Об общепонятности церковных поучений — священник Федор Рябинцев

Об общепонятности церковных поучений — священник Федор Рябинцев


Обще­по­нят­ность должна состав­лять неотъ­ем­ле­мое каче­ство цер­ков­ных поуче­ний. Недо­ста­ток ее не может быть искуп­лен ника­кими каче­ствами про­по­веди. При всем богат­стве сво­его содер­жа­ния, про­по­ведь будет тогда только истинно полезна, когда ее разу­меют, по воз­мож­но­сти, все слу­ша­тели, хотя бы они были весьма раз­личны по сте­пени обра­зо­ва­ния. Ибо Слово Божие дано для всех, — сле­до­ва­тельно, все должны разу­меть оное: но как ура­зу­меют, если оно будет про­по­ве­дано не обще­по­нятно? Поэтому на про­по­вед­нике лежит обя­зан­ность изыс­ки­вать все сред­ства к тому, чтобы каж­дое собе­се­до­ва­ние его было доступно разу­ме­нию всех его слу­ша­те­лей. Он дол­жен со всем вни­ма­нием обсу­дить, что можно пред­ло­жить с цер­ков­ной кафедры для все­об­щего нази­да­ния, как удоб­нее изло­жить и каким язы­ком выра­зить свя­щен­ные истины, кото­рые он хочет пре­по­дать народу. Дело это нелегко и стоит вни­ма­тель­ного рас­суж­де­ния. Желая уяс­нить его для себя, рассмотрим:

1. Какие пред­меты надобно изби­рать для цер­ков­ной беседы, чтобы с этой сто­роны не было пре­пят­ствий к ее общепонятности?

2. Какой метод изло­же­ния упо­треб­лять, чтобы облег­чить вни­ма­ние слу­ша­те­лей и помочь их соображению?

3. Каким язы­ком выра­жать свя­щен­ные истины, чтобы каж­дая мысль и каж­дое слово были вра­зу­ми­тельны для всех вообще слушателей?

1. Какие предметы надобно избирать для церковной беседы

Все истины веры Хри­сто­вой могут быть пред­ме­том цер­ков­ных собеседований.

Все истины хри­сти­ан­ские про­сты, но, во-пер­вых, есть раз­ли­чие между ними по сте­пени про­стоты их, — и это тре­бует наблю­де­ния порядка и после­до­ва­тель­но­сти в их изъ­яс­не­нии и рас­кры­тии; во-вто­рых, при всей про­стоте своей, хри­сти­ан­ские истины так обширны и глу­боки, что при иссле­до­ва­нии их, мы встре­ча­емся с вопро­сами весьма труд­ными и часто совсем нере­ши­мыми для ума чело­ве­че­ского, — и в этом слу­чае про­по­вед­нику надобно быть крайне осто­рож­ным и осмот­ри­тель­ным, чтобы не укло­ниться от про­стоты хри­сти­ан­ского собе­се­до­ва­ния; в‑третьих, ограж­де­ние пра­во­слав­ного уче­ния от раз­лич­ных ере­сей и заблуж­де­ний, по необ­хо­ди­мо­сти, ввело в опре­де­ле­ние свя­щен­ных истин много таких рас­суж­де­ний, кото­рые не совсем могут быть понятны, и потому не совсем при­годны для цер­ковно-обще­ствен­ных поуче­ний. Все это про­по­вед­ник дол­жен иметь в виду, при избра­нии пред­ме­тов для своих про­по­ве­дей, если желает и ста­ра­ется быть обще­по­нят­ным для слу­ша­те­лей. Итак:

1. Нужно наблю­дать поря­док в рас­кры­тии и объ­яс­не­нии свя­щен­ных истин нашей веры для того, чтобы облег­чить для народа разу­ме­ние их. В самом деле, если бы мы захо­тели, напри­мер, пред­ло­жить с цер­ков­ной кафедры уче­ние о Церкви, о таин­ствах и про­чем, не пре­по­давши напе­ред основ­ных дог­ма­тов об искуп­ле­нии чело­века Еди­но­род­ным Сыном Божиим, Гос­по­дом нашим Иису­сом Хри­стом, то или должны были бы делать непре­стан­ные отступ­ле­ния от глав­ного пред­мета, или оста­лись бы во мно­гом непо­нят­ными для своих слу­ша­те­лей, не при­го­тов­лен­ных к такому уче­нию. Древ­ние отцы и учи­тели Церкви, пре­по­да­вая народу уче­ние веры Хри­сто­вой, строго наблю­дали поря­док в изло­же­нии его: отсюда обра­зо­ва­лись у них два глав­ные рода поуче­ний, именно: поуче­ния огла­си­тель­ные и тай­но­вод­ствен­ные. Хотя они имели дело, в таком слу­чае, с наро­дом, совсем не про­све­щен­ным истин­ной верой, но, тем не менее, про­по­вед­ники и теперь могут и должны под­ра­жать такому методу их, потому что в народе все­гда най­дется много таких слу­ша­те­лей, кото­рые имеют только самые началь­ные све­де­ния в науке пра­во­слав­ной веры Хри­сто­вой. «Мле­ком вы напоих, — гово­рит апо­стол Павел к корин­фя­нам, — а не браш­ном: ибо не умо­жа­ете: но ниже еще можете ныне» (1 Кор. 3:2). Так посту­пал пре­муд­рый учи­тель веры Хри­сто­вой с уче­ни­ками сво­ими. Он не вдруг все истины пре­по­да­вал им, а начи­нал с про­стей­ших и удоб­ней­ших для их разу­ме­ния; для объ­яс­не­ния же им истин труд­ней­ших ожи­дал вре­мени, пока они будут в состо­я­нии при­нять их. Так дол­жен посту­пать и каж­дый бла­го­ра­зум­ный про­по­вед­ник, если не хочет сеять семени Слова Божия напрасно и рев­нует о пло­дах своей проповеди.

2. Не надобно брать таких вопро­сов для цер­ков­ных поуче­ний, реше­ние кото­рых тре­бует более или менее труд­ных сооб­ра­же­ний. Пусть вопросы эти оста­ются для науки, где они могут быть уместны и ино­гда необ­хо­димы; но пред­ме­том про­по­веди они не должны слу­жить, осо­бенно, когда слу­ша­тели про­по­вед­ника — люди про­стые, или, по край­ней мере, не обра­зо­ван­ные нау­кой. «Есть пред­меты, — гово­рит бла­жен­ный Авгу­стин, — кото­рые по самой сущ­но­сти своей непо­нятны, или кои едва-едва пости­гаем, да и то весьма поверх­ностно, хотя бы настав­ник выра­жал их самыми ясными сло­вами. Таких пред­ме­тов или вовсе нико­гда не должно пред­ла­гать народу для слу­ша­ния, или пред­ла­гать весьма редко, в слу­чае какой-нибудь необ­хо­ди­мо­сти… Дело дру­гое, объ­яс­нять их в сочи­не­ниях или в част­ных бесе­дах и раз­го­во­рах; в послед­нем слу­чае мы не должны щадить ника­кого труда для того, чтобы истины, даже самые труд­ные для разу­ме­ния, но хорошо нами постиг­ну­тые, каким бы то ни было обра­зом дове­сти до поня­тия дру­гих и, во что бы то ни стало, пере­лить их в душу слу­ша­теля, осо­бенно если слу­ша­те­лем, или собе­сед­ни­ком нашим обла­дает жажда позна­ния, и если у него есть доста­точ­ные умствен­ные спо­соб­но­сти»[1]. Таков совет одного из опыт­ней­ших про­по­вед­ни­ком Слова Божия. Можно думать, что бла­жен­ный Авгу­стин, говоря о пред­ме­тах труд­ных и неудоб­ных для изло­же­ния с цер­ков­ной кафедры, разу­мел по пре­иму­ще­ству вопросы об отно­ше­нии бла­го­дати Божией к сво­боде чело­ве­че­ской, кото­рые в то время зани­мали так мно­гих. В самом деле, вопросы эти такого свой­ства, что не могут и не должны состав­лять пред­мета цер­ков­ных собе­се­до­ва­ний. Но много и дру­гих подоб­ных вопро­сов можно найти в обла­сти не только веро­уче­ния, но и нра­во­уче­ния хри­сти­ан­ского. Бла­го­ра­зу­мие тре­бует, чтобы про­по­вед­ник обхо­дил их, хотя бы наде­ялся отве­чать на них удо­вле­тво­ри­тельно. Общее про­по­вед­ни­че­ское пра­вило по сему слу­чаю может быть таково: должно изла­гать свя­щен­ные истины веры Хри­сто­вой не как пред­меты зна­ния, а как пред­меты веры. Через это устра­ня­ются сами собой такие пред­меты, кото­рые тре­буют более отвле­чен­ного раз­мыш­ле­ния, чем живой и про­стой веры. Конечно, бла­го­го­вей­ное раз­мыш­ле­ние об исти­нах веры не только не воз­бра­ня­ется, но и вну­ша­ется нам самим Сло­вом Божием, и чем более углуб­ля­емся мы в советы Божии, тем более можем оза­ряться све­том духов­ного веде­ния, но бла­го­творны только раз­мыш­ле­ния ума веру­ю­щего, руко­во­ди­мого и воз­буж­да­е­мого жела­нием созер­цать ближе бого­от­кро­вен­ные истины, а не празд­ным любо­пыт­ством, или, что еще хуже, тще­сла­вием и само­на­де­ян­но­стью. Поэтому надобно учить — прежде веро­вать, и потом, под руко­вод­ством веры, при­учать к более или менее труд­ным раз­мыш­ле­ниям. Как учит нас само Слово Божие? — В нем неиз­ме­ри­мая глу­бина и богат­ство истин; между тем оно гово­рит к нам про­сто, поло­жи­тельно, а потому и обще­по­нятно, как бы предо­став­ляя каж­дому, по мере сил и пре­успе­я­ния в духов­ном обу­че­нии, рас­кры­вать глу­бо­чай­ший смысл его. Что проще так же нашего Сим­вола Веры? А между тем, в нем сокра­щено все веро­уче­ние хри­сти­ан­ское. Таким обра­зом, при всей обшир­но­сти и глу­бине смысла свя­щен­ных истин, они могут быть пере­даны с цер­ков­ной кафедры про­сто и обще­по­нятно, если про­по­вед­ник будет осмот­ри­те­лен в выборе вопро­сов о них.

3. Надобно избе­гать также поле­ми­че­ского направ­ле­ния в цер­ков­ных бесе­дах. Только по тре­бо­ва­нию необ­хо­ди­мо­сти про­по­вед­ник дол­жен вхо­дить в состя­за­ния с непра­во­мыс­ля­щими и непра­во­ве­ру­ю­щими, но без нужды делать это зна­чило бы только обре­ме­нять вни­ма­ние слу­ша­те­лей такими рас­суж­де­ни­ями, кото­рые могут быть и не совсем доступны, и бес­по­лезны для них. Сколько было ере­сей и гру­бых, и тон­ких, сколько воз­ра­же­ний про­тив пра­во­слав­ного уче­ния веры, осно­ван­ных то на лож­ных умо­за­клю­че­ниях, то на извра­ще­нии исто­ри­че­ских фак­тов! Но опро­вер­гать эти заблуж­де­ния и воз­ра­же­ния с цер­ков­ной кафедры можно только разве перед такими слу­ша­те­лями, кото­рые зна­комы с ними; в про­ти­во­по­лож­ном же слу­чае мы стали бы про­по­ве­до­вать, как гово­рит свя­той апо­стол, на воз­дух. И в поло­жи­тель­ном уче­нии, направ­лен­ном про­тив заблуж­де­ний, про­по­вед­нику должно избе­гать таких пунк­тов, в кото­рых необ­хо­димы более или менее тон­кие и отвле­чен­ные рас­суж­де­ния. Так, напри­мер, в уче­нии о двух есте­ствах Иисуса Хри­ста, направ­лен­ном про­тив моно­фи­зи­тов и дру­гих ере­ти­ков, надобно остав­лять те подроб­но­сти, кото­рые имеют место в науке о дог­ма­тах; иначе невоз­можно сде­лать беседу обще­по­нят­ной для народа.

Все эти огра­ни­че­ния пред­ме­тов цер­ков­ного собе­се­до­ва­ния, будучи необ­хо­димы для выпол­не­ния усло­вий обще­по­нят­но­сти про­по­ве­дей, не делают, при­том, ни какого ущерба пол­ноте веро­уче­ния и нра­во­уче­ния хри­сти­ан­ского. Тем удоб­нее при­нять их каж­дому про­по­вед­нику, так как необ­хо­димо каж­дому забо­титься о все­воз­мож­ной про­стоте и обще­по­нят­но­сти своих поучений.

2. Какой метод изложения употреблять

Дру­гое усло­вие обще­по­нят­но­сти цер­ков­ных бесед состоит в том, чтобы метод изло­же­ния про­по­ве­ду­е­мой истины был воз­можно проще и яснее. Надобно забо­титься про­по­вед­нику о том, чтобы мысли его были рас­по­ло­жены в порядке самом есте­ствен­ном и неизыс­кан­ном. В этом отно­ше­нии луч­шее каче­ство про­по­веди заклю­ча­ется в том, если слу­ша­тель, выслу­шав ее, может повто­рить все глав­ные мысли ее от начала до конца.

Удоб­ней­шими для этой цели мето­дами счи­таем: Исто­ри­че­ский, При­ме­ни­тель­ный и Собеседовательный

Метод исторический

Чело­век от при­рода скло­нен к исто­ри­че­скому зна­нию и заня­тиям; из дет­ства он любит слу­шать повест­во­ва­ния, и сам имеет охоту повест­во­вать более, чем рас­суж­дать. Поэтому-то исто­ри­че­ский метод обу­че­ния есть самый есте­ствен­ный для чело­века и самый выгод­ный в деле обще­на­род­ного вос­пи­та­ния, тем более что наука и искус­ство мало изме­няют его есте­ствен­ную про­стоту. Метод этот удо­бо­при­ме­ни­те­лен к рас­кры­тию боль­шей части истин хри­сти­ан­ских, осо­бенно истин прак­ти­че­ских. Вме­сто того, чтобы рас­суж­дать, в чем состоит извест­ная доб­ро­де­тель или порок, какие от них про­ис­те­кают след­ствия и про­чее, можно пока­зать все это в при­ме­рах. При­ме­ров же этих у нас такое оби­лие, что про­по­вед­ник нико­гда не может затруд­няться в при­ис­ка­нии их. Каж­дый день свя­тая Цер­ковь празд­нует память какого-либо угод­ника Божия, и через это не только дает воз­мож­ность про­по­вед­нику, но даже и обя­зы­вает его воз­буж­дать поуча­е­мых им к под­ра­жа­нию жизни и дея­ниям Свя­тых Божиих. Источ­ник све­де­ний исто­ри­че­ских все­гда также может быть под рукой у про­по­вед­ника: в Четьих-Минеях, про­ло­гах, пате­ри­ках мы имеем пре­вос­ход­ные мате­ри­алы для исто­ри­че­ских цер­ков­ных собеседований.

Исто­ри­че­ским мето­дом можно изла­гать или целые про­по­веди, или, по край­ней мере, части про­по­ве­дей. В послед­нем отно­ше­нии метод этот может быть еще чаще при­ла­гаем к делу. Во вся­ком слу­чае, он весьма поле­зен для про­по­вед­ника, потому что через него он легче всего может воз­бу­дить вни­ма­ние народа и избе­жать вся­кого отвле­чен­ного рас­суж­де­ния в про­по­веди, более или менее обре­ме­ни­тель­ного, а ино­гда и совсем непо­нят­ного для народа.

У свя­тых отцов и у всех луч­ших про­по­вед­ни­ков мы нахо­дим не малое коли­че­ство бесед, соб­ственно исто­ри­че­ских, а что каса­ется до упо­треб­ле­ния исто­рии в отдель­ных частях их поуче­ний, то мы нахо­дим это едва не в каж­дой оте­че­ской беседе.

Метод применительный

Опыт­ные про­по­вед­ники Слова Божия поль­зу­ются ино­гда подо­би­ями и срав­не­ни­ями для того, чтобы рас­по­ло­жить целое слово по поня­тиям или обра­зам, содер­жа­щимся в них. Такой метод мы назы­ваем при­ме­ни­тель­ным. Объ­яс­ним при­ме­ром, в чем состоит он. Свя­той Димит­рий Ростов­ский, желая изоб­ра­зить спа­си­тель­ные дей­ствия Духа Свя­того на род чело­ве­че­ский, искуп­лен­ный пре­чи­стой кро­вью Хри­ста Спа­си­теля, обра­щает вни­ма­ние на те образы, в кото­рых являлся Дух Свя­той в Новом Завете, и, изъ­яс­няя образы эти, изла­гает целое уче­ние о бла­го­дати. Обще­год­ность метода этого в цер­ков­ных поуче­ниях видна уже из того, что упо­треб­ле­ние его освя­щено при­ме­ром самого Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, Небес­ного Учи­теля рода чело­ве­че­ского, ибо, бесе­дуя к про­стому народу, Он боль­шей частью изла­гал уче­ние Свое в прит­чах и ино­гда Сам же объ­яс­нял эти притчи. Так, напри­мер, желая пока­зать при­чины раз­лич­ного дей­ствия Слова Божия на сердца чело­ве­че­ские, Он упо­доб­ляет Слово Божие семени, а сердца чело­ве­че­ские почве земли, и таким обра­зом целый ряд истин в выс­шей сте­пени нази­да­тель­ных рас­кры­вает из одного про­стого подо­бия. Не так бесе­дует Он к уче­ным Иудеям, в Иеру­са­лиме, как видим из Еван­ге­лия от Иоанна: здесь Он почти совсем не упо­треб­ляет прит­чей, а изла­гает уче­ние свое прямо без вся­ких при­ме­не­ний. Зна­чит, пер­вый спо­соб изло­же­ния истины должно при­знать по пре­иму­ще­ству народным.

В самом деле, про­стой народ не может сле­дить за ходом мыс­лей, рас­кры­ва­е­мых по обык­но­вен­ным мето­дам науч­ным. Поло­жим, что поря­док мыс­лей в поуче­нии будет самый стро­гий и после­до­ва­тель­ный, поло­жим также, что он будет прост и несло­жен, но все же надобно прежде при­учить чело­века, совсем незна­ко­мого с при­е­мами нашими в рас­по­ло­же­нии сочи­не­ний, к тому, чтобы он обни­мал весь состав беседы по одному логи­че­скому раз­де­ле­нию ее. Напро­тив, когда ука­зы­ва­ете ему какие-нибудь внеш­ние знаки или образы, хорошо ему зна­ко­мые, и по ним рас­по­ла­га­ете свои мысли, тогда он и без труда сле­дит за тече­нием мыс­лей, и легко может после при­пом­нить их все в порядке и последовательности.

Пре­вос­ход­ные образцы поуче­ний, состав­лен­ные таким обра­зом, нахо­дим у двух оте­че­ствен­ных про­по­вед­ни­ков наших, именно у свя­того Димит­рия Ростов­ского и у Тихона Воро­неж­ского. У пер­вого много бесед и поуче­ний, изло­жен­ных подобно упо­мя­ну­той уже нами беседе в день Соше­ствия Свя­того Духа. Послед­ний оста­вил нам целое обшир­ное тво­ре­ние, под загла­вием «Сокро­вище духов­ное, от мира соби­ра­е­мое», в кото­ром все хри­сти­ан­ское бого­сло­вие изло­жено ука­зан­ным мето­дом. Ста­тьи этого сочи­не­ния — соб­ственно не про­по­веди, а раз­мыш­ле­ния, но каж­дая из них может быть обра­щена в пре­вос­ход­ную про­по­ведь. Когда, напри­мер, он упо­доб­ляет жизнь воде мимо теку­щей, то гово­рит как Еккле­си­аст, а между тем все у него так про­сто, понятно и удобно для сооб­ра­же­ний самого про­стого слу­ша­теля, что целую ста­тью его можно пере­ска­зать каж­дому, кто вни­ма­тельно ее про­слу­шает. Подоб­ным обра­зом в ста­тье под загла­вием «Солнце» он изоб­ра­жает свой­ство Божие и бла­го­дат­ное отно­ше­ние к нам Гос­пода Иску­пи­теля Нашего Иисуса Хри­ста. Выпи­сы­ваем для при­мера послед­нюю ста­тью эту[2]. «Перед солн­цем, — гово­рит, — все люди ходят, и солнце на всех и на вся­кого смот­рит: так перед Богом вез­де­су­щим и вся нази­ра­ю­щим люди ходят, и кто что делает, помыш­ляет, наме­ре­вает, очи Гос­подни видят. Блю­дися воз­люб­ленне, как опасно ходиши, не яко же не мудр, но яко же пре­мудр, — когда солнце сияет на небеси, все ясно бывает, всяк видит путь, по кото­рому надобно идти и куда идти, что делать и чего укло­няться, видит, рас­по­знает одну вещь от дру­гой, и полез­ное от вред­ного. И тако всяк исхо­дит на дело свое и на дела­ние свое до вечера (Пс. 103:23). Тако в душе бывает, кото­рую Хри­стос, Солнце пра­вед­ное, осве­тит. Тако­вая душа все ясно видит, познает пре­лесть и суету мира сего, познает добро и зло, порок и доб­ро­де­тель, вред и пользу, путь к поги­бели и к веч­ному животу веду­щий, и схо­дит на дела бого­угод­ные и себе полез­ные. Тако­вой душе сладко Слово Божие, якоже Сам Бог. Тако­вая душа все в мире сем при­ят­ное и доро­гое за ничто имеет, и все­гда к бла­жен­ной веч­но­сти стре­мится: у ней то и на уме, как бы Богу Созда­телю сво­ему уго­дить, и в числе спа­са­е­мых быть. Бла­женна есть тако­вая душа, кото­рую боже­ствен­ный оза­рит свет![3] — Солнце всю под­не­бес­ную согре­вает и как бы ожив­ляет: тако Бог, — Солнце веч­ное, — теп­ло­тою любве своея, все созда­ние, а наи­паче род чело­ве­че­ский согре­вает и ожив­ляет. О нем бо живем дви­жемся и есмы (Деян. 17:29). А наи­паче всю теп­лоту любве своея излиял на нас в посла­нии Еди­но­род­ного Сына Сво­его к нам, — к нам отсту­пив­шим от Него и погиб­шим. «Хвали, душе моя, Гос­пода! Буди имя Гос­подне бла­го­сло­венно от ныне и до века! Помыш­ляй, хри­сти­а­нине, вся­кое сие дело и бла­го­дари Бога! На солнце все смот­рят, и хотя­щие теп­ло­тою его согре­тися к нему исхо­дят: так к Богу все вер­ные взи­рают и теп­ло­тою мило­сти Его согре­ва­ются. — Воз­веди и ты, хри­сти­а­нине, очи твои к Богу, да теп­ло­тою мило­сти Его согре­е­шися, и поча­сту гла­голи с про­ро­ком из глу­бины сердца тво­его: к Тебе воз­ведох очи мои живу­щему на небеси (Пс. 122:1)[4]! Без солнца ника­кой плод не рас­тет и не совер­ша­ется: тако без Бога, — веч­ного Солнца, ника­кое доб­рое дело ни начи­на­ется, ни дела­ется, ни совер­ша­ется. Доб­рое хоте­ние наше, доб­рое начало — наше, сре­дина и конец — Его дело есть[5]. — Солнце не пре­стает нико­гда от тече­ния сво­его, но все­гда от востока к западу идет, и свет и теп­лоту свою на под­не­бес­ную нис­пу­щает: тако Бог нико­гда не пре­стает от доб­ро­тво­ре­ния, но все­гда бла­го­тво­рит нам. Есте­ство бо Его такое есть[6]. — Когда небо густыми и тем­ными обла­ками покры­ва­ется, и вели­кая буря нахо­дит, кажется, что будто солнце остав­ляет нас: однако же оно все­гда и в такое время тон­чай­шие свои лучи нис­пу­щает к нам: тако, когда тем­ный облак и буря иску­ше­ний нахо­дит на нас и покры­вает нас: однако же Бог и в такой тьме вер­ного сво­его не остав­ляет, но сокро­вен­ною силою своею хра­нит его. Не отча­и­вайся убо воз­люб­ленне, хри­сти­а­нине, когда иску­ше­ние какое постиг­нет тебя, но молись и при­зы­вай Его; тогда и ожи­дай Его помощи по нелож­ному обе­ща­нию Его: при­зови мя в день скорби твоея, и изму тя, и про­сла­виши мя (Пс. 49:15). — Как непо­года и буря прой­дет, солнце при­ят­нейше нам сияет: тако, когда иску­ше­ния мину­ются, бла­го­при­ят­ность и любез­но­сти бла­го­сти Божия в сердце чело­ве­че­ском чувствуется».

Метод собеседовательный

Метод собе­се­до­ва­тель­ный, или кате­хи­зи­че­ский, состоит в том, что избран­ный пред­мет рас­кры­ва­ется по вопро­сам и отве­там. Состав­ля­е­мые по такому методу поуче­ния есть в соб­ствен­ном смысле беседы, по самому внеш­нему виду своему.

Если метод этот одоб­ря­ется пре­иму­ще­ственно перед дру­гими в пре­по­да­ва­нии наук, то еще с боль­шей поль­зой он может быть упо­треб­ляем в пре­по­да­ва­нии свя­щен­ных истин с цер­ков­ной кафедры. Про­по­вед­ник, обра­ща­ясь с вопро­сом к своим слу­ша­те­лям, про­буж­дает раз­мыш­ле­ние в них самих; от этого усу­губ­ля­ется вни­ма­ние к его соб­ствен­ному ответу. С дру­гой сто­роны, при таком методе менее всего можно опа­саться укло­не­ния от глав­ного пред­мета. Вопросы пока­зы­вают зара­нее ход мыс­лей и помо­гают слу­ша­телю сооб­ра­жать все, что ему будет ска­зано проповедником. 

По вопро­сам и отве­там изла­га­ются наши кате­хи­зисы, а так как кате­хи­зисы пред­на­зна­ча­ются для пер­во­на­чаль­ного обу­че­ния вере Хри­сто­вой всех и каж­дого, то зна­чит, метод собе­се­до­ва­тель­ный уже издавна при­знан удоб­ней­шим для обще­на­род­ных поуче­ний. Про­по­вед­нику необ­хо­димо только наблю­дать следующее:

1. Глав­ных вопро­сов, состав­ля­ю­щих части беседы, должно быть немного: довольно двух или трех вопро­сов для целого поуче­ния, иначе можно забыть слу­ша­телю неко­то­рые из них.

2. Отсюда уже видно, что вопросы эти не должны быть очень частны, в про­тив­ном слу­чае их по необ­хо­ди­мо­сти будет все­гда много.

3. Между ними должна быть все­гда самая тес­ная связь, так чтобы один вопрос пре­про­вож­дал к дру­гому, а все вме­сте состав­ляли бы стро­гое логи­че­ское деле­ние предмета.

4. По вопро­сам и отве­там всего лучше, как нам кажется, изла­гать истины дог­ма­ти­че­ские, потому что они труд­нее дру­гих истин, и выше­ука­зан­ные методы меньше могут быть при­ла­га­емы к рас­кры­тию их, чем этот послед­ний метод.

3.  Каким языком выражать священные истины

Тре­тье усло­вие обще­по­нят­но­сти цер­ков­ного собе­се­до­ва­ния состав­ляет про­стота языка. Если кому, то осо­бенно про­по­вед­нику, надобно быть весьма раз­бор­чи­вым в упо­треб­ле­нии слов и обо­ро­тов речи. Конечно, во вся­ком сочи­не­нии, ясность изло­же­ния тре­бу­ется как необ­хо­ди­мое каче­ство, но ясность речи не совсем то же, что обще­по­нят­ность ее. Язык может быть точен, опре­де­лен, пра­ви­лен, поэтому ясен сам по себе, без­от­но­си­тельно, но при всем том не для всех поня­тен. Ибо слова и обо­роты, вполне понят­ные для людей обра­зо­ван­ных, могут быть непо­нятны для людей про­стых. Поэтому про­по­вед­ник дол­жен обра­тить вни­ма­ние на то, чем отли­ча­ется язык книж­ный от речи народ­ной, и ста­раться вся­че­ски быть народ­ным по самому языку в своих беседах.

Каса­тельно упо­треб­ле­ния отдель­ных слов в цер­ков­ном собе­се­до­ва­нии необ­хо­димо наблю­дать следующее:

1. Нико­гда не упо­треб­лять слов ино­стран­ных. Исклю­че­ние из этого пра­вила должно быть только для тех слов, кото­рые пере­шли в наш язык вме­сте с самой верой Хри­сто­вой, как напри­мер: дог­мат, евха­ри­стия и про­чее. Эти слова про­по­вед­ник дол­жен объ­яс­нять своим слу­ша­те­лям, не исклю­чая их из языка цер­ков­ного, потому что они при­няты все­лен­ской Цер­ко­вью и имеют свя­щен­ную важность.

2. Вся­че­ски избе­гать тер­ми­нов соб­ственно науч­ных, как напри­мер: система, умо­за­клю­че­ние и про­чее. Подоб­ные слова в науке полу­чают часто совер­шенно тех­ни­че­ское зна­че­ние; от этого они нико­гда не могут иметь обще­на­род­ного употребления.

3. Рав­ным обра­зом — избе­гать слов отвле­чен­ных, как напри­мер: отно­ше­ние, выра­же­ние и прочее.

4. Ста­раться гово­рить теми сло­вами, кото­рые упо­треб­ляет сам народ, не нис­ходя только до гру­бо­сти и пош­ло­сти речи в таком случае.

5. Вво­дить в про­по­веди наи­бо­лее слов цер­ковно-биб­лей­ских, кото­рые при­вык слы­шать народ в храме Божием и кото­рые потому самому понят­нее ему.

6. Вообще бла­го­по­пе­чи­тель­ный про­по­вед­ник дол­жен зара­нее обсу­дить не только каж­дую мысль, но и каж­дое слово своей про­по­веди, ста­ра­ясь выска­зать все так, как бы выска­зал то же самое про­стой слу­ша­тель его.

Подоб­ную же осмот­ри­тель­ность дол­жен иметь про­по­вед­ник и в рас­суж­де­нии целых обо­ро­тов речи.

Язык наш обра­зо­вался по язы­кам ино­зем­ным, поэтому и зани­мал от них не только слова, но и саму форму постро­е­ния речи. Так, когда он нахо­дился под вли­я­нием языка латин­ского, в нем гос­под­ство­вала латин­ская пери­о­ди­че­ская речь. Потом, когда вошел в тес­ную связь с язы­ками новей­шими, то начал изоби­ло­вать обо­ро­тами и фра­зами, свой­ствен­ными этим язы­кам. От этого про­ис­хо­дит, что ино­гда в книж­ной речи нашей вся­кое слово, отдельно взя­тое, понятно каж­дому, но смысл целой речи оста­ется неяс­ным или и совсем не понят­ным для слу­ша­теля про­стого, кото­рый не при­вык к лите­ра­тур­ному языку нашему. Чита­ете народу, напри­мер, жития свя­тых по Четьям-Минеям, он почти все пой­мет, хотя язык этих книг сла­вян­ский, а не рус­ский. Но если пере­ло­жите ска­за­ния Четьих-Миней на язык, гос­под­ству­ю­щий в наших жур­на­лах, то, с уве­рен­но­стью можно ска­зать, народу гораздо труд­нее будет пони­мать их. Отчего это? От того, что речь сла­вян­ская — род­ная рус­скому языку по сво­ему складу, а речь совре­мен­ного книж­ного языка отсту­пила от речи соб­ственно народной.

Конечно, немало труда потребно для того, чтобы хотя мало-помалу вос­со­зда­вать строй и склад нашего соб­ствен­ного рус­ского языка, но у про­по­вед­ника есть сред­ства для этого, а именно: посто­ян­ное обра­ще­ние и собе­се­до­ва­ние с наро­дом, при­леж­ное чте­ние и изу­че­ние сла­вян­ских книг, как пере­вод­ных, так и ори­ги­наль­ных, осо­бенно же изу­че­ние таких про­по­вед­ни­ков, каковы были св. Дмит­рий Ростов­ский и Тихон Воро­неж­ский. К чести духов­ных писа­те­лей наших должно заме­тить, что в их про­по­ве­дях вообще род­ная речь наша живет гораздо более, чем в совре­мен­ных им про­из­ве­де­ниях свет­ских писа­те­лей. Поэтому иным каза­лось, что духов­ная лите­ра­тура у нас как будто отста­вала по изя­ще­ству языка от свет­ской, но не так было и есть на деле. Язык про­по­вед­ни­ков наших все­гда, так ска­зать, отста­и­вал речь рус­скую от чрез­мер­ного вли­я­ния на нее речи ино­стран­ной, и хотя в нем было также много слов ино­зем­ных, но соб­ственно гений народ­ной речи все­гда живо явля­ется в нем. Поэтому, когда он казался уста­ре­лым для самых совре­мен­ни­ков, то это не что иное озна­чало, как посто­ян­ное пре­об­ла­да­ние в нем харак­тера рус­ского языка над при­вхо­дя­щими в него изме­не­ни­ями и пре­об­ра­зо­ва­ни­ями. Конечно, речь ста­рых про­по­вед­ни­ков наших не совсем изящна, и теперь не может быть образ­цом для нас, но, тем не менее, мы по ней можем и должны обра­зо­вы­вать язык свой для того, чтобы удоб­нее сде­лать его язы­ком народным.

При­ме­ча­ния

[1] Наук. Христ. Ч. 4, 5 XXIII 

[2] IV, 262, VII, 167, V, 71, X, 5.

[3] X, 8.

[4] X, 10, 11.

[5] X, 12.

[6] X, 17.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки