­ясь при­но­сят диа­волу пьян­ствен­ную жертву от пья­ниц. Диа­вол же раду­ясь, гово­рит: нико­гда я столько не весе­люсь и не услаж­да­юсь жерт­вами язы­че­ских наро­дов, как пьян­ством хри­стиан, потому что в пья­ни­цах все дела моего хоте­ния. Ибо напи­сано, что и об языч­ни­ках печется Бог, а пья­ниц нена­ви­дит и отвра­ща­ется от них. Так супо­стат наш раду­ется о нашем пьян­стве, ибо изна­чала не желает добра чело­ве­че­скому роду, и гово­рит: пья­ницы — мои, а трез­вые — Божии. И посы­лает диа­вол бесов, говоря: идите, научайте хри­стиан пьян­ству и всем делам моего хоте­ния. Ангелы же свя­тые, при­шедши, пове­дали св. отцам с вели­кою скор­бию, чтобы они писа­нием отъ­у­чали хри­стиан от пьян­ства, а не от питья: ибо оное дело — пьян­ство злое, а иное — питье уме­рен­ное, по закону, и в при­лич­ное время, и во славу Божию. А св. отцы, напи­савши это чест­ное пра­во­слав­ное уче­ние, пере­дали хри­сти­а­нам для про­дле­ния этой и на при­ча­ще­ние веч­ной жизни, да кто испол­нит это пра­вило св. отец, и пожи­вет свои лета, посту­пая по воле Божией, тот насле­дует жизнь веч­ную, а кто не послу­шает этих книг, тот будет осуж­ден с диа­во­лом на муку вечную.

Слыша это, бр., подвиг­немся рабо­тать Гос­поду и испол­нять запо­веди Его, и пожи­вем в законе Его все дни живота нашего о Хри­сте Иисусе, Ему же слава со Отцем и Св. Духом и ныне и присно.

(Хри­стом. Ари­стова стр. 40–44)

Это слово, при­пи­сы­ва­е­мое пр. Фео­до­сию, извле­чено из гре­че­ского Зла­то­струя, пере­ве­ден­ного на сла­вян­ский язык под загла­вием «о ведре и о каз­нях Божиих»; но при­спо­соб­лено к рус­ской жизни. В пер­во­на­чаль­ной лето­писи оно пере­да­ется несколько иначе (П. С. Р. Л. т. 1 стр. 73. Све­де­ния и заметки о мало­из­вест­ных и неиз­вест­ных памят­ни­ках языка и письма. Срез­нев­ского, ХХIV, 34–43).

2. Поучение пр. Феодосия о тропарях и о пьянстве

Знайте, бр., что за обе­ден­ною тра­пе­зою про­из­но­сит две молитвы: одну в начале, а дру­гую в конце, устав­лено Самим Гос­по­дом, потом апо­сто­лами и св. отцами. Устав­лено также бла­го­слов­лять кутью в честь и похвалу свя­тым, а не во остав­ле­нии гре­хов: ибо ника­ким при­но­ше­нием не очи­ща­ются грехи, кроме при­но­ше­ния тела и крови Хри­сто­вой. Устав­лено также бла­го­слов­лять (кутью) за покой усоп­ших; но обед и ужин за упо­кой усоп­ших бла­го­слов­лять не уста­нов­лено; при­став­лять же к кутье воду и класть яйца на кутью не пове­лено. В алтарь не должно вно­сить ника­кой ищи, ни питья, кроме просфоры, ладана и свечи, — что нужно для службы. Во время пира не петь тро­па­рей за чашами больше трех: по постав­ле­нии обеда, когда про­слав­ляет Хри­стос Бог наш, при­лично и неза­зорно — выпить; во время обеда не гово­рить уст­ных речей; когда же обед кон­ча­ется, — в честь Пресв. Девы Марии, тре­тью чашу в честь князя, а больше не поз­во­ляем. Кто имеет разум, спроси, что ска­зала св. Бого­ро­дица св. Васи­лию. А ска­зано ему так: «если хочешь иметь имя заступ­ни­цею во всех бедах твоих, послу­шайся меня, отвра­щайся вся­кого питья и не молись пьян, потому что не только будешь услы­шан, но даже Бога раз­гне­ва­ешь и будешь осуж­ден на муче­ние»[2]. А это ука­за­ние нужно знать из постав­ле­ний св. отцев: если кто упоит дру­гого за любовь или закли­ная свя­тыми, пусть постится семь дней; если (упо­ен­ный) блюет, то 40 дней на хлебе и воде. Много об этом гово­рится в оте­че­ских пра­ви­лах. Но для умных довольно и этого ука­за­ния, а не разум­ные, если бы им открыть ука­за­ние всех книг, и тогда бы не поняли и не пове­рили. Если не верят писа­нию, то пусть уве­рятся по своим делам. Ибо кто много пьет с тро­па­рями, тот начи­нает пол­зать на коле­нах, а на своих ногах не может отойти, иные валя­ются в грязи, и, блюя, хотят издох­нуть, сде­лав себя посме­ши­щем и пору­га­нием для всех людей и ото­гнав ангела Гос­подня, хра­ни­теля души своей. Где най­дешь много тро­па­рей, при­спо­соб­лен­ных к чашам, чтобы они изба­вили от той беды их, бес­ну­ю­щихся своею волею? Бес­но­ва­тый стра­дает не по своей воле и полу­чит жизнь веч­ную, а пья­ный стра­дает по своей воле и под­верг­нется муче­нию веч­ному. Ибо к бес­но­ва­тому при­дет свя­щен­ник, сотво­рит молитву и про­го­нит беса, а к пья­ному, хотя бы к нему сошлись все свя­щен­ники со всего света и сотво­рили молитву, то не про­гнали бы от него беса само­воль­ного пьян­ства. Поэтому св. отцы запре­тили петь много тро­па­рей. Петь на пиру много тро­па­рей уста­но­вили чре­во­угод­ники, желав­шие пить много, как гово­рит апо­стол: те чреву рабо­тают, а не Богу, их же Бог чрево и слава пагуба им, но мы, бр., поста­ра­емся молиться Богу в трез­вом уме, а не пьяны, да полу­чим жизнь веч­ную о Хри­сте Иисусе Гос­поде Нашем.

(Пра­восл. Собес. 1858 г., ч. III, стр. 256–258).

V. Митрополит Никифор (1104–1121)

М. Ники­фор по про­ис­хож­де­нию грек, родом из Суры Ликий­ской (в малой Азии), при­был в Киев в декабре 1104 г., 6 дня, а 18 поса­жен на стол. В его прав­ле­ние открыты были мощи св. Бориса и Глеба и при­не­сены были из Гре­ции мощи св. вели­ко­му­че­ницы Вар­вары. По дошед­шим до нас памят­ни­кам его пас­тыр­ской забот­ли­во­сти, видно, что м. Ники­фор был чело­век обра­зо­ван­ный и рев­ностно забо­тив­шийся о благе свой паствы. Кроме посла­ний его про­тив лати­нян о посте и воз­дер­жа­нии чувств, к вели­кому князю Вла­ди­миру Моно­маху и дру­гим кня­зьям, от него мы имеем Поуче­ние в неделю Сыро­пуст­ную, в церкви, ко игу­ме­нам, и ко всему иерей­скому и диа­кон­скому чину, и к мир­ским людем. Из него видно, что м. Ники­фор, по незна­нию рус­ского языка, сам не про­из­но­сил своих поуче­ний к народу, а напи­савши по-гре­че­ски, пору­чал пере­во­дить их и приз­но­сить в церкви. При­чина, побу­див­шая мит­ро­по­лита-грека напи­сать это поуче­ние и пред­ло­жить его в пере­воде своей пастве, кроме созна­ния сво­его пас­тыр­ского долга, лежала между про­чим, в обы­чае церкви гре­че­ской, пред наступ­ле­нием поста, — пред­ла­гать осо­бое поуче­ние всей пастве, в виде окруж­ного посла­ния. В поуче­нии в неделю сыро­пуст­ную м. Ники­фор убеж­дает слу­ша­те­лей к пока­я­нию и исправ­ле­нию в насту­па­ю­щие дни поста и пока­зы­вает, что истин­ный пост состоит в воз­дер­жа­нии не от мяса овцы, или дру­гих живот­ных, но от обид и оскорб­ле­ний ближ­них, от лихвы, непра­вед­ной мзды, тяж­кого роста, в част­но­сти предо­сте­ре­гает от пьян­ства, порока, гос­под­ство­вав­шего в то время. Тон поуче­ния, равно как и посла­ний, пока­зы­вает в м. Ники­форе умного и осто­рож­ного грека, кото­рый, поучая людей и ука­зы­вая на их пороки, в то же время опа­са­ется оскор­бить кого-либо и войти в непри­яз­нен­ные отношения.

Поучение митрополита русского Никифора в неделю сыропустную, в церкви, ко игуменам, и ко всему иерейскому и диаконскому чину, и к мирским людям

Много поуче­ний, о любимцы мои и воз­люб­лен­ные чада о Хри­сте, мне над­ле­жало бы пред­ла­гать вам язы­ком моим, чтобы водою его напо­ить доб­рую и пло­до­нос­ную землю, разу­мею души ваши. Но не дан мне дар язы­ков, о кото­ром сви­де­тель­ствует божеств. Павел и посред­ством кото­рого я мог тво­рить пору­чен­ное мне: оттого я стою посреди вас без­гла­сен и совер­шенно без­мол­вен. А так как ныне потребно поуче­ние по слу­чаю насту­па­ю­щих дней св. вели­кого поста: то я рас­су­дил пред­ло­жить вам поуче­ние чрез писа­ние. Ибо время, воз­люб­лен­ные (мои), совер­шая посто­янно свое тече­ние, при­вело нас, нако­нец, к сим пре­чи­стым дням вели­кого поста и пред дверьми его поста­вило. При­и­мем насту­па­ю­щие дни с радо­стию и вме­сте с про­ро­ком возо­пием: при­и­дите, воз­ра­ду­емся Гос­по­деви, вос­клик­нем Богу, Спа­си­телю нашему, пред­ва­рим лице Его во испо­ве­да­нии; вос­пла­чемся пред Гос­по­дем, сотво­рив­шим нас, яко той есть Бог наш, и мы людие пажити Его и овцы руки Его (Пс.94:1–2, 6–7). Никто де не будет лишен доб­рого пения, никто да не будет дряхл, но все будем тихи и светлы: о гре­хах только будем печальны; если здесь будем сокру­шаться о них, то после полу­чим воз­да­я­ние. Пусть никто не думает без сокру­ше­ния очи­стить свои грехи и без поста омыть свои скверны. Очи­стил тебя Хри­стос кре­ще­нием и омыл твои скверны, — а ты опять осквер­нился гре­хами? Опять загно­и­лись стру­пья злобы твоей? — Про­сле­зись же, вос­плачи горько, воз­дохни; поверни на земле вся­кое стра­да­ние; бде­ние, неяде­ние; покажи креп­кую молитву и мило­стыню к нищим; отпу­сти долж­ни­кам долги; а если это невоз­можно, — то отпу­сти, по край­ней мере, боль­шой рост, кото­рый, подобно змию, сне­дает убо­гих. Если же ты постишься и между тем с брата берешь рост, то нет тебе ника­кой пользы. Ты счи­та­ешь себя постя­щимся, а вку­ша­ешь мясо, не мясо овцы или дру­гих живот­ных, а плоть брата тво­его, зака­лая его злым ножем лихо­има­ния, непра­вед­ной мзды, тяж­кого роста. Сми­рись пред лицем Бога, сми­рив­ше­гося ради тебя даже до зрака рабия. Про­сти обиды всем, оскор­бив­шим тебя, отпу­сти им все, что име­ешь на них, чтобы самому иметь отпу­ще­ние гре­хов, дабы чиста была твоя молитва. В про­тив­ном слу­чае если будешь молиться, то это напрас­ный труд: — из уст злого чело­века Бог молитв не при­ни­мает. Не мое это слово, но слово Хри­ста и Бога, Кото­рый не при­ни­мает от такого чело­века дара, при­не­сен­ного в цер­ковь, если пред­ва­ри­тельно он не поми­рится с бра­том. Сего­дня осо­бенно, по запо­веди Его, мы должны про­щать ближ­ним согре­ше­ния: — Аще бо ска­зал Он, отпу­ща­ете чело­ве­ком согре­ше­ния их, отпу­стит и вам Отец ваш небес­ный, аще ли не отпу­ща­ете чело­ве­ком согре­ше­ния их, ни Отец ваш отпу­стит согре­ше­ний ваших. Если так потру­дишься в посте, как научает тебя слово (Божие), то спо­до­бишься петь с Дави­дом: рас­тер­зал еси вре­тище мое и пре­по­я­сал мя еси весе­лием, яко да поет Тебе слава моя, и не уми­люся. Вре­тище, — это знак пока­я­ния; ради поста и воз­дер­жа­ния Бог раз­ди­рает нашу гре­хов­ную одежду и пре­по­я­сует нас весе­лием невин­но­сти, и тогда мы поем Ему во славе, т. е. в чистой сове­сти, — во славе, кото­рую, гово­рится, имел Адам до паде­ния. Оде­немся в это пре­крас­ное вре­тище, да пре­по­я­шемся в весе­лие; потру­димся, да про­сла­вимся, да вен­ча­емся: труд рож­дает славу, дела при­но­сят венцы как и Гос­подь ска­зал: в тер­пе­нии вашем стя­жите души ваша (Лк.21:19). Потер­пим и сохра­ним нала­га­е­мые на нас от духов­ных отцев епи­ти­мии. — Не усты­димся объ­явить грехи наши, чтобы не остаться нам не исце­лен­ными, чтобы, вме­сто срама вре­мен­ного, не под­верг­нуться веч­ному осуж­де­нию и посрам­ле­нию пред избран­ными анге­лами Божи­ими и всеми людьми; ибо все мы пред­ста­нем пред суди­ли­щем Хри­сто­вым и кое­го­ждо дело огнь иску­сит. Умо­лим Судию прежде осуж­де­ния, убо­имся страш­ных мук. Бог не лжет, не усо­мнимся в этом. Послу­шаем Павла, вели­кой трубы Хри­сто­вой, как он сего­дня учит нас: — ныне бли­жай­шее нам спа­се­ние, нежели егда веро­ва­хом. Нощь прейде, а день при­бли­жися. Отло­жим убо дела тем­ная и обле­чемся во ору­жие света. Яко во дни, бла­го­об­разно да ходим: не коз­ло­гла­со­ва­нии и пиян­ствы, не любо­де­я­нии и сту­до­де­я­нии, не рве­нием и зави­стию; но обле­цы­теся Гос­по­дем нашим Иису­сом Хри­стом и плоти уго­дия не тво­рите е похо­тех (Деян. Ап. нед. сыроп.). Ночь — это жизнь греш­ни­ков, не дума­ю­щих о дне суда, не дума­ю­щих о свете при­бли­зив­ше­гося дня спа­се­ния. Воз­лю­бим же этот свет, как сыны света, как днем, будем вести себя бла­го­чинно. Отло­жим дела тьмы и обле­чемся во ору­жие света, отго­няя вся­кую злобу от душ наших и насаж­дая в них вся­кую доб­ро­де­тель: ибо недо­ста­точно только отстать от зла, — необ­хо­димо еще тво­рить добро: — укло­нися от зла, гово­рит Давид, и сотвори благо. Не могу здесь оста­вить без зазре­ния неко­то­рых, кото­рые, не вни­мая Боже­ствен­ному уче­нию хри­сто­про­по­вед­ника-апо­стола; дер­зают утвер­ждать, будто не тво­рят ника­кого зла чрез свое пьян­ство. Между тем, они чрез­вы­чайно много делают гре­хов, посто­янно пьян­ствуя и посрам­ляя себя. Послу­шайте апо­стола, назы­ва­ю­щего пьян­ство мате­рью вся­кой злобы, вся­кой нечи­стоты и блуда; а ты гово­ришь, якобы нимало не согре­ша­ешь, пре­да­ва­ясь пьян­ству? Пьян­ство есть воль­ный бес, пьян­ство есть дщерь диа­вола, пьян­ство есть смерть уму. А погу­бив­ший ум хуже скота: ибо скоты не губят сво­его разума, а сло­вес­ные за ничто про­дают полу­чен­ный от Бога разум, как Исав про­дал пер­вен­ство. Пья­ница подо­бен мерт­вецу, подо­бен поме­шан­ному, бес­чув­ствен­ному; он от всех достоин смеха и пору­га­ния, подобно Самп­сону, остри­жен­ному налож­ни­цею и пору­ган­ному от ино­пле­мен­ни­ков. К этим и подоб­ным им людям отно­сятся про­ро­че­ские слова Исаии: мерт­вии живота не имут видети, ни вра­чеве могут вос­кре­сити. Под мерт­выми он разу­меет умер­ших в пьян­стве, а под вра­чами — учи­те­лей, кото­рые ничего не могут посо­бить им, пока не отста­нут они от пьян­ства. Все это ска­зал я не для того, чтобы посра­мить своих, — да не будет! — я их от души люблю: но чтобы ото­гнась от них на пост­ное время такое зло, каково пьян­ство; Гос­подь помо­гает нам в этом. Се ныне, воз­люб­лен­ные, время бла­го­при­ят­ное! се ныне день спа­се­ния? При­шла весна душ наших! Ныне бесы боятся; ныне князь мира сего, видя нас, гне­ва­ется и скре­же­щет зубами; ныне ангель­ские силы раду­ются, ныне апо­столы и все лики пра­вед­ных весе­лятся; скажу более, — и Сам Бог раду­ется о нашем пока­я­нии, не хотя нашей смерти, но ожи­дая обра­ще­ния. Поэтому умо­ляю вас, при­го­то­вимся к сему насту­па­ю­щему вре­мени и про­ве­дем его, как должно; а если не дождем его, — ибо смерть не имеет срока, — то лучше, если умрем, имея бла­гое в руках. Ста­нем еди­но­душно все на брань про­тив врага, силою Св. Духа; ибо ору­жие нашего врага совсем истреб­лено, — силу его совсем уни­что­жил Гос­подь, воз­нес­шийся на кре­сте. Дер­зайте все: на подвиг этот вы воору­жены кре­ще­нием во Хри­ста. Чтобы про­ти­во­сто­ять коз­ням диа­вола, обле­цы­теся вся ору­жия Божия, как настав­ляет боже­ствен­ный Павел: Пре­по­я­шите чресла свои исти­ною, одень­тесь в броню правды, обуйте ноги во уго­то­ва­ние бла­го­вест­во­ва­ния мира, возь­мите щит веры, защи­ща­ю­щий от всех огнен­ных стрел лука­вого, возь­мите также шлем спа­се­ния и меч духов­ный, — слово Божие, и тогда смело про­ти­во­бор­ствуйте врагу-диа­волу. Если обле­чемся в эти ору­жия и опол­чимся про­тив врага: то посе­чем его мечем духов­ным и, одер­жав победу, полу­чим чистый покой, достиг­нем свет­лого дня истин­ной пасхи, неосуж­денно при­ча­стимся чест­ного тела и крови Гос­под­ней в насто­я­щей жизни, а в буду­щей — насла­димся веч­ных благ и созер­ца­ния Св. и Бого­на­чаль­ной Тро­ицы, в трех лицах вос­пе­ва­е­мой и во еди­ном Боже­стве покла­ня­е­мой, в раз­лу­че­нии нераз­лучно раз­лу­ча­е­мой и в сово­куп­ле­нии не раз­ли­ва­е­мой, кото­рой подо­бает вся­кая слава, честь и покло­не­ние, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

(Ист. Рус. Ц. Мака­рия, т. II, стр. 366–369).

VI. Серапион епископ Владимирский (1274–1275)

О про­ис­хож­де­нии, вос­пи­та­нии и дея­тель­но­сти Сера­пи­она мы не имеем све­де­ний. Известно только, что до сво­его посвя­ще­ния в епи­скопа вла­ди­мир­ского и ниже­го­род­ского он был архи­манд­ри­том киево-печер­ской лавры, и что посвя­ще­ние совер­шено во Вла­ди­мире в 1274 г. епи­ско­пами, собрав­ши­мися на собор под пред­се­да­тель­ством мит­ро­по­лита Кирилла II. Под 1275 годом, лето­писи гово­рят уже о смерти Сера­пи­она, назы­вая его «зело учи­тель­ным и силь­ным в боже­ствен­ном писа­нии». Как дока­за­тель­ство его учи­тель­но­сти, мы имеем пять слов, дошед­ших до нас с его име­нем, хотя из них видно, что он про­по­ве­до­вал часто «мно­га­жды», как сам он гово­рит. Содер­жа­ние этих поуче­ний одно­об­разно: во всех их про­по­вед­ник ука­зы­вает на совре­мен­ные бед­ствия, голод, мор, зем­ле­тря­се­ние, затме­ва­ние солнца и осо­бенно мон­голь­ское иго, как на казни Божии за грехи, убеж­дает слу­ша­те­лей к пока­я­нию и исправ­ле­нию жизни. При таком содер­жа­нии, про­по­веди Сера­пи­она есте­ственно про­ник­нуты печаль­ным тоном. В пер­вых трех поуче­ниях он обли­чает обык­но­вен­ные пороки: неспра­вед­ли­вость в судах, лихо­им­ство, гра­би­тель­ство, воров­ство, раз­бой, кле­вету и подоб.; но в чет­вер­том и пятом ука­зы­вает осо­бен­ные суе­ве­рия рус­ского народа, как-то: на обы­чай сожи­гать волх­вов и выгре­бать утоп­лен­ни­ков или удав­лен­ни­ков. С глу­бо­ким чув­ством и силою обли­чает про­по­вед­ник своих слу­ша­те­лей; но обли­чи­тель­ное слово его не имеет в себе ничего рез­кого и выдает лишь искрен­нюю, глу­бо­кую скорбь его, по слу­чаю бед­ствий, постиг­ших землю рус­скую. Впро­чем, при всем сход­стве содер­жа­ния, про­по­веди Сера­пи­она вла­ди­мир­ского отли­ча­ются одна от дру­гой по составу и по форме, и част­ными чер­тами, и раз­но­об­ра­зием выра­же­ний одних и тех же мыс­лей. Пре­вос­ход­ные кар­тины татар­ского наше­ствия, про­стая, крат­кая и ясная речь, искрен­нее убеж­де­ние самого про­по­вед­ника к вер­но­сти сво­его взгляда на пред­мет и жела­ние пере­дать его слу­ша­те­лям, чрез опро­вер­же­ние суще­ство­вав­ших воз­ра­же­ний, все сви­де­тель­ствует не только о про­по­вед­ни­че­ском таланте Сера­пи­она, епи­скопа вла­ди­мир­ского, но и о раз­ви­тии его упраж­не­нием, и опыт­но­сти в про­по­вед­ни­че­стве. Взгляд его на народ­ные бед­ствия, как на казни Божии за грехи, мы встре­чаем и у дру­гих про­по­вед­ни­ков; напр. у пр. Фео­до­сия; но по силе чув­ства и по изя­ще­ству изло­же­ния они стоят гораздо выше про­по­ве­дей игу­мена печер­ского; и вообще сви­де­тель­ствуют, что Сера­пион вла­ди­мир­ский был один из луч­ших рус­ских про­по­вед­ни­ков ХIII века.

Слово 1

Вы слы­шали, бр., слова Самого Гос­пода в Еван­ге­лии: и в послед­няя лета будут зна­ме­ния в солнце, и луне, и звез­дах, и труси по местом, и глади (Лк.2:25; Мф. 24:7). Ска­зан­ное тогда Гос­по­дом нашим сбы­лось ныне, при послед­них людях. Сколько раз мы видели солнце затмив­шимся, луну померк­шею, видели пере­мены в звез­дах! А ныне соб­ствен­ными гла­зами видели зем­ле­тря­се­ния. Земля, от начала утвер­жден­ная и не подвиж­ная, ныне дви­жется по пове­ле­нию Божию, колеб­лется от гре­хов наших, не может носить наших без­за­ко­ний. Мы не послу­шали Еван­ге­лия, не послу­шали апо­сто­лов, не послу­шали про­ро­ков, не послу­шали вели­ких све­тил, т. е. Васи­лия, Гри­го­рия Б., Иоанна Зла­то­устого и др. свя­ти­те­лей; кото­рыми утвер­ждена вера, отри­нуты ере­тики, и чрез кото­рых познан Бог всеми наро­дами. Дни непре­станно учат нас, а мы дер­жимся одних без­за­ко­ний. Вот и нака­зы­вает нас за сие Бог зна­ме­ни­ями, зем­ле­тря­се­нием, быв­шим по Его пове­ле­нию. Не гово­рит устами, но нака­зы­вает на деле. Вся­че­ски нака­зав нас, Бог не отъ­у­чил нас от злых при­вы­чек: и потому ныне сотря­сает и колеб­лет землю, хощет стря­сти с земли без­за­ко­ния и грехи мно­гие, как листья с дерева. Если же кто ска­жет: «зем­ле­тря­се­ния и прежде бывали», отве­чаю: бывали зем­ле­тря­се­ния, это правда. Но что потом было у нас? Не глад ли? не мор ли неод­но­крат­ный? не частые ли войны? Одна­кож мы не пока­я­лись, пока при­шел на нас, по Божию попу­ще­нию, народ не мило­сти­вый, опу­сто­шил нашу землю, пле­нил города наши, разо­рил св. церкви, избил отцев и бра­тий наших, пору­гался над нашими мате­рями и сест­рами. Зная сие, бр., убо­имся ныне сего страш­ного пре­ще­ния и при­па­дем с испо­ве­да­нием к Гос­поду сво­ему, дабы не под­пасть нам боль­шему гневу Гос­подню, не навлечь на себя нака­за­ния больше пер­вого. Он еще ожи­дает нашего обра­ще­ния. Если не будем более про­из­во­дить бес­со­вест­ных и неми­ло­серд­ных судов, если отста­нем от кро­во­жад­ного лихо­им­ства и вся­кого гра­би­тель­ства, воров­ства, раз­боя и сквер­ного пре­лю­бо­дей­ства, отлу­ча­ю­щего нас от Бога, отста­нем от сквер­но­сло­вия, лжи и кле­веты, клятвы, напрас­ных обви­не­ний и др. дел сата­нин­ских, — если, говорю, от сего отста­нем, то верно должны знать, что мы спо­до­бимся благ не только в сем веке, но и в буду­щем. Сам Гос­подь ска­зал: обра­ти­теся ко Мне, и обра­щусь к вам (Мал. 3:7). Отстаньте от всего (худого), и Я пре­стану нака­зы­вать вас. — Доколе не отста­нем от гре­хов наших? Поща­дим себя и детей своих! В какое время мы видели столько при­ме­ров вне­зап­ной смерти? Одни не успели рас­по­ря­диться о доме своем, и погибли; дру­гие с вечера легли здо­ро­выми, а утром не встали. Убой­теся, умо­ляю вас, сей вне­зап­ной раз­луки с жиз­нию. Если мы будем после­до­вать воле Гос­под­ней, то вся­ким уте­ше­нием уте­шит нас Бог наш; поми­лует нас, как детей своих, оты­мет от нас зем­ную горесть, дарует нам мир­ное исше­ствие в оную жизнь, где будем насла­ждаться радо­стию и бес­ко­неч­ным весе­лием с бла­го­угод­ными Богу. Много раз я гово­рил к вам, бр. и чада: но вижу, что не мно­гие при­ни­мают слова мои и исправ­ля­ются поуче­ни­ями нашими. Напро­тив, мно­гие не вни­мают себе, как будто бы они были бес­смертны, и дрем­лют. Боюсь, чтобы не сбы­лось над нами слово, ска­зан­ное Гос­по­дом: Аще не бых гла­го­лал им, греха не быша имели; ныне же извета не могут о гресе своем (Ин.15:22). Много я говорю к вам, потому, что если не испра­вимся, то не будем иметь изви­не­ния пред Богом. Я, греш­ный пас­тырь ваш, испол­нил запо­ве­дан­ное Гос­по­дом; пере­даю Его слово. Вы сами зна­ете, каким обра­зом при­умно­жить стя­жа­ние Гос­подне. Когда при­и­дет Он судить все­лен­ную и воз­да­вать каж­дому по делам его, тогда вос­тре­бует от вас хотя одного таланта, — и про­сла­вит вас в славе Отца сво­его с Пресв. Духом, ныне, и все­гда, и во веки.

Слово 2

Дети! я чув­ствую в сердце своем вели­кую скорбь о вас: ибо вовсе не вижу вашего обра­ще­ния от дел без­за­кон­ных. Не так скор­бит мать, видя дитя своих боль­ными, как скорблю я, греш­ный отец ваш, видя вас боля­щих делами без­за­кон­ными. Мно­го­кратно бесе­до­вал я с вами, желая отвра­тить вас от худых навы­ков, но не вижу в вас ни какой пере­мены. Раз­бой­ник ли кто из вас, не отстает от раз­боя; вор ли кто, не про­пу­стит слу­чая украсть; имеет ли кто нена­висть к ближ­нему, не имеет покоя от вражды; оби­жает ли кто дру­гого и захва­ты­вает чужое, не насы­ща­ется гра­би­тель­ством; лихо­имец ли кто, не пере­стает брать лихву (обаче, по сло­вам про­рока, всуе мятется: сокро­ви­ще­ствует, и невесть, кому собе­рет я (Пс.38:7); бед­ный, он не поду­мает о том, что как родился нагим, так и умрет, не имея ничего, кроме веч­ного про­кля­тия); любо­дей­ствует ли кто, не отка­зы­ва­ется от любо­дей­ства; сквер­но­сло­вец и пья­ница не отстает от своей при­вычки. Чем мне уте­шиться, видя, что вы отсту­пили от Бога? Чему мне радо­ваться? Все­гда сею я на ниве сер­дец ваших семя Боже­ствен­ное, но нико­гда не вижу, чтобы оно про­зябло и при­несло плод.

Умо­ляю вас, бр. и дети, исправь­тесь: обно­ви­тесь доб­рым обнов­ле­нием, пере­станьте делать зло; убой­тесь Бога, сотво­рив­шего нас; востре­пе­щите суда Его страш­ного! К кому идем? К кому при­бли­жа­емся, отходя от сей жизни? Что ска­жем? Какой дадим ответ? Страшно, дети, под­пасть гневу Божию. Почему не обра­щаем вни­ма­ния на то, что постигло нас еще в сей жизни? Чего мы не навлекли на себя? Каких не понесли мы нака­за­ний от Бога? Не была ли пле­нена земля наша? Не были ли взяты города наши? Не в корот­кое ли время отцы и бра­тия наши пали мертвы на земле? Не отве­дены ли в плен жены и дети наши? А мы, остав­ши­еся, не пора­бо­щены ли были горь­ким раб­ством от ино­пле­мен­ни­ков? Вот уже сорок лет про­дол­жа­ется том­ле­ние и мука, и тяж­кие налоги не пре­кра­ща­ются, также голод и мор скота нашего. Мы и хлеба не можем есть в сла­дость. От воз­ды­ха­ний и печали сох­нут кости наши. Что же довело нас до этого? Наши без­за­ко­ния и наши грехи, наше непо­слу­ша­ние, наша нераскаянность.

Умо­ляю вас, бр., пусть каж­дый из вас вник­нет в свои мысли, рас­смот­рит сер­деч­ными очами дела свои, воз­не­на­ви­дит их и отка­жется от них. При­бег­ните к пока­я­нию: гнев Божий пре­кра­тится, и милость Гос­подня изли­ется на нас. Мы в радо­сти будем жить на земле нашей; а по отше­ствии из сего мира при­дем с радо­стию к Богу сво­ему, как дети к отцу, и насле­дуем цар­ство небес­ное, для кото­рого Гос­по­дом Мы созданы. Ибо Гос­подь сотво­рил нас вели­кими; а мы чрез непо­слу­ша­ние сде­ла­лись малыми. Не погу­бим, бр., сво­его вели­чия. Не слы­ша­щие о делах и законе спа­са­ются, но испол­ня­ю­щие закон (Рим.2:13). Если в чем погре­шим, — опять при­бег­нем к пока­я­нию, обра­тимся с любо­вию к Богу; про­лием слезы; будем по мере сил давать мило­стыню нищим; имея воз­мож­ность помо­гать бед­ству­ю­щим, от бед­ствий избав­ляйте их. Если не будем тако­выми, то про­дол­жится гнев Божий на нас; пре­бы­вая же все­гда в Божией любви, будем жить в мире. Мы слы­шим, что Бог, когда хотел Нине­вию, город вели­кий по мно­го­люд­ству, но напол­нен­ный без­за­ко­ни­ями, потре­бить, как Содом и Гоморру, послал про­рока Иону, чтобы воз­ве­стил поги­бель сему городу. Но нине­ви­тяне, услы­шав, не стали мед­лить, а тот­час обра­ти­лись от гре­хов своих, и каж­дый от злого пути сво­его, и загла­дили без­за­ко­ния свои пока­я­нием, постом, молит­вою и пла­чем. Нало­жили пост на всех, от стар­цев до юно­шей и до груд­ных детей (и их на три дня лишили молока), даже и на самых ско­тов — на коней и на всех домаш­них живот­ных. И они умо­лили Гос­пода, осво­бо­ди­лись от угро­жав­шего нака­за­ния; гнев Божий пре­ме­нили на мило­сер­дие и изба­ви­лись от поги­бели; Ионино про­ро­че­ство не сбы­лось от чего он и поскор­бел пред Богом на то, что про­ро­че­ство его оби­та­лось в бес­че­стие; ибо город не погиб. Иона, как чело­век, ожи­дал поги­бели города; а Бог послал милость Твою бед­ным, узрел в серд­цах их, что они истинно пока­я­лись, все обра­ти­лись делом и мыс­лию от сво­его нечестия.

Но что мы ска­жем о своем поло­же­нии? Чего мы не видели? Чего не сде­ла­лось с нами? Чем уже не нака­зы­вает нас Гос­подь Бог наш, желая обра­тить нас от без­за­ко­ний наших? Не про­шло ни одного лета, ни одной зимы без того, чтобы мы не были нака­зы­ва­емы Богом. И никак не отстаем от злых своих обы­чаев; но вся­кий в том грехе и оста­ется, в кото­ром погряз; никто не обра­ща­ется к пока­я­нию, никто искренно не обе­ща­ется Богу — не делать зла. Каким нака­за­ниям не под­верг­немся в сей жизни? А в буду­щей — огнь неуга­си­мый! Пере­станьте же, молю вас, от сего вре­мени про­гнев­лять Бога. Мно­гие из вас истинно тру­дятся для Бога; но в сей жизни наравне с греш­ни­ками нака­зы­ва­ются Богом, чтобы спо­до­биться свет­лей­шего венца от Гос­пода; а для греш­ни­ков будет за это боль­шое муче­ние: потому, что пра­вед­ные нака­заны были за их без­за­ко­ния. Слыша сие, убой­тесь, востре­пе­щите, отстаньте от зла, нач­ните делать добро. Ибо Сам Гос­подь ска­зал: обра­ти­теся ко Мне, и Аз обра­щуся к вам (Зах. 1:3). Он ожи­дает нашего пока­я­ния, желает мило­вать нас, хочет изба­вить нас от бед­ствий, хочет, чтобы мы спас­лись от зла. Ска­жем и мы с Дави­дом: Гос­поди, виждь сми­ре­ние наше, остави вся грехи наша (Пс.24:18), обрати ны Боже (Пс.79:20), Спа­си­телю наш, отврати ярость Твою от нас! егда во веки про­гне­ва­е­тися на ны, или про­стреши гнев Твой от рода в род (Пс.84:5, 6)? Ибо Ты Бог наш, и Тебя про­слав­ляем с без­на­чаль­ным Отцем и с Пресв. Духом, и ныне и присно, и во веки.

Слово 3

Поди­вимся, бр.. чело­ве­ко­лю­бию Бога нашего. Как Он при­во­дит нас к Себе? Какими сло­вами не вра­зум­ляет нас? А мы нисколько не обра­ти­лись к Нему. Видя, что наши без­за­ко­ния умно­жи­лись, видя, что мы отвергли Его запо­веди. Он пока­зал мно­гие зна­ме­ния, неод­но­кратно устра­шал нас, неод­но­кратно учил чрез рабов своих. И мы ни в чем не ока­зы­ва­лись луч­шими. Тогда Он навел на нас народ неми­ло­сти­вый, народ лютый, народ, не щадя­щий ни юной кра­соты, ни немощи стар­цев, ни мла­до­сти детей: ибо мы подвигли на себя ярость Бога нашего. По сло­вам Давида, вскоре воз­го­реся ярость Его на нас (Пс.2:12). Раз­ру­шены Божии церкви, осквер­нены св. сосуды, попрана свя­тыня, свя­ти­тели сде­ла­лись добы­чею меча; тело пре­по­доб­ных ино­ков бро­шены в пищу пти­цам; кровь отцев и бра­тьев наших, яко вода многа, напо­ила землю. Исчезла кре­пость наших кня­зей, вое­на­чаль­ни­ков; храб­рые наши бежали, испол­нен­ные страха; а еще более бра­тьев и чад наших отве­дено в плен. Поля наши поросли тра­вою, и вели­чие наше сми­ри­лось, кра­сота наша погибла, богат­ство наше доста­лось в удел дру­гим, труды наши доста­лись невер­ным. Земля наша стала досто­я­нием ино­пле­мен­ни­ков, мы сде­ла­лись пред­ме­тов поно­ше­ния для сосе­дей наших, посме­ши­щем для вра­гов наших. Ибо свели мы на себя гнев Гос­пода, как дождь с небеси, подвигли на себя ярость Его, отвра­тили от себя вели­кую Его милость, и довели себя до того, что на нас смот­рят с сожа­ле­нием. Нет нака­за­ния, кото­рое бы не постигло нас. И доселе непре­станно тер­пим нака­за­ния, но не обра­ти­лись к Гос­поду, не пока­я­лись в своих без­за­ко­ниях, не отсту­пили от худых обы­чаев, не очи­сти­лись от скверны гре­хо­вой. Мы забыли страш­ные нака­за­ния, постиг­шие всю землю нашу. Ума­лен­ные, мы все еще очи­стимся. А потом бед­ствия не пре­стают мучить нас. Зависть умно­жи­лась, злоба воз­об­ла­дала нами, гор­дость над­мила ум наш, нена­висть к ближ­ним все­ли­лась в сердца наши, нена­сы­ти­мая любо­с­тя­жа­тель­ность пора­бо­тила нас: не дает нам быть мило­сти­выми, не дает быть мило­сти­выми к сиро­там, не дает созна­вать есте­ство чело­ве­че­ское. И как звери алчут насы­титься пло­тию, так и мы алчем и не пре­стаем желать, как бы всех погу­бить, а горь­кое и кро­вью обли­тое их иму­ще­ство захва­тить. Звери едят и насы­ща­ются, а мы не можем насы­титься. Полу­чив одно, желаем дру­гого. Бог гне­ва­ется на нас не за пра­вед­ное богат­ство, но за то, о кото­ром Он гово­рит чрез про­рока: с небеси при­ниче Гос­подь видети, аще есть кто разу­ме­ваяй или взыс­кая Бога: вси укло­ни­шася, вкупе и пр. (Пс.13:2, 3). Ни ли ура­зу­меют вси дела­ю­щии без­за­ко­ние, сне­да­ю­щие люди моя в снедь хлеба (Пс.52:5)? А ап. Павел непре­станно взы­вает, говоря: бра­тие, не при­ка­сай­тесь делам злым и тем­ным; ибо лихо­имцы и гра­би­тели осуж­дены будут идо­ло­слу­жи­те­лями (Еф. 5:11; 1Кор. 6:9, 10). Что ска­зал Бог Мои­сею? Аще зло­бою озло­бите вдову и сироту, и возо­пиют ко Мне, слу­хом услышу глас их, про­гне­ва­ются яро­стию и побию вы мечем (Исх. 22:23, 24). И ска­зан­ное ныне испол­ни­лось над нами. Не падали ли мы от меча и не одна­жды, и не два­жды? Что же нам должно делать, чтобы пре­стали бед­ствия томить нас? Вспом­ните с бла­го­го­ве­нием: в боже­ствен­ных кни­гах напи­сано, что боль­шая запо­ведь Самого Вла­дыки нашего — любить ближ­него, как себя самого, соблю­дать в чистоте свое тело, а не осквер­нять его блу­дом: а если осквер­нишь, очи­сти оное пока­я­нием; не высоко думать о себе, не воз­да­вать злом за зло. Гос­подь Бог наш ничего так нена­ви­дит, как чело­века зло­па­мят­ного. Как ска­жем: Отче наш — оставь нам грехи наши, когда сами не остав­ляем? Ибо Гос­подь ска­зал: в нюже меру мерите, воз­ме­рится вам (Мф.7:2). Богу нашему слава во веки.

Слово 4

Не много вре­мени пора­до­вался я о вас, дети, видя вашу любовь и послу­ша­ние к нашей худо­сти, и думал что вы уже утвер­ди­лись и с радо­стию при­ни­ма­ете Боже­ствен­ное писа­ние: на совет нече­сти­вых не ходите и на седа­лищи губи­те­лей не сидите (Пс.1:1). Между тем вы еще дер­жи­тесь язы­че­ских обы­чаев, верите волх­во­ва­нию, и сожи­га­ете невин­ных чело­ве­ков, и дела­ете винов­ными в убий­стве все обще­ство и весь город. Кто и не совер­шал убий­ства, но будучи в собра­нии убийц, согла­шался с ними и тот убийца. Или кто мог помочь, а не мог, тот как бы сам дал пове­ле­ние убить. Из каких книг, или какого писа­ния узнали вы, что от волх­во­ва­ния бывает голод на земле, и опять — волх­во­ва­нием умно­жа­ется хлеб? Если сему верите, то почему сожи­га­ете волх­вов? Вы моли­тесь им и почи­тайте их, при­но­сите им дары, если они бла­го­устро­яют мир, пус­кают дождь, наво­дят теп­лую погоду, пове­ле­вают земле при­но­сить плоды! Вот ныне по три года не родится хлеб, не только на Руси, но и в земле латин­ской: волхвы ли сде­лали это? Не Бог ли рас­по­ря­жает Свою тварь, как хочет, нака­зы­вая нас за грехи? Я знаю из Боже­ствен­ного писа­ния, что чаро­деи и чаро­де­ицы дей­ствуют чрез бесов на людей и ско­тов, и могут пред­став­лять при­зраки. Они дей­ствуют только на тех, кото­рые им веруют; потому что бесы дей­ствуют только на тех, кото­рые боятся их. Но кто твердо верует в Бога, над тем чаро­деи не имеют силы. Скорблю я о вашем безу­мии. Умо­ляю вас, оставьте дела язы­че­ские. Если вы хотите очи­стить город от людей без­за­кон­ных, раду­юсь этому: очи­щайте, как царь и про­рок Давид истреб­лял в городе Иеру­са­лиме всех, тво­ря­щих без­за­ко­ние. Одних он уби­вал, дру­гих зато­чал, а иных ввер­гал в тем­ницы, чтобы град Гос­по­день все­гда был чист от гре­хов. Но кто так судил, как Давид? Он судил в страхе Божием; видел Духом Св., и по правде давал ответы. А вы как осуж­да­ете на смерть, когда сами испол­нены стра­стей и по правде не судите? Иной дей­ствует по вражде, иной потому, что жаж­дет горь­кого при­бытка. А иной, как лишен­ный ума, только жаж­дет убить и огра­бить, а за что хочет убить, того не знает. Боже­ствен­ные пра­вила пове­ле­вают осуж­дать чело­века на смерть по сви­де­тель­ству мно­гих. А вы постав­ля­ете во сви­де­тели воду, и гово­рите: если ста­нет тонуть, то невинна; а если поплы­вет, то вол­шеб­ница. Не может ли диа­вол, видя ваше мало­ве­рие, под­дер­жать чело­века на воде, чтобы он не пото­нул, и тем вовлечь вас в душе­губ­ство? Потому что вы, оста­вив сви­де­тель­ство бого­по­доб­ного чело­века, обра­ти­лись к без­душ­ному веще­ству — к воде, и при­няв такое сви­де­тель­ство, про­гнев­ля­ете Бога. Вы слы­шали о нака­за­ниях, от Бога посы­ла­е­мых на землю издревле до потопа, — на испо­ли­нов — огнем, во время потопа — водою, в Содоме — горю­чею серою, при Фара­оне — 10‑ю каз­нями, на хана­неев — шерш­нями и огнен­ными кам­нями с неба (Исх. 23:24; Нав. 24:28; Сир. 46:6), при судиях — вой­нами, при Давиде — мором, при Тите — пле­ном, а потом зем­ле­тря­се­нием и паде­нием города. А над нашим горо­дом чего мы не видели? Войны, голод, мор и зем­ле­тря­се­ния, а нако­нец мы пре­даны ино­пле­мен­ни­кам, не только на смерть и в плен, но и на тяж­кое пора­бо­ще­ние. А все это от Бога, Кото­рый устро­яет сим наше спа­се­ние. Ныне же умо­ляю вас, покай­тесь в преж­нем безу­мии, и с сего вре­мени не будьте, как трость, колеб­ле­мая вет­ром: если же услы­шите какие-либо чело­ве­че­ские басни, при­бег­ните к боже­ствен­ному писа­нию, чтобы враг наш диа­вол, видя наше веде­ние и душев­ную кре­пость, не воз­мог пре­кло­нить нас ко греху, но ото­шел посрам­лен­ный. Я вижу, что вы с боль­шим усер­дием ходите в цер­ковь и сто­ите в ней с бла­го­го­ве­нием. Но если бы мне воз­можно было сердце и всю внут­рен­ность каж­дого из вас напол­нить веде­нием боже­ствен­ным? Впро­чем, не поставлю себе в труд — учить вас, и вра­зум­лять, и настав­лять. Ибо не малая будет для меня потеря, если вы не полу­чите жизни веч­ной и не узрите света Божия. Пас­тух не может уте­шиться, видя, что овцы его рас­хи­щены вол­ком: как же мне уте­шиться, если кого-либо из вас похи­тит злой волк — диа­вол? Поми­ная нашу рев­ность о вашем спа­се­нии, пот­щи­тесь уго­дить сотво­рив­шему нас Богу, Кото­рому подо­бает вся­кая слава и честь.

(При­бавл. к Твор. св. отц. 1851 г., ч. I, стр. 97–111; 193–205).

5. Слово о маловерии

Вели­кую печаль имею в сердце о вас, дети, ибо вы никак не хотите отстать от гре­хов­ного сво­его обы­чая, но все про­тив­ные Богу злые дела тво­рите на оскорб­ле­ние Бога и на поги­бель души своей. Правду оста­вили, любви не име­ете, зависть и лесть живет в вас вме­сте с тще­сла­вием. Дер­жи­тесь язы­че­ских обы­чаев, веру­ете в волх­вов и сожи­га­ете людей, ни в чем невин­ных. Где же в св. Писа­нии ска­зано, что от чело­века зави­сит оби­лие и ску­дость, чтобы он мог посы­лать дождь или теп­лую погоду? Нера­зум­ные, все тво­рит Бог по Свей воле; Он посы­лает за наши грехи бед­ствия и голод, дабы мы, будучи нака­заны, при­шли к пока­я­нию. Мало­вер­ные, вы слы­шали о каз­нях Божиих: пер­вые испо­лины были потоп­лены и пожжены огнем, также были сожжены и содо­мяне; при Фара­оне послал Бог на Еги­пет 10 каз­ней, на хана­неев пустил с неба огнен­ные камни, при судиях навел непри­я­тель­ские вой­ска, при Давиде моро­вую язву на людей, при Тите пле­не­ние Иеру­са­лима, потом зем­ле­тря­се­ние и раз­ру­ше­ние города. И в наше время какого зла мы не видели? — вели­кие бед­ствия и скорби, войны, голод, наше­ствие ино­вер­ных, наси­лие; но мы никак не можем отстать от своих гре­хов­ных при­вы­чек. А теперь, видя гнев Божий, вы утвер­жда­ете, что утоп­лен­ника и удав­лен­ника, если бы кто и погреб, желая тем сохра­нить их души, должно вырыть.

О злое безу­мие, о мало­ве­рие? Все мы испол­нены зла и о том не каемся. Потоп при Ное и дру­гие бес­чис­лен­ные казни были не ради утоп­лен­ника или удав­лен­ника, но за грехи людей. Дра­ч­град, четыре тысячи лет сто­яв­ший, затоп­лен был морем, и ныне нахо­дится под водою. В ляхах (Польше) от силь­ного дождя шесть­сот чело­век пото­нуло; в Пере­мышле пото­нуло две­сти чело­век; там же и голод был 4 года. Все это было в недав­ное время — за наши грехи. О, люди! Тем ли Бога уми­ло­сти­вите, чтобы утоп­лен­ника или удав­лен­ника выгре­сти? — Тем ли дума­ете казнь ути­шить Божию? Лучше, бр., пере­ста­нем от зла, удер­жимся от всех злых дел: раз­боя, гра­би­тель­ства, пьян­ства, пре­лю­бо­де­я­ния, ску­по­сти, лихо­им­ства, обид, воров­ства, лже­сви­де­тель­ства, гнева, яро­сти, памя­то­зло­бия, лжи, кле­веты, взи­ма­ния про­цен­тов. Я, греш­ный, все­гда поучаю вас, дети, велю вам каяться, а вы не отста­ете от дел гре­хов­ных. А если пошлет на нас Бог казнь, то мы еще более про­гнев­ляем Бога, ложно думая: от этого ведро, от того дождь, чрез это жито не родится, — явля­е­тесь устро­и­те­лями дел Божиих, а о своем безу­мии не скор­бите? Ибо языч­ники, не ведая закона Божия, не уби­вают еди­но­вер­ных своих, не гра­бят, не обма­ны­вают, не кле­ве­щут, не воруют, никто из них не утаит вещи ближ­него сво­его; но если кого из них постиг­нет беда, то его выку­пают и, сверх того, дают ему денег, чтобы он мог зани­маться своим ремеслом, най­ден­ные же (вещи) объ­яв­ляют на торгу. А мы, хри­сти­ане, кре­щен­ные во имя Бога и посто­янно слыша его запо­веди, — испол­нены неправды и зави­сти, неми­ло­сер­дия; своих же бра­тьев гра­бим, уби­ваем, про­даем языч­ни­кам оби­дами, зави­стью, — если бы можно было, то съели бы друг друга, да Бог бере­жет. Вель­можа или про­стой чело­век, вся­кий руко­во­дится корыст­ными рас­че­тами, при­ду­мы­вая, как бы кого обма­нуть. Ока­ян­ный, кого ты пожи­ра­ешь? Не такой ли и он чело­век, как и ты? Он не зверь и не языч­ник. Зачем же ты навле­ка­ешь на себя плач и про­кля­тие? Или ты бес­смер­тен, не ждешь ни суда Божия, ни воз­да­я­ния каж­дому по делам? Встав от сна не на молитву умом под­ви­за­ешься, а изыс­ки­ва­ешь спо­собы, как бы кого оби­деть, обма­ном воз­об­ла­дать над кем. Если не отста­нете от этих гре­хов, то ждите нака­за­ний еще более тяж­ких. Умо­ляю вас, говорю: пока­емся от всего сердца, дабы Бог пре­кра­тил гнев Свой; пере­ста­нем тво­рить злые дела, дабы при­к­ло­нился к нам Бог. Знаю и говорю вам, что за мои грехи постигли нас эти бед­ствия; при­не­сем же со мною пока­я­ние, чтобы умо­лить Бога, будучи уве­рены, что если мы каемся, то будем поми­ло­ваны, если же не оста­вим сво­его безу­мия и неправды, то впо­след­ствии уви­дим еще боль­шие казни.

(Христ. Ари­стова, стр. 49–51).

VII. Безыменные поучения

Между памят­ни­ками древ­ней рус­ской пись­мен­но­сти, сохра­нив­ши­мися пре­иму­ще­ственно в сбор­ни­ках, дошло до нас много цер­ков­ных поуче­ний неиз­вест­ных про­по­вед­ни­ков. Правда, неко­то­рые из них над­пи­сы­ва­ются име­нами зна­ме­ни­тых отцов церкви восточ­ной Васи­лия В., Гри­го­рия Б., Иоанна Зла­то­уста, Ефрема Сирина, Кирилла фило­софа и др., но содер­жа­ние этих поуче­ний, обли­ча­ю­щее язы­че­ские веро­ва­ния и нравы рус­ского народа, ясно гово­рит о при­над­леж­но­сти их рус­ским про­по­вед­ни­кам. Нужно заме­тить, что наши книж­ники, сочи­ни­тели и пере­пис­чики рус­ских слов и поуче­ний, любили над­пи­сы­вать свои про­из­ве­де­ния име­нами отцов и учи­те­лей церкви восточ­ной. В таком лите­ра­тур­ном при­еме выска­зы­ва­лось, с одной сто­роны, ува­же­ние к авто­ри­те­там пра­во­слав­ной церкви, а с дру­гой — скром­ность рус­ских учи­те­лей, кото­рые не любили выстав­лять на показ свою муд­рость, не забо­ти­лись об автор­ской славе, а искали пользы ближ­него. Посту­пая так, они прямо ука­зы­вали тот источ­ник, из кото­рого чер­пали сами и сове­то­вали — дру­гим. Впро­чем, при всем ува­же­нии к св. отцам и при усерд­ном поль­зо­ва­нии тво­ре­ни­ями их, рус­ские про­по­вед­ники нередко вно­сили в свои поуче­ния много и от себя. Ино­гда, по содер­жа­нию их, сразу можно видеть, что хотя слово и над­пи­сы­ва­ется име­нем св. отца церкви, все-таки здесь есть боль­шая или мень­шая доля и само­сто­я­тель­ного труда рус­ского писа­теля. Можно думать, что рус­ские про­по­вед­ники над­пи­сы­вали свои поуче­ния име­нами св. отцов, между про­чим, и с тем наме­ре­нием, чтобы при­дать сво­ему слову более важ­но­сти и силь­нее подей­ство­вать на умы слу­ша­те­лей. Отсюда может быть объ­яс­нено и такое явле­ние, как про­по­веди о хри­сти­ан­ской вере про­ро­ков, жив­ших до Рож­де­ства Хри­стова. Такие загла­вия рус­ских поуче­ний, как поуче­ние иеру­са­лим­ское, слово от Еван­ге­лия, слово свв. апо­сто­лов, слово от виде­ния ап. Павла и под., — лучше объ­яс­ня­ются наме­ре­нием рус­ских учи­те­лей силь­нее подей­ство­вать на умы и сердца слу­ша­те­лей. Это тем легче было сде­лать, что неве­же­ство народа не доз­во­ляло кри­ти­че­ски отне­стись к пред­ла­га­е­мым ему про­из­ве­де­ниям с име­нами раз­ных св. отцов. И теперь еще можно встре­тить в полу­гра­мот­ной массе народа веру в посла­ния, най­ден­ные в гробе Гос­под­нем, или — в эпи­сто­лии, прямо полу­чен­ные с неба. Впро­чем, древ­ние рус­ские писа­тели, и сочи­ни­тели и пере­пис­чики, до ХVI в. имели осно­ва­ние над­пи­сы­вать свои про­из­ве­де­ния име­нами св. отцов, так как все они в боль­шей или мень­шей мере поль­зо­ва­лись их тво­ре­ни­ями, заим­ствуя из них не только мысли, но нередко и самые выра­же­ния. Тво­ре­ния св. отцов были глав­ным и люби­мым пред­ме­том и пере­во­дов, и спи­сы­ва­ния, и чте­ния: это был глав­ный и почти един­ствен­ный источ­ник духов­ного про­све­ще­ния древ­ней Руси.

По сво­ему содер­жа­нию безы­мен­ные поуче­ния древ­ней Руси отно­сятся к раз­ряду прак­ти­че­ских. Дог­маты веры не нахо­дят себе в них места; по край­ней мере не разъ­яс­ня­ются в про­по­ве­дях, как это видим у отцов церкви гре­че­ской, хотя и нельзя ска­зать, чтобы совер­шенно не было упо­ми­на­ния о них. Боль­шею частию в безы­мен­ных поуче­ниях изла­га­ются пра­вила хри­сти­ан­ской жизни, настав­ле­ния каса­тельно постов, упо­треб­ле­ния той или дру­гой пищи, хож­де­ния в цер­ковь и пове­де­ния в ней, отно­ше­ний к духов­ным лицам, кня­зьям, боярам и рабам. Не мало также в них содер­жится обли­че­ний, направ­лен­ных про­тив раз­ных поро­ков, как обще­че­ло­ве­че­ских (лихо­им­ства, воров­ства, блуда, пьян­ства и пр.), так и в част­но­сти поро­ков рус­ского народа, его суе­ве­рий или лучше двое­ве­рия. Ино­гда эти поуче­ния заклю­чают одну какую-либо мысль, а ино­гда целую энцик­ло­пе­дию, трак­туя о всех пред­ме­тах хри­сти­ан­ского веро‑и. пра­во­уче­ния, и носят на себе ясные следы состав­ных частей. На осно­ва­нии содер­жа­ния, бези­мен­ные поуче­ния можно отне­сти к ХI–ХIV в.

По изло­же­нию безы­мен­ные поуче­ния отли­ча­ются крат­ко­стию и безыс­кус­ствен­но­стию; пра­виль­ной формы, с вступ­ле­нием, изло­же­нием и заклю­че­нием, мы не встре­чаем. Мысли в них изла­га­ются не все­гда после­до­ва­тельно и недо­ста­точно рас­кры­ва­ются. Почти все они напо­ми­нают нам поуче­ния Луки Жидяты, Фео­до­сия печер­ского, Сера­пи­она вла­ди­мир­ского, — рядом с кото­рыми нередко и встре­ча­ются в сбор­ни­ках. Язык, кото­рым выра­жены мысли в безы­мен­ных поуче­ниях, чужд рито­ри­че­ских при­крас и отли­ча­ется про­сто­тою; хотя и не все­гда поня­тен, вслед­ствие древ­но­сти и оши­бок, вне­сен­ных пере­пис­чи­ками. Такому иска­же­нию неко­то­рых выра­же­ний в древ­них поуче­ниях спо­соб­ство­вало отча­сти то, что пере­пис­чики не все­гда пони­мали ясно самую мысль спи­сы­ва­е­мого, а отча­сти — не совсем пони­мали язык древ­них пере­во­дов, сде­лан­ных южными сла­вя­нами, и потому не чуж­дый в неко­то­рых слу­чаях сер­биз­мов, гре­циз­мов и дру­гих осо­бен­но­стей тех наре­чий, на кото­рых гово­рили переводчики.

Безы­мен­ные поуче­ния дошли до нас пре­иму­ще­ственно в сбор­ни­ках, с раз­ными вычур­ными назва­ни­ями, каковы: Зла­тая Цепь, Зла­то­струй, Изма­рагд, Мар­га­рит, Тор­же­ствен­ник и под. На осно­ва­нии неко­то­рых част­ных черт содер­жа­ния, безы­мен­ные поуче­ния можно раз­де­лить на два раз­ряда: к пер­вому при­над­ле­жат все те, в кото­рых кратко изла­га­ются общие и част­ные истины хри­сти­ан­ского веро‑и пра­во­уче­ния, как у Луки Жидяты.

Ко вто­рому раз­ряду при­над­ле­жат те безы­мен­ные поуче­ния, в кото­рых, рядом с изло­же­нием поло­жи­тель­ных хри­сти­ан­ских истин, заклю­ча­ются обли­че­ния в раз­ных язы­че­ских обы­чаях, как у Фео­до­сия печер­ского или Сера­пи­она вла­ди­мир­ского, направ­лен­ные про­тив двое­ве­рия рус­ских людей.

Тон этих поуче­ний, осо­бенно вто­рого рода, не отли­ча­ется мяг­ко­стию; про­по­вед­ники гово­рят ино­гда очень резко про­тив двое­ве­рия рус­ских хри­стиан; вме­сте с кото­рыми они наравне ста­вят и про­стые раз­вле­че­ния народа (песни, пляски, музыка), счи­тая их идо­ло­слу­же­нием. Такой аске­ти­че­ский взгляд в безы­мен­ных поуче­ниях объ­яс­ня­ется тем, что про­по­вед­ни­ками были люди, пре­иму­ще­ственно отрек­ши­еся от мира, кото­рые все мир­ское счи­тали гре­хом и бед­ствия зем­ной жизни объ­яс­няли не иначе, как нака­за­нием Божиим за грехи людей. С дру­гой сто­роны, взгляд этот они сами заим­ство­вали у визан­тий­ских писа­те­лей и у древ­них отцев и учи­те­лей церкви гре­че­ской, кото­рые дей­стви­тельно обли­чали остатки язы­че­ства в нра­вах своих слу­ша­те­лей, нередко с рели­ги­оз­ным оттен­ком, а не про­стые раз­вле­че­ния, как это было у рус­ского народа.

1. Поучение на предпразднество Рождества Пресвятой Богородицы

Знайте, бра­тие, что в сей день есть пред­празд­не­ство (Рож­де­ство) Пресв. Вла­ды­чицы нашей Бого­ро­дицы и Прис­но­девы Марии. Собе­ри­тесь на вечер­нюю молитву, и на утрен­нюю, и на литур­гию. Ибо день сей, бра­тие, свят и есть нача­ток нашему спа­се­нию: в сей день Гос­подь Бог наш вос­хо­тел сни­зойти на избав­ле­ние пре­сту­пив­шего запо­ведь его и впад­шего в глу­бину зол, и пора­бо­тив­ше­гося лести, и обно­вить бытие, послав ангела Сво­его бла­го­ве­стить пра­вед­ному Иоакими и Анне рож­де­ство Пресв. Бого­ро­дицы, родив­шей по плоти Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста. И мы, бра­тие, чая радостно достиг­нуть этого дня да пот­щимся про­све­тить све­тиль­ники свои доб­рыми делами: мило­сты­нею, верою и любо­вию, кото­рыми про­све­ща­ются душа и тело. Вера без дел мертва есть; потому нужно к вере при­ло­жить мило­стыню с любо­вию; мило­стыня воз­во­дит на небо, дарует цар­ство, отвер­зает двери. Милуяй нища взаим дает Богу; и еще ска­зано: мило­сти хощу, а не жертвы. Посему молю, вас, не будем обхо­дить мимо без пользы ни алчу­щего, ни нагого, ни стран­ника, но при­и­мем их с любо­вию в дом свой, как Самого Хри­ста, да, по молит­вам их при­и­мет и нас Хри­стос Бог наш в веч­ное цар­ство, кото­рое уго­то­вал Бог любя­щим Его.

(Ист. рус. церкви Мака­рия, т. III, стр. 212–213).

2. Поучение на Воздвижение Честного Креста

Ныне, бра­тие, воздви­за­ется пресв. крест, раз­ре­шая пре­гре­ше­ния наши и воз­об­нов­ляя вся­кое лето воз­дви­же­нием своим, и пре­тво­ряет обвет­шав­шие от греха сердца наши. Ибо св. кре­стом мы искуп­лены от клятвы закон­ной; на нем при­гвож­ден был Гос­подь Бог наш и руко­пи­са­ние гре­хов наших раз­драл. Его даро­вал нам Вла­дыка Гос­подь, как ору­дие на про­тив­ного врага. Им смерть умерщ­влена и ад раз­ру­шен; им издревле умер­ший Адам опять обно­вился и Ева осво­бо­ди­лася от клятвы. Вку­ше­нием от древа нис­пал он из рая сла­до­сти; дре­вом крест­ным снова все­лился в рай. Узрев крест, смерть востре­пе­тала от страха и отпу­стила всех, кото­рых пожерла изд­ревля, от пер­вого Адама до вто­рого, при­гвоз­див­ше­гося на кре­сте. Он есть наша победа, наше ору­жие на сопро­тив­ных. Зна­ме­ну­ясь им, мы не убо­имся види­мого и неви­ди­мого врага. Он без труда насы­щает верою сердца наши; он есть хра­ни­тель и кор­ми­тель всем хри­сти­а­нам. Им зна­ме­нуем мы все тело и брашно наше, и не при­сту­пит к нам зло: он про­го­няет от нас напа­сти и спа­сает весь мир. Посему, бра­тие, со стра­хом лобы­зая пресв. крест и покло­ня­ясь ему, отверг­нем от себя вся­кую злобу, ярость, гнев, кле­вету, лихо­им­ство и сту­до­дей­ство, и повергши все это диа­волу, воз­лю­бим мир, кро­тость, трез­вен­ность, нище­лю­бие, стран­но­при­я­тие, поще­ние, чистоту, кото­рая есть ангель­ское житие и кото­рою все пра­во­вер­ные спа­са­ются. Сию-то чистоту и подоб­ные дела воз­лю­бим, да будем сынами Выш­него и при­част­ни­ками цар­ства Его, сла­вяще пресв. Тро­ицу Отца и Сына и Св. Духа».

(Ист. русск. церкви Мака­рия, т. III, стр. 212–213).

3. Слово св. отцев о посте и воспитании церковного чину[3]

Прежде всего, бра­тия, вся­кому чело­веку хри­сти­а­нину должно веро­вать в Гос­пода Бога сво­его, во имя кото­рого мы кре­сти­лись, то есть, во имя Отца, и Сына, и Свя­того Духа, в Пре­свя­тую Тро­ицу, в истин­ного Гос­пода Бога нашего. Кре­щен­ный чело­век как бы снова рож­да­ется; потом же, воз­рас­тая, в жизни своей осквер­ня­ется, раз­лично согре­шая пред Богом. Но Бог мило­стив: хочет, дабы все люди спас­лись; не оста­вил Бог чело­века в поги­бели, но дал ему пока­я­ние, дабы все люди, при­бег­нув к Нему и воз­дох­нув из глу­бины сердца сво­его, пока­я­лись во гре­хах своих, воль­ных и не воль­ных; и при­и­мет Гос­подь каж­дого чело­века, каю­ще­гося во гре­хах своих. Далее, вот какие есть запо­веди: слу­шайте, бра­тия, и дер­жите их у себя в сердце: испол­нив их, спа­се­тесь. Пер­вая запо­ведь есть — любить Бога всем серд­цем своим, бояться сло­вес Его, со стра­хом рабо­тать Ему, как бы видя лице Его. Вто­рая запо­ведь есть — любить дру­гого, как себя: ибо нам не должно пре­зи­рать ника­кого чело­века, или гово­рить: вот этот пра­вед­ник, а тот греш­ник; но должно гово­рить нам: Бог все знает, а у меня есть печаль о своих гре­хах; до дру­гих мне нет дела. Потом, не должно тво­рить блуда; но если кто имеет жену, при­бли­жаться в над­ле­жа­щее время, а не как ско­там, насла­ждаться плот­ским по сво­ему хоте­нию, без гра­ниц; но раз­ме­рить здесь всю свою жизнь, дабы Бог в ту же меру отме­рил на страш­ном суде. Если кто и на мно­гих язы­ках ста­нет гово­рить с тобой, то и всеми пусть сла­вит Бога и молит. А мило­стыню тво­рить убо­гим, сколько можно по име­нию. А глав­ное, вели­кий пост, содер­жите со всею кре­по­стию и верою; со стра­хом и любо­вию кла­няй­тесь в землю часто. А от суб­боты Лаза­ре­вой не вно­сить в цер­ковь ни просфор за упо­кой, ни кутьи, но во образ вос­кре­се­ния про­соры выни­мать и кутью бла­го­слов­лять: ибо это есть образ вос­кре­се­ния Гос­подня; если же кто сего не соблю­дает, то с жидами осуж­ден будет. Слыша сие, бра­тия, пот­щимся чисто и честно про­во­дить пост­ные дни, в пол­ном воз­дер­жа­нии от вся­кого зла. Про­ведши всю ту неделю чисто, в вели­кую суб­боту при­ча­щав­ши­еся вку­сят не много хлеба, и так про­ве­дут всю ту ночь в молитве к Богу. Точно также в вос­кре­се­ние Гос­подне пусть при­ча­ща­ются со вся­кою чисто­тою; а при­ча­стив­шись в церкви тела и крови Гос­под­ней и при­шедши в свои дома, пусть не много едят и пьют и постят: ибо так делая, наре­чемся истин­ными хри­сти­а­нами, храня закон Божий, и спа­семся; ибо Хри­стос вос­крес, не ради пития и объ­яде­ниея; но для того вос­крес, чтобы даро­вать радость всему миру и вер­ным весе­лие бес­ко­неч­ное; ибо вос­кре­се­нием Своим весь мир про­све­тил и всех вер­ных воз­ве­се­лил радо­стию духов­ною, дабы вер­ные, видели вос­кре­се­ние Хри­стово, празд­но­вали всю ту неделю, но не пьян­ством, не объ­яде­нием, не пес­нями бесов­скими, ни дру­гими плот­скими делами и похо­тями. Ибо церкви тех при­ни­мают, кото­рые с чисто­тою вхо­дят, и только тех не при­ни­мают, кото­рые осквер­няют тела свои блу­дом и излиш­ним питьем, без памяти упи­ва­ются. Ибо вся эта неделя состав­ляет один день: когда Гос­подь вос­крес, тогда солнце не захо­дило 8 дней, во всю ту неделю; а когда неделя та про­шла, тогда солнце зашло[4]: ибо та неделя есть один день; потому веру­ю­щие в чистоте про­во­дят ту неделю ради вос­кре­се­ния Гос­подня, молятся и с кре­стами ходят всю неделю, а с женами блуда не тво­рят. Слыша сие, бра­тия, празд­нуйте, во-пер­вых, вос­кре­се­ние Гос­пода Иисуса Хри­ста и вся­кий празд­ник Его. Потом празд­нуйте и празд­ники свя­той Гос­пожи нашей Бого­ро­дицы и всех свя­тых Его. А от вели­кого дня до недели пяти­де­сят­ницы не кла­няй­тесь в землю, не для того, чтобы тело щадить, но славя Хри­стово вос­кре­се­ние; покло­няй­тесь иконе Хри­сто­вой, и свя­той Бого­ро­дицы, и всех свя­тых. И все недель­ные дни так чтите: не пости­тесь в те дни, но два­жды вку­шайте брашно по потреб­но­сти, только греха не тво­рите и не упи­вай­тесь до бес­па­мят­ства ни в какие дни; ибо упи­ва­ю­щи­еся погу­бят награду за труд свой. В те дни часто тво­рите молитву, как можете по силе ума. При­ча­стие при­ни­майте, а сами себя в чистоте соблю­дайте: если же не достойно при­ча­стимся св. таин Хри­сто­вых, то судимся в муку. Если будет Пет­рово гове­ние, или Филип­пово, то в поне­дель­ник, среду и пяток рыбы не есть, но хлеб с ово­щами одна­жды в день; а во втор­ник и чет­вер­ток вку­шать рыбы два­жды в день, точно также в суб­боту и вос­кре­се­нье. А покло­нов пола­гать по три в день до земли; так посту­пать во все гове­ние Пет­рово и Филип­пово, а в вели­кое гове­ние пола­гать 50 покло­нов на заут­рени, 50 на обедни и 50 за вечер­ней; и «Гос­поди поми­луй» про­из­но­сить также по 5‑ти; если же кто будет нездо­ров в какое-либо гове­ние, то, ради немощи, тво­рить столько, сколько отец духов­ный раз­ре­шит ему. А нам, бра­тия, и кроме гове­ния так бы сле­до­вало посту­пать, пони­мая тяж­кие и мно­гие согре­ше­ния свои, кото­рые совер­шили мы пред Твор­цем своим и Богом нашим. За наши грехи, нам сле­до­вало бы и главы не вос­кло­нять, бия челом пред Ним, и очей не осу­шать, про­ли­вая слезы свои пред Ним, стеня и скорбя о непо­доб­ных делах своих. О, бра­тия, сестры, отцы и матери! Как нам не бояться Гос­пода Сво­его, и не тре­пе­тать слов Его, и не тво­рить волю Его! Он сотво­рил небо, и землю, и море, и все, что в них нахо­дится; взяв от земли, сотво­рил наше тело, и не только тело, но и душу вдох­нул, и живыми нас сотво­рил; Он сотво­рил также анге­лов, архан­ге­лов, херу­ви­мов и сера­фи­мов, пре­столы и гос­под­ствия; сотво­рил, солнце, и месяц, и звезды, озера, и реки, и источ­ники, все горы и холмы, ветры, снеги и дожди, ско­тов и зве­рей, и птиц, и гадов, и вся­кое зем­ное древо. И все это боится Бога, тре­пе­щет, и не пре­сту­пает пове­ле­ния Его, но все пре­бы­вает в своем уставе, служа роду чело­ве­че­скому. Не пре­сту­пая пове­ле­ния Его земля дает плоды свои в досто­я­ние людям; жита, траву, древа, цветы, плоды вся­кого рода, зем­ных ово­щей, на потребу и на пищу ско­там и зве­рям, пти­цам и гадам, и вся­кому зем­ному дыха­нию. Свет, осве­щая землю, испол­няет пове­ле­ние Божие; солнце, осияя и грея всю землю, вос­ходя и заходя, служа людям, также испол­няет пове­ле­ния Божии; а также луна и звезды стоят на страже всю ночь, вос­хо­дят и захо­дят, дают свет людям, пока­зы­вают всем путе­ше­ству­ю­щим путь по морю, по рекам и озе­рам и видя мно­гие наши без­за­ко­ния, кото­рые мы сотво­рили пред Твор­цем своим, не боясь Его, не отста­вая от злоб своих, все это тер­пят, боясь Божия пре­ще­ния. Точно также и море, и озера, и реки, и источ­ники слу­жат людям: пере­но­сят на кораб­лях, посред­ством вет­ров, по пове­ле­нию Божию, из города в город слу­жат путем, летом чрез море пере­нося в лодьях и чел­нах, а зимой на возах; напо­яют водами, кор­мят вся­кими рыбами, омы­вают нас: так нам слу­жат, боясь Творца сво­его; также и огонь тво­рит, пови­ну­ясь Гос­поду, служа людям: греет, варит, печет, про­из­во­дит жар, сушит, все совер­шая нам на потребу. Если же чего Гос­подь не пове­лит тво­рить, то все стоит в уставе своем, не смея ничего сотво­рить; если же чему Гос­подь пове­лит что-либо про­из­ве­сти, то про­из­ве­дет, по Божию пове­ле­нию и усмот­ре­нию; а само по себе ничто не смеет про­из­во­дить; ни земля, ни море, ни реки, ни озера, ни источ­ники, ни кла­дези, ни горы, ни про­па­сти, ни огонь, ни звери, ни гады, ни рыбы, ни мороз, ни снег, ни ветры и ника­кая тварь. Или и этому не пове­рите, безум­ные люди? Так помыс­лите и рас­су­дите, чего нет в нашем теле? В нашем теле — огонь, зима, гли­сты, черви; но все лежит недви­жимо, боясь Бога, не имея ничего при­чи­нить нашему телу; если же Гос­подь пове­лит чему-либо в нас про­из­ве­сти недуг, то тяж­кую болезнь про­из­ве­дет в нашем теле и, по Божию пове­ле­нию, при­чи­нит смерть. Все, бра­тия, боится Бога и тре­пе­щет пове­ле­ний Его: только мы, люди, все пре­сту­паем пове­ле­ния Его, запо­ве­дей Его не хра­ним, отцев своих не слу­шаем, по злому сво­ему уму, по пер­вому про­кля­тию и непо­кор­ли­вому безу­мию, и бегаем от пути истин­ного, спа­си­тель­ного, кото­рый ведет нас в жизнь веч­ную, к рай­ской пище и веч­ному весе­лию; мы совра­ща­емся с этого пути на путь поги­бель­ный, веду­щий нас в муку веч­ную и в тьму кро­меш­ную. А никто нас не ведет туда, но мы сами себя вво­дим по сво­ему злому обы­чаю: Бога не боясь, не почи­тая запо­ве­дей Его, творя дела диа­вола, совер­шая грехи, Бога остав­ляя, а любя диа­вола и муку веч­ную, мы сами себя пре­даем в работу, будучи сво­бодны. Ибо Сам Гос­подь в Еван­ге­лии гово­рит: Всяк тво­ряй грех раб есть греху (Ин.8:34). А мы Гос­пода Бога сво­его забы­ваем и не испол­няем волю Его. А как нам не чтить Его! Ибо Сам гово­рит нам в Пчеле[5]: «Почему, чело­вече, ты меня не уме­ешь почи­тать? А Я для тебя свет сотво­рил, небо про­стер и землю на водах осно­вал, море налил гор­стью, пес­ком огра­дил; для тебя сотво­рил озера и реки, и источ­ники; для тебя солнце, луну и звезды укра­сил; для тебя вся­кое дерево наса­дил и траву про­из­рас­тил; для тебя огонь сотво­рил, пустил дождь и снег. И все это Меня боится и тре­пе­щет, и не пре­сту­пает пове­ле­ний Моих. А ты, чело­век, не боишься и не тре­пе­щешь Меня, не хра­нишь запо­ве­дей Моих. Почему Меня не чтишь чело­вече? Я твой Бог, Я твой царь, Я твой дед, Я твой отец; как же ты чело­век, не зна­ешь, как почи­тать Меня, не боишься Меня? Если Меня при­зна­ешь Богом своим, то почему Мне не слу­жишь со стра­хом, как слу­жат Мне ангелы, архан­гелы и вся тварь? Если Меня назы­ва­ешь царем, то почему не чтишь Меня с бояз­нию, как зем­ному царю слу­жат слуги? Если Меня назы­ва­ешь пра­де­дом или дедом, то почему Меня не почи­та­ешь, как доб­рые юноши чтят пра­де­дов и дедов? Если Меня назы­ва­ешь отцом своим, то почему не чтишь Меня с бояз­нию и не испол­ня­ешь воли Моей, как доб­рые дети испол­няют волю отцев своих? Если Меня назы­ва­ешь бра­том или дру­гом, то почему Меня не чтишь, как доб­рые бра­тья и други почи­тают друг друга?» Но воз­вра­тимся к преды­ду­щему. А мы, когда при­дет пост — очи­ще­ние душ и тел, про­гна­ние всех худых дел, мы печа­лимся и скор­бим, и тяж­ким пред­став­ляем гове­ние, и о том помыш­ляем в серд­цах своих, как бы мино­вать пост: не хочем отстать от злоб своих: пьян­ства, объ­яде­ния, блуда, непо­кор­но­сти и вся­кого без­за­ко­ния; с пути спа­си­тель­ного бегаем и ходим к иереям спра­ши­вать: что нам есть и пить? какие поклоны тво­рить? Если нам ска­жут пра­вила свя­тых апо­сто­лов и чистых отцев, направ­ля­ю­щих нас на путь спа­се­ния, обра­ща­ю­щих наши души от пагуб­ных, худых дел и при­во­дя­щих к страху Божию, воз­ве­щая нам всю истину: то мы слу­шаем их, право и достойно устав свой соблю­да­ю­щих; и когда они пове­ле­вают нам чест­ный пост чисто и непо­рочно соблю­дать, отсту­пать от вся­кого зла, при­бли­жаться к Богу, насту­пать на главу диа­вола и посра­мить всю силу его и попрать волю его истин­ным и чест­ным постом и силою боже­ствен­ных молитв, чистыми сле­зами омы­вая вся­кую злобу и помыслы вою­ю­щие на наши души; когда велят нашим душам, как пти­цам, избе­гать всех сетей диа­воль­ских, чтобы снова не увяз­нуть в тех пер­вых сетях, творя по сво­ему обы­чаю: тогда мы, услы­шав душе­по­лез­ные слова их, не хочем послу­шаться их. Они гово­рят нам добро, а мы гово­рим: это весьма тяжко, не можем выне­сти сего. На доб­рые дела, при­бли­жа­ю­щие к Богу, мы, люди, слабы: слабы, немощны и ленивы мы на те дела, кото­рыми спа­са­ются души и к Богу воз­вы­ша­ются: а на худые дела мы крепки и не можем от них отстать, и не ленивы, и крепки и бодры; совер­шаем их по сво­ему безу­мию, а доб­рые и полез­ные Божии запо­веди пред­став­ляем тяж­кими и тяг­чай­шими всех зем­ных дел. Но почему нам тяж­кими кажутся запо­веди Божии? Ска­жите мне, бра­тия, и сестры, и чадца! Мы по морю пла­ваем, по озе­рам, по рекам ходим по нужде, или отправ­ля­емся по нужде в какие-либо города и от раз­бой­ни­ков бере­жемся. Но что я говорю обо всем этом? Нет, в запо­ве­дях Божиих, ничто не тяжко и не трудно. Ибо иереи обра­щают нас с пути поги­бель­ного и настав­ляют на путь спа­си­тель­ный. Мы пред­став­ляем весьма тяж­ким то, что нам велят поклясться в преж­них своих гре­хах и отсту­пить от худых дел, при­бег­нуть к Богу, а воли диа­вола отверг­нуться. Мы гово­рим: «Мы хри­сти­ане и дел диа­воль­ских не тво­рим». Все знаем, что мы кре­щены; но мы отри­ца­лись сатаны и всех дел его и все­гда студа его, и всех анге­лов его мла­дым умом; а ныне, соста­рив­шись, опять погру­зи­лись, как в сеть, в пер­вые дела диа­вола, от кото­рых отри­ца­лись; не хочем от них осво­бо­диться на ста­ро­сти и остав­ляем их в злом сердце своем. Как же хочем при­нять милость от Бога, или избе­жать Его страш­ного суда, так посту­пая? Но воз­вра­тимся к преж­ней беседе. Иереям нужно пещись о своем стаде Хри­сто­вых овец: ибо, если пас­тух, пася стадо, не соблю­дает его, тогда волк, при­шед, рас­пу­дит стадо и похи­тит овцу: и весьма худо бывает пас­туху тому, кото­рый не соблю­дает в своем стаде овцы: так точно и иереям постав­лен­ным блю­сти нас от мыс­лен­ного волка, кото­рый есть диа­вол. Соблю­дая нас от этого волка, иереи велят нам убе­гать на горы, дабы мы не настиг­нуты были вол­ков и не уве­дены во дно ада; ибо от тех гор сам волк убе­гает; если пого­нится за нами, то скоро уста­нет и посрам­лен бывает Богом и не улов­ляет нас; ибо, если мы на те горы вбе­жим, то спа­семся. А горы суть запо­веди Хри­стовы, свя­тых апо­сто­лов, про­ро­ков и св. отцев, кото­рые ука­зали нам иереи на пользу, на пока­я­ние в худых наших делах. Ибо в мире суть все наши дела, и по мере дел наших мы оправ­димся. Я покажу вам, бого­лю­би­вые люди, обе меры (дел наших): при­ло­жите ваши сер­деч­ные уши. Вот меры, кото­рыми мы оправ­да­емся и спа­сем душу от волка и убе­жим на горы: это — пока­я­ние, пост, чистота, поклоны, воз­дер­жа­ние от вся­кого зла, любовь, сми­ре­ние, кро­тость, трез­вость, бра­то­лю­бие, оде­я­ние нагих, мол­ча­ние, слу­ша­ние поуче­ний, неосуж­де­ние, нео­кле­ве­та­ние, необида, неалч­ность, незло­вред­ность, невни­ма­ние роста, не блуд и пре­лю­бо­дей­ство, негор­дость, бде­ние, слезы, молитвы, хож­де­ние в цер­кови, посе­ще­ние боль­ных, при­хож­де­ние в тем­ницы и наде­ле­ние, погре­ба­ние мерт­вых, почи­та­ние отца и любовь к матери и мно­гие дру­гие доб­рые дела: этими делами рас­сеем все козни диа­вола и попрем его зло­че­сти­вую главу. А тот и дру­гие худые меры, сквер­ные дела, отступ­ные от Бога, от кото­рых Хри­стос Бог велит нам отсту­пать и вос­хо­дить на горы, — от кото­рых иереи велят нам убе­гать: ибо суть весьма пагубны, Богу нена­вистны и свя­тыми про­кляты. Это: свар, бои, сму­ще­ние, пре­воз­но­ше­ние, гор­дость, неми­ло­сер­дие, зависть, злоба, пре­зре­ние бра­то­лю­бия, при­чи­не­ние обид, лице­ме­рие, непо­кор­ность, мздо­им­ство, осуж­де­ние, хулы, пьян­ство, объ­яде­ние несы­тость, пре­лю­бо­де­я­ние, гра­би­тель­ство, наси­лие, неслу­ша­ние Божиих слов, пре­ступ­ле­ние Божиих запо­ве­дей, убий­ство, раз­бои, душе­губ­ство, ноше­ние нау­зов (вол­шеб­ных повя­зок), кощун­ство, идо­ло­слу­же­ние, моле­ние при коло­де­зях и реках, песни бесов­ские, пля­са­ние, бубны и сопели, козицы, и игры бесов­ские, и все худые дела. От этих дел велят нам отцы духов­ные бегать и посту­пать по пра­ви­лам св. апо­сто­лов и бого­нос­ных отцев. Слыша это, бра­тия и сестри, подвиг­немся на доб­рые дела, а от злых дел отста­нем и отбег­нем; пост­ные дни про­во­дим с духов­ною радо­стию и чисто­тою, страх Божий имея в серд­цах своих, слу­ша­ясь духов­ного отца, храня запо­веди Гос­подни, да будем достойны и при­го­тов­лены чест­ными иере­ями, встре­тив пост­ные дни, чисты и непо­рочны для того, чтобы при­нять спа­си­тель­ное тело и кровь Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, на освя­ще­ние душам и телам нашим, на очи­ще­ние гре­хов, на исце­ле­ние неду­гов. Молит­вами свя­той Бого­ро­дицы, и св. Иоанна Пред­течи, и св. апо­сто­лов и всех свя­тых, умо­лен будет Гос­подь наш, и поми­лует нас все­гда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

4. Слово некоего христолюбца и ревнителя по правой вере[6]

Как Илия фесви­тя­нин заклал иереев и жре­цов идоль­ских, чис­лом около трех­сот, и ска­зал: рев­нуя порев­но­вах по Гос­поде Боге Все­дер­жи­теле; так и этот не мог тер­петь хри­стиан, живу­щих двое­верно, кото­рые будучи хри­сти­а­нами, веруют в Перуна, и в Хорса, и в Сима, и в Регла, и в Мокошь, и в Вилы, кото­рых чис­лом, как гово­рят ока­ян­ные невежды, три­де­вять сестер! И то все счи­тают за богов и богинь, и потому при­но­сят им жертвы, посвя­щают им кара­ваи, режут кур, и молятся огню, назы­вая его Сва­ро­жи­чем, и чес­нок при­знают за бога. И когда бывает у кого пир, то кла­дут его в ведра, и в чаши, и пьют, весе­лясь о идо­лах своих. А когда слу­чится у кого брак, то совер­шают его с буб­нами, и сопе­лями, и с мно­гими чуде­сами бесов­скими, а ино­гда, и хуже этого бывает… Тако­вые не хуже жидов и ере­ти­ков, и бол­гар, кото­рые, будучи вер­ными и кре­ще­ными, посту­пают так. Это делают не только невежды, но и зна­ю­щие, и книж­ники; если и не делают так сами зна­ю­щие, то пьют и едят идо­ло­жерт­вен­ную ту пищу; если не пьют и не едят, то видят те злые их дела; если не видят, то слы­шат и не хотят их поучить. О тако­вых про­рок ска­зал: оде­беле сердце людей сих, и ушима сво­има тяжко слы­шаша и очи свои сме­жиша. И Павел к рим­ля­нам ска­зал: откры­ва­ется гнев Божий с небесе на вся­кое нече­стие и неправду чело­ве­ков, скры­ва­ю­щих истину в неправде, им же разум­ное Божие яве есть в них, Бог бо явил есть им, но они не хотят учить. И Сам Гос­подь ска­зал: мнози пас­ты­рие рас­тлиша вино­град мой. Пас­тыри суть учи­тели, свя­щен­ники, а вино­град — вера, а сущее в вино­граде — веру­ю­щие люди, кото­рые поги­бают чрез худых учи­те­лей, безум­ных невежд. Если посту­па­ю­щие так не отста­нут от про­кля­того того моле­нья, и того слу­же­ния диа­волу, то достойны будут огня неуга­си­мого и вечно кипя­щей смолы, а учи­тели их, если не обра­тят их от тех сата­нин­ских дел, будут под ними. Ибо про­рок гово­рит от лица неве­же­ствен­ных людей, при­хо­дя­щих ко кре­ще­нию: да обра­тят ны боя­щи­еся Тебе и веду­щии сви­де­ния Твоя; — это гово­рит свя­щен­ни­кам, ибо они знают сви­де­ния Божии, а незна­ю­щим сви­де­ний не достоит быть свя­щен­ни­ками. Ибо так и в пра­ви­лах ска­зано: если невежда будет постав­лен свя­щен­ни­ком, да извер­жется, Ибо Павел (И. Хри­стос) ска­зал: горе тому, имже соблазн при­хо­дит, но вот он при­шел и умно­жился везде; и опять ска­зал: кто хорошо научит, тот назо­вется вели­ким. Если бы кто и хотел научить, то дру­гие невежды вос­пре­пят­ствуют из зави­сти; они готовы на убий­ство, как иудей­ские иереи и книж­ники на Иисуса. И опять Павел ска­зал к рим­ля­нам: аще и многи настав­ники имате о Хри­сте, но и, многи о Отце. О Хри­сте бо Иисусе еван­ге­лием аз вы родих. Молю же вы: подобни Мне быва­ете. Это вам, свя­щен­ни­кам, гово­рит Павел, ска­зав: будьте, вы, свя­щен­ники подобны Павлу, вели­кому учи­телю, учите людей добру и отвра­щайте от той лести диа­воль­ской к истин­ной вере, учите слу­жить еди­ному Богу, чтобы и вам ска­зать пред Богом сло­вами про­рока: се аз и дети, яже аз родих уче­нием. Если же нет, то будете отве­чать, а слы­шишь: ему же дано много, много и взы­щется от него. И опять ска­зал: свя­завши ему руце и нозе, ввер­зите лени­вого раба: скрыв­шаго талант, во тьму кро­меш­нюю. Талант есть уче­ние и про­чее и пение; и пьете, и едите, и дары полу­ча­ете от них, а поучать их не хотите; и если так дела­ете, то не при­ме­ши­вай­тесь к ним, и дружбы с ними не дер­жите, по еван­гель­скому слову, кото­рое гово­рит: аще имати око лукаво, истикни е, аще ли руку, отсецы ю, уне бо да един уд погиб­нет, неже все тело. Ибо не может погиб­нуть пра­вед­ник чрез без­за­кон­ника: кое при­ча­стие свету ко тьме, кое ли при­ча­стие Хри­сту с диа­во­лом, равно и слу­жи­те­лям Хри­сто­вым какое обще­ние с слу­жи­те­лями идо­лов и тво­ря­щими уго­дие идо­лам? Павел ска­зал корин­фя­нам: бра­тие, послал вам в посла­ниях писа­ние: не при­ме­ши­ваться вам к блуд­ни­кам, и к лихо­им­цам, т. е. резо­им­цев, и к гра­би­те­лем, и к кор­чем­ни­ком, и к идо­ло­слу­жи­те­лем. Кто же идо­ло­слу­жи­тели? Идо­ло­слу­жи­тели те, кото­рые ста­вят тра­пезу Рожа­ни­цам, посвя­щают коро­ваи Вилам и огневи, под ови­ном, и про­чее их про­клят­ство. И опять ска­зал: ныне писал вам: не при­ме­шай­теся, хотя бы то был брат такой; блуд­ник, резо­имец, кор­чем­ник, пья­ница, слу­жи­тель идо­лам; с тако­выми — ни есть, ни пить. Измите злого от вас самих, ибо тако­вой не насле­дует цар­ствия Божия. Ибо сердце их ока­ме­нено в неисто­вом пьян­стве и стали слу­гами куми­ров, как напи­сано: седоша бо людие ясти и пити, не в закон, но в пьян­ство, и восташа играти, и соблу­диша и в тот день погибло их 620 за свое неисто­вое пьян­ство. Поэтому не подо­бает хри­сти­а­нам играти бесов­ских игр на пирах и на сва­дьбах. Потому что он в таком слу­чае будет назы­ваться не брак, но идо­ло­слу­же­ние, кото­рое, есть пляска, гудьба, песни бесов­ские, сопели, бубны и все идоль­ские жертвы тех, кото­рые молятся огню, Вилам, Мокоши, Симу, Реглу, Перуну, Хорсу, Роду и Рожа­ни­цам, и всем про­кля­тым богам их. Это уче­ние напи­сано нам до скон­ча­ния века. Тем же мняйся сто­яти блю­дет, да не падет. Поэтому, воз­люб­лен­ные, бегайте идоль­ской жертвы и при­но­ше­ния жертв, и всего слу­же­ния идоль­ского, чтобы не ока­за­лось лож­ным отре­че­ние наше при кре­ще­нии от сатаны и всех дел его, и всего студа его, и всех ангел его, и всего слу­же­ния его, как и обе­ща­лись Хри­сту. Если же мы обе­ща­лись слу­жить Хри­сту, то почему не слу­жим Ему, но слу­жим бесам и вся уго­дия им тво­рим на пагубу души своей? Не про­сто же это зло делаем, но сме­ши­ваем неко­то­рые чистые молитвы с про­кля­тым моле­нием идоль­ским, пре­свя­тую Бого­ро­дицу с Рожа­ни­цами, на оскорб­ле­ние Бога. Ибо Сам Гос­подь ска­зал: но всяк гла­го­ляй Ми Гос­поди, Гос­поди, вни­дет в цар­ствие, но тво­ря­щий волю Отца Моего. И Павел ска­зал: видех облак кро­вав про­стерт над всем миром и вопро­сих, гла­голя: Гос­поди! Что это? И ска­зал мне: это молитва людей, сме­шан­ная с без­за­ко­нием[7]. Потому и ска­зал Гос­подь: не может один раб рабо­тать двум гос­по­дам, одного воз­не­на­ви­дит, а дру­гого воз­лю­бит: так и мы, бр., воз­не­на­ви­дим диа­вола и воз­лю­бим и Хри­ста, ибо в Него кре­сти­лись. Его хлеб едим и Его чашу пьем, и уми­раем и здравы бываем о Нем, говоря: слава Тебе, Гос­поди, за все, дан­ное нам Тобою, не только в сем веке, но и осо­бенно в буду­щем. И опять ска­зал Павел: языч­ники при­но­сят жертвы бесам, а я не велю вам быть общ­ни­ками бесов, не можете бо пити чаши Гос­под­ней и тра­пезы бесов­ской, да не про­гне­ваем Бога. Потом ска­зал, если кто ска­жет вам, что это посвя­щено куми­рам, не ешьте того, ради ска­зав­шего: аще бо ясте, аще пиете, вся во славу Божию тво­рите; Гос­подня бо земля и испол­не­ние ея. Потом ска­зал: вся ли лет суть, но не вся на пользу, аще чрева брашну и брашно чреву, и то Бог да упразд­нит. И опять Павел ска­зал: бра­тие очи­стим себе от вся­кия скверны, плоти и духа, тво­ряще свя­тыню в страсе Божии. Всем бо нам подо­бает яви­тися пред суди­щем Хри­сто­вым, да при­и­мет кийждо нас по делам, кото­рые, кото­рых мы сде­лали, доб­рые или злые. Поэтому, зна страх Гос­по­день, зачем про­ти­вимся гово­ря­щим разумно и веду­щем нас ко спа­се­нию бла­го­ра­зум­ным уче­нием? Наде­юсь же на ваше спа­се­ние и на све­де­ния, яко не вотще гла­голю, знаю, что при­об­ре­те­ние хощет быти нашего и Моего спа­се­ния, аще бо быхом сами себе осуж­дали, не быхом осуж­дени были. Судими жее от Гос­пода нака­зу­емся, да не с нена­ка­зан­ными осуж­дены будем. Бра­тие, не велю вам неве­дети беседы сея, но и дру­гим послу­жите на пользу, хотя­щим поучится во спа­се­ние, дабы могли, исторг­нувши от сети диа­вола, при­ве­сти к три­свя­тому свету Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, и полу­чить милость, не только они, но и вы. И к Тимо­фею ска­зал; вем, яко добр закон, аще кто законне тво­рит, яко пра­вед­нику закон не лежит; без­за­кон­ным же и непо­ко­ри­вым и про­ти­вя­щемся здра­вому уче­нию и нечи­сти­вым, хуля­щим свя­тое писа­ние, и раз­ру­ша­ю­щим запо­веди св. отец, славы Божия не насле­дити, ибо это есть похвала нашего сви­де­ния, в про­стоте и чистоте Божии, а не в муд­ро­сти плот­ской. Молю же име­нем Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, да тоже гла­го­лете вси, да не будет в вас рас­при, да будете совер­шенни в том же уме и в том разу­ме­нии; воз­ве­сти бо ся ми о вас, и пред вами. Бла­го­дать и мир от Бога Отца и Гос­пода Нашего Иисуса Хри­ста, хвалю Бога моего о вас по бла­го­дати Божией, да даст вам, яко вам, не лиши­тися нико­его же дара, яко бла­го­вест­во­ва­ние Хри­стово воз­ве­стися в вас, чаю­щее при­ше­ствия Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, кото­рый поса­дил вас во дво­рех жизни веч­ной, со всеми слу­жа­щими ему о Христе.

(Летоп. русск. лите­ра­туры и древ­но­сти Тихо­нра­вова, т. IV).

5. Слово св. отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константина града, о том, како первые погани веровали в идолы, и требы им клали, и имена им нарекали, яже и ныне мнози тако творят и в крестьянстве суще, а не ведают, что есть крестьянство

Ап. Павел ска­зал: занеже разу­мевше Бога не яко Бога про­сла­виша или бла­го­да­риша, но осу­е­ти­шася по помыш­ле­нии сво­ими, помра­чися не разум­ное сердце их, и поч­тоша и послу­жиша твари паче Творца: сего ради пре­даде их в стра­сти без­че­стия. Жен­щины их пере­ме­нили есте­ствен­ное вся­кое тре­бо­ва­ние на неесте­ствен­ное. Также и мущины их раз­го­ре­лись на блуд похо­тию своею. Мущины с мущи­нами студ соде­вают, злые дела тво­рят и, посту­пая так, достойны смерти. Не только сами это делают, но и дают волю дела­ю­щим; так делают свя­щен­ники, потвор­ствуя им и не желая поучать их. Мол­ча­нием загра­дили уста свои. На поги­бель мало­ум­ным, угод­ное им делают, чреву рабо­тают, а не Богу, как и апо­стол гово­рит: имже бог чрево и слава в студе лица их. Как вы ста­нете у пре­стола Бога, войдя дрож­жами и тря­сясь подобно Каину? И Гос­подь ска­зал: горе вам вожди сле­пии, ни сами вхо­дите, ни вхо­дя­щих внити не впус­ка­ете. Люди, забыв страх Божий и небре­же­нием отверг­шись кре­ще­ния, при­сту­пили к идо­лам и начали при­но­сить жертвы мол­нии, грому, солнцу и луне, а дру­гие — Перуну, Хорсу, Вилам и Мокоши Вам­пи­рам и Бере­ги­ня­нам, кото­рых назы­вают три­де­вять (27) сестер, а иные веруют в Сва­ро­жича и в Арте­миду, кото­рым молятся чело­веки-невежды и кур им режут, и то наго­во­рен­ное едят сами, а неко­то­рые потоп­ляют в водах. А дру­гие, при­ходя к коло­де­зям, молятся и бро­сают в воду, при­нося вели­а­рову жертву. Иные же при­но­сят жертву огню, и камню, и рекам, и источ­ни­кам, и бере­ги­ням, и в рощах не только прежде в язы­че­стве но мно­гие и теперь делают это, назы­ва­ясь хри­сти­а­нами, и ска­чут чрез огонь; счи­та­ются хри­сти­а­нами, а делают язы­че­ские дела, молятся мерт­вым и пепел посре­дине сып­лют, и наго­ва­ри­вают мясо и молоко, и масло и яйца и все, потреб­ное бесам, и льют его в бани на камень и велят им мыться. Чехлы и поло­тенца вешают в бане. Бесы же, сме­ясь их заблуж­де­нию, копо­шатся в том пепле и остав­ляют след своей на пре­льще­ние им. Они же, уви­дев это, отхо­дят, воз­ве­щая друг другу, и то все наго­во­рен­ное едят и пьют сами, чего недо­стоит и соба­кам есть. О злая диа­воль­ская сила, чего и языч­ники не делают! А дру­гие веруют в Стри­бога, Даж­дь­бога и Пере­п­лута и пьют с пляс­кою в честь его из рогов, забыв Бога, сотво­рив­шего небо и землю, море и реки и источ­ники, и так весе­лясь о идо­лах своих. Не пом­нят слова ска­зан­ного: солнце свое сияет на злыя и бла­гия и дождит на пра­вед­ныя и непра­вед­ныя, и дав­шего нам оби­лие от пло­дов зем­ных. Мы же, оста­вив Живо­давца Гос­пода, бежим к диа­волу, кото­рый никому не хочет спа­се­ния, не хочет вве­сти с собою дно адово. Апо­стол гово­рит: и соби­ра­еши себе гнев в день гнева откро­ве­ния пра­вед­наво суда Бога, иже воз­даст комуждо по делом его. Иоанн Зла­то­уст гово­рит, что хри­сти­ане, кото­рые посту­пают по ска­зан­ному, только по имени назы­ва­ются хри­сти­а­нами, и обма­ны­ва­ются пустым назва­нием. По назва­нию и по молве хри­сти­ане, а по жизни мало тако­вых. По виду будто уче­ники Хри­стовы, а по делам пре­да­тели; на сло­вах бого­бо­яз­ненны. А по делпм нече­стивы; на сло­вах мило­сердны, а по жизни языч­ники; по назва­нию хри­сти­ане, а по делам чуж­дые. Сме­си­шася во язы­цех, т. е. с ере­ти­ками, и навы­коша делом их. Поис­тине на нас испол­ни­лось про­ро­че­ство: какие они хри­сти­ане, когда вни­мают кощун­ству языч­ни­ков и бас­ням жидов­ским, и рож­де­нию, и звез­до­по­чи­та­нию, и пти­чьим кри­кам и чарам, и волх­во­ва­нию, и заме­чают дни, и годы, и сны, и зажи­гают свечи у источ­ни­ков, и вку­шают идоль­скую жертву, и кровь, и удав­ле­нину, и заду­шен­ное зве­рем, и уби­тое пти­цами. Мно­гое и дру­гое подоб­ное этому делая, как могут они назваться хри­сти­а­нами? С каким дерз­но­ве­нием смеют они назваться хри­сти­а­нами? Как смеют при­сту­пить к св. тай­нам, будучи хуже языч­ни­ков? Слу­шайте еще: каковы хри­сти­ане — те, кото­рые носят образ невер­ных, пач­кают лица или делают выкли­ка­ния, или пля­са­ния, или плес­ка­ние руками сата­нин­ское, или одежды жен­ские на мущин наде­вают. Нет им ника­кой пользы назы­ваться хри­сти­а­нами. Как девица, пока хра­нит дев­ство, поис­тине назы­ва­ется и есть девица, а когда пре­льстится кем плот­ски и погу­бит дев­ство, то уже не девица; тоже и назы­ва­е­мый хри­сти­а­нин. Если нару­шит завет и пре­сту­пит обет, отри­нет еван­гель­ское слово и нач­нет делать дела языч­ни­ков, то не будет ему ника­кой выгоды назы­ваться хри­сти­а­ни­ном, как и выше гово­рили. Разу­мейте же все, воз­люб­лен­ные, что в немно­гих сло­вах, говоря: «Отри­ца­емся сатаны и всех дел его», мы отка­зы­ва­емся от всего этого: ты гово­рил при всех, и потому поду­май о всех делах его, осте­ре­гайся и помни, кому обе­щался, не ангелу зем­ному, не царю, не князю века сего; но Царю цар­ству­ю­щих и Гос­поду гос­под­ству­ю­щих. Тому и обе­щался и испо­ве­дал пред мно­гими сви­де­те­лями, зна­чит в руках Его и ты и твои слова. Или ты, ожи­дая Его, име­ю­щего при­ити с неба, дума­ешь, что нет напи­сан­ных книг твоих, кото­рые можно бы про­чи­тать пред анге­лами и чело­ве­ками? Поэтому, бр., бере­ги­тесь, по край­ней мере, ныне сле­до­вать писа­ниям язы­че­ских наро­дов. Послу­шайте апо­стола, кото­рый гово­рит: это говорю о послу­ша­ю­щих, чтобы вы не ходили еще, как и дру­гие языч­ники ходят, в похоти ума сво­его, омра­чив­шись умом, а вы так не при­вы­кайте. Но разу­мейте ска­зан­ное Хри­стом, воз­люб­лен­ные, не при­ме­ши­вай­тесь к дела­ю­щим так. Много учи­те­лей погибло и еще больше их погиб­нет. Но будьте осто­рожны, яко дние лукави суть, и время изби­рает себе слуг. Но не удив­ляй­тесь, если и пас­тыри ока­жутся вол­ками. Ибо ап. Павел, бесе­дуя с епи­ско­пами и свя­щен­ни­ками, ска­зал: Яко от вас сомех воста­нут мужие, гла­го­лю­щие раз­вра­щен­ная: осте­ре­гай­тесь, чтобы никто вас не пре­льстил, извне имый образ ангель­ский, а из внутрь — диа­воль­ский. Поэтому и ска­зал, говоря: блю­ди­теся, да ник­тоже вас пре­льстит. И я тоже говорю, чтобы никто не пре­льстил вас ни от внеш­них, ни от внут­рен­них, ни епи­скоп, ни свя­щен­ник, ни диа­кон, ни дьяк, ни ана­гно­ся­нин, ни дру­гой кто, если будет гово­рить раз­вра­щен­ная. Они при­хо­дят к нам в одеж­дах овчих, внутрь же суть волцы, гра­би­тели, иму­щие образ бла­го­че­стия, силы же его отме­та­ю­щи­еся, чтобы вы, люби­мые, не пре­льсти­лись, ко якоже при­я­сте Гос­пода нашего И. Хри­ста, с тем и пре­бы­вайте, и Бог мира будет с вами.

(Летоп. русск. лите­рат. и древ­но­сти Тихо­нра­вова, т. IV, стр. 107–110).

В безы­мен­ных поуче­ниях, осо­бенно с ХIII в., мы встре­чаем жалобы на недо­ста­ток живой про­по­веди со сто­роны пас­ты­рей церкви, осо­бенно на окра­и­нах Руси, вслед­ствие чего рус­ские люди явля­лись двое­вер­ными, т. е. с хри­сти­ан­скими обря­дами соеди­няли язы­че­ское слу­же­ние Перуну, Хорсу, Роду, Рожа­ни­цам и пр. Пред­ста­ви­тели рус­ской церкви, мит­ро­по­литы и епи­скопы, не могли оста­вить без вни­ма­ния этот недо­ста­ток, и вот мы имеем, как памят­ники пас­тыр­ской рев­но­сти, поуче­ния мит­ро­по­ли­тов и епи­ско­пов, в част­но­сти, к свя­щен­ни­кам и вообще ко всем хри­сти­а­нам. К пер­вым писали мит­ро­по­литы Кирилл II и св. Петр, а ко вто­рым — св. Алек­сий мит­ро­по­лит и епи­скоп сарай­ский Матфей.

VII. Митрополит Кирилл II

После опу­сто­ше­ния юга Руси мон­го­лами, в 1240 г., Киев нахо­дился во вла­сти галиц­кого князя Дани­ила. Мит­ро­по­лита не было, он погиб при разо­ре­нии Киева, и на его место избран был Кирилл II. Кто он был до избра­ния, неиз­вестно; но в 1243 году он носил уже имя мит­ро­по­лита, хотя о дея­тельс­но­сти его по управ­ле­нию рус­скою цер­ко­вию лето­писи гово­рят с 1250 г. По воз­вра­ще­нии из Никеи, где жил тогда кон­стан­ти­но­поль­ский пат­ри­арх Мануил II, поста­вив­ший Кирилла мит­ро­по­ли­том, он не мог найти себе при­ста­нища в Киеве, так как мит­ро­по­ли­чий дом лежал в раз­ва­ли­нах, и посе­лился во Вла­ди­мире (на Клязьме). Это было тем удоб­нее, что там в то время не было епи­скопа, а город счи­тался сто­ли­цею вели­ких кня­зей. Отсюда Кирилл II, по вре­ме­нам отправ­лялся в дру­гие города для обо­зре­ния своей мит­ро­по­лии и устрой­ства цер­ков­ных дел. Одним из важ­ней­ших его дей­ствий, направ­лен­ных ко благу рус­ской церкви, было созва­ние собора во Вла­ди­мире, 1274 году, и изда­ние цер­ков­ных пра­вил, кото­рыми точ­нее опре­де­ли­лись отно­ше­ния епи­ско­пов к пастве и раз­ные цер­ков­ные дела. Епи­скопы редко обо­зре­вали свои епар­хии; во свя­щен­ство ста­ви­лись люди не все­гда достой­ные, и часто — за деньги; в совер­ше­нии бого­слу­же­ния допус­ка­лись отступ­ле­ния от древ­него чина; народ, вслед­ствие неве­же­ства, дер­жался язы­че­ских обы­чаев, не счи­тая их про­тив­ными хри­сти­ан­ству. Цер­ков­ные пра­вила, кото­рыми должны были руко­вод­ство­ваться в своих дей­ствиях епи­скопы и свя­щен­ники, были затем­нены обла­ком еллин­ской муд­ро­сти. Для постав­ле­ния епи­скопа вла­ди­мир­ского созван был собор, и м. Кирилл вос­поль­зо­вался слу­чаем при­ве­сти в поря­док дела цер­ков­ные. На собор были при­званы были не только епи­скопы, но и свя­щен­ники, и вот мит­ро­по­лит, в тор­же­ствен­ной речи к собрав­шимся, счел нуж­ным изло­жить опре­де­ле­ния этого собора, кото­рые отно­си­лись не только к епи­ско­пам, но и к пре­сви­те­рам. К этим послед­ним он обра­щался с осо­бен­ною речью, и она дошла до нас под име­нем: «Поуче­ния к попам». Несо­мненно, что, кроме этого поуче­ния, м. Кирилл II гово­рил и много дру­гих, так как лето­пи­сец, говоря о путе­ше­ствиях его по Рос­сии, в тече­ние трид­ца­ти­лет­него слу­же­ния рус­ской церкви, заме­чает, что он в горо­дах и селах «по обы­чаю сво­ему учаше, нака­зу­яше, исправляше».

Слово свое к собору мит­ро­по­лит изло­жил сна­чала устно, а потом разо­слал по всем епар­хиям в виде окруж­ного посла­ния. В нем ясно отли­ча­ются три части: вступ­ле­ние, изло­же­ние и заклю­че­ние. В пер­вой части гово­рится об обя­зан­но­сти епи­ско­пов рев­ностно забо­титься об испол­не­нии цер­ков­ных пра­вил, и тех недо­стат­ках, какие заме­тил о во время своих путе­ше­ствий по епар­хиям, и в обла­сти адми­ни­стра­тив­ной и нрав­ствен­ной; ука­зы­вает при­чины этих недо­стат­ков и при­скорб­ные послед­ствия для церкви рус­ской и блага народа. Во вто­рой — изла­га­ются самые пра­вила или поста­нов­ле­ния собора, име­ю­щие отно­ше­ние и к епи­ско­пам, и к свя­щен­ни­кам, и вообще к духо­вен­ству. В тре­тьей — обра­ща­ется соб­ственно к иереям и изла­гает их обя­зан­но­сти по отно­ше­нию к Богу и тому зва­нию, кото­рым они обли­чены, — по отно­ше­нию к ближ­ним или пастве по отно­ше­нию к себе самим. Вто­рая часть, состо­я­щая в изло­же­нии пра­вил, меньше имеет харак­тера про­по­веди, и потому мы при­ве­дем здесь только первую и послед­нюю. Пер­вая пред­став­ляет собою речь к епи­ско­пам и духо­вен­ству вообще, а послед­няя «поуче­ние к попам».

1. Речь к епископам

Пре­б­ла­гий Бог наш, все­цело про­мыш­ля­ю­щий о нашем спа­се­нии и все стро­я­щий по неве­до­мым судь­бам Своим и пре­муд­ро­стию Сво­его Пре­свя­того Духа, дарует (нам) достой­ных свя­ти­те­лей и обли­кает их вели­кою честию с тем, чтобы они со вся­кою рев­но­стию блюли свя­щен­ные пра­вила св. апо­сто­лов и св. отцев наших, кото­рые сво­ими пре­чи­стыми зако­но­по­ло­же­ни­ями, как бы неки­ими чуд­ными сте­нами, огра­дили цер­ковь Божию, осно­ван­ную на твер­дом камени и нераз­ру­ши­мую, по обе­то­ва­нию Хри­ста, от самого ада. Поэтому я — Кирилл, сми­рен­ный мит­ро­по­лит всей Рос­сии (сильно скор­бел), видя и слыша мно­гие нестро­е­ния в наших церк­вах, мно­гие раз­но­сти, несо­гла­сия, бес­по­рядки, про­ис­хо­дя­щие или от нера­де­ния пас­ты­рей, или от нера­зум­ных обы­чаев, или от непо­ни­ма­ния пра­вил цер­ков­ных: так как они доселе затем­нены были для нас обла­ком невра­зу­ми­тель­ного еллин­ского языка. Но ныне они про­свет­лели, то есть истол­ко­ваны, и бла­го­да­тию Божиею ясно сияют, раз­го­няя тьму неве­де­ния, осве­щая все све­том разум­ным и избав­ляя нас всех от гре­хов неве­де­ния: да сохра­нит же нас Бог на буду­щее время, а преж­ние грехи да про­стит и да вра­зу­мит нас во всех св. пра­ви­лах, чтобы чрез пре­ступ­ле­ние оте­че­ских запо­ве­дей не насле­до­вать нам горя. Ибо какую выгоду насле­до­вали мы, оста­вив боже­ствен­ные пра­вила? Не рас­сеял ли нас Бог по лицу всей земли? Не взяты ли города наши? Не пали ли наши силь­ные кня­зья от острия меча? Не отве­дены ли в плен чада наши? Не запу­стели ли св. Божии церкви? Не томимся ли мы каж­дый день от без­бож­ных и нечи­стых языч­ни­ков? Все это нам за то, что мы не хра­ним пра­вил св. отцев наших. Посему я рас­су­дил ныне со свя­тым собо­ром и пре­по­доб­ными епи­ско­пами про­из­весть неко­то­рое иссле­до­ва­ние о цер­ков­ных делах.

2. Слово о поучении к попам

Вни­май, пре­по­доб­ный сбор иереев, к вам мое слово. Вы назы­ва­е­тесь зем­ными анге­лами, небес­ными чело­ве­ками; вы с анге­лами пред­сто­ите у пре­стола Гос­подня; вы с сера­фи­мами носите Гос­пода; вы сво­дите с неба Духа Св. и пре­тво­ря­ете хлеб в тело и вино в кровь Божию незримо для людей, хотя мно­гие из свя­тых видели и ныне видят достой­ные; вы про­све­ща­ете людей св. кре­ще­нием; вы ска­зы­ва­ете (на земле; Бог не раз­ре­шает на небеси), вы раз­ре­ша­ете на земле; Бог не вяжет на небеси). Вами совер­шает Гос­подь тайну спа­се­ния чело­ве­че­ского рода; вас поста­вил стра­жами и пас­ты­рями сло­вес­ных Своих овец, за кото­рых про­лил кровь Свою: вам Он пере­дал Свой талант, за кото­рых имеет истя­зать вас во вто­рое при­ше­ствие; как вы умно­жили дан­ный вам дар; как упасли сло­вес­ное стадо Хри­стово; как соблюли свя­тыню вашу не осквер­нен­ною; как не соблаз­нили людей вер­ных. Ибо Гос­подь ска­зал лучше при­вя­зать на него жер­нов, кото­рым мелет осел, и уто­пить в море, чем соблаз­нить одного из малых (Лк.17:2). Души чело­ве­че­ской одной не стоит весь мир. Как же соблаз­нив­ший не погру­зится в огне неуга­са­е­мом? Про­стец — согре­шит: он даст ответ пред Богом за одну свою душу, а иерей, согре­шив, соблаз­нит мно­гих, и за их души полу­чит осуж­де­ние. Блю­ди­тесь же отселе вся­кого греха: не рабо­тайте плоти, отстаньте от пьян­ства, объ­яде­ния; пре­кра­тите тяжбы и свары, вражду и хулы друг на друга и без­за­кон­ное лихо­им­ство; не пору­гай­теся; не име­ете гор­до­сти; отстаньте от болт­ли­во­сти, мер­зо­сти, яро­сти, лжи, ску­по­сти, неми­ло­сер­дия, нена­ви­сти, зави­сти, сохра­ните себе от всех сата­нин­ских дел. Блю­дите же и пору­чен­ных вам людей, как научить их и пред­ста­вить непо­роч­ными на суде пред Богом, чтобы каж­дый из вас мог ска­зать: се аз и дети, яже ми дал есть Бог. Умножьте талант, дан­ный вам Гос­по­дом. Ибо я греш­ный епи­скоп, все ска­зал вам и ничего не скрыл от вас. Ибо с вас взы­щет Бог, если с лено­стью будете делать дело Божие. Ере­ти­че­ских (лож­ных) книг не читайте, ере­ти­ков укло­няй­тесь, избе­гайте чаро­деев; гово­ря­щим не от боже­ствен­ных писа­ний, заграж­дайте уста. Если кто из вас (чего) не пони­мает, меня спро­сите. Если кто вста­нет про­тив вашей пра­вой веры, мне ска­жите. Я обличу и отлучу от церкви. Разу­мейте, как учить детей духов­ных; не слабо, чтобы ленивы не были; ни жестоко, чтобы не отча­я­лись, не про­щайте из-за подарка и не напа­дайте жестоко за непо­лу­че­ние дара. Разу­мейте, кого отлу­чить от тела и крови Гос­под­ней, или кого от церкви, и на сколько вре­мени. Если сам не пони­ма­ешь, спроси зна­ю­щего, не сты­дись, а не спро­сишь — будешь похож на сле­пого. Свя­тую же и страш­ную службу совер­шайте со стра­хом: нико­гда не входи в алтарь, имея вражду с кем-либо; не служи в тот день, в кото­рый имел с кем боль­шой спор; но ути­шив мысли, воз­носи ко Гос­поду молитвы чистым умом не ози­райся назад, но весь ум имей горе, ибо ты слу­жишь с анге­лами и в той час не мысли о зем­ном, ибо ты при­ни­ма­ешь в сердце свое небес­ного Царя: весь освя­щайся им. И вот говорю вам, дети, если кому вос­пре­пят­ствует враг любо­дей­ством, или кто пре­дался мно­гому пьян­ству, лихо­им­ству, клят­вам, зави­сти, гневу и про­чим гре­хам, тот пусть не слу­жит, ибо иерей­ское недо­сто­ин­ство низ­во­дит гнев Божий на людей. Между тем мно­гие невежды свя­щен­нику, впав­шему в блуд при жене, пове­ле­вают слу­жить, назвавши эпи­ти­миею для очи­ще­ния, при­го­тов­ляя их в веч­ную муку, посы­лая во дно адово. Поэтому о важ­ных вещах надобно изве­щать епи­скопа, да рас­су­дит по пра­ви­лам апо­столь­ским и оте­че­ским: ибо нельзя раз­ре­шать того, что они свя­зали, ни свя­зы­вать, кого не пове­лено, но вязать и раз­ре­шать на осно­ва­нии св. сбо­ров, как они пове­лели. Блю­дите же и род­ных своих детей, чтобы не осквер­ни­лись блу­дом до женитьбы и девицы до заму­же­ства. Илий пер­во­свя­щен­ник был без греха пред Богом, но за сынов­ние грехи послан был в муку, что не учил сыно­вей своих добру и не нака­зы­вал их. И слуг своих настав­ляйте в уче­нии Гос­под­нем, в доволь­стве давайте им и пищу и одежду. И людей тому же учите, прежде всего будучи сами бого­бо­яз­ненны, не оби­жая, не воруя, не кле­веща, не упи­ва­ясь и отверг­нув вся­кую неправду. — Ибо это все я напи­сал, любя вас. Если все это сохра­ните, то молитва ваша будет услы­шана от Бога, в земле нашей налоги от пога­ных умень­шатся и облег­чатся. Гос­подь подаст нам оби­лие всего, если мы в воле Его будем, соблю­дая Его запо­веди. Моли­тесь же и за меня греш­ного, да подаст мне Гос­подь кре­пость для управ­ле­ния паст­вою и отпу­ще­ние гре­хов по молит­вам вашим. Я мало ска­зал вам, но вы сами зна­ете, что угодно Богу, Поэтому не лени­тесь, ради запо­ве­дей Гос­под­них, да не погу­бит людей, за что при­мете стро­гое осуж­де­ние. Богу нашему слава.

(Ист. Русск. церкви Мака­рия, т. V, стр. 130–134).

VIII. Св. Петр митрополит (1308–1326 г.)

М. Петр родился на Волыни, в две­на­дцать лет посту­пил в мона­стырь, где обра­тил на себя вни­ма­ние услуж­ли­во­стию, кро­то­стию, сми­ре­нием и подви­гами поста и молитвы, а также ико­но­пис­ным искус­ством. Удо­сто­ив­шись за свои доб­ро­де­тели свя­щен­ства, он по преж­нему про­дол­жал слу­жить бра­тии. С бла­го­сло­ве­ния игу­мена, как уже опыт­ный в подвиж­ни­че­стве он уда­лился из оби­тели и посе­лился в уеди­нен­ном месте при р. Рате, где скоро обра­зо­ва­лась оби­тель, в кото­рой игу­ме­ном был сам осно­ва­тель. Слава его подви­гов и духов­ной опыт­но­сти рас­про­стра­ни­лась по всей волын­ской стране и дошла до князя. Геор­гий Льво­вич, князь волын­ский, не дово­лен был пере­се­ле­нием киев­ских мит­ро­по­ли­тов на север, кото­рый был менее опу­сто­шен и скоро опра­вился после татар­ского погрома, и потому захо­тел иметь сво­его мит­ро­по­лита в Галиче. Выбор его оста­но­вился на игу­мене рат­ском, и Петр отправ­лен был с пись­мом от князя и его послом в Кон­стан­ти­но­поль для посвя­ще­ния. Пат­ри­арх Афа­на­сий скоро посвя­тил игу­мена рат­ского в мит­ро­по­лита, в 1308 г.; но жела­ние князя не было вполне удо­вле­тво­рено, потому что Петр дол­жен был быть мит­ро­по­ли­том не галиц­ким только, для обла­сти волын­ской, но и киев­ским для всей церкви русской.

По воз­вра­ще­нии в оте­че­ство мит­ро­по­лит начал учить заблуд­ших хри­стиан, осла­бев­ших в вере, по при­чине наше­ствия татар, объ­яс­нял еван­гель­ские и апо­столь­ские писа­ния, подобно Васи­лию В., Иоанну Зла­то­усту и Гри­го­рию, и обходя землю волын­скую, киев­скую и суз­даль­скую, везде являл сми­ре­ние и утвер­ждал истин­ную веру в хри­сти­а­нах. В земле суз­даль­ской сна­чала были не рас­по­ло­жены к мит­ро­по­литу, постав­лен­ному по воле князя галич­ского, пока не узнали лич­ных досто­инств св. Петра, потом пере­ме­нили холод­ность и вражду на любовь к нему. Сми­ре­ние мит­ро­по­лита выска­за­лось по сле­ду­ю­щему обсто­я­тель­ству: често­лю­би­вый твер­ской епи­скоп Андрей, желав­ший и наде­яв­шийся занять мит­ро­по­ли­чий пре­стол, как епи­скоп города, где жил сам вели­кий князь, Михаил твер­ской, сде­лал пат­ри­арху лож­ный донос на м. Петра, и пат­ри­арх велел рас­смот­реть дело соборне в Пере­я­с­лавль Залес­ском, 1311 г. По про­чте­нии доноса, епи­скопы, кня­зья, вель­можи, игу­мены и свя­щен­ники сильно завол­но­ва­лись. Тогда св. Петр, для пре­кра­ще­ния спо­ров, ска­зал при­сут­ству­ю­щим, как неко­гда св. Гри­го­рий Б. на соборе в Кон­стан­ти­но­поле: «Бра­тие и чада! Я не лучше про­рока Ионы: если ради меня толи­кое смя­те­ние, изго­ните меня, да утих­нет молва». Скоро донос ока­зался лож­ным; св. Петр не пре­дал суду кле­вет­ника, а только ска­зал ему: «Мир тебе чадо! Не ты сотво­рил это, а диа­вол». По окон­ча­нии собора, оправ­дав­шего св. Петра, и северо-восточ­ная Русь полю­била мит­ро­по­лита киев­ского, за его сми­ре­ние и дру­гие высо­кие каче­ства его ума и сердца. Теперь он еще с боль­шею рев­но­стию про­хо­дил города и села, настав­лял вер­ных (иереев, ино­ков, мирян) и обли­чая заблуд­ших (ере­тика Сеита). Во время этих стран­ство­ва­ний по обшир­ной мит­ро­по­лии киев­ской, св. Петр узнал и полю­бил умного и бла­го­тво­ри­тель­ного князя мос­ков­ского, часто оста­нав­ли­вался для житель­ства в его городке — Москве и нако­нец навсе­гда посе­лился в нем, пред­ска­зав князю вели­чие его рода и его города. При­бли­жа­ясь к могиле, свя­ти­тель убе­дил Иоанна Калиту постро­ить в Москве камен­ную цер­ковь во имя Божией Матери, устроил в ней соб­ствен­ными руками гроб, для себя, пожерт­во­вал для окон­ча­ния ее зна­чи­тель­ную сумму денег, и 20 декабря 1326 г. пре­дал дух свой Гос­поду. Память его совер­ша­ется рус­скою цер­ко­вию 21 декабря.

Из поучи­тель­ных писа­ний св. мит­ро­по­лита дошло до нас только одно «Поуче­ние игу­ме­ном, попом и диа­ко­ном», в виде окруж­ного посла­ния, хотя из него видно, что св. Петр неод­но­кратно гово­рил и писал в нази­да­ние своей паствы. Содер­жа­ние этого поуче­ния очень сходно с поуче­нием Кирилла II; в нем изла­га­ются мысли о важ­но­сти св. сана и обя­зан­но­стях пас­ты­рей к самим себе и пастве. Сход­ство это могло про­изойти и от оди­на­ко­во­сти пред­мета, и от того, что св. Петр мог вос­поль­зо­ваться писа­нием сво­его пред­ше­ствен­ника. Впро­чем, есть между ними и раз­ли­чие: в своем поуче­нии св. Петр каж­дую мысль под­твер­ждает тек­стами св. Писа­ния, изла­гает короче и выра­жает язы­ком более про­стым. Кроме того, в нем слы­шится какая-то осо­бен­ная мяг­кость тона и сердечность.

Поучение смиренного Петра, митрополита Киевского и всея Руси — игуменом, попом и диаконом

Знайте, дети, в какое досто­ин­ство вы при­званы Богом. Ап. Павел пишет: кийждо в зва­нии, в нем же при­зван бысть, в том да пре­бы­вает (1Кор.7:20). Вы, дети, назы­ва­е­тесь стра­жами церкви, пастярями сло­вес­ных овец, за кото­рых Хри­стос про­лил Свою спа­си­тель­ную кровь. Будьте же, дети, истин­ными пас­ты­рями, а не наем­ни­ками, кото­рые млеко ядят и вол­ною оде­ва­ются, а об овцах не пекутся (Иез. 44:3). И не вхо­дя­щие дверьми во двор овчий также не суть пас­тыри, но татие и раз­бой­ницы (Ин.10:1). Но вы, дети, таким не после­дуйте, под­ра­жайте истин­ному пас­тырю Хри­сту, как Сам Он ска­зал в еван­ге­лии Своем: Аз есмь пас­тырь доб­рый, и душу Мою пола­гаю за овцы и пр. (Ин.11:15). Будьте дети, образ­цом для сво­его стада, по сло­вам Спа­си­теля, как Он гово­рил Своим апо­сто­лам: вы есте свет мира, вы есте соль земли. Тако да про­све­е­тится свет ваш пред чело­веки, яко да видят ваша доб­рая дела, и про­сла­вят Отца вашего, иже на небе­сех (Мф.5:13, 14, 16). Прежде всего вам должно про­све­титься сими доб­ро­де­те­лями: кро­то­стию и сми­ре­нием; также блю­стись от всех дел непри­стой­ных, кото­рыми мир соблаз­ня­ется: ибо горе чело­веку тому, ска­зал Спа­си­тель, имже соблазн при­хо­дит (Мф.18:7). Огра­див­шись стра­хом Божиим, отсе­ките, дети, от сер­дец ваших вся­кую отрасль, пагуб­ную для души: гнев, ярость, зависть, нена­висть, пьян­ство, кото­рое есть корень вся­кому злу, и сме­хо­твор­ство. Ибо ска­зано! всяко слово гнило да не исхо­дит из уст ваших (Еф. 5:29). И Спа­си­тель ска­зал: от сло­вес своих оправ­ди­шися и от сло­вес своих осу­ди­тися (Мф.12:37). Будьте, дети, в дому Божием как мас­лина пло­до­ви­тая, и при­но­сите плоды духов­ные, свя­тость, упраж­няй­тесь, дети, в чте­нии св. книг и в уче­нии день и ночь, по слову про­рока; в законе Гос­подни поучится день и нощь и пр. (Пс.9:2). Вы люди свя­тые, цар­ское свя­ще­ние, язык свят (1Пет. 2:9). Да почи­вает на вас Дух Св., как пишет Васи­лий в. кеса­рий­ский в боже­ствен­ной литур­гии: свят бо есть Гос­подь и во свя­тых почи­ваяй. Нужно, чтобы дела ваши соот­вет­ство­вали имени вашего свя­щен­ства: вера без дел мертва есть (Иак. 2:20). Обле­ки­тесь, дети, как избран­ные Божии, в ору­жие света, т. е. в бла­го­че­стие. Если так. обр. сами вы, дети, будете тво­рить доб­рые дела пред Богом; тогда в состо­я­нии будете научить своих детей духов­ных. Посему, Бога ради, всеми силами пот­щи­тесь, дети, про­во­дить жизнь в страхе Божием, чтобы упа­сти себя и стадо свое и изба­виться веч­ной муки. Писа­нием и не писа­нием побуж­даю вас, дети, на дела бла­гие: потому что дол­жен все­гда напо­ми­нать вам и писать о том, что душе­по­лезно и спа­си­тельно. Вме­сте и сам прошу вас, пре­по­доб­ные: моли­тесь о моем недо­сто­ин­стве и о моей худо­сти, — по слову писа­ния: моли­тесь друг за друга, яко да исце­ле­ете (Иак. 5:16); да спо­до­бит Бог всех нас без вреда осво­бо­диться от сей сует­ной жизни, и полу­чить веч­ное бла­жен­ство и неиз­ре­чен­ную радость Хри­ста Бога нашего, молит­вами пре­чи­стой Вла­ды­чицы нашей Бого­ро­дицы. Нако­нец, будем сла­вить без­на­чаль­ного Отца и еди­но­род­ного Сына Его, Хри­ста Бога нашего, и пре­чи­стого, пре­бла­гого и живо­тво­ря­щего Духа: ибо так вер­ными сла­вится пре­свя­тое имя Божие, и Того боже­ствен­ною силою мы избав­ля­емся от враг види­мых и неви­ди­мых в сем веке и в буду­щем, во веки. Аминь.

(При­бавл. к Тв. Св. От. 1844 г., ч. II, стр. 73–94).

IХ. Алексий митрополит (1354–1378)

М. Алек­сий родился около 1300 г. в Москве, от бояр Пле­ще­е­вых, пере­се­лив­шихся в Москву из Чер­ни­гова, имел своим вос­при­ем­ни­ком Иоанна Калиту, и в кре­ще­нии назван был Еле­фе­рием. Еще в дет­стве он «изу­чился всей гра­моте и всем кни­гам извыче». С две­на­дца­ти­лет­него воз­раста он сде­лался мол­ча­лив, оста­вил игры, полю­бил чте­ние книг, упраж­нялся в подви­гах поста и молитвы, и стре­мился в мона­стырь. Жела­ние свое он испол­нил в два­дцать лет, всту­пил в мос­ков­ский Бого­яв­лен­ский мона­стырь. Здесь с име­нем Алек­сия, он со всею рев­но­стию пре­дался ино­че­ским подви­гам и чте­нию книг, так что «всяко писа­ние вет­хаго и новаго завета пройде». После два­дца­ти­лет­него пре­бы­ва­ния в мона­стыре, он вызван был м. Фео­гно­стом в мит­ро­по­ли­чий дом и сде­лан намест­ни­ком, т. е. пра­ви­те­лем всех цер­ков­ных дел. Желая при­го­то­вить себе пре­ем­ника в лице Алек­сия, мит­ро­по­лит Фео­гност посвя­тил его в епи­скопа вла­ди­мир­ского (1352 г.) и послал в Кон­стан­ти­но­поль просьбу от имени епи­ско­пов, князя, бояр и народа, чтобы, по его смерти, на мит­ро­по­лию был воз­ве­ден не кто дру­гой, а только епи­скоп вла­ди­мир­ский. Вызван­ный в Кон­стан­ти­но­поль, Алек­сий про­был там около года и был посвя­щен в мит­ро­по­лита 1354 г. «за доб­ро­де­тель­ное житие и про­чие духов­ные доб­ле­сти», как ска­зано в гра­моте пат­ри­ар­шей. Время, в кото­рое Алек­сию при­шлось управ­лять рус­скою цер­ко­вию, было самое неспо­кой­ное: по насто­я­нию литов­ского князя Оль­герда, пат­ри­арх Фило­фей посвя­тил в мит­ро­по­лита для южной Рос­сии сна­чала Романа, а потом Кипри­ана, а для Галича — по жела­нию поль­ского короля Кази­мира, — посвя­тил Анто­ния. Сов­мест­ни­че­ство трех мит­ро­по­ли­тов, из коих каж­дый счи­тал себя все­рос­сий­ским, вызы­вало рас­при между ними, жалобы на Алек­сия не только мит­ро­по­лита, но и князя литов­ского, пока рас­по­ря­же­ние пат­ри­арха кон­стан­ти­но­поль­ского не поло­жило конца сму­там. Не более бла­го­при­ятны были для м. Алек­сия и обсто­я­тель­ства поли­ти­че­ские. В мало­лет­ство Димит­рия Иоан­но­вича, он был насто­я­щем пра­ви­те­лем госу­дар­ства, защи­щал мало­лет­него князя от при­тя­за­ний суз­даль­ского князя Димит­рия Кон­стан­ти­но­вича и решал споры сего послед­него с бра­том его Бори­сом из-за Ниж­него Нов­го­рода. Нако­нец, он несколько раз ездил в Орду, то по делам госу­дар­ствен­ным, то для исце­ле­ния ханши Тай­дулы от глаз­ной болезни, то по делам лич­ным и цер­ков­ным. При всем том он не упус­кал слу­чая нази­дать свою паству и устно, и пись­менно. Из пись­мен­ны­хего поуче­ний дошло до нас два в форме окруж­ных посла­ний, одно ко всей пастве, а дру­гое под назва­нием «хри­сти­а­ном обла­сти ниже­го­род­ской и горо­дец­кой». Скон­чался 1378 г. и погре­бен около сво­его пред­ше­ствен­ника, м. Петра. Память его празд­ну­ется всею рус­скою цер­ко­вию 12 февраля.

Более заме­ча­тель­ным пред­став­ля­ется пер­вое его поуче­ние; оно над­пи­сы­ва­ется так: «Поуче­ние Алек­сия мит­ро­по­лита из апо­столь­ских дея­ний к хри­сто­лю­би­вым хри­сти­а­нам». По содер­жа­нию оно может быть раз­де­лено на три части: в пер­вой свя­ти­тель ска­зал, о своей обя­зан­но­сти учить духов­ных чад, пред­ла­гает им изъ­яс­не­ние двух прит­чей — о семени и вино­град­нике; во вто­рой гово­рит сна­чала о вза­им­ной любви, страхе Божием и дру­гих обще­хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лях, а потом дает част­ные настав­ле­ния кня­зьям, боярам и про­стым людям и, нако­нец, вну­шает — почте­ние к пас­ты­рям церкви и гово­рит о пока­я­нии, мило­стыне и доб­рых делах. В тре­тьей части св. Алек­сий гово­рит исклю­чи­тельно хож­де­нии в цер­ковь, о важ­но­сти цер­ков­ной молитвы и о том, с каким рас­по­ло­же­нием должно вхо­дить в нее и сто­ять в ней. В заклю­че­ние св. Алек­сий снова упо­ми­нает о своей обя­зан­но­сти настав­лять паству, желает ей успеха в доб­рых делах и воз­буж­дает надежду на полу­че­ние небес­ного цар­ствия. Мысли свои свя­ти­тель везде под­креп­ляет сло­вом Божиим и выра­жает их язы­ком про­стым и удобопонятным.

Поучение Алексия митрополита, из апостольских деяний к христолюбивым христианам

Бр., я хочу напом­нить вам о том, что душе­по­лезно и спа­си­тельно, поелику, дети, я дол­жен руко­во­дить и учить вас, пору­чен­ную мне паству, как пишет ап. Павел к Тимо­фею, еп. ефес­скому; чадо Тимо­фее! учи, моли, запрети бла­го­вре­мен­ным и без­вре­мен­ным (2Тим. 4:2). Поэтому, дети, пусть вся­кий из вас будет скор на слы­ша­ние и мед­лен на слова, мед­лен на гнев, ибо гнев чело­века не тво­рит правды Божией (Иак. 1:19, 20).

Прежде всего, дети, пред­ла­гаю вам притчу прав­ди­вых уст Спа­си­теля, как Он ска­зал в Своем еван­ге­лии: вышел сея­тель сеять свое семя. Одно пало при дороге, а дру­гое упало на камень, а иное между тер­нием, а иное на доб­рую землю (Лк.8:5, 8). Семя есть истин­ное слово Божие, а земля — сердца чело­ве­че­ские. Итак, дети, земля сердца вашего да не будет подобна тер­ни­стой почве, кото­рая не спо­собна при­но­сить плода духов­ного, по лено­сти и небреж­но­сти: или — каме­ни­стой, не боя­щейся Бога, и — почве при пути, т. е. пусть сердце не при­леп­ля­ется к вре­мен­ным бла­гам, и не дела­ется досто­я­нием диа­вола, и не попи­ра­ется его ногами, от кото­рого да изба­вит нас Гос­подь. Но да будет земля сердца вашего добра на при­ня­тие истин­ного слова Божия, еван­ге­лия, при­нося плод духов­ный, одно трид­цать, дру­гое шесть­де­сят и по сто (Мф.13:8).

И опять дру­гую притчу пред­ла­гает Гос­подь в Своем еван­ге­лии: был неко­то­рый хозяин дома; он наса­дил вино­град­ник, обнес его огра­дою, построил башню, выко­пал в нем точило, и пору­чил его вино­гра­да­рям, чтобы отдали плоды в свое время. Чело­век есть Хри­стос Бог наш; Он с людьми жил ради нашего спа­се­ния, и по всему был подо­бен нам, кроме греха, как пишет зна­ме­ни­тый наш учи­тель ап. Павел. (Евр.4:15). Если кто не при­знает И. Хри­ста Сыном Божиим, — по плоти при­шед­шего Бога и чело­века, тот не от Бога, а от анти­хри­ста (Ин.4:3). А вино­град насади — это чело­ве­че­ство. И опло­том огради — боже­ствен­ным зако­ном. Созда столп — боже­ствен­ные церкви. И ископа точило, т. е. про­лил чест­ную Свою кровь, ради нашего спа­се­ния, веру­ю­щим для спа­се­ния и для полу­че­ния цар­ствия небес­ного. И пору­чил его вино­гра­да­рям, т. е. св. апо­сто­лам и св. отцам, пат­ри­ар­хам, и мит­ро­по­ли­там, и епи­ско­пам, и всему свя­щен­ни­че­скому чину, чтобы они, руко­водя над­ле­жа­щим обра­зом, и, научивши людей закону Божию, могли ска­зать во время вто­рого при­ше­ствия Хри­ста Бога нашего: Гос­поди! вот — мы и дети, кото­рых Ты дал нам (Ис.8:18).

Поэтому и я греш­ный, спо­доб­лен­ный свя­ти­тель­ского сана, кото­рый я при­нял не по сво­ему досто­ин­ству, но по Божиим щед­ро­там и по вели­кой Его мило­сти, изли­той на нас обильно, — удо­сто­ился быть, вам, детям моим, руко­во­ди­те­лем и учи­те­лем, чтобы руко­во­дить и учить пору­чен­ное мне стада сло­вес­ных овец. Поэтому напо­ми­наю вам, дети, слово Спа­си­теля, кото­рое Он ска­зал Своим уче­ни­кам и апо­сто­лам: се запо­ве­даю вам, да любите друг друга, И о сем разу­меют вси, яко Мои уче­ницы есте, и аще пре­бу­дете в любви (Ин.13:34). И вы, дети также имейте мир и любовь между собою. Об этом же пишет и ап. Павел; он гово­рит: весь закон в одном слове заклю­ча­ется: люби ближ­него тво­его, как самого себя (Гал. 5:14). Также и вы, дети, имейте страх Божий в серд­цах своих, так как чело­век чрез него может при­об­ресть вся­кую доб­ро­де­тель. Начало же пре­муд­ро­сти, гово­рит пре­муд­рый, страх Гос­по­день (Притч. 1:7). Тоже пишет и Гри­го­рий бого­слов: где боязнь Гос­подня, там очи­ще­ние плоти и испол­не­ние запо­ве­дей Божиих: где же испол­не­ние запо­ве­дей, там воз­вы­ше­ние души в гор­ний Иеру­са­лим. Запо­веди же Божии испол­ня­ются такими делами: чисто­сер­деч­ным пока­я­нием о своих еже­днев­ных гре­хах, мило­сты­нею и уда­ле­нием от дур­ных дел, кроме тех, кото­рые запре­щает закон Божий, от сле­ду­ю­щих: блуда, пьян­ства, гра­бежа, наси­лия и чаро­дей­ства, вол­шеб­ства и вся­ких вол­хо­ва­ний, и от стра­сти к богат­ству, и от вся­кого неспра­вед­ли­вого при­об­ре­те­ния, слу­жа­щего вре­дом для души. А имейте в уме своем смерть, и вос­кре­се­ние, и суд, и воз­да­я­ние каж­дому по заслу­гам, как ска­зал Спа­си­тель: сотво­рив­ший бла­гая в вос­кре­ше­ние живота, а сотво­рив­шии злая в вос­кре­ше­ние суда (Ин.5:29). А вы, кня­зья, бояре и вель­можи, про­из­во­дите суд спра­вед­ливо: суд бо без мило­сти несо­твор­шему мило­сти хва­лится милость на суде (Иак. 2:13); мзды на непо­вин­ных не при­ни­майте и не на лица судите суд бо Божий есть (Вт. 1:17), спра­вед­ливо людей судите, и вдо­виц, и сирот, и при­шель­цев не оби­жайте, да не возо­пиют на вас к Богу.

А вы, про­стые граж­дане, Бога бой­тесь, кня­зей почи­тайте, свя­щен­ных лиц ува­жайте и пови­нуй­тесь без вся­кого пре­ко­сло­вия, потому что они пекутся день и ночь о душах ваших, и должны будут отда­вать Богу отчет о своей пастве (Евр.13:17). Захо­чет ли кто, по небреж­но­сти, лишиться сво­его спа­се­ния и веч­ной жизни, и не вни­мать сло­вам Спа­си­теля, кото­рый ска­зал в Своем еван­ге­лии: при­и­дите ко Мне вси труж­да­ю­щи­ися и обре­ме­не­нии и Аз упо­кою вы (Мф.11:28)? Зовет нас Хри­стос в цар­ство Свое небес­ное и велит заме­нить заботу бре­мени гре­хов­ного чисто­сер­деч­ным пока­я­нием. Идите к иерею, отцу духов­ному, с пока­я­нием и сле­зами, откройте свои худые дела и не совер­шайте их вто­рично, потому что только то есть истин­ное пока­я­ние, после кото­рого преж­ние грехи ваши пре­зи­ра­ются. И когда уви­дит иерей такое ваше наме­ре­ние, то он может очи­стить и при­бли­зить вас к Богу и сде­лать при­част­ни­ками тела и крови Хри­сто­вой, так как свя­ти­тели и иереи-хода­таи между Богом и людьми. Поелику же и они немощны, то при­но­сят жертву о себе и о люд­ских гре­хах. Поэтому, дети, поста­рай­тесь быть мило­сти­выми и снис­хо­ди­тель­ными, как учит нас вели­кий ап. Иаков, брат Гос­по­день: суд бо без, мило­сти есть не сотвор­шему мило­сти (Иак. 2:13). И теперь, дети, какая сила ваша может испол­нить закон Божий, не сло­вом, но делом, как ска­зал Спа­си­тель: что Мя зовете: Гос­поди, Гос­поди, а не тво­рите воли Моея (Лк.6:46)? И отъ­и­дите от Мене, не ведех вас (Мф.7:23). Вы же, дети, вос­при­ни­майте в души ваши и напи­шите на серд­цах своих речи еван­гель­ские, про­по­веди апо­сто­лов и поста­нов­ле­ния св. отцев. К цер­ков­ному бого­слу­же­нию будьте, дети, поспешны, пре­ду­пре­ждая друг друга, как Иоанн Бого­слов пре­ду­пре­ждал Петра, когда оба вме­сте спе­шили ко гробу Хри­стову. Кня­зья, бояр, купцы и вся­кий пра­во­вер­ный хри­сти­а­нин! Оставьте все свои дела, спе­шите на цер­ков­ную молитву без лено­сти и не гово­рите так: помо­лимся дома, ибо такая молитва ничего не зна­чит без цер­ков­ной молитвы. Как дом не может согреться дымом без огня; так и домаш­няя молитва без цер­ков­ной. Ибо цер­ковь назы­ва­ется зем­ным небом, поелику в ней зака­ла­ется Агнец, Сын, Слово Божие, за очи­ще­ние гре­хов всего мира, вер­ных и людей, боя­щихся слов Божиих, в ней же про­по­ве­ду­ется еван­ге­лие цар­ствия небес­ного, дея­ния св. апо­сто­лов, собор­ные посла­ния, 14 посла­ний зна­ме­ни­того нашего учи­теля ап. Павла, про­слав­ля­ются отцы 7‑ми все­лен­ских собо­ров, и пре­стол Божией славы неви­димо осе­ня­ется херу­ви­мами, свя­щен­ни­че­скими руками тело и кровь Боже­ствен­ная при­ни­ма­ется и пре­по­да­ется веру­ю­щим людям для очи­ще­ния и спа­се­ния души и тела. И такое страш­ное, и гроз­ное, и пре­слав­ное чудо Божие — как цер­ков­ное управ­ле­ние, — и вы хотите заме­нить своею домаш­нею молит­вою и при­об­ре­сти себе пользу? Таким обра­зом, дети, рас­смот­ревши ска­зан­ное, поста­рай­тесь испол­нять сердца свои стра­хом, вник­нуть в это своим разу­мом и при­со­во­ку­пить домаш­нюю свою молитву к цер­ков­ной. Когда, дети, при­хо­дите в цер­ковь, то име­ете со всеми мир и со всеми любовь, как ска­зал Спа­си­тель; егда при­не­сеши дар твой ко алтарю, иди прежде и при­ми­рися с бра­том своим (Мф.5:23, 24). Входя же в цер­ковь, бла­го­го­вей душею и телом, поелику не в про­стой дом вхо­дишь, ибо если, дети, так будете делать, то и молитва цер­ков­ная за вас будет при­нята Богом. В цер­ковь вхо­дите с бояз­нию и бла­го­го­ве­нием, и стра­хом Божиим, и полу­чивши про­ще­ние гре­хов, с радо­стию выходите.

Когда же в церкви сто­ите, думайте о своих гре­хах, и в это время остав­ляйте все свои дела вне церкви, как пишут свя­тые. Откро­ве­нием Св. Духа изло­жили боже­ствен­ную службу Васи­лий вел., Иоанн Зла­то­уст, Гри­го­рий Двое­слов: «Ста­нем со стра­хом, воз­лю­бим друг друга сер­деч­ною любо­вию, а не устами и язы­ком. И вся­кое житей­ское попе­че­ние отло­жим ныне. Ныне бо силы небес­ные с нами неви­димо слу­жат». Заботь­тесь же, дети, о том, чтобы не про­гне­вить Бога своим раз­го­во­ром в церкви. И с этого вре­мени да уда­лится от вас такая без­бо­яз­нен­ность, как цер­ков­ный раз­го­вор, и непри­лич­ное сто­я­ние в церкви; но да будет земля сердца вашего добра, для при­ня­тия слова нашего уче­ния, поелику, дети, и я дол­жен, полу­чивши от Бога талант, не скры­вать его в землю, но раз­дать вам доб­рым тор­гов­цам. Эту куплю духов­ную про­из­во­дите с при­бы­лью, чтобы и я с вели­ким ап. Пав­лом дерз­нул ска­зать в день суда, о тех, кото­рых я научил: вы похвала моя, вы и радость, вы и венец мой пред Богом (1Сол. 2:10). Дабы Бог спо­до­бил и меня греш­ного, во время вто­рого Его при­ше­ствия, вме­сте со всеми моими детьми, так ска­зать: Гос­поди! се аз и дети, яже ми дал еси. И теперь ради Бога, ста­рай­тесь вся­че­ски уго­дить Богу доб­рыми делами, чтобы души свои спа­сти, и гнев Божий уто­лить, и себя при­бли­зить к Богу.

Дабы в душах наших, дети, было зна­ме­ние Хри­стово, как пишет Гри­го­рий Бого­слов: «овца зна­ме­нана неудобь укра­дома бывает». А зна­ме­ние овцам сло­вес­ного стада Божия — то, чтобы оне были при­част­ни­ками тела и крови Хри­сто­вой. Вы же, дети, овцы сло­вес­ного стада, не про­пус­кайте ни одного гове­ния без такого зна­ме­ния, но будьте при­част­ни­ками тела и крови Хри­сто­вой. Это, дети, кратко пишу, вам ради вашего спа­се­ния, но своим бла­го­ра­зу­мием умножьте в серд­цах своих плод духов­ный. Ибо пре­муд­рый ска­зал: аще тако­вых искус­ством рекше: уче­нием, пожи­вете, и при­ло­жатся вам лета живота (Притч. 9:11). Поэтому, дети, и вы, если при­мете и сохра­ните в серд­цах своих то, что писал вам, и испол­ните не сло­вом только, но и делом; то будете участ­ни­ками небес­ного цар­ствия, кото­рого да спо­до­бит всех нас Бог во вто­рое Его при­ше­ствие, со всеми уго­див­шими Ему от века, быть соучаст­ни­ками в гор­нем Иеру­са­лиме, дабы про­слав­лять в Тро­ице Отца и Сына, Св. Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

(При­бавл. к Тв. св. отц. т. V стр. 30).

Х. Матфий, епископ Сарайский

Учре­жде­ние сарай­ской епар­хии при­над­ле­жит м. Кириллу II, кото­рый исхо­да­тай­ство­вал у хана поз­во­ле­ние осно­вать в самом Сарае пра­во­слав­ную епар­хию. Это было тем необ­хо­ди­мее, что в Орде все­гда нахо­ди­лось много пра­во­слав­ных рус­ских людей, частию в каче­стве плен­ных, а частию по раз­ным делам. Сюда при­ез­жали кня­зья с боярами и слу­гами, и епи­скопы с своею сви­тою, для утвер­жде­ния в своих пра­вах; немало здесь было также рус­ских людей по тор­го­вым и дру­гим делам. Все эти хри­сти­ане имели нужду в пра­во­слав­ном епи­скопе и духо­вен­стве, как для удо­вле­тво­ре­ния своих рели­ги­оз­ных потреб­но­стей, так и для защиты, в слу­чае при­тес­не­ний, от татар. Просьба рус­ского мит­ро­по­лита тем охот­нее была испол­нена, что по заве­ща­нию Чин­гис­хана, пре­ем­ники его должны были ува­жать все рели­гии, а сле­до­ва­тельно и хри­сти­ан­скую, испо­ве­ду­е­мую рус­скими. Таким обра­зом сарай­ская епар­хия осно­вана была в 1261 году, и епи­скопы ее, можно думать, немало спо­соб­ство­вали озна­ком­ле­нию татар с хри­сти­ан­ством, посред­ством бого­слу­же­ния и про­по­веди. В пер­вое время после откры­тия пра­во­слав­ной епар­хии в Сарае, епи­скопу ее Мит­ро­фану пору­чена была и древ­няя епар­хия переяславская.

Био­гра­фи­че­ских све­де­ний о Мат­фии, епи­скопе сарай­ском, не сохра­ни­лось ника­ких; известно только, что он был посвя­щен м. Алек­сием. Но с име­нем его дошло до нас «поуче­ние к детем», можно думать, разо­слан­ное в виде окруж­ного посла­ния, после постав­ле­ния во епи­скопа. Оно заклю­чает в себе настав­ле­ния в исти­нах хри­сти­ан­ской веры и пра­ви­лах нрав­ствен­ной жизни; в нем гово­рится о вере, о любви, о посте, о мило­стыне к бед­ным и слу­гам, об отно­ше­нии к духо­вен­ству и мона­хам, к князю и проч. Мысли изло­жены в порядке, и отры­вочно, хотя выра­жены язы­ком про­стым и удо­бо­по­нят­ным. Видно, что епи­скоп назна­чал свои поуче­ния для мла­ден­цев в вере, кото­рые еще не знали, как им жить, чтобы жизнь их была угодна Богу. В нем нет ника­ких обли­че­ний за отступ­ле­ние от хри­сти­ан­ского закона, а содер­жатся самые общие пра­вила хри­сти­ан­ского пове­де­ния, как бы, недавно обра­щен­ных к вере Христовой.

Поучение владыки Матфия Сарайского к детем моим

Чада мои милые! Прежде всего имейте веру пра­вую в Бога — Отца и Сына и Св. Духа. Затем, пре­бы­вайте в послу­ша­нии св. Его апо­сто­лов и св. отцев, кото­рые постра­дали за Хри­ста. Во все дни своей жизни оста­вай­тесь в послу­ша­нии, чтобы не погиб­нуть, как Адам с Евою, — и Бог услы­шит. Любовь имейте ко всем, к бога­тому и убо­гому, к нищим и бед­ным и в узах страж­ду­щим, как и Хри­стос имел любовь ко всему миру, и чтобы подать нам образ Собою, при­шел с неба и родился от Девы в вер­тепе. Мило­сер­дый Гос­подь, ради нас, жил с людьми; не имея греха, при­нял кре­ще­ние, и светло пре­об­ра­зился, чтобы нас уве­рить. Быв свя­зан и заклю­чен в тем­нице, Он и нам пове­лел не скор­беть в такой беде; вся­че­ски совер­шая наше спа­се­ние, был рас­пят на кре­сте, не имея греха; лежал во гробе, при­водя нас к свету: вос­крес и взо­шел на небеса, пове­лел и нам вос­хи­титься по апо­столу, в сре­те­ние Его. Все же это делал с любо­вию или по воле, да Своим при­ме­ром научит нас искус­ству спа­се­ния, чтобы в буду­щем веке спа­сти нас от муче­ния. Еще молю вас, чада, пост имейте чистый, когда сле­дует поститься, да про­свет­ле­ете подобно Мои­сею. Как Мои­сей и Илия постом и молит­вою уга­сили огнь, так и вы, постясь, нищим раз­дроб­ляйте хлеб свой, убо­гим милуйте и немощ­ных и на ули­цах лежа­щих и сидя­щих; посе­щайте, нахо­дя­щихся в тем­ни­цах и уте­шайте; нагих оде­вайте, босых обу­вайте. Сирых домо­чад­цев не бейте, но еще больше милуйте и не морите голо­дом, ни наго­тою: ибо они суть домаш­ние нищие. Убо­гий выпро­сит себе и в дру­гом месте, а они только в твои руки смот­рят. Пра­вым помо­гайте, а греш­ных милуйте. Стран­ных вво­дите в дом свой и напи­тайте их своей тра­пезы. Вдо­виц при­зи­райте, сущих в бедах избав­ляйте, стар­цев чтите, также попов и диа­ко­нов: ибо они суть слу­жи­тели Божии. Челядь свою милуйте и настав­ляйте на путь спа­се­ния и пока­я­ния; ста­рых отпу­щайте на сво­боду, а юных учите добру и послу­ша­нию, как Авраам, отучая от раз­боя и воров­ства. Соседа не оби­жайте и не отни­майте у него земли. Гос­подь ска­зал Мои­сею: при­шельца не оби­дите. Ахав и Иеза­вель погибли за отня­тие земли; Дафана и Ави­рона погло­тила земля за име­ние непра­вед­ное. И при Иоанне Зла­то­усте Евдок­сия царица не погибла ли за отня­тие вино­града? Бог не одному чело­веку велит жить на земле, а мно­гим. Блю­ди­тесь же, бра­тие, и не отни­майте чужого.

Мона­стыри, чада, любите: то суть домы свя­тых и при­ста­нища сего света. Вшедши в них, вы видите игу­мена, пасу­щего стадо свое, и чер­не­цов, ни мало не пре­ко­сло­вя­щих, страха ради Божия. Видите, как один, воз­дев руки горе, а очи устрем­ляя долу, воз­но­сится серд­цем к пре­столу Божию; дру­гой пла­чет в келии своей, лежа ниц; этот рабо­тает, как плен­ный; те заняты тру­дами, как бы ско­ван­ные цепями; тре­тьи стоят в церкви, будто камен­ные, вос­сы­лая непре­стан­ные молитвы к Богу за весь мир. Одни из них под­ви­за­ются в мона­сты­рях, дру­гие в пеще­рах и на стол­пах, около Иеру­са­лима и по всей земле, так что плоть при­сохла к костям их от сухо­яде­ния. Они своею верою в сердце вскоре могут тво­рити вся­кое про­ще­ние: как-то: помо­гать боль­ным и недуж­ным, избав­лять от вся­кого гнева Божия и напа­сти и отго­нять вся­кую скорбь сво­ими молит­вами. К свя­тым местам при­хо­дите, у подвиж­ни­ков бла­го­сло­ве­ния про­сите, при­во­дите к ним своих детей для бла­го­слов­ле­ния, вво­дите их в домы свои для бла­го­слов­ле­ния и поуче­ния, как Зак­хей при­нял Хри­ста в дом свой для благословления.

Епи­скопа чтите, как Петра и Павла, а в домы цер­ков­ные, и в суды, и в земли цер­ков­ные не всту­пай­тесь. Если же кто епи­скопа не чтит, тот не полу­чит от него бла­го­слов­ле­ния ни здесь, ни на суде. Он есть молит­вен­ник всего мира, за ваши души, и домы, и за ваше спа­се­ние. Бель­цов — свя­щен­ни­ков и диа­ко­нов чтите достойно: ибо они еже­дневно тво­рят за вас молитвы к Богу. Если при­гла­сите в дом свой чер­неца или при­чет­ника и поже­ла­ете их уго­стить: то более трех чаш не при­нуж­дайте его пить, но дайте ему волю. Если сам упьется, сам за то и отве­чает, а вам не нужно брать на себя грех тот. В вет­хом завете ска­зано: при­во­дить вола, овна и козла сво­его к жерт­вен­нику, и име­ние твое. Также и ап. Петр в уче­нии своем пове­лел при­но­сить к церкви вся дан­ная бла­гая. Нельзя упа­и­вать слуг Божиих до посрам­ле­ния, но, при­няв от них бла­го­сло­ве­ние отпу­стить их с поклоном.

Князю земли своей поко­ряй­теся и не желайте ему зла в сердце своем. Слу­жите ему голо­вою своею, и мечем своим, и всею мыс­лию своею, и не воз­мо­гут тогда про­ти­виться князю вашему, и обо­га­теет земля ваша, и много плода полу­чите от нее. Если нач­нете ока­зы­вать при­язнь дру­гим кня­зьям, а не сво­ему, то упо­до­би­тесь невер­ной жене, кото­рая хочет пре­лю­бо­дей­ство­вать со всеми, в послед­ствии же узнает муж и накор­мит ею собак, и весь род ее будет опо­зо­рен. И еще скажу вам, чада мои, если кто о своем князе мыс­лит зло и пере­да­ется дру­гому князю, тот подо­бен Иуду, кото­рый был любим Гос­по­дом и замыс­лил про­дать Его кня­зьям иудей­ским, купил для них село крови для погре­бе­ния. Пре­сле­ду­е­мый всюду вели­кою скор­бию и про­кля­тый от всех людей, он бежал в Иеру­са­лим, и на пути из Иеру­са­лима от вели­кой печали и скорби забо­лел, отек, как, бочка, и упавши на поле, рас­селся попо­лам. Епи­скоп­ство его полу­чил дру­гой и дети его, по про­ро­че­ству, впали в пагубу. Поэтому и вы, сыно­вья мои милые, не могите рабо­тать иному князю, чтобы не впасть в то же зло. Дру­зьям малым и вели­ким, поко­ряй­теся. Если позо­вут вас на пир то сади­тесь на послед­нем месте, по еван­ге­лию, ибо ска­зано: когда будешь зван на брак, не садись на перед­нем месте, потому что, когда при­дет кто-нибудь из зван­ных почет­нее тебя, при­дет позвав­ший тебя и ска­жет: друг, уступи это место дру­гому, а ты встань, тогда нач­нешь со стра­хом садиться ниже. Но когда будешь позван на пир, садись на послед­нем месте. Тогда, если подой­дет к тебе позвав­ший тебя и ска­жет; друже, сядь выше, — тебе будет честь и слава пред всеми, сидя­щими с тобою. Яко всяк воз­но­сяйся сми­рится, а сми­ря­яйся вознесется.

Имейте, чада, в серд­цах своих страх Божий. Ибо напи­сано: начало пре­муд­ро­сти страх Гос­по­день. Ибо Гос­подь запре­щает делать какое-либо зло. Вера с стра­хом Гос­под­ним пове­ле­вает на вся­кий час памя­то­вать смерть и страш­ный день суда. Ибо пер­вые пра­вед­ники имели страх Гос­по­день и спас­лись; апо­столы Гос­подни и муче­ники из страха тер­пели в пеще­рах и в пусты­нях, а неко­то­рые в горах, ожи­дая награды вели­кого Бога. Поэтому и вы, дети, ради страха Гос­подня делайте все доб­рое для сво­его спа­се­ния. Если кто сотво­рит грех по вну­ше­нию диа­вола, в тот же день да пока­ется, опа­са­ясь вне­зап­ной смерти. Ибо напи­сано; в чем тебя застану, в том и буду судить.

Еще скажу вам, чада мои: челядь свою кор­мите до сыто­сти, оде­вайте и обу­вайте. Если же не кор­мите, не оде­ва­ете и не обу­ва­ете, — а холопа вашего или рабу бьют при воров­стве, за кровь его и душу тебе отве­чать. Посему снаб­жайте сирот своих всех и учите их на кре­ще­ние и на пока­я­ние, и на весь закон Божий. Ты, как апо­стол, в дому своем. Учи гро­зою и лас­кою. Если же не учишь: ответ дашь за то пред Богом. Авраам сам научил своих 318 домо­чад­цев всему доб­рому закону и доб­рому нраву. При­явши страх Гос­по­день, они не опе­ча­лят тебя на ста­ро­сти. Если же не послу­шают тебя ни мало, то не щадя лозы и дай до 4 или 6, или и до 12 уда­ров. Если раб или рабыня не испол­няют твоей воли, то давай до 6 или до 12 уда­ров; если велика вина, то 20 уда­ров; если весьма велика, то до 30, а более того не поз­во­ляем. Если так будешь нака­зы­вать их, то душу его (раба) спа­сешь, а тело изба­вишь от муки. И после вос­хва­лят тебя рабы и рабыни, если так будешь кор­мить их и оде­вать. Да услы­шим бла­жен­ный оный глас Хри­ста Бога нашего; при­и­дите бла­го­сло­вен­нии Отца моего, насле­дуйте уго­то­ван­ное вам цар­ство от сло­же­ния мира. Милость же Божия и св. Бого­ро­дицы и мое бла­го­сло­ве­ние да будет с вами.

(Ист. рус. церкви Макар. т. V стр. 162–165).

ХI. Фотий, митрополит Киевский и всея Руси (1409–1431)

Фотий был родом грек из Мореи; с юных лет жил в пустыне и вос­пи­ты­вался под руко­вод­ством опыт­ного старца Ака­кия, впо­след­ствии м. монем­ва­сий­ского, кото­рым был послан в Кон­стан­ти­но­поль к пат­ри­арху, а этим постав­лен в мит­ро­по­лита рус­ской церкви. Не зная хорошо сла­вян­ского языка, при отправ­ле­нии в Рос­сию, Фотий взял себе в помощ­ники това­рища по жизни, бол­га­рина иеро­мо­наха Пахо­мия, кото­рый зани­мался у нас состав­ле­нием житий свя­тых и полу­чил назва­ние Лого­фета. И лич­ный харак­тер, и пред­ше­ство­вав­шие обсто­я­тель­ства рас­по­ла­гали Фотия к мир­ной жизни пустын­но­жи­те­лей; но с постав­ле­нием в мит­ро­по­лита, он дол­жен был отка­заться от преж­них при­вы­чек. Состо­я­ние, в кото­ром нахо­ди­лось госу­дар­ство и цер­ковь во вре­мена м. Фотия, было самое печаль­ное: ниже­го­род­ский князь Даниил Бори­со­вич, при­звавши на помощь себе татар, вел войну с в. кн. мос­ков­ским и страшно разо­рял его обла­сти, в то же время народ стра­дал от голода и чумы, извест­ной под име­нем чер­ной смерти; трупы умер­ших валя­лись по ули­цам, оста­ва­ясь без погре­бе­ния, и зара­жали воз­дух. Бед­ствие было так велико, что, по сло­вам мит­ро­по­лита, ни в писа­нии толики нужны казни обре­то­хом, ниже прежде и инде где слы­ша­хом в Божиих каз­нех такую нуж­ную казнь. Одно­вре­менно с Фотием, мит­ро­по­ли­том киев­ским и всея Руси, был на юге дру­гой мит­ро­по­лит киев­ский, Гри­го­рий Сам­влак; иму­ще­ство мит­ро­по­ли­тан­ского дома было раз­граб­лено; духо­вен­ство было неве­же­ственно и порочно; народ груб и раз­вра­тен; цер­ков­ные пра­вила были забыты; рас­кол стри­голь­ни­ков все еще про­дол­жал вол­но­вать умы народа. Сло­вом: и граж­дан­ская и цер­ков­ная жизнь рус­ского народа пред­став­ляла собою кар­тину самую печаль­ную. Как ни скло­нен был Фотий к тихой жизни пустын­ни­ков, но теперь, по при­ходе в Рос­сию, он не мог оста­ваться рав­но­душ­ным при виде таких нестро­е­ний. И вот мит­ро­по­лит при­ни­ма­ется за исправ­ле­ние заме­чен­ных им бес­по­ряд­ков, при­ми­ряет кня­зей, уте­шает народ и духо­вен­ство, при­зы­вает их к пока­я­нию и исправ­ле­нию; всту­пает в борьбу с вра­гами церкви и сво­ими соб­ствен­ными, и вообще ста­ра­ется сто­ять на высоте сво­его зва­ния. Как на дока­за­тель­ство его истинно пас­тыр­ской рев­но­сти о благе своей паствы, можно ука­зать между про­чим, на его про­по­вед­ни­че­ские труды; кроме посла­ний и гра­моте, кото­рые у него назы­ва­ются также поуче­ни­ями, от него мы имеем восемь про­по­ве­дей или слов на празд­ники, вос­крес­ные дни и на осо­бые слу­чаи. К пер­вому классу отно­сятся три про­по­веди: на Бла­го­ве­ще­ние, Сре­те­ние и неделю пра­во­сла­вия; ко вто­рому — две беседы — в неделю мясо­пуст­ную и в неделю блуд­ного сына; к тре­тьему — три поуче­ния о каз­нях Божиих, напи­сан­ные по слу­чаю народ­ных бед­ствий. Каж­дый из этих клас­сов имеет свои осо­бен­но­сти; в пер­вом заме­ча­ются черты соб­ственно визан­тий­ской про­по­веди; во вто­ром — черты древ­не­отес­кой, хри­сти­ан­ской гомилии; в тре­тьем — черты свято-оте­че­ских про­по­ве­дей, ска­зан­ных по осо­бен­ным слу­чаям и при­над­ле­жа­щих к числу образ­цо­вых про­из­ве­де­ний древ­не­гре­че­ского, свя­то­оте­че­ского проповедничества.

Слова м. Фотия на празд­ники заклю­чают в себе самые общие мысли о раз­ных пред­ме­тах, изло­жен­ные без вся­кой связи и порядка и выра­жен­ные язы­ком рито­ри­че­ским, напы­щен­ным, и не имеют ника­кого отно­ше­ния к совре­мен­ной жизни. Как дока­за­тель­ство, можно при­весть содер­жа­ние слова на Бла­го­ве­ще­ние: сна­чала, в пер­вой части, про­по­вед­ник изоб­ра­жает тор­же­ствен­ность празд­ника самыми общими и неопре­де­лен­ными чер­тами, по местам повто­ряя одни и те же мысли; потом при­гла­шает убла­жать и вос­пе­вать Пре­свя­тую Деву Бого­ро­дицу; нако­нец, рас­ска­зы­вает о чуде Ее, послу­жив­шим пово­дом к состав­ле­нию ака­фи­ста, т. е. о собы­тии, вовсе не отно­ся­щемся к Бла­го­ве­ще­нию. Во вто­рой части, — упо­мя­нув о ново­освя­щен­ном храме, подробно настав­ляет хри­стиан, как им при­сут­ство­вать во храме, молить Богу и испо­ве­до­вать грехи свои пред отцами духов­ными. В тре­тьей — учит самих свя­щен­ни­ков ново­освя­щен­ного храма при­лично вести себя в нем и забо­титься о вру­чен­ном им духов­ном стаде. В чет­вер­том — обра­ща­ется к кня­зьям и вои­нам, напо­ми­нает им об обе­тах кре­ще­ния, и поелику храм создан был во имя чест­ного и живо­тво­ря­щего кре­ста, рас­ска­зы­вает о явле­нии кре­ста Кон­стан­тину в. и о гро­мо­нос­ном леги­оне хри­стиан, по молит­вам кото­рого рим­ляне, во дни Марка Авре­лия, одер­жали победу над вар­ва­рами, хотя послед­ний слу­чай прямо не отно­сится к делу. Вообще же в каж­дом из слов м. Фотия заме­ча­ется сле­ду­ю­щий поря­док: в пер­вой поло­вине слова идут общие рас­суж­де­ния, вызы­ва­е­мые собы­тием празд­ника, а во вто­рой изла­га­ются част­ные рас­суж­де­ния «свя­щен­ни­кам, бла­го­род­ным и бла­го­вер­ным кня­зем, и всему хри­сто­име­ни­тому испол­не­нию свя­того люд­ства». Чаще всего м. Фотий любил бесе­до­вать о трех пред­ме­тах: об обя­зан­но­стях пас­ты­рей церкви, о ско­рой кон­чине мира, кото­рой тогда ожи­дали, и о каз­нях Божиих. Заме­ча­тельно, что об этом он гово­рит все­гда одно и тоже, выра­жа­ясь бук­вально одними и теми же сло­вами. На осно­ва­нии ком­пи­ля­тив­ного харак­тера всех поуче­ний Фотия можно прийти к заклю­че­нию, что у него, веро­ятно, был один какой-нибудь общий источ­ник, из кото­рого он все­гда чер­пал, как только речь каса­лась извест­ного пред­мета, повто­ряя одно и тоже, то пол­нее, то сокращеннее.

Вто­рой класс про­по­ве­дей мит­ро­по­лита Фотия, беседы на еван­гель­ские чте­ния — в неделю блуд­ного сына и в неделю о страш­ном суде, отли­ча­ется боль­шими досто­ин­ствами, срав­ни­тельно с пер­вым: здесь меньше общих мест и мысли изла­га­ются в боль­шем порядке. Мы заме­тили уже, что эти про­по­веди напо­ми­нают нам беседы отцев древ­не­гре­че­ской церкви; и это совер­шенно верно: не только содер­жа­ние, но даже поря­док изло­же­ния его бук­вально заим­ству­ются из тол­ко­ва­ний Фео­фи­лакта бол­гар­ского, а этот, как известно, только сокра­щает тол­ко­ва­ния Зла­то­уста. Таким обра­зом, луч­шие про­по­веди миро­по­лита Фотия при­над­ле­жат более Зла­то­усту и Фео­фи­лакту, чем ему самому. Впро­чем, нрав­ствен­ные при­ло­же­ния в них, осо­бенно в слове в неделю мясо­пуст­ную, заклю­чают в себе лич­ный взгляд про­по­вед­ника, кото­рый раз­де­лял убеж­де­ния совре­мен­ни­ков в ско­рой кон­чине мира, с окон­ча­нием седь­мой тысячи лет после сотво­ре­ния мира. Народ­ные бед­ствия (голод, моро­вая язва, меж­до­усо­бия кня­зей, разо­ре­ния от татар) слу­жили как бы нагляд­ным под­твер­жде­нием этой мысли. Вот почему поуче­ние в неделю мясо­пуст­ную поль­зо­ва­лось осо­бен­ным ува­же­нием у совре­мен­ни­ков Фотия и чита­лось в церк­вах неоднократно.

К тре­тьему классу отно­сятся три про­по­веди мит­ро­по­лита Фотия, ска­зан­ные им по слу­чаю совре­мен­ных ему народ­ных бед­ствий — «о каз­нях Божиих»[8]. Содер­жа­ние их имеет бли­жай­шее отно­ше­ние к жизни совре­мен­ни­ков и отве­чает на запросы вре­мени; отсюда — более важ­ное зна­че­ние этих про­по­ве­дей не только со сто­роны лите­ра­тур­ной, но и со сто­роны исто­ри­че­ской. Изоб­ра­жая совре­мен­ные бед­ствия, про­по­вед­ник пред­став­ляет несколько крас­но­ре­чи­вых опи­са­ний и худо­же­ствен­ных кар­тин, кото­рые могут сде­лать честь самому опыт­ному ора­тору. Но по точ­ном иссле­до­ва­нии ока­зы­ва­ется, что эти луч­шие места в про­по­ве­дях при­над­ле­жат не Фотию, мит­ро­по­литу рус­скому, а св. Васи­лию велик. Беседа послед­него, гово­рен­ная во время голода и засухи, о без­до­ж­дии, слу­жила для пер­вого не столько образ­цом, сколько источ­ни­ком, из кото­рого наш про­по­вед­ник заим­ство­вал не только мысли, но и поря­док поло­же­ния их, и даже выра­же­ния. Впро­чем, и здесь само­сто­я­тель­ность Фотия ска­за­лась тем, что он выпу­стил кое-какие места из беседы Васи­лия вели­кого, не соот­вет­ству­ю­щие рус­ской при­роде и жизни народ­ной, а также при­де­лал к ней начало, хотя и весьма не искусно, поме­стив изъ­яс­не­ние еван­гель­ской притчи о чело­веке, долж­ном тмою талант (Мф.18:27–35), по изъ­яс­не­нию Зла­то­уста и Фео­фи­лакта. Так как пер­вая поло­вина про­по­веди совер­шенно не отно­сится к после­ду­ю­щей и состав­ляет собою само­сто­я­тель­ное целое, и в тоже время напо­ми­нает свято-оте­че­ские беседы, то мы можем рас­смат­ри­вать их как обра­зец вто­рого и тре­тьего класса про­по­ве­дей Фотия, мит­ро­по­лита киев­ского и всея Руси.

Что каса­ется языка, кото­рым выра­жал свои мысли мит­ро­по­лит Фотий, то он отли­ча­ется чрез­вы­чай­ною тем­но­тою и запу­тан­но­стию. При­чина этого лежала, с одной сто­роны, в пло­хом зна­ком­стве про­по­вед­ника с рус­ским и сла­вян­ским язы­ками, в чем сам он созна­ется (см. посла­ние в киево-печер­ский мона­стырь), а с дру­гой сто­роны — в жела­нии его выра­жаться не про­сто, а вити­е­вато. Вот почему, после митр. Илла­ри­она и Кирилла туров­ского, митр. Фотий, вме­сте с и. м. Кипри­а­ном и Гри­го­рием Сам­вла­ком, слу­жит у нас пред­ста­ви­те­лем визан­тий­ского рито­ризма в конце ХIV–ХV веков. Близ­кий пере­вод сочи­не­ний Фотия на рус­ский язык ока­зы­ва­ется очень труд­ным, а по местам и невоз­мо­жен, по неяс­но­сти выра­же­ний. Соче­та­ние слов ино­гда такое непра­виль­ное, что нередко трудно бывает добиться смысла, какой заклю­ча­ется в них.

Поучение Фотия, митрополита Киевского и всея России, по случаю бездождия

И о том, что если мы от всего сердца нашего не отпу­стим друг другу согре­ше­ний, и если не будем без­ро­потно пере­но­сить посы­ла­е­мые на нас за грехи наши бед­ствия, и если не остре­жемся не отвра­тимся от зла, то и Бог не отпу­стит нам согре­ше­ний наших; если же мы будем роп­тать на Бога и не будем бла­го­да­рить Его, то не только под­верг­нет нас еще боль­шим бед­ствиям, но и веч­ному муче­нию предаст

Ино­гда Гос­подь наш И. Хри­стос прямо бесе­дует, ино­гда же учит прит­чами. И так делает он с тою целию, чтобы слу­ша­ю­щим пред­ста­вить вещи в более зани­ма­тель­ном виде, с одной сто­роны; а с дру­гой — чтобы оста­вить в душах наших посто­ян­ную память о том, о чем гово­рится; ибо при­точ­ный образ выра­же­ний делает уче­ние удо­бо­по­нят­ней­шим и уны­ва­ю­щих побуж­дает к послушанию.

Такую притчу ска­зал Гос­подь: цар­ствие небес­ное подобно чело­веку-царю, кото­рый вос­хо­тел судиться с рабами сво­ими. И когда он начал судиться, то при­ве­ден был к нему тот, кто дол­жен был ему десять тысяч талан­тов. Но поелику он не имел чем запла­тить, то гос­по­дин его при­ка­зал про­дать его, и жену его, и детей его, и все, что он имел и запла­тить долг.

Дети мои! Поис­тине страшна сия притча. Страшны подоб­ные слова и ужа­сен ответ! Страшна эта притча для тех, кото­рые пре­сту­пают запо­ведь Божию! Научимся же из пред­ло­жен­ной нам притчи про­щать не согла­ша­ю­щихся с нами и согре­ша­ю­щим про­тив нас. Ибо если мы отпу­стим согре­ше­ния про­тив нас нашим ближ­ним, то и Бог отпу­стит нам согре­ше­ния наши: если же мы не отпу­стим и не про­стим, то и от Бога не будем иметь про­ще­ния и поми­ло­ва­ния, но будем под­вер­жены веч­ной муке и ужас­ным бедствиям.

Цар­ство небес­ное подобно чело­веку-царю. А тот чело­век-царь есть И. Хри­стос, упо­до­бив­шийся чело­веку, при­нявши ради нас на Себя плоть, будучи подоб­ным людям, кроме греха. А рабы его — все люди, началь­ству­ю­щие и под­чи­нен­ные. В нынеш­ней жизни с нами бесе­дует незло­би­вый Гос­подь, посред­ством нашей сове­сти, про­из­во­дя­щий над нами суд. Все люди Его долж­ники, потому что спо­до­бился от Бога бес­чис­лен­ных благ. Мы же, при­няв­шие на себя началь­ство и право стар­шин­ства, и духовно, и телесно, забо­тя­щи­еся со вся­ким при­ле­жа­нием, должны тму талан­тов началь­ству. При­нявши от Бога даро­ва­ния, мы должны при­но­сить и доб­рый плод: прежде всего, должны соблю­дать Его свя­тые запо­веди о любви, пра­во­су­дии, правде, не на сло­вах только, но и на деле. А тот кто в притче назы­ва­ется злым рабом, полу­чив­шим от гос­по­дина управ­ле­ние и рас­то­чив­шим име­ние его, — это долж­ник, кото­рого гос­по­дин пове­ле­вает про­дать с женою и детьми его, и будучи про­дан, он все-таки оста­ется рабом. Понятно, что этим выра­жа­ется раз­лу­че­ние и отчуж­де­ние от Бога. Женою назы­ва­ется наша плоть, — эта сожи­тель­ница души, а детьми — наши дея­ния, равно зави­ся­щие и от ока­ян­ной души, и от тела. И Гос­подь пове­ле­вает, устами св. ап. Павла, плоть пре­дати сатане в измож­де­ние да дух спа­сется (1Кор.5:5).

Тогда раб тот пал и, кла­ня­ясь ему, гово­рил: «Госу­дарь! потерпи на мне и все тебе заплачу». Видел раб тот свою бед­ность, созна­вал он мно­же­ство сво­его долга; но, не имея чем пла­тить, он, кла­ня­ясь, про­сит пощады, обе­щая при этом воз­вра­тить долг.

Гос­по­дин сжа­лился над рабом тем, отпу­стил его и долг его про­стил ему. Дол­го­тер­пе­ли­вый гос­по­дин видел сокру­ше­ние раба, незло­би­вый скло­нился на милость, осво­бо­дил его от беды и весь долг его про­стил ему. И не по заслуге отпу­стил ему долг, но по мило­сер­дию, чтобы тот раб устра­шился ответа неумо­ли­мо­сти и отдал ему долг, о кото­ром про­сил. И это сотво­рил гос­по­дин не прежде ответа раба с тою целию, что если бы был про­щен в ско­рое время, не познал бы истин­ной цены бла­го­де­я­ния. В такое затруд­ни­тель­ное поло­же­ние поста­вил гос­по­дин раба для того, чтобы он потом памя­то­вал о про­ще­нии ему долга, и чтобы сам был мило­серд по отно­ше­нию к своим долж­ни­кам, будучи нака­зан, научен сво­ими бедствиями.

Раб же тот, вышед­ший от гос­по­дина поми­ло­ван­ным, нашел одного из своих долж­ни­ков, кото­рый дол­жен был ему сто дина­риев («пеня­зей») и схва­тив, его, душив, говоря: отдай мне долг мой. Какое чело­ве­ко­лю­бие гос­по­дина к рабу тому! И какое вели­кое неми­ло­сер­дие и жесто­кость того раба к сво­ему кле­врету! Поис­тине нера­зу­мен, неми­ло­стив и до край­но­сти бес­че­ло­ве­чен он! Когда он про­сил гос­по­дина сво­его только обо­ждать ему до неко­то­рого вре­мени долг его, то гос­по­дин его отпу­стил ему весь долг, сде­лал ему более, чем тот про­сил; а он, вышедши из дому гос­по­дина, тот­час же пока­зал свое жесто­ко­сер­дие, спу­стя самое корот­кое время.

Что же делает кле­врет? Он гово­рит тоже, что и поми­ло­ван­ный раб гово­рил пред гос­по­ди­ном. Упавши к ногам его, он умо­лял его, говоря: потерпи на мне, и все тебе отдам. Но тот не захо­тел, а пошел и поса­дил его в тем­ницу, пока, не отдаст долга. Бес­че­ло­веч­ный раб тот молил сво­его гос­по­дина о десяти тыся­чах талан­тов и полу­чил совер­шен­ное отпу­ще­ние долга; а кле­врет его про­сит только обо­ждать; но тот раб, зло­па­мят­ный и нера­зум­ный, не усты­дился того образа просьбы, чрез кото­рый и сам полу­чил про­ще­ние долга. Он не был умо­лен тем сло­вом, посред­ством кото­рого сам умо­лил сво­его гос­по­дина и спасся. Не вспом­нил он того, что беседа кле­врета подобна беседе его с гос­по­ди­ном, но пре­бы­вал суро­вым более зверя потому, что не рав­ный с ним молил и про­сил его; тот о талан­тах молил, а тот о дина­риях; тот — о десяти тыся­чах, а этот о сотне только. Тем не менее гос­по­дин про­стил рабу тому весь долг, а он даже повре­ме­нить не хотел сво­ему кле­врету. Но видев­шие про­ис­хо­див­шее очень огор­чи­лись и, при­шедши, рас­ска­зали гос­по­дину сво­ему все бывшее.

Что же гос­по­дин? При­звал его и ска­зал: о лука­вый, злой раб! весь долг тот я про­стил тебе, потому что ты умо­лил меня; не над­ле­жало ли и тебе поми­ло­вать кле­врета тво­его, как и я тебя поми­ло­вал? От неми­ло­серд­ного раба мило­сер­дый вла­дыка и царь отни­мает свой дар, — не сам отни­мает, потому что Гос­подь не рас­ка­и­ва­ется в своих даро­ва­ниях, — но сам тот раб, не поми­ло­вав­ший долж­ника сво­его, отнял от себя это, когда был дол­жен мно­же­ство талан­тов. И гос­по­дин его не назвал его сразу лука­вым и не нака­зал его, но поми­ло­вал. А когда тот поми­ло­ван­ный раб явил свою жесто­кость, неми­ло­сер­дие. По отно­ше­нию к сво­ему кле­врету, тогда ска­зал ему: «рабе лука­вый»! О вла­дыч­ного снис­хож­де­ния: Он посту­пает по спра­вед­ли­во­сти с тем, кто не достоин ни одного слова: Ибо неми­ло­сер­дие и Богу про­тивно, и анге­лам и свя­тым угод­ни­кам Божиим не угодно.

Услы­шим же мы, кото­рые неми­ло­серды и не мило­стивы: Ужас­немся и познаем, что мы тво­рим тоже, и осуж­даем самих себя, если уда­ляем от себя Божие поми­ло­ва­ние и, ради наших без­за­ко­ний, будем пре­даны веч­ному муче­нию. Услышьте это, лихо­имцы бес­че­ло­веч­ные: Услышьте вы, кото­рые с нахаль­ством выправ­ля­ете долг свой с долж­ни­ков своих: Услышьте это, взи­ма­ю­щие про­центы, — и про­центы гро­мад­ные, что в осо­бен­но­сти неуместно и мерзко! О горе! О насиль­ствен­ного бес­че­ло­ве­чия и угне­те­ния! Услы­шим мы, друг про­тив друга враж­ду­ю­щие и испол­нен­ные зло­па­мят­ства! Ужас­немся и разу­меем, что мы сво­ими же гре­хами свя­зу­емся, если мстим ближ­ним нашим. И вот мы ясно видим, что тяжки и велики грехи наши пред Богом; и если мы, так много долж­ные Богу, пред нашим малым долж­ни­ком пока­жемся не мило­сти­выми, то уда­лим от себя и то, что Бог еще напе­ред про­стил нам. Понятно, что мы будем пре­даны жесто­кому муче­нию. Ибо пре­дал, ска­зано, раба того мукам до тех пор, пока отдаст долж­ное. Таким обра­зом, раб тот сам себя осу­дил на веч­ное муче­ние, потому что нико­гда не мог запла­тить долга, — тем более, что в аде нет уже покаяния.

Тако и Отец Мой небес­ный сотво­рил вам, аще не отпу­стите кийждо вас от сердца брату вашему согре­ше­ния его (Мф.18:35). Вот для чего Гос­подь наш Иисус Хри­стос ска­зал притчу сию, — и в начале ее Себя Он назвал царем зако­но­по­лож­ни­ком; а Отцу при­пи­сана власть отда­вать на муче­ние. И мы да не про­гнев­ляем Бога, и не пре­ко­сло­вим Ему, и да не уни­жаем Его свя­тых запо­ве­дей. Ибо мы отстоим (по нрав­ствен­но­сти) далеко от пра­вед­ных отцов наших, — и нена­ви­дя­щие нас, враги наши, ратуют про­тив нас, — и все это дела­ется за грехи наши. Обра­тимся же, воз­люб­лен­ные, вос­пла­чем пред Богом, сотво­рив­шим нас! Обра­тимся к Нему с сокру­шен­ным серд­цем и ска­жем: согре­ши­хом, Гос­поди, и грехи наши испо­ве­дуем; неправ­до­ва­хом, без­за­кон­но­ва­хом пред Тобою; запо­веди Твои пре­сту­пили; пове­ле­ний Твоих отверг­лись; жили несо­об­разно сво­ему зва­нию и заве­ща­нию; во гре­хах наших мы жили. Но не пре­даждь нас до конца, ради имене Тво­его; не раз­зори завета Тво­его; не остави милость Твою от нас, ради щед­рот Твоих, ради бла­го­у­тро­бия Отца Тво­его все­бла­гого. Помяни, Гос­поди, мно­гие щед­роты Свои. При­зри с небесе и виждь, и посети вино­град сей, — Твое досто­я­ние, устрой насаж­ден­ное дес­ни­цею Твоею. Даруй нам мир, Пода­тель мира, ради свя­той и чест­ной Твоей крови, из-за нас про­ли­ян­ной ради Пре­свя­той и Пре­чи­стой Твоей Матери — общей заступ­ницы и хода­та­ицы за хри­стиан; ради Кре­сти­теля и Пред­течи; ради свя­тых Твоих апо­сто­лов; ради свя­тых Твоих муче­ни­ков; ради свя­тых Твоих про­ро­ков; ради св. отцев, пат­ри­ар­хов и учи­те­лей наших, так как мы, кроме Тебя, иного Бога не знаем, и имя Твое испо­ве­дуем, и про­сим у Тебя помощи, испо­ве­дуя (наши) пре­гре­ше­ния, чтобы изба­виться нам от вся­кого гнева, нужды, плена и печали.

Хочу еще гово­рить вашей любви о раз­лич­ных язвах и наи­бо­лее о без­до­ж­дии, постиг­шем нас ради наших гре­хов многих.

«Прежде всего, начну с про­ро­ком Амо­сом. Ибо когда народ оста­вил оте­че­ское бла­го­че­стие и, поправши испол­не­ние закона, впал в идо­ло­слу­же­ние, этот про­рок был про­по­вед­ни­ком пока­я­ния, уве­ще­вая их к обра­ще­нию и угро­жая муче­ни­ями. Чада мои! Я молю Бога. Чтобы и вы не при­ня­лись за такое дело! Как бы не постигло вас быв­шее тогда… Ибо тот непо­кор­ный народ, как упря­мый и необуз­дан­ный конь, гры­зу­щий удила, не был при­ве­ден к полез­ному, но, разъ­ярив­шись и совра­ти­шися с пря­мого пути, до тех пор бес­чинно бежал и рвался из рук воз­ницы, пока, впавши в без­дну и стрем­нину, не потер­пел достой­ного нака­за­ния за свое упрямство.

«Да не будет сего ныне с нами, чада мои, кото­рых родили чрез бла­го­вест­во­ва­ние быв­шие прежде меня вели­кие свя­ти­тели, и руками кото­рых вы повиты! Но да будет слух ваш бла­го­скло­нен, души бла­го­по­корны, в про­стоте (с незло­бием) при­ни­ма­ю­щие то науче­ние, о кото­ром я говорю, подобно тому как воск усту­пает при­ла­га­ю­щему печать, чтобы из-за одного этого уси­лия и мне при­нять плод, воз­на­граж­да­ю­щий труды весе­лием, и вам похва­лить, по окон­ча­нии бед­ствий, пользу учения.

Что же это такое, что хочет выра­зить слово? Видим, чада мои, небо заклю­чен­ное, чистое и без­об­лач­ное; оно про­из­во­дит ту печаль­ную ясность воз­духа, будучи совер­шенно чистым, кото­рой мы прежде так сильно желали, когда, быв покрыто обла­ками, лишало нас света, остав­ляя во мраке. А земля, до край­но­сти иссох­шая, лишена сво­его обык­но­вен­ного вида, изме­нила свою кра­соту, будучи бес­плод­ною, рас­сев­шись тре­щи­нами, так что луч солнца прямо попа­дает в глу­бину ее. «Убо­имся же того, чтобы голод и нака­за­ние не сде­лали нас прит­чею и пору­га­нием для наших сосе­дей! Когда я видел засе­ян­ные поля бес­плод­ными и про­сле­зился по при­чине неплод­ствия их, то про­лил обиль­ное рыда­ние, так как на нас не про­лился дождь. Иные семена засохли после вос­хода сво­его, лежали в земле так, как рало их закрыло; а дру­гие, несколько взо­шедши, увяли самым жал­ким обра­зом, опа­ля­е­мые зноем. А зем­ле­дельцы, сидя на нивах, сло­живши на коле­нах руки, сильно опла­ки­вали поте­рян­ный свой труд. А таков образ сето­ва­ния. Смотря на своих детей, зем­ле­дельцы пла­чут; обра­тят взоры к женам, — и поте­кут горь­кие слезы; они издают тяже­лые вздохи, щупая сухую траву, подобно тому, как взды­хают отцы, лишив­шись своих сыновей.

Пусть будет и нам ска­зано тем про­ро­ком, о кото­ром мы немного прежде упо­мя­нули. У него ска­зано: и Аз удер­жах от вас дождь прежде трех меся­цев жатвы, и надо­ждю на един град, а на един не надо­ждю; и часть едина надо­ждится, и часть на нюже не надо­ждю, иссох­нет (Ам. 4:7). И вот слово про­рока испол­ни­лось на нас, ибо все окрест­ные страны оро­шены дождем, а наша нет. «Вслед­ствие чего познаем воз­любл., и вос­пла­чемся пред Сотвор­шим нас и свык­немся с тою мыс­лию, что ради нашей нерас­ка­ян­но­сти Бог наво­дит на нас эти язвы и не хочет до конца погу­бить нас, а только испра­вить по Сво­ему человеколюбию.

Видите ли сами, чада моя, как мно­же­ство наших гре­хов пере­ме­нило даже свой­ство самого вре­мени, и самые вре­мена года изме­ни­лись про­тив сво­его обык­но­ве­ния? Зима не имеет своих свойств; опять же и весна нача­лась не есте­ствен­ным обра­зом — а зной и стужа, пере­шедши за свои пре­делы и согла­сив­шись вре­дить нам, лишают людей про­пи­та­ния и жизни. Ура­зу­меем же и узнаем, что за при­чина такого бес­по­рядка и заме­ша­тель­ства? Что это за новый поря­док вре­мен? Иссле­дуем же это; имея ум, и рас­су­дим, как разум­ные. Неужели нет управ­ля­ю­щего нами? Или бла­гой худож­ник Бог забыл Свое смот­ре­ние по отно­ше­нию к бла­го­устрой­ству? Или умень­ши­лась Его сила и власть? Кто так поду­мает, тот пусть испра­вится, забу­дет свое хуле­ние». «Ибо оче­видны и известны Богу грехи чув­ствен­ных людей, каковы мы; и за то угро­жает нам пра­вед­ный Судия, за то не отвер­зает руки Своей, что мы сами затво­рили бра­то­лю­бие! И нивы наши сухи потому, что охла­дела любовь; и голос про­ся­щего напрасно раз­да­ется, — и рас­се­ва­ется в воз­духе, так как мы не слы­шим про­ся­щего». Смот­рите, как и нине­ви­тяне, умо­лив­шие Бога рас­ка­я­нием и опла­ки­ва­нием тех своих гре­хов, какие обли­чил Иона, спас­шийся от моря и кита, не одних только мла­ден­цев опре­де­лили на пока­я­ние, сами про­дол­жая жить рос­кошно и в весе­лии, — но и ста­рики и отцы тех мла­ден­цев сами на себя нало­жили пост и изну­ре­ние для того, чтобы вымо­лить милость, — и детей своих заста­вили сокру­шаться, чтобы сето­вали таким обра­зом и созна­ю­щие и не созна­ю­щие. И Бог, видя такое сми­ре­ние их, так как сами себя осу­дили на стра­да­ния, уми­ло­сер­дился над стра­да­нием, умень­шил нака­за­ние, поми­ло­вал их и дал радость пла­кав­шим от глу­бины души, созна­тельно». «Какое разум­ное и истин­ное пока­я­ние! Какая муд­рая и искрен­няя скорбь! И даже нера­зум­ных живот­ных не оста­вили без нака­за­ния, но и тех заста­вили вопи­ять, ибо телец был раз­лу­чен с родив­шею его; агнец был отлу­чен от овцы; дитя кор­ми­мое сос­цами, не было на руках матери. Матери имели свои печали, а дети — свои при­чины пла­кать; все отве­чали один дру­гому жалоб­ными, пла­чев­ными голо­сами. Дети, томи­мые голо­дом, искали источ­ни­ков молока, а матери, тер­за­ясь есте­ствен­ною жало­стию, состра­да­тель­ными голо­сами при­зы­вали своих детей. Голод­ные дети над­ры­ва­лись силь­ным пла­чем и мета­лись в раз­ные сто­роны, — а матери были уязв­ля­емы есте­ствен­ными стра­да­ни­ями. И поэтому-то бого­ду­хо­вен­ное писа­ние, пре­давши пись­мена, сохра­нило пока­я­ние их в урок для жизни. Ста­рик опла­ки­вал себя, тер­зая свою браду; еще силь­нее пла­кал цве­ту­щий юноша; нищий воз­ды­хал с воп­лем; бога­тый забывши изыс­кан­ные яства, научался постить; а царь свой блеск и славу изме­нил в посрам­ле­ние; снявши венец, он посы­пал пеп­лом главу свою; разо­рвавши баг­ря­ницу, оделся во вре­тище; оста­вил свой­ствен­ные ему уте­ше­ния (уве­се­ле­ния), при­к­ло­нял лицо свое к земле, пла­кал вме­сте с наро­дом, был заодно со мно­гими (из под­чи­нен­ных), когда уви­дел, что про­гне­ван общий всех Вла­дыка». И вот таково муд­рое пока­я­ние вер­ных рабов во гре­хах, обли­ча­е­мых в них! А мы гре­шим с усер­дием, а за пока­я­ние при­ни­ма­емся с лено­стию и нера­де­нием? Кто из нас, молясь искренно, про­ли­вает слезы для того, чтобы полу­чить дождь и оро­ше­ние? Кто, загла­ждая грехи, подобно бла­жен­ному Давиду, сле­зами постелю свою омо­чил (Пс.6:7)? Кто омыл стран­ни­кам ноги от пыли, чтобы уми­ло­сти­вить Бога, дабы пре­кра­ти­лась засуха? Кто вос­пи­тал сироту, чтобы и нас Бог вос­пи­тал, умно­живши про­пи­та­ние? Или кто посо­бил вдо­вице и уте­шил ее, стес­нен­ную труд­но­стию житей­ской необ­хо­ди­мо­сти, чтобы теперь и нам полу­чить нуж­ную пищу? Раз­де­рите писа­ния неправды, чтобы таким обра­зом уни­что­жился грех. Уни­чтожь обя­за­тель­ство пла­тить тебе вели­кие про­центы, чтобы земля про­из­рас­тила обыч­ное ей. Ибо если серебро и золото неспо­соб­ное к рож­де­нию, мы рас­тим вопреки при­роде, то земля по своей при­роде спо­соб­ная к рож­де­нию, пре­бы­вает бес­плод­ною, осуж­ден­ною на непро­из­рас­та­ние, в нака­за­ние живу­щих на ней, дабы нака­зать тех, кото­рые упо­треб­ляют в дело хищ­ни­че­ство, лихо­им­ство и наси­лие, только бы уве­ли­чить свои богат­ства». Какое зна­че­ние собран­ных сокро­вищ, или что пользы от сего? Взаим дай Богу от мамоны непра­вед­ного; бед­няк дай взаим бога­тому Богу! Ибо Он пору­чи­тель вер­ный, име­ю­щий сокро­вища всюду — и на земле, и на воде; если про­сишь назад дан­ное взаймы, полу­чишь больше, отдан­ное тобою с избытка среди пучины мор­ской… често­лю­бию свой­ственно только стра­да­ние. «Голод есть мучи­тель­ное стра­да­ние; он — верх всех чело­ве­че­ских бед­ствий, и такой конец мучи­тель­нее вся­кой смерти. В иных бедах или ору­жие нано­сит смерть, или от стре­ми­тель­ного огня пре­кра­ща­ется жизнь, или звери, рас­тер­зав зубами те части, кото­рые глав­нее в теле, не дают мучиться осталь­ным». Но голод заклю­чает в себе мед­лен­ное зло, про­дол­жи­тель­ное муче­ние, кро­ю­щу­юся и тая­щу­юся внутри смерть, посто­янно угро­жа­ю­щую и все еще замед­ля­ю­щую». «Ибо иссу­шает есте­ствен­ную влаж­ность, охла­ждает теп­лоту, умень­шает объем тела, исто­щает мало-помалу и исто­щает силы. Тело подобно пау­тине при­стает (при­ле­гает) к костям; кожа лиша­ется сво­его цвета, так как по при­чине оску­де­ния крови теряет румя­нец; белизна исче­зает, потому что тело чер­неет от исто­ща­ния и синеет от стра­да­ний; колена не тверды, но сги­ба­ются; голос ста­но­вится тон­ким и сла­бым; глаза, напрасно вло­жен­ные во вла­га­лища, изне­мо­гают во впа­ди­нах, подобно тому, как цве­ток сперва рас­пус­ка­ется, а потом от холода увя­дает; желу­док тощий, впал и не имеет вида и порядка во внут­рен­но­стях, как будто при­леп­лен к хреб­то­вым костям. И тот, кто пре­зи­рает такое жал­кое тело сво­его кле­врета, каких нака­за­ний достоин? Най­дется ли еще более в нем суро­во­сти (жесто­ко­сти)? Неужели такой чело­век не достоин быть упо­доб­лен­ным бес­смыс­лен­ным, неукро­ти­мым зве­рям? Видишь ли, что так посту­пать гнусно, и зна­чит, быть убий­цею? А если мы так посту­паем по отно­ше­нию к дру­гим, бываем не мило­сти­выми лихо­им­цами, гра­би­те­лями, — то чего мы должны ожи­дать, что мы полу­чим за это от пра­вед­ного Судии? «Ибо и Ахар один сде­лал свя­то­тат­ство, — а весь полк был нака­зан. В свою оче­редь и Зам­врий пре­лю­бо­дей­ство­вал с женами моави­тян­ками, — а весь Изра­иль был осуж­ден. Посему и мы, дети мои, и наедине и пред всеми испы­таем себя; пусть без­до­ж­дие будет нам води­те­лем и напо­ми­нает нам о наших гре­хах, чтобы нам испо­ве­дать их пред сво­ими духов­ными отцами. Ска­жем и мы с сокру­шен­ным серд­цем сло­вами пра­вед­ного Иова; рука Гос­подня кос­нув­ша­яся ми есть (Иов. 19:20), — а наи­лучше при­пи­шем стра­да­ния свои нашим гре­хам. Сле­дует еще что-нибудь при­ба­вить. Бывает ведь, что ино­гда, для испы­та­ния доб­ро­де­тели людей посы­ла­ются стра­да­ния, как будто по какой-нибудь вине были нака­зы­ва­емы, — и это для того, что откры­лись люди, достой­ные, — бед­ные ли они, или бога­тые; ибо каж­дый иску­ша­ется для того, чтобы пока­зать тер­пе­ние, — и один бывает мило­сер­дым и чело­ве­ко­лю­би­вым, а дру­гой бла­го­дар­ным и не зло­ре­чи­вым. Знал я мно­гих (не слу­хом только изу­чивши, но узнав соб­ствен­ным опы­том людей), что, пока их жизнь не сопро­вож­да­ется лише­ни­ями, пока богат­ства умно­жа­ются, хотя, сколько воз­можно, если не совер­шенно, бла­го­да­рят Бога за Его дары; если же житей­ские дела при­мут про­тив­ное направ­ле­ние, т. е. когда бога­тый сде­ла­ется бед­ным, когда сила телес­ная заме­нится болез­нию, а слава и вели­чие усту­пают место стыду и бес­сла­вию, тогда явля­ются не бла­го­дар­ными, про­из­нося хулу, ста­но­вясь лени­выми к молитве, мед­ли­тель­ными по отно­ше­нию к долж­нику, они тогда роп­щут на Бога и ста­но­вятся упор­ными по отно­ше­нию к Нему — Вла­дыке. Но оставь такие зло­че­сти­вые мысли! А когда видишь, что Бог не дает тебе даже обык­но­вен­ного, то так сам с собою рас­суж­дай: «Неужели Гос­подь не в силах дать тебе пищу? Каким обра­зом это может быть, если Бог есть Тво­рец неба и земли и пре­крас­ного порядка вре­мен, если Он есть пре­муд­рый упра­ви­тель всего и стро­и­тель, пове­лев­ший, чтобы вре­мена года по порядку сме­ня­лись один дру­гими? Или, скажи мне, что воз­бра­нило бы быть не только види­мой засухе, но и совер­шен­ному сожже­нию? Или, когда солнце пере­ме­нило свое обыч­ное тече­ние, а при­бли­зи­лось к зем­ным телам, что мешало тогда в одно мгно­ве­ние сго­реть всему види­мому, или про­литься огнен­ному дождю с неба, как для муче­ния греш­ни­ков». «При­иди к такой мысли чело­век! И не твори подобно нера­зум­ным детям, кото­рые, будучи нака­заны учи­те­лем, рвут тет­ради (книги), бра­нят его; или когда отец не дает им хлеба для их же пользы, то они рвут его одежды и мате­рей тер­зают ног­тями ради сосца. Помни себя, чело­век! Буря тре­бует и испы­ты­вает корм­чего, борца искус­ного — риста­лище («позо­рище»), вое­на­чаль­ника — поле битвы; вели­ко­ду­шие испы­ты­ва­ется тер­пе­нием, а хри­сти­ане испы­ты­ва­ются бедами, души изоб­ли­ча­ются скор­бями, как и золото огнем. Ты беден? Не уны­вай, не падай духом, а воз­ложи надежду на Бога! Неужели Он не видит тво­его стес­нен­ного поло­же­ния? Твоя пища — в его руках, и Он мед­лит дать ее тебе, чтобы испы­тать твою твер­дость; узнай твой разум, не похо­дит ли он на разум людей непо­кор­ных и нера­зум­ных? Ведь они, до тех пор, пока имеют в устах пищу, хва­лят, лас­ка­тель­ствуют, много удив­ля­ются, а лишь только тра­пеза их начи­нает сколько-нибудь оску­де­вать, то, словно кам­нями, бро­сают хулами в тех гос­под, кото­рым из-за рос­кош­ной жизни кла­ня­лись подобно Богу». Про­следи вет­хий и новый закон, — и ты уви­дишь, что мно­гие раз­лич­ным обра­зом были кор­мимы. Илия жил в кар­миль­ской высо­кой горе и без­люд­ной пустыне, — жил в ней телом, но душа его была устрем­лена с надеж­дою к Богу; и он не умер с голода, но самые хищ­ные и самые про­жор­ли­вые птицы при­но­сили пра­вед­нику пищу, — и слу­жи­те­лями пищи были те, кото­рые, обык­но­венно, чужую пищу похи­щали; а между тем, по пове­ле­нию Вла­дыки, они пере­ме­нили свою хищ­ную при­роду и сде­ла­лись вер­ными хра­ни­те­лями хлеба и мяс. И ров вави­лон­ский вме­щал в себе юношу изра­иль­ского, по несча­стию пле­нен­ного, но сво­бод­ного духом и разу­мом. И что же слу­чи­лось с ним? Львы, вопреки своей при­роде, оста­ва­лись голод­ными, а ему пища была при­но­сима по воз­духу анге­лом во образе чело­века, чтобы пра­вед­ник не умер с голоду. Чрез такое дале­кое рас­сто­я­ние земли и моря, от Иудеи до Вави­лона, про­рок (Авва­кум) при­но­сил ему пищу! Не Мои­сей ли управ­лял тем наро­дом, кото­рый был в пустыне? И так под­дер­жи­ва­лось суще­ство­ва­ние (этого народа) в про­дол­же­нии соро­ка­лет­него стран­ство­ва­ния? Ведь там не было ни сея­теля, ни вола, ни точила для про­из­вод­ства вина, ни вино­града, ни дома, ни жит­ницы, но, однако, они имели пищу, не сеявши и не пахавши; источ­ники воды про­из­вел камень не сам по себе, но посред­ством удара жез­лом. Я уже не буду гово­рить о мно­гих слу­чаях про­яв­ле­ния Про­мысла Божия, когда Он мно­го­кратно, подобно отцу, подает чело­веку Свою милость. А ты потерпи немного в постиг­шей тебя беде, как муже­ствен­ный Иов и не при­ме­няй своих убеж­де­ний, по слу­чаю про­ис­шед­шей бури. Помни изре­че­ние апо­стола: все­гда бла­го­да­рите (1Сол. 5:18). Ты беден, но есть еще бед­ней­шие тебя. Если так ска­жешь и сде­ла­ешь: дашь от ску­до­сти своей хлеба неиму­щему, то это будет доб­рым семе­нем, спо­соб­ным в избытке воз­рас­тить хлеб-залог, про­пи­та­ния, оно исхо­да­тай­ствует тебе поми­ло­ва­ние». «Скажи и ты сло­вами сидон­ской вдовы, в подоб­ных обсто­я­тель­ствах при­пом­нивши, кстати, ее исто­рию: жив Гос­подь, яко се в дому своем имам токмо в пита­ние мне и чадом моим (3Цар.17:12); дай и ты от своей ску­до­сти, и у тебя будет чва­нец масла, исто­ча­ю­щий бла­го­дать, и неис­то­щи­мый сосуд муки. Ибо мысль Божия по отно­ше­нию к бед­ным и бла­го­че­сти­вым — подобна все­гда теку­щему и неис­чер­па­е­мому источ­нику», и она умно­жает богат­ство. И на послед­нем суде, когда Гос­подь при­зо­вет пра­вед­ных, пер­вой чести будут удо­сто­ены даю­щие; кор­ми­тель, пода­ю­щий хлеб нуж­да­ю­щимся, будет сто­ять на пер­вом месте. И пер­выми будут при­званы люди доб­рые, охотно пода­ю­щие; такие люди прежде дру­гих насле­дуют жизнь веч­ную, а неми­ло­сти­вые и льстецы прежде дру­гих греш­ни­ков будут пре­даны веч­ному огню. «Самое время зовет тебя к матери запо­ве­дей; осо­бенно поза­боться, чтобы не упу­стить тебе бла­го­при­ят­ного вре­мени. Ибо время про­хо­дит, и лето не ожи­дает мед­ли­тель­ного (чело­века). Быстро про­хо­дят дни лени­вого. И так невоз­можно оста­но­вить тече­ния реки, потому что волна волну дого­няет, и никто этого не может сде­лать, так нельзя удер­жать и вре­мени, скоро пре­хо­дя­щего. Поэтому и запо­ведь как бегу­щую удержи и исполни; взявши, держи ее в своих руках; давши мало, при­об­рети много и пода­я­нием пищи уни­чтожь пер­во­род­ный грех». «И как Адам, вку­сивши плода злого (запре­щен­ного) внес (в свою при­роду) грех; так и мы спо­до­бимся желан­ной пищи, если помо­жем ближ­нему и накор­мим голод­ного. Слу­шайте, хри­сти­ане! Внем­лите народы! Узнаем силу ска­зан­ного, чтобы не быть нам разум­ным, бес­смыс­лен­нее нера­зум­ных. Ибо они, как общим, поль­зу­ются тем, что про­из­во­дит земля: стадо овец пасется на одном и том же поле: стадо лоша­дей делится тем же полем, все друг с дру­гом делится необ­хо­ди­мым насла­жде­нием. А мы, счи­та­ю­щие себя хри­сти­а­нами, чужое, обык­но­венно, при­сва­и­ваем себе. Посты­димся же язы­че­ского чело­ве­ко­лю­бия! У неко­то­рых из них устра­и­ва­ется одна тра­пеза и общая пища, один обед и бывает боль­шое сте­че­ние народа. Но оста­вим греш­них, и обра­тимся к пове­сти о трех тыся­чах (Деян.2:41); порев­нуем пер­вому хри­сти­ан­скому обще­ству, когда у него было все общее, было согла­сие душ, тра­пеза общая, нераз­де­лен­ное брат­ство, любовь нели­це­мер­ная, мно­гие тела во едино соеди­ня­ю­щая, мно­гие души направ­ля­ю­щая с еди­но­мыс­лию. Много образ­цов бра­то­лю­бия мы нахо­дим в вет­хом и новом завете. Если видишь голод­ного ста­рика, посы­лай за ним, или при­зови и накорми его, как сде­лал Иосиф с Иако­вом. Врага ли най­дешь в стес­ни­тель­ном поло­же­нии, к обла­да­ю­щему тобою гневу не при­ла­гай еще и мще­ния, а напи­тай его, как Иосиф бра­тьев своих, про­дав­ших его. Если уви­дишь юношу в нужде, то про­сле­зись, подобно тому, как Иосиф над Вени­а­ми­ном, сыном ста­ро­сти». «Быть может, и тебя иску­шает гра­би­тель­ство и лихо­им­ство, как Иосифа царица, чтобы ты пре­не­брег запо­ведь и более чество­вал (воз­лю­бил) ее зла­то­лю­би­вую и миро­лю­би­вую, чем Гос­подне пове­ле­ние? Если так, то и тебе будет при­ли­че­ство­вать ска­зан­ное: пред­ста царица одес­ную тебе, в ризах позла­щен­ных оде­яна и пре­ис­пещ­рена. Слыши, дщи, и виждь, и при­к­лони ухо твое, и воз­же­лает царь доб­роты твоея (Пс.44:10, 11, 12). Так про­воз­гла­сил псал­мо­пе­вец. Это будет при­ли­че­ство­вать и каж­дой душе, так как цер­ковь есть сово­куп­ность всех душ». «Напе­ред рас­смотри, чело­век, разумно насто­я­щее и буду­щее, и послед­него не утрать ради сквер­ных при­быт­ков. А тело, обле­ка­ю­щее тебя в насто­я­щей жизни, — оста­вит тебя, и в явле­ние ожи­да­е­мого и непре­менно име­ю­щего прийдти Судии ты загра­дишь себе воз­да­ние поче­стей и небес­ную славу, а отвер­зешь только огнь неуга­са­е­мый, геенну, тьму и тяжесть муче­ния веч­ного вме­сто дол­гой, бла­жен­ной жизни. Не думайте, дети мои, что все это я собрал от боже­ствен­ного писа­ния с тою целию, чтобы устра­шить вас, воз­люб­лен­ные о Гос­поде, и гово­рить так, как матери или кор­ми­лицы при­выкли гово­рить мла­ден­цам в то время, когда они пла­чут, и таким обра­зом рас­ска­зами бас­ней застав­ляют их мол­чать. А я говорю вам голо­сом про­по­вед­ника, и что говорю, то не басни, а истин­ное слово. Знайте, что, по еван­гель­скому изре­че­нию, иота едина или едина черта не прейдет». И тело, лежа­щее во гробе, вос­ста­нет, и душа, кото­рая была отлу­чена смер­тию, опять ста­нет жить в теле. И наста­нет испы­та­ние того, что было сде­лано жив­шими в сем веке, и не кто-нибудь дру­гой будет сви­де­те­лем нашим, а сама совесть наша, тогда каж­дому будет воз­дано по заслуге его от пра­вед­ного Судии. Тому слава и дер­жава во веки веков. Аминь.

ХI. Григорий Самвлак или Семивлах, митрополит Киевский (1416–1419)

О лич­но­сти Гри­го­рия Сам­влака и о его дея­тель­но­сти сохра­ни­лось очень много све­де­ний. Род­ной пле­мян­ник митр. Кипри­ана, он был родом серб и в дет­стве обу­чен был вся­кой книж­ной пре­муд­ро­сти[9]. Дошед­шие до нас сочи­не­ния его пока­зы­вают, что он был чело­век обра­зо­ван­ный, хорошо пони­мав­ший свои обя­зан­но­сти и рев­ностно стре­мив­шийся к испол­не­нию их. До при­бы­тия в Рос­сию он состоял, то при тер­нов­ском пат­ри­архе Евфи­мии (в Бол­га­рии), то был пре­сви­те­ром вели­кой мол­до­вла­хий­ской церкви (веро­ятно собор­ной, кафед­раль­ной в Сочаве), то игу­ме­ном Пан­то­кра­то­ро­вой оби­тели в Дечах (в Сер­бии) и еще какой-то пли­на­ир­ской оби­тели, неиз­вестно где нахо­дя­щейся, был также и на Афоне. В Рос­сию он был вызван своим дядею, митр. Кипри­я­ном, с кото­рым виделся в Бол­га­рии, когда состоял при пат­ри­архе тер­нов­ском; но уже не застал его в живых и оста­но­вился в пре­де­лах запад­ной Рос­сии. Послед­няя, нахо­дясь под вла­стию ино­вер­ных кня­зей, стре­ми­лась к отде­ле­нию и в цер­ков­ном отно­ше­нии, и потому хотела иметь осо­бого мит­ро­по­лита. Сна­чала литов­ский князь Витовт имел в виду кан­ди­да­том в этот сан полоц­кого епи­скопа Фео­до­сия, но когда при­был Гри­го­рий Сам­влак, про­по­вед­ни­че­ская дея­тель­ность его и строго нрав­ствен­ная жизнь рас­по­ло­жили князя хода­тай­ство­вать пред кон­стан­ти­но­поль­ским пат­ри­ар­хом о посвя­ще­нии в мит­ро­по­лита киев­ского Гри­го­рия Сам­влака. Так как пат­ри­арх не согла­шался испол­нить просьбу Вито­вта, то он угро­зами заста­вил епи­ско­пов своей обла­сти поста­вить в мит­ро­по­лита, ука­зан­ного им кан­ди­дата 15 ноября 1416 года, в Ново­гридке. Гри­го­рий Сам­влак ока­зался вполне достой­ным того высо­кого зва­ния, кото­рым был обле­чен. Как пред­ста­ви­тель пра­во­слав­ной западно-рус­ской церкви, он убеж­дал като­лика князя при­нять пра­во­сла­вие и, с его согла­сия, отправ­лялся на кон­стант­ский собор, где хотели решать вопрос о соеди­не­нии запад­ной церкви с восточ­ною. Хотя и неиз­вестно ничего о дея­тель­но­сти его там, во вся­ком слу­чае ука­зан­ные факты доста­точно гово­рят о дея­тель­но­сти Гри­го­рия Сам­влака в защиту пра­во­сла­вия. Остав­ши­еся же про­по­веди его, в кото­рых он вос­стает про­тив обря­дов латин­ской церкви в совер­ше­нии евха­ри­стии на опрес­но­ках, сви­де­тель­ствуют о боль­шой сме­ло­сти мит­ро­по­лита, постав­лен­ного по воле князя рим­ско-като­ли­че­ского испо­ве­да­ния, в деле рели­гии. О смерти его суще­ствуют раз­ные мне­ния: по одним он скон­чался в Киеве от моро­вой язвы, в 1419 году, а по дру­гим — пере­се­лился из Рос­сии в Мол­да­вию, где будто бы жил еще долго, и в 1439 году утвер­жден охрид­ским архи­епи­ско­пом в зва­нии мол­до­вла­хий­ского митрополита.

От Гри­го­рия Сам­влака дошло до нас 21 слово, из коих 8 на празд­ники Гос­подни и Бого­род­ные, 7 похваль­ные на празд­ники свя­тых, 4 на дни вос­крес­ные, и 2 на осо­бые слу­чаи[10]. По сво­ему содер­жа­нию они отно­сятся к раз­ряду исто­рико-дог­ма­ти­че­ских, нрав­ствен­ных настав­ле­ний слу­ша­те­лям, за исклю­че­нием двух-трех про­по­ве­дей, почти не встре­ча­ется. Изло­же­ние их не все­гда отли­ча­ется стро­гою после­до­ва­тель­но­стию, хотя мысли текут в них довольно есте­ственно, в порядке. По выра­же­нию они при­над­ле­жат к рито­ри­че­ским визан­тий­ским про­по­ве­дям: срав­не­ния, про­ти­во­по­ло­же­ния, тропы и фигуры, встре­ча­ются у него на каж­дом шагу и обли­чают в авторе наме­рен­ное стрем­ле­ние к вити­е­ва­то­сти. Ино­гда эта вити­е­ва­тая речь отзы­ва­ется искус­ствен­но­стию, холод­но­стию, напы­щен­но­стию: но нередко она согрета теп­лым чув­ством и про­ник­нута силь­ною мыс­лию и одушевлением.

Вообще талант Гри­го­рия Сам­влака был по пре­иму­ще­ству ора­тор­ский: в его про­по­ве­дях не видно глу­бо­ко­мыс­лия, но заме­ча­ется вос­при­им­чи­вость чув­ства, гиб­кость мысли и пло­до­ви­тость слова. Луч­шим из его слов при­зна­ется ска­зан­ное им в вели­кий чет­вер­ток: оно может слу­жить дока­за­тель­ством его про­по­вед­ни­че­ского искус­ства и пока­зы­вает ора­тор­ские при­емы, каких дер­жался Гри­го­рий Самвлак.

Руко­вод­ством и образ­цами в про­по­вед­ни­че­стве для Гри­го­рия Сам­влака слу­жили тво­ре­ния свя­тых отцов церкви: Васи­лия вели­кого, Иоанна Зла­то­уста, Епи­фа­ния кипр­ского, Андрея крит­ского, Иоанна Дамас­кина и др. Впро­чем, поль­зо­ва­ние ими не про­сти­ра­лось до раб­ского заим­ство­ва­ния и мыс­лей и выра­же­ний; все заим­ство­ван­ное у них он пере­ра­ба­ты­вал так, что оно полу­чало свое­об­раз­ный, само­сто­я­тель­ный харак­тер. Неко­то­рые счи­тают его под­ра­жа­те­лем Кирилла Т. на том осно­ва­нии, что у обоих встре­ча­ется много мест сход­ных: напри­мер, в слове на Воз­не­се­ние и у того и у дру­гого есть пре­ние между гор­ними силами, сре­та­ю­щими воз­но­ся­ще­гося Хри­ста; в слове в вели­кий пяток встре­чаем плач Бого­ма­тери у кре­ста Хри­стова, кото­рый есть у Кирилла в слове в неделю Миро­но­сиц; у того и у дру­гого нахо­дим много мест, заим­ство­ван­ных из цер­ковно-бого­слу­жеб­ных книг. Но это объ­яс­ня­ется един­ством источ­ника, из кото­рого чер­пали и Кирилл Т. и Гри­го­рий Сам­влак. По объ­ему про­по­веди Гри­го­рия Сам­влака довольно обширны вообще, а неко­то­рые даже очень; язык все­гда чистый сла­вян­ский и удо­бо­по­нят­ный, кроме несколь­ких выра­же­ний и двух-трех гре­че­ских слов.

Слово в великий четверток

Печаль объ­ем­лет мою душу и недо­уме­ние оста­нав­ли­вает мой помысл, когда я вспо­ми­наю об ока­ян­ном Иуде. С такой высоты и в какую про­пасть он поверг себя! От такой славы апо­столь­ского чина к какому, страст­ный, при­шел бес­че­стию! Отпал от такой сла­до­сти Учи­теля и обло­жил себя такою горе­чью среб­ро­лю­бия! Оно-то и довело его до горь­кой смерти от удав­ле­ния. И сбы­лось на нем про­ро­че­ское слово: уда­ля­ю­щи­еся от тебе погибнут.

Вла­дыка и сло­вом и делом отвле­кал его от паде­ния. Делом, — когда омыл ему ноги и спо­до­бил вечери. Сло­вом, — когда гово­рил: един от вас пре­даст Мя, — выра­жа­ясь вообще, а не желая обли­чить его пред всеми, обли­чая только его совесть и воз­буж­дая ее к пока­я­нию. Кого не уми­лили бы эти слова: Сын чело­ве­че­ский идет по речен­ному; обаче горе чело­веку тому, имже пре­да­ется (Лк.22:22)? Но Иуда не внял… Такова-то жесто­кая душа: ей трудно придти к исправ­ле­нию, она посто­янно взи­рает на поги­бель, к кото­рой стре­мится. Посмотри, какой при­мер к исправ­ле­нию видел Иуда в блуд­ной жене. Но он не обра­тил вни­ма­ния на ее пока­я­ние, а поги­бал в то самое время, когда она спа­са­лась. Повест­вуя об этом еван­ге­лист гово­рит: тогда шед един от обо­ю­на­де­сяте, гла­го­ле­мый Иуда иска­ри­от­ский, ко архи­ереом рече: что ми хощете дати и аз вам пре­дам Его (Мф.26:14).

Тогда шед… когда же? Когда блуд­ница воз­не­на­ви­дела грехи и при­шла к пока­я­нию, когда совлек­лась сквер­ной одежды блу­же­ния, когда при­текла к Учи­телю, являя много любви в мно­го­цен­но­сти при­не­сен­ного дара, когда сле­зами омо­чила пре­чи­стые ноги Его и вла­сами сво­ими отерла их, когда полу­чила совер­шен­ное отпу­ще­ние мно­гих гре­хов, раз­драла руко­пи­са­ние их и посра­мила диа­вола… А Иуда тогда шел согла­шаться в цене, помра­чив духов­ное око свое среб­ро­лю­бием. Он уже не чув­ство­вал с какой высоты падал. О, чудо! Какое вне­зап­ное изме­не­ние той и дру­гого! Одна, бывши рабою врага спа­се­ния, полу­чила сво­боду, при­пав к Изба­ви­телю; дру­гой ото­шел от Учи­теля и стал рабом сребра. Та, блуд­ная и посрам­лен­ная; при­об­ща­лась к чину миро­но­сиц, — этот имя уче­ника изме­нял на мер­зость пре­да­тель­ства. Та удо­сто­и­ва­лась бла­го­хва­ле­ния во всем мире, по слову Гос­пода: аминь гла­голю вам: идеже аще про­по­ве­дано будет еван­ге­лие сие во всем мире речется и еже сотвори сия в память ея (Мф.26:13); а этот покры­вал себя бес­сла­вием. О ока­ян­ство Иудино! Потому-то и гово­рит Павел: мняйся сто­яти да блю­дется, да не падет (1Кор.10:12).

Тогда шед един от обо­ю­на­де­сяте… рече…этим пока­зы­вает еван­ге­лист, что Иуда был не из числа дру­гих уче­ни­ков, т. е. семи­де­сяти, но из две­на­дцати, все­гда пре­бы­ва­ю­щих со Хри­стом, слу­шав­ших Его сла­дост­ное, небес­ное уче­ние, и в церкви, и среди народа, и наедине, — из две­на­дцати, кото­рым даро­вал Гос­подь силу тво­рить чудеса, власть изго­нять бесов и пове­ле­ние кре­стить, — из тех две­на­дцати, кото­рым Он обе­то­вал, что они вос­ся­дут на две­на­дцати пре­сто­лах и будут судить обе­ма­на­де­сяти коле­нам Изра­и­ле­вым. Един от обо­ю­на­де­сяти… ска­зал еван­ге­лист, чтобы пока­зать на какой высоте стоял Иуда и в какую при­чину злобы низ­верг себя. При­ба­вил к имени его и отче­ство, ска­зав: Иуда Иска­ри­от­ский, потому что был дру­гой Иуда, назы­ва­е­мый Иаковлевым.

Они же поста­виша ему три­де­сять среб­рен­ник, И зачем, ты, Иуда, для чего пре­да­ешь Учи­теля? Зачем ценишь бес­цен­ного? Зачем спе­шишь отнять от Сиона камень кра­е­уголь­ный? И что тебя подвигло на пре­да­тель­ство? Или Он оста­вил тебя, нари­цая дру­гих апо­сто­лами? Или, бесе­дуя с ними, отго­нял тебя? Или им вру­чил ков­че­жец, утаив от тебя? Или вку­шая с ними, пре­зрел тебя? Или, омыв ноги им, тобою возг­ну­шался? О сле­пота! Ты гово­ришь: что ми хощете дати? Да что больше хочешь ты полу­чить вза­мен остав­ля­е­мого тобою? Остав­ля­ешь свет и ста­но­вишься тьмою; остав­ля­ешь то, чего око не виде и ухо не слыша и на сердце чело­веку не взы­доша, яже уго­това Бог любя­щим его, и при­ни­ма­ешь веч­ное поно­ше­ние; остав­ля­ешь новую чашу, кото­рую Вла­дыка обе­щал дать дру­гам своим в цар­ствии Своем, и испи­ва­ешь горь­кую чашу удав­ле­ния: остав­ля­ешь право быть судиею все­лен­ной вме­сте с Пет­ром и про­чими уче­ни­ками, и ста­но­вишься рабом диа­вола. О безу­мие Иудино! Ты гово­ришь: что ми хотите дати? Так то ты испол­ня­ешь пове­ле­ние Учителя…Он запо­ве­до­вал не стя­жать сребра и злата, не обла­чаться в две ризы, не иметь при поя­сах меди и вла­га­лища; а ты бес­стыдно гово­ришь: что ми хотите дати… О, край­нее нечув­ствие! Ты не вспом­нил бла­жен­ного пре­бы­ва­ния с Учи­те­лем, Его част­ных и уеди­нен­ных собе­се­до­ва­ний: ибо много раз Гос­подь при­ни­мал их (две­на­дцать уче­ни­ков) наедине, уча их в без­молв­ном месте при­го­то­вить сердца свои к при­ня­тию сло­вес Его. Не вспом­нил ты чудес Его, пред­ска­за­ний буду­щего, таин­ства той самой вечери, когда Он изрек: жела­нием воз­же­лех сию пасху ясти в вами. Ты не усты­дился нако­нец Вла­дыки, вста­ю­щего с вечери, сни­ма­ю­щего ризы, пре­по­я­сы­ва­ю­ще­гося лен­тием, по обы­чаю рабов, вли­ва­ю­щего воду в умы­валь­ницу и умы­ва­ю­щего ноги уче­ни­кам, и, как гово­рят цер­ков­ные бого­словы, прежде дру­гих умы­ва­ю­щего ноги предателя…

Что же ты, о Иуда?… Если про­чие уче­ники омы­вали ноги, будучи чистыми, — как ска­зал Гос­подь: вы чисти есте, но не вси, исправ­ляя тебя, — то они, доб­рые дела­тели правды, гото­ви­лись к про­по­веди и сея­нию еван­ге­лия, им над­ле­жало в ско­ром вре­мени идти в мир весь для бла­го­ве­стия, прияв кре­ще­ние и совер­ше­ние от Уте­ши­теля. А ты, к чему ты гото­вясь, про­сти­ра­ешь бес­стыдно ноги для омо­ве­ния? К тому ли, чтобы скоро идти на пре­да­ние Гос­пода и уви­деть среб­ре­ники в руках своих? О нера­зу­мие пре­да­теля! Когда дру­гие уче­ники будучи таин­ни­ками и кня­зьями все­лен­ной, — поста­виши бо их, ска­зал Давид князи по всей земли, — когда они при­ни­мали таин­ства, кото­рыми имели обно­вить все­лен­ную: тогда ты будучи пре­да­те­лем, зачем дер­зостно про­сти­ра­ешь руку твою к хлебу? Затем ли, чтобы вскоре пре­дать себя лука­вому, чтобы испол­ни­лось над тобою пса­лом­ское пред­ре­чие: ядый хлебы моя воз­ве­ли­чил есть на мя пяту? Этого не слу­шал и не помыс­лил нера­зум­ный уче­ник, но остался неис­пра­ви­мым. Душа одна­жды поте­ряв­шая стыд, не уце­ло­муд­ри­ва­ется жесто­кими сло­вами и не уми­ля­ется крот­кими, но бывает подобна тому городу, о кото­ром про­рок рыдая, ска­зал: лице жены блуд­ницы бысть тебе, не хотела еси посты­ди­теся ко всем (Иер.3:3).

Так постра­дал ока­ян­ный Иуда! Подобно ему страж­дут и те, кото­рые при­но­сят опрес­ноки в жертву, пре­льща­ю­щие и пре­льща­е­мые, и гово­ря­щие без стыда, будто Гос­подь в вечер таин­ства дал опрес­нок, про­из­нося: сие есть тело мое. Они не слы­шат Павла, учи­теля язы­ков, вопи­ю­щего и гово­ря­щего; аз прях от Гос­пода, еже и пре­дах вам, яко Гос­подь Иисус в нощь, в нюже пре­дан бываше, прием хлеб, и бла­го­да­рив пре­ломи и рече: при­и­мите, ядите: сие есть тело мое, еже за вы ломи­мое, сие тво­рите в мое вос­по­ми­на­ние Ели­жды бо аще ясте хлеб сей и чашу сию пиете смерть Гос­подню воз­вра­ща­ете, дон­деже при­и­дет (1Кор.11:23, 24, 26). Апо­стол ска­зал: аз приях от Гос­пода: они же, не сты­дясь, пред­ла­гают без­квас­ное. Им при­лично ска­зать: вы ли, сво­е­за­кон­ники, истин­нее, или Павел, учи­тель все­лен­ной. Павел, — эта душа, дося­гав­шая до небес, Павел, этот чело­век, вос­хи­щен­ный до тре­тьего неба, тон­кий и тако­вый. Павел, кого, хотя он был прежде гони­те­лем, послал Бог во языки про­по­ве­до­вать таин­ство еван­ге­лия, ска­завши: яко сосуд избран ми еси? Он (Павел) не ска­зал: — опрес­нок, хотя бы мог ска­зать, если бы хотел, но ска­зал — хлеб. А хле­бом нико­гда не назы­ва­ется без­квас­ное, как и не совер­шен­ное. И как назвать хле­бом брашно с водою без кваса, когда оно носит на себе образ мерт­вен­но­сти? Хле­бом же и назы­ва­ется и есть только квас­ное, как име­ю­щее в квасе образ жизни, по при­чине вос­хо­ди­тель­ного (свой­ства), при­ни­ма­его за образ души разум­ной и сло­вес­ной. И потому вся­кий при­но­ся­щий в жертву опрес­ноки, неду­гует ере­сию аппо­ли­на­ри­е­вою и ева­гри­е­вою, дерз­нув­шую назвать плоть Гос­подню без­душ­ною и неразумною.

Но еван­ге­лист, гово­рят, ска­зал: в пер­вый день опрес­ноч­ный при­сту­пиша ко Иисусу уче­ницы, гла­го­люще: где хощеши да уго­то­ваем Ти ясти пасху? Если же это был пер­вый день опрес­но­ков, то ясно, что сооб­разно с зако­ном Гос­подь и Сам вку­шал опрес­ноки, и пре­по­дал уче­ни­кам. Нет, нет! Еван­ге­лист ничего не ска­зал о снеди опрес­ноч­ной, но ска­зал: яду­щий им, прием Иисус хлеб и бла­го­сло­вив пре­ломи, и даяше уче­ни­кам и рече: при­и­мите, ядите: сие есть тело мое. Как же мог Гос­подь назвать вещию без­душ­ною тело Свое, когда Он приял плоть разум­ную и оду­шев­лен­ную? Как Он мог дать опрес­ноки, когда они еще не начи­на­лись, а квас­ный хлеб еще не был остав­лен? В четыр­на­дца­тый день месяца овча зака­ла­лось к вечеру, когда и Вла­дыка наш пожрен был на кре­сте, уста­нов­ляя закон­ную жертву. В тот день, в шестый час труба воз­ве­щала отло­же­ние и остав­ле­ние квас­ного хлеба. И в ту ночь до утра ели пасху, как пове­лел закон, обув­шись, стоя и под­пер­шись жез­лами. Тогда не было ничего варе­ного в доме, но все пече­ное огнем без сокру­ше­ния кости, с сожже­нием остат­ков. На рас­свете пят­на­дца­того дня в суб­боту, начи­нали есть опрес­ноки с горь­кими тра­вами и ели в про­дол­же­нии осьми дней. Это был празд­ник опрес­но­ков, назы­ва­е­мый пас­хою. Пер­вым же днем опрес­ноч­ным еван­ге­лист назвал не самый день опрес­ноч­ный, пят­на­дца­тый месяца, но тре­тий пред тем три­на­дца­тый того месяца, как прежде бывший.

Так, Мат­фей (26:17) и Марк (14:12) гово­рят: в пер­вый день опрес­ноч­ный, егда пасху жряху, гла­го­лаша Ему уче­ницы Его: где хощеши, шедше уго­то­ваем, ди яси пасху? А пре­муд­рый Лука (гово­рит): при­иде день опрес­но­ков, в оньже подо­баше жрети пасху: и посла Петра и Иоанна, рек: шедше уго­то­вайте нам пасху, да ямы (22:7, 8). Ска­зал: при­иде день опрес­но­ков, т. е. уже при две­рях был, насту­пал, как и мы гово­рим при исходе зимы, что весна при­шла — не потому, будто мы вошли в нее, но потому, что она близка; подобно тому, как о дру­зьях и зна­ко­мых, слыша, что они идут к нам, мы с радо­стию гово­рим к нахо­дя­щимся с нами: «он при­шел сюда, между тем как его раз­де­ляет от нас еще дале­кое рас­сто­я­ние. Так же и о жатве, пред­видя ее при­бли­же­ние, когда еще зеле­неют коло­сья, зем­ле­дельцы гово­рят: «жатва при­шла», — гово­рят, чтобы, при вести о при­ходе ее, изост­ри­лись серпы, при­го­то­ви­лись жнецы, гумно очи­сти­лось, жит­ницы были при­браны. Так же и здесь ска­зано; при­иде, потому что был близок.

Шедша же, пишет еван­ге­лист, обре­то­ста, якоже рече има, и уго­то­ва­ста пасху (— 13) и потом, ни о чем дру­гом не упо­мя­нув, про­дол­жает: и егда бысть час, воз­леже, и оба­на­де­сяте апо­столы с Ним. И рече к ним: жела­нием воз­же­лех сию пасху ясти с вами, прежде даже не при­иму мук. Вечерю эту Гос­подь назвал пас­хою; ска­зал: жела­нием воз­же­лех, чтобы пока­зать, как близко было время таин­ства Его пре­да­ния и крест­ной смерти, И прием хлеб, хвалу воз­дав, пре­ломи, и даде им гла­голя: сие есть тело мое, еже за вы даемо: сие тво­рите в мое вос­по­ми­на­ние. Такожде и чашу по вечери, гла­голя: сия чаша — новый завет моею кро­вию, яже за вы и про­ли­ва­ется (— 19, 20). И так, видишь ли, как уче­ники совер­шали закон­ное при­го­тов­ле­ние к пасхе и чаяли (видеть) обыч­ный закон­ный день, а Вла­дыка тво­рил тай­ную вечерю, назвав ее вождель­ною пас­хою, на кото­рой пре­дал таин­ство дру­гам своим? Потому-то они и не сто­яли, как пове­ле­вает закон, под­пер­шись жез­лами и вку­шая пече­ное, но воз­ле­жали и упо­треб­ляли варе­ное. Там была соль, в кото­рой Вла­дыка, омо­чив хлеб, дал лука­вому уче­нику. Приим хлеб, хвалу воз­дав пре­ломи и даде им, научая их свя­щен­но­дей­ствию и воз­буж­дая их разумы к бла­го­да­ре­нию за то, что таким вели­ким даром они спо­до­ба­лись. Сие есть тело мое, еже за вы даема…, за вас и после­ду­ю­щих Мне и при­об­ща­ю­щихся скор­бям Моим и гоне­нию, за всю все­лен­ную, кото­рую вы хотите кре­стить, хотя овцами посреди вол­ков, пре­вра­щая их звер­ство в овчую кро­тость. Сие тво­рите в мое вос­по­ми­на­ние, потому что Я искренно при­об­щился плоти и крови и уже иду испол­нить все смот­ре­ние таин­ства и уже не буду жить с вами, как прежде. Но печаль да не объ­ем­лет сердца ваши, что Я остав­ляю вас, еди­но­жды избран­ных Мною; вку­шая хлеб сей — плоть Мою — и чашу сию — кровь Мою — вы во Мне пре­бу­дете и Я в вас.

Но ока­ян­ный Иуда остался сему чуж­дым. Он при­нял от руки Гос­под­ней хлеб среб­ро­лю­би­вою рукою, и по хлебе вошел в него сатана, как ска­зал воз­люб­лен­ный Иоанн. До тех пор сатана иску­шал его, под­стре­кая на пре­да­тель­ство; а теперь, так как Иуда был совсем остав­лен по непро­бо­ри­мому сво­ему стрем­ле­нию, совер­шенно овла­дел его душею: ибо такое бес­чув­ствие одер­жало его, что и в селило бес­стыдно про­стер руку свою. Потому и Гос­подь вслед­ствие такой дер­зо­сти, омо­чив хлеб в солило, дал Иуде, являя тем уче­нику, тайно спро­сив­шему, что сей-то и есть пре­да­тель, а самому пре­да­телю ска­зал: еже тво­риши, твори скоро (Ин.13:27), скры­вая от уче­ни­ков его наме­ре­ние. Ибо, если бы пре­да­тель­ство было узнано, теп­лый верою Петр, отре­зав­ший ухо архи­ерей­скому рабу пред мно­же­ством вои­нов, чего не захо­тел бы сде­лать с Иудою, когда, теперь Петру ничто не пре­пят­ство­вало! Он непре­менно убил бы Иуду.

Сегоже ник­тоже разуме от воз­ле­жа­щих, про­дол­жал еван­ге­лист, к чесому рече ему Нецыи же мняху, понеже ков­че­жец имяше Иуда, яко гла­го­лет ему Иисус: купи еже тре­буем на празд­ник, или нищим да нечто даст (— 28, 29). Слы­шите ли вы, пре­зи­ра­ю­щие нищих и соби­ра­ю­щие серебро, как Вла­дыка, но без­мер­ному мило­сер­дию, обни­щав­ший даже до подо­бия раба, не имев­ший, где главы при­к­ло­нить, дает мило­стыню? А ты, имея дома четы­рех­кров­ные, и трех­кров­ные, не пус­ка­ешь нищего даже на двор? Он, не имея дохо­дов, пред­ла­гает днев­ную, убо­гую пищу не себе только, но и такому лику уче­ни­ков, даже и нищим еще: а ты, вла­де­ю­щий селами, стя­жа­ни­ями и дохо­дами, не вспом­нишь об убо­гих? Какой ты дума­ешь иметь ответ, при­зи­рая уче­ние Вла­дыки, кото­рое вну­шал Он и делом, и сло­вом, когда Сам пода­вал мило­стыню и когда запо­ве­до­вал: будьте мило­серди, якоже и Отец ваш небес­ный мило­серд есть, и еще через про­рока ска­зал: рас­точи и даждь убо­гим: правда его пре­бы­вает в век века: а ты, делая про­тив­ное Ему, соби­ра­ешь сокро­вища, и чем больше соби­ра­ешь, тем более ста­ра­ешься при­умно­жить собран­ное? Таков лютый мучи­тель среб­ро­лю­бия: чем более поедает, тем более ста­но­вится нена­сыт­ным, доколе не при­ве­дет в послед­нее осме­я­ние ока­ян­ного рачи­теля, сребра, когда сбу­дется на нем про­ро­че­ское слово: се чело­век, иже не положи Бога помощ­ника себе, но упова на мно­же­ство богат­ства сво­его и воз­може суе­тою своею. Земля дает сребро, по Вла­дыч­нему пове­ле­нию, на потребу тем, кото­рые в пользу его при­ни­мают. А ты, наобо­рот, скры­ва­ешь сребро в нед­рах земли, вспа­ляя им геенну, угро­жа­ю­щую неми­ло­сти­вым и ста­но­вясь по стра­сти нена­сы­ти­мо­сти бес­чув­ствен­нее земли, него­дуя подобно ока­ян­ному Иуде. Что, пре­дал ли бы он Гос­пода и Гос­подь был ли бы пре­дан, если бы Иуда не хотел опу­тать душу свою мре­жами среб­ро­лю­бия? Раз­мыш­ляя о вели­ко­сти пре­да­тель­ства, упо­доб­ляю ему неми­ло­сер­дие к бра­тии Хри­сто­вой. Ибо Гос­подь ска­зал: не ктому вас нареку рабы, но бра­тию: и еще понеже сотво­ри­сте еди­ному от сих мень­ших бра­тий Моих, Мне сотво­ри­сте. Видишь ли, кто суть бра­тия Его, о кото­рых Он все­гда про­мыш­ляет? Ибо и Сам понес немощи наши. Он был пас­тырь доб­рый, емуже были овцы своя, и Он пекся о них, подъ­емля сла­бых, забо­тясь о поки­ну­тых и осу­ществ­ляя на самом деле то, что ска­зал: аз душу мою пола­гаю за овцы (Ин.10:15). Этого мало. Не насы­ти­лась любовь Его к овцам даже тем, что Он поло­жил за них душу Свою; но смотри: и ины овцы имам, ска­зал Он, яже не суть от двора сего, и тыя Ми подо­бает при­ве­сти и будет едино стадо и един пас­тырь (Ин.10:16). Ибо не во дворе закона и не в ограде писа­ний про­ро­че­ских нахо­ди­лись языч­ники, но заблуж­да­лись в горах и пусты­нях, дела­ясь каж­дый день пищею мыс­лен­ного зверя. И их осво­бо­дил Пас­тырь, пре­дав Себе, и сотво­рил еди­ное стадо, пред­ло­жив тело Свое в снедь и чашу Своей крови. Потом, пору­чая их Петру, ска­зал: аще любиши меня…, паси овцы моя (Ин.21:16), и не одна­жды, а три­жды спро­сил: любиши ли Мя, не для того, чтобы узнать об этом: ибо есть еди­ный, создав­ший сердца и разу­ме­ю­щий все дела их, но чтобы мы видели, какое Он имеет попе­че­ние об овцах. А так как Он иску­пил нас не среб­ром или зла­том, но Своею кро­вию, то да блю­дется же вся­кий, чтобы, назы­ва­ясь овцею Хри­стова стада, не укло­ниться к вол­кам и про­тив­ни­кам бла­го­че­стия — ере­ти­кам, явля­ясь по имени — Хри­стос, а на деле — сыном диа­вола. Так посту­пил и Иуда: жил с апо­сто­лами, и схо­дился с фари­се­ями; хлеб при­ни­мал от рук пре­чи­стых, а среб­ре­ники взял от рук без­за­кон­ных, вече­рял с Учи­те­лем, а серд­цем вос­се­дал среди безум­ных старейшин.

Прошу любовь вашу, да никто из вас не будет, по среб­ро­лю­бию, хри­сто­про­да­те­лем. Если бы этою стра­стию не объ­ята была душа ока­ян­ного Иуды, он не дерз­нул бы на пре­да­тель­ство, как я ска­зал прежде. Ибо как ты при­ча­стишься телу и крови Вла­дыч­ней неосуж­денно, нося на себе недуг пре­да­те­лев? Нет, молю вас… Но, оста­вив этот горь­кий недуг, кото­рый св. Павел назвал идо­ло­слу­же­нием и кор­нем всех зол, при­сту­пим к тай­ной вечери во остав­ле­ние гре­хов и с надеж­дою буду­щих благ, кото­рые полу­чить да удо­сто­имся все мы бла­го­да­тию и чело­ве­ко­лю­бием Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, с Ним же без­на­чаль­ному Его Отцу и пре­свя­тому и живо­тво­ря­щему Его Духу слава и дер­жава, и покло­не­ние ныне и в бес­ко­неч­ные веки. Аминь.

(Ист. рус. церкви Макар. т. V, стр. 214–225).

В ХV и ХVI вв. духов­ное про­све­ще­ние нахо­ди­лось в северо-восточ­ной Руси на самой низ­кой сте­пени. Школ, в кото­рых юно­ше­ство рус­ское могло бы полу­чить пра­виль­ное обра­зо­ва­ние, не суще­ство­вало. Гра­моте учили мастера, но они только пор­тили речь детей, кото­рые по отходе от масте­ров едва могли бре­сти по книге, а цер­ков­ных служб не знали. Об упадке духов­ного про­све­ще­ния в озна­чен­ное время лучше всего гово­рят Ген­на­дий, архи­епи­скоп Нов­го­род­ский, и Сто­гла­вый собор. Вла­дыка нов­го­род­ский так жало­вался и Симону (1496–1505), на недо­ста­ток достой­ных кан­ди­да­тов в свя­щен­ство: «При­во­дят ко мне мужика в попы ста­вить. Я велю ему читать Апо­стол, а он и сту­пить не умеет; при­ка­зы­ваю дать ему Псал­тырь, а он и по той едва бре­дет. Откажу ему, и на меня жалобы: земля, гос­по­дине, такова, не можем добыть кто бы умел гра­моте;… пожа­луй, гос­по­дине, вели учить. При­ка­зы­ваю учить экте­нию, а он и к слову при­стать не умеет; ты гово­ришь ему то, он дру­гое. При­ка­зы­ваю учить азбуку, и они, немного поучив­шись азбуке, про­сятся прочь»… Затем Ген­на­дий ука­зы­вает про­грамму жела­тель­ных школ, огра­ни­чи­вая ее азбу­кою и сле­до­ва­тель­ною Псал­ти­рью, и тре­бует, чтобы школы заме­нили масте­ров. Тоже самое гово­рит и Сто­гла­вый Собор. Понятно, что при таком состо­я­нии духов­ного про­све­ще­ния не могло быть и речи о живой, уст­ной про­по­веди. Ино­странцы, посе­щав­шие Рос­сию в то время (Иовий, Гер­бер­штейн, Мар­же­рет и др.) еди­но­гласно гово­рят, что про­по­веди в церк­вах совер­шенно не было. Ее ста­ра­лись отча­сти вос­пол­нить посла­ни­ями, гра­мо­тами и устав­ными чте­ни­ями; но и это послед­нее тре­бо­ва­ние не могло в точ­но­сти испол­ниться при без­гра­мот­но­сти духо­вен­ства. Мало того, извест­ный Курб­ский сви­де­тель­ствует, что невежды, смот­рев­шие на себя как на учи­те­лей, вос­пре­щали юно­шам читать мно­гие книги, ука­зы­вая им на людей, кото­рые от чте­ния книг сошли с ума или впали в ересь. Такое отно­ше­ние к про­све­ще­нию суще­ство­вало не только в ХVI, но и в ХVII веке, как сви­де­тель­ствует об этом пат­ри­арх Иосиф, 1636 г. «Чте­ние, яже учи­нено, гово­рит он, про­чи­тати на празд­ники, учи­тель­ные наро­дом еван­ге­лия и иные св. апо­стол и св. отец поуче­ния и жития, свя­щен­ники остав­ляют, и пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам того не почи­тают, а кото­рым чести хотя­щим они такоже воз­бра­няют». Как на счаст­ли­вое исклю­че­ние в этом отно­ше­нии, можно ука­зать на м. Дани­ила, кото­рый не только читал гото­вое, но и сам состав­лял писа­ния для нази­да­ния дру­гих и побуж­дал к тому других.

ХIII. Даниил митрополит Московский (1522–1529 г.)

Биб­лио­гра­фи­че­ские све­де­ния о м. Дани­иле довольно скудны. Он был уче­ни­ком пр. Иосифа Воло­ко­лам­ского и еще при жизни послед­него избран был в игу­мена, за свою постя­жа­тель­ность, тру­до­лю­бие, пост, молитву и воз­дер­жа­ние в слове. Вели­кий князь Васи­лий Иоан­но­вич, кото­рому пр. Иосиф, уми­рая, пору­чил свою оби­тель, обра­тил свое вни­ма­ние на досто­ин­ства игу­мена Дани­ила и избрал его мит­ро­по­ли­том, после уда­ле­ния Вар­ла­ама 1522 г. Как чело­век начи­тан­ный и обра­зо­ван­ный по сво­ему вре­мени, он явля­ется и дея­тель­ным пас­ты­рем и рев­ност­ным про­по­вед­ни­ком. В своих про­по­ве­дях он воору­жа­ется про­тив гос­под­ство­вав­шего тогда воль­но­мыс­лия и непо­ви­но­ве­ния уста­вам церкви. Бро­же­ние умов, в запад­ной Европе, про­ис­хо­див­шее и сопро­вож­дав­шее рефор­ма­цию, сооб­щи­лось отча­сти в Рос­сии, хотя и не в широ­ких раз­ме­рах. И у нас яви­лись недо­воль­ные совре­мен­ным поряд­ком вещей и в рус­ском обще­стве и церкви. Попытка исправ­ле­ния цер­ков­ных пра­вил, Сто­гла­вый Собор, при­гла­ше­ние Мак­сима грека, — все сви­де­тель­ствует о недо­воль­стве совре­мен­ным поряд­ком вещей; тре­бо­ва­ние ново­вве­де­ний выра­зи­лось в воль­но­дум­стве и дер­зо­сти про­тив уста­вов церкви (Вас­сиан, жидов­ству­ю­щие, Баш­кин и Косой). Уче­ние и рев­ност­ный после­до­ва­тель пр. Иосифа, м. Даниил не мог поми­риться с воль­но­дум­цами, отступ­ни­ками от древ­ней веры и древ­них нра­вов. Следя вни­ма­тельно за дви­же­нием умов рус­ского народа, он с силою вос­стает про­тив вся­кого укло­не­ния от пря­мого пути, где бы оно ни заме­ча­лось, в обла­сти ли уче­ния веры, или в обла­сти прак­тики, жизни. Нет почти у него поуче­ния, в кото­ром бы он не вос­ста­вал про­тив глав­ного недуга вре­мени — воль­но­дум­ства и непо­кор­но­сти уста­вам церкви. Глав­ною забо­тою его было под­чи­нить эти бес­по­кой­ные дви­же­ния умов авто­ри­тету св. Писа­ния, пра­вил цер­ков­ных и уче­ния св. отцов. О про­по­вед­ни­че­ской рев­но­сти м. Дани­ила ясно сви­де­тель­ствует одно из слов его. Вы слы­шали прежде, гово­рит он, когда мы спо­до­би­лись бесе­до­вать к любви вашей, потом гово­рили вчера и ныне, о любви к Богу и к искрен­ним и о про­чем испол­не­нии запо­ве­дей Божиих. И опять бесе­дую к любви вашей»… Видно, что он пони­мал важ­ное зна­че­ние цер­ков­ного слова и усердно ста­рался нази­дать им свою паству. Хотя враги м. Дани­ила и отзы­ва­лись о нем, что от него ника­кого учи­тель­ного слова нет; но сохра­нив­ши­еся до нас про­по­веди его слу­жат нагляд­ным опро­вер­же­нием взве­ден­ной на него кле­веты. После семи­лет­него управ­ле­ния рус­скою цер­ко­вию м. Даниил вынуж­ден был отка­заться от мит­ро­по­лии и посе­лился в воло­ко­лам­ском мона­стыре, где и скон­чался 1529 г.

Сочи­не­ния м. Дани­ила сохра­ни­лись в 2‑х сбор­ни­ках: в пер­вом из них, состав­лен­ном самим авто­ром, заклю­ча­ется 16 слов, а во вто­ром — 12 посла­ний и поуче­ние к бра­тии; кроме того, встре­ча­ются, еще 2 слова и 4 посла­ния порознь. Таким обра­зом, от м. Дани­ила мы имеем девят­на­дцать про­по­ве­дей. Пер­вый сбор­ник состав­лен по образцу «Про­све­ти­теля» Иосифа воло­ко­лам­ского: и тот и дру­гой состав­лены по одним и тем же побуж­де­ниям — дать руко­вод­ство про­тив заблуж­де­ний и недо­стат­ков совре­мен­ного им обще­ства; и в том и дру­гом оди­на­ко­вое коли­че­ство слов и при том, не только напи­сан­ных прежде, но и вновь, нарочно для него состав­лен­ных; и там и здесь они соеди­нены общим пре­ди­сло­вием и подроб­ным оглав­ле­нием. Мало того: седь­мое слово сбор­ника м. Дани­ила повто­ряет отча­сти бук­вально чет­вер­тое слово «Про­све­ти­теля» Иосифа.

Между сло­вами сбор­ника нет, по-види­мому, ника­кой связи: но содер­жа­ние всех их про­ник­нуто одною мыс­лию, будучи направ­лено про­тив воль­но­мыс­лия в делах веры и церкви, вслед­ствие ереси жидов­ству­ю­щих, убеж­дает пра­во­слав­ных твердо дер­жаться уче­ния церкви, сохра­ня­ю­ще­гося в писа­нии и пре­да­нии, и затем оста­нав­ли­вает вни­ма­ние своих слу­ша­те­лей на тех исти­нах хри­сти­ан­ской веры, кото­рые под­вер­га­лись напа­де­нию со сто­роны воль­но­дум­цев. В дру­гих сло­вах он обли­чает совре­мен­ное раз­вра­ще­ние нра­вов, вос­стает про­тив поро­ков, заме­чен­ных им про­тив хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти в выс­ших клас­сах рус­ского народа, и решает неко­то­рые прак­ти­че­ские вопросы, зани­ма­ю­щие тогдаш­нее общество.

По внут­рен­нему строю слова м. Даниил не отли­ча­ется един­ством; в одном слове рас­смат­ри­ва­ется один пред­мет, в дру­гом — два, слов неко­то­рых — несколько; при­чем про­по­вед­ник нередко вда­ется в общие сооб­ра­же­ния, сопро­вож­дая их вся­кий раз обли­че­ни­ями, более или менее рез­кими. По сво­ему содер­жа­нию про­по­веди м. Дани­ила имеют близ­кое отно­ше­ние к жизни, и потому при­над­ле­жат к раз­ряду прак­ти­че­ских. По внеш­ней форме они довольно одно­об­разны; каж­дое слово состоит из трех частей: пер­вая — содер­жит в себе не только вступ­ле­ние, но и самое содер­жа­ние слова, пред­став­ляя собою закон­чен­ною целое; ино­гда она даже окан­чи­ва­ется сло­вом — Аминь. Во вто­рой части при­во­дятся осно­ва­ния или дока­за­тель­ства, в под­твер­жде­ние мыс­лей автора. Здесь мы встре­чаем места из св. писа­ния с тол­ко­ва­ни­ями на них, выписки из тво­ре­ний св. отцов, из собор­ных пра­вил, бого­слу­жеб­ных книг, житий свя­тых, пате­ри­ков и раз­ных дру­гих сочи­не­ний, упо­треб­ляв­шихся на Руси. Между этими выпис­ками встре­ча­ются ино­гда целые посла­ния какого-либо собора или учи­теля церкви и целые исто­ри­че­ские повест­во­ва­ния. Они при­во­дятся бук­вально, без вся­кой связи между собою, и потому легко могут быть отде­лены от слов, как сырой мате­риал или ряд доку­мен­тов, кото­рые автор собрал и при­вел в под­твер­жде­ние своих мыс­лей. В этом слу­чае м. Даниил имел для себя образ­цом Никона Чер­но­горца, кото­рый в своих Пан­дек­тах при­во­дит чужие сви­де­тель­ства точно также, не при­бав­ляя от себя ничего. Соби­рая от боже­ствен­ных писа­ний — от св. еван­ге­лия, от апо­стол и про­рок, и от св. отец истин­ные уче­ния, разу­ме­ния и пре­да­ния вообще к пользе душев­ной всех, про­по­вед­ник, в част­но­сти, назна­чал все это про­тив ере­ти­ков и на вся­кую потребу, как это и выра­жено в пре­ди­сло­вии к сбор­нику. «Аще что кому клю­ча­емо будет, или про­тив ере­ти­че­ских речей, или меж пра­во­слав­ных некое стя­за­ние и речи, и бла­го­да­тию Божию обра­щает готово без труда в коемждо слове, про­тиву быва­е­мых кото­рых вин». Тре­тья часть слова, над­пи­сы­ва­ю­ща­яся обык­но­венно Нака­за­ние, заклю­чает в себе нрав­ствен­ные уроки, обли­че­ния, убеж­де­ния и состав­ляет то, что у нас назы­ва­ется нрав­ствен­ным при­ло­же­нием. Так как пер­вая и тре­тья части в сло­вах м. Дани­ила имеют тес­ную связь между собою и в них про­по­вед­ник гово­рит от себя, выра­жает соб­ствен­ные мысли, а во вто­рой при­во­дит лишь чужие мысли, не делая от себя ника­ких при­бав­ле­ний, то можно думать, что только пер­вая и тре­тья части про­из­но­си­лись про­по­вед­ни­ком пред наро­дом, а вто­рая — при­де­лана при состав­ле­нии сбор­ника и назна­ча­лась соб­ственно для нази­да­тель­ного чте­ния пра­во­слав­ным христианам.

На осно­ва­нии содер­жа­ния, про­по­веди м. Дани­ила можно раз­де­лить на четыре отдела: к пер­вому при­над­ле­жат четыре слова отвле­чен­ного, дог­ма­ти­че­ского харак­тера, где рас­кры­ва­ются самые начала, кото­рых должны дер­жаться пра­во­слав­ные, чтобы охра­нять себя от лже­уче­ния и лже­учи­те­лей. Именно, что должно и учить, и веро­вать, и посту­пать по сви­де­тель­ству боже­ствен­ных писа­ний, а не по муд­ро­ва­ниям чело­ве­че­ским (1‑е слово), что должно под­ви­заться за истину, сто­ять за правду и боже­ствен­ные запо­веди твердо и непо­ко­ле­бимо, даже до смерти (2‑е слово); далее пока­зы­вает, что должно разу­меть под теми боже­ствен­ными писа­ни­ями, кото­рых мы должны дер­жаться, и под тою исти­ною и боже­ствен­ными запо­ве­дями, за кото­рые должно сто­ять твердо и непо­ко­ле­бимо (3‑е слово); гово­рить, что должно неуклонно сохра­нять все пре­да­ния, писан­ные и не писан­ные (4‑е слово). Три после­ду­ю­щие слова посвя­щены рас­смот­ре­нию двух важ­ней­ших дог­ма­тов (о вопло­ще­нии и искуп­ле­нии, или крест­ной смерти Иисуса Хри­ста), кото­рые более дру­гих под­вер­га­лись непра­виль­ному тол­ко­ва­нию и пони­ма­нию со сто­роны жидов­ству­ю­щих. Содер­жа­ние вось­мого слова слу­жит как бы пере­хо­дом от пред­ме­тов дог­ма­ти­че­ских к нрав­ствен­ным, кото­рые рас­смат­ри­ва­ются в сле­ду­ю­щих пяти сло­вах. В пер­вых трех (8–11) про­по­вед­ник рас­суж­дает о неко­то­рых част­ных пред­ме­тах хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти, хотя каса­ется и общих осно­ва­ний ее, общих запо­ве­дей и пра­вил; а в двух осталь­ных (12 и 13) гово­рит о нрав­ствен­но­сти вообще, о ее глав­ных запо­ве­дях, но по местам оста­нав­ли­ва­ется на неко­то­рых част­ных пред­ме­тах и обли­чает част­ные нрав­ствен­ные недо­статки своих слу­ша­те­лей. Из осталь­ных слов в пер­вых двух (14 и 15) реша­ется вопрос о нерас­тор­жи­мо­сти брака, а в послед­нем (16) гово­рит о браке вто­ром и тре­тьем. Этот вопрос был воз­буж­ден в тогдаш­нем обще­стве раз­во­дом вел. кн. Васи­лия Иоан­но­вича с пер­вою его супру­гою Соло­мо­ниею и вступ­ле­нием во вто­рой брак с Еле­ной Глин­скою. Содер­жа­ние вто­рого сбор­ника, состо­я­щего из 13 посла­ний к раз­ным лицам и обще­ствам, не отно­сится к нашему пред­мету. Что каса­ется осталь­ных двух поуче­ний, встре­ча­е­мых отдельно, то пер­вое из них направ­лено про­тив свое­во­лия раз­до­ров и смут бояр­ских в мало­лет­ство Иоанна гроз­ного, а послед­нее — про­тив пове­де­ния мос­ков­ского духо­вен­ства, так как неко­то­рые члены его пре­да­ва­лись мир­ским удо­воль­ствиям, про­водя время в играх, пес­нях и пьянстве.

Таким обра­зом, все про­по­веди м. Дани­ила имеют бли­жай­шее отно­ше­ние к совре­мен­но­сти, отве­чая на те вопросы, какие зани­мали тогдаш­нее обще­ство, и могут слу­жить хоро­шим исто­ри­че­ским ком­мен­та­рием на тогдаш­нюю обще­ствен­ную жизнь. Из них видно, что мит­ро­по­лит ясно пони­мал свою обя­зан­ность и нелестно учил свою паству. Ува­же­ние к нему уче­ней­шего Мак­сима грека, кото­рый назы­вал его док­то­ром закона Хри­стова, пока­зы­вает, что м. Даниил был один из про­све­щен­ней­ших пас­ты­рей и может быть постав­лен рядом с м. Мака­рием, кото­рому усту­пал в силе даро­ва­ний, но не в начи­тан­но­сти и обшир­но­сти своих бого­слов­ских позна­ний. В сочи­не­ниях его мы встре­чаем выдержки из писа­ний Ана­ста­сия Сина­ита, Апол­ли­на­рия, Афа­на­сия в., Васи­лия в., Ген­на­дия кон­стан­ти­но­поль­ского, Гри­го­рия ами­рит­ского, Гри­го­рия Бого­слова, Гри­го­рия неоке­са­рий­ского, Гри­го­рия папы, Дидима, аввы Доро­фея, Евсе­вия емес­ского, Евсе­вия кеса­рий­ского, Евфи­мия тер­нов­ского, Епи­фа­ния кипр­ского, Ефрема Сирина, Иса­ака Сирина, аввы Исаии, Иси­дора, Иси­хия, Иули­ана тавей­ского, Иоанна Дамас­кина, Иоанна Зла­то­уста, Иоанна Лествич­ника, Иоанна никей­ского, Иоанна Пост­ника, Кирилла алек­сан­дрий­ского, Кирилла иеру­са­лим­ского, Космы пре­сви­тера, Льва, папы рим­ского, Мак­сима Испо­вед­ника, Нила, Никиты Сти­фата, Никона Чер­но­горца, Петра Дамас­кина, Сель­ве­стра, папы рим­ского, Симеона, Мета­ф­ра­ста, Тимеона нового бого­слова, Тимо­фея пре­сви­тера, Фео­дора Сту­дита, Фео­дора эдес­ского, Фео­до­рита кир­ского, Фео­фи­лакта бол­гар­ского и др.

За невоз­мож­но­стью достать целые про­по­веди м. Дани­ила, мы делаем выписку отрыв­ков из две­на­дца­того и три­на­дца­того слова, как более заме­ча­тель­ных, из исто­рии рус­ской церкви высо­ко­прео­свя­щен­ного Мака­рия, мит­ро­по­лита мос­ков­ского, стран. 345–352.

Из двенадцатого слова

«В 12 слове автор пред­ло­жил изло­жить уче­ние о том, что: Вси чело­вецы, малии же и вели­ции и всяк кождо нас, при­ем­шеи боже­ствен­ное кре­ще­ние и еван­гель­ские запо­веди Гос­подни, должны есмы всем серд­цем своим, и всею душою своею, и всею мыс­лию своею, обоя сия соблю­дати, якоже обща­ние наше еже в свя­тем кре­ще­нии, такоже и еван­гель­ские запо­веди Хри­стовы. Но в пер­вой части своей слово имеет харак­тер несколько учи­тель­ный, сколько обли­чи­тель­ный. Сна­чала автор изла­гает общие мысли об обя­зан­но­сти нашей испол­нять обеты кре­ще­ния и еван­гель­ские запо­веди, выра­жая эти мысли почти исклю­чи­тельно сло­вами самого Спа­си­теля и апо­стола Павла, и делает общее заме­ча­ние: все эти Пав­ловы, более же Хри­стовы, изре­че­ния бес­пре­станно настав­ляют нас на благо; а мы, будучи хри­сти­а­нами, поро­див­шись боже­ствен­ным кре­ще­нием, дер­жимся обы­чаев пога­ных языч­ни­ков, друг друга кусая, друг друга пожи­рая, как рыбы, друг друга уко­ряя и понося. Затем при­во­дит, одно за дру­гим неко­то­рые част­ные изре­че­ния Спа­си­теля и апо­сто­лов, или част­ные запо­веди, и делает обли­че­ния и уко­ризны за нару­ше­ние каж­дой из них: Гос­подь ска­зал: бла­жене есте, егда поно­сят вас…; а ты такое бла­жен­ство постав­ля­ешь ни во что, такую бла­го­дать пре­зи­ра­ешь, и мало чем-нибудь уко­рив­шего тебя или доса­див­шего тебе хочешь вверг­нуть в вели­кую напасть или даже пре­дать смерти… Гос­подь ска­зал: в тер­пе­нии вашем стя­жите души ваши, и апо­стол: не себе отмща­юще, воз­люб­ле­нии, а ты не только пови­ну­ешься сему, но и слы­шать о сем не хочешь, и, отмщая за себя, сва­ришься, тво­ришь поединки, уби­ва­ешь. И как же назы­ва­ешься хри­сти­а­ни­ном, совер­шая про­тив­ное обе­ща­нию тво­ему при св. кре­ще­нии? Зна­ешь ли, кого ты отрекся и кому обе­щался? Что ты скре­же­щешь зубами и сви­ре­пе­ешь на меня как бы убить меня хочешь? Говори: кого ты отрекся и кому обе­щался? Я отрекся сатаны, гово­ришь ты и всех дел его и обе­щался Хри­сту, и верую во еди­ного Бога Отца, все­дер­жи­теля, творца и проч… Но если ты так отве­ча­ешь, и так веру­ешь, и испо­ве­ду­ешь, как хри­сти­а­нин, — то почему же, оста­вив Хри­ста, течешь к сатане, т. е. пре­зрев запо­веди Божии, течешь на уче­ния и дея­ния бесов­ские? … Гос­подь ска­зал: бла­же­нии пла­чу­щии…; а ты, будучи, хри­сти­а­ни­ном, пля­шешь, ска­чешь, гово­ришь блуд­ные слова и совер­ша­ешь мно­гие дру­гие глум­ле­ния и сквер­но­сло­вия, игра­ешь в гусли, в смыки, в сопели, в сви­рели, и мно­гие слу­же­ния при­но­сишь сатане. Гос­подь запо­ве­дал: бдите и моли­теся, и апо­стол: непре­станно моли­теся;  а ты непре­станно соблаз­ня­ешь всех людей, как сам сатана, бас­но­сло­вишь, при­во­дишь сме­хо­твор­ные притчи, хохо­чешь, сме­ешься… Гос­подь запо­ве­дал: блю­дите, да не отя­га­чают сердце ваше объ­яде­не­нием и пиан­ством; а ты объ­еда­ешься, как скот, и пьян­ству­ешь день и ночь, так что болишь голо­вою и меша­ешься в уме… Гос­подь запо­ве­дал: научи­теся от мене яко кро­ток есмь и сми­рен серд­цем; а ты нимало не хочешь научиться сей запо­веди, но еще более гор­дишься, и пре­воз­но­сишься и рыка­ешь, как лев, и лукав­ству­ешь, как бес, и спе­шишь на диа­воль­ские позо­рища, как сви­но­пас. Осо­бенно резко и подробно обли­чает про­по­вед­ник совре­мен­ное рас­пут­ство и забот­ли­вость о щеголь­стве. Вели­кий подвиг совер­ша­ешь ты, уго­жда­ешь блуд­ни­цам, пере­ме­ня­ешь одежды, наде­ва­ешь сапоги весьма черв­ле­ные и крайне тес­ные, так что ногам твоим при­хо­дится тер­петь вели­кую нужду от тес­ноты их и гне­те­ния… Волосы твои не только сре­за­ешь брит­вою и с пло­тию, но и щип­цами истор­га­ешь из корня и не сты­дишься выщи­пы­вать: поза­ви­до­вав женам, муже­ское свое лицо пре­тво­ря­ешь на жен­ское. Или весь хочешь быть женою?… Если не хочешь, то зачем волосы бороды твоей или и ланит твоих щип­лешь и не сты­дишься истор­гать из корня, а лице твое много умы­ва­ешь и нати­ра­ешь и дела­ешь ланиты твои черв­ле­ными, крас­ными, свет­лыми?… Желая насы­титься блуд­ными сла­стями и весь ум свой непре­станно о том имея, ты слу­гам своим на сии блуд­ные бесов­ские дея­ния много и злата исто­ча­ешь. И что много исчис­лять?… Ты, все­гда стре­мясь к блуд­ни­цам, и сам себя для мно­гих сотво­рил блуд­ни­цею. Нако­нец, про­по­вед­ник убеж­дает хри­стиан пока­яться, испол­нить запо­веди Хри­стовы, мудр­ство­вать гор­няя, а не зем­ная, и, опро­вер­гая воз­ра­же­ние, будто так можно жить только ино­кам, отрек­шимся от мира, а не миря­нам, име­ю­щим жену, детей, рабов и мно­гие житей­ские заботы, дока­зы­вает, что все хри­сти­ане, где бы они ни жили, и могут и должны испол­нять обеты кре­ще­ния и еван­гель­ские запо­веди, и отда­дут в том стро­гий отчет пред Богом. Нельзя пройти мол­ча­нием, что эта пер­вая часть слова очень обширна и сама по себе есть целое слово, вполне при­год­ное для про­из­не­се­ния в церкви. Во вто­рой части при­ве­ден­ные тек­сты писа­ния и сви­де­тель­ства отцев (Васи­лия вели­кого наи­бо­лее, Зла­то­уста, Лествен­ника, Никона, Димида, Афа­на­сия), одни пояс­няют, дру­гие под­креп­ляют то общие, то част­ные мысли, изло­жен­ные в пер­вой. В тре­тьей части, также довольно обшир­ной и пред­став­ля­ю­щей собою целое поуче­ние, про­по­вед­ник учит хри­стиан вни­мать себе, пока­зы­вая, как это полезно и как вредна невни­ма­тель­ность к себе; подробно опи­сы­вает харак­тер хри­сти­а­нина («хри­сти­а­нин есть имеяй ум в небес­ных, хри­сти­а­нин есть достой­ная небес­ного зва­ния мудр­ствуяй…, хри­сти­а­нин есть имеяй истину и правду во всем, хри­сти­а­нин есть имеяй сми­ре­ние и кро­тость и про­стоту в разуме…, хри­сти­а­нин есть любяй Хри­ста Бога паче отца сво­его и матери и жены, детей, хри­сти­а­нин есть любяй Хри­ста Бога паче души своей и искрен­него сво­его, яко сам себе»…); убеж­дает все­гда трез­виться, бодр­ство­вать, бегать хище­ния, пьян­ства и дру­гих поро­ков, любить друг друга; уко­ряет слу­ша­теля за то, что он ленится при­хо­дить в цер­ковь и пре­зи­рает боже­ствен­ные слова, в ней чита­е­мые, а ходит на игрища и позо­рища бесов­ские, смот­рит на блуд­ниц, слу­шает гово­ря­щих сквер­ные слова, затем пре­да­ется пьян­ству и подобн.: делает настав­ле­ния, как хри­сти­а­нин может нахо­дить для себя тихие удо­воль­ствия и про­хладу, ‚рас­смат­ри­вая окру­жа­ю­щую при­роду и све­тила небес­ные, зани­ма­ясь своим семей­ством и хозяй­ством, посе­щая свои луга и поля, зеле­не­ю­щие тра­вою и цве­тами, усе­ян­ными пше­ни­цею, ячме­нем и дру­гими рас­те­ни­ями; нако­нец, снова убеж­дает пока­яться и бегать от греха, как от змия, чтобы и в насто­я­щей жизни испол­ниться радо­сти и в буду­щей полу­чить веч­ные блага.

Из тринадцатого слова

«О еже, что мир и яже в мире». — Даниил начи­нает воз­зва­нием: Воз­не­на­ви­дим мир и князя его и миро­дер­жа­тель­ные его вещи. И вслед за тем объ­яс­няет, что мир — это молва, лукав­ство, зависть, вражда, горечь, сокры­тая в сла­до­сти, при­стра­стие к мимио­те­ку­щему, лице­ме­рие, неправда, грех; а миро­дер­жа­тель­ные вещи диа­вола — это нена­висть, неправда, жела­ние славы, чести, гор­дость, татьба, раз­бой­ни­че­ство, при­стра­стие к вещам, любо­де­я­ние и про­чие стра­сти, кото­рыми диа­вол пре­льщает и погуб­ляет людей потому-то мы и должны нена­ви­деть мир и его суету. Но нена­висть эта не зна­чит, будто не сле­дует нам тру­диться, орать, поку­пать, про­да­вать, управ­лять рабами, устро­ять домы; нет, мы можем всем этим зани­маться, но не должны ни к чему при­стра­щаться, ни о чем пещися выше меры, воз­ла­гая надежду на Бога, кото­рый один может бла­го­слов­лять наши труды успе­хом и помо­гать нам про­тив всех вра­гов. Воз­де­лы­вая землю, должны помыш­лять и забо­титься и о пло­дах духов­ных; зани­ма­ясь куп­лею и про­да­жею, должны руко­вод­ство­ваться прав­дою и исти­ною; рабами должны управ­лять со сми­ре­нием и кро­то­стию и мило­вать их, как свои есте­ствен­ные чада, на непо­слуш­ных же изно­сить вели­кий страх, но с тай­ным мило­ва­нием сер­деч­ным; устро­ять домы и иму­ще­ства должны с тем, чтобы пособ­лять нищим. Начало для дея­тель­но­сти хри­сти­а­нина — правда и истина во всем. При­ведши во вто­рой части слова несколько тек­стов Биб­лии и несколько отрыв­ков из писа­ний оте­че­ских, (Симеона нового бого­слова, Иса­ака Ририна, св. Доро­фея) и от Стар­че­ства в под­твер­жде­ние своих мыс­лей, автор про­дол­жает даль­ней­шее раз­ви­тие их в тре­тьей части. Мы собрали это, гово­рит он, и пред­ло­жили любви вашей, да уве­даем, что есть мир и яже в мире, да не увле­ка­емся сует­ными жела­ни­ями, да не всю работу нашу будем отда­вать чреву и да не все мудр­ство­ва­ние наше имеем в плот­ских стра­стях, но уста­вим меру во всем — в пище, питии, в одеж­дах и сапо­гах, в бесе­дах и про­чих вещах, и объ­яс­ня­ется по порядку, как пола­гает меру в пище и питии, в одеж­дах и сапо­гах, в бесе­дах и в пода­я­нии мило­стыни: Пода­я­ние нищим и убо­гим совер­шай с бла­го­сло­ве­нием, тихо и кротко, с весе­лым серд­цем и в сла­до­сти сло­вес…; будем тво­рить милость по воз­ме­ре­но­сти…; дай уло­мок хледа, дай слово бла­гое, дай уми­ле­ние сердца тво­его, воз­зри на нищего сладко уми­лен­ными очами, поскорби о нем в уме своем, и нако­нец, выра­жа­ется вообще: Все в насто­я­щей жизни должно устро­ять бла­го­рас­судно и бла­го­по­требно по воле Божией, да не изгу­бит ничего на свои стра­сти, кроме того только, что нужно для потреб­но­стей нашего живота. Непо­сред­ственно за этим идут обли­че­ния и уко­ризны; Какая нужда иметь мно­гое, слад­кое и раз­дра­жа­ю­щее явство и питие, выше меры? Не про­торы ли и убытки при­но­сить это мно­гим? Какая нужда поку­пать мно­гие вещи и давать им или сгни­вать или от огня поги­бать, или быть похи­ща­е­мыми от татей? Какая тебе нужда во все дни укра­шаться свет­лыми одеж­дами, когда дру­гие и в Гос­под­ские дни не имеют обыч­ных оде­я­ний?… Какая тебе нужда выше меры умы­ваться и нати­раться, и почему не только волосы твои, но и плоть свою с воло­сами остри­га­ешь от бороды и ланит твоих, а часто и твою голову и веша­ешь под боро­дою твоею пуго­вицы, сия­ю­щие и очень крас­ные, и укра­ша­ешь так, как и женам непри­лично? Какая тебе нужда носить сапоги, шитые шел­ком? Или какая тебе нужда не только сверх меры умы­вать руки, но и нала­гать на пер­сты твои золо­тые и сереб­ря­ные перстни? Какой при­бы­ток тебе изну­рять дни над пти­цами? Какая тебе нужда иметь мно­же­ство псов? Какая тебе похвала ходить на позо­рища?… Гос­подь не пове­лел уче­ни­кам иметь и худой­ших сапо­гов, ни двух риз, а мы не только имеем про­стых сапо­гов сверх потреб­но­сти, но имеем сапоги и с сереб­ром и с золо­том и бисе­ром, также и дру­гие мно­го­цвет­ные оде­я­ния, и сапоги крас­ные, искусно шитые шел­ком; и не только это, но и под сороч­кою, куда никому не видно, неко­то­рые ста­ра­ются иметь доро­гое пре­по­я­са­ние, отде­лан­ное золо­том и сереб­ром. Ради всего этого мы ищем мно­гих дохо­дов, а если чего тебе не доста­нет, — так как ты, по безу­мию тво­ему, име­ешь мно­гие рас­ходы, — ты кра­дешь, наси­лу­ешь, гра­бишь, ябед­ни­ча­ешь, зани­ма­ешь, и, не имея, чем отдать, бега­ешь, запи­ра­ешься, пре­сту­па­ешь клятву и совер­ша­ешь дру­гие бес­чис­лен­ные зло­де­я­ния. От обли­че­ний про­по­вед­ник пере­хо­дит к уве­ща­ниям и к убеж­де­ниям, с кото­рыми обра­ща­ется то ко всем, то к неко­то­рым: Будем же бодр­ство­вать, трез­виться, вни­мать со стра­хом тому, чему научает нас свя­щен. Еван­ге­лие и св. апо­столы, и пре­по­доб­ные отцы. Не все нам любо­мудр­ство­вать о тле­ном и мимо­те­ку­щем и рабо­тать чреву, а нужно наи­бо­лее забо­титься о духов­ном и под­ви­заться для буду­щего… О мужи! Учите жен ваших бояться Бога и жить по закону Гос­подню и пода­вать нищим. О гос­пода! Милуйте рабов своих и имейте их, как прис­ных своих детей, ибо все мы созданы рукою Божиею и все — плоть едина…, все мы еди­ным боже­ствен­ным кре­ще­нием кре­сти­лись, все равно искуп­лены кро­вию Хри­сто­вою, все равно при­ча­ща­емся боже­ствен­ным при­ча­ще­нием… и если здесь на малое время Гос­подь попу­стил одному гос­под­ство­вать, а дру­гому в раб­стве, то в буду­щем нет раба, ни сво­бодна… О отцы! Имейте попе­че­ние о ваших чадах, вос­пи­ты­вайте их все­гда в настав­ле­нии и уче­нии Гос­под­нем — бояться Бога и в законе Его поучаться день и ночь, не любить празд­но­сти, не тво­рить кощун­ства, сквер­но­сло­вия и блуда, не красть, не лгать и бегать вся­кого зла. О юноши! К вам мое слово: воз­лю­бите Хри­ста Бога, да насле­ду­ете живот веч­ный; воз­лю­бите чистоту и не упо­доб­ляй­тесь блуд­ным юно­шам, кото­рые все­гда веле­мудр­ствуют о кра­соте телес­ной, все­гда укра­ша­ются более жен умы­ва­ни­ями раз­лич­ными и хит­рыми нати­ра­ни­ями, и кото­рых ум все­гда пла­вает в меч­тах об одеж­дах, об оже­ре­льях, о пуго­ви­цах, о пре­по­я­са­нии под сороч­кою, о сапо­гах, об остри­же­нии головы, о пове­ше­нии кос, о нама­зы­ва­нии ока, о кива­нии голо­вой, о устав­ле­нии пер­стов, о выстав­ле­нии ног… О, отроки и девицы! Воз­лю­бите тихое и сми­рен­ное житие в цело­муд­рии и чистоте…; любо­мудр­ствуйте, тру­дясь в хит­ро­стях, сколько по силе, или в писа­тель­ном худо­же­стве, или в книж­ном уче­нии, или в каком руко­де­лии, если есть или в ином каком-либо худо­же­стве о Гос­поде; только не будьте праздны». Вообще эта заклю­чи­тель­ная часть раз­би­ра­е­мого слова очень обширна и нази­да­тельна и, по спра­вед­ли­во­сти, может быть названа одним из луч­ших поуче­ний автора.

Поучение Даниила, митрополита всея Руси

Прежде всего нужно нам, бла­го­ра­зум­ные дети, воз­лю­бить вни­ма­ние и забот­ли­вость каж­дому о себе и иметь попе­че­ние и любо­муд­рие о душах наших. Заме­ча­ете ли, как скоро про­те­кают дни лет наших? Как конь быстро мчится и как птица про­ле­тает в воз­духе, так быстро текут и дни наши и часы. Поелику в насто­я­щей жизни мы здесь ско­ро­пре­хо­дящи и подобны гостям, то и непрочна эта жизнь наша. Гос­подь Бог воз­звал нас в насто­я­щую жизнь не для того, чтобы мы оста­нав­ли­вали свое вни­ма­ние на насто­я­щем и ста­ра­лись упро­чить про­хо­дя­щее; но для того, чтобы все преду­смат­ри­вали и при­го­тов­ляли для буду­щей жизни. Ибо не это наше оте­че­ство, но ско­рее пере­се­ле­ние, вер­нее ска­зать, изгна­ние; все люди здесь в изгна­нии, как напи­сано, мы здесь стран­ники и пере­се­ленцы. Взы­щем нашего оте­че­ства и не будем при­об­ре­тать ни себе, ни дру­гим ско­ро­пре­хо­дя­щей этой жизни, ибо она ни для кого из нас не прочна и посто­янна, как и прежде напи­сано. Как гостей при­няла она нас и скоро, как гостей же, и отпу­стит нас в эту жизнь, и не даст нам ничего в путь, если сами не при­го­то­вим себе доб­рых дел. Поэтому нам нужно трез­виться и быть гото­выми на вся­кий день и час и рас­смат­ри­вать себя, не согре­шили ли делом, или сло­вом или помыш­ле­нием, или зре­нием, или осуж­де­нием, или гор­до­стию, или тще­сла­вием, и если что най­дем в себе, все­гда должны каяться о слу­чив­шихся гре­хах, и рыдать и пла­кать, чтобы Гос­подь Бог про­стил нам наши согре­ше­ния и поми­ло­вал нас и в этой жизни и в буду­щей, так как дадут отчет и ответ о своих делах все люди: и пас­тыри и учи­тели и про­чий свя­щен­ни­че­ский причт, и не только мужи и жены, и юноши, и ста­рые, и рабы, и сво­бод­ные, и воины, и купцы, и ремес­лен­ники, и зем­ле­дельцы, но и цари, и кня­зья и все, кото­рые поль­зу­ются вели­кою сла­вою, — ни откуда не полу­чать помощи, разве только от доб­рых дел. Ибо неко­то­рый иной вид полу­чит наша жизнь, и пред­ста­нем страш­ному судищу: всем бо нам подо­бает яви­тися пред суди­щем Хри­сто­вым, да при­и­мет кийждо, яже с телом содела или блага и зла. Поэтому не без вни­ма­ния и неле­ностно будем совер­шать насто­я­щий сей путь и подвиг, и все­гда иметь страх Божий и памя­то­вать страш­ный тот день суда Хри­стова, чтобы бла­го­честно и доб­ро­де­тельно пожить нам на этой земле Божией. Какая нам польза вести жизнь позор­ную и соблаз­ни­тель­ную? Поэтому более всего должны иметь вни­ма­ние к себе; осо­бенно же посвя­щен­ным Богу нужно иметь стро­гое вни­ма­ние и уме­рен­ность, и в одеж­дах, и в обуви, и в наруж­ном виде, и во взгляде, и в хож­де­нии на пути, и на тор­жище, и дома, и в раз­го­во­рах и в мол­ча­нии, и при обеде, и во всем соблю­дать бла­го­при­стой­ность и пользу. Ибо ска­зано: Бог зрит на сердце, а чело­век на лицо; Богу известны и помыш­ле­ния сер­деч­ные, а люди по внеш­нему заклю­чают о внут­рен­нем и сокро­вен­ном. Поэтому если за кем заме­тят непри­ли­чие или в делах, или в сло­вах, то отсюда, по внеш­нему бес­по­ря­доч­ному шата­нию, судят и о внут­рен­нем, и бывает для мно­гих пре­ткно­ве­ние и соблазн. Поэтому вели­кий ап. Павел гово­рит: непре­ткно­венни бывайте иудеем и елли­ном и церкви Божией. И в свя­щен­ных пра­ви­лах напи­сали св. апо­столы и о епи­ско­пах, и при­чет­ни­ках, и про­стых людях, чтобы они имели жизнь не сует­ную и не бес­по­ря­доч­ную. Также после св. апо­сто­лов пас­тыри и учи­тели, и пре­по­доб­ные и бого­нос­ные отцы наши утвер­дили и уста­но­вили и на память и утвер­жде­ние послед­ним родам заклю­чили в свящ. пра­вила. Ибо для чита­ю­щих свящ. пра­вила и про­чие боже­ствен­ные писа­ния бывает боль­шое при­об­ре­те­ние и польза; и кто пони­мает это, тот тру­дится и под­ви­за­ется и про­ли­вает пот, ста­ра­ясь ура­зу­меть их и волю Божию. Уда­ля­ясь, как от змия, от сра­мо­сло­вия, и суе­сло­вия и душе­вред­ных бесед, он при­ни­мает только запо­веди Гос­подни, и пре­да­ния и уче­ния св. апо­сто­лов, и пре­по­доб­ных и бого­нос­ных отцев наших, в них уве­се­ля­ется и уте­ша­ется, и раду­ется в душе о них, а не пля­су­нами, и шах­ма­тами, кото­рые отверг­нуты апо­сто­лами и св. отцами. В насто­я­щее же время есть неко­то­рые из освя­щен­ных, пре­сви­теры, диа­коны, испо­ди­а­коны, чтецы и певцы, кото­рые глу­мясь играют в гусли, домри, смыки, и шах­маты, и про­во­дят время в пес­нях бесов­ских и пре­мно­гом пьян­стве, любя вся­кое плот­ское муд­ро­ва­ние и насла­жде­ние более духов­ного, и таким обра­зом служа в вели­кий вред себе и дру­гим. И ныне мы научаем и напо­ми­наем св. писа­ни­ями, чтобы не быть такому бес­чин­ному обы­чаю, испол­нен­ному вся­кого стыда, и срама. А осо­бенно в сем свящ. доме пре­чи­стой Бого­ро­дицы, вели­кие и свя­тей­шие мит­ро­по­лии всей Рос­сии, не глу­миться и не играть ни пре­сви­те­рам, ни диа­ко­нам, ни испо­ди­а­ко­нам, ни чте­цам, ни пев­цам, ни све­ще­нос­цам, ни поно­ма­рям, ни сто­ро­жам, и всем про­чим людям, слу­жа­щим в сем св. месте пре­чи­стой Бого­ро­дицы и вели­ких чудо­твор­цев Петра и Алек­сия. Ибо подо­бает всем живу­щим в этом св. доме давать доб­рый при­мер для всех людей.

Св. апо­столы и бого­нос­ные отцы запо­ве­дали иметь неза­зор­ную и доб­ро­де­тель­ную и бла­го­че­сти­вую жизнь всем людям и епи­ско­пам, и пре­сви­те­рам, и про­чему свящ. при­чту, — также и мир­ским людям, как гово­рит 42 пра­вило св. апо­сто­лов: «епи­скоп, или пре­сви­тер, или диа­кон пре­дан­ный игре и пьян­ству, или да пре­ста­нет, или да будет извер­жен». Их же пра­вило 43: «испо­ди­а­кон, или певец, или чтец тако­вые тво­ря­щий или да пре­ста­нет, или да будет отлу­чен. Такоже и миря­нин». Тол­ко­ва­ние Иоанна Зонары: епи­скопы и все члены клира должны всех убеж­дать к доб­ро­де­тели, быть пер­вым образ­цом ее, и воз­буж­дать к доб­рым делам. Но как и из них неко­то­рые могут укло­ниться от добра, пре­даться игре или упи­ваться, то пра­вило пред­пи­сы­вает тако­вым или отстать, или епи­ско­пов, пре­сви­те­ров и диа­ко­нов под­вер­гать отлу­че­нию, а равно и мирян, пре­да­ю­щихся игре и пьян­ству. Ибо писа­ние запо­ве­дует не пить вино до пьян­ства (Вт. 28:39; Пр. 23:20) и еще: не упи­вай­теся вином, в нем же есть блуд (Еф. 5:18). Кли­рику, по девя­тому пра­вилу Трулль­ского собора, не доз­во­лено даже содер­жать питей­ное заве­де­ние. Ибо если запре­щено при­чет­ни­кам вхо­дить в кор­чем­ницу, тем более — при­слу­жи­вать в кор­чем­нице, и упраж­няться в том, что ему непри­лично. Если же кто сде­лает что-либо тако­вое, или да пре­ста­нет, или да будет извер­жен. Того же собора пра­вило 51: «Св. все­лен­ский собор сей совер­шенно воз­бра­няет быти сме­хо­твор­цам и их зре­ли­щам, такоже и зре­лища зве­ри­ные тво­рити и пля­са­ния на позо­рищи. Аще же кто насто­я­щее пра­вило пре­зрит, и пре­дастся кото­рому либо из сих уве­се­ле­ний: то кли­рик да будет извер­жен из клира, а миря­нин да будет отлу­чен от обще­ния цер­ков­ного». Того же (собора) пра­вило 61: «Пре­да­ю­щи­еся вол­шеб­ни­кам или так назы­ва­е­мым сто­на­чаль­ни­кам (ста­рей­шие волхвы), или дру­гим подоб­ным, дабы узнати от них, что вос­хо­тят им открыти, согласно с преж­ними оте­че­скими о них поста­нов­ле­ни­ями, да под­ле­жат пра­вилу шести­лет­ней епи­ти­мии. Той же епи­ти­мии над­ле­жит под­вер­гати и тех, кото­рые водят мед­ве­диц, или иных живот­ных, на посме­шище и на вред про­стей­ших и, соеди­няя обман с безу­мием, про­из­но­сят гада­ния о сча­стии, и о судьбе, о родо­сло­вии, и мно­же­ство дру­гих подоб­ных тол­ков; равно и так име­ну­е­мых обла­ко­го­ни­те­лей, оба­я­те­лей, дела­те­лей предо­хра­ни­тель­ных талис­ма­нов, и кол­ду­нов. Закос­не­ва­ю­щих же в сем, и не отвра­ща­ю­щихся и не убе­га­ю­щих от тако­вых пагуб­ных и язы­че­ских вымыс­лов, опре­де­ляем совсем извер­гати из церкви, как и свящ. пра­вила; пове­ле­вают. Ибо кое обще­ние свету ко тме, якоже гла­го­лет апо­стол; или кое сло­же­ние церкви Божией со идолы: или кая честь вер­ному с невер­ным; кое же согла­сие Хри­ста с вели­а­ром (2Кор.6:14–16)? «Того же шестого собора пра­вило 62: «Так назы­ва­е­мые Календы, Вота, Вру­ма­лия и народ­ное сбо­рище в пер­вый день марта желаем совсем исторг­нути из жития вер­ных. Такоже и все­на­род­ные жен­ские пля­са­ния, вели­кий вред и пагуба нано­сити могу­щие, равно и в честь богов, ложно так ели­нами име­ну­е­мых, муже­ским полом про­из­во­ди­мые пля­са­ния и обряды, по неко­ему ста­рин­ному и чуж­дому хри­сти­ан­ского жития обы­чаю совер­ша­е­мые, отвер­гаем и опре­де­ляем: ника­кому мужу не оде­ва­тися в жен­скую одежду, ни жене в одежду мужу свой­ствен­ную: не носити личин коми­че­ских, или сати­ри­че­ских, или тра­ги­че­ских; при дав­ле­нии вино­града в точи­лах, не воз­гла­шати гнус­ного имени Дио­ниса, и при вли­ва­нии вина в бочки, не про­из­во­дити смеха, и по неве­же­ству, или в виде суеты не делати того, что при­над­ле­жит к бесов­ской пре­ле­сти. Посему тех, кото­рые отныне, зная сие, дерз­нут делати что-либо из выше­ска­зан­ного, аще суть кли­рики, пове­ле­ваем извер­гати из свящ. чина, аще же миряне, отлу­чати от обще­ния цер­ков­ного». Того же собора пра­вило 24: «никому из чис­ля­щихся в свящ. чине, ни монаху, не поз­во­ля­ется ходити на кон­ские риста­лища, или при­сут­ство­вати на позо­рищ­ных играх. И аще кто из кли­ри­ков зван будет на брак: то при появ­ле­нии игр, слу­жа­щих к обо­льще­нию, да вос­ста­нет и тот­час да уда­лится: ибо так пове­ле­вает нам уче­ние отец наших. Аще же кто обли­чен будет в сем: или да пре­ста­нет, или да будет извер­жен». Лаоди­кий­ского собора пра­вило 53: «не подо­бает хри­сти­а­нам на браки ходя­щим, ска­кати или пля­сати, но скромно вече­ряти, и обе­дати, как при­лично хри­сти­а­нам». Того же собора пра­вило 54: «не подо­бает свя­щен­ным или при­чет­ни­кам зрети позо­рищ­ные пред­став­ле­ния на бра­ках или на пир­ше­ствах: но прежде вхож­де­ния позо­рищ­ных лиц вос­ста­вати им, и отхо­дити». Кар­фа­ген­ского собора в конце пят­на­дца­того (восем­на­дца­того) пра­вила: «детям свя­щен­ни­ков не пред­став­ляя мир­ских позо­рищ, и не зрети оных. Сие же и всем хри­сти­а­нам все­гда про­по­ве­ду­емо было, да не вхо­дят туда, где бывают хуления».

Об этом так гово­рит свящ. пра­вила. Подобно им и св. Ефрем гово­рит: не подо­бает играть и глу­миться, как и свящ. пра­вила гово­рят, что ходя­щий на игрище будет иметь уча­стие с идо­ло­слу­жи­те­лями. Как и вели­кий апо­стол гово­рит: зна­ете ли, бра­тия моя воз­люб­лен­ные, зачем воз­вра­ща­е­тесь к преж­нему и опять ста­ра­е­тесь посту­пать по язы­че­ски? Ибо вся­кий пеку­щийся о плот­ском не совле­ка­ется ли Хри­ста, глу­мясь, как бы не думая дать ответ в день суд­ный? Как и Гос­подь гово­рит боже­ствен­ными Сво­ими устами, что и за празд­ное слово люди дадут отчет в день тот. Если же такая стро­гость за слово, то каково будет за дела? И опять он же ска­зал: когда Хри­стос зовет чрез про­ро­ков, апо­сто­лов и еван­ге­ли­стов, из мно­гих людей при­хо­дят немно­гие; когда же диа­вол позо­вет гус­лями и пляс­кою и непри­яз­нен­ными пес­нями, то мно­гие соби­ра­ются туда. Чело­ве­ко­лю­бец Бог при­зы­вает нас гово­рить: при­и­дите ко мне вси, и никто не идет, никто не подви­нется и не поду­мает. А если нена­ви­дя­щий людей диа­вол позо­вет на какое собра­ние, то мно­гие схо­дятся; если запо­ве­ду­ется пост или бде­ние, то все ужас­нутся и отста­нут, и ста­нут как мерт­вые, а если кто назо­вет игры, или вечери, или гусли, или сви­рели, или песни непри­яз­нен­ные, то все будут готовы, и очнутся и пой­дут, при­гла­шая один дру­гого, и собе­рутся на злой путь тот, и состя­за­ются на злом том собра­нии, не как при­лично хри­сти­а­нам, а как — языч­ни­кам. И опять гово­рит: запо­ве­даю тебе, брат, апо­сто­лом — вся тво­рить во славу Божию; но в пля­са­нии есть ли слава Божия? Язы­че­скими делами ты уго­жда­ешь диа­волу, а не почи­та­ешь чело­ве­ко­любца Бога. Запо­ве­дано тебе непре­станно молиться Богу, а ты посто­янно игра­ешь и сме­ешься. Если хочешь знать, что игра есть бесов­ское слу­же­ние, послу­шай апо­стола, гово­ря­щего: не будьте слу­жи­те­лями бесам; ибо напи­сано: седоша людие ясти и пити и вос­сташа играти, и про­гне­ваша Бога, и погибло их за тот грех два­дцать три тысячи. Осте­ре­гайся и ты, не люби игры, чтобы и тебе не очу­титься с бесов­скими слу­гами; ибо каж­дый поне­сет свое бремя, и пожнет что посеял. Будь осто­ро­жен; посе­явши здесь тер­ние сме­хом и глум­ле­нием, там пожнешь слезы и рыда­ние. Точно также и вели­кий Иоанн Зла­то­уст гово­рит: вся­кая похоть и сту­до­де­я­ние при­хо­дит от игра­ния и глум­ле­ния, изли­ва­ясь в души слу­ша­те­лей; един­ствен­ная забота (диа­вола) состоит в том, чтобы до осно­ва­ния иско­ре­нить вся­кое цело­муд­рие и, извра­тив при­роду, испол­нить лука­вого беса вожде­ле­ние. Ибо там и студ­ные речи и кар­тины еще более позор­ные, и постри­га­ние, и хож­де­ние, и одежда, и голос, и крив­ля­ние чле­нов, и раз­вра­ще­ние очей и сви­рели, и сопели, и дела и побуж­де­ния, и все испол­нено край­него срама. Когда про­трез­вишься, скажи мне, имея такое неудер­жи­мое стрем­ле­ние к блуду, вли­ва­е­мое диа­во­лом, такое невоз­дер­жа­ние в пьян­стве? И опять он же ска­зал: раз­ли­ва­ясь от смеха и пес­ней и нечи­стых слов, питая свой ум такими речами, когда ты потру­дишься до пота для цело­муд­рия? Можно ли душе оста­ваться чест­ною и цело­муд­рен­ною, при таких обра­зах? Не зна­ете ли, что мы больше стре­мимся к злу? Делая и измыш­ляя это, как избе­жим той пещи огнен­ной? Не слы­шал ли, что ска­зал Павел: радуй­теся, гово­рит, о Гос­поде, а не о диа­воле. Как же тебе воз­можно услы­шать Павла, при­нять чув­ство пока­я­ния, когда ты и сам посто­янно пьян­ству­ешь и все­гда видишь его? Это гово­рят и свящ. Зла­то­уст и св. Ефрем и дру­гие от таковых.

И свящ. пра­вила запре­щают это, как уже прежде кратко упо­мя­нуто, что свя­щен­ни­ков и тех, кото­рые в клире, под­вер­гают запре­ще­нию и извер­же­нию, а мирян отлу­чают от причащения.

Поэтому умо­ляю вас, не любите сквер­но­сло­вия, игр и глум­ле­ния, уда­ляй­тесь от бесед душе­вред­ных, вся­ких хра­не­нием соблю­дайте сердца свои от нечи­стых и сквер­ных помыс­лов, охра­няйте очи свои от зре­ния непо­лез­ного и от речей душе­вред­ных, как от змея, убе­гайте от тще­сла­вия и гор­до­сти, и зави­сти и пьян­ства. Много нам нужно иметь в насто­я­щей жизни страха и боязни, и все­гдаш­нюю нужду вни­ма­ния и трез­ве­ния. Поэтому вни­майте и трез­ви­тесь, во сем имейте много сми­ре­ния и воз­дер­жа­ния, нико­гда не отсту­пайте от боже­ствен­ного уче­ния, но все­гда поучай­тесь боже­ствен­ным писа­ниям, читайте, пойте, при­лежно вни­майте молитве, зани­май­тесь руко­де­лием, отвер­гайте сует­ное спле­те­ние помыс­лов, не укло­няй­тесь в забве­ние и пле­не­ние, пороки и тще­сла­вие, не отлу­чай­тесь от цер­ков­ного собра­ния, пода­вайте нищим, бесе­дуйте о рае и цар­стве небес­ном, вос­по­ми­найте о смерти, более же всего соблю­дайте пре­крас­ную и пре­муд­рую про­стоту, кре­пость и сми­ре­ние. Да изба­вит нас Гос­подь от сетей вра­жиих и от вся­кого плот­ского муд­ро­ва­ния и от про­чих зло­на­ме­рен­ных людей, поми­лует и спа­сет нас молит­вами Пре­свя­той и Пре­чи­стой Бого­ро­дицы и всех свя­тых. Аминь.

(Памятн. ста­рин. русск. лите­ра­туры, вып. 4, стр. 200–204).

Период второй. Русская проповедь под влиянием латино-польским

Состояние образованности в юго-западной Руси и церковной проповеди (в ХVI и ХVII вв.)

После разо­ре­ния Руси мон­го­лами она рас­па­лась на две части: северо-восточ­ная, сгруп­пи­ро­вав­ша­яся около Москвы, соста­вила само­сто­я­тель­ное госу­дар­ство мос­ков­ское, а юго-запад­ная, опра­вив­ша­яся под вла­стию кня­зей волын­ско-галиц­ких, вошла сна­чала в состав литов­ского кня­же­ства, а потом — поль­ского королевства.

В пер­вое время, когда юго-запад­ная Русь состав­ляла с Лит­вою одно литов­ско-рус­ское госу­дар­ство, пра­во­слав­ная вера и рус­ский язык не под­вер­га­лись ника­кому стес­не­нию от литов­ских кня­зей, и языч­ни­ков и хри­стиан. Но когда литов­ское кня­же­ство соеди­ни­лось с поль­ским коро­лев­ством, рим­ско-като­ли­че­ского испо­ве­да­ния, и рус­ский язык и рус­ская, пра­во­слав­ная вера начали тер­петь при­тес­не­ния. Като­ли­че­ское духо­вен­ство взяло обе­ща­ние с Ягелла, что он всеми мерами будет спо­соб­ство­вать рас­про­стра­не­нию като­ли­че­ства в литов­ском кня­же­стве. С своей же сто­роны оно упо­треб­ляло все меры, чтобы ока­то­ли­че­ние девяти-деся­тых рус­ского народа совер­ши­лось как можно быст­рее. Одним из глав­ных средств к дости­же­нию этой цели слу­жило вос­пи­та­ние юно­ше­ства, под руко­вод­ством като­ли­че­ского духо­вен­ства, и осо­бенно иезу­и­тов. Нужно заме­тить, что умствен­ное дви­же­ние, про­ис­хо­див­шее на Западе Европы в ХV и ХVI вв., отра­зи­лись чрез Польшу и в юго-запад­ной Руси. Выс­шее дво­рян­ство ее нередко посы­лало детей своих для обра­зо­ва­ния в Прагу, Кра­ков и др. города, где суще­ство­вали уни­вер­си­теты и ака­де­мии, совер­шало путе­ше­ствия по Европе и, таким обра­зом, усва­и­вало себе евро­пей­ские обы­чаи и поня­тия. Като­ли­че­ское духо­вен­ство решило вос­поль­зо­ваться этим про­буж­де­нием умов в юго-запад­ной Руси, веде­ние дела вос­пи­та­ния пра­во­слав­ного юно­ше­ства, с целию совра­тить его в като­ли­цизм, пору­чило иезу­и­там. В глав­ных горо­дах юго-запад­ной Руси, в Вильне, Полоцке, на Волыни, появи­лись иезу­ит­ские кол­ле­гии, где начали вос­пи­ты­вали дети ари­сто­кра­ти­че­ских рус­ских фами­лий. Из этих школ мало-помалу стали выхо­дить рене­гаты, отступ­ники, от пра­во­сла­вия и самые рья­ные, фана­ти­че­ские после­до­ва­тели като­ли­цизма. Пере­до­вые люди созна­вали всю опас­ность для пра­во­сла­вия от вос­пи­та­ния рус­ского юно­ше­ства в иезу­ит­ских шко­лах и сове­то­вали не отда­вать туда детей, а забо­титься об учре­жде­нии соб­ствен­ных школ. Глав­ными защит­ни­ками пра­во­сла­вия в этом слу­чае яви­лись неко­то­рые вель­можи и брат­ства. И те и дру­гие упо­тре­били все меры для про­ти­во­дей­ствия като­ли­че­ству. Так как рус­ский пра­во­слав­ный народ в умствен­ном отно­ше­нии стал довольно низко, то ему сове­то­вали избе­гать рели­ги­оз­ных спо­ров с като­ли­ками, кото­рые были гораздо обра­зо­ван­нее его, и не слу­шать като­ли­че­ских про­по­вед­ни­ков, кото­рые ста­ра­лись уни­жать пра­во­сла­вие всеми спо­со­бами, нередко, для дости­же­ния своей цели, при­бе­гали даже ко лжи. Но это была мера чисто отри­ца­тель­ная и замет­ной пользы пра­во­сла­вию при­не­сти не могла. Зная, что глав­ная сила в борьбе с пра­во­слав­ными заклю­ча­ется у като­ли­ков в обра­зо­ва­нии, и пра­во­слав­ные поза­бо­ти­лись усво­ить и себе эту силу.

Брат­ства, обра­зо­вав­ши­еся при церк­вах глав­ных горо­дов, начали устро­ять школы для вос­пи­та­ния в них пра­во­слав­ного юно­ше­ства. Из таких школ более заме­ча­тельны львов­ская и киев­ская, осо­бенно послед­няя. Она появи­лась в 1589 году, при брат­ской бого­яв­лен­ской церкви, и назы­ва­лась шко­лою «еллино-сла­вян­ского и латино-поль­ского письма». Впо­след­ствии, с 1631 г. она полу­чила назва­ние киево-моги­лян­ской кол­ле­гии, а с 1701 г. носит назва­ние духов­ной ака­де­мии. В тяж­кую годину для пра­во­слав­ной веры, в ХVII в., школа эта дала мно­гих защит­ни­ков пра­во­сла­вия, пре­иму­ще­ственно, в лице выс­шего духо­вен­ства, и слу­жила цен­тром про­све­ще­ния не только рели­ги­оз­ного, но и светского.

Глав­ным дея­те­лем в этом слу­чае явля­ется Петр Могила, сперва насто­я­тель-архи­манд­рит киево-печер­ской лавры (1626 г.), а потом мит­ро­по­лит киев­ский. Сын вла­де­тель­ного князя мол­дав­ского, обра­зо­ван­ней­ший чело­век, с боль­шими сред­ствами мате­ри­аль­ными, он ока­зал неза­бвен­ную услугу юго-запад­ной Руси и пра­во­слав­ной церкви сво­ими забо­тами о брат­ской бого­яв­лен­ской школе. Заду­мав устро­ить школу для про­ти­во­дей­ствия като­ли­че­ской иезу­ит­ской про­па­ганде, он на соб­ствен­ный счет отпра­вил несколько ино­ков в загра­нич­ные ака­де­мии, для при­го­тов­ле­ния их к долж­но­сти настав­ни­ков, построил зда­ния для клас­сов, для учи­те­лей и для бед­ных уче­ни­ков, снаб­див кол­ле­гию учеб­ными посо­би­ями, пожерт­во­вал вот­чины на ее содер­жа­ние и открыл в ней выс­шие курсы — фило­со­фии и бого­сло­вия. Так как сам он учился в загра­нич­ных като­ли­че­ских шко­лах, кото­рые в ту пору счи­та­лись луч­шими, то понятно, что и свою школу он устроил на като­ли­че­ский манер. Все ее устрой­ство, раз­де­ле­ние на классы, курсы наук, метод пре­по­да­ва­ния, язык, на кото­ром шло пре­по­да­ва­ние, — все заим­ство­вано было от като­ли­ков чрез Польшу.

В кол­ле­гии пре­по­да­ва­лись сле­ду­ю­щие пред­меты: языки латин­ский, сла­вян­ский и гре­че­ский, кате­хи­зис, ариф­ме­тика, рито­рика, пии­тика, фило­со­фия и бого­сло­вие. Из язы­ков самым глав­ным был латин­ский, на кото­ром шло пре­по­да­ва­ние всех глав­ных пред­ме­тов; а из наук — рито­рика, фило­со­фия и бого­сло­вие. Харак­тер пре­по­да­ва­ния был схо­ла­сти­че­ский, т. е. под­чи­няв­ший содер­жа­ние форме, строго дер­жав­шийся уста­нов­лен­ного плана, заклю­ча­ю­щий все содер­жа­ние в извест­ные рамки опре­де­ле­ний, раз­де­ле­ний, раз­ли­чий, дока­за­тельств. Не столько самое содер­жа­ние озна­чен­ных наук, сколько пред­пи­сан­ные для изло­же­ния сего спо­собы, обра­щали на себя вни­ма­ние преподавателей.

Бого­слов­ские уроки пред­став­ляли дво­я­кое направ­ле­ние: схо­ла­сти­че­ское и поле­ми­че­ское. Схо­ла­сти­цизм состоял не только в под­чи­не­нии содер­жа­ния форме, но и в соеди­не­нии фило­со­фии с бого­сло­вием, при­чем пер­вая нахо­ди­лась в под­чи­не­нии у послед­него. Образ­цами были Ансельм, Абе­ляр, Петр Лрм­бард, Алдберт в., Фома Акви­нат и др. Поле­ми­че­ский харак­тер бого­сло­вия зави­сел, с одной сто­роны, от общего направ­ле­ния этой науки в Запад­ной Европе, где велась оже­сто­чен­ная борьба между рефор­ма­циею и като­ли­циз­мом, а с дру­гой — от част­ных нужд пра­во­слав­ного народа юго-запад­ной Руси — про­ти­во­дей­ство­вать като­ли­кам и унии. Поэтому учеб­ники бого­сло­вия, состав­лен­ные по руко­вод­ству Фомы Акви­ната, дели­лись на две части: дог­ма­ти­че­скую и поле­ми­че­скую, а за каж­дым пунк­том пра­во­слав­ного уче­ния поме­ща­лись и воз­ра­же­ния и опро­вер­же­ния. Чтобы при­учить вос­пи­тан­ни­ков к искус­ству защи­щать свое и отвер­гать чужое, устро­я­лись и част­ные (в классе) и пуб­лич­ные дис­путы. Диа­лек­тика здесь играла важ­ную роль и ока­зала пра­во­слав­ным в борьбе с като­ли­ками важ­ную услугу.

В фило­со­фии глав­ным руко­вод­ством слу­жил Ари­сто­тель. Метода ее пре­по­да­ва­ния пред­став­ляла ряд дис­пу­та­ций, из коих каж­дая дели­лась на глав­ные вопросы; глав­ные вопросы под­раз­де­ля­лись на вто­ро­сте­пен­ные пункты, а пункты дро­би­лись на более част­ные поло­же­ния. Все члены деле­ний и под­раз­де­ле­ний под­вер­га­лись воз­ра­же­ниям, а за ними сле­до­вали опро­вер­же­ния. Таким обра­зом, и здесь раз­ви­ва­лась сто­рона поле­ми­че­ская, с целию при­учить вос­пи­тан­ни­ков искусно вла­деть диа­лек­ти­че­ским оружием.

Рито­рика пре­по­да­ва­лась по сочи­не­ниям Ари­сто­теля, Цице­рона и Квин­ти­ли­ана. Глав­ное вни­ма­ние обра­щено было, при изу­че­нии ее, на искус­ство сочи­нять раз­ного рода речи, быв­шие тогда в боль­шом ходу и почете — поздра­ви­тель­ные, при­вет­ствен­ные, бла­го­дар­ствен­ные, про­си­тель­ные, про­щаль­ные и над­гроб­ные. Цер­ков­ные речи или про­по­веди вхо­дили в состав ора­тор­ской речи вообще и под­чи­ня­лись всем ее тре­бо­ва­ниям. Впро­чем, впо­след­ствии на них было обра­щено боль­шое вни­ма­ние и яви­лись осо­бен­ные, спе­ци­аль­ные пра­вила и руко­вод­ства для состав­ле­ния про­по­ве­дей. Пово­дом к этому послу­жило то, что като­ли­че­ское духо­вен­ство и иезу­иты цер­ков­ную про­по­ведь обра­тили, между про­чим, в ору­дие про­па­ганды. Чтобы дать отпор вра­гам, пра­во­слав­ные поста­ра­лись дать такое же зна­че­ние своей про­по­веди и обра­зо­вать искус­ных про­по­вед­ни­ков. Вот почему в это время явля­ется при кафед­раль­ных церк­вах, собо­рах и мона­сты­рях осо­бая долж­ность про­по­вед­ни­ков, и на пре­по­да­ва­те­лей кол­ле­гии воз­ло­жена была обя­зан­ность состав­лять и про­из­но­сить про­по­веди во все вос­крес­ные и празд­нич­ные дни, а также при­учать к этому и вос­пи­тан­ни­ков. Таким обра­зом, раз­ви­тие про­по­вед­ни­че­ства зави­село от раз­ви­тия бого­слов­ской науки, кото­рая давала про­по­веди содер­жа­ние, от рито­ри­че­ских пра­вил, кото­рые опре­де­ляли форму ее. Впро­чем, можно ска­зать, что у схо­ла­сти­ков гораздо больше при­да­вали зна­че­ния форме, чем содер­жа­нию. Рито­ри­че­ские пра­вила не огра­ни­чи­ва­лись ука­за­нием общих осно­ва­ний науки, а каса­лись самых част­ных слу­чаев. Усвоив цер­ков­ной про­по­веди форму древ­ней ора­тор­ской речи со всеми ее частями: при­сту­пом, пред­ло­же­нием, изло­же­нием, пате­ти­че­скою частию и заклю­че­нием, рито­рика ука­зы­вала вос­пи­тан­ни­кам не только источ­ник, из кото­рого они могли бы заим­ство­вать свои мысли, так назы­ва­е­мые — общие места, но давала даже гото­вый мате­риал самого раз­но­род­ного свой­ства, для напол­не­ния им форм про­по­веди. Строго опре­де­лен был даже образ выра­же­ния мыс­лей, от кото­рого не поз­во­ля­лось отсту­пать. Вос­пи­тан­ники обя­заны были затвер­жи­вать слова и обо­роты, кото­рые могли сооб­щить речи кра­соту. В ряду этих укра­ше­ний пер­вое место зани­мали тер­мины мифо­ло­ги­че­ские, заим­ство­ван­ные из древне-клас­си­че­ского мира. Нам понятно ста­нет такое отно­ше­ние к мифо­ло­ги­че­ским укра­ше­ниям как выс­шему убран­ству речи, если вспом­ним, что это было скоро после эпохи воз­рож­де­ния. За ними сле­до­вали изре­че­ния древ­них муд­ре­цов, исто­ри­че­ские при­меры, сим­во­ли­че­ские изоб­ра­же­ния, над­писи и т. п. Пред­ла­га­лись осо­бые списки слов, слу­жа­щих для похвалы или для пори­ца­ния; ука­зы­ва­лись, как можно хва­лить чело­века, как область, город, реку, поле, зда­ние и т. п. Вос­пи­тан­ники должны были все это заучи­вать и потом, при слу­чае, упо­треб­лять, как гото­вый мате­риал, по сво­ему усмот­ре­нию, в том или дру­гом слу­чае. Понятно, что про­по­ведь состав­ля­лась меха­ни­че­ски из напе­ред дан­ного раз­но­род­ного мате­ри­ала и потому не имела ни внут­рен­него един­ства содер­жа­ния, ни при­ло­же­ния к жизни. Чело­век, зна­ко­мый с этим искус­ством, напе­ред знал, о чем и как будет гово­рить не только этот про­по­вед­ник, но и вся­кий дру­гой на его месте. Отсюда скуд­ность мыс­лей, состав­ля­ю­щих содер­жа­ние про­по­ве­дей схо­ла­сти­че­ских, одно­об­ра­зие их формы и отвле­чен­ность, по кото­рой про­по­веди эти не имеют ника­кого отно­ше­ния к прак­ти­че­ской, дей­стви­тель­ной жизни слу­ша­те­лей. Таковы были про­по­веди схо­ла­сти­че­ских писа­те­лей всех вообще, а сле­до­ва­тельно и русских.

Что каса­ется част­ных осо­бен­но­стей про­по­веди схо­ла­сти­че­ской, латино-поль­ской, а затем и южно-рус­ской, то их можно видеть: 1) в постро­е­нии про­по­веди по опре­де­лен­ному плану; 2) в раз­ви­тии и обо­га­ще­нии ее раз­но­род­ным содер­жа­нием; 3) в слоге, тоне и внеш­них при­е­мах изложения.

I. Построение южно-русской проповеди

Южно-рус­ская про­по­ведь была про­из­ве­де­нием школы, отсюда и форма ее, как в целом, так и в частях, носит школь­ный харак­тер. С ХI–ХVI в. рус­ские про­по­вед­ники, писав­шие по руко­вод­ству образ­цов гре­че­ских, не дер­жа­лись ника­кой строго опре­де­лен­ной формы; потому и про­из­ве­де­ния их, назы­ва­ются общими име­нами каковы у нас поуче­ние, беседа. Глав­ное вни­ма­ние их было обра­щено на содер­жа­ние и на цель про­по­веди, а форма не имела для них ника­кого зна­че­ния. Если содер­жа­ние было харак­тера рели­ги­оз­ного и изла­га­лось для нази­да­ния слу­ша­те­лей, то про­по­вед­ники счи­тали свое дело сде­лан­ным; поря­док мыс­лей, един­ство пред­мета и взгляд на пред­мет не вхо­дили в сооб­ра­же­ния про­по­вед­ни­ков. Сами они учи­лись на образ­цах, как нужно состав­лять про­по­веди; школь­ных систе­ма­ти­че­ских пра­вил для этого не суще­ство­вало, сле­до­ва­тельно, не могло быть и тре­бо­ва­ний осо­бен­ных отно­си­тельно формы. Совсем иначе отнес­лись к этой сто­роне про­по­веди в школе: содер­жа­нием про­по­веди слу­жило обще­из­вест­ное хри­сти­ан­ское уче­ние, о нем и заботы не было. Что же каса­ется формы, то она в школе глав­ное дело: вот почему в южно-рус­ских про­по­ве­дях заме­ча­ется осо­бен­ная искус­ствен­ность формы, прежде она была бесе­дою, про­стым собе­се­до­ва­нием про­по­вед­ника с слу­ша­те­лями, а теперь она явля­ется сочи­не­нием. Тре­бо­ва­ния от сочи­не­ния вообще, отно­си­тельно един­ства пред­мета, един­ства мысли или темы, пол­ноты и сораз­мер­но­сти частей, теперь были при­ло­жены к про­по­веди. Чтобы соста­вить ее, нужно было взять один опре­де­лен­ный пред­мет, и рас­кры­вать его так, как это делали древ­ние ора­торы, т. е. должны быть мысли, при­во­дя­щие к пред­мету, или при­ступ; должно быть ука­за­ние глав­ной мысли о пред­мете, ука­за­ние раз­ных сто­рон в пред­мете, с кото­рых он будет рас­смат­ри­ваться (пред­ло­же­ние и деле­ние), мысли, дока­зы­ва­ю­щие и объ­яс­ня­ю­щие глав­ную (изло­же­ние), и вывод из них (заклю­че­ние). Отсюда в южно-рус­ской про­по­веди видим те же части, какие и в ора­тор­ской речи древ­них: при­ступ, пред­ло­же­ние, раз­де­ле­ние, изло­же­ние и заклю­че­ние. Во всех этих частях должно быть одно и тоже содер­жа­ние, только в раз­ных видах: в одной общее, в дру­гой част­ное; в одной короче выра­жено, а в дру­гой пол­нее изло­жено; нако­нец, оно было обра­щено к слу­ша­те­лям. Так яви­лась в шко­лах искус­ствен­ная форма про­по­ве­дей, кото­рая теперь известна у нас под име­нем Слова.

При рас­по­ло­же­нии мыс­лей в про­по­веди, про­по­вед­ники боль­шею частию упо­треб­ляли четыре спо­соба или плана.

1) Если про­по­вед­ник брал для себя тему из дог­ма­ти­че­ского или нрав­ствен­ного бого­сло­вия, то он изла­гал свои мысли в том порядке, в каком они изла­га­лись в учеб­ни­ках по этим пред­ме­там. Напри­мер, говоря о таин­ствах, про­по­вед­ник (Галя­тов­ский) обе­щает пока­зать: какая каж­дого таин­ства мате­рия? какая форма? какая польза? Отсюда видно, что все про­по­веди будут одно­об­разны, потому, что во всех будут рас­смат­ри­ваться эти, а не дру­гие сто­роны. Если бы, в каком таин­стве они не высту­пали заметно, про­по­вед­ник поста­ра­ется сочи­нить их, с наси­лием самому пред­мету и уста­но­вив­шимся взгля­дам на него. Тоже самое нужно ска­зать и о пред­ме­тах, взя­тых из нрав­ствен­ного бого­сло­вия. Искус­ствен­ное дроб­ле­ние пред­мета на части, поле­мика и диа­лек­тика — отли­чи­тель­ные черты про­по­ве­дей южно­рус­ских схо­ла­сти­ков, как и бого­слов­ских уро­ков. О досто­ин­стве про­по­ве­дей этого рода нужно ска­зать, что оне, изла­гая содер­жа­ние обще­хри­сти­ан­ское отвле­чено, без отно­ше­ния к совре­мен­ным, част­ным потреб­но­стям слу­ша­те­лей, не поте­ряли сво­его зна­че­ния и теперь, т. е. в пере­воде могли бы не без пользы пред­ла­гаться слу­ша­те­лям всех мест и всех наро­дов во вся­кое время.

2) Если темою про­по­веди слу­жила какая-нибудь общая мысль, общее поня­тие; то вся про­по­ведь состо­яла из раз­дроб­ле­ния этого общего на части. План про­по­веди заим­ство­вался из фор­маль­ной логики гото­вым и, раз взяв­шись, рас­смот­реть избран­ный пред­мет по извест­ному плану, про­по­вед­ник не отсту­пал от него, хотя бы в иных слу­чаях выхо­дила оче­вид­ная неле­пость. Напри­мер, про­по­вед­ник (Бара­но­вич), говоря из тек­ста: «Рож­де­ство твое, Бого­ро­дице Дево, радость воз­ве­сти всей все­лен­ней», оста­но­вил свое вни­ма­ние на слове «все­лен­ная» и в про­по­веди поста­рался пока­зать, какую радость при­несло это собы­тие земле, воде, воз­духу, огню, про­ро­кам, апо­сто­лам, муче­ни­кам, вдо­вам, гро­бам, дере­вам, горам, пти­цам, агн­цам и всем пред­ме­там, кото­рые могут под­хо­дить под поня­тие «все­лен­ная». Или: про­по­вед­ник (Галя­тов­ский), состав­ляя похваль­ное слово в честь кре­ста Хри­стова, заим­ствует схему про­по­веди гото­вую из логики. «Есть у фило­со­фов, гово­рит, он, четыре при­чины, без кото­рых не может быть ничего на свете: дей­ству­ю­щая, мате­ри­аль­ная, фор­маль­ная и конеч­ная. Будем хва­лить крест по четы­рем при­чи­нам. Дей­ству­ю­щая при­чина кре­ста — Сам Хри­стос; мате­ри­аль­ная — дерево паль­мо­вое, кед­ро­вое и кипа­ри­со­вое; фор­маль­ная — отвер­зе­ние нам неба». Дру­гой про­по­вед­ник (Бара­но­вич) слово на день Воз­дви­же­ния Кре­ста Гос­подня построил по гене­а­ло­ги­че­скому древу алек­сан­дрий­ского нео­пла­то­ника Пор­фи­рия[11]. «Фило­софы, гово­рит он, имеют в своем саду одно изобиль­ное древо, назы­ва­е­мое arbor porphyriana. В саду хри­стиан есть древо обиль­ней­шее — крест Хри­стов. В пор­фи­ри­ан­ском древе нахо­дятся раз­ные сте­пени: substantia, corpus, vivens, homo, individuum; теже самые сте­пени и в древе крест­ном». В ХVI и ХVII вв. подоб­ное постро­е­ние про­по­веди каза­лось очень ост­ро­ум­ным, но для нас оно — дет­ская игра в понятия.

3) Ино­гда в осно­ва­нии про­по­веди лежал какой-нибудь курьез­ный, хитро при­ду­ман­ный схо­ла­сти­че­ский вопрос, на кото­рый давался про­по­вед­ни­ком не менее стран­ный ответ. Как бы свящ. писа­тель ни выра­зил свою мысль, уче­ный про­по­вед­ник непре­менно поста­ра­ется объ­яс­нить, а почему так, а не иначе ска­зано; почему в таком-то слове столько букв, а не больше и подобн. Во всем он най­дет таин­ствен­ный смысл. Напр., почему во время потопа не погибли рыбы, когда все дру­гие живот­ные пото­нули? Потому, отве­чает про­по­вед­ник (Млод­за­нов­ский), что оне заклю­ча­лись в имени Бого­ро­дицы, ибо Мария (Maria) созвучно с сло­вом море (mare) во мно­же­ствен­ном числе. Или: почему иудеи, тре­буя И. Хри­ста на смерть, два­жды ска­зали: рас­пни, рас­пни его (в дей­стви­тель­ном залоге) и одна­жды: да рас­пят будет (стра­да­тель­ный залог) (тот же)? Зачем Хри­стос, при­зы­вая к себе св. Андрея, сна­чала взгля­нул на него? Чем Андрей понра­вился Хри­сту? Или: Что за сек­рет, что ночью, а не днем Сына Божия родит Мария? Или: Для чего ста­рец Симеон пред смер­тию поет, а потом уми­рает (Ради­ви­лав­ский)?

4) Но наи­бо­лее у схо­ла­сти­че­ских про­по­вед­ни­ков нахо­дим таких про­по­ве­дей, постро­е­ние кото­рых осно­вано на срав­не­нии, мета­форе и алле­го­рии. Вся труд­ность для про­по­вед­ника в этом слу­чае состо­яла в том, чтобы найти соот­вет­ствие между двумя пред­ме­тами, не име­ю­щими между собою ничего общего, для облег­че­ния этой труд­но­сти сове­то­ва­лось обра­щать вни­ма­ние на имя пред­мета, время, место и раз­ные слу­чай­ные обсто­я­тель­ства, в кото­рых он может нахо­диться. Нередко про­по­вед­ники изби­рали для своих про­по­ве­дей такие тек­сты, кото­рые заклю­чали в себе мета­фору, и кото­рые след. пред­став­ляли про­по­вед­нику пол­ную сво­боду пони­мать и тол­ко­вать его на разны лады, ино­гда совер­шенно про­ти­во­по­ложно. Напр., один про­по­вед­ник (Галя­тов­ский) дока­зы­вает, что Пре­свя­тая Дева подобна морю, дру­гой (Ради­виль­ский), что она подобна дому Соло­мо­нову, радуге, морю, граду твер­дому, вра­там, замку, жезлу Аро­нову, зер­калу, лилии; Хри­стос подо­бен льву, кокоши, роще мас­лич­ной и проч., Иоанн Пред­теча подо­бен соло­вью, Иоанн Бого­слов — печати, св. Нико­лай — солнцу, св. Сава — розе и лилии, св. Анто­ний — мура­вью и пр. Недо­ста­ток этого при­ема схо­ла­сти­че­ских про­по­вед­ни­ков в том, что они часто срав­ни­вали и упо­доб­ляли пред­меты такие, кото­рые не имеют ничего общего между собою, т. е. гово­рили о сход­стве не дей­стви­тель­ном, а вымыш­лен­ном. Далее, они обра­щали вни­ма­ние не на общие, посто­ян­ные черты пред­мета, а на част­ные и слу­чай­ные. Отсюда самое упо­доб­ле­ние явля­ется искус­ствен­ным, неесте­ствен­ным, кото­рое не вся­кий заме­тит. Кроме того, они забы­вали, что сход­ство пред­ме­тов мира духов­ного и веще­ствен­ного огра­ни­чи­ва­ется одною какою-нибудь сто­ро­ною, или даже одною чер­тою, а они про­сти­рали это сход­ство на весь пред­мет, на все его сто­роны, и даже более, — они рас­смат­ри­вали один пред­мет, как копию дру­гого. Напр., когда про­по­вед­ник (Галя­тов­ский) срав­ни­вает пресв. Деву, хра­нив­шую в душе своей чистое отра­же­ние боже­ства, — с зер­ка­лом, то здесь еще можно видеть сход­ство; но когда он упо­доб­ляет дев­ствен­ность Божией Матери стеклу, а сми­ре­ние — ртути, то здесь чистый про­из­вол автора. Или, когда про­по­вед­ник (Ради­виль­ский) упо­доб­ляет И. Хри­ста кокоши, то он имеет на это право (Мф.23:47). Но если из-за одной черты сход­ства — мате­рин­ской любви к детям он решился про­ве­сти пол­ную парал­лель между И. Хри­стом и коко­шью, то он посту­пил вопреки правде. Заме­ча­тельно в этом при­еме про­по­вед­ни­ков то, что они почти не имели ника­кой прак­ти­че­ской цели своей про­по­веди, а доволь­ство­ва­лись тем, чтобы дока­зать, что один пред­мет есть вер­ный образ копия дру­гого, хотя чело­век про­стой не заме­чает между ними ника­кого сход­ства. Напр., Иоанн Пред­теча подо­бен соло­вью (Ради­виль­ский); люди подобны рабам (Явор­ский) и подобн.

Таким обра­зом, все про­по­веди южно­рус­ских схо­ла­сти­че­ских про­по­вед­ни­ков можно раз­де­лить на четыре группы: к пер­вой группе при­над­ле­жат те, кото­рые постро­ены подобно бого­слов­ским трак­та­там; ко вто­рой — те, в осно­ва­нии кото­рых поло­жены схемы по логике; к тре­тьей — те, в осно­ва­нии кото­рых лежит курьез­ный, схо­ла­сти­че­ский вопрос, и к чет­вер­той — те, кото­рые постро­ены на осно­ва­нии сход­ства между двумя раз­ными пред­ме­тами, или на осно­ва­нии алле­го­рии. Отсюда самые про­по­веди по их стро­е­нию или плану можно назвать: дог­ма­ти­че­скими или нрав­ствен­ными, фор­мально логи­че­скими, диа­лек­тико-софи­сти­че­скими и аллегорическими.

II. Развитие южнорусской проповеди и обогащение ее разнообразным содержанием

Про­по­веди южно­рус­ских про­по­вед­ни­ков ХVII в. очень обширны: два­дцать и более стра­ниц боль­шого фор­мата в лист — обык­но­вен­ный раз­мер их. При­чину такой пло­до­ви­то­сти про­по­вед­ни­ков надобно искать, с одной сто­роны, в форме про­по­веди, а с дру­гой — в оби­лии источ­ни­ков. Частей про­по­веди, как ора­тор­ской речи, было много; если их напол­нить содер­жа­нием и раз­вить соот­вет­ственно их важ­но­сти, то дей­стви­тельно про­по­ведь ока­жется обшир­ною. Для напол­не­ния же всех частей про­по­веди при­лич­ным мате­ри­а­лом, реко­мен­до­ва­лось про­по­вед­ни­кам заим­ство­вать его из раз­ных источ­ни­ков не только цер­ковно-рели­ги­озно, но и свет­ского харак­тера, — не только вре­мен хри­сти­ан­ских, но и язы­че­ских. Кроме Биб­лии и тво­ре­ний св. отцев, житий свя­тых и цер­ковно-бого­слу­жеб­ных книг, схо­ла­сти­че­ские про­по­вед­ники заим­ство­вали свой мате­риал из исто­рии граж­дан­ской и есте­ствен­ной. Исто­ри­че­ские науки в то время были в мла­ден­че­ском состо­я­нии: исто­рию состав­лял пере­чень войн и лиц, участ­во­вав­ших в них, с рас­ска­зами о них самого анек­до­ти­че­ского харак­тера. Из есте­ствен­ной исто­рии сред­не­ве­ко­вые уче­ные сооб­щали своим слу­ша­те­лям не резуль­тат дей­стви­тель­ного изу­че­ния пред­ме­тов при­роды, а фан­та­сти­че­ские бредни и сказки о раз­ных маги­че­ских свой­ствах их. К этому при­со­еди­ни­лась еще страсть к писа­те­лям язы­че­ской древ­но­сти до хри­сти­ан­ского мира, как след­ствие воз­рож­де­ния клас­си­цизма в ХV–ХVI в. Отсюда, в про­по­ве­дях южно­рус­ских уче­ных цитаты из гре­че­ских и рим­ских авто­ров. Но самым боль­шим авто­ри­те­том между ними поль­зо­вался Ари­сто­тель; сочи­не­ния его цити­ро­ва­лись наряду с свящ. писа­нием и тво­ре­ни­ями оте­че­скими и даже слу­жили под­твер­жде­нием их. Во все сред­ние века про­по­вед­ники в начале про­по­веди рядом с тек­стом св. писа­ния ста­вили изре­че­ние из ифики или дру­гих сочи­не­ний Ари­сто­теля и щеголь­ство ими счи­та­лось совер­шен­ством крас­но­ре­чия и уче­ной про­по­веди. Нужно заме­тить, что схо­ла­стики чрез­вы­чайно гоня­лись за сла­вою уче­ных, и потому ни о чем столько не забо­ти­лись, как о том, чтобы про­по­ведь была испещ­рена мно­же­ством самых раз­но­об­раз­ных цитат и могла казаться уче­ною. Она, впро­чем, все­гда выхо­дила такою, и это зави­село столько же от жела­ния автора, сколько и от спо­соба раз­ви­тия мыс­лей про­по­веди. Про­по­вед­нику нужно было дока­зать свою мысль, пояс­нить ее срав­не­ни­ями, подо­би­ями, под­кре­пить сви­де­тель­ствами, и он поль­зо­вался для этого всем, что было в его рас­по­ря­же­нии. Он счи­тает нуж­ным пред­став­лять дока­за­тель­ства и там, где они не тре­бу­ются, где все само собою ясно. Мало того, он при­во­дит дока­за­тель­ства все, какие суще­ствуют и какие известны ему на дан­ную мысль. Сна­чала он при­во­дит ряд тек­стов св. писа­ния, выра­жа­ю­щих одну и ту же мысль. Затем, ряд сви­де­тельств из тво­ре­ний оте­че­ских и сочи­не­ний раз­ных авто­ров, если заме­чает какую-нибудь хоть внеш­нюю связь между их мыс­лями и сво­ими. Пояс­няя свою мысль срав­не­ни­ями и подо­би­ями, он берет их ото­всюду и при­во­дит в боль­шом коли­че­стве, хотя каж­дое из них не при­бав­ляет ни еди­ной новой черты или оттенка выска­зан­ной мысли. Отсюда и выхо­дило, что в про­по­веди много раз­ных обра­зов, много слов, а мыс­лей мало. При этом автор весьма акку­ратно ста­рался ука­зы­вать, откуда какое подо­бие, срав­не­ние или сви­де­тель­ство он заим­ство­вал, и про­по­ведь выхо­дила уче­ною по внеш­нему виду.

III. Прием изложения, тон и язык южнорусских проповедей

Как ни раз­но­об­разны были по содер­жа­нию про­по­веди схо­ла­сти­че­ских про­по­вед­ни­ков, но рас­тя­ну­тые на два­дцать и более стра­ниц, они были уто­ми­тельны для слу­ша­те­лей и скучны. Чтобы при­влечь вни­ма­ние слу­ша­те­лей, юго-запад­ные про­по­вед­ники упо­треб­ляли след. при­емы: 1) обе­щали пока­зать слу­ша­те­лям в буду­щей про­по­веди какую-либо новость, кото­рой эти не видали и не слы­хали, или какое-нибудь необыч­ное диво; напр., в роде того, что пресв. Дева све­сила огонь, изме­рила ветер, и воро­тила назад день про­шлый; 2) при­гла­шая слу­ша­те­лей на буду­щую про­по­ведь, обо­зна­чали свои про­по­зи­ции (темы) муд­рые и див­ные, ино­гда весе­лые, а ино­гда печаль­ные; напр., «если бы (ты) про­по­вед­ник, ска­зав про­по­ведь в 14 неделю хотел гово­рить и в 15‑ю, то можешь ска­зать: «Пра­во­слав­ные хри­сти­ане! При­гла­шаю вашу милость на сле­ду­ю­щую неделю в цер­ковь, буду раз­да­вать вам одежды, чтобы вы охотны были к бла­го­че­стию и к слу­ша­нию слова Божия. Ска­зав это, сойди с кафедры; а когда насту­пит 15‑я неделя положи тему: друже, како вшел еси семо, не имый оде­я­ния брачна (Мф.22:12) и говори: «Пра­во­слав­ные хри­сти­ане! Обе­щал я раз­да­вать в нынеш­ней день одежды: испол­няю свое обе­ща­ние и даю каж­дому из вас новую одежду, без кото­рой никто не может войти в веч­ное небес­ное весе­лие». Или окан­чи­вая про­по­ведь в верб­ную неделю и желая гово­рить на стра­сти Хри­стовы так, скажи: «Пра­во­слав­ные хри­сти­ане, прошу вас быть бла­го­че­сти­выми, ходить в цер­ковь, молиться Богу, ибо тогда будет страш­ный суд», и затем сойди с кафедры, а когда при­дут стра­сти Хри­стовы, положи тему: Пилат же, слы­шав сие слово, изведе вон Иисуса и седе на судищи, и говори: «Пра­во­слав­ные хри­сти­ане! В неделю верб­ную я гово­рил, что сего­дня будет страш­ный суд. Вот теперь он совер­ша­ется: Пилат Пон­тий­ский и иудеи Хри­ста Изба­ви­теля нашего судят и осуж­дают на смерть крест­ную. Страш­ный суд будет в послед­ний день, но и теперь страш­ный суд, ибо судит слуга гос­по­дина, тво­ре­ние Созда­теля, чело­век Бога».

К числу при­е­мов изло­же­ния, воз­буж­да­ю­щих любо­пыт­ство слу­ша­те­лей к про­по­веди, отно­сятся также и диа­логи, отли­ча­ю­щи­еся зага­доч­ным, фами­льяр­ным или шуточ­ным харак­те­ром. Про­по­вед­ники вооб­ра­жали при­дать ими своим про­по­ве­дям высо­кую худо­же­ствен­ность и сопер­ни­чали друг с дру­гом в изоб­ре­те­нии раз­ного рода вопро­сов, не редко любо­пыт­ных, но боль­шею частию мелоч­ных и схо­ла­сти­че­ских. Лучше всего их можно назвать шко­ляр­скими шут­ками, кото­рые в извест­ных гра­ни­цах пред­став­ля­ются невин­ными, но дове­ден­ные до край­но­сти отзы­ва­ются циниз­мом. В пер­вом виде они нахо­дятся у наших южно­рус­ских, а в послед­нем у като­ли­че­ских про­по­вед­ни­ков. Напр., св. Димит­рий Ростов­ский, при­водя пове­ле­ние ангела Иоанну Бого­слову из апо­ка­лип­сиса: При­ими и снеждь ю (книгу), кото­рую дер­жал в руке, обра­ща­ется к нему с такими сло­вами: «О, ангеле Божий! не вели книги той небес­ной Бого­слову сне­сти, пожа­луй пер­вее дай нам про­че­сти ю, да увемы, что в ней напи­сано. Не слу­шает нас ангел, ни книги про­че­сти даст, ни устно что в ней напи­сано ска­зует, а конечне Бого­слову велит: при­ими и снеждь ю, Бого­слове свя­тый! отве­щай ангелу, яко нико­лиже книги ядох, ни бо на то пишутся книги, дабы ясти я, по чести Аще книгу снем, а снем не про­чтеши, то какая ми будет польза не уве­давши что в ней напи­сано? Мол­чит Бого­слов свя­тый, ангелу не пре­ко­сло­вит, но до книги оныя руку про­сти­рает, взем­лет, во уста кла­дет, ясть и погло­щает. Скажи убо, Бого­слове свя­тый, нам поне сие: есть ли некий вкус в книге той, юже яси? Горька ли или сладка книга та? Зде отве­щает нам Бого­слов свя­тый, яко есть в книге той вкус и слад­кий и горь­кий: снедох ю, рече и бысть во устех моих яко мед сладка, во чреве же горько». Поль­ский про­по­вед­ник XVII в. Фома Млод­зя­нов­ский в про­по­веди на Рож­де­ство Бого­ро­дицы, на слова писа­ния: Гос­подь же утвер­жда­шеся на лествице, так гово­рит Гос­поду: «Не крепко стоит эта лест­ница, не опи­райся на нее, Гос­поди наш, потому что конец этой лест­ницы опи­ра­ется на землю, и под­дер­жи­вает ее от паде­ния лежа­щий Иаков; когда, Гос­поди наш, Иаков, разо­спав­шись, будет пово­ра­чи­ваться и кач­нет лест­ницу, то Ты, Гос­поди, опи­ра­ясь на эту лест­ницу, под­верг­нешься опасности».

Упо­треб­ле­ние в про­по­веди шуток, отно­ся­щихся и к Богу, и свя­тым Его, и к слу­ша­те­лям, и к самому про­по­вед­нику, осо­бенно шуток, заим­ство­ван­ных из народ­ной среды, сви­де­тель­ствуют о том, что про­по­вед­ники стре­ми­лись сде­лать свою про­по­ведь не только зани­ма­тель­ною, но и народ­ною. Ту же цель имели в виду про­по­вед­ники, при­водя в про­по­ве­дях народ­ные посло­вицы и пого­ворки. Еще замет­нее это стрем­ле­ние к попу­ляр­но­сти в пере­ло­же­нии биб­лей­ских собы­тий на совре­мен­ные нравы. Так царь Давид назы­ва­ется коро­лем, И. Хри­стос — коро­лем над коро­лями, паном над панами, апо­столы — сена­то­рами, изра­иль­тяне шлях­тою; Семей — мужи­ком и пр. Мало того, один про­по­вед­ник (Ради­ви­лов­ский) даже молитву к Богу изло­жил в форме просьбы, подан­ной поль­скому королю, «Хри­сте Спа­си­телю! гово­рит он в про­по­веди в день св. Иоанна Бого­слова. Когда из сей пла­чев­ной юдоли мы будем при­сы­лать к Тебе молеб­ные жалобы, при­ими их в Твою небес­ную кан­це­ля­рию, запиши в книги живота веч­ного, чтобы ставши пред судом Твоим, и имея при своих жало­бах Твою печать, мы могли полу­чить себе над­ле­жа­щую справку, и по Тво­ему боже­ствен­ному декрету достигли бы цар­ствия Тво­его небесного».

Что каса­ется языка, кото­рым выра­жали свои мысли южно­рус­ские про­по­вед­ники, то он был поль­ско-рус­ский, так как он был язы­ком народа, кото­рому они пред­ла­гали свои про­по­веди. Как уче­ные люди, схо­ла­сти­че­ские про­по­вед­ники ино­гда щего­ляли в своих про­по­ве­дях и латин­скими фра­зами, подобно тому, как теперь неко­то­рые свет­ские люди щего­ляют французскими.

После общей харак­те­ри­стики южно­рус­ской про­по­веди в XVI– XVII в. перей­дем к част­ному обо­зре­нию заме­ча­тель­ней­ших про­по­вед­ни­ков схо­ла­сти­че­ского пери­ода. Пер­вое место между ними при­над­ле­жит Петру Могиле, мит­ро­по­литу киев­скому, и Кириллу Тран­квил­ли­ону, кото­рые сво­ими про­по­ве­дями поло­жили начало схо­ла­сти­че­ской про­по­веди. В их про­по­ве­дях осо­бен­но­сти этого направ­ле­ния уже высту­пают, но еще далеко не дове­дены до тех край­но­стей, какие заме­ча­ются у после­ду­ю­щих про­по­вед­ни­ков, Иоан­ни­кия Галя­тов­ского, Анто­ния Ради­ви­лов­ского и др.

I. Петр Могила (1590–1646)

Петр Могила родился в Мол­да­вии 1590 г. от Семеона Иоан­но­вича, князя волош­ского, вос­пи­ты­вался в париж­ском уни­вер­си­тете и кон­чил курс сло­вес­ных наук до бого­сло­вия. В моло­до­сти слу­жил в поль­ской воен­ной службе участ­во­вал в похо­дах и ока­зал мно­гие заслуги, осо­бенно Хоти­ном. В 1625 г. постригся в киево-печер­ской лавре в монахи, в сле­ду­ю­щем году сде­лан архи­манд­ри­том, а в 1631 г., с согла­сия Вла­ди­слава IV, во Львове посвя­щен в мит­ро­по­лита киев­ского. Защи­щая пра­во­сла­вие от напа­де­ний со сто­роны като­ли­че­ства, он писал много раз­ных сочи­не­ний про­тив като­ли­ков, а также поза­бо­тился об улуч­ше­нии про­по­вед­ни­че­ства церковного.

Мит­ро­по­лит Петр Могила содей­ство­вал раз­ви­тию цер­ков­ной про­по­веди: рас­про­стра­не­нием тво­ре­ний оте­че­ских в пере­во­дах на южно-сла­вян­ский язык, как в отдель­ных изда­ниях, так и в сбор­ни­ках, учре­жде­нием кол­ле­гии, где обра­щено было осо­бенно вни­ма­ние на искус­ство состав­лять про­по­веди и про­по­вед­ни­че­ство вообще (учре­жде­ние боль­шой и малой Инструк­ции), изда­нием треб­ника, где поме­щено семь уче­ний и соб­ствен­ными проповедями.

При­зна­вая при­чи­ною упадка пра­во­сла­вия и успе­хов унии недо­ста­ток про­све­щен­ных пас­ты­рей и учи­те­лей церкви, П. Могила поста­рался устро­ить школу для обра­зо­ва­ния юно­ше­ства, и для при­го­тов­ле­ния учи­те­лей послал в загра­нич­ные кол­ле­гии и ака­де­мии бла­го­на­деж­ных моло­дых людей. Но пока это могло сде­латься, чтобы доста­вить и не учив­шимся пас­ты­рям воз­мож­ность бороться с иезу­и­тами, посред­ством про­по­веди, он вос­ста­но­вил суще­ство­вав­шее в лавре брат­ство уче­ных мона­хов, зада­чею кото­рого было исправ­ле­ние бого­слу­жеб­ных книг и пере­вод свято-оте­че­ских писа­ний. Вме­сте с этим вос­ста­но­вил долж­ность про­по­вед­ника, суще­ство­вав­шую при лавре и дру­гих более знат­ных мона­сты­рях и церк­вах. Тру­дами брат­ства состав­ля­лись сбор­ники поуче­ний и были пред­ла­га­емы П. Моги­лою пас­ты­рям в руко­вод­ство для цер­ков­ного нази­да­ния. Таких с