• Цвет полей:

• Цвет фона:


• Шрифт: Book Antiqua Arial Times
• Размер: 14pt 12pt 11pt 10pt
• Выравнивание: по левому краю по ширине
 
Проповеди протоиерея Димитрия Смирнова Димитрий Смирнов, протоиерей

Проповеди протоиерея Димитрия Смирнова

 
Рейтинг публикации:
(17 голосов: 4.76 из 5)

^ Всенощное бдение под Неделю 16-ю по Пятидесятнице

Сегодня мы читали Евангелие о том, как Лука и Клеопа на пути из Иерусалима встретили Христа, но не узнали своего Учителя. А когда на трапезе Господь преломил хлеб, они Его узнали, но Он стал невидимым. Почему так? Неужели Он сразу не мог открыться им? И зачем Он стал невидим, в чем тут дело?

Господь всемогущ. Неужели Ему трудно прийти сегодня вечером к каждому домой и сказать: ты почему не веруешь? Выключи телевизор, пойдем в церковь. Вряд ли кто откажется, так с ужасом и пойдут и даже бегом побегут. Вообще выволочь всех из постелей и заставить молиться не так уж трудно. Только Богу это совсем не нужно. Господь хотел бы, чтобы мы жили верой. А что такое вера? Вера – это тот Божественный дар, который невидимые вещи делает видимыми. Это сила, которая Христа, невидимо здесь присутствующего, делает явно видимым, но не глазами тела, а очами души. И вот именно поэтому Господь удержал глаза ученикам: Он хотел их веры. А когда вера была явлена, Он им открылся, а потом стал невидим, потому что нет нужды в том, чтобы Ему явно присутствовать. Если бы Он явно присутствовал, тогда зачем вера? Она не нужна.

Вот мы сегодня совершали всенощное бдение, славили воскресшего Христа, и Он стоял среди нас и сейчас стоит. Знаем мы это или не знаем? Каждый раз, когда мы собираемся в храм, помним ли мы о том, собственно, к Кому мы идем на встречу, зачем мы идем? И, стоя уже в храме, не забываем ли мы о том, в Чьем присутствии мы находимся?

Господь хочет от каждого человека подвига веры, чтобы человек жил бы именно этой Божественной силой, которая невидимое делает видимым, и причем делает его настолько важным, вот как для Луки и Клеопы: они шли по какому-то делу, отошли от Иерусалима уже довольно далеко, а когда узрели Христа, то бросили все и вернулись назад. Потому что все житейское попечение, когда человек встречается со Христом, становится ненужным пустяком. Поэтому настоящие христиане всегда поступают не по целесообразности мира сего, а все свои поступки сообразуют с душевной пользой. Вот то-то и то-то мне предлагается. Будет это полезно моей душе или не будет полезно? По-житейски вроде так лучше, а для души вредно – тогда нет, я лучше поступлю так, как для души полезно, потому что этим я сделаю шаг навстречу к Богу.

Все-таки самое главное в нашем бытии – это встреча с Богом, а еще лучше сказать – не только встреча, а, собственно, жизнь с Ним, постоянное духовное видение того, что Он пребывает в мире, и действует, и участвует в нашей жизни. Поэтому вся духовная жизнь – это есть постоянное возвращение к Богу, постоянная память о Нем, постоянное сообразование всех своих слов, мыслей, поступков, чувств именно с Его волей – так, как будто мы Его уже узрели, как будто действительно мы Его видим. Потому что вера наша говорит, что Бог вездесущ и Бог всеведущ. Следовательно, даже если мы Его не видим, даже если мы Его не чувствуем, Он нас видит и Он нас чувствует. И мы должны руководствоваться не своими чувствами – наши чувства врут, они все искажены грехом, – а мы должны руководствоваться верой в то, что Он видит нас, и чувствует, и знает, и любит, и хочет спасти.

Поэтому если бы мы веровали Ему, то тогда бы мы и не отчаивались и не унывали. Мы все время к Нему бы обращались и ждали бы ответа; мы всегда бы у Него просили, что нам необходимо, и Он бы нам всегда давал. А мы просим как бы в пустоту, не веруя, что Он даст, поэтому и не получаем. Он Сам об этом сказал: если ты просишь, то проси с верой. А мы остаемся наедине сами с собой и в гордом ослеплении, собственно, о Нем-то и забываем. Мы вместо того, чтобы просить у Него спасения, продолжаем заниматься каким-то бессмысленным самосовершенствованием, которое абсолютно бесплодно, потому что мы никак не делаемся лучше. Сам себя исправить человек не может – просто одна страсть может вытеснить другую, и больше ничего. Это же понятно. Только Господь, Который нас создал, только Он нас и может исправить. И причем Он этого еще и хочет. И если бы мы не упирались в своем безумии, то тогда бы все шло гораздо лучше.

Вот апостолам это удалось понять, усвоить, и поэтому Господь дал им благодать, которая очистила их «от всякия скверны». И нам нужно стараться жить не своим разумом, а верой. По милости Божией, у нас есть Священное Писание. Мы можем в него вникать умом, и Господь через Священное Писание будет нас вразумлять, что нам делать, как нам быть. А мы опять надеемся на себя, на свои какие-то ухищрения, уловки, мы пытаемся выстроить свою жизнь так, как будто никакого Бога вообще нет. Стараемся все нормально, удобно, спокойно построить, никак не соотнося с Ним. Поэтому наша жизнь терпит урон. Мы видим, что целые государства рушатся без Бога, рассеиваются, как дым. Потому что Бог – Созидатель. Как без Него можно здесь что-либо устроить?! И если мы будем строить свою жизнь не на Его воле, не на Его заповедях, а искать каких-то ловких путей, чтобы прожить как-то иначе, вне Его, то все рухнет все равно. Это бесполезно.

Очень поучительно всегда наблюдать людей, высоко поставленных над другими, какие они бывают несчастные и убогие в старости, когда уже никому не нужны и всю эту власть, все почести у них отбирают. Потому что если человек живет не Богом, то, когда он теряет что-нибудь земное, эта катастрофа для него всегда ужасна. Человек прилепился к земному, а Господь-то хочет всех к Царствию Небесному привлечь. Поэтому Он старается человека как-то от мира оторвать, направить его взор к духовному, понемножку старается отнять вот это все земное, опять же для пользы человека, а человек приходит в ужасное расстройство, в отчаяние.

Поэтому нам надо стараться в себе веру возгревать, приумножать. Вера – это изначала, конечно, дар Божий. Если Бог не даст, то хоть все книжки прочитай, хоть лоб расшиби об пол церковный, веры от этого не будет. Вера – дар Божий, но ее можно возгревать, потому что вера – это есть еще и добродетель (от слова «делать»). То есть, если все время совершать дела веры, она будет расти. Допустим, если обстоятельства нашего бытия предлагают нам нечто совершить, но мы отвергнемся этого, потому что это противоречит нашей вере, то сразу сделаем большой шаг вперед навстречу к Богу.

Именно этим наша с вами жизнь должна отличаться от жизни прочих людей. Все живут так, как им хочется, так, как им нравится, и в соответствии с тем, что о них люди скажут. Поэтому все и одеваться стараются так, чтобы люди ничего не сказали; и в квартиру все хотят купить именно то, что видели у людей; и жизнь свою семейную, амурную хотят построить именно так, как у Александра Дюма прочитали.

Вот из этих стереотипов человек намечтает, намечтает себе и пытается так жизнь устроить. Ну, конечно, ничего из этого не выйдет. Потому что жить надо верой – не так, как хочется, не так, как люди скажут, не так, как бабушка научила, а так, как Бог велит. А так, как Бог велит, это весьма трудно, потому что Бог свят, а мы грешны. Поэтому все, что велит нам Бог, на первых порах очень трудно, пока не войдешь уже во вкус этой небесной жизни. Поэтому совсем немного людей ходят в церковь, и никогда не было много. Бывали времена, когда храмов было много и людей было в храмах много. Но люди в основном ходили не Богу молиться, а наряды друг другу показывать, ходили друг перед другом тщеславиться, гордиться – некие ритуалы были. Сегодня ритуал ходить на партсобрание, на демонстрацию, а завтра отменят и будет ритуал – в церковь. И будут ходить. Заставить весь народ в церковь ходить – это делать нечего. Два-три указа и немножко побольше милиции – и все как миленькие пойдут. И это уже все было. Но Богу-то это совсем не нужно. Поэтому Бог это в один прекрасный момент все и отнял и разрушил. Потому что уже невозможно было для Бога эту всю мерзость терпеть. Гнев Божий обрушился именно потому, что удивительное лицемерие было, обман, фарисейство. А Господь хочет живой веры.

И каждый раз, поступая по вере – не так, как хочется, а так, как Бог велит, – в самой мелочи, постепенно ты будешь способен на большее. Каждый раз, когда делаешь не то, что хочется, а то, что надо, ты делаешь шаг навстречу к Богу. Вот это путь к прозрению. А когда уже прозреешь, увидишь Бога, тогда тебе скажут: сделай какой-то малый грех, пустяк – или мы тебя убьем лютой смертью вместе с твоей женой, детьми и всеми родственниками. Ты скажешь: убейте меня, и жену, и всех детей с родственниками, но я не смогу даже вот этот пустяк нарушить. Почему? Потому что это Богу не угодно. Когда человек уже Бога узрит, он грешить не может вообще. Не может: лучше меня убейте.

Поэтому все святые мученики, которых мы прославляем, они так и предпочитали. Им предлагали иногда сущий пустяк: вот статуя идола, мы в этого идола абсолютно не верим, это железный, деревянный или каменный истукан. Вот кадильница горит – ну возьми кусочек фимиама и брось. Веруешь в своего Христа – и веруй в кого хочешь, только возьми и брось, иначе мы тебя… И начиналось: и кости дробят, и кожу спускают, и в масло кипящее кидают. Спрашивается: ну чего упорствует? Большинство же веруют в душе, и нормально, и в церковь не надо ходить, постов не надо соблюдать, Евангелие читать не надо – в душе мы все верующие. Веруй себе в душе – положи только кусочек вещества в огонь, воскури фимиам. Нет, идет на смерть, да еще радуется. А почему? Потому что он уже прозрел, он видит Бога. Так и Стефан, когда его побивали камнями, он увидел небо отверстым. Господи, да побивайте на здоровье камнями, да еще поострей, потяжелей возьмите, мне до этого дела абсолютно нет, я вижу небо отверстое! Какое мне дело до моего собственного тела? Моя боль, моя молодость, моя красота, мой ум – это все ничто по сравнению с тем, что я вижу.

Вот, человек прозрел. И к этому прозрению каждый из нас должен, по милости Божией, двигаться. Потому что вот здесь, где мы с вами стоим, пребывает вся полнота Божества: мы слышим и слово Божие, и Дух Господень здесь, Господь и Телом здесь присутствует. Вся полнота Небесного Царствия пребывает здесь. Никакого иного Царствия Божия нет и быть не может. И чтобы это увидеть, нужна просто вера. У нас есть, конечно, вера, она-то нас сюда и приводит, но мы еще пока слепые. Поэтому надо нам прозреть, надо молиться Богу: Иисусе, Сыне Давидов, чтоб нам прозреть. А для этого нужно делать то, что Он велит, нужно делать то, что Он нас просит. И тогда потихонечку будем прозревать. И тогда сможем быть готовыми к тому подвигу, к которому Он нас зовет. Тогда из аморфных, расслабленных людей, не способных ни на что, мы сможем не только себя управить, но еще и Церкви послужить, людям, этому миру. Может быть, действительно кто-то из нас станет солью земли, которая сможет этот мир предохранить от гниения. И может быть, по нашему малому подвигу Господь и жизнь этому миру еще продлит, чтобы еще какие-то люди к покаянию пришли, к вере, к прозрению. Помоги нам в этом Господь и благодать Божия. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 14 сентября 1991 года, вечер

 

^ Вечерняя служба в неделю 16-ю по Пятидесятнице

В древнем патерике рассказывается такая история. Один брат спросил старца: «Что делать, если мне случится быть отягченным от сна и наступит час молитвословия, а душа моя от стыда не хочет сотворить молитвословие?» И отвечал ему старец: «Если тебе придется быть отягченным сном до утра, то, вставши, затвори двери и окна и твори свое молитвословие, ибо написано: “Твой есть день, и Твоя есть нощь”. Бог славится во всякое время». То есть хотя в монастыре есть обычай молиться в ночной тишине, но даже если до утра проспишь, встань, закрой окна и двери и молись, как будто ночью.

Почему-то людям невдомек, что когда у нас зима, то в Африке лето, а когда у нас день, в Америке ночь, и для Бога совершенно неважно, когда человек приступает к своей молитве. Бог хочет, чтобы сердце человеческое принадлежало Ему. Конечно, существует в Церкви определенный ритм жизни: есть праздники и будние дни, есть дни, посвященные святым, есть посты. Всякое исполнение закона приводит нашу жизнь в порядок, но мы часто хотим соблюсти некий ритуал во что бы то ни стало и считаем, что если мы все будем внешне правильно делать, то этим мы будем Богу угождать. На самом деле нет. Угождать Богу можно только если мы будем исполнять Его заповеди. А заповеди как раз не в ритуале, а в том, что человек трудится над изменением собственного сердца.

Вот некоторые считают, что на Казанскую работать нельзя. А почему нельзя? Нигде этого не написано. Плохо, когда человек, вместо того чтобы в праздник в храм идти, занимается еще чем-то, что у него есть на земле какие-то более важные дела помимо спасения своей души. Вот это есть грех, когда человек предпочитает материальную жизнь жизни духовной. Поэтому не труд грех, а грех – наше неправильное отношение к Богу.

«Старец сказал: «Один ест много и не насыщается, а другой ест мало и насыщается. А большую награду получает тот, кто много ест и остается голодным, нежели тот, который мало ест и бывает сыт». Подвиг состоит не в том, чтобы мало есть или много, а в том, чтобы себя удерживать, есть не досыта. Вот это трудней всего. Потому что у одного одна мера, ему надо ведро съесть, чтобы насытиться, а другому достаточно четырех картофелин. Так вот, тот, кто съедает полведра и чувствует голод, тот несет подвиг. А кто съедает четыре картофелины и наедается, тот никакого подвига не несет и поэтому не венчается.

Для Бога важно не то, какой ты есть, потому что один от природы добрый, другой от природы злой. У одного мама была пьяница, а у другого – подвижница. И понятно, что у этих двух мам вырастут разные дети. А Господь награждает того, кто из плохого стал хорошим. Некоторые говорят: вот я человек добрый. Ну и что? Ты и с детства был такой добрый, и мать у тебя добрая, и она тебя так воспитывала. Вот если бы ты был злым, как собака, а стал бы добрым или если бы ты даже стал вполовину меньше злым, то, хотя ты и остался гораздо злей, чем иной добрый, тогда тебе награда. Потому что ты потрудился, ты из плохого сделался лучшим. А если ты какой был, такой и умер, то никакой заслуги в том нет. Некоторые так и на исповеди говорят: я не воровал, я не сквернословил. Ну и что? Если бы ты в тюрьме родился, да папа и мама у тебя были блатные и ты в результате вором не стал, вот тогда тебе награда.

«Брат спросил старца: «Сестра моя бедна; если я из любви даю ей что-нибудь, в этом случае не есть ли она одна из нищих?» Старец отвечал: «Нет, потому что самая кровь привлекает тебя к ней». То есть ты даешь ей не потому, что она бедна, а потому, что она твоя сестра, ты ее жалеешь. Поэтому тот, кто помогает своим детям или внукам, никакой награды от Бога не получает. Потому что, если бы ты имел подлинную любовь, ты бы на улице ребеночка подобрал или в детском доме взял и ему бы служил. А так просто по крови тебя твое влечет. Поэтому ты всего лишь удовлетворяешь свою страсть, делаешь то, что по естеству. И корова это делает, лижет своего теленка, экая невидаль. А вот ты чужого возьми и больного – вот тогда будет награда. Поэтому многие, думая, что несут великий подвиг, душу свою кладут на детей, на внуков, так что порой даже некогда помолиться и в церковь сходить, на самом деле пусть не обольщаются: они удовлетворяют собственные страсти, а ничего для Бога доброго этим не делают.

Это не значит, что надо детей и внуков бросить, нет, упаси Бог, но не нужно думать, что они делают нечто такое высокое и необыкновенное. Потому что это ведь естественно, если в семье кто-то болен, что его родственник за ним ухаживает, ничего тут особенного нет. Подвиг несет только тот, кто ухаживает за чужим, который ему никто. Вот это уже подвиг, который венчается от Бога. Потому что человек делает нечто сверх своего естества. Господь ценит только это, потому что христианство – это жизнь сверхъестественная. Господь требует от нас сверхъестественной нравственности. Он так и говорит: «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». Если древний Моисеев закон повелевал: «Око за око, зуб за зуб», то есть если дали тебе по щеке, ну и ты дай по щеке, только не убивай, не превышай того, что тебе сделали, – то Господь требует уже высшего: прощай.

Кошке дай по щеке – и она тебя лапой, все понятно. Или собаку пни ногой – она тебя за ногу укусит. Так и мы: ты мне слово – и я тебе слово. Ты меня облаял – и я тебя. Ты со мной не здороваешься – и я с тобой не буду. Это обычная человеческая жизнь. А Господь требует высшего: он тебе сделал гадость – а ты ему подари коробку конфет. Вот это уже поступок, который требует от человека усилия воли. Он тебя обидел, он поступил нехорошо – а ты возьми его и прости. На такое способен совсем не каждый, а один из тысячи. И это как раз перед Богом и ценно, потому что это поступок Божественный, так поступает только Сам Бог. Все люди, пять миллиардов, на Бога плевать хотят, живут по-свински, делают что хотят. А Бог? Вместо того чтобы всех уничтожить, Он им солнце дает, воду дает, воздух дает, саму жизнь дает, и прощает, и жалеет, и милует, и кормит. Поэтому кто совершает подобные поступки, тот вступил в Божественную жизнь. И чем больше будет у нас таких поступков, тем мы будем ближе приближаться к Богу и становиться похожими на детей Божиих. А чем дальше мы от этих поступков, тем ближе мы будем к прочим человецам, которые живут по своим естественным инстинктам: мое – не мое, обидели – дай сдачи, – как все звери живут.

Поэтому христианство многим совсем не по плечу. Как это так? От этого отказаться, от этого отказаться, от этого. Я так не могу, мне это надо, и это, и это… Поэтому Церковь – это совсем не для всех. И Царствие Небесное – это совсем не для всех. Это для очень немногих: только для тех, кто сможет преодолеть свое падшее естество и духом своим возвыситься до небесной жизни. А как возвыситься? Все это делается понемножку, в преодолении. Вот спать хочется – нет, все-таки я помолюсь. Есть хочется и то, и другое – нет, я все-таки попощусь. Хочется в постельке полежать – нет, я все-таки в храм пойду. Обидел кто, на душе горько, хочется что-то злое в ответ сказать – нет, я все-таки промолчу, а еще лучше за обидчика и помолюсь. И так вся жизнь из этого будет складываться: хочется что-то делать по своему звериному естеству – нет, не буду, я человек, я христианин, я в крещении Богу обещал быть хорошим и поэтому стараюсь сам себя прижать, исправить. Терпения нет, мочи нет – обращусь к Богу: Господи, помоги. И Господь поможет сразу.

Как только человек обращается за помощью к Богу, Господь тут же всегда помогает. Поэтому несмотря на то что большинство людей и не живут никакой духовной жизнью, но храмы всегда все переполнены. Потому что молятся люди Богу, а Бог помогает. Но Бог пришел и Кровь Свою проливал не для того, чтобы мы были сытые, здоровые и богатые. Нет, это слишком низко и недостойно человека. Господь хочет всем нам дать Царство Небесное. И путь к этому Царству идет через преодоление своей звериной природы, чтобы мы постепенно из зверей людьми бы сделались, а из людей – ангелами. Вот на это нам и отпущена наша короткая жизнь. Кто на этом поприще потрудится, хотя бы чуть-чуть станет лучше – не сам, конечно, а благодатью Божией, – тот и войдет в Царство Небесное. Потому что достичь самому этого невозможно. Но если человек устремляется и Господь видит, что человек очень-очень хочет не на словах, а на деле, тогда Господь и дает. Поэтому если мы с вами захотим, Он и нам даст. Тогда все мы встретимся в Царствии Небесном. А кто не захочет, тот, значит, останется в погибели.

Господь всех бы хотел соединить, но, к сожалению, насильно мил не будешь. Господь хочет от нас только любви, но палкой нельзя заставить любить. Сколько человеку ни говори, что надо быть хорошим, что надо заповеди Божии соблюдать, что надо Бога любить, надо в храм ходить, он же не будет. Можно только связать его, избить, принести, положить – ну это можно, но от этого любви к Богу в сердце его не прибавится. Человек должен сам. Поэтому кто сам на этот путь встает, тот и достигает, а остальные – нет. И что же, все погибнут? Да, все погибнут. Господь Сам сказал: «Не бойся, малое стадо!» Тех людей, которые действительно желают жить по-Божьи, их очень немного, а остальные все на словах. Они так и говорят: мы Бога в душе имеем, нам этого вполне хватает.

Так, в душе чувствует, что Бог есть, и ему этого достаточно. А то, что он живет прямо против воли Божией, дела до этого нет никакого. Поэтому, когда такой человек умирает, это самый страшный момент его жизни. Поэтому все люди так и смерти-то боятся, все хотят пожить подольше да полечиться – именно бытие свое на земле продлить. Чувствует душа, что ждет за гробом жуть кромешная, потому что всю жизнь без Бога прожил – и теперь в эту бездну нырять. Это все равно что в черный бездонный колодец с закрытыми глазами. Что там будет? Не знает человек, потому что живет впотьмах. И эту тьму только заповеди Божии способны рассеять. Поэтому не надо себя жалеть, надо стараться утеснять свое греховное естество.

Ничего, пусть мы будем у людей считаться и глупыми, и неразумными; пусть они все заберут, загребут; пусть нас обманут, пусть, это не страшно. Мы ни трехкомнатную квартиру, ни шубу с собой туда не возьмем, нет, мы возьмем с собой только свою душу. И вот от того, какая эта душа, и зависит наша жизнь. Поэтому надо стараться, чтобы эту свою душу сделать пригодной для небесной жизни. И тогда мы поймем, что блаженней давать, чем брать. Это гораздо лучше, это гораздо выгодней. Да, материально мы, конечно, здесь много потеряем. Сам Христос, когда на земле ходил, Он что приобрел? Только Крест, больше ничего, даже дома не имел. Это не значит, что имение плохо, нет, среди святых бывали люди и очень богатые, но отношение к этому богатству было совсем иное. Не оно ими владело, а они им. Вот что важно. И нами ничто не должно обладать, только одна любовь к Богу. Поэтому будем, по милости Божией, возгревать в себе эту любовь, чтобы нам не остаться окраденными. Спаси всех, Господи. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 15 сентября 1991, вечер

 

^ Всенощное бдение под неделю 17-ю по Пятидесятнице

Завтра три праздника сливаются в один: и Воскресенье – малая Пасха, и предпразднство Воздвижения, и отдание Рождества Богородицы. Это, конечно, для нас очень радостно, хотя трудно бывает вместить в свой ум и сердце и охватить духовным взором эти все церковные торжества. Но год от года, месяц от месяца наш ум просвещается православным богослужением, многие слова становятся нам более понятными. Так постепенно Церковь нас воспитывает в духе и истине, потому что наше богослужение есть жизнь в Духе Святом. И нам дана такая возможность, удивительное счастье пребывать в храме и приобщаться этой Божественной жизни.

Наша земная жизнь очень тяжела. Тяжесть ее заключается не в том, что мы терпим какую-то особенную нужду. Все мы живем довольно сыто, и редко кто уж совсем бедствует. Но сложность заключается в другом – в том, что мы часто очень расслаблены и растеряны. Поэтому нам нужно почаще задавать себе вопрос, а лучше бы ежедневно (как только проснулся) подумать: зачем я живу? что толку в моей жизни? что я в эту жизнь принес хорошего? А вечером подумать о смерти: вот смерть лежит передо мною, а верую ли я в то, что она будет?

Мы читаем вечерние молитвы, но глаза наши как-то пробегают мимо слов: «Неужели мне одр сей гроб будет, или еще окаянную мою душу просветиши днем?» Действительно, в эту ночь мы можем помереть, но мы в это как бы не веруем. Это неверие чисто психологически объяснимо, потому что человек создан Богом бессмертным и смерть – вещь противоестественная для человека. Поэтому он не хочет ни думать о ней, ни знать о ней ничего не хочет. Но смерть все-таки есть. И святые отцы и люди духовные советуют о ней почаще помышлять. А некоторые подвижники и гроб в келью ставили, а другие даже укладывались туда спать, чтобы уж совсем не забыть: просыпаешься – так уж в гробу. Чтобы знал, чем эта жизнь кончается. Так делалось, чтобы лучше вникнуть в цену нашей жизни, чтобы каждый день был прожит не зря.

Дьявол весь мир закрутил в такую карусель, что, приди завтра Христос на землю и попробуй что-то людям объяснить, Его голос вообще не будет услышан, он просто потонет, потому что его перекричат радио, телевидение, газеты, журналы, люди. Поэтому Господь второй раз на землю уже не придет. Он придет только тогда, когда будет судить мир. И если мы начнем задумываться над этим вопросом часто, то увидим, что в нас будет расти вера. А все наши беды и жизненные неустройства, всякая тягота и отсутствие радости в жизни связаны только с одним – нашим неверием. Его нельзя даже назвать маловерием, а именно неверием. Мы не верим в то, что Господь может нас очистить. Мы не верим, что есть Дух Святой. Мы не верим, что будет смерть. Так вот теоретически, особенно в кругу близких людей, когда мы эти вопросы обсуждаем, мы вроде все верующие и в храм стремимся. Но очень быстро наш жар улетучивается, и на практике то, чему мы учимся в храме, никак не проявляется.

Поэтому жизнь наша течет очень однообразно. Мы не принимаем благодать на благодать, а топчемся на месте. Если в нас и происходят изменения какие-то, то это крайне незаметно. И может так случиться, что мы просто не успеем преобразиться настолько, чтоб Господь нас взял в Царствие Небесное. Царствие Небесное есть Царствие святых, а святые – это те, кто приобщен к Святому Духу. И цель христианской жизни – приобрести благодать Святого Духа. Но этому мешает именно наше неверие. Из-за него мы все время погружаемся в суету. Мы веруем не Богу. Мы веруем в силу денег: вот они есть – тогда все в порядке. Веруем в здоровье: здоровье есть, а остальное все будет, говорят люди. Хотя ничего не будет, и здоровья тоже не будет, оно не может длиться бесконечно.

Каждый из нас погружен в какие-то такие «веры»; во что-то он верит больше, во что-то меньше. Человек всегда что предпочитает в жизни, в то он и верует. И Господь так же в Евангелии сказал: «Где сокровище ваше, там и сердце ваше». Сокровище – это то, что человек хранит, то, что для него сокровенно, что для него важно в жизни. И то, для чего человек живет, что для него главное, и есть его бог. Один живет ради денег; ему не нужно уже ничего: у него есть и дача, и машина, и еда, и одежда, а он все равно хочет деньгу выколотить. Зачем? А другой живет жизнью толстых журналов. Третий – телевизором, четвертый – детьми, пятый – своим здоровьем, шестой – ссорами с отцом или матерью, седьмой отстаивает «свободу» в супружеской жизни и так далее. Вот чему жизнь посвящена. Но если человек задумается, зачем он живет и что скоро или нескоро придется умирать, то тогда перед этими двумя вопросами – жизнью и смертью – всё суета мирская; и жизнь толстых журналов, и деньги, и здоровье как-то бледнеют и показывают свою нелепую сущность. Потому что эти вопросы очень важны, и правильно их разрешает только вера.

А что такое вера? Многие понимают это в вульгарном смысле слова, как какое-то доверие: один человек сказал, а другой поверил. А апостол Павел не так учит. Он говорит, что вера есть духовное видение, это видение духовных вещей, понимание их. И вера от слышания. Человек слышит некие слова, и его сердце начинает на них отзываться, свидетельствовать человеку, что эти слова истинны. С этого начинается вера. Христос пришел на землю и не пытался никого поразить чем-то необыкновенным. Хотя Он совершал много чудес, но не совершал ничего эффектного, чтобы привлечь к Себе массу поклонников. Людей очень легко привлечь именно эффектом. И те, кто создает новые секты, обязательно стараются выдумать что-нибудь особенное. Это действительно очень просто, особенно у нас в России при нашей религиозной темноте легко. Можно миллион последователей приобрести, придумав какую-нибудь штуку: например, по понедельникам черного хлеба не есть или еще какую-то ерунду. И чем это будет глупее, тем будет больше последователей. Человек падок на все внешнее, и враг это всегда использует.

Но это в сторону, а если вернуться к вере… Вот человек уверовал, и в нем начинается процесс борьбы. Почему вера всегда связана с борьбой? Потому что те слова, которыми к нам обращается Господь, вызывают в нас бурю. Мы живем по стихиям мира, а слова Господни истинны и выступают против всех этих стихий. А поскольку мы привыкли плавать по течениям мира, этого житейского моря, то хотя сердце наше, созданное Богом, отзывается на слова Божии, как на истину, но эта привычка заставляет нас постоянно отрекаться от Его слов. Вот здесь и борьба: сумеет ли человек выплыть против течения? Так ли сильно задели его сердце слова Господни, обращенные к нему, что он смог развернуть свой корпус в противоположную сторону и начать плыть против течения, плыть против всего-всего, что его в мире окружает, – против культуры, в которой он воспитан; против народа, в котором он живет; против хода истории, которая совершается на его глазах; против людских привычек и образа жизни?

А это очень тяжело. В потоке-то гораздо легче нестись: закрыл глаза, лег на спину или на живот и плыви. Поэтому, естественно, немногие отваживаются выгребать против течения, хотя внутренне, сердцем, и соглашаются с истиной слова Божия. Многие говорят: я верую в душе. Это значит, что человек на брюхе плывет по течению, но в душе он знает, что плывет не туда, а, прямо скажем, в противоположную сторону. А если бы человек задавал себе утром вопрос: зачем я живу? – и вечером: что я буду делать после того, как умру? – то это подвигнуло бы его делать какие-то усилия, чтобы из потока выбраться. Сначала приблизиться туда, где течение не такое бурное, потом одуматься, осмыслить свое бытие и повернуть назад.

Человек на отрицательном опыте всей своей жизни полностью убеждается, что она приходит к ужасающему концу. Все, что, как ему казалось, он в результате жизни приобрел, на самом деле он теряет – в результате смерти. То есть все желания человека, все его стремления оказываются просто дымом, прахом. И помимо того, что это глупо, это и безнравственно. Поэтому совесть – голос Божий в человеке, который не глохнет никогда, – все время ему говорит: ну что ты делаешь? опомнись, это же нехорошо, это некрасиво. Хотя он сам себя оправдывает: ну и что? все так… а что делать? такая теперь жизнь. И много других слов, которыми человек привык себя убаюкивать. Но когда он задаст себе эти вопросы, уже не остается никаких оправданий безнравственности, этой некрасоте жизни, этому поганству, в котором он живет.

Тогда происходит борьба выбора: с кем я, с миром или с Богом? Если переворот происходит, человек наконец решается отречься от мира и говорит: «Нет, Господи, я хочу быть с Тобой. Ничто в мире меня не привлекает так, как привлекаешь Ты», – это называется покаянием. Если же с нами этого еще не произошло, значит, мы еще не покаялись, хотя на исповеди бывали сто раз. Покаяние есть именно тот переворот жизни, когда человек вступает в борьбу с миром. В древности он всегда был связан с крещением. Прежде чем человек не делал этот поворот, он не крестился. Это сейчас люди приходят, «с ножом к горлу» требуют: крести меня во что бы то ни стало. А то обидится, топнет ножкой, пойдет в другой храм, заплатит двадцать пять рублей, и его покрестят (за деньги чего не сделают?).

Раньше было не так, и в чине крещения это сохранилось. Когда крестят человека, его поворачивают лицом на запад (Господь пришел на Востоке, и алтарь у нас всегда ориентирован на восток, как символ Господа; а запад ему противоположен), и трижды он отрекается от сатаны, от всего мира и от того, что в мире. Священник говорит ему: «И дуни, и плюни на него». То есть с того момента, как человек становится христианином, он на мир и на дьявола плевать хотел. Он уже не боится ни колдунов, ни знахарей, ни какой-то порчи, черной магии, экстрасенсов, йогов. Чего бояться, когда он уже выбор сделал, решил идти за Господом? Ничто ему отныне не угрожает.

Многих из нас крестили с детства, и они по инерции в храм ходят, но еще не познали, что такое истинное христианство, и не знают, что такое покаяние. Поэтому такое колебание в нас часто и происходит, что еще окончательный выбор не сделан. И пока мы его не сделаем, мы никакие не христиане, об этом и речи быть не может. Потому что крещеный человек, живущий по стихиям мира, есть дезертир, предатель, отпадший от Церкви, хотя он может и в церковь ходить. Это не играет почти никакой роли: ходит или не ходит, говорит ли, что он верующий, или не говорит. И Гитлер был крещеный; подумаешь, невидаль – быть крещеным. Господь сказал: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет». Значит, только такой человек, который имеет к своему крещению еще и православную веру, то есть ясно видит, зачем он живет, и всегда помнит, что эта земная жизнь кончится, – человек, сделавший выбор, – становится христианином. Он еще не святой, он еще не достиг Царствия Небесного – нет, это все впереди. А многим из нас надо сначала стать христианами и потом уже двигаться к Царствию Небесному. И путь этот долог, нужно еще стяжать благодать Святого Духа.

Почему книги Ветхого и Нового Завета являются для Церкви священными? Потому что в них рассказывается о тех духовных процессах, которые бывают в каждом человеке. То, что происходило в Израиле, происходит и в каждом человеке до пришествия Христа. То, что совершалось с апостолами, совершается со всеми людьми, идущими ко Христу. А что было с апостолами после дня Пятидесятницы, бывает с теми людьми, которые сподобились этой Пятидесятницы, достигли благодати Святого Духа. В сегодняшнем Евангелии описывается маленький эпизод, один вечер апостольской жизни. Вскоре после воскресения Господь пришел к ученикам и сказал: «Мир вам» – произнес Свое обычное приветствие, которое на Востоке весьма распространено. Так вот незаметно, тихо вошел, чтобы их не испугать, осторожно. Он старался подчеркнуть обыденность Своего визита – не в ветре пришел, не в буре, не в облаке, не с тысячами ангелов, блистающих крыльями, не под трубный звук, а тихо так вошел и сказал очень просто: «Мир вам». Но они все равно смутились и испугались и подумали, что видят духа. Господь говорит: «Что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня. И, сказав это, показал им руки и ноги». Он им дал Себя потрогать, показал: вот видите, здесь гвоздь прошел, вот здесь гвоздь прошел, здесь Меня копием ударили. Видите, это Я? Ведь дух даже тени не отбрасывает. Это Я, распятый Иисус Христос. Я немножко не похож на Того, Который был до распятия, потому что сейчас Мое тело воскресло, оно уже другое, но это Я. Он их пытался убедить, убедить навеки.

Когда человек не знает, спит он или нет, то щиплет себя: если больно, значит, не сплю, а если не больно, значит, во сне. То есть, потрогав, человек лучше доверяет, особенно люди простые. Недаром служители во всех музеях говорят: не трогать руками. Потому что обязательно хочется потрогать. Как дети: им что ни покажешь, они все раз – и в руку: надо потрогать, убедиться в достоверности. Мы люди плотские, нам надо ощутить своей плотью, потому что свое ощущение уже запомнишь, не будешь говорить: ну это мы были в состоянии массового гипноза.

«Когда же они от радости еще не верили и дивились, Он сказал им: есть ли у вас здесь какая пища? Они подали Ему часть печеной рыбы и сотового меда. И, взяв, ел пред ними. И сказал им: вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах». То есть даже ел перед ними, хотя, конечно, в пище никакой не нуждался, потому что в Царствии Небесном, как Он Сам говорил, не едят, не пьют и замуж не выходят. Там вообще жизнь духовная, там не нужны ни рыба, ни мясо, ни хлеб, ни вода. Но Он специально перед ними ел, чтобы еще раз убедить их, что Он воскрес во плоти и то, о чем в законе Моисеевом и в пророках написано, исполнилось вот сейчас, сию минуту: Он воскрес и им явился. И отверз им ум, сошла на них благодать Святого Духа – и они поняли Писание.

Вот так же и мы, читая Евангелие, сначала одно понимаем, на следующий год другое, на третий – третье. Откуда это? Это благодать Святого Духа так на нас действует, все более и более просвещает нас. Поэтому чем больше мы будем Писание читать, чем больше будем в храм ходить и старательней и усердней молиться, тем больше поймем, тем больше возрастет наша вера и просветится ум наш и сердце.

И вот Он отверз им ум. «И сказал им: так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима. Вы же свидетели сему». Господь не пришел к каждому в дом и не дал каждому из нас, чтобы мы свой перст вложили в Его язвы гвоздиные, хотя теоретически это возможно. Господь и сейчас во плоти пребывает одесную Бога Отца. И, как всемогущий Бог, Он, конечно, может каждому из нас явиться и сказать: вот ты, Вася, Маня, не веруешь, или веруешь плохо, или забываешь о том, что ты будешь помирать. Иди сюда и посмотри на Мои язвы.

Конечно, бывают у нас какие-то особые посещения Божии, когда Господь касается нас близко; они нас заставляют как бы встряхнуться и усердней молиться. Но при этом наша вера терпит изменения без нашего подвига. Господь это делает как бы за нас. Поэтому Господь избрал учеников, чтобы они проповедовали по всей вселенной. Он им дал эти свидетельства, чтобы другие люди приобрели блаженство только по их слову. И очень важно поверить на слово. Поэтому Господь сказал: блаженны те, которые уверуют по вашим словам. «Невидевшие и уверовавшие». И мы должны уверовать каждому слову, сказанному Господом, – что оно истинно, что оно нас выведет из тьмы. Мы должны веровать, что получим благодать Святого Духа, если будем делать то, что Господь нам заповедал.

Господь ученикам сказал: «Я пошлю обетование Отца Моего на вас; вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше». И они послушались. Он дал им заповедь: оставайтесь в Иерусалиме. Как же им было трудно это исполнить! Их Учителя и Господа распяли, народ с ненавистью кричал: «Распни, распни!» А их все знали в лицо, знали, что они Его ученики. Как же страшно было оставаться в этом городе, полном злобных иудеев, которые только и хотели их растерзать! А Господь им устроил последний экзамен на мужество: оставайтесь – тогда получите Утешителя, получите то, что вам обещано. И они остались. Они поверили Ему и поэтому получили.

Вот так и мы. Если бы мы веровали заповедям Божиим; веровали, что благодать можно получить только если ты благословляешь того, кто тебя проклинает; если бы мы веровали, что благодать можно получить только тогда, когда тебя бьют по правой, а ты подставляешь левую; что можно получить благодать только тогда, когда ты даешь взаймы, а назад не просишь, – вот если бы мы в это поверили, мы бы благодать Божию получили. Но заповеди Божии для нас слишком абстрактны, мы словам Господним не веруем, поэтому наша жизнь так и протекает уныло и скучно, как у всех безбожников. А если б мы заповеди стали исполнять, тогда бы познали, что такое благодать Божия. Мы бы знали, что благодать Божия приносит такую радость, которую Сам Христос назвал блаженством. Он говорит: блаженны нищие духом, блаженны те, кто плачут о своих грехах, блаженны кто алчут и жаждут праведной жизни. Только тот и блажен, кто действительно хочет благодати Святого Духа.

А мы Духа Святого не познали и не ведаем, поэтому и Христу не доверяем. Эти слова Господни мы, конечно, читаем (некоторые по главе Евангелия в день прочитывают, некоторые – по две). Но что́ из этого надо извлечь для своей очень короткой жизни, нам как-то невдомек, никак мы не свяжем Евангелие и нашу жизнь. Как будто не для нас сказано, например, апостолом Павлом: «Непрестанно молитесь». У нас нет усердия ни на молитву, ни на добрые дела. Поэтому и благодати Божией мы не ощущаем, поэтому так холодны и к Евангелию, холодны и друг к другу и нет у нас ни сострадания, ни любви. Мы равнодушны ко святому причащению: ну не причастился – завтра причащусь, еще когда-нибудь, через месяц причащусь. Нет у нас жажды, никакой нет потребности. Нам Господь говорит: это Моя Плоть и Моя Кровь – а нам как будто нет до этого никакого дела. А ведь Господь для того и на землю пришел, чтобы нас питать Собой – Своим словом, Своей Плотью, Своей Кровью. Вот в чем смысл-то был Его воплощения.

Если человек исполняет заповеди Божии не из страха наказания, потому что само житие без Бога уже страшное наказание, а с желанием приобрести благодать Божию, то тут нужна очень сильная вера. Потому что нужно верить не своим страхам и своим желаниям, а тому, что, раз Господь сказал, так и будет. И тут испытание нашей веры. Вот апостолы сидят в Иерусалиме, трясутся от страха, но не уходят, ждут, когда благодать Божия на них снизойдет. И дождались. Прошло время, и излилась на них благодать Святого Духа. Долго они ждали, от Пасхи до Пятидесятницы, но Господь им дал, потому что они были к этому уже подготовлены.

Вот и мы с вами уже довольно подготовлены. Сколько мы слышали слов Христа Спасителя. Все, что Христос говорил Своим апостолам, и мы уже слышали, а некоторые и не раз. Апостолы-то только одну жизнь прожили с Господом, а мы сколько! Сколько раз мы уже встречали Его Рождество! Сколько раз встречали Его Вход в Иерусалим, переживали Его крестное страдание, Его славное Воскресение! Нам Господь является каждое воскресенье, на всенощной мы читаем воскресное Евангелие и вновь и вновь переживаем то, что пережили апостолы. Он нам говорит: «Мир вам». Для чего? Чтобы этот мир в нас вошел, чтобы мы наконец Ему поверили. И тогда произойдет действительное чудо.

Недавно один человек рассказывал о таком чуде. Он сам простец, учился только две зимы в школе, и за свою жизнь очень много пострадал, отсидел в лагере одиннадцать лет. Сейчас он уже старенький, больной, слепой. И вот, вспоминая о лагере, сказал, что там была великая радость. И все сразу удивились, как же так, потому что нет на земле более страшного места. Один писатель говорил, что опыт лагеря – это полностью отрицательный опыт. Такого места не должно быть на земле, оно калечит и тех, кто там сидит, и тех, кто их сторожит, и даже тех, кто просто знает, что этот лагерь существует, – всех. А тут вдруг радость необыкновенная. И он рассказал, как эту радость стяжал.

Пришел очередной этап с женщинами, выгрузили их. Он обратил внимание на девочку шестнадцати лет, которая неутешно плакала, и спрашивает: «Что же ты, милая, плачешь? Нельзя ли чем тебя утешить?» Она рассказала, что их везли по этапу двое суток и не кормили, а в лагере дали двухсуточную норму хлеба. Пайка у них была довольно большая – на два дня буханка хлеба. И она свою буханку несла под мышкой, а у нее, видя, что девочка молоденькая, отобрали. Тем лагерь и страшен, что сильный обижает слабого. Это вообще самое страшное, что есть на свете. Есть четыре вида грехов, которые хуже смертных и вопиют к Богу об отмщении, и один из них – когда сильный обижает слабого. И вот у нее отняли, она плачет – голодная и страшно, потому что одна, мама-то не в этом лагере, разъединили, естественно. Побежал он в барак, достал свою пайку, приносит: «На, покушай». А она отвечает: «Я свою честь за хлеб не продаю». Он был ошеломлен, потому что он вообще-то монах с детства, и никаких у него поползновений на этот счет не было. Подошел к другим женщинам и попросил передать ей как бы от них. Только тогда она взяла.

И вот когда он этот хлеб отдал, то испытал небесную радость. Почему? Да потому что он исполнил заповедь Христову, и на него сошла благодать Божия. Он не ласковым словом посочувствовал, не часть отдал, а отдал все, что имел; отдал, когда сам был голодный, сам был в тяжелых работах, и к тому же был старше и гораздо больше, может быть, в этом хлебе нуждался. Но все равно отдал – и, конечно, тут же приобрел взамен, потому что он это делал ради Христа и Господь его наградил. И вот прошло уже много времени, уже давно этот лагерь забыт, жизнь давно другая, веселая и счастливая, но тем не менее он вспоминает об этом спустя сорок или пятьдесят лет, потому что испытал райское блаженство.

И мы с вами это блаженство можем испытывать всегда, когда совершим что-то ради Господа. Вся наша жизнь от рождения до смерти состоит из поступков, и, если бы они всегда совпадали с волей Божией, мы испытывали бы райское блаженство. Вот мама ребеночку говорит: отнеси белье в прачечную – и он тут же берет это белье и несет. И мать его встречает глазами, исполненными благодарности и любви. Она готова его прижать к сердцу, обласкать, готова для этого послушного дитя трудиться еще больше, жизнь свою класть. А если ребенок говорит: «Нет, мам, потом», или: «Мне не хочется. Почему я должен? А почему не он? В прошлый раз, помнишь, двадцать восемь месяцев тому назад, я ходил, а теперь его очередь…» Тогда мама расстраивается, сердится, и вместо того, чтобы себе жизнь облегчить, человек получает скандал, на душе у него тяжесть.

Так же и в нашей жизни. Если бы мы исполняли волю Отца нашего Небесного, то непрестанно пребывали бы в радости, Господь бы нам отпускал полную чашу Духа Божия, столько, сколько мы могли бы вместить. А так как мы постоянно уклоняемся от воли Божией, то и получаем ту жизнь, которую имеем, то есть жизнь грешную, ибо грех есть отступление от воли Божией. Поэтому чем скорее мы это поймем, тем лучше. И чем больше будет наш подвиг, тем больше и награда: одна награда тому, кого попросили, и он сделал, а другая – тому, кто сам догадался, без просьбы. Вот мама пришла, а тут вдруг чудо: белье уже в прачечную отнесено и метки все пришиты. Я не знаю, есть ли такие дети на земле? Наверное, нет. Если бы у нас были такие дети, мы бы тогда были совсем другим народом. Даже если их немного, такие люди удивительно украшают свою жизнь и жизнь всех людей вокруг.

Мы как? Нас задели – и мы не можем, чтобы не выругаться, не поставить человеку на вид, не можем никак с собой справиться, чтобы свою злобу утихомирить. А ведь Господь сказал: прощать надо. Даже если семьдесят раз по семь брат тебя за день обидит, надо прощать. И вот каждый раз, когда мы любую заповедь исполним, мы в этот момент получим благодать Духа Божия. Если мы отдадим какую-то часть того, что имеем, то получим благодать Божию, но мало. А если отдадим все, получим много. Как этот монах: весь хлеб, какой у него был (а что такое в лагере хлеб, каждый, кто там был, знает), он отдал – и поэтому столько получил от Бога, сколько никогда за всю свою жизнь не получал. Но для этого какую нужно веру иметь! Надо веровать, что отдашь – и получишь от Бога. А мы не веруем, мы боимся отдать: боимся отдать свою гордость, отдать свое тщеславие, свои силы, боимся переработать, перетрудиться для другого – все время боимся чего-то, свое бережем. Но Царствие Небесное получит только тот, кто душу свою погубит ради Евангелия, то есть отдаст все. «Сами себя, друг друга и всю жизнь Христу Богу предадим» – всю жизнь отдадим на исполнение заповедей. Всех заповедей.

Господь дал нам, дуракам, заповеди, потому что мы люди нечувствительные, мы не знаем, что хорошо, что плохо. Сначала Господь сказал: не убивай, не кради, не прелюбодействуй. Ведь каждый должен понимать, что нельзя прелюбодействовать, нельзя воровать, завидовать, лжесвидетельствовать – нельзя этого делать. А раз уж он не понимает, Господь дал ему заповеди в Ветхом Завете – только для того, чтобы из скотины превратить его в подобие человека. Но это еще совсем не духовная жизнь. Подумаешь, не прелюбодействуй или не завидуй. Да этого просто каждый нормальный человек не должен делать. Даже животное так не делает. А духовная жизнь начинается с другого. Ты даже не гляди с вожделением, чтобы у тебя в душе даже такой мысли не было – вот это уже духовная жизнь, потому что помысел тебе предлагает грех, а ты этот помысел отвергаешь. Все мое желание стремится к греху, а я говорю «нет». Почему? А потому, что я плюю на сатану. Потому что я выбрал уже Христа. Потому что ничего мне не надо в этой жизни от дьявола, я хочу только быть со Христом.

И если человек так себя ведет, если из таких поступков его жизнь состоит, то она хоть и трудна, потому что все время на всех планах бытия идет борьба со своими вожделениями, своими хотениями, но зато человек приобретает благодать Святого Духа. И уж когда приобретет благодать Святого Духа, тогда ему на свете легко живется, он блажен, он вообще не скорбит, что бы ни происходило, потому что с ним Бог. У него появляется ясное видение вещей, ему становится все понятно: зачем он живет, почему, как; что нужно делать, а что делать ни в коем случае нельзя. Он понимает, что иго Христово благо, а бремя Его легко есть.

Как легко заповеди Божии исполнять, когда есть у человека благодать Святого Духа! Для этого никакого труда не надо, они сами исполняются. Один батюшка сказал: что такое христианская жизнь? Это очень просто. Один человек говорит другому: «Давай шкаф отнесем в другую комнату». Он говорит: «Давай». И отнесли. «Да нет, пожалуй, вернем назад».- «Ну давай вернем». Вернули. «Ты знаешь, что-то мне не нравится, давай спустим его вниз с пятого этажа». Спустили. «Жалко шкаф, давай принесем обратно».- «Давай». Вот как просто. Вот это и есть христианская жизнь, потому что это есть исполнение заповеди Божией. Не раздражается человек, не ропщет: да что ты мне голову морочишь, да что тебе, делать нечего? Сказано же, что, если кто просит пройти с ним поприще, пройди с ним два. Ведь если бы человек понял, зачем живет, то будет ли он ради каких-то дел ближнего обижать, или оскорблять, или кричать на него? Только в одном случае стоит на человека накричать и даже наказать: когда есть шанс остановить его в грехе. Когда видишь, что человек в грехе пребывает и ты можешь его образумить, знаешь, что этот человек послушает тебя, тогда можешь и крикнуть. Только в этом случае позволительно. И Господь так поступал. Но если знаешь, что это бесполезно, тогда уж не кричи, потому что к его греху присовокупишь еще и свой.

Если мы хотим быть христианами, то должны сделать выбор. Он, этот самый главный выбор, делается только однажды, а потом каждый день и каждый час всегда надо делать выбор в пользу Христа, Царствия Небесного и всегда стремиться к главному, всегда помнить, что цель нашей жизни не что-то кому-то доказать – это бесполезно, – не кому-то что-то объяснить. Вот и я все рассказываю, объясняю не потому, что думаю, что завтра все мы станем христианами. Да я в это чудо совершенно не могу и поверить, потому что до меня были и получше. Сам Христос проповедовал, а кто Его послушал? Много ли стало у Него учеников? Да и из тех, кто стал, один отрекся, другой предал, а все остальные убежали. А это же Христос был. Тогда для чего я это делаю? Чтоб заповедь Божию исполнять. Раз сказано, значит, надо делать.

И каждый из нас должен стараться делать то, что ему сказано Богом. Что ему положено, то он и должен делать. Если ты мать, значит, ты должна по совести поступать, так, как должна поступать мать. Если ты жена, ты должна поступать по совести и по заповеди Божией так, как должна поступать жена. Если ты сын, ты должен поступать, как должен поступать сын. Если ты начальник, будь таким начальником, чтобы тобой Господь любовался, а не отворачивался от тебя. И так во всем. То есть бытие наше должно быть прекрасно. Вот поэтому Достоевский говорил: красота спасет мир. Наши мысли, выражение нашего лица, наши чувства, наши поступки должны быть прекрасны. И если это будет, тогда мы будем христианами. Тогда Господь нам и пошлет благодать Святого Духа, которая есть высшая красота, смысл и цель нашей жизни.

И если мы хотим ее приобрести, мы должны стараться. И чем больше мы будем стараться, тем больше и получим. Не так, что благодать Божия сначала посетит человека, а потом он как бы ее отработает. Нет, надо обязательно потрудиться, потому что в этом труде наша вера проявляется. Ничего не понимаешь, ничего не чувствуешь, сухо в горле и в сердце, но все-таки заставляй себя молиться и помни, что Господь видит твои глупые усилия и поможет тебе, если ты будешь верен Ему. Только не ленись, долго молись, трудись, ищи, жди – и Господь придет. Как только засомневался, не веруешь – сразу начнешь тонуть. Вспомни Петра: ведь шел же по воде, а усомнился – стал тонуть. Вот так и мы, как начинаем малодушествовать, как забываем о том, что умирать будем, что эту жизнь надо прожить так, чтобы вся она была произведением прекрасного искусства, духовной жизнью, – сразу утонем в этом житейском море, сразу будем такие, как все: начнем денежки копить, начнем себе все покупать, что-то кому-то доказывать, объяснять, что-то из себя выставлять, кем-то обязательно прикидываться, на кого-то обижаться – и в этом вот котле, в этом барахле так жизнь и пройдет. Так мы и пропадем в своих чувствах, в своих нелепых страданиях, в поисках совсем не того. Блаженство будет рядом, и мы мимо него пройдем. Поэтому если уж мы уверовали и взялись за плуг, то не надо оборачиваться назад, а надо идти к Царствию Небесному. Если уж нам открылась воля Божия, то нельзя от этого уклоняться, иначе жизнь наша вся пойдет вразнос и в перекос.

Будем же благодарить Бога, что у нас есть такая счастливая возможность в день праздников посещать храм Божий. Это ведь чудо из чудес – не надо забывать, что сейчас конец двадцатого века. Господь избрал нас из многих миллионов людей и дал нам веру. Только вера наша еще почти как неверие. Будем же ее укреплять. Это возможно только исполнением заповедей Божиих, потому что как заповедь Божию исполнил – так и благодать придет. А вера укрепляется только благодатью.

Поэтому чем больше наш подвиг будет расти, тем больше мы приобретем благодати Божией и тем больше будет вера наша, тем скорее узрим мы в нашей жизни воскресшего Христа. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 24 сентября 1988 года, вечер

 

^ Неделя 17-я по Пятидесятнице

«Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах. И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную».

Верующий в Него может и погибнуть, потому что вера без дел мертва. Вера – это не мировоззрение, это есть дело, добродетель, это Божественная сила (ибо она есть дар Божий), которая проявляется в жизни человека. А если эта сила никак не проявляется, значит, ее нет и, собственно, и веры-то нет, потому что мертвую веру верой назвать можно только условно. Большинство людей, живущих на земле, конечно, веруют. Только безумец, сумасшедший или купленый человек за деньги отрицает Бога, а так каждый знает, что Бог есть. Но это знание не есть живая вера, потому что и сатана знает, что Бог есть, и бесы знают и трепещут. Вера большинства верующих их не спасает, и они гибнут, гибнет их душа.

Что это значит? Вообще, что такое гибель, смерть? Это есть прекращение жизни. Как тело умирает, когда сердце останавливается, прерывая ток крови, так погибает и душа, когда нет в ней веры. Источник жизни души, имеется в виду жизни духовной, – сила Божия, Его благодать. Поэтому если душа не сочетается с благодатью Божией, то погибает. Это выражается в том, что душу заполняют духи тьмы, духи злобы поднебесной, и она живет уже не волей Божией, а страстями: не то, что Бог велит, делает, а то, что хочется; желания же ее воспаляются от геенны.

Каждый из нас прекрасно испытал на себе воздействие этих злых сил, когда согрешить хочется так сильно, что кажется, невозможно и устоять, грех как бы непреодолим. И если б не Бог, это было бы воистину так. Вот чтобы грех одолеть, на землю и пришел Христос, «ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него». И через Христа каждый, кто пожелает, может иметь общение с Богом Отцом, Который есть податель вечной жизни, – и это общение заключает в себе самое полное блаженство, какое только может вообразить человек.

Как происходит спасение? Сначала человек уверует в то, что слова, которые говорил Христос, истинны, поскольку Он не просто человек, а Богочеловек, сошедый с небес. Если думать, что Он не Богочеловек, а простой учитель или мудрец, тогда либо Его учение правда, либо не совсем правда, либо неполная правда. Мудрецов всяких много, учителей много, каждый хвалит свое, и, если Христос один из них, тогда можно что-то для себя принять, а что-то не принять. Так многие и говорят: да, Евангелие – хорошая книга, вот это все правильно, а вот это нет, я считаю, что то-то не так. Но если Христос – Бог, тогда все обсуждения снимаются, потому что как можно подвергать сомнению, например, законы химии, биологии, математики, физики? Это абсолютная истина, которая подтверждается экспериментом, математическим аппаратом.

Поэтому начинается все с веры в то, что тот человек, который родился тысячу девятьсот девяносто один год назад, ходил по Галилее, Иудее и проповедовал покаяние и Царствие Божие, это действительно сошедый с небес Сын Божий и Он жил, страдал, умер, воскрес и восшел на небеса. Если человек этому верит, то он должен в зависимости от этой веры попытаться свою жизнь менять: уже жить не так, как папа с мамой учили, не так, как люди живут, а так, как велит жить Слово Божие, Христос. И это изменение, эта попытка измениться называется покаянием.

С покаяния начинается, собственно, жизнь духовная. Если человек уверовавший предпринимает усилие по исправлению собственной жизни, то есть пытается встать опять с головы на ноги и начать движение к свету Христову, и если это усилие в известной степени продолжительно, то человеку открываются небесные дали, он начинает видеть небо, познавать волю Божию; он ощущает тогда благодать, начинает испытывать блаженство. Когда человек стремится совершать дела веры, возможности его расширяются и иго Христово, на первый взгляд кажущееся невозможным в исполнении, становится легким. Бремя Христово становится нетяжко, если человек старается против своего падшего естества выступать: когда обидели – прощать, когда проклинают – благословлять, когда бьют по правой щеке – скрепя сердце, но подставлять левую и так далее. На первый взгляд это совершенно невозможные вещи, но, если человек однажды попробовал их совершить, он начинает испытывать блаженство, потому что следствием исполнения воли Божией бывает посещающая его сердце благодать.

Каждый человек заблудился на путях жизни и забыл Бога, как ребенок, которому отец говорит: иди сюда, а он отвечает: не пойду, и бежит в обратную сторону, то есть удаляется от отца. Однажды отпавший от Бога, потому что проявил свою волю, противную воле Божией, человек возвращается к Богу через исполнение Его заповедей. И когда он делает хотя бы один шаг навстречу Богу, то свидетельство сердечное пришествия благодати Божией не может остаться для него незамеченным, и тогда он вкушает небесное блаженство. А вкусив его однажды, он будет постоянно стремиться к нему, потому что человек так устроен, что, когда-то изгнанный из рая, где бы ни жил, на каком бы языке ни говорил, он ищет счастья, ищет блаженства, тоскует по потерянному раю.

Хотя этот рай утрачен много тысяч лет назад, но память о нем осталась глубоко в сердце. Поэтому человек никогда не может насытиться земной жизнью. Будь он хоть миллиардером, или самым прекрасным красавцем, или обладателем самого необыкновенного здоровья, или гением, так что тысяча Ломоносовых у него в голове поместится, – он все равно будет неудовлетворен. Потому что человек по своему призванию есть небожитель, а на земле имеются одни суррогаты этой небесной жизни, временные заменители. Поэтому чем бы человек ни обладал, чего бы он ни достиг из земного, его это обычно радует несколько минут, редко дней, а потом опять бесконечный поиск нового блаженства. Когда же его посещает благодать Божия, он обретает нечто такое, в чем бы хотел пребывать всегда. Свидетельство этого – гора Фавор, где апостол Петр захотел остаться навсегда и быть вот так, как сейчас: остановись мгновенье! Он этого возжелал, потому что узрел благодать Божию.

Это посещение человека благодатью Божией и есть Царствие Небесное, о котором Господь говорит: «внутрь вас есть»; это и есть спасение, потому что благодать Божия – небесный огонь, сжигающий в человеке грехи. Все наши грехи – следствие орудующей свободно и нахально в душе бесовской силы. Но когда Христос приближается к человеку, бесы не могут не выйти: «Иисус, Сын Божий, пришел Ты мучить нас!» – они должны вырваться и улететь в бездну. Благодать Божия очищает от всякия скверны и спасает душу – спасает от греха. Поэтому христианская жизнь состоит в обретении благодати Божией. Кто это испытал, тот знает, что именно в ней заключается полнота бытия, это есть и смысл жизни, и ее цель.

Дальше Писание говорит: «Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия. Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны».

Есть такое понятие «Страшный суд». Суд – категория юридическая. Слово «суд» встречается в Евангелии и в Откровении Иоанна Богослова, и это есть образ. В сегодняшнем чтении как раз и говорится, в чем этот суд состоит. Не Бог, восседая на судейском престоле, говорит: Я тебя осуждаю за твои злые дела, и ты пойдешь во тьму кромешную; а тебя Я прощаю, ты иди в жизнь вечную. Нет, это делает сам человек – он сам себя судит своим собственным выбором. Когда Христос пришел на землю, Он сказал: «Не мир пришел Я принести, но меч». В греческом языке, на котором написан Новый Завет, слово «меч» означает и «разделение». Весь мир разделен Христом. Каждый человек, каждый народ стоит перед выбором, принять Христа или отвергнуть. И каждый либо Его принимает, либо Его отвергает – другого нет.

Если любой непредвзятый человек прочтет Евангелие, он прекрасно поймет, что оно требует от него сверхъестественной нравственности, но не все на это способны. Новый Завет совсем не для всех – это для избранных, это для мужественных, ответственных и сильных людей. Поэтому путь в Царствие Небесное очень узкий, а путь в погибель очень широкий. Евангелие обращено к каждому и ко всему миру, но совсем не каждый примет слово Божие. Наоборот, весь мир отошел от Христа. Мы живем в конце двадцатого века, когда уже все народы, и даже наш народ, русский, Русь Святая, отвергли Христа совершенно, во всей полноте. Сохранился только малый остаток тех, которые Христа принимают и хотят учиться исполнять Его волю, хотят Царствия Небесного достичь.

Основная масса людей желает пожить здесь, здесь обрести определенное количество суррогатов, которые заменят им блаженство; временную жизнь они предпочитают жизни вечной. Но и из тех, кто ходит в храм, и читает Священное Писание, и пытается утром и вечером молиться, совсем не все принимают Христа. Большинство из нас с вами принимают Его только умозрительно, потому что палец о палец не ударяют для того, чтобы исполнить волю Христову; неизвестно на что надеются и не исполняют ни одной заповеди; ходят в церковь – но никакого исправления жизни, никакого желания действительно сделать шаг навстречу к свету, движения никакого нет.

Почему человек не делает шаг навстречу к свету? Господь говорит: потому что дела его злы. Человек живет в зависти, в раздражении, в гневе, в блуде, в сребролюбии. Это для него родная среда, питательный бульон, здесь ему все понятно. Христос же требует, чтобы зло было отвергнуто, а это очень трудно. Отвергнуть грех нужно обязательно с болью, с кровью, с мясом, потому что он сросся уже с душой. А человек не хочет себе эту боль причинить, поэтому живет так, как ему хочется, и пытается исполнением внешнего закона выторговать себе у Бога спасение. Но это невозможно. Да, конечно, кто в храм не ходит, тому спасение вряд ли достижимо. Но если даже быть в храме каждое воскресенье, это не значит, что спасение само настанет. Нет, совсем нет, а только если будет движение от зла к добру, движение от тьмы к свету, от сатаны ко Христу – вот только так.

И это движение должно быть постоянным, оно должно проявляться во всем. Вот читает человек утреннее правило – можно читать и, как обычно мы все делаем, рассеиваться мыслью. Отчитал до конца, закрыл, облегченно вздохнул: кончилось это мучение. А можно на каждой фразе совершать целый подвиг, пытаться сосредотачивать свою мысль тем слабым волевым усилием, на которое мы способны, и еще просить у Бога, чтобы Он нам помог и принял эту скудную молитву. То есть даже краткое молитвословие утреннее или вечернее можно превратить в подвиг – подвиг самовоспитания, подвиг самоограничения, отречения от своей воли. Господь хочет, чтобы каждый из нас этот подвиг совершил. Он Сам, Христос, – Подвигоположник, Он Сам, как Новый Адам, совершил величайший подвиг смирения, самоуничижения, самоотвержения и жертвенной любви. Он Сам этим путем прошел и каждого из нас призывает последовать за Собой.

Понятно, что совсем не каждый на это способен, даже в самой ничтожной степени. Но если ты хочешь стать христианином, тебе этим путем придется пройти, пусть не буквально: до Голгофы, до гвоздей дело, может быть, и не дойдет, но сам принцип жизни должен быть устроен именно таким образом. Вот это и есть подлинное христианство, а все остальное туфта, обман и фарисейство, и не надо обольщаться, как обольщаются люди, которые ходят сейчас по улице и думают про себя, что они глубоко веруют в душе. Это самообман, который обнаружится через два часа после того, как они умрут, когда бесы потащат их душу несчастную. Мгновенно все то, что человек делал в жизни, что он думал, что он говорил, что он чувствовал, – все ему будет показано, и его спросят: ну, скажи, среди всего того безобразия, в котором ты жил, где же в твоей душе вера, такая глубокая? В ней только зависть, злоба, равнодушие, блуд, осуждение, сребролюбие, клевета, чревоугодие, безумный смех. Вот что в душе, и ничего нельзя изменить, уже поздно.

Нам надо твердо знать, что, если человек не уверовал во Христа, в этом виноват он сам. Иной говорит: меня мама не вразумляла, меня бабушка не учила. В этом их вина есть, конечно. Хорошо, когда деткам с самого малолетства преподают некие истины, но это же только преподавание, а принять эту истину или не принять все равно зависит от человека. Редко какая мать учит дитя делать зло; нет, все детям говорят: надо слушаться, надо это, надо то. И однако миллионы этих сыночков и дочек в тюрьме сидят. Им тоже говорили, что надо, но ведь они не приняли. Приятие зависит от человека. Даже если тебя никто никогда не учил, но ведь имя-то Иисус ты слышал? Слышал, как про этого человека говорят, что Он Бог? Что же ты не удосужился хотя бы поинтересоваться, кто Он, Этот Бог, и что Он и кому говорил?

Само равнодушие к этому есть свидетельство, что человек мертв для духовной жизни, что он уже выбор сделал. Поэтому если кто-то не верует во Христа, если не хочет исполнять заповеди Божии, то в этом виноват он сам и больше никто: ни окружающая среда, ни одна душа на свете, ни мама, ни папа, ни окаянные коммунисты, которые из нас выбивали веру. Веру выбить никак нельзя. Если человек хочет веровать, он всегда верует, хоть его подвесь за ноги к потолку. Как ни выдалбливай, этим ничего не достигнешь, веру из сердца никак не вынешь, это невозможно, если она подлинная. А если эта вера «в душе», тогда достаточно указа одного – и она кончится, потому что ее, собственно, и не было.

Сегодняшнее Евангелие говорит нам, что если мы погибнем, то в этом будем виноваты только мы сами. Потому что для нас есть все возможности к спасению; от нас даже и не требуется почти ничего, только расположение сердца, устремление к свету, устремление к тому, что Христос зовет правдой. Понятно, что это требует постоянных усилий. И нам надо стараться жизнь таким образом устроить, чтобы наше стремление, которое нас сегодня в храм привело, не заглохло, чтобы оно все-таки вывело нас на эту узкую тропу, чтобы мы сумели по ней идти.

Господь не ждет от нас некоего результата, потому что результат зависит от Него. Сам человек спастись не может. Вот тебе заповеди, попробуй исполни. Каждый из нас, кто делал какую-то попытку в этом направлении, знает, что совершенно невозможно исполнить самому заповеди Божии, их за нас Бог Сам же и выполняет. Нам нужно только просить Его об этом и не мешать Ему. От нас требуется постоянное, реализуемое в каждом поступке, слове, мысли и чувстве устремление, неоскудеваемое желание: чтобы мы не забывали об этом, чтобы мы этим жили. И все время, если унываем – значит, бороться с унынием; если у нас какие-то рассеянные помыслы – значит, с рассеянностью; если излишне болтливы – с болтливостью; если хочется все время объедаться – значит, с чревобесием все время бороться, и так далее.

Все время надо себя нудить, нудить, нудить. А наше падшее естество нас устремляет к внешнему покою, к разнеженности, к расслабленности. Поэтому мы должны трудиться – не покладая не рук, а души не покладая; душа должна быть все время в труде, все время в работе. И тогда Господь, видя наше устремление, нам поможет. И чем больше в нас будет это устремление, тем скорее придет спасение, тем скорее Господь придет и очистит нас. А если стоять, как квашня, то ничего и не будет. Под лежачий камень вода не течет!

Конечно, мы все верующие, но с нами может произойти как в притче о десяти девах – не хватит елея, и что тогда? Тогда двери будут затворены, вот в чем дело. Поэтому без оглядки, всей своей жизнью надо стараться Богу служить, то есть каждым своим днем, каждой минутой своей жизни, каждой секундой все время быть перед Ним; все время помнить о том, что Он на нас смотрит; все время жаждать и алкать праведной жизни. Тогда мы насытимся, тогда Господь придет Своей благодатью и поможет нам в этом. Он Сам этого хочет, Он всем хочет спастись и в познание истины прийти.

Поэтому когда человек говорит: я не верую, – он расписывается в том, что он тяжкий грешник, не желающий отказываться от своих грехов; расписывается в своем свинстве и в желании оставаться свиньей, потому что это ему ближе, и понятней, и теплей. Да, свинье жить проще, безусловно. Хотя у нее одна участь – зарежут и съедят, – но все-таки ее жизнь проще: ешь себе и ешь.

Конечно, чтобы преодолеть свое свинство, требуется от нас большая сила, и устремление, и вера. Поэтому надо всегда просить, чтобы Господь в нас укрепил, умножил веру, эту живительную силу, которая нас движет в Царствие Небесное – можно сказать, вперед, а можно сказать, и вглубь. Потому что Царствие Небесное, оно не где-то там: небо входит в сердце человека и вот здесь, в сердце, бывает. И когда оно входит сюда, тогда человек и постигает, что есть истинная жизнь в Боге. Зная о том, что Господь нам хочет дать ее, постараемся свое сердце открыть, чтобы воспринять жизнь. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 22 сентября 1991 года

 

^ Вторник седмицы 18-й по Пятидесятнице

В храме мы нередко слышим о том, что осуждать нельзя, но эти слова не проникают в нас. Мы все настолько привыкли к осуждению, что это стало свойством души и зачастую нам даже непонятно: ну как же так? ведь это же явное зло, – и наше сердце возмущается, мы вслух или молча, про себя, но осуждаем людей. И вот в сегодняшнем евангельском отрывке Господь запрещает это, Он говорит: «Не судите, и не будете судимы». Господь, оказывается, ставит в прямую зависимость тот суд, который будет совершен над нами, и тот, который мы творим над людьми. То есть если мы не хотим быть осуждены от Бога, мы не должны осуждать других. А нас есть за что осудить, потому что нет на земле человека, который перед Богом не согрешил. Был только единственный не совершивший ни одного греха – и то это Богочеловек Иисус Христос, а так все люди согрешают. Поэтому если человек предстанет перед судом Божиим, он обязательно увидит в себе бесчисленные грехи, которые он совершил.

«Не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете; давайте, и дастся вам». То есть когда мы говорим: как же быть? это же возмутительно, – Господь отвечает: а ты прости. Не осуждать можно одним только способом: если мы научимся прощать.

Чтобы прощать, нужно иметь сердце щедрое, а чтобы сделать свое сердце щедрым, нужно все время упражняться в том, чтобы давать. Грешный человек очень эгоистичен, он все хочет брать, все хочет иметь себе. Но если мы хотим достичь Царствия Небесного, достичь Бога, то мы должны научиться давать, тогда сердце наше постепенно умягчится, и в результате мы обретем способность и прощать. То есть щедрость сердца связана с возможностью прощения: тот, кто не умеет давать, не умеет и простить. А если прощения нет, значит, человек осуждает другого за грех. Раз осуждает, значит, и его будут судить. Раз его будут судить, значит, от него «полетят пух и перья», потому что ни один человек не может выдержать суда Божия.

Давайте «мерою доброю, утрясенною, нагнетенною и переполненною». Вот как на рынке принято давать «с походом» – не просто стаканчик, а еще с горочкой, дескать, не в магазине, надо побольше дать. Так вот, Господь говорит, и нам надо не просто меру насыпать, а прижать плотно и досыпать еще. А Иоанн Златоуст однажды даже сказал такие слова: «Кто дает, но не щедро, тот не угоден Богу». Мы давать пока еще никак не умеем, поэтому нам надо научиться просто давать, а потом щедро, а уже потом мы научимся не осуждать и прощать. То есть нам еще предстоит очень долгий путь.

И тогда мерой «переполненною отсыплют вам в лоно ваше; ибо, какою мерою мерите, такою же отмерится и вам». В миру какой закон? Ты мне – я тебе. А у Бога наоборот: как я, так и мне, то есть я обязательно должен быть первым. Хорошо, когда человек испытывает благодарность и платит добром за добро, но христианин должен не так, он должен первым делать добро, не думая о том, отплатят ему тем же или нет. За добро, мы знаем это из опыта нашей жизни, мы частенько получаем в ответ зло. Самый близкий пример – наши дети: сколько мы вкладывали в них труда, пота, слез, крови, а какую благодарность от этого получаем? Да никакой, только одно зло, одни неприятности, только расстройства – все наоборот. Но это совсем не значит, что надо прекратить всякое делание добра в отношении наших детей. Нет, конечно, просто делание добра нужно распространить и дальше, на других людей. Ведь когда мы делаем детям, мы же делаем себе, потому что мы любим их по страсти, по родству. К чужим-то детям мы равнодушны, значит, мы не вообще любим детей, а только своих, а раз своих – значит, себя. Всё такие притяжательные местоимения! Поэтому наша любовь к детям – это просто другая форма самолюбия, не такая явная. Так что нам надо обязательно учиться давать вот этой мерою нагнетенною. И насколько мы будем щедры, насколько сердце наше умягчится, настолько мы и получим дар Божий, благодать Божию, потому что Сам Господь добр, и Он может войти только в сердце, исполненное добра. Поэтому нам нужно трудиться над своим сердцем, чтобы суметь в течение нашей жизни его умягчить.

«Сказал также им притчу…» Хотя вся духовная жизнь состоит из вещей и понятий, связанных между собой, но здесь Господь предлагает уже другое поучение, задает, как мы говорим, риторический вопрос, на который следует совершенно очевидный ответ: «Может ли слепой водить слепого? не оба ли упадут в яму?» Понятно, что упадут. Дальше Господь говорит: «Ученик не бывает выше своего учителя; но, и усовершенствовавшись, будет всякий, как учитель его». То есть человек должен превосходить того, кого он собирается учить. Вот родители, например, имеют власть, данную им от Бога, учить детей, потому что они старше и приобрели известный жизненный опыт. Или учитель учит учеников, потому что он свой предмет знает гораздо больше и лучше, чем любой ученик, и может передавать ему знания. И тот ученик, который все это воспримет, может достичь уровня своего учителя.

Мы все очень охотно, с большой радостью стараемся всех во всем всегда учить: не только детей наших и учеников, а всех подряд. Господь же говорит, что этого делать нельзя, и приводит в пример притчу. А старец Силуан даже сказал: «Кому не дано учить, а он учит, тот оскорбляет величие Божие». Почему так? Каждое нарушение заповеди Божией есть оскорбление Бога. А Господь же не позволяет нам учить тому, чего мы сами не знаем, но мы, хотя сами еще ничего не умеем, все время стремимся проповедовать, рассказывать людям, объяснять.

Слепец, водящий слепого, упадет в яму, конечно, первый, а за ним и тот, которого он водит. Это мы тоже на своем опыте прекрасно знаем. Когда мы начинаем кого-то в чем-то убеждать, рассказывать о том, как надо веровать, как надо молиться, как надо делать то или это, после такой долгой речи мы чувствуем в душе пустоту, уныние, тяжесть. Вроде бы мы говорили о Боге, мы говорили о Царствии Небесном, о благодати Божией, а почему вдруг в душе пустота, почему мы не испытываем радости? Именно потому, что потеряли и то, что думали иметь. Все тепло в трубу ушло – как в печке, если задвижку отодвинуть. Поэтому Господь сказал: не позволяю этого делать. И апостол Иаков говорит: «Не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению».

«Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или, как можешь сказать брату твоему: брат! дай, я выну сучок из глаза твоего, когда сам не видишь бревна в твоем глазе? Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего». Часто мы учим других тому, чего сами не делаем, особенно это проявляется в воспитании. Мы говорим детям: делай так и не делай так, а сами поступаем противоположно, поэтому и дети, берущие с нас пример, тоже поступают противоположно. И часто они не понимают, за что их наказывают, когда они делают то же самое, что позволяют себе взрослые. Получается, что взрослые – совсем не образец для подражания, а виноватыми оказываются дети. Поэтому прежде чем учить кого-то, нужно вынуть бревно из собственного глаза.

Святые отцы, которые очень внимательно наблюдали за своей душой, заметили такое свойство: каждый в другом может видеть только тот грех, который есть в нем самом. Если человек не знает какого-то греха, то он в другом этого греха увидеть не может. Если кто-то не знает, что такое ложь, лицемерие, его очень легко обмануть. Достаточно ему улыбнуться фальшивой улыбкой, и он будет считать, что к нему хорошо относятся, то есть по простодушию своему обязательно на эту приманку попадется. Если же человек в душе завистник и вор, то для него обязательно все вокруг будут завистники и воры. Поэтому когда мы с вами кого-то осуждаем, тем самым мы подписываем себе приговор: раз мы в ком-то видим грех, значит, это самое есть и в нас, только в большей степени – как сучок относится к целому бревну. Поэтому Господь сказал: «Каким судом судите, таким будете судимы». Коли ты кого-то осуждаешь, значит, это есть и в тебе, и тебя же за это будут судить, как ты судишь другого. Это совершенно четкий, абсолютно непререкаемый духовный механизм. Поэтому мы должны страшно бояться осуждения, всячески его избегать. Но избежать осуждения можно, только если мы исцелимся от грехов. То есть сначала надо сердце умягчить, из твердокаменного, греховного состояния привести его в умягченное, доброе, и тогда мы не сможем осуждать, а сможем прощать. Вот как все связано!

Дальше Господь говорит: «Нет доброго дерева, которое приносило бы худой плод; и нет худого дерева, которое приносило бы плод добрый, ибо всякое дерево познается по плоду своему, потому что не собирают смокв с терновника и не снимают винограда с кустарника. Добрый человек из доброго сокровища сердца своего выносит доброе, а злой человек из злого сокровища сердца своего выносит злое, ибо от избытка сердца говорят уста его». Каждое дерево приносит свои плоды: финиковая пальма – финики, апельсин – апельсины. Хотя деревья все разные, одни очень красивые, высокие, другие маленькие, неказистые, но мы различаем их именно по плодам: яблоня, груша, вишня. Так и у человека вся его жизнь оценивается по тем плодам, которые она приносит. А это зависит от того, каково его сердце: что в сердце человека, таков он и сам. Когда мы говорим, что человек плохой, мы вовсе не имеем в виду, что он некрасивый, маленького роста, толстый, сморщенный, хромой. Нет, мы имеем в виду только одно: каково его сердце, – и по сердцу и определяем, хороший он или плохой. Потому что то, что в сердце, обязательно выплывает и наружу. Конечно, при очень хорошем воспитании, что само по себе не плохо, человек может натренироваться настолько, что ничем не выдаст того, что происходит у него внутри: он будет злобиться, а при этом улыбаться; он будет жадничать, а делать вид, что он очень щедрый. Но Богу это совсем не нужно, это нужно людям. Это люди добиваются, чтобы все вокруг прилично себя вели, потому что тогда легко и просто жить. А Богу этого мало, Бог хочет и сердце человека исправить.

И вот, чтобы исправить сердце, нам надо обязательно научиться плодоносить, чтобы от нас не шли зло, зависть, ругань, раздражение, клевета, обиды, осуждение. Все эти горькие плоды нашего сердца надо изъять, а для этого надо нам учиться прощать, учиться терпеть, смиряться, не настаивать на своем, не искать своей пользы, а искать пользы другого. Но если огурцы посадить не в июне, а в конце июля, то цветов мы дождемся, а плодов уже нет, потому что ударит в октябре мороз и все. Так же и у нас. Жизнь наша очень короткая, и она нам дана для того, чтобы мы успели принести плоды добра. В огороде нашего сердца мы должны вырастить плоды добродетелей Христовых. Господь дал нам веру маленькую, как горчичное зерно, которое должно вырасти в целое дерево и принести плоды. Иначе, как бесплодная смоковница, наша душа засохнет.

Мы люди злые, грешные, ленивые, молиться не хотим, не хотим поститься, в храм ходить, Священное Писание изучать; мы хотим только для себя всего достичь: чтобы все нас любили, чтобы к нам никто не приставал, чтобы нам ходить только туда, куда нам хочется, и делать то, что нам нравится. И конечно, в таком состоянии души к Богу приблизиться невозможно, потому что Бог есть любовь, а любовь – это всегда самоотвержение. У нас же любовь только к себе, мы, наоборот, весь мир, всю вселенную желаем подчинить себе: если я собираюсь на дачу, я хочу, чтобы была хорошая погода; если у меня отпуск и я еду отдыхать, то я хочу устроиться удобно, дешево и радостно; если я пришел в магазин, я хочу, чтобы там было то, что мне нужно. У нас вся жизнь направлена на себя. И если мы и дальше будем стремиться к тому, к чему стремится, собственно, все человечество: достичь изобилия, чтобы ничего не болело, все было тепло, сухо и приятно, – то мы никогда не достигнем Царствия Небесного. Современное человечество не достигнет Царствия Небесного именно потому, что оно ищет не воли Божией, а ищет только своей пользы, в этом эгоистичном стремлении обеспечить себе сладкую жизнь здесь, на земле, уничтожая все, что дал Бог. Но раз мы с вами уверовали в Бога, то мы понимаем, что жизнь наша очень краткая, скоротечная и незачем так настаивать на своем, все время стремиться к какому-то необыкновенному комфорту, к особенному сверхулучшению своего бытия.

Конечно, если всю жизнь посвятить карьере, добыванию денег и действовать целенаправленно, стараясь не делать ошибок, то можно достичь известного уровня благополучия, но на это придется направить все силы: надо будет и детей забросить, и семью. И чего мы добьемся? Ну, достигнем более-менее какого-то материального уровня. Но все равно люди даже очень богатые, занимающие высокие посты тоже страдают, у них тоже неудачи бывают и с детьми, и в семейной жизни. А на работе министра жмут так же, как и прачку, может быть даже и больше. Так что не стоит ради каких-то внешних символов благополучия тратить всю свою жизнь, потому что это просто бессмысленно. Не лучше ли думать о том, что нам пригодится в вечности, навсегда останется с нами? Потому что рояли, дачи, машины – это вещи совсем не плохие. Плохо ли иметь трехэтажную дачу? Совсем не плохо, очень хорошо; особенно если есть газовое отопление, это и вовсе замечательно. Но если надо с утра до вечера работать, чтобы ее купить – нет, уж лучше ограничиться финским домиком простеньким, тысячи за три, гораздо спокойнее.

В том, ради чего мы живем, все время проявляется стремление нашего сердца. А поскольку жизни у нас в обрез, нам нужно своим сердцем постоянно заниматься. Нам нужно постоянно ходить в храм, постоянно читать положенные молитвы, постоянно стремиться к причащению, стараться каждый день изучать понемножку Священное Писание, понуждать себя делать добро, заставлять, потому что мы люди злые, добро нам не свойственно, нам нужно все время себя к этому понуждать, стараться себя как-то расшевелить. Ведь нас с детства никто в Православии не воспитывал. Если бы мы с молоком матери это впитали, другое дело, а то зло у нас уже стало железобетонной коркой – и вот это надо разрушить. Сколько труда надо положить! Какие там еще дополнительные заботы? Хотя бы что-нибудь попытаться детям важное сообщить, что-то духовное передать. Потому что вот так мы жизнь проживем – ну и что дальше? Они кончатся, наши отпущенные семьдесят лет, или кому сколько Господь даст, ну и с чем мы придем к Богу? Попробуем подвести итог нашей жизни жирной чертой. Итак, накопили какую-то сумму денег, но это остается здесь; родили детей, но они остаются здесь, на земле; приобрели какие-то знания, но они там не нужны. Кому там, на том свете, химия нужна? Это смешно. Там совершенно другой мир, там мы будем вне таблицы Менделеева. Здесь, для этой жизни неплохо кое-что знать, но для вечности это не имеет никакой цены. Имеет цену только то, как мы образовали собственное сердце; приспособлено наше сердце к жизни в Царствии Небесном или нет. Потому что только то, что внутри нас, наша сердцевина, душа наша – она вечная и она наследует вечную жизнь.

И надо нам жизнь устроить так, чтобы все второстепенное оставить на потом, а главное – заниматься собственной душой день и ночь, постоянно. Вот это важно. Господь назвал это единым на потребу. А так как мы люди маловерные, эгоистичные, самовлюбленные, так как мы привязаны к земному, к уюту, к комфорту, Господь даже нам обещал: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам». То, что тебе нужно, у тебя все будет, не надо беспокоиться. А то мы на Бога-то надеемся – а сами, чтобы не плошать: Бог-то Богом, конечно, но и деньжаток неплохо. И получается, что человек незаметно-незаметно отодвигает Бога на второй план. То есть такая уловка дьявола: вроде все правильно, вроде все нужно, но, тратя на это усилия, тратя большую часть своей жизни, человек меняет местами эти важные вещи, и получается, что душа откладывается на потом, а телесное идет вперед.

Поэтому можно всем этим заниматься, стараться свою жизнь как-то улучшить, даже апостол Павел об этом говорит: если ты раб и у тебя есть возможность стать свободным, освободись, в этом ничего плохого нет. Но затевать войну, драться ради какой-то мнимой свободы или затевать что-то грандиозное, чтобы несколько свою жизнь улучшить, какой в этом смысл? Если само дается, ну пусть идет, это совсем не плохо, но бороться – избави Бог. Только бы успеть побороться самим с собой, вот на это жизнь потратить, хоть что-то в своем сердце постараться исправить. Сколько на это нужно труда!

Кто на этот путь встал, тот прекрасно знает, как это трудно. Если кто еще не пробовал, пожалуйста, попробуй хотя бы с завтрашнего дня до обеда никого не осуждать и увидишь, как это не то что трудно, это для тебя пока еще просто невозможно, это непосильная задача – а значит, ты подпадаешь под суд Божий. Поэтому нам нужно обязательно эти приоритеты духовные сохранять, искать, прежде всего, Царствия Небесного, искать, прежде всего, пользы своей душе, а остальное все потом. Надо изо всех сил стараться никого не осуждать, а если случится, что осудил, тут же принести покаяние Богу, сказать: Господи, прости меня, я и сам окаянный, меня самого нужно сто раз убить, я совершенно недостоин того даже, что мне дано.

Какую наглость ты, человек, имеешь говорить: тот плохой, тот сякой? Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя оборотиться? Посмотри на себя в зеркало: кто ты такой? Наше зеркало – Евангелие. Откроем его, посмотрим, каким должен быть человек – и какие мы есть. Нам лень даже в храм прийти в воскресенье, не говорю уж, душу свою спасать, какие-то духовные подвиги совершать. Просто прийти в храм, и то силы нет, какие-то всё заботы непреодолимые. Какие могут быть заботы, кроме того, чтобы прославить в воскресенье воскресшего Христа? Но у нас много-много всяких дел, а Бог не на втором месте, не на десятом, а на двести шестнадцатом. А потом еще осуждаем: эти плохие, эти негодяи, те такие-сякие.

Такая наша жизнь – полное безумие, потому что обуяла духовная слепота. Все пять миллиардов катятся в пропасть, а думают, что они строят цивилизацию. Такое уже было, и это описано в Священном Писании: люди строили Вавилонскую башню и думали, что они достанут до неба. Конечно, все рухнуло. Так вот и наша цивилизация, разумеется, рухнет, и люди поймут, что жизнь потрачена зря. Как многие, когда им переваливает за пятьдесят, начинают уже понимать, что жизнь потерпела полный крах во всем: и в семейной жизни, и в детях, и в карьере. Вообще все, к чему стремились, все рушится, потому что перед смертным часом все романтические потуги человека бледнеют и жизнь приходит к тупику. Это когда человек молодой, красивый – он нахален, он улыбается, ему кажется, что все ему покорится. Но эти пятнадцать-двадцать лет очень быстро протекут, начнутся болезни, и человек лицом к лицу окажется со своими грехами и с грядущей, совсем близкой смертью – то сосед умрет, то друг заболел, то однокашника похоронил. Все ближе и ближе снаряды падают.

Спрашивается: хотя бы в этот момент, пока у тебя еще ножки ходят, можешь ты как-то опомниться, покаяться, подумать о своей душе, начать заниматься подлинным делом, настоящим? А то посмотришь – взрослый человек, солидный, уже, может быть, даже внуки есть, и какой-то ерундой занимается: телевизор смотрит или газеты читает. Что, неужели делать нечего? Надо же оплакивать свою жизнь, надо же стараться исправить свое сердце – но так уже окаменели, отупели, что ничего в сердце не проникает.

Вот такая беда с нами случилась. Поэтому нам надо обязательно стараться все время предпринимать труд, все время прорываться, как сквозь густой кустарник, к Богу, все время к Богу взывать: Господи, помоги! Господи, сохрани! Господи, прости! Все время стараться молиться как можно сосредоточеннее, к людям стараться относиться с любовью, помня, что все мы грешники, все больные, все мы в лазарете находимся, и никто нам не может помочь: все такие же несчастные, издерганные, нервные. Поэтому нужно ко всем относиться со снисхождением, с терпением, а не стремиться от всего отгородиться и себе какую-то жизнь более-менее спокойную устроить. Это бесполезно, этого никогда не будет: хвост вытащишь – нос увязнет; нос вытащишь – хвост увязнет. Только ремонт в квартире закончили – муж заболел; муж только на ноги встал – сын запил; только очухался, пропился – дочь затеяла с мужем разводиться, внук глаз себе подбил. И так все время. Мы всё думаем: вот сейчас будет покой, вот завтра… Все время в «светлое будущее» обращаемся, все время живем будущим: вот будем, вот получим, купим, достанем. Дьявол нас водит, как осла водят: берут удочку и под нос ему морковку, и он за ней идет, а морковка-то не приближается. Вот так же и мы, потому что дьявол только манит грехом, но грех никогда не даст радости человеку, это всегда обман. На вид-то он сладок, а потом раскаяние, потом на душе тяжесть, гадость. Любой грех нас мучит. Поэтому и называется «страсть», то есть страдание.

Вот и надо нам трудиться не над тем, чтобы нас ничто не беспокоило, а, наоборот, чтобы в борьбу с грехом вступить и стараться своим сердцем заниматься, стараться никого не осуждать, стараться смотреть на себя, все время себя познавать, в свою душу заглядывать. Каждый вечер, когда встанем перед иконами помолиться: недаром в молитвослове исповедание грехов дано, и его не просто надо прочитать, а постараться покаяться, посмотреть, сколько мы сегодня за день согрешили, сколько раз мы разозлились, сколько прогневались, сколько покричали, сколько осудили. А сколько молились? Минут десять из двадцати четырех часов. Ну а все остальное время? Ленились, обижались, не прощали, злоречили, сплетничали. Как тараканы в банке, возимся, никакой чистоты жизни. Если уж собрались вместе, то начинаем: она такая, он сякой – и пошло. Сами ничего из себя не представляем хорошего, только зло сеем вокруг.

И вот Господь хотел бы, чтобы мы все начали исправляться. Но самим это невозможно. Если бы это было возможно, Господь бы на землю не пришел. А Он пришел и пролил Свою Кровь, чтобы основать Церковь, чтобы мы из Церкви черпали благодать, которая есть сила Божия. И с помощью этой Божией силы можно себя постепенно исправить. Можно и сразу исправиться, но у нас решимости нет, мы трусы, мы всё боимся расстаться сами с собой, мы носимся со своей душой, как с писаной торбой. А чтобы приобрести Бога, нужно как раз душу свою ради Евангелия погубить, надо все Богу отдать, во всем надежду на Него положить – тогда и получим. Но нам боязно. Как так? Синичка в руке все-таки лучше, чем журавль в небе. Мое, я, все для себя. Поэтому ничего и не получается.

Но если мы будем ходить в храм, постепенно Господь сумеет нас убедить, что этот путь верный, и он единственный. Этим путем прошли уже миллионы людей и достигли Царствия. Возьмем последнего святого Патриарха Тихона или древних Сергия Радонежского, мучеников Бориса и Глеба, любого святого возьмем. Какая жизнь! Какие люди! Нас учат: подражайте Пушкину, у которого было триста любовниц; или Лермонтову, которого родная бабушка развращала с малолетства; Тютчеву, который двадцать восемь тысяч раз женился в течение своей жизни; Некрасову, который в картишки проигрывал своих крестьян; Достоевскому, который в рулетку проигрывал тысячи рублей. Какие идеалы? Где они? У кого учиться? Кому подражать? Троцкому? Бухарину? Рыкову? Или, может быть, Алле Пугачевой или Леонтьеву? Тогда действительно скоро в обезьян превратимся.

Кумиры людские вот они, а надо-то смотреть на другое. Посмотрим на людей, которые исполнили то, что в Евангелии написано. Они сияют, сияют всей своей жизнью, у них нет никакого изъяна. А мы этого совершенно не знаем, мы подражаем тем, которые чего-то в этой жизни достигли, может быть, очень великого. Вот Толстой «Войну и мир» написал – а что толку, если он от своей родной Церкви был отлучен? Что, «Война и мир» на том свете облегчит ему существование? Это все не имеет там никакой цены. Имеет цену только то, что ты есть сам. Не какое ты место занимаешь, не какой тебе дан от Бога талант. Ведь ни один поэт не может сказать: я сам себя создал. Бог дал тебе талант – и будешь Мандельштамом, не дал тебе талант – и будешь каким-нибудь Асадовым. Это дар Божий. Разве в этом его заслуга, что он талантлив? Это все равно, что говорить: он двух метров роста! Другой и каши ест в четыре раза больше, а все метр пятьдесят. Разве заслуга человека в том, что он красив? Почему ему за красоту премию давать? Это же его Бог таким создал, тогда надо премию Богу давать. А Богу, оказывается, премия никакая не нужна, Богу нужно только одно: чтобы человек отдал ему свое сердце.

Если бы все люди за все свои таланты, которые дал им Бог, не себя прославляли, не возвеличивали себя до небес, не творили себе памятники, а Бога бы благодарили, была бы у нас совсем другая жизнь. И раньше, в древности, были гениальные художники, музыканты были гениальные, архитекторы, писатели, но они никогда не писали на своих произведениях: такой-то написал, в таком-то году. Нет, они в своих творениях Бога прославляли, а потом иногда, чисто случайно их имена оставались в истории. Мы имеем массу гениальных произведений, созданных в прошлом, но люди создавали их не для того, чтобы себя прославить, а Бога. Поэтому они так и высоки, поэтому они так и прекрасны. И нам надо так учиться, чтобы своей жизнью не себя прославлять, а Бога, чтобы, глядя на нас, люди сказали: да, вот это верующий, вот это, чувствуется, человек настоящий. Посмотри, какое у него лицо; посмотри, как он с людьми обращается; посмотри, какие у него детки хорошие. Войди в его дом – как все у него прекрасно, чинно и спокойно, как они замечательно живут, ведь они никогда друг на друга не кричат.

Когда первые христиане жили общиной, почему они так много людей к себе сразу обратили? Потому что вокруг была злоба и ненависть, а про них говорили: как они любят друг друга! И все вокруг к ним стремились, хотели того же, потому что любой человек Богом создан, стремится к добру, он хочет добра, но нигде его не находит, и ему кажется, что вокруг только одно зло и поэтому надо быть самым злым, только тогда чего-то достигнешь. Вот такое заблуждение. Но мы то с вами, слава Богу, уже в церковь пришли, нам-то не надо заблуждаться, у нас есть руководство – Евангелие, мы знаем, как нам действовать, как поступать. Нам надо только поверить до конца, глубоко, не чисто умозрительно, а принять всем сердцем – и тогда Господь нам поможет. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 17 октября 1989 года

 

^ Память святых отцов Седьмого Вселенского Собора
(В неделю 18-ю по Пятидесятнице)

Исповедь, покаяние – это одно из таинств Церкви. Когда мы исповедуемся вслух перед священником, рядом невидимо стоит Сам Христос Господь, Который это исповедание принимает и знает все наши согрешения гораздо лучше, чем мы сами, потому что мы, к сожалению, во многом не даем себе отчета – так привыкаем ко греху, что он кажется нам обычной жизнью.

Часто мы совсем не умеем исповедоваться, и научить этому нельзя в силу того, что отношения каждого из нас с Богом – особенные. Бог постоянен, Он не меняется, поскольку Бог – это самое высокое совершенство, которое только возможно. Какой Господь был тысячу лет назад, такой Он был и миллиард лет назад, такой будет и через миллион лет. А человек меняется, и все люди разные: мы отличаемся своим характером, воспитанием, жизненными обстоятельствами, полом, здоровьем, цветом глаз. И это различие диктует наши особые отношения с Богом: каждый молится по-своему, Бога чувствует по-своему, исповедуется по-своему. Есть только определенные общие линии: как у любого человека определенное количество костей в теле, у любого есть голова, руки, ноги – и в этом мы все похожи, – так же существуют и некоторые правила исповеди.

Когда-то в древности, бывало, каялись и перед всей Церковью, но это мало кто может выдержать и мало кто может выслушать спокойно, не соблазнившись, не осудив. Поэтому такой обычай исчез и уже более полутора тысяч лет люди каются в своих грехах индивидуально, на исповеди, в тайном собеседовании. Однако это собеседование зачастую превращается в нечто иное и таинство покаяния не достигает своей цели оттого, что мы не помним, что исповедуемся не священнику, а стоим перед Богом. Священник порой становится для нас препятствием во время исповеди, потому что нам мешают всякие посторонние, смущающие мысли и мы забываем, что припадаем к Самому Господу Богу, а священник является лишь свидетелем, представителем Церкви, через которую Бог раздает благодать и мир.

Нам нужно на исповеди стоять как на Страшном суде; поэтому на аналое кладется крест и Евангелие. Евангелие содержит в себе слово Божие, это есть слово жизни, а крест напоминает нам о той жертве, которую принес за нас на Голгофе Христос Спаситель. Эти два великих символа знаменуют Самого Христа, являют то, что Он здесь невидимо стоит.

Почему Господь не открывается каждому из нас? Не проще ли Ему было показать нам Свой образ? Вот стоял бы Он около аналоя. Господь не делает этого, потому что зрения Самого Бога выдержать не может никто. Когда на горе Фаворской Господь показал ученикам Свою славу, они пали ниц, бросились в разные стороны от сияния Божества – на древних иконах так это и изображается. Человек грешен, он не может видеть славу Божию, он отбегает от нее. Как от зажженной свечи или лампы тьма сразу отбегает, так и мы, люди грешные, не можем созерцать славу Божию.

Если бы Господь, Который невидимо здесь присутствует, нам показался, мы не могли бы устоять, мы бы убежали или сгорели. Поэтому Он, по Своей милости, не являет нам Себя, хотя отдельным подвижникам веры, благочестия, людям, духовно высоким, Господь иногда явным образом открывался. Мы знаем, что преподобному Cерафиму Саровскому Господь явился на Божественной литургии – и преподобный Серафим, который с детства воспитывался в вере и с самой юности пребывал в монастыре, совершая подвиги молитвы и поста, и то, увидев Христа Спасителя, остолбенел, не смог дальше служить, его увели в келью, и он долго не в состоянии был говорить после этого видения. А что же с нами, грешными, будет?

Но если мы не видим перед собой Самого Господа, то перед нами крест и Евангелие, перед нами икона Спасителя или Матери Божией. А Ее икона – это всегда и икона Христа, потому что Матерь Божия держит Его на руках. На некоторых иконах, Боголюбской например, Господь не изображается, но все равно Он невидимо в ней присутствует всегда, светом Своим, который просвещает всех. И к иконе Матери Божией можно обращаться как к Самому Спасителю, она есть образ невидимого присутствия Божия. Поэтому нам должно быть страшно, когда мы подходим к исповеди, мы должны испытывать благоговейный страх присутствия Божия, а не страх перед человеком. И если мы научимся всегда чувствовать Его присутствие, тогда наша исповедь станет настоящей, нас уже не будет занимать, кому мы исповедуемся и что о нас подумают, – мы будем только стремиться очистить свою душу, очистить перед Богом.

Подходя к исповеди, нужно всегда помнить о том, что мы не со священником в беседу вступаем о своих житейских делах и заботах, а подходим к страшному таинству: мы присутствуем на Страшном суде. Господь знает все наши грехи, немощи, все наше лукавство, двоедушие, малодушие, лицемерие, болтливость, себялюбие, разнеженность, нашу лень на молитву, лень на добрые дела. Господь знает, как нам не хочется читать Священное Писание, как тяжело отстаивать в церкви; знает, что мы зачастую ничего не понимаем в богослужении, не интересуемся совершенно духовной жизнью, заповедями Божиими; что мы даже в семье, как собаки, грыземся; постоянно друг друга осуждаем, если не словами, то мыслью; завидуем, говорим друг про друга плохое. Господь знает, что мы постоянно недовольны нашей жизнью – все нам не так, как хотелось бы, – и что мы пользуемся благами, которые Он нам посылает, как будто они принадлежат нам по праву, хотя мы не заслужили ни солнца, ни неба, ни деревьев и никакой красоты. Мы достойны только наказания, а требуем к себе отношения очень ласкового. Все это Господь знает.

Кто-то скажет: а если Господь знает, то зачем тогда исповедоваться? Да, Богу, конечно, это не нужно, это нужно нам. Так же, как и Церковь – она нужна только нам, Господь ее для нас основал, чтобы она нас спасала. Христа так и называют: Спаситель. От чего Господь спасает? Зачем Он вообще пришел на землю? Господь пришел спасти нас не от каких-то тяжелых обстоятельств, трудностей или болезней, а от греха. И если мы приходим в церковь не для того, чтобы изменить свою греховную жизнь, а за чем-то другим, то мы еще совсем не христиане и к Церкви никак не принадлежим. Церковь существует только для того, чтобы спасать нас от греха.

Это спасение совершается, во-первых, в святом крещении. Когда человек уверовал в Бога и хочет оставить свою прежнюю жизнь, то в знак этого он погружается в купель крещения, и ему прощаются все грехи. Человек становится как младенец и может начать новую жизнь. Но и тех, кто крестился давно и после этого неизвестно где бродил и неизвестно что творил (неизвестно людям, но известно Богу и тому, кто творил), – и их Господь не отвергает. Для них есть покаяние – это второе крещение. На исповеди человек тоже может начать новую жизнь. Прийти и сказать: «Господи, я все понял; я поступал неразумно, глупо, губил себя, губил свою душу. Теперь я буду поступать по Твоим заповедям. Я раскаиваюсь в своей прошлой жизни». Раскаиваюсь в этом, в этом и в этом.

Для чего нужно обязательно назвать свои грехи? Потому что когда кто-то подходит к исповеди и говорит: «Во всем грешен» – это равносильно тому, что он сказал: «Я не грешен ни в чем». И если священник спрашивает такого человека: «Ну а в чем все-таки ты согрешил?» – он отвечает: «Не знаю». Вроде во всем, а на самом деле – ни в чем. Человек не осознает, в чем состоит грех его жизни, и поэтому не знает, в чем нужно ее исправить.

И здесь очень важно понять, что такое вообще грех. Мы думаем, что грех – это кому-то сделать подлость. Да, конечно, это так. Но ведь грех – это не только поступок; это и плохая мысль, это и чувства худые; это может быть даже и отсутствие каких-то поступков. Например, человек говорит: «А я ничего плохого не делаю» – но этого совершенно недостаточно, чтобы спастись.

Главный наш грех заключается не в том, что мы совершаем плохие поступки, он состоит в том, что наша жизнь протекает совершенно отдельно от Бога; в том, что у нас с Ним нет никаких взаимоотношений; что наша жизнь – безбожная, потому что в ней нету Бога. Мы существуем сами по себе: вот моя жена, вот мои дети, моя квартира, работа, вот моя стирка, булочная – это круг нашего бытия. А где в нем Бог? Иногда кое-кто из нас, раз в неделю, приходит в церковь – тогда он вспоминает о Боге, старается молиться; или какую-то книгу откроет духовную, Священное Писание; или утром и вечером помолится – пять минут утром, десять вечером. Вот и все, в этом и заключается, собственно, наша христианская жизнь. А все остальное? А все остальное – это грех, независимо от того, собираем ли мы почтовые марки, пьем ли водку или просто гуляем по лесу. Если мы, гуляя по лесу, забыли о Боге, то это есть грех.

Грех – это не обязательно нанесение зла кому-то; это есть отделенность человека от Бога. А уж как человек отделяется от Бога – с помощью самогона, или в карты играет, или еще каким-то образом, – уже не так важно. Не так важно, за какое преступление человек сидит в тюрьме, – главное, что он в тюрьме, что он отделен от мира. И любой грех отделяет нас от Бога. Поэтому в чем цель христианской жизни? Для чего Господь Церковь основал? Чтобы мы через Церковь всю свою жизнь привели к Нему. Чтобы все, что бы мы ни делали, что бы ни думали, ни говорили, у нас было в Боге. И вот такая направленность нашей жизни и будет путем в Царствие Небесное. А мы Богом только пользуемся: у нас кто-то умер – значит, нам надо отпеть; кто-то у нас родился – значит, нужно крестить; что-то у нас заболело – молебен отслужить; или именины у меня – надо причаститься. А почему именно в именины, почему не в следующее воскресенье, чем одна литургия хуже другой?

У нас жизнь духовная идет как бы от случая к случаю. И это отношение наше к Богу есть грех, есть форменное безобразие. Представим себе, что Господь от случая к случаю нам бы давал солнце. Вот оно погасло, допустим, на недельку и только в следующее воскресенье начало бы светить. После такого угасания солнца не осталось бы ничего: ни воды, ни земли, ни птиц, ни зверей. А Господь постоянен в Своей заботе о нас, Он постоянно управляет всеми процессами, которые на земле происходят, и благодаря этому мы живем. Наша жизнь целиком зависит от Бога, а отношение наше к Нему безобразное, потому что мы ничего не ценим, считаем, что это само собой разумеется.

Эта наша отделенность от Бога есть грех, как говорится, в общем плане. А есть еще грех в частности, потому что каждый раз, когда мы в чем-то согрешаем, мы тем самым отделяем себя от Бога. Поэтому, чтобы нашу жизнь привести в какую-то норму, нам нужно постоянно следить за своей душой, постоянно держать в чистоте свою совесть. Если мы чувствуем, что совесть нас в чем-то обличает, то надо каяться перед Богом и просить прощения. Но это не для того, чтобы делать то же самое на следующий день. Если человек осознал, что он что-то делает нехорошо, если он, читая Писание, видит, что его действия идут против заповеди Божией, то нужно просить, чтобы Господь дал силу больше этот грех не повторять.

Раз ты осознал, что то, что ты делаешь, есть грех, значит, надо это прекратить. Или если ты осознал, что то, что ты не делаешь, есть грех, надо начинать делать. Вот, например, приходит человек и говорит: «Я редко хожу в церковь». Да, то, что ты в церковь не ходишь постоянно, каждое воскресенье, грех. Но если, уходя из церкви, ты не принимаешь решения с этого дня начать ходить в церковь постоянно, значит, покаяния не совершилось. Раз человек знает, что он грешит, и все-таки сознательно продолжает это делать, значит, он является противником Божиим.

И вот, чтобы с нами этого не случилось, нам нужна постоянная исповедь. Нужно, чтобы мы с каждой исповедью делали шаг по направлению к Богу. Вот согрешил тем-то и тем-то, Господи, Ты меня прости, я больше так не буду. И я делаю шаг по направлению к Царствию Небесному. Если у нас будет такая жизнь, то постепенно, год от года, наша жизнь начнет исправляться, пути управляться, и так к концу жизни мы достигнем Царствия Небесного. Помоги нам, Господь!

Крестовоздвиженский храм, 25 октября 1987 года, перед исповедью

 

^ Неделя 20-я по Пятидесятнице

Господь пришел на землю и основал Церковь с одной только целью: чтобы человек мог достичь Царствия Небесного. Царствие Небесное – это полное общение души с Богом. А так как на язык человеческий перевести это событие очень трудно, трудно передать словами, Господь объясняет состояние общения с Богом, вечную жизнь, притчами, потому что притчу легко запомнить и через нее легче понять, как этого Царствия достичь.

«Подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает все, что имеет, и покупает поле то». Каждый человек, если он возжаждет Царствия Небесного, тогда только его достигнет, когда пренебрежет ради него всем тем, что имеет в мире. Если же у него есть что-то другое, какая-то привязанность, которая равноценна желанию достичь Царства Небесного или даже превышает его, то жизни вечной он не достигает и достичь не может. Обязательно человеческое стремление к Царствию Небесному должно превосходить все стремления, которые только могут возникнуть. Поэтому каждый из нас должен задать себе вопрос: желание Царствия Небесного у меня наибольшее изо всех желаний или еще что-то есть в моей жизни – моя работа, мои дети, моя семья, мой дом – более важное? Тогда Царствия Небесного не достигнуть. Мы можем заключить это на основании сегодняшней притчи.

«Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее». Конечно, ни один купец так не поступает, не продает все ради того, чтобы приобрести одну жемчужину. Это опять притча, подобная предыдущей. Господь как бы утверждает ту же мысль: если мы хотим духовное сокровище приобрести, то должны продать все. Что это значит? Что надо продать одежду, книги, мебель; квартиру сменить на худшую? Нет, не об этом речь идет. Речь о том, чтобы нами в этой жизни ничто не владело. Нам нужно, подобно купцу, все время искать хорошую, лучшую жемчужину, то есть все время стараться совершать такие поступки и такие дела, которые нас приближают к Царствию Небесному.

«Еще подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, который, когда наполнился, вытащили на берег и, сев, хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон. Так будет при кончине века: изыдут Ангелы, и отделят злых из среды праведных, и ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов». Царствие Небесное в этой притче уподобляется рыбной ловле, а Церковь – неводу, потому что в ней и злые, и добрые сохраняются одновременно. Однажды Господь сказал, почему Он не очищает Церковь сразу – чтобы, выдергивая крупные сорняки, не повредить и добрые злаки. Но в кончину века доброе соберут в сосуды, а худое ввергнут в печь огненную. Среди нас тоже есть люди, которые желают достичь Царствия Небесного, и есть те, которые желают только здоровья, благополучия и больше ничего. И лишь тот, кто стремится к Царствию Небесному, тот его и достигнет.

Но вот человек говорит: «Я хочу Царствия Небесного». А что же ты в церковь не ходишь? Церковь – это Небесное Царство на земле, это его начало; только через Церковь можно в него войти. К Царствию Небесному помимо Церкви приобщиться никак нельзя. Если бы было можно, тогда Господь бы Свою Кровь не проливал, тогда три года, когда Он ходил с проповедью по Галилее, Самарии, Иудее, Он бы Церковь не создавал. А это было главным делом Его на земле; и Церковь две тысячи лет уже существует, а никто с ней ничего сделать не может. Меняются империи, правители, общественный строй, все меняется – Церковь стоит непоколебимо, как скала, ничего с ней не происходит. Какие были заповеди даны две тысячи лет тому назад, такие и остались, какой был строй богослужения, такой и остался. Просто другие люди наполняют ее, а Церковь стоит, и действует, и учит, и живет. Она претерпевает разные состояния: бывает спокойная жизнь, бывают гонения, нападения, внутренние раздоры, – но все равно она стоит, потому что ее создал Господь. Сколько людей на земле пытались Церковь истребить, и ничего не вышло, потому что это Божие устроение.

Человек может спастись только через Церковь. Господь хочет, чтобы каждый спасся, поэтому всем дана такая возможность. И кто к Церкви не приобщается, тот чужд Богу. Сколько бы человек ни говорил, что он верующий – в душе, в ноге, в голове, в руке, – но если ему Церковь не мать, то ему Бог не Отец. Это значит, он молится и поклоняется совершенно другому богу, а не Отцу Небесному, потому что Отец Небесный Сына Своего Единородного отдал на смерть, чтобы Церковь создать. Поэтому если кто-то Церковью пренебрегает, не ходит каждое воскресенье в храм, то, значит, ему просто Царствие Небесное не нужно, ему нужно еще что-то здесь на земле, ему нужна земная жизнь. «Изыдут Ангелы, – сказал Господь, – и отделят злых из среды праведных, и ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов. И спросил их Иисус: поняли ли вы все это?» То есть очень важно нам это всем глубоко понять.

Когда Господь основывал Церковь, Он избрал из среды израильского народа Своих учеников. Он не старался найти умных, толковых, образованных, а избирал совершенно по другому принципу: по тому, желает ли человек Царствия Небесного и вечной жизни. Если желает, Христос говорил ему: следуй за Мной, и Я тебя научу. И мы видим, как легко апостолы за Ним пошли, оставив все. Оказалось, что те, кого Он избрал, были люди не ученые, а очень простые, рыбаки. И Господь их научил Царствию Небесному, из них создал Церковь Божию, которая живет до сих пор. Благодать в ней передается от поколения к поколению, и мы тоже несем этот огонь благодати Божией.

Как же достичь Царствия Небесного? На этот вопрос отчасти отвечает второе сегодняшнее Евангелие, потому что все Евангелие есть проповедь Царствия Небесного. Господь говорит: «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними». Вот ты на кого-то обиделся, и тебя обида жжет, а ты подумай: что, если на тебя будут в обиде и не будут с тобой разговаривать? Нравится тебе? Нет, мне это не нравится – значит, я так делать не буду. Если тебе хочется кого-то убить, подумай: хорошо ли, если бы тебя убили? Значит, убивать нельзя. Если тебе хочется взять то, что плохо лежит, то подумай: если ты что-то небрежно положишь, а у тебя возьмут, или даже просто ты что-то потеряешь, хорошо тебе будет? Значит, чужого брать нельзя. Любишь ты, когда с тобой разговаривают грубо? Не любишь. Значит, и ты старайся грубо не разговаривать. И так во всем. Это универсальный принцип.

Многие из нас часто не знают, как им поступить. А надо подумать, твое действие не опечалит ли брата твоего, будет ему от этого польза или же вред и раздражение. И чего ты не хочешь себе, того ни в коем случае не делай и другому. Это, конечно, не значит, что если ты всегда будешь так поступать, то и тебе ответят тем же. Нет, не каждый человек этого принципа в жизни придерживается, но, если ты хочешь достичь Царствия Небесного, ты должен так поступать всегда, иначе будешь согрешать. Грех – это шествие против Бога, и человек, нарушающий волю Божию, согрешает. Поэтому каждый раз, когда мы делаем другому то, чего не хотим для себя, мы совершаем грех. Вот, например, начинаем кого-то распекать. Но если нам самим не нравится, когда нас ругают, указывают на наши грехи, учат нас, то, значит, и мы этого не должны делать. Если же мы все-таки нахально продолжаем так себя вести, значит, мы идем против Бога. А раз идем против Бога, то никогда своей цели – Царствия Божия – не достигнем.

Дальше Господь сказал: «Если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? ибо и грешники любящих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают. И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же». Многие говорят: я человек добрый, я никогда никому ничего плохого не делал. Ну и что тут особенного? Тебе делают добро – и ты делаешь добро. «Здравствуйте, Мария Ивановна».- «Здравствуйте, Петр Иванович». И прошли мимо. «Око за око, зуб за зуб». Это еще не христианство. Поэтому Господь говорит: если ты хочешь быть христианином и хочешь достичь Царствия Небесного, хочешь, чтобы жизнь твоя прошла не впустую и чтобы твоя душа не горела в геенне огненной, ты не должен поступать так: ты мне, я тебе, не должен делать добро только тому, кто тебе добро делает, потому что в этом никакой твоей заслуги нет. Заслуга будет только в одном случае. Господь сказал: «Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым. Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд».

Люди грешат? Грешат. Заповеди Божии нарушают? Нарушают. Землю, которую нам Господь дал, во что превратили? В свалку. Пройдет еще лет пятьдесят, и не только дышать и пить, а и есть будет нечего на этой земле. А какая она была прекрасная! Но несмотря на все наши безобразия, на все наши ссоры, войны, детоубийства – Господь детей дает, а человек их убивает, – несмотря на нашу проклятущую жизнь, Господь нас спасает! Он нас жалеет, Он нас кормит, Он нам дает хорошую погоду, Он всю нашу жизнь устраивает. Никто из нас не может себя прокормить, все Господь дает, потому что Он милосерд. Мы враги Божии, потому что каждый грешник есть Божий враг, а Господь милосердствует Своим врагам.

Так и мы должны. Ведь Царствие Небесное – это Царствие Божие, поэтому если мы хотим Божиими быть, то должны поступать так, как и Бог поступает. Независимо от того, хорошо ли к тебе человек относится, плохо ли, враг ли он твой, друг ли, ты должен ему оказывать любовь. Если ты этого достигнешь, тогда достигнешь и Царствия Небесного, потому что «Царствие Божие внутрь вас есть». Только человек, который способен не злиться на врага и не стараться ему отомстить, а желает ему добра, хочет, чтобы он опомнился и не дурил, потому что жизнь одна и неистовствовать и враждовать – это только своей душе вредить, – только такой человек сподобится благодати Божией, потому что любить врагов возможно только по благодати. А сподобиться благодати Божией и значит достичь Царствия Небесного.

Грешник не может любить своего врага. Когда его ударили по правой щеке, подставить левую он не в состоянии. Он может от страха, со злобой заставить себя это сделать, но спокойно и с радостью простить обиду грешник не сможет. На это способен только тот, кто все время свою волю управляет по воле Божией. И если человек всю жизнь старается не делать ближнему того, чего он не хочет, чтобы сделали ему; старается жить не по своим представлениям – вот я считаю, я думаю, мне кажется, – а думает: угодно ли это Богу? хорошо ли я поступаю? не грех ли это? если человек живет, все время оглядываясь не на себя, а смотрит, согласно ли это с заповедью Божией, и так старается и месяц, и год, и двадцать лет, – тогда постепенно он свою волю злую, которая направлена против Бога, умягчает и делает ее согласной с волей Божией. И в результате такой жизни человек уже сможет любить своих врагов, то есть достичь Царствия Небесного. Если же мы не стремимся к этому, если мы не стремимся победить зло, которое пребывает в нашей душе: желание мстить, раздражение, разные страсти и грехи, – а живем с ним, срослись и не хотим от него отступать, то нас ждет страшная геенна огненная.

Царствие Небесное – это Царство чистоты, ничто нечистое в него войти просто не может. Представим себе комнату, залитую светом. Можем ли мы внести в нее темноту? Войдем в темную комнату, в ладошки наберем темноту, смотрим – там полная тьма; и вот мы ее вносим в свет, раскрываем ладони – нет темноты. Она исчезла, убежала опять в ту комнату, где нет света. Темнота не может свет выдержать. Маленькую свечку зажег – раз, и уже темнота от света отошла. Бог – это свет, поэтому ничто темное, что есть в нашей душе, в Его Царство войти не может. Душа может войти в свет, только если она очистится от тьмы и сама будет свет, пусть и очень маленький. Вот зажжем спичку в залитой светом комнате – хоть и крошечный огонек, а его видно, потому что и комната залита светом, и спичка – тоже свет; а свет соприроден свету. Так и наша душа, очистившись от греха, сама став светом, в свет войти может. Но если она срослась с тьмой, мы должны покаянием вырвать тьму из души и отдельно от души сжечь. Когда мы каемся на исповеди, то вырываем из своей души грех и, причащаясь Божественного огня, этот грех сжигаем. А если мы без покаяния приступаем к таинствам, то сжигается и наша душа, с которой грех сросся.

В конце времен Господь будет отделять злых от добрых, свет от тьмы – и тогда для одних будет свет, а для других будет скрежет зубовный. Это зависит от того, насколько душа очистилась. Поэтому цель нашей жизни на земле не что-то купить, что-то достать, кем-то стать, а самая главная цель – душу свою очистить от греха. А кто в результате своей жизни этого сделать не сможет, не захочет, не успеет, тот будет пенять на себя. Он будет сидеть в этом мраке и постоянно мучиться: что же я такой дурак? И будет зубами скрежетать, и слезы бессильные проливать, но уже сделать будет ничего нельзя, потому что душа срослась с грехом и эта нечистота, эта тьма не сможет войти в Царствие Небесное, не сможет войти в свет.

В Царствие Небесное возможно войти только живя на земле, только через Церковь. Поэтому у нас с вами предельно короткий срок. А мы об этом как бы и не думаем. Встал, помолился, пошел… Живем себе, что-то делаем, дни идут, месяцы идут, годы идут, а душа в том же самом состоянии, ничего не происходит, никаких процессов. Человек каждый раз на исповеди говорит: у меня одни и те же грехи. Ну и что дальше? Если не идет процесс очищения, с чем ты к Богу придешь? И кто будет в этом виноват? Поэтому большинство из тех, кто в церковь ходят, Царствие Небесное не увидят. Вот будет обидно. Спрашивается, зачем тогда ходим? Какой в этом смысл? Это имеет смысл только тогда, когда душа оживает, когда есть процесс очищения. А если мы не совершаем этого подвига христианского, если мы не стараемся преодолеть зло, грех в нашей душе, тогда наша жизнь есть полная бессмыслица, бессмысленная трата драгоценного времени. Как и наша цивилизация, которую люди создали, есть не только полная бессмыслица, но и величайшая глупость. Потому что с помощью технического прогресса мы уже почти себя удушили; осталось несколько десятков лет – и удушим совершенно. Человечество погибнет из-за собственного, как оно называет его, прогресса. Да здравствует наш паралич, самый прогрессивный в мире!

Вроде бы и это у нас есть, и то, и в космос полетели, а дышать нечем, пить нечего, есть нечего. И дальше все хуже: человек вырождается, люди становятся уродами, уже все больные: и сердце болит, и голова, и печень, и почки. Еще совсем немножечко, и все погибнет. А кто это сделал? Сами. Потому что лень трудиться, лень пешком ходить. Хотим все здесь пожить; здесь, на земле, устроить Царствие Небесное, устроить безбедную жизнь, чтобы всего было много. Если раньше один человек мог накормить десять человек, то теперь – тысячу, с помощью химикатов, удобрений, машин. Но качество продуктов уже совсем не то. И двигатели, которые используются, травят атмосферу. А вода с химикалиями, которой поливают, будет потом сливаться в реки и портить воду. И так далее и так далее, с каждым годом все больше и больше. Оттого что человек стремится устроиться получше, пока он живет эти свои краткие семьдесят лет, он в результате свою жизнь делает хуже, потому что дьявол-то его обманывает. А самое главное – он Царствия Небесного лишается.

Человек желает иметь гарантированное земледелие, чтобы не зависеть от погоды. Мало ли что там Богу захочется, хорошую погоду дать или плохую – у меня должен быть урожай. Человек хочет без Бога создавать, хочет от Него отгородиться, устроить себе сам – и в результате себя только губит. Раньше крестьянин полностью от Бога зависел: Господи, только на Тебя одна надежда; вот я посеял, а что́ у меня вырастет, соберу ли я урожай – на это Твоя святая воля. И люди старались жить так, чтобы Бога не прогневить, потому что может быть и засуха или, наоборот, все водой зальет. Люди постоянно находились в связи с Богом. Жизнь была очень трудная, и работали-то от зари до зари, и все это очень тяжело доставалось, но в результате было и здоровье, была и сила, была и вера. А сейчас все есть и все нам даром достается: мы ничего не сеем, не жнем, а все едим, и одеваемся, и в тепле живем, и дрова никто не колет, и вообще все прекрасно. Но на самом деле и вера-то у нас слабая, и здоровья-то у нас нет, и счастья и радости мы тоже не видим. Жизнь здесь, на земле, мы себе вроде устроили полегче, а для души-то это все оказалось гораздо вреднее.

Царствие Небесное можно получить только тогда, когда человек жизнь свою отринет ради него. Что значит отринуть свою жизнь и в чем надо ее отринуть – это постигается постепенно. Поэтому если мы захотим Царствия Небесного, мы это поймем и научимся это делать. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 16 октября 1988 года

 

^ Вторник седмицы 21-й по Пятидесятнице

«Случилось, что когда Он (Иисус) в одном месте молился, и перестал, один из учеников Его сказал Ему: Господи! научи нас молиться, как и Иоанн научил учеников своих». Господь молился Сам и тем подавал пример Своим ученикам. Нельзя никого научить тому, чего сам не умеешь. Поэтому воспитание наших детей часто бывает бесплодно, потому что мы призываем их к тому, чего не умеем, не делаем и не хотим делать. Вот это нам нужно очень хорошо запомнить.

Господь дал апостолам молитву, которую мы называем молитвой Господней и всегда поем на Божественной литургии; она входит в любой чин наших молитвословий как одна из главных молитв. Однако, читая разные Евангелия, мы видим, что ее текст немножко различается: у Матфея сказано: «Остави нам долги наша», а у Луки: «Остави нам грехи наша». Почему так? Апостолы, может быть, что-нибудь забыли или Господь два раза давал молитву и поэтому в ней есть какие-то разночтения? И неужели более поздние переписчики Евангелия не могли исправить, чтобы было единообразно? На самом деле в этом усматривается очень важный для нас смысл.

Многие люди к молитве относятся как к магическому действию, ищут каких-то особых молитв, думают, что сам текст имеет некую силу. Поэтому часто к священникам обращаются: батюшка, какую мне молитву читать? И то, что Господь даже разночтения дал в самой главной молитве, показывает, что совершенно неважно, что́ читать. Дело не в словах, а в смысле. Какие у нас долги перед Богом? Это наши грехи. Поэтому можно и так говорить, а можно и так. Не в этом суть, а суть в том, чтобы молитва шла от души и чтобы мы понимали, какой смысл в ней заключен.

Некоторые почему-то считают, что важно, когда молиться: в двенадцать часов ночи вставать, или в три, или утром. Собственно, а какая разница? У нас утро, а во Владивостоке в это же время уже вечер. Бог-то везде один. Если у нас лето, то в южном полушарии зима. Какая разница когда? Не это главное – не время и не порядок слов. Это совершенно не играет никакой роли, а главное, ка́к человек молится, с каким чувством и с каким пониманием. Вот что важно. Святой угодник Божий новопрославленный Феофан Затворник поэтому рекомендовал все молитвы сначала прочитать просто сидя, изучить, даже с карандашиком, посмотреть, чтобы каждое слово было понятно. Если что-то непонятно, в словарь посмотреть или спросить у человека знающего, чтобы молитва не была механической.

А молитва Господня есть образец всех наших молитв, по ее образу составлены все молитвословия Православной Церкви, и сама она очень поучительна, если ее разобрать. Сейчас мы на некоторых местах ее остановимся.

«Отче наш…» Мы, обращаясь к Богу, называем Его Отцом, потому что Он нас создал. И Он не только наш Творец, а действительно является нам Отцом, потому что усыновил нас через Сына Божия: соединившись с Сыном через крещение, мы соединяемся с Церковью, а Церковь – это Тело Христово. Раз мы соединяемся с Телом Христовым, значит, усыновляемся Богу Отцу. Но Он Отец не мой, а наш – значит, все люди, которые обращаются к Богу и считают Его Отцом, нам братья и сестры. То есть в слова «Отче наш» мы вкладываем понятие о Церкви и о нашей принадлежности к ней.

«Да святится имя Твое». Имя Божие – это тот свет, к которому мы должны стремиться, ради которого должны жить, чтобы это имя прославлять, чтобы оно в нас сияло и мы этим могли светить и другим.

«Да приидет Царствие Твое». Приидет к нам, в наши сердца, чтобы мы соединились с Царствием Божиим. «Царствие Небесное внутрь вас есть», – сказал Господь. Здесь речь идет о Духе Божием, Который хочет в нас вселиться, соединиться с нашим сердцем. Мы должны молиться, чтобы Царствие Божие пришло в силе, чтобы мы вошли в это Царствие, а оно вошло в нас – не только в тебя самого, но и во всех, кто молится, во всех, кто хочет этого, во всех, кто к этому стремится.

«Да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли». На небе воля Божия совершается, потому что все небесные существа полностью подчиняются Богу во всем. А на земле нет – человек отпал от Бога и вслед за падшими ангелами низвергнут был из рая, упал с той небесной высоты и остался лежать в грязи. И Господь пришел, чтобы нас опять на небо возвести, но для этого мы должны вернуться к повиновению. Ведь Адам пал, потому что нарушил волю Божию, и через это грех вошел в мир. И теперь у нас в душе настолько развилась злая воля, что мы, даже зная, что чего-то делать нельзя, что это нехорошо, это плохо, все равно делаем. Или по неведению совершаем какой-то грех. А это ведь ужасно, это значит, что мы уже не понимаем, где добро, где зло. Страшное такое ослепление. Поэтому мы и молимся о том, чтобы и на земле люди творили волю Божию, и прежде всего я сам, который молюсь в данный момент.

«Хлеб наш насущный подавай нам на всяк день». Здесь речь идет, во-первых, о том, что потребно для нашей жизни. Господь говорит: «Довольно для каждого дня своей заботы». Есть у тебя на сегодня одежда, пища и питие – и хватит, а о завтрашнем дне не думай. Будет завтра, если доживем, – тогда и будем молиться. Во-вторых, речь идет о хлебе именно насущном. Иоанн Кассиан Римлянин говорит, что это Хлеб Небесный, которым мы причащаемся, с которым соединяемся. То есть мы должны постоянно стремиться к причастию, мы должны желать соединиться с этим, как Господь Сам назвал его, Хлебом жизни, потому что он – податель жизни. Только Святые Тайны есть источник всякой духовности, и если мы не причащаемся постоянно, не желаем, не жаждем этого, то наша духовная жизнь оскудевает, потому что связь с Телом Христовым прерывается. Мы могли бы и не причащаться, если б сохранили ту благодать, которую Господь дает нам в причастии: крестился, причастился, стал святым – и остался святым во веки веков. Но к сожалению, наша порочная воля направлена на грех, против воли Божией.

Если нас спросит кто-нибудь на улице: голубчик, скажи, пожалуйста, что такое грех? – мы должны ответить: это противление воле Божией. Поэтому грех – это не обязательно только кого-то убить, ограбить. Грехом является не обязательно поступок, но даже чаще всего отсутствие поступка, то, что мы не делаем никаких добрых дел, потому что все плохое из нас может уйти, только если мы его вытесним добрым. Грех, страсть можно вытеснить только противоположной добродетелью. Чтобы перестать быть жадным, нужно обязательно упражняться в щедрости. Если тебя обуревает гордость, то нужно обязательно стараться все время смиряться. Только так можно гордость победить, другого пути просто нет. Чревоугодие вытесняется воздержанием, блудность – целомудрием и так далее.

«И остави нам грехи наша, ибо и сами оставляем всякому должнику нашему». Вот условие нашего спасения. Мы все люди грешные. Если нас судить по нашим поступкам, ни одному человеку на земле нет пощады. Самый хороший человек по сравнению со святостью Божией есть величайший грешник. Поэтому Господь и говорит, что, даже «когда исполните все повеленное вам (а не было на земле человека, кроме Cамого Христа, который все исполнил, все заповеди), говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать».

Все люди – рабы, ничего не стоящие, негодяи (от слова «негодные», то есть не годятся для Царствия Небесного). Поэтому мы можем надеяться только на милость Божию, на Его прощение, которое Он нам дарует, когда увидит, что мы хотя и полные негодяи, но все-таки стараемся, то есть наша воля направлена на небо, а не на грех, и мы из этого моря греха, в котором живем и плаваем, хотим вынырнуть. Господь говорит: «В чем застану, в том и сужу». И если Господь видит, что человек реально хочет вынырнуть из этого моря греха, тогда Он ему помогает. И такого человека Господь прощает, то есть исцеляет от грехов – они у него проходят, как болезнь.

Но Господь поставил такое условие: если мы не будем прощать тем, кто против нас согрешил, Он не простит нам наших грехов. Почему такое на первый взгляд тяжелое требование? Дело в том, что Царствие Небесное – это Царствие Божие, и туда войти может только человек, который вернул себе подобие Божие. Поэтому и святых, которые в этом преуспели, мы называем преподобными: преподобный Сергий, преподобный Серафим. Они сперва были обычными мальчиками, но вот потрудились над своей душой – и стали во всем подобны Христу. Посмотрим на поступки Серафима Саровского – ну прямо в точности Иисус Христос: как Христос поступал, так и Серафим поступал. Он полностью исправил свою жизнь, стал подобным Богу. И вот раз Христос имел в Себе силы, чтобы молиться за тех, которые Его прибили ко Кресту, то и к нам Он предъявляет такие же требования, если мы желаем пойти за Ним и называться Его учениками. Поэтому обязательно нам нужно учиться прощать. Самое страшное, когда человек кого-то не простил: тем самым он себе закрыл вход в Царствие Небесное.

Человек может совершить какой-то тяжелый поступок – и Господь может это простить. Есть такой святой Варлаам Керетский. Он был священником и так приревновал свою жену, что убил ее. Представляете, священник, которому по правилам церковным курицу нельзя убить, убил – и не какую-то там чужую тетку, а родную свою жену. А мы его прославляем как святого. Как же так, убийца – и вдруг святой? Конечно, он был извергнут из сана. Тогда еще не было такой, как сейчас, системы наказания – судов, колоний, – но он наказал себя сам: положил тело жены на нос лодки и стал в этой лодке жить и так и умер в ней. Как царь Давид говорит: «Грех мой предо мною есть выну», то есть всегда. И его грех всегда стоял перед ним. И Церковь за этот подвиг причислила его к лику святых.

А епитимья, которую он на себя наложил, действительно ужасна. Я читал, что кто-то, чтобы изжить убийства на земле, предложил не наказывать преступников тюрьмой или смертью, а оставлять их рядом с убитыми навсегда, пока тело убитого не истлеет. Но этот метод сочли негуманным, потому что человек не сможет такого выдержать, он сойдет с ума. Убийца ведь обычно не думает о страданиях своей жертвы, о том, что другому больно, страшно. А когда он останется один на один со своим преступлением, тогда и начинается для него либо покаяние, либо ад. Для Варлаама Керетского – покаяние. И убийца достиг Царствия Небесного.

То есть на примере даже святых угодников Божиих мы знаем, что Господь может простить убийцу, но Господь не может простить человека, который сам не прощает. Мы можем и не убить никого, и не совершить страшных уголовных преступлений, но в Царствие Божие не войти из-за какой-то мелочи, которую кому-то не простили. Поэтому Господь эти слова поставил в самую главную Свою молитву: «Остави нам грехи наша, ибо и сами оставляем всякому должнику нашему». А в другой редакции этой молитвы сказано: «Яко и мы оставляем должником нашим». То есть как ты прощаешь, так и тебя Господь может простить.

«И не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго». Апостол говорит, что Бог никого не вводит в искушение, мы испытываемся каждый своими похотями. Были бы мы святы, сатана не мог бы ничем нас соблазнить. Мы должны всегда помнить о том, что сатана ходит вокруг и хочет нас поглотить, как лев рыкающий. И только Господь нас может от этого защитить. Сатана всегда предлагает человеку хитрые соблазны, чтобы ввести в смертный грех, который сразу лишает его благодати Божией. А когда человек лишен благодати Божией, он отлучен от Церкви, от Христа. Тогда делай с ним все, что хочешь. Поэтому сатана и играет, как мячиком, пятью миллиардами людей и делает с ними, что хочет. И единственное, как можно этому сопротивляться, – это творением воли Божией.

Господь, научив учеников молитве, сказал им притчу: «Положим, что кто-нибудь из вас, имея друга, придет к нему в полночь и скажет ему: друг! дай мне взаймы три хлеба, ибо друг мой с дороги зашел ко мне, и мне нечего предложить ему; а тот изнутри скажет ему в ответ: не беспокой меня, двери уже заперты, и дети мои со мною на постели; не могу встать и дать тебе. Если, говорю вам, он не встанет и не даст ему по дружбе с ним, то по неотступности его, встав, даст ему сколько просит».

Мы все по своей жизни отнюдь не друзья Божии, поэтому часто, когда просим нечто у Бога, Он исполняет не сразу. Потому-то люди всегда просили молиться угодников Божиих, приезжали даже за тысячу верст – только помолись. Потому что если уж святой попросит, Серафим Саровский или кто другой, Господь исполнит тут же. Он для батюшки Серафима сделает все, абсолютно все. Мы это видели на примере Мотовилова, который захотел узнать благодать Божию, и хотя сам к этому был совершенно не готов, но только Серафим попросил – и Господь дал ему испытать Царствие Небесное. Другому человеку для этого нужно сорок лет в посте и молитве провести, а здесь по одной молитве святого Господь совершает величайшее чудо.

На людей всегда производит впечатление, что молитва исполняется сразу: только попросил – и Господь сразу дал. Вот как Моисей попросил – и сразу манна небесная упала и весь народ накормила. Или как Илия Пророк мертвого воскресил. Вот это чудо. Ну а нам, грешным, Господь дает тот способ, каким образом мы должны молиться. И если уж не по дружбе даст Господь (потому что дружбу с Богом мы нарушили, мы ведь люди грешные, ничего не делаем для Бога доброго), то тогда по неотступности – то есть молиться мы должны долго. А то иногда: «Батюшка, я молюсь, и ничего». Спрашиваешь: «Сколько же ты молишься?» – «Уже неделю». Нет, так не бывает. Иногда молиться надо десять лет, двадцать, сорок, тогда Господь исполнит.

Мы своим детям никакого воспитания не дали: ни светского, ни церковного. И нет ничего удивительного в том, что наш сын в тюрьме, или пьянствовать начал, или с женой развелся. Это следствие того, что мы ничему доброму его не научили. И вот теперь, когда наше дитя великовозрастное попадает в какую-то беду, мы приходим и просим и хотим, чтобы немедленно дали какую-то особую молитву или чтобы батюшка помолился – и прямо тут же он бы исправился, тут же пить перестал или же его из тюрьмы выпустили, сразу сошелся с женой. Все чтобы опять мгновенно наладилось. Как же это возможно? Вот сколько ты недомолился, воспитывая его, сколько ты в него не вложил сил, эти все силы тебе теперь придется потратить на молитву за него, чтобы он встал на добрый путь. И может быть, он на этот добрый путь встанет лет в восемьдесят или в шестьдесят, но все-таки встанет. Цыплят считают по осени, говорят. Поэтому не надо отчаиваться, если у нас что-то сразу не получается, надо терпеливо молиться. А то часто бывает: замуж вышла, и вот муж теперь такой-сякой. Надо же было раньше смотреть. Надо было либо не выходить за него, либо уж теперь терпеть. Ну как его, уже взрослого человека, исправить так, чтобы он хорошим был, добрым, непьющим?

Раз уж сделана в жизни какая-то ошибка, то, значит, надо теперь молиться, просить у Бога, чтобы Господь Сам исправил. И молиться придется долго, долго, долго. А почему так? Неужели Богу трудно сразу исполнить? Нет, Богу не трудно. Бог может мгновенно помочь исправить человека. А почему же Он этого не делает? Да потому что то, что легко дается, мало ценится. Господь хочет научить нас молиться непрестанно. А если у нас есть в сердце боль за кого-то, то мы и будем все время, как святые отцы говорили, ударять молитвой в небеса, стучать. Господь сказал: «Толцыте, и отверзется вам». Мы любим человека, допустим, а он в храм не ходит. Нам ведь хочется, чтобы он тоже ходил. Это понятно. Ну а как? Уговорами бесполезно – это же не маленький ребенок, которого спеленаешь и принесешь причастить. Нет, он не идет, он упирается, как бык. Что с ним делать? Только молиться, молиться долго, может быть, десятилетие. Тогда Господь – Он нам Сам обещал – нашу молитву исполнит.

Мы должны молиться и о том, чтобы Господь нас очистил от грехов. Вот какие видишь в себе грехи, надо их не просто на исповеди называть механически, констатировать, что́ там у тебя внутри: этим грешен, этим грешен – как на флюорографии. Какой в этом смысл? Нет, надо обязательно просить у Бога, чтобы Господь нас исправил, очистил; надо все время к Нему взывать, надо все время стараться, чтобы наша жизнь исправилась. Тогда в нашем хождении в церковь будет какой-то смысл.

И этим завершается сегодняшнее Евангелие: «Просите, и дастся вам». Видите, это не я вам обещаю, Сам Христос говорит. Поэтому проси до тех пор, пока не будет дано. Но проси с верою, что это обязательно получишь. Если сомневаешься, то ли даст Господь, то ли не даст, тогда, конечно, ничего не даст. «Ищите, и обрящете». Чего искать? Известно чего: прежде всего Царствия Божия. Если будем его искать, если действительно эта мысль будет наш мозг сверлить: как достигнуть Царствия Небесного, – то найдем Царствие Небесное. «Толцыте (стучите), и отверзется вам». Это о молитве.

«Всяк бо просяй приемлет, и ищай обретает, и толкущему отверзется». Вот какие утешительные слова. И мы находим подтверждение им в послании к Колоссянам апостола Павла, которое сегодня читали. Здесь речь о том же: «Посему… не перестаем молиться о вас и просить, чтобы вы исполнялись познанием воли Его (Бога), во всякой премудрости и разумении духовном, чтобы поступали достойно Бога, во всем угождая Ему, принося плод во всяком деле благом и возрастая в познании Бога, укрепляясь всякою силою по могуществу славы Его, во всяком терпении и великодушии с радостью».

Во всяком терпении, потому что без этого ничего не достигнем. Очень важная для нас, грешников, самая необходимейшая добродетель – это терпение. Гнев тебя душит – терпи. Тебе что-то хочется, а у тебя нет, зависть тебя мучит – терпи. На чужое заришься, хочется тебе стащить – не делай этого, терпи. Поболтать хочется – молчи. Хочется объесться – не объедайся, терпи, съешь сколько тебе довольно. Хочется включить телевизор – не включай, терпи. Хочется спать – нет, не спи, вставай, помолись. Не хочется сразу вставать, когда проснулся, хочется полежать – нет, потерпи, встань. И так во всем. Только таким образом терпение постепенно будем воспитывать. Как русская пословица говорит: «Господь терпел и нам велел».

А зачем нужно терпение? Дело в том, что оно воспитывает главную добродетель: от него рождается смирение. Весь мир возмущается русским народом, и как только его ни обзывают: и рабы, и вечно их ничем не стронешь, и живут хуже всех, и ничем их не расшевелишь. Почему русские такие? Потому что Бог любит Россию и очень много дал ей потерпеть. Уж сколько выпало на долю нашего народа, мало какому еще народу пришлось потерпеть. Поэтому и воспиталось это качество, смирение: а, ничего, и так хорошо – такое благодушное отношение к внешней, материальной жизни. Все хотят, чтобы наш народ в бизнес окунулся, чтобы все кипело, а ему это не надо, он не этого хочет, он хочет для своей души. Но Бога у него отняли, и вот он мучается, между пьянством и развратом застрял и не знает, куда ему деться. Вот в чем беда.

И вот долгое терпение рождает смирение. А смирение есть одеяние Божества. Если мы достигнем смирения, то достигнем спасения, потому что Бог только смиренным дает благодать. А достижение благодати Божией – это и есть пришедшее к нам в силе Царствие Небесное.

Это Евангелие очень для нас важно, и сегодня день такой особенный, который нам напоминает о терпении и о том, что́ нам еще придется перетерпеть. И очень удобно было об этом поговорить: сегодня выходной, и нам некуда особенно спешить. Поэтому я так подробно на этом остановился, чтобы нам постараться вникнуть умом и принять сердцем, что надо нам терпеть все, что происходит вокруг, и самих себя надо терпеть, и надо суметь носить тяготы друг друга. Да, мы все друг друга раздражаем: у кого нос не такой, у кого походка не такая, кто говорит как-то невнятно. Дети раздражают родителей, родители детей раздражают. Все тяжело. И нам надо научиться терпеть. Господь специально все так премудро устроил, чтобы в нас воспитать это качество.

Самое главное в жизни – не чего-то внешнего достичь, что-то материальное приобрести. Самое главное – суметь в течение нашей жизни приобрести терпение. Слава Богу, Господь нам в этом помогает и очередями, и многими другими вещами, которые приходится терпеть поневоле. Как удобно тренироваться в смирении: куда ни приди, тебя встречает только хамство – вот и тренируйся. Смотрит на тебя какая-то дама в магазине и в тебе даже человека не видит, у нее только задача, чтобы над тобой поиздеваться. Ну а твоя какая задача? Не вцепиться же ей в волосы, хотя и хочется, а потерпеть. И мы от этого очень много приобретем. Это промыслом Божиим так устроено, чтобы нас через это горнило провести, проковать нашу душу.

Господь нам помогает, хочет нас спасти. И мы не должны отвергаться этого спасения, мы должны его принимать. А если хочется нам нечто получить от Бога, то будем просить, умолять – и Господь нам обязательно даст. Аминь.

 

^ Понедельник седмицы 22-й по Пятидесятнице

Когда Господь проповедовал, по обычаю, собиралось множество народа послушать, что Он скажет. И вот Он начал говорить: «Род сей лукав, он ищет знамения, и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка». «Знамение» – это слово славянское, оно значит «знак, чудо». Почему именно лукавый человек склонен к чудесам? Почему многие очень падки на чудеса, особенно в наше время, когда всякое лукавство увеличилось? Все ищут каких-то необычных явлений, необъяснимых сил, только и говорят: там вот такое чудо случилось, там такое. Это занимает людей по очень простой причине: они по своим грехам уже стали сродни дьяволу, а часто чудеса бывают дьявольского происхождения. Поэтому люди чувствуют в них родное для себя, и родное их к себе привлекает.

Вот как мать: когда родится ребеночек, она ни о чем больше не говорит – только как он ножками перебирает, да как он ручками, да как он глазками смотрит; кушал он сегодня кашку или не кушал. И она думает, что это всем так же, как ей, интересно, что в мире это самое главное. Так и современный человек. Он отошел от Бога очень далеко, сердце его заполнено всякими дьявольскими измышлениями, дьявольскими страстями, чувствами и желаниями – поэтому он падок на чудеса. Когда человеку говоришь слово истины, он не принимает, потому что это слово ему не сродни, оно от него отскакивает, как от стены горох. А скажешь про какие-то энергии, чудеса, исцеления, каких-то инопланетян – уже ушки на макушке. Человеку трезвому об этом скажешь, он говорит: ну это какая-то белиберда, это совершенно ненаучно. Тем не менее всякая магия, какие-то «информационные каналы», «энергетика», «биополя», которых не существует, для человека необычайно привлекательны именно в силу извращенности, лукавства его сознания. Это очень опасный симптом.

Когда Христос пришел в мир, Он застал ту же самую картину. В те времена люди заблудились уже окончательно, и народ Божий, израильский, тоже заблудился. Из всего Израиля нашлось несколько десятков человек, которые услышали Христа, услышали Его слово, захотели стать Его учениками и пошли за Ним. Мы живем уже в конце христианской цивилизации, и человечество опять пришло в духовный упадок. Поэтому именно сейчас люди так увлекаются всякими знамениями и чудесами. И Христос скоро вновь придет в мир.

Поэтому эти слова Спасителя обращены непосредственно к нашему времени. Господь говорит: не дастся им знамение, кроме знамения Ионы пророка. Иона пророк был брошен в море, его поглотил кит, и он три дня был во чреве кита. Христос этим указывает на то чудо, которое Он Сам скоро совершит, то есть будет во чреве земли три дня. И как на третий день Иона был спасен из чрева кита, так и Господь на третий день воскрес.

«Царица южная восстанет на суд с людьми рода сего и осудит их, ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой; и вот, здесь больше Соломона». Царица южная, услышав, что в Израиле появился мудрый царь, собрала большой караван и богатые дары и очень издалека, через многие страны поехала только для того, чтобы послушать премудрые слова Соломона, – настолько ей хотелось узнать истину. А Христос говорит: вот здесь, перед вами премудрость больше Соломоновой. И однако люди ее не воспринимают, не хотят, они от нее отталкиваются именно в силу своего лукавства. Они не воспринимают на веру, им нужны доказательства, причем доказательства только чудом. Многие так считают: вот человек творит чудеса. Был больной и стал здоровый – это чудо? Чудо. Значит, он от Бога. А оказывается, нет, потому что Христос как раз и не творил чудес напоказ, чтобы их демонстрировать, как в цирке: вот сейчас на меня грузовик наедет и со мной ничего не будет – следовательно, я прав. Чудо никогда не бывает доказательством истины. Истина объективна и существует сама по себе. Все зависит от сердца человека: принимает он истину или не принимает. Христос во время Своей земной жизни это тоже доказал много раз. Он четверодневного мертвеца воскресил, и все равно не на всех это возымело какое-то действие; одни поверили, а другие не поверили, что Он Сын Божий.

«Ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят его, ибо они покаялись от проповеди Иониной, и вот, здесь больше Ионы». Книга Ионы входит в Библию, она очень короткая. В ней говорится, что жители Ниневии проводили грешную жизнь. Господь открыл пророку Ионе, что город будет уничтожен, и послал Иону к ниневитянам призвать их к покаянию. Он пришел к ним и сказал о том, чтó их ждет. И тут произошло чудо: они его послушали. Царь наложил на всех пост, постились даже животные. Все каялись, посыпали головы пеплом, не ели, не пили, молились Богу: Господи, мы больше не будем творить это, Ты только нас прости. И Ниневия устояла. А Иона даже обиделся: как же, Господи? Ты же обещал их уничтожить. Выходит, слово Твое оказалось неправильным?

Он был в страшном смущении от того, что не исполнилось слово Божие. Но Господь ему сказал, что суд Его преложен на милость. Ниневия была уничтожена, но много позже, за грехи других, более поздних поколений, а этих людей Господь спас, потому что Он их призвал к покаянию и они послушались. А здесь, Христос говорит, больше Ионы, здесь Сам Бог; не пророк Божий, а Сам Бог – а вы ничего не слушаете, как об стену горох. И ниневитяне осудят вас, потому что они-то покаялись, а вы нет, потому что ваш ум настолько извращен, что никак слово истины не принимает.

Очень часто так бывает. Вот приходят: батюшка, моей дочке сделали. Священник говорит: да ничего ей не сделали. Но ему не верят. Какая-то бабка скажет – и человек поверит; всякой глупости доверяет, а слову истины – нет. Это удивительное человеческое свойство. Или скажешь человеку: хочешь быть здоров – исполняй заповеди Божии, ходи по воскресеньям в храм, молись Богу, соблюдай посты, причащайся Святых Христовых Таин, изучай Священное Писание. И Господь исцелит твою душу, а потом, глядишь, за душой начнет исцеляться и твое тело. Все просто и ясно. Но нет, не поверит. А скажи ему: найди три крысиных хвоста, измельчи, настой на спирту, три раза через левое плечо перекинь и в двеннадцать часов, но не по московскому времени, а по лондонскому, выпей – и будешь здоров. И будет делать. Говоришь: ходи в храм, причащайся. Нет, мне надо съездить к бабке за девяносто пять тысяч километров, и только она меня спасет. Почему так? Совершенно ясные, простые слова: вот здесь Христос, мы причащаемся Святых Христовых Таин, соединяемся не с каким-то там чудотворцем, не с великим магом, не с целителем, а с Самим Богом. Что может быть выше этого? Нет, ему надо еще что-то.

Вот так же и Господь говорит: здесь больше Ионы пророка, – потому что эти слова мы слышим непосредственно от Бога. Здесь больше самой главной премудрости. Мудрей Соломона не было человека на земле, и все-таки здесь гораздо выше и больше Соломона. И все равно человек не слушает. Поэтому когда придет Страшный суд Господень, этот человек осудится за свое неверие истине. Как Господь сказал: кто уверует, тот спасется, а кто не верует, тот уже осужден. Уже – то есть он сам себя судит. Человек жил в грехах, из-за грехов вся его жизнь расстроилась, и душевная, и телесная. И вот он хочет найти какое-то снадобье, чтобы сразу исцелиться.

Представим себе, сколько надо времени, чтобы этот храм развалить. Если иметь хорошие орудия, то достаточно дня. А чтобы его построить, днем никак не обойдешься. Так же и душа человека. Согрешить – это быстро и просто, а вот восстанавливать то, что потеряно, очень долго. А этого-то человек как раз и не хочет. Гораздо легче куда-то поехать за тридевять земель или какую-то воду пить. Вот сядь перед телевизором, закрой глаза – и все, никаких усилий ни души, ни тела. Наоборот, расслабься, закрой глаза, спи спокойно. Тут же не требуется никакой работы. А в Церкви требуется: заповеди исполняй, помыслы отсекай, молиться не хочется – молись, в Священном Писании ничего не понимаешь – все равно читай, хочется дома полежать в выходной – нет, надо в храм идти. Ближний нуждается – значит, надо помочь. Кто-то денег просит – надо дать. Сколько всяких трудов! Конечно, мало кто на это идет, потому что излукавился человек, ищет только себе пользу, выгоду ищет только для себя и поэтому теряет самое главное.

Эти слова Господни прямо к нам относятся: «Никто, зажегши свечу, не ставит ее в сокровенном месте, ни под спудом, но на подсвечнике, чтобы входящие видели свет». Свечу зажигают, чтобы она давала свет. Назначение ее – освещать. Поэтому она и называется «свеча» – от слова «свет». Нет смысла, зажегши свечу, ставить ее куда-то в недоступное место, закрывать, чтобы света не было. Так же и вера для человека. Раз мы собрались в храме, значит, мы все верующие люди. Веру нам дал Господь, Он нас к Себе призывает. И эту веру надо поставить на подсвечник, чтобы она светила всем. Имеется в виду, конечно, духовный свет. Наша вера должна сквозь нас сиять. Каким образом? Если мы действительно верующие люди, если мы действительно принимаем премудрость Божию, если действительно мы хотим покаяться, то наша жизнь должна меняться, причем меняться так, чтобы это было заметно всем. Чтобы наша жизнь резко отличалась от жизни людей, которые этой веры не имеют. Мы не должны ссориться, мы не должны клеветать, злиться друг на друга, сплетничать, склочничать, хамить друг другу, мстить. Мы должны быть как ангелы на небесах. Чтобы тот огонь, который нам Господь дал, действительно светил всем.

А то получается, что мы вроде верующие, ходим в храм – а сколько огорчений приносим другим людям! Вот если рассмотреть и сравнить: одна ходит в храм, а соседка по лестничной клетке не ходит. Ну и зайдем к каждой в дом, что мы там увидим? Обоями стены поклеены у той и у этой. На полу палас у той и у этой. Стенка с хрусталем у той и у этой. Во что они одеты? Во что эта, в то и та. Внешне все одинаково. Посмотрим внутрь, что там. Зависть у этой и у той. Сплетни – и эта сплетничает, и та. Телевизор смотрит и эта, и та. А тогда в чем же разница? Оказывается, ни в чем. То есть огонь веры настолько спрятан, что его и не видно. Человек верующий ничем не отличается от неверующего ни внутри, ни снаружи. Тогда никакого смысла в этой вере нет. А он должен быть. Этот огонь нам дан, чтобы он попалил все наши грехи, исправил наш ум, исправил наше сердце. Чтобы действительно этот свет нашей жизни распространялся на всех – и на нашу семью, и на наших соседей, и на весь наш дом, и так далее.

Не то чтобы мы выставляли себя напоказ, как некоторые – всех учат: ты это должна, ты это. Учить все горазды, а этого-то как раз и не надо; надо пример показывать. Не надо много внешнего – нужно более внутреннее. А вот внутреннего, к сожалению, очень и очень мало; и нужно его развивать. Тогда в нашей жизни будет действительно реальный смысл, тогда действительно мы будем жить и вести себя как люди верующие, как ученики Христовы, а не как прочие человецы. А то все то же самое: что у всех, то и у нас. Тогда в чем наше преимущество? Ведь и ту веру, которая у нас, мы не сами себе где-то достали, или купили, или на какие-то талоны обменяли. Эту же веру нам Господь дал просто в дар. Но сегодня Он дал, а завтра может отнять. Это очень часто происходит. Был даже такой случай: профессор Духовной академии – человек очень ученый, верующий, талантливый проповедник – в одно прекрасное утро проснулся, а никакой веры нет. Нету, пусто. Он подумал: как я мог так долго заблуждаться? какая вера? какой Бог? Стал атеистом, даже атеистические книжки начал писать. То есть вера настолько далеко ушла, что он всю свою предыдущую жизнь воспринимал как безумие. Почему же он веру потерял? Потому что грешил; и грехом, как в трубу, вся вера-то и вышла.

Вот так и у нас. Наша верочка маленькая, слабенькая, как маленькая свечка. А если мы еще и грешить будем, то ее задует обязательно всякими ветрами житейскими. Потому что пока все спокойно и хорошо, мы веруем, а если наша жизнь изменится круто, в какую-то худшую сторону? Как мы сможем устоять, если жизнь свою будем строить не на камне, а на песке? Никак. Ветер подует – и все улетит. Вот поэтому нам нужно обязательно от этого лукавства избавляться. Господь нас призывает: будьте как дети. Потому что ребеночек смотрит открытыми глазами и верит всему, даже часто неправде. Вот ему говорят, что мы самые передовые, самые хорошие, самые богатые – и он этому беспрекословно верит. Хотя когда вырастает, то видит, что это не так. Но пока он маленький, он всему верит на слово. И Господь хочет, чтобы и у нас была вот такая непосредственная вера, чтобы мы здравое учение Христово воспринимали всем сердцем, потому что слово Божие – правда. А те помыслы, сомнения, которые нас обуревают на этой почве, надо отгонять, потому что это все сатанинское. Всякое сомнение от дьявола, потому что дьявол – отец лжи, и он все хочет извратить, всему хочет придать другой смысл. У него такая деятельность – она направлена против нас. Поэтому нам надо достигать простоты веры, твердости ее. Тогда у нас в жизни будет все ясно и просто. Тогда мы не будем мучаться. А мы часто больше верим всякой дьявольщине, чем здравому учению Христову. Вот сегодняшнее Евангелие как раз об этом и говорит.

Нам не надо ничего искать, потому что мы имеем все. Вот я был на юге и удивлялся: там местные жительницы куда-то в горы уходят за двадцать километров, идут по крутым тропкам на святой источник, берут там воду. Вода на вкус просто изумительная, прекрасная, с ней связаны предания, и место святое – все очень хорошо. Но идут за ней в воскресный день. А почему бы в храм не сходить? В храме-то Христос, в храме-то причастие. Пусть источник – самый святой из всех источников. Но не святее же Тела Христова! Вот в чем дело. Куда ехать, куда идти? Вот Серафим Саровский никуда не уезжал. Он сам себе святые места вокруг своей келии сделал. Здесь у него была Голгофа, здесь – Гефсимания. Придет на свою Голгофу – и вспоминает страдания Христа Спасителя. Придет в Гефсиманию – вспоминает, как Господь о чаше молился. И не надо было ему путешествовать в какие-то дали, что само по себе и неплохо, но ведь не земного надо искать. А род лукавый и прелюбодейный знамения ищет.

Все наши поиски чего-то, помимо простых и ясных вещей, – это часто уход от Бога. И никакой пользы для души в этом нет, мы только от этого рассеиваемся. Господь нас призывает к тому, чтобы нам не оказаться осужденными перед Богом, как были осуждены те люди, которые имели такое невыразимое счастье – слышать Самого Христа. Каждый мог подойти и Его коснуться. Какое это замечательное чудо! Одна женщина прикоснулась к Его одежде и была исцелена от двенадцатилетней болезни. Вот мы причащаемся из Чаши Христовой, а потом прикасаемся к этой Чаше. В ней Тело и Кровь Христовы – значит, она есть одежда Христа. Мы тоже прикасаемся к одежде Христа Спасителя. Но мы не только прикасаемся к Чаше, мы под видом хлеба и вина принимаем в себя Тело и Кровь Христовы. Что может быть выше, святее, чудотворнее? Какое еще более уму непостижимое чудо может человек не только видеть, а даже вообразить? Какие еще нужны чудеса? Какие еще нужны доказательства?

А мы этому-то и не верим, к этому-то и не стремимся: я лучше потом, мне лень, неохота правило читать, я не попостился и так далее. Некоторые раз в году причащаются. Это вообще удивительно: либо человек совсем ничего не понимает, либо у него такое равнодушие к Богу. Как так – не хотеть слушать слово Христово?! Вот мы сегодня послушали – это же прямо речь, обращенная к нам. Устами священника Христос говорит.

А почему Христос Сам не является на амвон? Что Ему стоит? Вот взять и вместо отца Димитрия Самому предстать. Да мы все тогда сгорим просто! Вот Серафим Саровский был свят и чист от младенчества – и то, когда увидел Христа в храме, остолбенел, не мог службу продолжать. Его потом увели, посадили, и он очень долго не мог даже говорить. Если мы вот так Христа здесь увидим, то что с нами будет? Мы все в пепел превратимся! Но это не значит, что Христа здесь нет. Он здесь. А мы по своему лукавству, неразумию и маловерию еще чего-то ищем: какого бы старца нам найти, чтобы он все рассказал, все объяснил. Сейчас есть старцы, которые ничем не ниже Серафима Саровского, и они могут чудеса творить ничем не ниже, чем чудеса древних святых. Но они живут там, где их никто никогда не найдет. А почему бы им не явиться и не обратить нас к Богу? Да потому, что их никто слушать не будет.

Я однажды такую картину наблюдал: один старец (он уже покойный, тогда ему было за восемьдесят) сидел на стульчике и исповедовал. И вдруг входит человек и спрашивает: чего это дед здесь сидит, неужели он еще соображает чего-то? Вот такое отношение. Сидит чудотворец, а он говорит: неужели этот дед что-то соображает? Мы простых и ясных вещей не можем не только послушаться – услышать даже не можем. А если нам прямо откроется воля Божия? Старец – это же пророк Божий, он возвещает истину. И попробуй человек эту истину не послушать – ну и что с ним будет? Конечно, раз мир стоит, значит, и старцы есть, и они молятся – поэтому он и стоит. Но это не значит, что они будут творить чудеса. Сейчас эпоха Кашпировских, вот эти чудотворцы будут заполнять всю нашу жизнь. Сейчас только началась эта свистопляска, а дальше она будет все усугубляться. Уже и в поликлиниках принимают всякие экстрасенсы, чудотворцы – и все, никаких тебе лекарств, не надо в Америку ехать что-то доставать. Просто дал пятнадцать рублей – и будь здоров.

И конечно, на таком фоне, когда весь народ жаждет только внешнего чуда, истинная благодать уходит, она от людей прячется, потому что человек не воспринимает самых простых духовных вещей. Вот взять детей. Им говорят: поел – вымой за собой тарелку. Любому же понятно, что так и надо делать. И человек это понимает, и сделать это не трудно – но все равно не делает. А если этому человеку действительно воля Божия откроется? Поэтому Господь и заповедал: не мечите бисер перед свиньями. Потому что эти свиньи оборотятся и вас же и затопчут. Вот потому Господь и скрыл от нас святых, что мы все превратились в свиней, в тех самых, о которых вчера в Евангелии читали. Потому что душа наша полна всякой нечистоты, всяких беснований, всяких страстей греховных. Наша участь – только с крутизны и в море, если мы не обратимся и из свиней не начнем постепенно превращаться в людей. Вот такая перед нами поставлена духовная задача. Поэтому надо нам к этому стремиться по милости Божией. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 13 ноября 1989 года

 

^ Суббота седмицы 22-й по Пятидесятнице

Сегодняшнее Евангелие повествует нам о том, как Господь послал Своих учеников на проповедь. Они еще не были во всей полноте апостолами, но Господь уже дал им благодать Божию, чтобы проповедовать Царствие Божие, исцелять больных и бесноватых, и они разошлись во все концы Палестины, прошли по ее городам и весям. Господь велел им не брать с собой ничего: ни посоха, ни сумки, ни хлеба, ни денег, даже по две одежды не брать в запас. Так Он приучал их всю надежду полагать на Бога: «трудящийся достоин пропитания», поэтому ни о чем не беспокойтесь, идите с Богом. И они поверили Ему, пошли, и, когда вернулись, Он их спрашивал: имели ли вы в чем-то нужду? Нет, не имели. И все последующие христиане православные, которые обратились от проповеди апостолов и их учеников, все, кому удавалось свою надежду на Бога возложить, никогда ни в чем нужды не имели. Всегда Господь их сохранял, лишь бы они были Ему верны.

И вот ученики ходили, исцеляли больных, очищали прокаженных, даже мертвых воскрешали, проповедовали о том, что Царствие Божие приблизилось, что пришел в мир Спаситель. Вся обстановка окружающей жизни была им крайне враждебна, слово их не принималось, поэтому единственное, чем они могли сокрушить сердца людей, было добро. Потому Господь им и заповедал исцелять больных: ведь когда человек страждет, ему не до греха, а если к нему с добром, да еще помочь исцелиться от болезни, то он лучше расположен слышать. Поэтому по заповеди Божией апостолы с любовью относились ко всем страждущим – и проповедь любви, милосердия, добра постепенно сокрушила весь мир.

Чего только иудеи и язычники с христианами ни делали! Первый христианин – это Сам Христос. Его распяли. И всем апостолам пришлось и в тюрьме посидеть, и в ссылках побывать, и все они, кроме Иоанна Богослова, кончили жизнь насильственной смертью. Потом пошли мученики – десятки, сотни тысяч мучеников за веру пострадали. Уж как христиан ни искореняли: и ловили, и сажали, и били, и травили – уничтожали всячески, на корню, как говорится, и ничего не удалось, добро, любовь все равно победили. И после трехсот лет такой проповеди – проповеди добра, любви, проповеди делом – Римская империя склонилась, пала к ногам Христа.

Первые христиане не все имели дар исцелений, какой Господь дал апостолам, но дар любви имели все. Из Деяний апостолов мы знаем, что люди говорили: посмотрите, как они любят друг друга. Действительно, между христианами была такая любовь, что она обращала к себе всех, даже мучителей. Палачами обычно бывали воины, римские солдаты. И вот они начинали мучить какую-нибудь девушку христианскую, думали: сейчас мы ее быстренько сломаем. И пытались и так, и так: и жгли, и били, и голодом морили – ну никак не сдается. И смотрят: в глазах ее нет к ним ни злобы, ни ненависти, ни гнева – ничего. Только терпение, кротость и смирение. И эти кротость, смирение и любовь обращали мучителей к Богу. Они думали: что же мы делаем, за что же мы такого хорошего человека истязаем? И даже упрашивали: нет уже сил тебя пытать, отрекись ты ради Бога. Веруй себе там в душе, только исполни то, что положено, и мы тебя отпустим. Некоторых мучеников даже соблазняли: мы тебе должность хорошую дадим, денег, дочь замуж за тебя отдадим, вылечим тебя, только давай кончим это дело скорей. Нет, не могут никак отречься от Христа. И это смирение, с которым мученики принимали страдания, обращало к вере. Многие палачи тут же вставали рядом и говорили: не будем их больше мучить, и нас казните, и мы хотим быть христианами. Их сразу же убивали, и они крестились в собственной крови.

Казалось бы, такое искоренение: Учитель убит, апологеты-апостолы убиты, мученики убиты, все уничтожены – все должны бояться. Но нет, христиане победили весь мир. Как это может быть? Только чудесным образом. Вот взять историю нашего родного отечества – начиная с семнадцатого года в России стали уничтожать веру: митрополитов, младших архиереев, священников перестреляли, монахов разогнали, посажали, храмы повзрывали. Емельян Ярославский объявил пятилетку безбожия – что к сорок первому году не будет у нас веры. Действительно, на свободе оставалось только три епископа, священников православных было очень мало, в основном были обновленческие, раскольнические приходы, куда народ не ходил, говорили: туда не надо, это продавшиеся священники. И большевики думали: все, вера искоренится. Нет, ничего не удалось. Как только стало во время войны послабление, сразу народ опять храмы наполнил.

А сейчас что мы видим? Никто из нас с вами за веру не боролся, кулаками в грудь себя не бил, правду-матку никакую не отстаивал, письма не писал, демонстрации не устраивал, не бастовал – и вот опять Церковь победила. Храмы открываются тысячами, люди крестятся. Теперь даже заклятые враги Церкви и то боятся вслух открыто сказать, что Церковь – это плохо, это мракобесие, как они раньше говорили. Почему? Да люди их разорвут на части, потому что Церковь – единственная сила, которая противостояла этому сатанинскому злу, этой жуткой бесовщине, разгулу дьявола на протяжении семидесяти двух лет. Никого нету, все истреблены, все кончено в этой стране – только Церковь стоит и стоит. Она то сжимается, съеживается, то опять вздыхает полной грудью; то уже кажется, нет ее совсем, то опять разгорается. Никак непобедима. И вот так же и апостолы побеждали: они веровали, что Царствие Божие придет в сердца людей, – и оно пришло.

Много сейчас храмов открывается, и в любом из них продается Евангелие. Я до сих пор не могу в это поверить. Каждый раз захожу и смотрю – вот оно, стоит, написано «Новый Завет». У меня аж сердце трепещет, радуется, думаю: какое это чудо, где я, в Америке, что ли? Почему же это Евангелие стоит, как это допустили? Что же они теперь не боятся Евангелия, может быть, думают, что порнография пересилит? Ведь какую литературу запрещали ввозить в нашу страну? На таможне спрашивали: Библия, порнография есть? Только это было нельзя. А теперь раз можно Библию, то можно и порнографию. И думают, что порнография захлестнет. Да, многих захлестнет, многие в этом блуде утонут. Но многие и обратятся к чистоте.

И для того, чтобы проповедь Царствия Божия была более успешна, как мы с вами этому можем послужить? Так же, как апостолы. Каждый из нас призван к апостольству, но не словом. Чтобы проповедовать словом, нужна специальная харизма, дар Святаго Духа, который дается с возложением рук священства. У большинства членов Церкви такой харизмы нет, но мы же все призваны, мы все ученики Христовы – и мы должны проповедовать своей любовью, добром. Мы должны быть, как Господь заповедал нам, агнцами среди волков. Пусть нас обманывают, пусть нас терзают, топчут, пусть в нас плюют, пусть нас убивают, но мы не должны терять самого главного – добра в своем сердце, потому что источник этого добра у нас есть. Оно, это добро, неисчерпаемо. Это Бог. И Его не одолеть всей силе сатанинского зла, которое сейчас опускается на нашу страну.

Действительно, бесы уже зримо ходят среди людей; их видят, даже отряжают экспедиции смотреть на всех этих якобы инопланетян. Но нет, эти существа гораздо ниже находятся, чем иные планеты; они здесь, это злоба поднебесная. И вот они материализуются, они пугают – ходят страшилы четырехметрового роста. А ведь это только начало. Тот, кто сейчас молод, доживет до страшнейших времен. Какие-то Сталин, Берия, Риббентроп – жалкий ученик Лаврентия Павловича – покажутся детским лепетом.

Все говорят: фашизм, как это жестоко! А что такое фашизм? У меня был знакомый, который и в немецком лагере сидел, и в нашем. Говорит: ну это небо и земля. У немцев жестокость, но там порядок, а здесь ты не знаешь, с какой стороны тебя что ждет, и это гораздо хуже. Но то, что грядет, будет еще хуже. Господь сказал: «Не бойтесь убивающих тело». Что могли сделать Сталин, Гитлер, Берия? Они могли убить, избить, выбить зубы, отбить почки, они могли тело человека замучить, уничтожить его. А то зло, что на нас грядет, будет уничтожать саму душу, растлевать ее: будет делать душу блудной, расслабленной духовно, склонной ко всяким бесовским мечтаниям, чтобы она прилеплялась ко всему бесовскому.

Меня недавно позвали среди школьников выступать, просят: батюшка, скажите им что-нибудь, чтобы поприличней себя вели. Учителя уже не знают, какие слова найти; думают, священника позвали, он им сейчас скажет – и они будут послушны. Смешно на это надеяться. Ребенка нужно воспитывать до того, как он зачат, а не когда ему уже пятнадцать лет. Что с ним теперь сделаешь? Ведь современных деток что интересует? Кашпировские, инопланетяне и блуд – вот их жизнь. Конечно, есть детки, которые химией занимаются, кто-то английский язык изучает, кто-то конструирует, но основная масса маленьких людей, которые через пять-шесть лет станут взрослыми, вступят в эту жизнь и будут рожать детей, у них в голове только этот интерес, вот это их привлекает и еще рок-музыка.

Любой нормальный человек, который воспитан в другой культуре, посмотрев, скажет: ну это же беснование, не поймешь, мужчина это или женщина. То есть смешение полов, извращение природы человека: женщина изображает собой мужчину, а мужчина – женщину. Потом обязательно мрак, мерцание, на заднем фоне какой-то дым идет, крики, слова жестокие, голоса жуткие совершенно – все именно чтобы подавить человека. Поэтому неудивительно, что молодые ребята, выходя с этих концертов, начинают что-нибудь громить, становятся наркоманами.

А представляете, что нас ждет, когда это все вырастет, вот эта огромная масса народа? То, что происходит сейчас, это просто первые ласточки. Мы видим: по сравнению с прошлым годом преступность выросла на пятьдесят процентов. А на следующий год еще, значит, на пятьдесят, то есть каждые два года будет удваиваться? Ну а СПИД? У нас сейчас больны пятьсот человек в стране, а через пять лет сколько будет миллионов? И так далее, потому что эта блудная атмосфера распоясывает человека, и он стремится только ко злу. И конечно, это все может захлестнуть, потому что методы воздействия дьявола сейчас гораздо более мощные. К телевизору прикованы цепью миллионы людей, и он их обрабатывает, воспитывает. Не сразу, конечно, но чем моложе человек, тем он легче это все воспринимает, потому что он не имеет никакого выбора. Ему никто не скажет о Христе, никто не скажет о добре, никто не скажет о милосердии, о смирении, о кротости, о благодати Божией. Воспитание идет только в одну сторону, в сторону зла; ребенок у нас теперь воспитывается в атмосфере абсолютного, тотального зла.

В Америке, где тоже этого полно, но там-то хоть Церковь имеет доступ к телевидению, там есть программы, есть целые каналы, где можно только проповеди одни слушать. И вообще там народ управляет, и он не позволит, чтобы детей с экрана телевидения прямо развращали. То безобразие, что у нас показывают, ни в какой Америке не допустят никогда. Это все там тоже есть, но не для всех, не насильно, а у нас народ беспомощный, он сопротивляться не привык.

И вот идет лавина этого зла, а что мы можем ей противопоставить? Конечно, мы должны все то, что мир предлагает, в своем сердце беспрекословно отвергать. От этого надо удалиться, своих детей надо от этого защищать, ограждать от влияния тех людей, которые этому злу подвержены. Надо нам так устроить свою жизнь, чтобы детки наши никогда даже не имели возможности услышать рок-музыку, увидеть эти обнаженные, блудные тела. Стараться, чтобы дома у нас не было зла, а было только одно добро, чтобы никто у нас не кричал, чтобы мы друг к другу относились с любовью. Только таким образом, хотя бы в своей семье, мы сможем стать проповедниками Царства Божия, Царства Любви. А если мы окрепнем духовно, то, может быть, за нами потянутся не только наши детки, но постепенно и племянники, и соседи.

Мы не знаем, сколько времени нам отпущено. Экологи говорят, что мир просуществует еще лет пятьдесят, а некоторые – что двадцать пять. Трудно сказать, сколько еще Господь будет все это безобразие терпеть. Но какой-то период нам все равно придется жить, мы не завтра умрем. Значит, этот отрезок времени надо нам прожить так, чтобы не пропитаться этим злом и по возможности сохранить наших детей. И надо на это всю душу свою положить, потому что, чтобы сейчас сохранить детей, надо только этим и заниматься и больше ничем. Поэтому нам придется забыть обо всем: и о карьере, и о тряпках, и о всякой науке, и о книжках, и о развлечениях. Мы не можем распыляться, иначе у нас просто сил не хватит.

Нужно нам создавать домашнюю Церковь. В нашем доме, как в храме, должна быть тишина, должен быть мир, должен быть теплый свет. Когда человек приходит в храм, он ожидает, что он здесь встретит ангелов, и очень бывает разочарован, если на него кто-нибудь набрасывается, как дикий зверь. И каждый дом наш должен стать храмом, чтобы, если входит сосед, или участковый милиционер, или водопроводчик, он видел, что здесь живут люди православные, что они не орут, они не хамят, не воруют, не роскошествуют, они не обжираются, не сидят у телевизора с утра до вечера, не ругаются, не злятся, не дерутся; из их двери никогда не доносится ни топот, ни пляска, ни шум. Здесь всегда тихо, спокойно, здесь добро, любовь, почтение друг к другу, здесь отношения кротости, смирения, теплоты.

Вот тогда мы сможем от растления и этот мир сохранить. Сколько нас, православных? В Москве сейчас пятьдесят храмов, в каждый храм постоянно ходят человек двести пятьдесят, ну даже пусть пятьсот – значит, всего двадцать пять тысяч. А живет у нас десять миллионов. По сравнению с ними двадцать пять тысяч – это, конечно, капля в море. Но все равно огромное дело можно сделать, потому что добро имеет такое свойство: оно как огонь, оно зажигает. Ведь люди, особенно молодые, нуждаются в добре, в тепле, в ласке, они к этому стремятся, но, к сожалению, дома этого не видят. Они видят только ложь, лукавство, обман, споры взрослых, всякую клевету, лицемерие. Дети это все замечают моментально, и им становится дома тошно, поэтому они идут на улицу, туда, где их понимают. И вот сидят в подвале, курят, потом начинают блудить, дальше уже наркотики, воровство, и пошло-поехало. А кто в этом виноват? Те, кто не смог дома создать для них такую духовную атмосферу, которая пересилила бы своим добром.

Каждый из нас создан Богом, и поэтому любой маленький человек инстинктивно стремится к добру, но поскольку он нигде – ни на улице, ни в школе, ни по телевизору, ни в семье – этого добра не получает, то он постепенно начинает пропитываться злом. И многие потом удивляются: почему они такие хамы, невоспитанные, злобные и во всем поступают наоборот, никак не хотят делать добро? Да потому, что они в такой атмосфере живут.

Поэтому на нас с вами, братья и сестры, лежит ответственность, как на апостолах. Христос понес на Своих плечах весь мир, а потом эту ношу передал Церкви. И Церковь в течение двухтысячелетнего шествия по земле спасла миллионы людей – спасла от зла. Но «по причине умножения беззакония» во многих любовь охладела, поэтому Господь сказал: когда приду второй раз, найду ли веру на земле?

Скоро придет Господь. Найдет ли Он на земле веру? Он не дал ответа на этот вопрос, но мы видим, что вера скудеет. Даже люди, которые ходят в храм, не могут свою веру показать. Да, они молятся, может, кто-то пост соблюдает, но так, чтобы их жизнь сияла добром, кротостью, щедростью – тем, чем сияла жизнь христиан раньше, – этого мы не находим. Редко-редко увидишь человека и умилишься в сердце и подумаешь про себя: эх, вот человек. Один на миллионы встречается истинный, настоящий христианин – тот, кто действительно ученик Христов и словом, и делом, кто с благодушием переносит все, кто никак на зло не отвечает злом, у кого добро в сердце пересиливает все зло мира.

Как же мало таких людей! А раз их мало, естественно, некому этот небосвод держать, поэтому мы приближаемся к концу. Но тем не менее святая Церковь всегда призывает к тому, чтобы люди проснулись, воспряли, потому что только от нас все зависит, больше ни от кого. На людей надеяться нечего. Сказано в Писании: не надейтесь ни на князей, ни на сынов человеческих, то есть ни на начальство, ни на людей, ни на кого. Надеяться нужно только на Бога. И если бы мы всю надежду на Бога возложили и, не заботясь ни о чем: ни о том, есть ли у нас запасы в сумке, ни о том, сколько у нас денег, – так бы за Господом твердо пошли и старались бы весь этот грех, который в нас, истребить, тогда, может быть, что-то и стронулось бы.

У зла есть все: у них есть печатные станки, газеты, телевидение, огромные штаты сотрудников, и с ними сатана. Можно было бы отчаяться, но уже бывали в истории случаи, когда казалось, что уже все рухнуло, – и вдруг Россия вставала из пепла. А апостолы с чего начали свою проповедь? Христа распяли – и они все убежали и спрятались. Вот с чего началась Православная Церковь: Его распяли, они спрятались, сидят и боятся, двери закрыли «страха ради иудейска». И вот приходит к ним воскресший Господь и говорит: «Идите, научите все народы». Двенадцать человек поверили, пошли – и возникла новая цивилизация, принципиально новая. Они всех победили не огнем и мечом, а кротостью и словом любви.

То есть вся история говорит об этом, надо только обернуться назад. Поэтому если мы будем за оружие браться, флаги повесим, начнем бастовать, кричать, требовать, мы ничего не добьемся, потому что у них этого всего больше и они сильней. Мы можем добиться, только если с нами будет Бог. А как этого достичь? Только если мы очистим свое сердце. Вот очистим сердце от греха – тогда в сердце у нас будет Бог, и мы сможем как апостолы – каждый из них создал целую Церковь. И если бы каждый из нас стал таким апостолом, то смог бы тоже целую Церковь создать – не только свою малую домашнюю, но и обратить ко Христу сотни людей.

Серафим Саровский говорил: «Стяжи мирный дух, и вокруг тебя спасутся тысячи». Вот нас двадцать пять тысяч человек в Москве. Если каждый из двадцати пяти тысяч стяжал бы Дух Свят, то вокруг него еще бы тысяча образовалась – вот и все, и пришла бы полная победа. Все стали бы трудиться, никто бы не требовал лишнего, никто бы не обманывал, телевизоры бы все аккуратненько выключили. Ведь бороться с этой пропагандой так просто: да выключи, и все. Хорошую, говорят, вещь придумали – радио: нажал на кнопку, и в доме стало тихо. Вот как хорошо, даже не обязательно телевизор с балкона выбрасывать.

И жизнь могла бы совершенно преобразиться в одну минуту, если бы мы все пришли в разум. Но этого никак не происходит. Каждый день на исповеди мы говорим одно и то же, не хотим палец о палец ударять, копошимся, как слепые котята. А надо шаг за шагом обязательно делать, иначе не только мы с вами погибнем, но и Москва погибнет, и Россия погибнет, а с нею и весь мир погибнет. Потому что Россия – это последний оплот, и она уже разваливается на куски. Не дай Бог, конечно, этот день застать, но судя по тому, как события развиваются, все очень близко. То, что написано в Священном Писании, исполняется на наших глазах чуть не каждый день.

Поэтому, братья и сестры, сегодняшнее Евангелие посылает нас на такую мирную проповедь, без единого выстрела и громоподобного слова. Только кротостью, смирением и любовью надо созидать правду Божию на земле. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 18 ноября 1989 года

 

^ Неделя 22-я по Пятидесятнице

Эпизод, о котором повествует сегодняшнее Евангелие, есть не только у апостола Луки, но и у апостолов Матфея и Марка. Видимо, он очень важен для нашего благочестия, раз Богом так устроено, что, читая Евангелие, мы трижды к нему обращаемся.

Однажды подошел к Господу начальник синагоги по имени Иаир и попросил исцелить его единственную дочь, которая была при смерти. Причем попросил не просто, а пав к ногам Иисуса. Господь был окружен большой толпой народа, все толкались и теснились. В этой толпе была и женщина, двенадцать лет страдавшая от болезни. И вот она в уме и в сердце своем решила, что если хотя бы прикоснется к краю одежды Спасителя, то исцелится. И она подошла сзади и дотронулась, а Господь – Всевидящий Господь! – спросил: «Кто ко Мне прикоснулся?» Тогда «женщина, видя, что она не утаилась, с трепетом подошла и, пав перед Ним, объявила Ему пред всем народом, по какой причине прикоснулась к Нему и как тотчас исцелилась. Он сказал ей: дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя; иди с миром».

В это время пришел некий человек и сообщил Иаиру, что его дочь уже умерла, и сказал: «Не утруждай Учителя». И тут Господь произнес странные слова: «Не бойся, только веруй, и спасена будет». Придя же в дом Иаира, Господь «не позволил войти никому, кроме Петра, Иакова и Иоанна, и отца девицы, и матери. Все плакали и рыдали о ней. Но Он сказал: не плачьте; она не умерла, но спит. И смеялись над Ним, зная, что она умерла. Он же, выслав всех вон и взяв ее за руку, возгласил: девица! встань. И возвратился дух ее; она тотчас встала, и Он велел дать ей есть. И удивились родители ее. Он же повелел им не сказывать никому о происшедшем». Никому. То, что совершилось,– это только для верующих. А остальным это знать не нужно, потому что бесполезно: они все равно будут смеяться, не верить и требовать доказательств.

Этот эпизод показывает, каким образом мы можем получить исцеление от наших недугов. В Евангелии речь идет о недугах телесных: об изнурительном кровотечении – женщина все свое имение, как сказано, истратила на врачей, а толку не было никакого; и о воскрешении уже умершей. Но ведь мы все здесь кровоточивые: душа наша истекает кровью, потому что в ней одни грехи и болезни. Хорошо еще, если некоторые эти болезни мы в себе видим, а ведь многого и не видим. Настолько мы срослись с грехом, что уже не различаем, где наша бессмертная душа, а где грех. У некоторых душа вообще умерла, а они этого не чувствуют – то есть человек, напрягаясь, смотрит в свою душу и не видит там грехов. У него спрашиваешь: «Какие у тебя есть грехи на совести?» – а он пожимает плечами, мучается и говорит: «Да никаких нет». Это свидетельствует не о том, что грехов нет, а о том, что душа мертва. Если парализованного человека уколоть иголкой и спросить: «Ты что-нибудь чувствуешь?» – он ответит: «Нет, ничего не чувствую». Потому что тело омертвело. Так же и душа человека может омертветь и ничего не чувствовать.

И вот Господь исцелил болящую и воскресил умершую. Эти два эпизода следуют один за другим, и речь в них, в сущности, идет об одном и том же: о том, что каждый из нас может исцелиться и воскреснуть, если он этого по-настоящему захочет. А для этого нужно твердо веровать, что воскресение и исцеление возможны. И Евангелие нас в этом убеждает. Таких случаев были миллионы, и они повторяются ежедневно: придет человек в храм весь израненный, больной грехом, с мертвой душой, а слово Божие коснется его сердца – и у него просыпается совесть. И если сам человек не заставит ее умолкнуть, то совесть начинает его преображать. Она говорит ему: стыдно тебе так поступать, нехорошо, ты идешь против Бога, против самого себя. И человек начинает поступать уже не по своим желаниям, а по совести. И тогда ее голос начинает звучать все громче и громче, и человек начинает в себе видеть все больше и больше грехов. Многие даже удивляются: не ходил в церковь – вроде бы лучше был, а стал ходить – стал хуже. Нет, это не так. Просто раньше не видел в себе греха, а теперь видишь, причем все больше и больше. Разве все более прозревающий становится все более слепым? Нет, конечно.

Иаир и болящая женщина пришли и пали к ногам Иисуса. Что это значит? Что они смирились перед Ним и просили Его со всей глубиной своей веры. Женщина даже и не просила, а просто веровала, что если прикоснется, то исцелеет. И Господь, конечно, почувствовал эту ее веру и поэтому сказал: «Вера твоя спасла тебя; иди с миром». И если мы так будем к Богу припадать, смиряясь перед Ним, и просить у Него с твердой верой: Господи, очисти меня от грехов, – то Господь нас от грехов тоже исцелит.

Часто человек, который регулярно ходит в храм, начинает каяться в одних и тех же грехах. Отчего это бывает? Почему не происходит исправление человека? Что изменилось? Может, Иаир был менее грешен, чем мы? Нет, такой же был грешник. Может быть, Христос изменился? Бог стал другим? Нет, в Писании сказано: «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же». Бог не изменился. А что изменилось? В чем разница между нами и Иаиром или этой болящей женщиной? Они хотели избавиться – одна от недуга, а другой хотел избавить свою дочь от смерти,– а мы не хотим избавиться от грехов, не хотим избавиться от вечной смерти. Нам, можно сказать, наплевать на свою душу.

Мы, например, знаем совершенно твердо, что какие-то вещи для нашей души вредны, – знаем не потому, что батюшка нам сказал, а по совести и по тому результату, которое это оказывает на нашу душу. Всё мы знаем, но Царство Небесное и жизнь духовная нам настолько неизвестны, а грех настолько привлекателен, что он нам ближе и слаще. Поэтому умом-то мы каемся, сознаем: да, это грешно, это нехорошо, это плохо,– а на деле избавиться от греха желания нет. Поэтому и не избавляемся. Не потому, что Бог медлит, не хочет нас очистить. Господь хочет, чтобы каждый человек спасся, чтобы он из скотины сделался человеком, но если сам человек не хочет, если он хочет проводить скотскую жизнь, тогда Бог не может насильно человека изменить. Должно быть обоюдное творчество, должно быть желание человека – и тогда тут же будет помощь Божия.

Симеон Новый Богослов говорил: самая страшная ересь всех времен – думать, что мы не можем достичь святости и чистоты древних отцов. А преподобный Серафим сказал, что нам только решимости не хватает порвать с грехом. Наша воля с грехом никак не борется, никак не хочет от греха отстать – в этом-то все и дело. Поэтому мы сами себе прощаем, сами себя ублажаем, сами себе снисхождение оказываем. Не можем сказать греху «нет». Неужели на исповеди не надоело годами одно и то же повторять? А ведь если бы каждый из нас, обнаружив в себе какой-то грех, каждое утро, начиная читать правило или после него, падал бы перед иконой на колени и просил: Господи, я хочу избавиться от этого, Ты мне помоги, я Тебя очень прошу, я ненавижу этот грех,– то Господь избавил бы нас и от злобы и зависти, и от гневливости и осуждения, и от всех грехов, из которых соткана наша душа. Но так как мы любим осуждать и превозноситься, любим тщеславиться и болтать, любим проявлять свою волю и всякие нечистые мысли в своей голове держать и ими услаждаться, то такое приращение ко греху, такая любовь к нему и не дают нам от него избавиться. Поэтому мы так и ходим годами больными и никак не хотим исцелиться.

Евангелие, которое мы сегодня читали, порукой тому, что исцеление от греха для нас возможно. Конечно, оно происходит таинственно и не может быть достоянием всех. Об этом исцелении обязательно нужно молиться Богу, беседовать с Ним наедине, в тайне души своей. Нужно постоянно просить Его, потому что всю глубину грехов никто не может знать, только Господь Бог и мы сами. И если мы повергнемся перед Богом в пыль и будем просить: Господи, исцели! – и после такой горячей молитвы к Богу мы прикоснемся к Нему, придем причащаться, то Господь благодатью Своей исцелит нас. А если не будет у нас такой молитвы, то мы причащаемся себе только в суд и осуждение.

Что толку, если мы только фиксируем, называем свои грехи: грешен в этом, грешен в этом, грешен в этом? Это не есть покаяние, это есть только перечисление. Покаяние – это когда человек отторгает от себя грех, и тогда благодать Божия уничтожает его. Почему в Русской Православной Церкви возник обычай перед причастием обязательно исповедоваться? Потому что когда мы каемся, из своей души грех выносим, исповедуем – то есть из себя до конца поведаем,– то благодать Божия вне нашей души этот грех уничтожает. А если мы грех просто называем, то он так и остается с нами. А если грех остается у нас в душе, если мы не отторгаемся от него, тогда Божественный огонь попаляет нашу душу. Поэтому апостол Павел говорит: «оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает». Потому что причащаемся недостойно, без покаяния.

А некоторые так говорят: ну в общем во всем грешен, а в общем-то – ни в чем. И идут к чаше. И что в результате? Польза от этого для души бывает? Нет, бывает вред, потому что сгорает совесть человека. Если человек начинает причащаться без покаяния, просто потому, что воскресенье или праздник, то он даже теряет понимание, а зачем он, собственно, причащается. Зачем? Лишь бы причаститься? А если его священник не причастит, то он обижается – и это уже является свидетельством, что у человека нет ни смирения, ни понимания того, к чему он собирается приступить. Просто завел себе такую привычку причащаться, а никакого духовного роста не происходит, наоборот, он все глубже и глубже погружается в бездну ада.

Симеон Новый Богослов говорит таким: на земле-то ты причащаешься, а на Небе – нет. Не происходит у человека соединения с Богом. А если душа не может благодать Божию воспринять – значит, она исполнена грехом, а покаяния нет. Ведь только покаяние может дать нам возможность приблизиться к Богу. А покаяние – это не есть перечисление своих грехов. Покаяние – это изменение всего строя своей жизни, мыслей, сердца. Это значит дать Богу обещание с этого самого момента в том, в чем ты покаялся, исправить свою жизнь. Вот тогда причастие служит той животворящей силой, которая дает нам возможность грех победить. Если бы мы так действовали, тогда, конечно, исцеление происходило бы мгновенно, как оно произошло у кровоточивой женщины. И если бы она раньше додумалась обратиться к Богу: Господи, исцели! – она бы раньше и исцелилась. Но ей потребовалось двенадцать лет болезни и растрата всего имения. Сколько всего натерпелась!

Вот так и все люди обычно: где-то ходят по миру, живут, женятся, разводятся, детей рожают, склочничают, зарабатывают деньги, теряют их, что-то покупают, суетятся, суетятся – а потом жизнь приходит во всяческий упадок. И когда уже человек совсем разорится и идти ему, собственно, некуда, тогда он приходит в храм и говорит: Господи, помоги! Господь, конечно, помогает, если этот зов идет из глубины души, если действительно есть желание, а не так – авось поможет. Если действительно есть сильное желание, если действительно человек к Богу припадает – то Господь милостивый, Он каждому хочет помочь. А если желания нет, то спрашивается: зачем ходить в храм? Вот, например, мы все в храм пришли. Зачем мы пришли? Если мы не желаем очиститься, то какой смысл в этом нашем хождении? Ведь Господь Церковь основал не для того, чтобы только детей крестить, покойников отпевать, венчаться и записки подавать. И китайцы молятся за своих усопших, и японцы, и у мусульман брак существует, и все народы в разных религиях каким-то образом своих детей посвящают Богу. Но ни одна религия не дает человеку возможности соединиться с Богом – только православное христианство.

Нам эта возможность дана, а соединения с Богом у нас не происходит. Значит, чем мы отличаемся от мусульман? Ничем! Какая же у нас вера? Получается, что мусульманская: выполняем какие-то предписания, а живой связи с Богом нет. То, что мы имеем,– это бесценное сокровище! Господь дает нам возможность исцелиться, преобразиться, чего нет нигде, ни в одной религии, а мы это не используем. Господь принес на землю благую весть, как из грешника стать святым. Он Сам этот путь показал. Этот путь очень сложный, трудный, поэтому Господь назвал его узким путем, но такой путь есть, и если мы не хотим им идти, то мы просто зря в церковь ходим. В этом нашем хождении нет никакого смысла, если с нами не происходит нравственного преображения, если мы не становимся лучше, чище, святее с каждым днем.

Вот к чему мы должны стремиться. А у нас стремление, чтобы все в нашей жизни было хорошо. Мы стремимся к чисто внешнему благополучию: чтобы ничего не болело, чтобы никто не обижал, чтобы деньжат было вдоволь, чтобы все нас жалели, любили и привечали, чтобы ходить в гости, чтобы жизнь была увлекательной и интересной. Но неужели Господь Кровь Свою пролил, чтобы нам здесь культурно время проводить? Нет, конечно. Христианство требует подвига. У нас в Церкви есть обычай носить на шее крест. И на храме у нас крест, и в храме куда ни посмотришь – везде крест. Это чтобы нам напомнить, что такое христианство. Христианство есть распятие, пролитие крови, а мы хотим культурной, спокойной жизни и чтобы все у нас было отлично. Какая же тут связь? Никакой связи нет. Христианство – это страдание, добровольно принятое на себя, это желание грех с мясом, с кровью вырвать из своей души. Это очень мучительно, а мы страдать не хотим. Поэтому наше христианство – дутое, мыльный пузырь. Оно ничем не отличается ни от самодовольного баптизма, ни от глупого иеговизма, ни от экзальтированного пятидесятничества. Потому что если нет борьбы с грехом – то есть того, в чем смысл Православия,– значит, настоящего Православия в нашей жизни нет.

Так что нам до Православия еще очень долго расти. И сегодняшнее Евангелие нас учит, каким образом нужно это делать. Мы должны постоянно молиться Богу – не просто читать молитвы, а молиться! И в утреннем, и в вечернем правиле очень много молитв, где есть слова о покаянии, об изменении жизни. Но в силу того, что мы их просто механически читаем, эти слова не становятся для нас молитвой. Поэтому и преображения не происходит. Если бы мы читали одни только молитвы Иоанна Златоустого, двадцать четыре молитвы, на каждый час суток,– хотя бы только их! – и то в них есть все, что нам потребно. Но поскольку мы читаем механически, лишь бы прочесть, то, конечно, толку от этого никакого нет. Поэтому нам нужно обязательно молиться от всего сердца, вкладывать в молитву и ум, и волю, и желание; чтобы мы действительно хотели все, что там сказано, исполнить и исправить свою душу так, как там написано. И когда Господь увидит это желание, Он нам скажет: иди с миром, вера твоя спасла тебя. Вчера ты был хуже скотины, а сегодня будешь человеком – сегодня же, если только захочешь из самой глубины души.

Если из глубины души помолишься, Господь тут же все даст. Потому что если Он видит, что человек искренне молится, а не просто отрабатывает какую-то повинность, вычитывает определенное количество слов, что человек желает, причем не на словах: ой, прости, больше не буду,– а завтра то же самое делает, а действительно желает исправиться, то Господь сразу поможет. И если каждый день ты просишь об исправлении и хочешь исправления так же сильно, как Иаир хотел исцеления дочери и как болящая женщина хотела исцелиться от своей болезни,– то и ты исцелишься. Это нам пример. Они исцелились? Исцелились. И после них уже миллионы людей получили исцеление. Потому что если бы они не исцелялись, в церковь бы никто не ходил. Зачем с утра в воскресенье кудато ехать за тридевять земель, уж лучше поспать. А раз люди приходят – значит, Господь помогает. Ясное дело, к пустому колодцу никто за водой не ходит. Вот и надо нам наконец начать пользоваться такой милостью Божией. И сегодняшнее евангельское чтение как раз этому нас и учит. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 19 ноября 1989 года

 

^ Четверг седмицы 23-й по Пятидесятнице

Мы сегодня читали отрывок из Послания к Солунянам святого апостола Павла. Вот что он пишет: «Вы помните, братия, труд наш и изнурение: ночью и днем работая, чтобы не отяготить кого из вас, мы проповедывали у вас благовестие Божие. Свидетели вы и Бог, как свято и праведно и безукоризненно поступали мы перед вами, верующими, потому что вы знаете, как каждого из вас, как отец детей своих, мы просили и убеждали и умоляли поступать достойно Бога, призвавшего вас в Свое Царство и славу. Посему и мы непрестанно благодарим Бога, что, приняв от нас слышанное слово Божие, вы приняли не как слово человеческое, но как слово Божие, – каково оно есть по истине, – которое и действует в вас, верующих».

Апостол Павел благодарит Бога, что христиане в Фессалониках приняли его проповедь не как слово человеческое, а именно как слово Божие. Это слово, которое апостол Павел и другие апостолы им проповедовали, принесло большие плоды. Поэтому он говорит: «благодарю Бога». А глядя на нас, благодаришь, конечно, Бога за то, что некоторые слово Божие принимают, но все-таки для большинства оно остается закрытой книгой. И сегодняшнее евангельское чтение как раз об этом.

Пришли люди и рассказали Иисусу о галилеянах, кровь которых Пилат смешал с их жертвами: они принесли в храм жертву, а Пилат их убил. «Иисус сказал им на это: думаете ли вы, что эти Галилеяне были грешнее всех Галилеян, что так пострадали? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете. Или думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете».

Можно продолжить: думаем ли мы, что те, которые погибли в армянском землетрясении, были грешнее нас? Нет, но, если мы не покаемся, все погибнем так же. Думаем ли мы, что люди, пострадавшие в Уренгое от катастрофы, были грешнее нас? Нет, не грешнее, но, если не покаемся, погибнем так же, как они. Думаем ли мы, что люди, погибшие в Сан-Франциско от землетрясения, грешнее нас? Нет. А сколько сегодня в Москве погибнет в автокатастрофах народу из-за скользкой дороги? Что, эти люди грешнее нас? Нет, не грешнее, но, если мы не покаемся, мы так же погибнем. И этот список можно продолжать без конца.

«И сказал сию притчу» (Господь часто говорил притчами, чтобы пояснить Свою мысль). «Некто имел в винограднике своем посаженную смоковницу» (это дерево инжир, у нас оно тоже растет, в Абхазии). «И пришел искать плода на ней, и не нашел; и сказал виноградарю: вот, я третий год прихожу искать плода на этой смоковнице и не нахожу; сруби ее: на что она и землю занимает? Но он сказал ему в ответ: господин! оставь ее и на этот год, пока я окопаю ее и обложу навозом, – не принесет ли плода; если же нет, то в следующий год срубишь ее».

Господь долго медлит, долго ждет, когда мы все покаемся. А мы не каемся. Какую жизнь вели, такую и ведем. Нас всех крестили, у всех у нас есть вера, но она не приносит никакого плода. Какой же плод должна наша вера принести? Плод добродетелей христианских. А у нас вместо добродетелей одни только страсти греховные. И конечно, нас ждет участь этой смоковницы, потому что мы с вами на земле только место зря занимаем, от нас только одно зло и никакого добра. Конечно, Господь ждет и пытается нас как-то вразумить, и одно из вразумлений – усилившиеся катастрофы. Господь показывает: смотри, человек, ты живешь, хлопочешь, копишь, планы какие-то строишь, а земля разверзлась – и все твои хлопоты оказались чушью, глупостью. Все твои задумки, все твои накопления – все это ерунда.

Почему именно у армян было такое страшное землетрясение? Что они, грешнее всех остальных? Грешнее грузин или якутов? Нет, конечно, все мы одинаково грешны. Но Господь на их примере показывает всем остальным: человек, посмотри, вот что такое твоя жизнь. Куда ты спешишь? Куда ты все летишь? Тебе некогда остановиться, некогда Богу помолиться, некогда заставить себя заповеди Божии исполнять.

Но допустим даже, что все в нашей жизни будет благополучно, не будет никакого землетрясения, не будет переломов ноги, проломов черепа, никто нас не зарежет в подъезде, никто нас не изнасилует, и врач нам СПИД в вену не вколет. И вот представим себе на секунду, что мы уже в конце нашей жизни, что нам уже семьдесят четыре года. Что дальше-то? Мы свою жизнь прожили. Ну и что? Какой плод принесла наша жизнь? Никакого. Мы принесли в мир только зло. Воспитали мы детей по-православному? Нет, а зла сотворили целую гору. Вся наша жизнь – прах. Поэтому Господь и говорит, что если не покаемся, то все погибнем.

А что значит покаяться? Это значит всю свою жизнь изменить. Конечно, это очень трудно, но это сделать надо. Наша жизнь должна приносить плоды. В нашей душе, как в винограднике, должны расцвести благоуханные цветы: смирение, кротость, воздержание, терпение, любовь, милосердие, радость, послушание. А этого ничего нет. В нашей душе что? Раздражительность, зависть, накопительство, себялюбие, гордость, тщеславие, превозношение, всякое хамство, злоба, гнев. Чего там только нет! Вот из чего состоит наша душа. И многие уже даже понимают, что злиться – это плохо, но продолжают это делать. Завидовать – плохо, но продолжают завидовать. Понимают, что не в деньгах счастье, не в тряпках счастье, но это стремление захватывает человека. И получается, что жизнь не приносит плода. А Господь ждет. И потом, как в притче сказано, пришел хозяин виноградника – Сам Господь – и говорит: сейчас Я эту смоковницу уберу, потому что она только место занимает.

Бог дал нам прекрасную планету, изумительной красоты Землю. Во что мы ее превратили? В свальную яму. Дышать нечем, вода отравлена, все продукты начинены всякой гадостью. Мы не только себя изуродовали, но и животных, и птиц, и все вокруг. И это продолжается, причем не только у нас в России, но везде: и в Японии, и в Америке, и где угодно. Все испорчено. Господь говорит: «и все так погибнете». Будет конец света, и все погибнем, и все наши дела, всё, из-за чего мы копошимся здесь, все это сгорит. Но для каждого из нас конец света наступит с его смертью. Поэтому каждый из нас сегодня, когда придет домой, пусть задаст себе вопрос: допустим, я завтра умру, и куда моя душа пойдет, в рай или в ад? Совесть сразу скажет: она пойдет в ад. А теперь задай себе второй вопрос: а хочешь ли ты этого? Каждый скажет: конечно, не хочу. Спрашивается: что же ты не остановишься в своем грехе? Начинай жизнь человеческую, начинай молиться, ходи в храм, учись вере православной, выкинь телевизор с десятого этажа. Не надо время попусту тратить, у нас времени мало. Если у кого есть дети, надо стараться воспитанием их заниматься, читать книги, которые учат духовной жизни

А мы всё строим планы: то сделаю, это сделаю. Когда мы этим всем будем пользоваться? У нас осталось очень мало времени, жизнь проходит очень быстро. При современном темпе месяцы летят как недели, годы как месяцы, а дни как минуты. Утром встанешь, не успеешь опомниться, смотришь – уже темно, вечер. И вместо того чтобы вечером хоть что-то для души сделать, еще телевизор включают. А находятся еще и такие предатели веры православной, которые Кашпировского смотрят и всяких колдунов, всей этой заразой себя пропитывают, а потом приходят на исповедь и говорят: смотрел да воду пил. Это же самое настоящее предательство, это Иудин грех, за это от причастия полагается отлучать на шесть лет! И потом еще лицемерно каются, что я, мол, не знал. Как не знал? Какое может быть исцеление от телевизора? Это же явно сатана! И человек крестик на себе носит, а потом начинает кланяться сатане, у него ищет помощи: ты меня, сатана, исцели, ты мне, сатана, помоги. Сатана исцелит, поможет – только душу продай. И продает душу ни за что, за здоровьичко. Восемьдесят лет человеку, а он здоровья все ищет. Какое здоровье! Проживи хоть двести лет – все равно же умрешь. Так нет, наплевать на душу. Вот только чтобы сейчас ничего не болело.

Да пусть он тысячу раз исцелит, но разве можно у сатаны просить чего-либо?! Это все равно, что заниматься бандитизмом. Хочешь хорошо жить – воруй, возьми лом. Сейчас милиция плохо работает, с ломом в Москве вечером, от одиннадцати до двенадцати часов, можно набрать кучу денег. Можешь зарабатывать больше, чем академик. Тогда пойдем все грабить, нам же всем деньги нужны. Уверяю вас, никто никогда не поймает. Можно грабить квартиры, делать что угодно: милиция спит мертвым сном, все пьяные лежат. Пожалуйста, давайте грабить, раз деньги нужны. Но мы же этого не делаем. Почему? Да потому, что это сатанизм. Разве можно, чтобы лучше жить, брать у другого? А тут что делаем? К сатане идем на поклон, чтобы какая-то бородавочка у нас прошла или где-то не терло, не чесалось. Причем и детей сажают, заставляют смотреть. Внуки кричат: не хотим, не будем. Нет, усаживают: смотри. До такого осатанения дошли.

И что потом? Ну что нас ждет? Я удивляюсь только долготерпению Божию. В нашей стране абортов делают десять миллионов ежегодно! По Москве уничтожают каждый год, а потом говорят: Гитлер плохой, Берия плохой, Сталин плохой, ах, какие негодяи! А сами-то?! Сталин одного только своего сыночка угробил, больше никого. Мог бы его выкупить у Гитлера, а не стал. А тут мамочки своих собственных детей пачками уничтожают, гробят и гробят. И вся медицина на это работает. У нас восемьдесят процентов всех медицинских средств направлено на уничтожение детей. Вся медицина трудится, чтобы детей убивать. Все деньги уходят на абортарии. А потом говорим: чтобы только войны не было. Да нас надо всех в тюрьму посадить, голодом морить и бить палкой каждый день, и то будет мало! Есть ли на свете казнь, чтобы наказать мать, которая убила собственное дитя?

Так когда же мы покаемся? Все тихо, все спокойно, все только ищут, как бы развлечься, повеселиться, да чтобы полегче здесь, на земле, пожить. Сколько мы еще проживем? Десять-пятнадцать лет. Кто помоложе – тридцать лет, может, сорок Бог даст. И что потом? Тело черви съедят или в крематории сожгут. А душа? А некоторые даже не знают, где у них душа. Спрашиваешь: «Где у тебя душа?» – «Не знаю». То есть полное забвение всего. Вот поэтому Господь и предупреждает, что, если не покаемся, все так и погибнем, все погибнем страшной смертью. Зачем нам это нужно, спрашивается? Вроде так, логически рассуждая, никому не нужно, никто не хочет себе зла. Но настолько дьявол всех закрутил, что человек не может никак остановиться.

Так вот, надо нам стараться всю свою жизнь изменить, пока еще не поздно. Может быть, у нас в душе или в мозгах какой-то еще маленький здоровый участок, не поврежденный сатаной, остался. И надо стараться пользоваться той возможностью, которая у нас еще осталась: капелька совести, может быть, где-то есть незамутненная – стараться ее развивать, не делать греха, изучать Священное Писание, молиться Богу, каждую свободную минуту стараться в храм пойти для того, чтобы как-то просветиться, что-то понять в жизни. Потому что жизнь-то проходит, а мы всё не торопимся, душа ничего не чувствует, мертвая.

Господь говорит: «Там будет плач и скрежет зубов». Многие покойнички, которых мы отпеваем, прямо в ад идут сплошным косяком, и там для них начинаются жуткие муки. Поэтому они снятся своим родственникам, чтобы за них как-то помолились, облегчили участь. Ужасно это всегда: отпеваешь человека, а люди вокруг черные платочки наденут, роз, гвоздик наложат в гроб и стоят как пни. И ничего их не проницает, ни одно слово, ни одна молитва – все как в броню. И в голову не приходит, что пройдет месяц или годика два – и ты будешь тут же лежать. Тут же! Задумайся! Ведь неизвестно, что с нами будет завтра: от рака мы умрем, от инфаркта, от СПИДа или машина нас задавит. Но известно только одно, что душа отделится от тела и мы с вами будем лежать в гробу мертвые. Это уж будет точно. Ни один человек на земле этих ворот не минует.

Так надо же об этом думать! А мы о чем думаем? Я туда поеду, я то куплю, я это сделаю. А душа? Это все потом. А потом может не быть. Вот сколько таких случаев знаю – человек думает: ну ничего, вот заболею, тогда батюшку позову, причащусь. Но позвали батюшку причастить: приходишь, снимаешь шляпу на вешалке и слышишь последний вздох – не дождался двух секунд. А бывает, что позвали, а уже поздно: он уже ничего не понимает, не чувствует, не соображает. И так бывает. А кто из нас застрахован от того, что нас через месяц не парализует и мы вообще человеческую речь не будем понимать? Сосуд в голове лопнет, кровоизлияние в мозг, и все: язык на сторону, мэ-мэ-мэ, и ничего не будем говорить, и узнавать никого не будем. И как мы покаемся? Как мы сможем изменить свою жизнь, когда мы будем только пеленки пачкать? Никак. Грехи, которые в нашей душе были, останутся, и в этих грехах мы и умрем. И что мы будем наследовать? Какую вечную жизнь?

Поэтому надо спешить. Не надо откладывать на завтра, потому что никакого завтра для нас может и не быть. Это же сплошь и рядом: пришел с работы, что-то нехорошо, сел на стул и умер. Почему мы думаем, что этого с нами не случится? Вот где-то там, в Армении, далеко, было землетрясение. Но почему мы думаем, что нас обязательно это все минует, раз слово Божие говорит, что если не покаетесь, то все так погибнете? Имеется в виду не обязательно землетрясение. Господь поэтому два примера привел, чтобы никто не думал, что обязательно будет убийство или еще какое-то событие. Нет, мы можем просто умереть внезапной смертью, и не успеем покаяться, и душа погибнет безвозвратно. Этот отрывок из Священного Писания как раз нас в этом убеждает.

Апостол Павел говорит: «Мы просили и убеждали и умоляли поступать достойно Бога». А мы? Какое там «достойно»? Хуже свиней. Свинья на небо не может посмотреть, у нее на загривке кусок сала – так и мы: только все земное, только есть, пить, тряпки и развлечения. Рим, огромная империя, из-за чего погиб? Жаждал хлеба и зрелищ, только развлекаться и объедаться. И мы в таких же превратились. Когда-то Святая Русь теперь интересуется только экономикой, едой и развлечениями: книжечки, журнальчики, театры, кино, вино, домино, телевидение, порновидео и что угодно. А душа в забвении. Вот поэтому мы приближаемся к ужасу, сдвигаемся к краю и если не покаемся, то рухнем. Более того – определенно все рухнет, это уже известно. Но мыто, верующие, хотя бы мы должны же задержаться на этом обрыве. Или мы со всеми вместе полетим?

Каждый из нас свою судьбу выбирает. Что для тебя дороже? Хочешь туда проваливаться – пей, веселись. Как во время шторма, когда океан бушевал, а корабль управление потерял и носился по водам, то многие решили: если нам суждено утонуть, утонем в вине. И из трюма достали бочки, напились до смерти и погибли спьяну. А потом шторм утих и корабль сел на мель. И получилось, что кто не пил и не гулял – тот и выжил. А кто: ладно, пропадать, так с музыкой – те и погибли. Известно, что во время кораблекрушения гибнут в основном от паники, а не от того, что какая-то опасность угрожает.

Так же и мы с вами несемся со всем человеческим потоком. Святая Церковь хочет нас вразумить, успокоить, чтобы мы не забыли о Боге, о вечной жизни, о том, что жизнь наша все равно временная, все равно нам умирать. Но не обязательно скатываться в пропасть, в преисподнюю вместе со всеми остальными людьми, которые ничего и знать-то не хотят. Надо нам остановиться и образумиться. К этому нас Господь и призывает. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 23 ноября 1989 года

 

^ Вечерняя служба в пятницу седмицы 28-й по Пятидесятнице

Цель жизни человека на земле – спасение души от греха. И так как сам человек этого сделать не может, то Господь пришел на землю, чтобы его спасти. Но теоретически научиться спасению невозможно. Мастерство или науку трудно освоить только по учебникам, обязательно нужен учитель. Поэтому люди, по-настоящему желающие духовной жизни и спасения своей души, всегда ищут учителя. Сейчас практически учителей нет, поэтому мы в довольно жалком состоянии, но зато мы все грамотные, чего раньше не было, и нам стали доступны книги великих учителей прошлого. Мы можем этих учителей вопрошать через века. Вот послушаем, как они нас наставляют.

«Один брат спросил у аввы Макария: как спастись? Старец отвечал ему: будь как мертвый, подобно мертвому не думай ни об обидах от людей, ни о славе и спасешься». А как не думать об обидах, если все время кто-нибудь да обижает, все время кто-то задевает – поэтому мы постоянно раздражаемся или прогневляемся. И вот когда станешь мертвым для обид, тогда и придет спасение твоей душе; это будет уже свидетельство. Как мертвый – он не обижается, что бы ему ни говорили, как бы им ни пренебрегали.

Если человек способен на обиду, значит, в сердце его живет гордость, значит, он считает, что с ним поступили недостойно, не так, как он того заслуживает. Хотя если по правде, то каждого из нас надо убить, причем не один раз, а много, и не просто так спокойно умертвить, а предварительно еще истязав за наши грехи. Тогда было бы как раз справедливо. А мы из-за своей гордости не можем ничего потерпеть, перенести ту скорбь, которую нам причиняет другой человек. Поэтому нам надо долго упражняться, чтобы стать к обидам совершенно мертвыми. Господь даже так учил: если тебя ударят по правой щеке, подставь другую. То есть будь совершенно спокойным ко всякой человеческой обиде, даже когда тебя бьют. Это уже верх совершенства, и путь к этому долог и постепенен.

Апостол Павел сказал: те, которые крестились во Иисуса Христа, в смерть Его крестились, – то есть мы должны все свои грехи умертвить. И дальше апостол говорит: мертвыми для греха, а живыми для Бога. Мертвый не грешит, потому что уже не может, и мы должны к этому стремиться.

«Авва Макарий сказал: если мы будем помнить о зле, наносимом нам людьми, то в нас ослабеет память о Боге; если же будем помнить о зле, наносимом демонами, то избавимся от их уязвления». Господь заповедал нам любить человека, даже грешника, но ненавидеть грех. А изначально причина греха – в дьяволе, в демонах. Те страсти, которые нас мучат, происходят от нашего беснования, потому что мы отдаем свою душу демонам и они нами владеют. Нами то жадность овладевает, то сребролюбие, то объядение, то какая-то похоть злая, то уныние. Мы даже говорим иногда: настроение плохое. А кто нас настроил плохо? Ясно, что сатана. Поэтому если человек все время помнит о происках дьявола, все время старается с ними бороться, то он тем самым душу свою освобождает. А если человек будет помнить об обидах, которые наносят ему люди, о скорбях, горестях, то, наоборот, он теряет память о Боге. Он опускается в этот мир, начинает отношения с людьми налаживать, выяснять, обижаться, с одним разговаривать, с другим не разговаривать – то есть все время кипит в мирском котле.

«Рассказывали об авве Петре, ученике аввы Силуана. Когда он жил в своей келье, в горе Синайской, то с умеренностью управлял собою относительно потребностей телесных». То есть в меру постился, в меру молился, в меру бдения совершал. «Когда же сделался епископом в Паране, начал жить гораздо строже. Ученик его спросил: авва, когда мы были в пустыне, ты не так строго жил. Старец отвечал: там была пустыня, безмолвие и бедность, и я старался держать свое тело так, чтобы не изнемочь мне и иметь силы приобретать то, чего я не имел. А теперь мы живем в мире. Здесь много искушений; потому я иссушаю и тело свое, дабы не погубить в себе монаха. Если уж случится и поболеть здесь, то есть кому помочь мне».

Очень важно брать подвиг исходя из обстоятельств своей жизни. И пост, и молитва, и участие в службах должны быть посильными. Часто человек рвется бывать на каждой службе. Само по себе участие в церковной службе очень похвально, нет ничего лучше, чем молиться Богу в храме. Но надо соразмерять свое рвение со своими возможностями: с возрастом, с тем, насколько у тебя голова соображает, с физическими силами, с ежедневной и еженедельной нагрузкой на службе или дома, с состоянием здоровья в данный момент и так далее. Потому что очень легко можно себя так переутомить, что бросишь молиться совсем. Поэтому в подвиге обязательно нужна мера.

«Авва Пимен сказал: по мне лучше человек согрешающий и сознающий грех свой и раскаивающийся, нежели человек не согрешающий и не смиряющийся. Тот считает себя грешником и смиряется в своих мыслях, а этот представляет себя праведником и возносится». А почему так? Вроде бы Господь пришел, чтобы спасти нас от греха – так если человек не грешит, это же лучше? Но самый страшный грех есть гордость, в чем бы она ни проявлялась: в том, что человек считает себя хорошим, или чего-то достойным, или что-то значащим, или мнит о себе, что он в чем-то разобрался, стал умным или молитвенным.

Гордость – это то, что для Бога абсолютно отвратительно и непереносимо, потому что как раз через это дьявол от Бога отпал. Поэтому любой пьяница, который под забором лежит и встать не может, но говорит: «Господи, какой же я все-таки грешник, никак не могу свой грех победить», – он в таком устроении души гораздо более Богу приятен, чем человек, довольный собой. Потому что довольный собой сам от себя благодать Божию отгоняет. А когда человек кается, он привлекает к себе благодать Божию. Поэтому кто молится с покаянием, тот и от греха своего обязательно очистится, и превзойдет того, кто пока и не грешит такими страшными грехами. Потому-то Господь, когда обличал фарисеев, которые были гораздо праведнее нас, говорил им: мытари и прелюбодеи предваряют вас в Царствии Небесном, – потому что когда-то они согрешали, потом раскаялись и пришли к Богу, а вы считаете себя праведными и поэтому хотя и видите перед собой живого Бога, но не узнаете Его.

«Авва Пимен сказал: что пользы созидать чужой дом и разрушать свой собственный?» О чем это? Мы все очень любим учить и, когда учим другого, начинаем раздражаться, потому что слово наше без власти и нас никто не слушает. Какой смысл в таком учении? Ты раздражаешься, у тебя нет терпения, значит, пока ты учишь, ты грешишь. А раз ты грешишь, ты разрушаешь собственную душу. Тогда какой смысл тебе спасать другого, если в то время, пока ты его спасаешь, ты рушишь свою собственную душу? Поэтому святые отцы так и заповедали, как апостол Павел говорит: не многие становитесь учителями, потому что из-за этого подвергнетесь большему осуждению.

«И авва Пимен сказал: что пользы ходить в школу искусства и не учиться ему?» Многие из людей, ходящих в церковь, ходят туда бесполезно. Потому что то, что в церкви происходит, для них как об стену горох, в них ничего не проникает, никакого учения. Просто придут, свечки ставят, постоят, отдохнут душой и вернутся опять делать то, что и делали, то есть грешить. А Господь Свою Кровь пролил, Церковь основал, чтобы мы день ото дня старались изменять свою жизнь, все время боролись со своими грехами, все время просили у Бога помощи, все время становились лучше. А что значит лучше? Более смиренными, более кроткими, необидчивыми, терпеливыми, мужественными, более любящими молитву, считающими других выше себя. Если человек в этом преуспевает, значит, он учится искусству спасения души.

Но большинство, к сожалению, не так. Смотришь иногда, как ведет себя пожилой человек в храме, и думаешь: надо же, небось с детства в церковь ходит, а так ничему и не научился. Как обидно, что даже в таком святом месте человек себя так ведет. Ведь в храме все стараются как-то подтянуться, сосредоточиться – но бывает, и здесь друг друга отталкивают, могут начать говорить или думать о постороннем. Или прямо в храме, хотя стоят перед Самим Богом, кого-то осуждают. Вместо того чтобы Богу молиться, человек судит: то не так, это не так, все вокруг плохие, я, дескать, хороший, – то есть делает самое что ни на есть богомерзкое дело.

Это не значит, что в храм не надо ходить. Ходить надо, но так, чтобы от этого была польза, чтобы каждое посещение храма для нас было хоть маленьким, но шагом вперед. Поэтому авва Пимен и сказал, что глупо ходить в школу искусства и ничему не научиться. А храм – это школа самого высшего искусства. Святые отцы говорили, что это искусство всех искусств и наука всех наук. Это дело очень трудное, поэтому мало спасающихся. Да, храмы переполнены, особенно на родительскую, или вот Никола скоро – будет битком набито. Но от этого пользы мало, шума только много: придут, потолкаются, свечей пуд сожгут, денег навалят, но толку-то что? Богу-то не свечки нужны, не деньги, а сердце наше, умягченное кротостью, смирением, терпением. Вот что нужно Богу. Ему нужна тишина души, мир с ближними своими.

Так и апостол Павел говорит: по возможности будь со всеми в мире. Не надо спорить, ссориться, доказывать какую-то свою мнимую правоту, чем мы занимаемся целыми днями: все настаиваем на своем, все ищем своего, все справедливости хотим, забывая, что по справедливости нас надо всех расстрелять. Вот это была бы самая хорошая справедливость. И когда конец света наступит – вот это будет самая высшая справедливость, потому что ну нет на земле такой казни, которую можно изобрести, придумать, чтобы нас за наши грехи наказать.

Только милость Божия, Его долготерпение, Его такая к нам любовь избавляют нас от казни. Потому что Он нам Отец, Он нас жалеет, все хочет нас спасти и спасает – и лаской, и болезнями, и всякими скорбями. К каждому из нас Господь ищет подход. Вон сколько нас – и все мы разные, и у всех жизнь разная; и Господь каждому устраивает жизнь по-разному: одному это надо, другому то. Господь выбирает, пробует так легонько, чтобы только человека подтолкнуть к спасению, а мы все упорствуем, все, как быки, бодаемся, все никак не хотим принять свое спасение. Поэтому надо нам стараться свою шею сделать более гибкой, способной склоняться перед Богом. Помоги нам в этом, Господи.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 14 декабря 1990 года, вечер

 

^ Пятница седмицы 30-й по Пятидесятнице

Говорят: каков поп, таков и приход. Это очень правильно. Какие родители, такие и дети; яблочко от яблоньки недалече падает – это все об одном и том же. Одна прихожанка мне сейчас вопрос задала, и я понял, что я очень плохой священник, потому что восемь лет не могу объяснить простых вещей, приходится говорить одно и то же. Когда дети плохо учатся, в этом не они виноваты, что такие бестолковые, а виноват учитель, который не может научить. Попробую еще раз объяснить, что такое грех – может быть, в сотый раз. Видимо, я недостаточно точные слова нахожу, чтобы это объяснить.

Грех – это не проступок, грех – это состояние человеческой души. Греховное состояние души человека выражается в его нехороших поступках, но может в них и не выражаться. То есть состояние души человека может быть как у вора, но он может и не воровать; состояние души может быть как у блудника, но он может не блудить; состояние души может быть как у пьяницы, но он может не пить. Если человек с грехом борется, то он может побеждать его с помощью благодати Божией. Если человек не борется c грехом, идет у него на поводу – тогда он совершает греховные поступки. Но мы никак это в толк не возьмем.

Например, мясо есть Великим постом грех или нет? Большинство считают, что грех. Но чем же свинина, баранина перед нами провинилась, что есть ее грех? Грех не в мясе, не в том, что мы его едим, не в том, что мы оскоромились, потому что в мясе ничего нечистого нет. Если бы мясо было нечистое, тогда мы его и на Пасху не стали бы есть. Так вот, грех заключается не в том, что человек постом мясо ест, а в том, что он не подчиняется Церкви: вся Церковь постится, а он нет. Ну а если человеку врачи прописали парное мясо – у него диабет, и ему ничего больше есть нельзя, – грех это будет или нет? Многие мучаются такими вопросами. Но не в мясе грех-то, а в невоздержании. Если мясо, молоко есть постом грех, почему тогда мать кормит грудного младенца молоком? Пусть покричит сорок дней: выживет так выживет, на Пасху покормлю. Не может же так быть: то, что для одного человека грех, для другого – не грех. Значит, не в еде дело. И правильно, не в еде. Так апостол Павел и пишет: Царствие Божие – это не пища и питие, а радость о Святом Духе.

Или, например, на Пасху делать земные поклоны – грех это или нет? Девяносто девять процентов скажут: грех. А ведь грех не в поклоне. Если человек чувствует себя грешником, кается перед Богом, падает перед Ним на колени и проливает слезы, что ж тут грешного? А в чем грех? В том, что он других соблазняет, вводит их в искушение. Потому что девяносто девять процентов людей смотрят, как он на коленях стоит, и мучаются, и каждому из них хочется его дернуть: ты это не делай, это грех. Иди домой, затворись и делай поклоны: тысячу, две тысячи, три, сколько тебе нравится. Никто тебя не видит, кроме Бога твоего, а у Бога всегда Пасха. Поэтому хочешь – на колени вставай, хочешь – не вставай. А вот то, что ты других соблазняешь… Они же не виноваты, что у них такой поп плохой, не может им объяснить, что такое грех и что не грех, и поэтому соблазняются.

Но с другой стороны, если человеку так уж хочется на колени встать, ну и пусть встанет. На Херувимской надо вставать на колени или не надо? В Херувимской песне ничего особенного по сравнению со «Свете тихий» или «Слава в вышних Богу» нет. Но кому-то хочется на колени встать – ну пусть встанет, что его, убить теперь за это? Что плохого в том, что человек встал на колени? Непонятно, кого он этим обидел, оскорбил, уж по крайней мере не Бога, потому что церковь – это как раз то место, где люди на колени перед Богом встают. Что тут особенного? Но поскольку человек отличается от других, то он обращает на себя внимание и отвлекает других от молитвы. Все мы молимся Богу, но молимся в основном про себя или участвуем умом в словах молитвы. А если бы каждый увлекся так и начал бы свои просьбы вслух излагать, он мешал бы службе, и обязательно его остановили бы. Но это не значит, что грех в том, что он молился, а грех в том, что он другим мешал. Так же и во всем. Вот ребенка маленького принесли в церковь. Это очень хорошо. А если он другим мешает молиться, это ты уже их вводишь в искушение. Поэтому надо встать таким образом и так со своим ребенком заниматься, чтобы он других не отвлекал или по возможности отвлекал как можно меньше. То есть надо думать все время и о ближних своих.

Вот когда мы нарушаем любовь к Богу и любовь к ближнему, тогда это грех, потому что грех есть противление воле Божией. Бог хочет, чтобы каждый человек был спасен, а уж что он для этого использует: на коленках ли стоит, или молится, или духовные книжки старается читать, или ближнему помогать – все средства хороши. Это совершенно неважно. Многие, например, ходят в храм каждый день. Хорошо это? Хорошо. А если человек ходит в храм и при этом молится – это еще лучше. Потому что можно просто так стоять в храме: стоишь и мучаешься – когда же это все кончится? Молиться – хорошо, и поститься – тоже хорошо. Но вот если человек, допустим, предает, или кляузничает, или клевещет – это уже нехорошо.

Спрашивается, что лучше: в Великую Пятницу пост нарушить или же продавать ближнего оптом и в розницу? Ясно, что пост нарушить лучше. Поэтому нам надо задуматься, что мы часто грешим страшными грехами, жуткими, иудиными, делаем ближнему зло. Вот одна другой что-то сказала, а та передала: а она про тебя сказала… И чего человек добился? Он их поссорил, началась свара – а потом не будет мяса есть, молока. Есть такая поговорка: ты лучше мясо ешь, а людей не ешь. Потому что бывает, люди не едят баранину, говядину, свинину постом, а своих собственных жен, детей, свекровей, тестей, тещ едят поедом. Что толку в этой вере? Что толку в вере, когда другим жизнь создают невыносимую, мучительную, так что они уже боятся домой приходить? Что толку в этом посте? Что толку в чтении Писания? Лучше бы в церковь не ходил, лучше бы Богу не молился, был бы хоть неверующим, но спокойным, порядочным человеком. Что толку в вере, когда человек делает противоположное этой вере? Для своих ближних создает ад, дома все время ругань, все время упреки, раздражительный тон, гневливость – какая-то бесовщина.

Да уж лучше ты мясо поешь, ляг спать, успокойся. Это гораздо лучше. А у нас такого понимания нет. Мы не понимаем самого главного, что́ Господь принес на землю, а какие-то фарисейские установки для нас играют роль. Для чего пост существует? Чтобы человек стал более кротким, более смиренным, более спокойным, более любвеобильным. А если ты от поста звереешь, так уж лучше навари ведро картошки, набухай туда баранины и съешь все – только стань ты поспокойнее, ради Бога. Это будет гораздо лучше, это будет самый лучший пост. Надо же думать прежде всего о том, что духовного мы приобрели постом. Смысл поста не в диете, а именно в том, чтобы стать более кроткими, более смиренными, более любовными – в этом смысл христианской жизни, и к этому и надо стремиться.

Господь хочет, чтобы мы избавились от своих страстей в душе, от грехов, а не чтобы мы стали людьми, которые живут по каким-то внешним правилам. Для Бога важно, какие мы внутри, по существу. Есть люди, которые и в церковь ходят, и на молитву платочек одевают, и квартирка у них освящена, и лампадочка есть, и иконочки, и книжечки, и Библия, и молитвослов – ну все есть, что только душе угодно, а глаза завистливые, сердце каменное, язык злой. Ну что толку в этих сокровищах, которые ты дома приобрел? Иконочки есть – хорошо, лампадочки – хорошо, Библию имеешь – слава Богу, читаешь ее – еще лучше. Но что толку в этом чтении, если человек остается завистливым, злым, предателем, иудой, сварливым, сплетником, всякое зло про другого передает?

В этом толк только один: ты в аду из-за этого будешь гораздо ниже, чем самый страшный безбожник, который ни в церковь не ходил, ни Богу не молился. Потому что иконки у тебя были, лампадки у тебя были, пост ты соблюдал, в церковь ходил, Библию читал – и ничего в тебя не вошло. Вот какой ты противник Божий, ничто тебя не проняло: ни богослужение, ни пост, ни слово Божие. Другой человек в Бога не верует и лучше живет, чем иной верующий, и Господь ему снисхождение окажет. Потому что какой с него спрос? В церкви никогда не был, никто его не научил – ни хороший поп, ни плохой слова ему не сказал. Он ничего не знает, Библию никогда в жизни не читал, книжек хороших, где о нравственности говорится, где высмеивается зло – «Евгения Онегина» или Достоевского, Чехова, – не знает; читал только газеты и программу «Время» смотрел. Иногда по совести поступал, иногда против совести. Что с него взять? С него спрос меньше.

Поэтому какой же ты христианин, если в храм ходишь, все внешнее исполняешь, а внутри остаешься самым страшным злодеем – ты злой, раздражительный, властолюбивый, все время кричишь, шумишь, всем только указываешь, всех только все заставляешь, всех под себя подминаешь и хочешь, чтобы все были как ты. Ты один прав, а все кругом дураки и во всем виноваты. Так же нельзя, это же противно духу Евангелия. Уж лучше бы ты в церковь не ходил, сидел бы дома, спокойненько телевизор смотрел, газетку читал, чай попивал и никого бы не обижал – ты был бы ближе к Богу.

То есть надо нам всегда стараться различать, что есть грех по своему существу, а что не грех. Снова повторю: грех не какой-то проступок, а состояние души человека. Поэтому Господь и пришел, чтобы души спасать. И мы тоже приходим в храм для чего? Не чтобы поминать о здравии и за упокой, не чтобы водой кропиться, а чтобы спасать душу. От чего спасать? Вот от этого самого гнусного состояния, которое есть грех. И оттого, что душа наша находится в этом гнусном состоянии, в грехе, от этого и поступки у нас всякие нехорошие, от этого у нас и ссоры, и свары, и обиды какие-то друг на друга, и чего только у нас нет. Но это уже следствие. А лечить нужно не симптомы, а саму болезнь.

И если мы поймем, что́ такое грех, тогда мы легче от него избавимся. Не знаю, хорошо ли я объясняю или нет, но уж лучше просто не могу. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 1 января 1988 года, перед исповедью

 

^ Суббота седмицы 30-й по Пятидесятнице

Господь нас создал по образу Своему и по подобию. А поскольку Господь – это есть Святая Троица, то нам также присуща троичность, которая наблюдается во всем. Например, человек состоит из тела, души и духа, хотя он часто этого даже и не знает. Некоторые доходят даже до того, что отрицают существование души и считают, что состоят только из одного тела – и практически так, собственно, и получается порой.

Если мы долгое время будем только сидеть или лежать, то по прошествии нескольких месяцев наши ноги атрофируются, мы уже ходить не сможем, нам придется учиться этому заново. Если нам завязать глаза и в течение года не давать смотреть на Божий свет, а потом внезапно повязку снять, то мы ослепнем, потому что глаза отвыкли от света, атрофировались. И так происходит со всем, что касается нашего тела, с любым органом. То же самое и с душой. Если душа человека не действует, то она постепенно атрофируется, она как бы засыпает и исчезает. То же самое и с духом. Дух – это самая важная, бессмертная часть нашей души, которая должна быть обращена к Богу. А большинство людей, живущих на земле, совершенно не пользуются этой главной частью своей души, она никак не действует. Поэтому дух как бы умирает в человеке, и он превращается в животное – сперва разумное животное, а потом уже и неразумное. Действительно, иногда смотришь на человека и думаешь: почему же он так неразумно поступает? А именно потому, что душа его и дух деградировали.

В зависимости от того, какая сфера в них развита, люди так и называются: духовными, душевными или плотскими. Человек, который пренебрегает жизнью телесной и душевной, развивает в себе сферу духовную. Он не думает о том, во что ему одеваться, что есть, пить, какие ему книжки читать, какой сегодня фильм по телевизору. Его это абсолютно не волнует. Его волнует только то, угодил ли он Богу, как он исполняет заповеди Божии, есть ли у него возможность сегодня в храм пойти. Он жаждет постоянно причащаться Святых Христовых Тайн, он любит читать слово Божие, святых отцов, любит молиться – то есть его интересует только духовное. Такого человека называют духовным.

Тот, кому все равно, что есть, что пить, во что одеваться, но кто любит душе своей доставлять всякие удовольствия: хорошую книжку почитать, хорошую музыку послушать, хороший фильм посмотреть, с хорошим человеком побеседовать, – это человек душевный.

А есть люди плотские, которым не интересны ни книжки, ни музыка, ни молитва, ни Евангелие, ни Церковь, ни причастие. Им только есть, пить, одеваться: как я выгляжу, да что бы такое повкусней, получше поесть, да что бы на себя такое покрасивее, потеплее, поинтересней надеть – забота только об этом, только этим живет человек.

Царство Небесное – это царство духовное, и в него входят только люди духовные, потому что плотского и душевного человека Царство Небесное не интересует. И вот Господь пришел на землю для того, чтобы разбудить в людях духовное, чтобы возродить человеческий дух, чтобы человек опять устремился к Богу, к Небу. И если у кого-то из людей, живущих на земле, дух проснется, то он может войти в Царство Небесное, но не сразу, потому что сперва нужно победить в себе плотское, а потом и душевное. Победить – это не значит уничтожить. Нет, победить – значит подчинить себе. Дух, как самая высшая и самая важная часть нашего существа, должен повелевать и душой, и телом. И если человек победит свою плоть и свою душу, отвержется ее, он опять придет к первозданному состоянию, станет таким, каким создал его Господь, а значит, он сможет достичь Царствия Небесного.

Зачем люди обычно приходят к Богу? Человек привык для своей души делать только благо, чтобы ей было хорошо – и вдруг на душе у него появляется какая-то тяжесть, душа начинает страдать. Тогда он и обращается к Богу: в церковь идет или просто начинает молиться. Или человек по плоти страдает: заболело что-то у него самого, или у сына, или дочери, и его интересует избавление от плотских, телесных страданий. Тогда он тоже к Богу идет, потому что часто обратиться просто больше некуда. И вот приходит человек к Богу, а Господь-то ему говорит совершенно о другом: голубчик, твое душевное страдание и твое телесное страдание связано с тем, что ты дух свой забыл и потерял. Давай лучше послушаем о Царствии Небесном. Может быть, тебя это как-то и заинтересует. Может, ты задумаешься о своем бытии, о том, как ты живешь?

Но большинство людей приходят в церковь совершенно не потому, что им Царствие Небесное нужно. Нет, кому отпеть, кому крестить, кому помянуть, кому избавиться от душевной боли, кому избавиться от телесной болезни – у каждого до Бога своя нужда. И когда Господь наш Иисус Христос по земле ходил, тоже многие люди к Нему обращались: у кого кровь течет двенадцать лет, кто парализованный тридцать восемь лет, у кого дочь бесноватая, у кого сын умер, – то есть всякие скорби людские. И Он всем помогал.

И сейчас люди, которые приходят в храм, чтобы избавиться от скорбей, получить облегчение для своей души и для своего тела, конечно, это получают, потому что духовное в человеке пробуждается только тогда, когда он убедится, что Бог благ и любит его. Человек попросит: избавь меня от болезни – и Господь дает облегчение, а у человека в душе от этого рождается благодарность. Потому что ну не все же осатанели до такой степени, что даже и благодарности у них нет. Господь помог – и, естественно, человеку хочется что-то сделать для Бога в знак благодарности. Это естественное чувство. И вот именно с того момента, когда у человека рождается благодарность к Богу, начинается жизнь духовная, потому что человек уже не себе хочет, не для себя хочет Бога использовать, а стремится сам что-то сделать для Бога. И когда он задумывается, чем же он может Богу угодить, то узнает, что, оказывается, Богу-то ничего от нас не нужно. Богу нужно только одно: чтобы мы все вместе с Ним были в Царствии Небесном. И Он хочет нас этому научить. Но научить можно только того, кто желает учиться.

Кто имел дело с детьми, например в школе преподавал, знает: если ребенок не хочет учиться, то заставить его невозможно. Единственный способ его к учебе привлечь – это возбудить в нем интерес к данному предмету. И Господь тоже хочет в нас возбудить интерес к данному предмету. Я сейчас почитаю из Евангелия, и, может быть, кто-то заинтересуется, в сердце проснется какое-то святое желание. Это, конечно, вряд ли, но все-таки надежда есть, раз мы пришли в этот день в церковь, Господь нас сюда привел, из всего города именно нас выбрал, такую небольшую кучку людей. Здесь кучка, во Владыкино маленькая кучка, на ВДНХ, в Свиблово – вот мы в разных церквях собрались, каждый для какой-то своей нужды, а Господь нам предлагает Свое учение о Царствии Небесном.

«Чему подобно Царствие Божие? и чему уподоблю его? Оно подобно зерну горчичному, которое, взяв, человек посадил в саду своем; и выросло, и стало большим деревом, и птицы небесные укрывались в ветвях его». Вот как Господь объясняет: Царствие Небесное начинается в человеке с маленького зерна – с того момента, когда в человеческом сердце рождается благодарность Богу. Зерно горчичное – это самое маленькое изо всех семян, какие только существуют. Если мы зерно посадим и будем на него глядеть, мы не увидим, как оно растет. Но если посадим и придем через месяц, мы увидим маленький росточек. Так же и Царствие Небесное – оно не сразу растет, оно растет постепенно. Постепенно человек начинает молиться, хотя еще, может быть, слов молитв не понимает, но постепенно, с годами до него доходит все больше и больше. Постепенно человек начинает в церковь ходить – сначала редко, потом чаще, а потом каждое воскресенье. И у него возникает даже потребность ходить каждый день. Он начинает это любить и уже страдает от того, что из-за житейских забот вынужден от церкви отлучаться. И желание послужить Богу растет, растет: человеку уже не хватает молитвы, он желает чаще причащаться, он хочет постоянно читать Священное Писание. Потом он и этим насытиться не может. Он хочет уже и ближним своим помогать. И ему уже не хватает собственных детей, внуков, он уже и соседу хочет помочь, а потом и совсем чужому человеку и так далее и так далее – растет в нем Царствие Божие, растет, как дерево.

И сказано: «птицы небесные укрывались в ветвях его». Что за птицы небесные? Это христианские добродетели. Когда в человеке вырастает Царствие Божие – в душе его, потому что Царствие Божие внутри нас, – тогда птицы небесные христианских добродетелей поселяются в его сердце, начинают жить в ветвях Царствия Небесного. В человеке вдруг откуда ни возьмись начинает проявляться терпение, смирение, кротость, послушание, молитвенность, рассуждение и много всяких замечательных качеств, которых не было, но постепенно, постепенно они начинают вырастать. И он из преступника – из преступившего все заповеди, раздражительного, злого, полубесноватого человека – начинает преображаться. Он становится совершенно иным, но, конечно, на это уходят годы, как и дерево растет годы. Поэтому Господь привел именно этот образ, как растет Царствие Божие в сердце человека. Но бывает, что семечко-то лежит, но прорасти не успело: его птица склевала. А бывает, что его и сорняки заглушили. А бывает, что кто-то ногой наступил на росток, и он исчез. Так и с нами бывает.

«Еще сказал: чему уподоблю Царствие Божие? Оно подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло все». Три меры муки – это дух, душа и тело. А закваска что такое? Закваска – это желание угодить Богу. И вот возьмем мы муку, замешаем, положим туда закваску и будем смотреть – но увидим, что ничего не происходит. А если мы отойдем на час, то, вернувшись, увидим, что тесто уже вываливается из кастрюли, то есть незаметно, постепенно все переквасилось. Вот так и у человека не сразу все подчиняется жизни духовной. Это преображение бывает постепенно: уходят постепенно из жизни всякие телесные, душевные удовольствия, это все становится ненужным. Человек устремляется только к Богу, только в Царствие Небесное.

«И проходил по городам и селениям, уча, и направляя путь к Иерусалиму. Некто сказал Ему: Господи! неужели мало спасающихся? Он же сказал им: подвизайтесь войти сквозь тесные врата, ибо, сказываю вам, многие поищут войти, и не возмогут». Когда Господь открывал Свои уста, Он говорил только о Царствии Божием. Он не говорил, какие нужно лекарства употреблять, чтобы не болеть; как нужно деньги в оборот пустить, чтобы был большой прибыток, – Он этому не учил. Он учил только Царствию Небесному. И вот, когда Он это все рассказывал, один человек говорит: «Господи! неужели мало спасающихся?» Потому что совершенно очевидно, что людей, которым Царствие Божие действительно нужно, очень мало. А Господь сказал: подвизайтесь войти тесными вратами.

Почему тесными, почему путь в Царствие Небесное очень тесный? Почему Господь сказал, что верблюду сквозь игольные уши легче пройти, чем войти в Царствие Небесное? Да потому, что все ненужное придется отбросить. А этого ненужного у нас очень много. Если посмотреть, из чего наша жизнь состоит: сколько лишнего времени мы теряем, сколько сил, на что мы тратим свой ум, свои глаза, свои уши, свою жизнь. На что? На всякую ерунду, а помимо этого еще и просто на грех. Вместо того чтобы к Царствию Небесному идти, мы идем от Царствия Небесного. И от этого всего дурного придется избавляться. Поэтому путь в Царствие Небесное узкий, настолько, что надо все греховное с себя снять – и только тогда мы сможем туда протиснуться.

«Когда хозяин дома встанет и затворит двери, тогда вы, стоя вне, станете стучать в дверь и говорить: Господи! Господи! отвори нам; но Он скажет вам в ответ: не знаю вас, откуда вы. Тогда станете говорить: мы ели и пили пред Тобою, и на улицах наших учил Ты. Но Он скажет: говорю вам: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды. Там будет плач и скрежет зубов, когда увидите Авраама, Исаака и Иакова и всех пророков в Царствии Божием, а себя изгоняемыми вон». Почему так Господь говорит? Потому что многие из нас просто не успеют. Жизнь человеку дана для того, чтобы он постепенно сбрасывал с себя лишнее, ненужное, все время взращивал в своем сердце Царствие Небесное. А мы? Обычно человек палец о палец не ударяет. Где-то там церковь существует, где-то там служба идет, где-то Священное Писание лежит на столе, где-то есть молитвенник, иконы, где-то добродетели христианские, а нас это не волнует, нас интересует только своя жизнь: вот моя работа, вот моя квартира, вот мои дети, вот мои внуки, вот моя программа по телевидению. Надо заложить, купить, продать, съездить, полечиться, отдохнуть, новое платье сшить – масса проблем. Так много, что уходит десять лет, двадцать, тридцать, а Царствие Небесное в нашем сердце все не растет и не растет.

А жизнь наша очень коротка. Сейчас у мужчин она сократилась до пятидесяти пяти лет, у женщин до шестидесяти пяти – семидесяти, то есть предельно коротка. Причем если раньше человек умнел к девятнадцати годам, то теперь в двадцать пять лет мужчина еще ребенок, только к тридцати годам что-то в голове проясняется, он более-менее становится взрослым – а уже в пятьдесят пять умирать. Значит, сколько осталось на жизнь? Двадцать пять лет. За это время какое дерево можно вырастить? Если сосну посадить, она за такой срок станет только в руку толщиной – это если начать выращивать. А если нет? Тогда вообще ничего не будет.

И вот жизнь проходит в грехе, и двери для человека затворяются – человек умирает. Происходит разрыв его состава: тело отдельно, душа и дух отдельно. В таком состоянии человек уже ничем не может себе помочь, бывает поздно. И если он жил только плотью – что ему теперь делать? Плотская жизнь исчезла, его плоть сейчас черви едят. Если он жил душевной жизнью – где его теперь книжечки? где его магнитофончики? где родная природа? искусство? где все, чем он жил? Ничего этого там нет. Чем же ему жить? Только страданием и плачем: что я делал? зачем я жизнь свою загубил? У телевизора просидел, хоккей просмотрел или всю жизнь кастрюлями прогремел, тортов испек полторы тысячи штук, а толку-то в этом нет никакого. Поэтому будет плач и еще скрежет зубов – остается только зубами скрежетать в бессильной злобе, потому что кого еще винить, как не самого себя? Церкви-то открыты, Священное Писание издается, молитвенники – пожалуйста, молись, душу свою исправляй, стремись к Царствию Божию. Но все это было неинтересно, поэтому ничего в душе нет: нет любви к Богу, нет желания Царствия Небесного. Ну, а на нет и суда нет.

Потому Господь и говорит: «И придут от востока и запада, и севера и юга, и возлягут в Царствии Божием. И вот, есть последние, которые будут первыми, и есть первые, которые будут последними». Многие из тех, кто с детства веруют и с детства в храм ходят как попало, через пень-колоду, в Царствие Небесное никогда не попадут. А попадут туда другие люди, которые, может быть, сейчас и в церковь-то не ходят, еще, может быть, у них и веры нет, но которые, уверовав, отбросят все и начнут серьезно заниматься спасением своей души. Человек в последние годы своей жизни может уверовать, опомниться – и за этот короткий срок успеет вырастить в своем сердце Царствие Небесное.

Как этого достичь? Вот мы посадили семя – что теперь нужно делать, чтобы оно выросло быстрее, чтобы усилить его рост? Надо, забыв обо всем, все время за этим семенем ухаживать, нужно землю рыхлить, нужно его постоянно поливать, окучивать, если возможно, сделать какую-то теплицу, постоянно удобрять. А что значит рыхлить землю своего сердца? Это значит постоянно вырывать из своей души всякие грехи, всякие сорняки – то, что выросло в результате нашей жизни. Что значит землю поливать? Это постоянно орошать душу слезами покаяния, все время каяться в своей прежней жизни, в своих прежних грехах. А удобрять? Это в землю нашего сердца всаживать слово Божие, все время читать Евангелие, все время молиться, все время причащаться. Все время, постоянно только так трудиться, забыв обо всем: о том, как ты выглядишь, что тебе есть, что пить, – имея одну вожделенную цель, Царствие Небесное. Тогда Господь увидит: о, какой человек, все бросил, все оставил и желает только Царствия Небесного. И Господь такому человеку поможет, и за оставшуюся жизнь Царствие Небесное вырастет в его душе.

А если мы будем просто лежать, то под лежачий камень вода не течет. Поэтому многие из нас, верующих в Бога, когда умрут, будут очень опечалены, потому что Царствие Небесное перед их носом затворится. Они будут стучать и говорить: Господи, ну как же так? Куличи мы пекли? Пекли. Яйца красили? Красили. Пост, ну не всегда, но иногда-то соблюдали? Соблюдали. Раз или два раза в году причащались? Причащались. Молитвы хоть изредка читали? Читали. Родителей в церкви поминали? Поминали. Все вроде делали. Почему же Царствие Небесное закрывается? А Господь скажет: Я вас не знаю даже, кто вы есть. Почему же Господь не знает, ведь Он вездесущ? Да потому, что познать можно только, войдя внутрь, а внутри-то у нас и не было Царствия Небесного, внутри-то у нас и не было благодати Божией. Потому мы и остались для Бога непознанными, потому и терпим урон, что жили только для себя.

И вот Господь нас учит, а уж воспримем ли это, извлечем ли из этого какую-то пользу – это от нас зависит. В Царствие Небесное входят только желающие, причем желающие беспредельно, настолько сильно желающие, что Господь сказал: блаженны только те, кто алчет и жаждет праведности. Вот если ты алчешь и жаждешь, как будто по пустыне шел две недели и не ел, не пил, – если так хочешь Царствия Небесного, тогда получишь. А если так не хочешь, то не получишь ничего. И очень скоро, по прошествии десяти, пятнадцати, двадцати лет, в этом убедишься: что и жизнь прожил зря и бесполезно, и все муки и страдания тоже прошли попусту. Вот Господь нам это объясняет и рассказывает. Хотим – верим, хотим – нет. Веришь – войдешь в Царствие Небесное, не веришь – как прочие человецы, погибнешь в геенне огненной. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 24 декабря 1988 года

 

^ Неделя 32-я по Пятидесятнице, пред Богоявлением

Если волос с головы человека не падает без воли Божией, то тем более явление в мир человека также связано с промыслом Божиим. Поэтому каждый из нас имеет в мире определенное предназначение. И если бы все люди это предназначение исполняли, то у нас была бы совершенно иная жизнь, чем та, которую мы имеем сейчас. Наша жизнь представляет собой хаос из-за того, что каждый человек творит свою волю. Во всем остальном мире – мире планет, мире животных, микромире, мире атомов, – который подчиняется промыслу Божию, все пребывает в порядке и в гармонии, человеческое же общество находится в постоянной дисгармонии на разных уровнях: государства между собой ссорятся до драки, жены и мужья между собой ссорятся до драки, дети между собой ссорятся до драки – и так во всем людском организме.

Человек – самое высшее творение Божие, удивительное существо, а живет совершенно страшно, хуже коров, хуже крокодилов, хуже насекомых. Отчего так происходит? Оттого, что все насекомые существуют в рамках инстинкта, их жизнь строго регламентирована волей Божией, у них нет никакой свободы: как родился майским жуком, так и остался майским жуком, и всю жизнь прожил именно так, как заранее предопределил Господь. Каждый муравей знает, чт’о ему делать; каждая пчела знает, чт’о ей делать; каждый тигр и носорог знают, чт’о им делать, совершенно не задумываясь. А высшее творение Божие, человек, имеет свободу, он может так поступить, а может этак. И к сожалению, все время поступает этак, то есть не так, как угодно Богу. И из-за этого хаос, из-за этого склоки, драки, убийства, воровство друг у друга. Чего только нет в человеческом обществе, даже такие грехи, которые в животном мире просто немыслимы. Например, мать убивает собственных детей. Такого в животном мире не бывает, потому что иначе бы этот мир погиб. Но животный мир погибает только из-за уничтожения его людьми. Вот такой непорядок наблюдается.

Конечно, Господь видит этот непорядок, хотя многие безумцы говорят: как же Бог терпит такое? Во-первых, терпение Божие не сравнимо с нашим терпением. На то Он и Бог, что в Нем в избытке имеются все мыслимые добродетели. А терпение – это действительно добродетель, и она у Бога также в превосходной степени. Что же дает Ему возможность нас терпеть? Его любовь к нам. Господь всеми силами хочет нас спасти от того чудовищного состояния, в котором мы все пребываем. Если корова не идет в хлев, современный среднестатистический крестьянин берет хворостину, палку, а иногда и ногой в живот – и она идет туда, куда он ей указывает. Но Господь милосерд, Бог есть любовь, Он так поступать с нами не может, это противно Его существу. Господь может только призывать. И сегодня мы читали о том, как Господь начал нас призывать.

У евангелиста Марка сказано: «Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия». Начало Евангелия – то есть на земле впервые зазвучала благая весть о том, каким образом каждый человек, живущий на земле, в Палестине ли, в Гренландии, где угодно, может выйти из своего чудовищного состояния. «Как написано у пророков: вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою. Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему». Это из пророка Малахии. За много веков до пришествия в мир Христа Спасителя и Иоанна Предтечи он говорил о том, что придет избавление, придет Спаситель. И Господь специально послал пророка Иоанна, который от чрева матери был предназначен к тому, чтобы приготовить путь, пришествие Христа Спасителя, и называл себя «гласом вопиющего в пустыне».

Пустыня – это не только Заиорданская пустыня, где проповедовал Иоанн, это еще пустыня человеческого сердца. Когда в сердце человека нет Бога, оно пусто, и человек эту пустоту пытается заглушить либо какими-то сильно действующими средствами: алкоголем, наркотиками, – либо какими-то страстями, либо просто оглушительной музыкой, под которую он начинает дергаться. Всякая пустота стремится к тому, чтобы быть заполненной. Древние выражали эту мысль такой формулой: природа не терпит пустоты. И человеческая душа не может быть пустой, человеку все время хочется чем-то ее заполнить: либо чтением газет, либо журналов, либо хорошей литературой, либо плохой, либо кино. Все время ему скучно, тоскливо, и он ищет себе заменители: кто поесть любит, кто приготовить любит, кто любит в гости сходить, кто любит в гости к себе принять. Человек все время стремится к тому, чтобы ему жить было интересно. Вот Рембрандт всю жизнь одну Библию читал, а современному человеку скучно все время одно Евангелие читать, ему нужны еще какие-то побочные развлечения, а некоторые вообще и не в состоянии Евангелие прочесть, засыпают на первой странице. Отчего это? От пустоты, которая уже заполнена другим.

И в эту пустыню пришел проповедовать Иоанн Предтеча. Проповедь его заключалась, собственно, в одной главной идее: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». И хотя проповедовал он за Иорданом, но его голос звучит и сейчас. Любой, кто хочет прийти к Богу, может прийти только через принятие этого возгласа Иоанна: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Если человек говорит: я не верую, или говорит: я почти не верую, или: я плохо верую – это утверждение тождественно утверждению: я страшный грешник, я большой грешник, я жуткий грешник. Это абсолютно равнозначно, потому что не видеть Бога можно только в силу погруженности в грех.

Раньше люди веровали не потому, что они были глупые, или необразованные, или квантовой механики не знали. Современный человек тоже, как правило, не знает квантовой механики, и такой же простой, и так же неразвит, но почему-то в Бога не верит. Чем отличается современный простой человек от простого человека шестнадцатого века? Ничем. Набор знаний такой же скудный, даже хуже, потому что средний человек шестнадцатого века знал гораздо больше из того, что ему необходимо для жизни. Или сравним какого-нибудь профессора прошлого века и теперешнего. По большинству дисциплин профессор прошлого века будет гораздо более разносторонне развитым человеком, чем современный. Общее количество знаний человечества, безусловно, увеличилось, но на единицу, на одного человека оно уменьшилось. Значит, не знания, оказывается, удаляют от Бога, а грех. Это грех лишает человека видения Бога. Поэтому каждый из нас, если хочет узреть Бога, если хочет войти в Царствие Небесное, должен откликнуться на этот призыв: покайтеся! тогда узнаете Бога, тогда услышите ангельский глас, тогда войдете в Царствие Небесное.

Некоторые говорят: я не верую в Бога, потому что меня родители так воспитали. Нет, человек не верует не потому, что ему папа, мама или бабушка веру не внушили. Веру внушить нельзя. Сколько ни воспитывай, ни внедряй, из-под палки веровать не заставишь, это невозможно. Человек сам всегда выбирает, и это зависит только от чистоты его жизни: чем чище человек, тем больше в нем способность познать Бога, почувствовать Его, увидеть, как Господь руководит им в его жизни. Чем менее чист человек, чем он более грязен, порочен – тем меньше. Причем порок – это не обязательно убийство, воровство, блуд, наркомания. Пороки бывают гораздо хуже, чем блуд и наркомания, – например, гордость, тщеславие, зависть, превозношение, честолюбие. Хотя это вещи социально и менее опасны, но уводят человека от Бога гораздо дальше, чем какое-нибудь простое пьянство. Гордец перед Богом гораздо хуже, чем отпетый пьяница, хотя для общества пьяница вроде бы более вреден. Но конечно, и с гордецом общаться тоже крайне неприятно. Или человек тщеславный, который все время себя восхваляет, все время хочет подчеркнуть свои какие-то мнимые достоинства, – часто он нам противен и смешон, он нас раздражает, хотя сам этого и не видит. Всем тошно и противно, как он себя превозносит: вот я, вот я, я, я, я, – а почему же он этого не видит? Да потому, что грех ослепляет человека, от греха человек делается духовно слепым, и все ему представляется в искаженном свете, ему действительно начинает казаться, что он обладает массой достоинств. Все вокруг потешаются, пальцем показывают, а ему кажется, что им восхищаются, и лицемерные кивки он воспринимает как воздаяние чести.

И если мы хотим стать людьми полноценными, если мы хотим исправить свою жизнь по воле Божией, если мы хотим, чтобы в нашей жизни было хоть какое-то подобие элементарного порядка, гармонии и красоты, нам нужно вернуться к Богу. Это можно сделать только единственным путем. Наш путь к Богу очень извилист, но есть путь прямой. Как сделать прямыми стези Господни в наше сердце? Только покаянием. А для этого нужно обратиться к Богу из глубины души: Господи, Ты мне открой мои грехи. Потому что покаяться можно только в том, что видишь. Миллионы своих грехов мы просто не видим, ко многим настолько привыкли, что, если нам сказать, что это грех, мы даже удивимся: как грех? это же наша обычная жизнь!

В нашей обычной жизни столько греха, что, конечно, за этой колючей сеткой Бога увидеть просто невозможно. Поэтому нам нужно обратиться к Богу, чтобы Он открыл нам наши грехи. И конечно, Господь обязательно откроет, и если мы начнем с ними бороться – а метод борьбы прост: надо от этих грехов воздерживаться и все время просить у Бога помощи, чтобы их победить, – тогда постепенно они начнут отступать, мы будем постепенно, шаг за шагом, миллиметр за миллиметром очищать пространство своей души от грязи… Представим себе грязное-грязное окно, сквозь которое ничего не видно. И вот возьмем тряпку и начнем с угла ли, с середины, это совершенно неважно, окно мыть. Сначала чистое пятнышко будет маленьким, потом все шире, шире, все чище, чище, пока мы не увидим сквозь него свет.

Вот это, собственно, и есть покаяние и очищение собственного сердца. Но для этого нужно труд приложить, а к этому труду не каждый способен, не каждый этого хочет, потому что он требует очень больших усилий. Если кто не верит, попробуйте как-нибудь с часу дня помолчать до восьми часов вечера, просто помолчать – и вы увидите, как это трудно. Или попробуйте три дня дома посидеть, никуда не выходя. Вы увидите, как это трудно. Хотя вроде тепло, сухо, а все равно куда-то несет, куда-то хочется. А как трудно удержаться и не купить совершенно ненужную вещь. Вот даже такой пустяк, уже не говоря о том, как трудно не осудить, как трудно не разозлиться, как трудно не накричать. Это же очень трудно, поэтому человек этого и не делает и все дальше и дальше идет по пути греха.

Господь создал человека, чтобы он из чистого младенца стал ангелом. А человек из чистого младенца не только ангелом не становится, но с годами превращается в настоящее чудовище, в грешника, который все вокруг только портит, уродует: и отношения свои с близкими, и свою семью, и то, что называется взаимоотношениями на работе, – просто драконом каким-то становится. И спасение от этого только во Христе. Господь для того на землю и пришел, чтобы нас спасти. И если мы хотим Евангелие, эту Книгу Жизни, усвоить, если мы хотим слова Господни понять, если мы хотим научиться их исполнять, то путь к этому лежит только через покаяние, только через то, чтобы промыть свои духовные очи. Тогда мы увидим Бога.

И когда мы Бога увидим, мы не сможем Его не полюбить, потому что Он – наш Отец. Каждый сын всегда любит отца, даже какой бы ни был отец плохой. Даже если мать постоянно внушает, что твой отец нас бросил, он алкоголик, но все равно сын любит отца. Это заложено очень глубоко. Так же и с религией. Сколько с ней ни борись, сколько ее ни уничтожай, вера все равно будет, потому что это в природе человека. Только если из человека сделать какой-то мертвый механизм или превратить его в полного дебила, он не будет чувствовать Бога. А так у любого спроси, есть ли Бог, и он ответит: что-то есть – потому что душа не чувствовать Бога не может. Но прийти к Богу, увидеть Его, потрогать Его, узнать, какой Он из себя, где Он живет, чего Он от нас хочет, что будет потом, после того, как мы умрем, – это совсем другое. И на эти вопросы надо же отвечать. Не все у телевизора сидеть, надо еще думать: зачем я живу, что я делаю, как я себя веду? какие у меня мысли в голове проносятся? хорошо ли это, а может, я делаю такое, что стыдно признаться не только кому-то, но и самому себе? А ведь Тот, Который «что-то есть», Он же это все знает, Он все чувствует, Он все видит.

И постепенно человеку начинает становиться стыдно, у него просыпается совесть. Кошке, собаке, корове не стыдно, потому что у них нет совести, у них нет бессмертной души. А человек – существо высшее, ему часто становится стыдно. Это есть очистительное начало покаяния, и надо его в своей душе, как драгоценный цветок, растить и лелеять. Оказывается, что стыдно жаловаться, стыдно «стучать», стыдно воровать, стыдно хамить, стыдно одному человеку одно говорить, а другому – другое. Стыдно, оказывается, обижать беззащитного и кланяться тому, от кого ты зависишь: здравствуйте – а сам в душе ненавидишь его, думаешь, как бы из него лишний червонец выбить. И постепенно начинается очистительный процесс, человек становится сначала человеком порядочным, потом возвращается к своей прежней чистоте, становится как младенец. Поэтому Господь говорит: будьте как дети. А потом процесс идет дальше, человек становится ангелом, становится существом удивительной душевной красоты, в нем раскрывается все то, что Богом заложено, а то, что привнесено из внешней жизни дьяволом, это постепенно уходит.

Что же происходит потом? Человек становится князем, боярином, делается очень богатым, раз он стал таким хорошим? Что он получает за это? Он получает очень трудную жизнь, потому что тех, которые с удовольствием служат дьяволу и собственным похотям, миллиарды, а таких, которые идут на встречу с Богом, единицы. Поэтому их будут и ненавидеть, и ругать, и проклинать, и строить им всякие козни. Их жизнь превратится в страшную борьбу, и единственной отрадой в этой борьбе будет Бог, Который все понимает, Который все чувствует, Которому можно доверить тайну своего сердца, с Которым никогда не будешь одинок, Который дает удивительную силу, и радость, и спокойствие все перенести. Ну что наши скорби? Это все временное, мы странники на земле. Конечно, тяжело смотреть, как разрушается наша планета. Конечно, тяжело смотреть на то, как семьи, где должна царить любовь, превратились в какие-то тюремные камеры, где все друг друга ненавидят. Тяжело смотреть на детей, которые борются со своими родителями. Очень страшно и больно смотреть на матерей, которые во чреве убивают собственных детей. Да, это все страшно и тяжело, и не страдать от этого нельзя.

Вообще на земле не страдать нельзя. Но одно страдание бывает за собственные грехи, а другое – от сострадания. И в этом сострадании человек начинает уподобляться Самому Богу, он как бы разделяет боль Христову за весь мир, и эта боль очищает его еще больше. И так ступень за ступенью человек становится все лучше и чище и все больше приближается к Богу, и в нем начинает сиять все то драгоценное, что дал ему Бог. Вот к этому пути нас Господь и призывает, и все это очень просто понять, но очень трудно делать, потому что у нас все суета какая-то, отвлечение, и сатана не спит, он все время над нами трудится: то один соблазн, то другой, то третий – и так все нас опутывает и опутывает, пока мы, как муха, в паутинке не окажемся. Господь хочет, чтобы у нас, как у куколки, крылышки раскрылись, чтобы мы стали прекрасными бабочками, чтобы мы на небо взлетели, а у нас все личиночная жизнь. Личинка – это же червяк, и мы, как червяки, ползаем, извиваемся в каком-то совершенно неприличном состоянии. И чем скорее в нас произойдет это изменение, тем лучше. А путь к этому только через осознание своей греховной жизни и желание исправиться.

Поэтому последуем совету и призыву Иоанна Предтечи. Мы находимся сейчас в преддверии праздника Богоявления. Бог явился на земле, Бог явился людям, Бог начал Свою проповедь, Бог принес на землю благую весть: отныне каждый человек, независимо от пола, возраста и национальности, может, оказывается, из червяка превратиться в прекрасную бабочку, только для этого нужно потрудиться. Потому что если в бабочке все заранее предначертано, все находится в рамках биологического закона, то человек должен свою волю покорить воле Божией. И когда две эти воли совпадут, тогда процесс обновления в нас и совершится. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 17 января 1988 года

 

^ Воскресное всенощное бдение. Проповедь 1-я.

«Когда они говорили о сем, Сам Иисус стал посреди них и сказал им: мир вам. Они, смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа. Но Он сказал им: что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня. И, сказав это, показал им руки и ноги».

Каждому человеку, который вступает на путь благочестия, приходится испытывать такие смущения. Господь приходит к нам для того, чтобы дать мир нашей душе – истинный мир, мир, который от благодати Духа Святого. Но часто в наши головы входят помыслы сомнения: а тот ли это Бог? тот ли это Христос? на правильном ли мы пути? И любящий Господь дал духовное лекарство Своим ученикам – Он показал им язвы Свои и сказал: «Осяжите Меня». Эти слова Спасителя обращены и к нам. Когда у нас возникают помыслы сомнения, надо нам вспоминать Крест Христов, Его распятие, Его раны – и тогда дьявол отбежит, а мы сами устыдимся тех помыслов, которые смущали души наши. Но не всегда помысел сразу отступает, даже когда мы вспоминаем о том, что Господь претерпел за нас.

И дальше сказано: «Когда же они от радости еще не верили и дивились (то есть не сразу поверили)… сказал им: вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и в псалмах. Тогда отверз им ум к уразумению Писаний». Обращение к слову Божию всегда отгоняет от нас сомнения. Если помыслы обуревают нашу душу, надо взять слово Божие, почитать Евангелие или Псалтирь, любое место Библии. И общение с благодатным Божиим словом отгонит искушение, потому что все Священное Писание пронизано Духом Христовым и свидетельствует о Христе.

Если же и Священное Писание нас не убедит, если сомнения настолько глубоки, что чтение Священного Писания не укрепляет нашу душу, тогда нужно вспомнить историю. Господь сказал, что должно «проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах». Окинув взглядом историю человечества, мы видим и покаяние, и прощение грехов. Мы видим принятие слова Божия народами и отказ от него. Истинный свет Христов был проповедан во всех народах. Далеко мы с вами живем от Иерусалима, но и нас он озарил. Слово Божие истинно и пребывает во веки; то, что давно сказано Богом, часто исполняется на наших глазах. Это слово не может быть ничем связано, никакими расстояниями, никакими границами, никакими предрассудками. Если человек захочет его принять, то нет для этого никаких преград.

Вспомним недавнюю историю нашего отечества. Многие из нас были и зрителями этих событий, и даже их участниками. После истязаний народа гражданской войной, голодом, колхозами, безбожными пятилетками, уничтожением храмов и духовенства можно было бы ожидать хоть какого-то просвета, но Господь попустил начало мировой войны. И эти страшные испытания у многих вызвали покаяние, обращение к Богу. Страх за свою участь заставил власти не только открыть в самый разгар войны тысячи храмов, но и вернуть из концлагерей чудом оставшихся в живых священнослужителей.

Неужели во время войны нет других забот, кроме открытия храмов? Оказывается, если в сердцах людей возникает желание обратиться к Богу, то Господь в силе тут же вознаградить это желание, часто совершенно чудесным образом. И ничто: ни война, ни землетрясение, никакое бедствие – не способно этому помешать. Так-то и нам нужно во время нападения сомнений, которые вполне сравнимы с другими житейскими бурями, искать поддержки во всем, что может укрепить нашу веру: и в воспоминании о подвиге Христа Спасителя, и в обращении к Священному Писанию и к истории человечества, в которой действует благой промысел Божий.

Но отчего же бывают помыслы, смущающие душу нашу? Почему мы не тверды в вере, почему у нас бывают сомнения? Древние отцы говорили, что любое смущение от диавола, и поэтому, употребляя любое подходящее духовное лекарство, мы должны подвизаться для победы над ним.

Святая Церковь за две тысячи лет собрала для нас такое духовное наследство, что только очень способные люди могут в течение своей жизни освоить сколько-нибудь значительную его часть. Но это не значит, что сокровище духовное мы должны зарывать в землю. Напротив, то, что нам доступно, мы постоянно должны использовать для прибавления собственного «духовного капитала».

Обратимся к книге одного духоносного мужа, который пишет так: «Твердая вера есть матерь отречения от мира». То есть твердая вера в человеке может быть в том случае, если он ото всего мирского отречется. А мир – это страсти человеческие. Именно они привязывают нас к мирскому, это с их помощью дьявол властвует над людьми. Так вот отречение от этого и дает твердую веру.

«Непоколебимая надежда есть дверь беспристрастия». Поистине, если мы хотим иметь на Бога твердую надежду, то должны ни к чему не иметь пристрастия: ни к пище, ни к одежде, ни к самому себе, ни к нашим домочадцам, ни к каким-то другим вещам, кроме Бога.

«Любовь к Богу есть причина удаления от мира». Когда человек Бога любит, он легко удаляется от всего мирского, а отсутствие этой любви в сердце человека порождает идолов. Бог есть любовь, человек же создан по образу Божию и поэтому не может жить не любя. И если он не возлюбит Истину – Христа, то начинает пристращаться к чему-то другому: к деньгам, пище. Он может услаждаться даже страшными вещами, грехами: завистью – и жить завистью, питаться ей; или жить гневом, ненавистью, местью. Человек может быть привязан к власти, к чему угодно. Любое пристрастие становится идолом в душе. Если же он воистину возлюбит Бога, тогда появляется причина удаления от мира страстей. Человека уже ничто не может привлечь: ни деньги, ни власть, ни какие-то другие греховные страсти – ничто. И тогда он возымеет и твердую веру и надежду на Бога.

«Повиновение рождается от зазрения самого себя и от желания душевного здравия». Если мы хотим чему-то научиться, любому ремеслу, любой науке, любому искусству, чему угодно, то обязательно надо прийти к кому-то, кто этим ремеслом владеет, и отдать себя ему в повиновение. Только так мы сможем чего-то достичь, в противном случае у нас ничего не получится. Так же и в духовной науке. Без послушания Церкви невозможно достичь душевного здоровья.

«Начало всего – это есть воздержание. Воздержание есть матерь здоровья, а матерь воздержания есть помышление о смерти и твердое памятование желчи и оцета, которые вкусил наш Владыка и Бог». Вот как премудро сказано. Воздержание есть матерь здоровья не только телесного, но и душевного. Сейчас медицина тоже говорит, что человек часто нездоров, потому что он переедает. Вообще всякое излишество вредно – в вине, в еде, в теплой одежде даже. Если мы хотим научиться воздержанию, то должны постоянно памятовать о смерти. Например, осуждает кого-то человек и вдруг вспомнит о смерти и подумает: «Ведь умирать же буду и за каждое слово придется ответ держать перед Богом» – и остановится в осуждении. Объедается человек, а вспомнит о смерти: «Что же я обжираюсь, как свинья, ведь мне за это придется расплачиваться атеросклерозом, отложением солей или еще какой-нибудь болезнью, которая меня раньше времени в могилу сведет» – и остановится. То есть воздержание и память смертная полезны не только для души нашей, но и для нашего тела.

«Споспешник и начало целомудрия есть безмолвие. Угашение разжжения плотского есть пост, а враг скверных и нечистых помыслов есть сокрушение сердца». Что такое целомудрие? Это восстановление такого устроения, когда в уме нет постоянной битвы; это стремление человека восстановить в себе целостность, чтобы его не раздирали противоречия. Для достижения духовного целомудрия нужно научиться безмолвию. Многоречие вообще человека весьма рассеивает. Человек создан по образу и подобию Божию, а вторая ипостась Пресвятой Троицы – Бог-Слово, поэтому и человек, как носитель образа Божия, есть малый логос, он есть тварь словесная. И когда этим божественном даром – словом – человек пользуется без благоговения, тратит его бездумно, то тем самым он растрачивает свою душу, рассеивает ум. Слово – орудие нашей души, именно поэтому Господь сказал, что за каждое слово праздное будешь держать ответ, – именно в силу того, что слово, которое из наших уст исходит, может нас освящать, а может и осквернять. Слово рождается в глубине нашего сердца и обнажает то, что в нем есть. Если в свою меру мы научимся безмолвию, то победим рассеянность и восстановим цельность, утраченную с грехом.

«Вера и удаление от мира есть смерть сребролюбия. Милосердие же и любовь предают за ближнего и самое тело». Когда человек верует в Бога и удаляется от плотских страстей, то тем самым он умерщвляет в себе даже сребролюбие, он начинает понимать бессмысленность накопления денег и надежды на них, потому что полагает всю надежду на Бога. Если не с Богом человек, то его душе никакие деньги не помогут. Напротив, с Богом живя, даже не имея денег можно жить превосходно, и, наверное, каждый из нас знает тому немало примеров.

«Прилежная молитва есть погибель уныния, а память о последнем суде рождает усердие». Часто на молитве у нас усердие пропадает. Мы молимся горячо только тогда, когда нам плохо, тяжело, когда мы больны или кто-нибудь из наших сродников находится в беде или умер. То есть наша молитва искренна, если какое-то событие нас пробрало до глубины души. И вот этот древний старец советует молитву в себе возгревать памятью о последнем суде. Если мы будем помнить, что каждому из нас предстоит суд Божий, то молитва наша будет усердной.

Если мы хотим исцелиться от раздражительности, он советует: «Желание бесчестия есть исцеление раздражительности». Когда человек почувствует, что нужно бороться с этим недугом, то ему будет необходимо это горькое лекарство. Ибо что такое желать бесчестия себе? Это значит хотеть, чтобы кто-то обидел, оскорбил, пренебрег, оттолкнул, плохо отнесся, незаслуженно в чем-то ущемил. И если мы будем стремиться к бесчестию, то очень скоро его получим – Господь поможет в этом – и таким образом раздражение в себе победим. Достаточно человеку научиться терпеть всякое оскорбление, пренебрежение к самому себе, как сразу раздражение уйдет, потому что оно следствие страсти гнева, а страсть гнева – родная сестра гордости, гордость же исцеляется как раз терпением поношений. Когда человек, особенно незаслуженно, терпит какое-то нападение и учится это переносить спокойно, то страсть раздражения побеждается им очень быстро.

«Беспристрастие к вещам чувственным возводит к видению мысленного». Что имеется в виду? Чтобы узреть Бога, нужно не иметь пристрастия к миру. Бог есть Дух, поэтому, чтобы Его созерцать, нужно отрешиться от всего материального. Наш ум не в состоянии охватить одновременно два объекта, которые, ко всему прочему, относятся к разным мирам. Представим себе, что мы к одному глазу поднесем некий маленький предмет, а другой не закроем и будем смотреть сразу двумя глазами, то есть одним мы будем видеть этот предмет, а вторым – то, что нас окружает. Глаза будут мешать друг другу, у нас не сложится правильной картины, все смешается. Поэтому если человеческая душа стремится к духовному, ей неизбежно нужно отворачиваться от мирского, плотского. И вот если мы будем отрешаться от мирского, то сможем видеть Бога мыслительной способностью нашей души.

«Молчание и безмолвие – враги тщеславию, но если ты находишься в общежитии, то переноси бесчестие». Тщеславие, как и раздражительность, тоже дочь гордости, и поэтому оно также изгоняется любовью к бесчестию и молчанием. Тщеславный человек всегда стремится говорить, стремится показать, что он что-то из себя представляет. Даже если он ничего не знает или знает какую-то малость, он обязательно в разговоре эту малость ввернет, чтобы произвести впечатление человека знающего. Поэтому если такой человек будет постоянно удерживать себя от высказывания собственного мнения, то тем самым страсть эта будет им побеждаться.

Об исцелении от наших страстей можно говорить бесконечно, об этом написано очень много книг духовными писателями, которые жили до нас. Пишутся, может быть, и сейчас подобные книги, то есть Церковь все время учит, каким образом нам достигать твердой несумнительной веры, потому что только истинная вера, истинная надежда и истинная любовь к Богу возводят нас от земли к Небу. Чтобы стяжать истинную веру и твердое упование на Бога, нужно не давать воли своим страстям, то есть очищать свой ум, чтобы разуметь Писание, чтобы видеть Бога; очищать свое сердце от пристрастия к миру, чтобы оно было пристрастно к одному только Богу.

И может быть, из этих слов древнего отца в голове каждого из нас что-нибудь останется. Потому что только тот, кто удалится от мира, достигнет истинного Бога. «Нельзя служить двум господам», – говорит Господь. Нельзя служить миру и Богу, нельзя усидеть на двух стульях. Поэтому нам нужно сделать окончательный выбор. Господь сказал: «Кто взялся за плуг и оборачивается назад, тот неблагонадежен для Царствия Божия».

На этом пути к Богу бывает очень много искушений в виде помыслов. Этот же святой отец пишет так: «Искушения бывают по трем причинам. Первая причина – от нерадения, вторая причина – от гордости, третья причина – от зависти диавола. На кого нападение по первой причине, тот окаянен; у кого нападение по второй причине, тот окаянен выше всякой меры; а на кого нападение по третьей причине, тот триблажен». Как это понять? Человек либо в гордости своей, в ослеплении отрицает Бога и живет сам по себе; либо верует в Бога, но не очень радит о своем спасении; либо стоит на молитве и старается всей своей жизнью Богу угождать.

И в первом, и во втором, и в третьем случае человек все равно испытывает нападения дьявола, только для последнего это бывает наградой. Никто не свободен от нападения дьявола, ни отрицающие Бога, ни нерадивые, ни угождающие Ему, но чтобы быть триблаженными, лучше нам стремиться к угождению Богу. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 1984 год

 

^ Воскресное всенощное бдение. Проповедь 2-я.

В сегодняшнем воскресном Евангелии мы читали о том, как Христос спрашивал Петра: «Симоне Ионин, любиши ли Мя?» Почему Господь не обратился к нему: «Петр»? Потому что он испугался, смалодушничал, отрекся и перестал быть Петром, то есть камнем – так назвал его Спаситель за его твердую веру.

И вот Господь спрашивает: «Симоне Ионин, любиши ли Мя?» Петр говорит: «Люблю». Господь спрашивает опять: «Любиши ли Мя?» Петр опять говорит: «Люблю». Тогда Он третий раз спросил, и Петр понял, на что намекает ему Учитель: на его троекратное отречение. Этим самым Господь Своего ученика утвердил в любви и послал на проповедь: «Паси овцы моя».

Святитель Димитрий Ростовский по этому поводу пишет: «Неистинна любовь без креста, без страданий за любимого». Люди часто говорят друг другу: я тебя люблю. Но когда поцелуйчики кончатся, любовь тоже часто кончается. Потому что любовь требует жертвы, а эту жертву приносить трудно, себя жалко, не хочется для любимого что-то сделать, пострадать, потерпеть, смириться, простить самую малость. И получается: только что вроде любили друг друга – а через десять минут ругаются. Значит, нет любви, потому что любовь обязательно требует страдания за любимого: вот ради любимого, ради своей любви я помолчу, ради любимого я потерплю.

Поэтому как о нетвердо верующих говорится: «временем веруют, а во время искушений отпадают», так и о неистинно любящих можно сказать: временем любят, а во время искушений отпадают. Многие легко бросаются словами о любви. Некоторые даже дерзают говорить: ой, я так Бога люблю, у меня только Бог, больше мне ничего не надо. Святой Петр тоже считал себя истинно любящим Господа и говорил: «С Тобою я готов и в темницу и на смерть идти». Но когда наступило время креста, время страдания, мученичества, он тотчас же отпал, «отрекся с клятвою, что не знает Сего Человека». Когда его спросили у костра: «Не из учеников ли Его и ты?» – он сказал: нет, нет, нет, что вы, я не знаю Его. Так испугался, что и его поведут, и его будут бить, и его будут пытать.

Поэтому истинна только та любовь, которая не бежит от креста, не боится страданий, готова на раны и на смерть ради любимого, которая во время искушений не отпадает, а, наоборот, еще больше воспламеняется, еще больше радуется тому, что можно эту любовь проявить. Потому что любовь может проявиться только в испытаниях, только в искушениях. Для этого они и попускаются Богом, чтобы человек свою любовь явил.

В жизни каждого из нас есть стремление к добру. Каждый хочет, чтобы все было хорошо, мирно, радостно, спокойно. Это стремление к добру есть стремление к Богу, которое исходит из нашей души и природно нам, потому что нас Бог сотворил. Бог есть добро, Бог есть любовь, поэтому каждый человек, даже который не знает Бога, стремится к добру, к любви, к свету. Только когда природа его полностью извратится, повредится, он начинает стремиться ко злу, зло восхвалять. А так в природе человека Самим Богом заложено стремление к любви. Но к сожалению, настоящей-то любви к Богу у нас нет. Это происходит в силу греха; в силу того, что мы очень привязаны к себе; в силу того, что наша любовь извращена, направлена на себя, а не на Бога. И надо нам стремиться к истинной любви, потому что только она приводит к святости. Ведь цель нашей жизни – это есть святость, достижение общения с Богом, достижение общения с Духом Святым, которое возможно только в любви. Если мы не будем святы, тогда зачем мы живем? Наша жизнь – просто дым, бессмысленное топтание на месте, чтобы потом накормить червей или электрическую печку в крематории.

Конечно, раз мы пришли в храм – пришли Бога прославлять, пришли помолиться Ему, пришли постараться почувствовать Его, оставили все свои дела, пожертвовали субботним отдыхом, – значит, есть у нас какая-то любовь к Богу. Но какова должна быть мера этой любви? Святитель Василий Великий говорит, что любовь заключается в том, чтобы душа непрестанно, через силу напрягалась исполнять волю Божию с целью и желанием славы Божией. Вот какая мера любви! Мы должны стараться жить так изо всех наших сил, чтобы Господь был доволен. Мы должны всегда помнить, что Он на нас смотрит, и думать: а приятно ли Ему на нас смотреть? какие мы сейчас? в каком мы сейчас состоянии духа? в каком настроении? какое у нас выражение лица? приятно ли Ему то, чтó мы в данный момент говорим или что проносится в нашем уме? И если мы зададим себе такой вопрос, ответ придет тут же: нет, мы сейчас не таковы, какими Он нас хотел бы видеть. Поэтому надо изо всех сил направить все усилия своей души на то, чтобы всю эту нечисть изгнать. Вот это и есть мера любви: какую силу человек употребляет ради Бога, так он Его и любит. Кто что для любимого готов сделать, кто на что способен, такова мера его любви.

Если любит человек Бога, он всю свою жизнь подчиняет Ему: и ум свой, и все дела свои, и детей своих, и весь дом, и весь свой распорядок дня – все. Вот когда это происходит, тогда это истинная любовь. А если немножко себе, немножко еще кому-то и что осталось, то Богу – это, конечно, не есть любовь. Это «на тебе, Боже, что нам негоже». Так кое-чего Богу уделим из своего бюджета телесного, душевного, духовного, и хватит с Него. Это, конечно, не любовь. Любовь человека захватывает целиком. Любит, к примеру, человек деньги, и он ни о чем не думает, только о процентах, барышах, только как ему побольше накопить. Куда ни смотрит, он все прикидывает: сколько стоит, как это достать, как здесь купить, а там продать; у него все время комбинации в голове. Вот это истинная любовь к деньгам. А если он, допустим, часть денег пропивает – значит, помимо денег он разменивается еще на вино, и это уже не истинная любовь. Любовь настоящая поглощает человека целиком. Вот как бабушку, бывает, поглощает любовь к внукам настолько, что и молиться ей некогда, и в храм ходить некогда, Священное Писание читать некогда, ничего некогда, только внуки. Вот это истинная любовь к внукам. Хотя, конечно, это не та любовь, которую Господь хочет от нас видеть. Он хочет, чтобы такая любовь у нас была к Богу.

И если человек обретет истинную любовь к Богу, то она обязательно будет проявляться в молитве. Почему молитва называется зеркалом духовного преуспеяния? Потому что как ты молишься, так ты и Бога любишь. Если человек молится непрестанно, а когда его что-то отрывает от молитвы, он считает это для себя потерей, огромным горем, и он бежит из мира, старается куда-нибудь спрятаться, чтобы только ему не отрываться от молитвы, – вот это есть истинная любовь к Богу. А у нас как? Нам нужно себя заставлять молиться. Мы как зерно мелем тяжелыми жерновами, мысли у нас путаются, молиться нам неохота, мы ничего не понимаем, мы пробираемся сквозь какой-то ельник колючий. Стоя на молитвенном правиле, мы и спим, и зеваем, и шатаемся, и глядим по сторонам, и что только ни выделываем. Но исполнение нашего правила еще далеко не молитва, хотя, конечно, это первый добрый шаг к ней. И насколько мы преуспеем в истинной молитве, настолько преуспеем и в любви к Богу.

И здесь открывается ключ к достижению любви. Оказывается, один из способов достичь любовь к Богу – это молиться Ему. Молиться много, молиться постоянно, молиться всегда, на всяком месте стараться все время к Богу взывать. Тогда, находясь в постоянном диалоге с Богом, в постоянной беседе, в постоянном покаянии перед Ним, мы постепенно начнем ощущать Его присутствие рядом с нами, мы почувствуем сладость этого общения, жизнь наша начнет исправляться, сердце наше возгорится любовью к Нему, оно затрепещет, оно будет гореть. И тогда мы познаем, чтó есть любовь к Богу и чтó есть любовь Божия к нам.

Человек создан трехсоставным: у него есть плоть, есть душа и дух. И все три эти состава способны на любовь: любовь может быть плотская, любовь может быть душевная, и любовь может быть духовная. И в каждом из нас какой-то из этих видов любви преобладает. Если человек стремится только к чувственным удовольствиям, которые можно ощутить кожей, гортанью, еще чем-то, то это любовь плотская. Сюда относится любовь к еде или стремление полежать на диване, свое тело понежить, желание именно телесного покоя, телесных удовольствий, чисто физических. А есть любовь душевная. Это когда человек любит душе своей доставить удовольствие, помечтать, пофантазировать, что-то вспомнить, что-то сентиментальное почитать, душу свою немножко почесать, и она начинает мурлыкать, и все забывается, начинаются какие-то грезы. Или музыку особенную послушать, от которой можно куда-то улететь в другие места.

Но Бог требует любви духовной. А так как главное в человеке – это его дух, то, чтобы дух наш воспрял, чтобы он окрылился, чтобы он воспарил, необходимо плотское и душевное угнетать. Возьмем балерину: если она хочет танцевать, то должна мало есть, иначе она не сможет прыгать. И приходится: хочешь прыгать – сиди голодная. Или был такой скульптор Микеланджело в Италии в эпоху Возрождения. Ему говорили: что ж ты не женишься? А он отвечал: если я женюсь, тогда то, что я отдам жене ночью, я не смогу отдать своей работе. Он рубил из мрамора огромные статуи, живописью занимался и так любил свое искусство, что не мог делить его ни с чем. И его душевная радость от занятия искусством победила чувства вполне естественные, ему пришлось принести их в жертву, потому что, если бы он был женат, он бы не смог столько создать.

Поэтому человек, если он хочет быть духовным человеком, должен в себе плотское и душевное обязательно угнетать. Для этого святая Церковь и устанавливает посты – чтобы мы воздерживались в пище, воздерживались от всяких удовольствий душевных и старались упражняться в молитве, в добрых делах. Раз мы не можем постоянно быть в такой бодрости, ну хотя бы постараемся в среду и пятницу или в длительные посты церковные. А окончательная цель этих упражнений – чтобы все душевное и плотское в конечном итоге победить, потому что в Царствие Небесное оно войти не может. Поэтому в течение нашей жизни, сколько нам отмерено, нам надо успеть это все с себя сбросить. Как змея кожу меняет, когда по камням ползает, так и человек, если он возжелал духовной жизни, должен не искать себе что-то повкуснее поесть, не выбирать себе жену покрасивее – не этим его душа должна заниматься. Если он хочет быть духовным человеком, то, наоборот, он должен стремиться к тому, чтобы это все в нем постепенно уступило место духовному. Иначе просто никак невозможно.

Именно поэтому, живя в миру, достичь истинной молитвы очень сложно. И люди, которые действительно Бога возлюбили, обычно уходили в монастыри, где ни забот, ни хлопот ни о чем мирском, только служба, чтение Священного Писания, труд по силе, для того чтобы не разлениться. Собирались единомышленники, чтобы молиться Богу, стремиться к лучшему, и пренебрегали всем, давали обет нестяжания, обет безбрачия. Отказывались от того, что даже Бог разрешил. Господь брак не запрещает, но кто уж особенно хочет Богу угодить, тот себя лишает и этого, чтобы не отвлекаться ни на что. Потому что семейная жизнь действительно требует от человека очень больших усилий, двойных. Допустим, живет одинокая женщина – ну долго ли ей на себя постирать? А семейной надо и на мужа постирать, да еще и на деток. А молиться когда? Только в перерывах между полосканием и отжиманием. Конечно, этот труд тоже способствует духовной жизни, но это гораздо сложнее. Женщины спасаются через свои труды, через чадородие, но этот путь уже не прямой, он гораздо более сложный.

От семейной жизни человек получает большое утешение, но утешение это душевное. Вот смотрит он на деток, какие они у него хорошенькие, пригоженькие, ласковые, и сердце его умиляется, ему бывает отрада. Но разве сравнить эту отраду с той, которую человек получает, когда он на Бога смотрит? Это же ни с чем несравнимо, ни с любовью душевной, ни тем более с плотской, потому что плотская любовь – это проявление животного начала в человеке. А если человек вкусил любовь духовную, стал уже ангелом, как же ему опять становиться скотиной? Для него это просто невозможно. Из пушки в него стреляй, он никогда на это не согласится. Потому что духовные ощущения очень тонкие, и их надо очень хранить.

Кроме молитвы, путь к Божественной любви обязательно лежит и через любовь к образу Божию, к человеку. Кто любит Бога, тот любит и иконы. А человек – это живая икона, образ Божий; он создан по образу и подобию Божию. Конечно, хорошо, когда икона отреставрирована, когда она опрятно убрана, красива. Но если любит человек Бога, он и икону почерневшую, облупившуюся не будет топтать, пренебрегать ею, плевать на нее, для него это будет все равно святыня. Так и человек, если он духовный, не будет презирать другого человека, даже если он грешный, даже если какие-то дела нехорошие делал, если образ Божий в нем потускнел, облупился, почернел. Все равно этот образ в нем сохраняется, пусть его почти и не видно. Но можно снять эту копоть, эту грязь греховную – и засияет красота Божественная, которая есть в каждом человеке.

Некто сказал, что в Царствие Небесное ведет узкий коридор со множеством дверей, и каждую дверь надо открыть. Двери – это те люди, которые нам встречаются в нашей жизни, и мы или застрянем на этом человеке, или пройдем с любовью через него. А что нам мешает любить ближнего нашего? Прежде всего превозношение. Нам мешает то, что мы себя считаем лучше другого, считаем себя умнее; мы лучше знаем, как надо, мы желаем спорить, мы желаем доказывать свою мнимую правоту. Но какая может быть правота, справедливость, если истинная справедливость – это есть любовь? Сами-то мы легко нарушаем заповеди и прощаем себе эти нарушения: мол, ну а что было делать? А когда с ближним сталкиваемся, то до драки готовы отстаивать именно свое. Какая же это справедливость? Истинная правда – это ради любви уступить, а не драться из-за ерунды.

Поэтому нам надо обязательно это исправлять: всякую гневливость, всякие чувственные ощущения, всякое смотрение на другого с желанием его как-то использовать для себя, для своих целей. Наоборот, надо стараться смотреть на другого так, что как бы ему послужить, как ему помочь или как его оградить. Потому что бывают люди, которые требуют от нас греха. И вот как нам быть, чтобы не уступить им? Потому что если мы уступим им в грехе, значит, мы человекоугодие совершим, а любовь к Богу должна быть больше, чем к человеку. Но как это сделать так, чтобы человека не обидеть, где найти эту золотую середину? Вот этому надо учиться, для этого нам жизнь дана. Всю жизнь мы должны учиться у Христа, у апостолов, у учеников Христовых, у святых отцов. И если мы будем усердны, то научимся, потому что Господь, видя наше стремление, нам поможет.

Господь сказал: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое». Поэтому истинная любовь к Богу проявляется в исполнении заповедей. Некоторые из них кажутся для нас тяжелыми, особенно трудно воспринимается заповедь «молитесь за обижающих вас». Мы того человека, который нас обижает, готовы растерзать, в клочья разорвать, ну если не буквально, потому что вид кровавого мяса может отшатнуть, то уж обругать, или нажаловаться, или разнести по всей земле, какой он нехороший, – на это мы готовы. А Господь не хочет этого. И если бы мы исполняли скрупулезно Его заповедь: вот обидел нас человек, а мы бы за него молились; другой обидел, и опять бы за него молились, – тогда бы мы и сердца этих людей изменили, потому что Господь по нашей молитве на них бы призрел. Потому что если человек молится, исполняя заповедь Божию, Господь тут как тут, Он слышит его, Он радуется, что вот человек, раб Божий в своей комнатке, утирая слезы от обиды, а все-таки встает на молитву, просит: Господи, прости его, не наказывай ради меня, пошли, Господи, доброе здоровье его деточкам, чтобы они были хорошие, добрые, здоровые, послушные, всячески его облагодетельствуй, умягчи его сердце, потому что оно ожесточилось, и вот он мне обиду нанес.

Вот если бы каждый так молился, то и сердце обидчика умягчилось бы, и распря бы дальше не пошла, и любовь воцарилась между нами. А мы нет, как будто заповедь Божия не существует, как будто это к нам не относится. Будем дуться и ждать, пока он первый не сделает шаг к примирению, или начнем опять тягаться, рядиться: ты такая – сама такая. И это бесконечная история. Ну о какой тогда любви к Богу можно говорить! Это просто смешно. Если уже мать и дитя, которые друг друга по инстинкту должны любить, – и то она на него раздражается, орет, а он тоже на нее рукой машет. Поэтому если мы хотим действительно достичь любви Божией, а через нее святости, надо нам стараться обязательно в себе зло побеждать, не давать ему в нас действовать, все время с ним бороться, все время заповеди Божии исполнять. А чтобы их исполнять, нужно их знать, нужно все время читать Евангелие, нужно знать его наизусть, тогда мы и достигнем.

У Василия Великого в жизни был такой случай. Пришел к нему большой начальник и говорит: ты должен веровать, как верует такой-то. А он отвечает: знаете, это вера не православная, я так не могу. Ну, говорит, тогда мы тебя сейчас сошлем. Пожалуйста, земля все равно наше временное пристанище. И что у меня взять? Все имение я нищим отдал. Вот у меня только несколько книг, ну, пожалуйста, заберите. Убьете меня? Так я все равно умру, я человек больной, долго не проживу (он действительно до пятидесяти лет не дожил). И этот начальник так поразился мужеству Василия Великого, что отстал от него, и его оставили в покое, оставили в его Православии. Он так и говорил: нет, я не могу свою паству обратить в неправильную веру, мы будем стоять в Православии, и не надо угрожать, потому что это бесполезно, потому что даже до смерти мы готовы быть верными Христу.

Вот надо как. А нам-то, собственно, кто угрожает смертью? Никто. Но мы готовы от Христа отречься из-за любого пустяка. Мы меняем благодать Божию на какую-то мнимую свою правоту, на тщеславие. Вот сидит человек и болтает. Остановись, подумай, ведь это же грех. Ты зря тратишь время, потом у тебя на молитву не хватит сил и т. д. А человек болтает вместо того, чтобы остановиться, исполнить заповедь Божию, как-то в сердце свое войти. Вот в чем вся наша беда: мы делаем не то, что Бог велит, а то, что нам хочется, а хочется нам только греха, потому что мы люди грешные. Любовь же Божия обязательно требует жертвы. Надо все свои хотения принести в жертву Богу: и свое честолюбие, и свои похоти, и свое превозношение, и тщеславие, – пожертвовать всем, отказаться, отречься от всех этих грехов, из которых соткана наша душа. Ради чего? Ради Господа, ради любви к Нему.

Обычно, когда юноша ухаживает за девушкой, он бывает прямо ангел: и смотрит кротко, и ручку подаст, и ты моя ласточка. Ну, конечно, поженились – и начинается: иди сюда, встать здесь, постой там, молчи, когда я с тобой разговариваю. Куда делась нежность, ласка? Потому что когда человек хотел понравиться, он и вел себя соответственно, а когда достиг, то стимула уже нет.

Вот и мы все время должны так себя вести, чтобы понравиться Богу, чтобы Он с радостью на нас глядел, чтобы Он возлюбил наше усердие. И тогда мы познаем, что такое любовь к Богу, тогда возникнет эта живая связь, тогда произойдет слияние Духа Божия и духа нашего. Это слияние и есть Царствие Небесное, которое, как Христос сказал, «внутрь вас есть». Это и есть благодать Святого Духа, это есть святость, это есть все то, о чем в Евангелии говорится, то, что Господь на землю принес. Вот за это-то Он и кровь пролил.

Господь умер на Кресте, воскрес, вознесся на небеса для того, чтобы в Церковь послать Духа Святого Утешителя. И вот мы купаемся в волнах Святого Духа, потому что Церковь есть источник благодати Божией. А усвоить-то это все мы не можем. Сердце каменное, жесткое, противное, ничего не может воспринять, только одно тщеславие, какое-то мелкое самолюбие, обиды бесконечные – как пауки в банке. Как не стыдно! Почему, читая Евангелие, мы не поседеем от ужаса за свою скверную жизнь? Как же не совестно? Так равнодушно стоим: да, во всем грешен. И десять лет назад так, и сейчас, и никакого движения. Не хотим себя немножечко изменить, немножко ради Христа пострадать. Потому что отказываться от греха – это страдание. Хочется полежать – а надо вставать молиться. Это же страдание, причем добровольно на себя принятое. А вот этого-то и нет.

Поэтому надо обязательно возгревать в себе любовь к Богу, и она нас сохранит. Тому, кто познал любовь Божию, ничего в мире не страшно. Вот сейчас вокруг страсти бушуют, люди кипят. Почему они руками машут, чего добиваются, о чем так хлопочут? О плотском: чтобы больше колбаски было, чтобы больше деньжат. О какой-то ерунде, как будто они действительно животные: только есть, только пить, чтобы все было вкусненько, интересненько. Как же это все пóшло! Бесконечно пошло! Евангелие в каждом храме, на каждом перекрестке продается – нет, никто не хочет покупать. Так для вида, для престижа Библию купит, полторы странички прочтет, дальше не осилит и поставит. Ну стоит она, и что толку? Человек только еще большее наказание себе готовит. Когда не знал, не читал, не имел возможности достать, ну какой с него спрос? А если у него на полочке Библия стоит и он не читает ее день и ночь, то тогда он себе готовит уголья горящие на голову.

Вот у тебя Священное Писание – ручку протяни, почитай, вникни, посмотри, что Господь хочет от тебя, старайся, трудись, исполняй. Жизни-то мало осталось. Сколько еще нам здесь ковыряться, на этой земле ползать? Надо же об этом думать. А мы всё мечтаем: вот это сделаю, туда поеду. Как-то всё совершенно не о том. Надо всегда помнить, что «едино есть на потребу», одно нужно. Господь сказал: «ищите Царствия Божия». Всю жизнь надо вот это искать, все время туда толкаться. Стучите, говорит, «толците, и отверзется вам». Все время надо ударять в небеса молитвой своей, все время стараться добрые дела делать, все время побеждать в себе зло. А у нас никакой нет борьбы с грехом. Чуть искушение какое напало, так и опять согрешил, и опять согрешил, и опять.

Ну на что же мы надеемся? На то, что мы верующие? Так для нас, верующих, есть притча о десяти девах. Вот они собрались и ждут Жениха. Жених – это есть Христос, а дева – душа. И вдруг пятеро видят, что елея-то не хватает, светильники-то гаснут, – и говорят: дайте нам взаймы. Те отвечают: нет, если мы вам дадим, тогда и нам ничего не останется, идите купите себе. И они пошли, а двери-то закрылись. Они стучат: Господи, открой нам, мы же верующие, мы в церковь ходили, мы в среду и пятницу мяса не ели. Как же так? А Господь говорит: отойдите, Я не знаю вас, Я вас не познал, Я в вашем сердце не был никогда, вы Меня туда не пустили. Не было, не произошло соединения, светильники ваши угасли.

Поэтому надо обязательно возгревать этот светильник, все время над этим трудиться день и ночь, чтобы жизнь попусту не прошла, как у большинства людей – они просто стареют, постепенно морщатся, талия полнеет, а больше ничего не прибавляется, ничего. Ну, конечно, деньжата немножко растут, можно и деткам помочь, и внучкам, но это опять все себе, это же свое: мои детки, мои внучки. Если бы был такой добрый, чужому бы помог, а то только своим. Все это продолжение себя, себялюбие. Поэтому надо обязательно учиться, надо обязательно в это вникнуть, обязательно надо устрашиться. Ведь умирать будем и всё оставим, всё: и барахлишко, и внучков оставим, и деточек оставим, и все наши увлечения – все, чем мы живем, все это останется. Положат нас в этот страшный, противный, с какими-то безвкусными рюшечками гроб, и будем там лежать, украшенные полиэтиленовыми цветочками. Такая срамота! Еще венки с пошлейшими надписями: дорогой бабушке, мамочке. Уж как только в жизни ни издевались над этой бабушкой, а тут дорогая. Или: дорогому начальнику от сотрудников. Уж такой дорогой, так любили своего начальничка, только и желали, чтобы ему перевернуться!

Это же все внешнее. Все это пóшло, мерзопакостная гнусность. И что, мы вот к этому вожделенному стремимся?! Мы же вроде верующие, во Христа крестились. Ну кто-то в этом мире должен все-таки заповеди Божии исполнять, или так все в этой мерзости и умрем? Ну кто-то же должен проснуться! Кто-то должен же хоть немножко коготочками скрести, стараться лезть вперед! Или обязательно всем нам в яму? Что, нам так уж хочется в этой яме быть? Неужели то, что мы видим в мире, весь этот мрак и ужас, нас прельщает и мы не устали от этих всех беснований? Неужели мы хотим, чтобы и после смерти это беснование продолжалось и мы среди этих бесноватых так и жили в вечности? Неужели мы не хотим войти туда, где Димитрий Ростовский, Василий Великий, Тихон Задонский! От одного их вида люди обращались к Богу. Придет, посмотрит, ахнет и говорит: и я хочу с ним. Какое прекрасное лицо, благородство, сияющая чистота, целомудренное благоухание! Неужели мы с ними не хотим быть, а со всем этим скотским, бесовским безобразием? Неужели мы этот выбор не сделаем? Неужели нам непонятно, с кем нам быть, со Христом или с Его распинателями?

А если мы выбор сделаем, надо, не оборачиваясь, идти вперед. И Господь нам поможет. Он знает, конечно, наши немощи, знает, что мы поздно обратились к Богу, не с детства воспитаны в святости, погрязли в грехах, – все знает Господь. Но раз Он нас призвал, значит, Он все-таки надеется. А мы постыжаем Его надежду. Сколько людей, ходящих в церковь, после смерти оказываются в геенне огненной! Как же это печально! Господь дал веру, а человек ее никак не использовал, не реализовал. Такая же зависть, такая же злоба, все то же самое. Ну внешне, может, не грешит, а в уме, в сердце все осталось по-прежнему. Поэтому надо обязательно сердце очищать. И залог этого очищения – наша любовь к Богу. Надо нам с мыслью об этой любви вставать и ложиться и весь день так проводить, а если не спится, то и ночью об этом размышлять и об этом молиться Богу. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 18 ноября 1989 года, вечер

 

^ Воскресное всенощное бдение. Проповедь 3-я.

Сегодняшнее воскресное евангельское чтение повествует нам о том, как воскресший Господь явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов. Она пошла и возвестила об этом ученикам Христовым, но те ей не поверили. Потом Господь явился Луке и Клеопе, шедшим в Эммаус. И когда они рассказали об этом остальным ученикам, те опять не могли поверить.

Хотя ученики очень скорбели, что Господь их оставил, плакали и рыдали, как сказано, тем не менее они не поверили свидетелям Его воскресения. Казалось бы, как же так, Господь столько раз им говорил, что Он должен пострадать, а потом воскреснуть. Но погруженность в отчаяние затмила им память. Это произошло потому, что они еще не были людьми духовными в православном понимании этого слова. Господь через слово только предочистил их к принятию Святого Духа, но они еще Духа Святого не получили. Поэтому ум их пленялся то одним, то другим обстоятельством и они просто забыли о том, чтó сказал им Учитель. Горе вытеснило память об этом.

Нечто подобное происходит и с нами. Мы уже прочитали Евангелие и вроде веруем, что Христос не только был когда-то, но есть и сейчас и участвует в нашей жизни. Но из-за погруженности в свою собственную жизнь, в свои переживания и мысли память о том, что Христос среди нас, как-то уходит. Хотя время от времени появляются свидетели, которые говорят нам, что жив Христос, и наше сердце воскресает для этой мысли, но потом житейские перипетии опять уводят нас от сознания, что Господь пребывает с нами, что Он никуда не ушел, Он рядом и действует. Это происходит с нами оттого, что мы тоже, как и апостолы, не имеем Духа Божия в той полноте, которую они получили позже, в день Пятидесятницы. И нам нужно еще восприять Духа Святаго, нам нужно еще стать людьми подлинно духовными.

Господь явился одиннадцати ученикам, «возлежавшим на вечери, и упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшего не поверили». Упрекал не только за неверие, но и за жестокосердие, потому что человек верует не умом, но сердцем. И жестокосердие, огрубление сердца не дают ему воспринять веру во всей полноте, делают его невосприимчивым. Сердце – это орган веры, и, как любой орган, оно может утратить свою функцию. Глаза могут покрыться катарактой – и человек потеряет зрение; барабанные перепонки могут лопнуть – тогда человек перестанет слышать; может лопнуть сосуд в мозгу – и человек утратит речь. Так же и сердце: оно может воспринимать духовное, а может не воспринимать. Многие думают, что если человеку очень убедительно объяснить, то он обязательно поверит в Бога. Это огромное заблуждение. По каждому слову Евангелия написаны тома, все разъяснено, разжевано сотни лет тому назад, все давно известно – надо просто пойти в библиотеку и почитать. Православная философия настолько сокрушительна для ума, что никакие марксизмы не устоят перед ней никогда. Именно поэтому все эти книги были изъяты не только из библиотек, но даже в букинистические магазины их не принимали, потому что, не дай Бог, кто-нибудь прочтет и все ему станет ясно. В православном мировоззрении нет темных дыр, оно содержит ответ на всё – но это только для ума, потому что ум можно убедить логикой. Хотя мало кто умеет логически мыслить, но все-таки если человек напряжется и будет следовать логическим рассуждениям, то ум можно убедить. А сердце? Сердце не заставишь верить ничем, его надо обязательно предварительно умягчить.

Сердце Марии Магдалины сначала тоже было огрубелым. Господь изгнал из нее семь бесов, семь страстей – значит, она тоже имела смертные грехи, свойственные всем нам, людям падшим. Но Господь спас Марию – спас за то, что она «возлюбила много», то есть умягчила свое сердце, так что оно оказалось способно воспринять, и Господь многое ей открыл и ей первой явился воскресшим. Поэтому если нам что-то неясно в Писании, это не потому, что мы глупые и необразованные люди. Апостолы все были людьми необразованными и очень простыми, но веру усвоили, потому что усвоение шло сердцем, а сердце у них было чистое. И многое, чего они не понимали умом, они сердцем уясняли быстро, а потом уже это осмысливал ум. Так бывает и в любви: сначала человек любит, хотя и не знает, почему и за что. А уже прожив жизнь, он может объяснить: вот это мне любо в этом человеке, вот это любо. То есть сначала любовь, а потом уже объяснение.

«И сказал им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет», хотя и крестится. Многие на вопрос: «Веруешь ли ты в Бога?» – отвечают: «Я крещеный», забывая о том, что и Маркс был крещен, и Гитлер, и Ленин, и Сталин, и Лаврентий Павлович Берия, наверное, тоже был крещеный человек. Но крещение само по себе не спасает, потому что это не магический акт: что-то поколдовали, и ты спасен. Нет, крещение начинает действовать в человеке, когда у него есть вера, а если веры нет, крещение лежит втуне. Вот у нас вся страна крещеная, но пока что-то толку от этого никакого не видно. Все только приходят и крестятся, а зачем они это делают, объяснить не могут – хочу и все. Говорят: у меня прабабушка была крещеная, у меня прапрапрадедушка был крещеный, поэтому я хочу креститься. То есть никакого вразумительного ответа человек дать не может. Сердце заставляет это делать, сердце чувствует, что это надо, а ум не в состоянии осмыслить – настолько уже закоснел, что у него нет никакого ресурса, чтобы в это погрузиться, это изучить, чтобы догнать работу сердца. Поэтому процесс осмысления может быть очень длительным.

«Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками». Могут даже взять в руки змею ядовитую; если даже кто смертельное выпьет, не повредит им; а если возложат руки на больных, то они встанут здоровыми. Вот такие признаки сопровождают верующих во Христа. И если мы проверим, как это у нас получится, мы увидим, что ничего такого не происходит. Следовательно, по определению никакой веры христианской у нас нет, потому что, если имеешь веру с горчичное зерно и скажешь горе: двигнись и вверзись в море, – она пойдет и вверзется. Только если мы стяжем Святый Дух, то есть станем святыми, эти признаки будут явными. Поэтому мы и называем святых чудотворцами. Вот святой праведный Иоанн Кронштадтский чудотворец плыл на пароходе, и он сел на мель. Что делать? Отец Иоанн пошел в уголок, помолился – вода в реке прибыла на два метра и пароход дальше поплыл. Вот это человек верующий, это человек духовный.

Конечно, каждому святому своя мера. Апостол Павел говорит: есть святые как солнце на небе; солнце от земли в славе разнится; и звезды тоже разные: одна поярче, другая поменьше светит. Но каждый христианин призван именно к святости. А если нас удовлетворяет наша такая жизнь – в постоянном забвении Бога, в нежелании стяжать подлинную духовную жизнь; если мы не хотим действительно достичь Царствия Небесного; если мы не плачем о том, что нет у нас подлинной святости; если не горюем о том, что мы никому не можем помочь своей молитвой, тогда мы так и останемся вне Духа Божия. А «кто Духа Христова не имеет, тот и не Его», говорит апостол. Поэтому нам надо Духа Святого стяжать. Для этого Господь и приходил. Он сказал: «Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» Господь хочет, чтобы этот огонь в нас возгорелся. Он избрал нас из жуткого, похабного, заблудшего мира. Он даром дал нам веру – в один прекрасный момент мы оказались верующими людьми. Он дал нам источник новой жизни, собрал нас в храме. Он научил нас молиться, дал нам заповеди, Священное Писание, дал нам в пищу Плоть и Кровь Свою, чтобы мы из этого источника благодати Божией черпали благодать.

Но хотя мы приступаем к Чаше Жизни, благодать из нас быстро уходит, как сквозь решето, и мы опять остаемся тощими. Это происходит оттого, что нет у нас веры. Мы Евангелие читаем, но оно как будто не для нас писано. Слово Божие проходит мимо нас, и мы не пытаемся его каким-то образом исполнить, чтобы оно стало основой нашей жизни, наших поступков, слов и мыслей. Поэтому пока мы не встанем на путь мужественной борьбы с собой, со своим греховным навыком, благодать Божия так и будет улетучиваться и мы не скопим ее в течение своей жизни и Царствия Божия не наследуем.

Мы все здесь люди верующие, мы не пьем, не курим, матом не ругаемся, не воруем. Само по себе это неплохо, но это пока только иудейство: не обижай папу с мамой, не воруй, ходи раз в неделю в храм, два раза в неделю постись – и все в порядке. Но закон Моисеев не спасал, он только приуготовлял к спасению. Если бы закона было достаточно, Христос бы не пришел. А Господь хочет нам дать нечто большее, чем из животных сделать нас просто людьми, потому что этого еще недостаточно для Царствия Небесного. Поэтому Он и сказал притчу о десяти девах: пяти мудрых и пяти неразумных. Мудрые собрали достаточное количество елея, а неразумные нет. Серафим Саровский говорит, что елей – это благодать Божия, которую человек стяжал в течение своей жизни. И когда Господь пришел, готовые вошли на брачный пир Царя Небесного. А те, которым не хватило елея, опоздали, и двери оказались затворены. Они стали стучать: Господи, открой нам, мы же верующие, православные, крестик на себе носим, в храм раз в неделю ходим, утренние и вечерние молитвы читаем, каноны перед причастием вычитываем, раз в неделю или раз в месяц причащаемся. Открой нам! А Господь сказал: «Не знаю вас».

Почему Он нас не познал? Потому что Он в нас не был. Мы живем своими чувствами, своими мыслями, своими представлениями. Живем своим, а не Христовым. Поэтому мы Его в свое сердце не пустили, не дали Ему властвовать в нашем сердце, не подчинили всю жизнь именно Ему. И Он ушел. Некоторые говорят: я глубоко верующий человек. Прямо так глубоко, что даже и дна не видно. Но при всей этой «глубине» оказывается, что никакой подлинно христианской жизни-то и нет. Потому что христианская жизнь – это жизнь духовная. А у человека нет не только ее, нет даже и стремления к ней. Он даже об этом не задумывается, не хочет этого, устроил себе какой-то собственный мирок и в нем живет.

Конечно, мир православный очень красив. Ну что может быть прекрасней православной иконы, или православного храма, или православных песнопений? Ничего подобного на земле нет. Что может быть прекраснее такого множества замечательных людей, которых мы видим в храме? Пойдем куда угодно, в любое общество, начиная от партийной конференции и кончая универсамом. Где мы найдем такое обилие замечательных людей, как в православном храме? Конечно, попадаются и злыдни, и отпетые негодяи, которым здесь и не место, но все-таки такого числа прекрасных людей, как в храме, нет нигде. Поэтому каждый человек, стремящийся к некой душевной жизни, может здесь неплохо устроиться и может даже неплохо прожить жизнь, никого не обижая, никого не задевая, с краюшку, тихонечко – но не стремясь к высшему, не жаждая праведной жизни во Христе, не желая приблизиться к Нему.

Вот это моя молитовка, это мой аналойчик, это моя иконочка, вот это мой батюшка, это все мое, такое культурненькое, приятненькое – но в этом нет подлинной христианской жизни. Почему? Потому что в этом нет подвига, нет самоотречения. В этом есть только любовь к себе, желание устроиться хорошо, то есть то же самое иудейство, которое и отвергло Христа. Иудеи думали, что Христос даст им земное царство, а Он говорит: «Царство Мое не от мира сего», – поэтому они Его и убили. И каждый человек, который хочет себе устроить хорошую жизнь, на самом деле просто распинает Христа, и больше ничего. Потому что христианство – это постоянное самоотречение, это все время желание ущемить себя ради заповедей Божиих, ради своего ближнего и ради своего врага. Это жизнь, исполненная постоянного подвига и жажды этого подвига.

Мы все хотим, чтобы жизнь была накатанная, спокойная, чтобы все шло хорошо. Но это не христианство. И если мы этого хотим, тогда мы просто не сюда попали, нам совсем не сюда надо идти, а нужно искать совершенно другую веру. Поэтому многие из нас, кто не поймет этого в течение жизни, будут обескуражены, когда Царствие Небесное окажется для них закрыто. Так и сказано в Писании: они будут стучать в полной уверенности, что сейчас Царствие Небесное им откроется, а Господь скажет: Я даже вас не знаю, кто вы такие есть.

Да, каждый человек стремится к счастью, и это желание естественно, оно идет от утраченного рая, в котором мы все в праотце Адаме когда-то пребывали. Но мы лишились рая, на земле он невозможен. Рай возможен только в твоем сердце. Никакую внешнюю райскую жизнь ты никогда не устроишь, сколько бы ни хотел. Это будет лишь погоня за собственным хвостом. Но щенку простительно, когда он бегает за своим хвостом, а человек задуман Богом для высшей цели. Господь хотел бы, чтобы мы отверглись себя, взяли крест свой и следовали за Ним. И чем глубже мы будем в это вникать и в своей жизни стараться этому следовать, тем ближе мы будем подходить к подлинному христианству. И вот тогда-то мы и узнаем, что значит понимать Священное Писание, что значит молиться Богу, что значит своей молитвой помочь кому-то, потому что молитва наша будет услышана Господом.

Мы-то молимся обычно в стену, делая бессмысленную попытку сосредоточиться, которая никогда нам не удается. Думаем: вот сейчас мы напряжемся и слово молитвы дойдет до нашего сердца. Нет, этого не будет, пока не будет подвига ради Христа! Наше сердце не откроется, потому что сердце умягчается только подвигом, отречением от себя. Как апостолы: Господь их позвал – и они оставили все. А что мы в этой жизни оставили ради Него? Чем мы пожертвовали? Пять минут утром жертвуем для Бога, чтобы помолиться, и пять-десять минут вечером. Так мусульмане правоверные пять раз в день молятся. Нам до них еще плыть и плыть. Поэтому Господь сказал: «Если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное».

Нам надо обязательно это превзойти. Конечно, без правила, без хождения каждое воскресенье в храм, без ежедневного чтения Писания вообще ни о каком христианстве нельзя говорить. Нельзя стать христианином, не будучи сначала иудеем. Сперва надо научиться исполнять закон, а потом уже из закона, из этих коротких штанишек, вырасти в подлинно духовную жизнь. Как ребеночка не сразу учат читать «Войну и мир», а сначала: а, б, в – букварь читать. И закон есть всего лишь букварь. Поэтому если мы довольствуемся только тем, что научились в храм ходить по воскресеньям, то этого страшно мало. Ну а кто не научился в храм ходить, о нем вообще речи нет. Потому что кто три воскресенья без уважительной причины в храме не был, тот уже не христианин, он от Церкви отлучен. И кто раз в месяц не причащается, тому надо в этом каяться как в грехе, потому что, значит, он вообще ничего не понимает в христианстве. Поэтому если человек не стремится постоянно к источнику этой благодати, ему просто надо засесть за Евангелие – не есть, не пить, а читать и читать, молясь Богу: Господи, вразуми, дай мне понять, как мне спасти мою душу. В чем нам, Господи, и помоги. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 23 июня 1990 года, вечер

 

^ Воскресное всенощное бдение. Проповедь 4-я.

Поздравляю всех с Воскресением Христовым! Это главный церковный праздник. А еще каждые семь дней мы празднуем эту малую Пасху, потому что Христос воскресший есть наша Пасха, наш переход в новую жизнь. Накануне вечером читается Евангелие, которое рассказывает о воскресении. В сегодняшнем Евангелии от Марка говорится о том, что, «воскреснув рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов. Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим; но они, услышав, что Он жив и она видела Его, – не поверили. После сего явился в ином образе двум из них на дороге, когда они шли в селение. И те, возвратившись, возвестили прочим; но и им не поверили. Наконец, явился самим одиннадцати, возлежавшим на вечери, и упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшего не поверили».

Почему так произошло? Ведь Господь, когда ходил с учениками по Иудее, говорил, что Он для того и пришел, чтобы пострадать и воскреснуть в третий день. И вот Его распяли и к ученикам, которые собрались вместе и плакали и рыдали о своем Учителе, пришли люди и сказали, что Он воскрес, – причем не какие-то люди посторонние, а их же собратья, ученики, – а они не поверили. Конечно, Петр, Фома Близнец и апостол Иуда (не Искариот, а другой Иуда) знали Марию Магдалину и знали, как она любит Христа, но в то же время не поверили ей. И когда Лука и Клеопа шли в Эммаус, встретили Господа, узнали Его в преломлении хлеба и тоже возвестили ученикам – они и тогда не поверили. И вдруг через какой-то месяц с небольшим эти люди, о которых еще в самом конце Евангелия от Марка сказано, что они не верили в воскресение Христово, расходятся по всему миру и проповедуют Христово Евангелие. И десять из них отдают жизнь на этом поприще, то есть жертвуют самым дорогим, что есть у человека.

Как же так может быть? Что произошло за этот короткий отрезок в пятьдесят дней? Произошло то, что они родились свыше: в день Пятидесятницы на них излилась благодать Святаго Духа, и они стали совершенно другими людьми, принципиально другими.

Господь сказал апостолам: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет». То есть значит, что если крещение принять без веры или, допустим, креститься, а потом веру потерять, то человек будет осужден. Кем осужден, Богом ли? Нет, самим собой. Но кто-то скажет: а чем я виноват, что не верую? меня папа и мама не научили. Оказывается, вера не всегда зависит от того, научили папа с мамой или нет. Многих людей очень скрупулезно вере учили, и они с детства знали «Отче наш». Мне недавно рассказали о женщине, которая в воскресной школе в отсутствие священника преподавала детям Закон Божий, то есть была не только верующей, но даже и законоучителем, а сейчас она совершенно не верует в Бога и в церковь ее не затащишь, хоть и старый уже человек.

Вера зависит от того, родился человек свыше или не родился. Что это означает? Все мы дети Адама, все происходим от одного человека. Но тем не менее о некоторых говорят, что они благородного происхождения. То есть был какой-то человек в их роду, который его прославил, и печать этого славного чем-то человека лежит на всем роде. Мало кто из нас знает, кто был наш прадед, мы в большинстве своем иваны, не помнящие родства, но печать рода, печать усыновления ему на нас лежит.

А рождение свыше – это печать усыновления человека Богом. Каждый живущий на земле находится в некоторых отношениях с Богом. Есть враги Божии, которые враждуют против Него. Есть люди, равнодушные к Богу, которые знают, что Он есть, но устраивают свою жизнь без Него. И есть еще люди, которые ищут Бога. Они чувствуют, что жизнь их протекает не по правде, и стремятся Бога найти. Но на этом пути встречается много тупиковых ситуаций; целые народы в поисках Бога забредали не туда. Не было на свете народа (в прошлом), который не имел бы никакой религии, потому что человеку это не свойственно. Человек – существо духовное, и он стремится к духовному. Каждая религия есть поиск Бога, и человек, ищущий Бога, примыкает к какому-то пути. Но Бог так высок, что, оказывается, Его найти нельзя до тех пор, пока Он Сам не выйдет навстречу Своему творению. Человек о Боге может иметь только самое смутное, искаженное грехом представление и в силу этого наделяет Бога тем, что носит внутри себя. Поэтому возникали различные ложные религии. Например, какой-нибудь шаманизм или древнее эллинское язычество, буддизм или индуизм, который искал Бога, а набрел на поклонение бесам.

Но христианство – это не религия, потому что Бог Сам пришел на землю и Сам дал Себя людям – дал потрогать Себя, дал Себя послушать, дал с Собой лично пожить. Вот мы славим сегодня Его Воскресение. Что Богу, Который создал всю бесконечную вселенную и Который гораздо больше ее, – что Ему было делать на земле? Зачем Он сюда пришел? Он пришел, чтобы умереть. Он знал, что Его приход на землю кончится смертью, и знал даже, какой смертью. Это все было в плане Божием. Христос умер, чтобы людям, которые живут на земле, дать истину, чтобы они больше не заблуждались, ходя по путям, не искали себе никаких иных религий. И с Его приходом нужда в религии – этой попытке связать человека с Богом – отпала.

Что же делал Господь, ходя по земле? Он созидал Церковь. Он выбрал Себе изо всего народа иудейского преданных Ему мужей и жен. Возникла иерархия: трое самых приближенных апостолов – Петр, Иаков и Иоанн, потом остальные из двенадцати, потом семьдесят. Каждый следующий круг был немножко дальше от Христа. Лука, который шел в Эммаус, был от семидесяти. Также и Марк, чье Евангелие мы читали, тоже не входил в число двенадцати самых близких учеников, а в число семидесяти. И Господь этих людей учил Царствию Божию; учил их тому, что Он есть Сын Божий, сшедший с небес, и что если они облекутся силою свыше и будут веровать в Его Воскресение, то станут Ему братьями. И раз они станут братьями Христу – а Христос есть Сын Божий, – то они таким образом усыновятся Богу Отцу, то есть будут детьми Божиими. Если считается высоким происхождение от какого-то великого полководца, художника, писателя, то сколь выше благородство происхождения от Бога, звание Сына Божия! И Господь создал Церковь, чтобы из людей создать новый, духовный род.

Человек двухсоставен: он и духовный, и телесный. Духовное вечно, оно неистребимо. А все телесное, что есть у человека, через семьдесят-восемьдесят лет умирает и становится пищей червям. Мы все, иваны, не помнящие родства, забыли своих сродников по плоти. Кто были наши предки в восемнадцатом веке, семнадцатом, пятом, втором, в десятом до нашей эры – мы этого не знаем, все это потеряно. И вот Господь дает нам новое родство, не по плоти, а по духу, то есть по духу усыновляется человек Богу. Так как Бог есть Дух, то и родство в Церкви – духовное. Господь создал новую, духовную семью, чтобы после смерти она не была отвержена от Бога, чтобы души людей не убегали в бесконечность, в холодное адское пространство, а, наоборот, приближались к Богу.

По какому же принципу человек усыновляется Богу? Начало усыновления – рождение в вечную жизнь, то есть крещение. «Иже веру имет и крестится, спасен будет». Мы знаем, что каждый человек после своего рождения на земле проходит некоторые определенные стадии своего бытия. Сначала, в младенчестве, он полностью зависит от своих родителей: хотят – обижают, хотят – жалеют, хотят – кормят, хотят – не кормят, хотят – ведут в церковь, хотят – к цветному телевизору или могут просто пойти пивка попить и его с собой прихватить. То есть ребенок раб, он не имеет собственной свободы воли. Когда он подрастает, его воля начинает развиваться, и он становится в другие отношения с родителями: отношения торговли. Скушай вот это, тогда я тебе дам вон то. Будь послушен, тогда я тебе на ночь почитаю. Убери за собой тарелку, тогда мы пойдем с тобой летом в зоопарк. Отношения «ты мне – я тебе». Потом наступает третья стадия, когда человек уже действует по своей свободе. Он либо хочет знать отца с матерью, либо не хочет. Хочет – с ними общается, не хочет – не общается; хочет – к ним в гости приходит, не хочет – не приходит; хочет – слушает их советы, а хочет – поступает наоборот; то есть он полностью свободен.

И в духовной жизни то же самое. Когда человек начинает веровать, он проходит три стадии развития. Первая стадия – раб: человек боится Бога. Бог его как бы заставляет приходить в церковь: болезнь какую-нибудь попустит, несчастье, и человек оказывается словно насильно приведенным в церковь. Он здесь ничего не понимает, ничего не слышит, ему здесь тяжело, душно, ему здесь странно, дико, но он все-таки стоит, потому что нуждается в Боге, как ребенок нуждается в родителях. Каждый день в храме половина таких людей, которые были притащены кем-то или чем-то: или каким-то обстоятельством, или каким-то человеком, или по чьим-то молитвам. Иногда человек сам не знает почему: шел мимо и вдруг зашел.

Потом, когда он постоит в храме день, два, три, месяц, у него что-то начинает проясняться, он сквозь мутную завесу постепенно различает какие-то тени образов, отдельные слова богослужения. Он начинает молиться Богу и видит, что молитвы его исполняются. Вот он просит Бога, и Господь ему дает; он еще просит, Господь опять дает. А потом вдруг он просит, а Господь не дает. Тогда человек пытается с Богом войти в какие-то отношения: давай так, я Тебе свечку поставлю, а Ты мне дай вот это; я Тебе пожертвую то-то, а Ты мне дай, что я прошу. Человек начинает думать: что-то, видимо, я недостаточно делаю, буду-ка каждый день Евангелие читать по две главы или по десять поклонов класть. То есть он вступает в стадию слуги: Ты мне – я Тебе.

И вот, если эта стадия кончается благополучно, начинается третья – стадия сына, когда человек уже не может жить вне Бога. Он не может ни вздохнуть, ни слова сказать, не может никакое дело сделать без благословения Божия и всего себя, всю свою жизнь отдает Богу, то есть становится истинным сыном Божиим, который всегда помнит о Боге и всегда находится со своим Отцом. К сожалению, этого не все достигают. Но Царствие Божие наследуют именно достигшие этой стадии сына, потому что в семью божественную, которая пребывает на небесах, могут войти одни дети Божии. Только они могут войти в этот дом, в горний Иерусалим, где царствует Христос, – только те, кто родился свыше и вырос в этой божественной семье, среди святых.

Как же стать из раба, из слуги сыном Божиим? Это связано с жертвой. Благородство вообще связано с жертвой, и благородным мы называем только такой поступок, когда человек жертвует чем-то своим или самим собой ради другого. Высшее по благородству совершил Сам Господь, Который отдал на убийство собственного Сына, чтобы из нас, таких грешных, никчемных, глупых, создать Себе семью, чтобы нас назвать сынами. Кто из нас, чтобы породниться с соседом, выбросит своего сына или дочь из окна? Безумный поступок. А Господь совершает это «безумие»: отдает на растерзание собственного Сына, чтобы нас усыновить. И Сын Божий нисходит на землю добровольно, Он добровольно становится жертвой за нас.

Что же, какая жертва Богу от нас нужна? Свечи ли? записки наши? рубли? Но Бог всесилен, Он может вообще всю землю сделать бриллиантом, что Ему стоит? Он создал всю вселенную, такую прекрасную, такую сложную, такую непознаваемую, что ученые только руками разводят. Так, с краешку науки что-то там люди исследуют, копаются, приоткрыли чуть-чуть эту завесу тайны бытия и создания мира; всякие гипотезы, предположения строят, а там, за этими предположениями, – мир необъятный, прекрасный. Господь, конечно, ни в чем не нуждается, но жертвы Богу были совершаемы человеком с самого начала человеческой истории. Он делился с Богом тем, что он имел. Вот на охоте забивал, допустим, пять оленей, брал самого лучшего, самого тучного, самого прекрасного и сжигал на костре. На, Господи, я знаю, что Ты его мне дал. Это Ты так устроил, что я наткнулся на этого оленя, и вот я его сжигаю, потому что он – Твой. Добровольно отдавал самого лучшего, а не то что: на Тебе, Боже, что нам негоже.

Кто Библию читал, тот знает, что первая жертва принесена была Каином и Авелем, сынами Адама. Так как они были отвержены от Бога, потому что Адам согрешил и изгнан был из рая, то решили принести Богу жертву умилостивления, жертву благодарности, которой они засвидетельствовали Богу свою любовь. Но у Авеля Бог жертву принял, а у Каина – нет.

Почему одна жертва принимается, а другая нет? Почему один свечку ставит, и Господь дает по его молитве и за его жертву то, что он просит, а другому не дает? В чем здесь дело? Свечка-то одна и та же, за тридцать копеек. А дело в том, что Бог смотрит на сердце человека – с каким сердцем принесена жертва. Он не смотрит, сколько человек в копилку засунул: миллион (скрутил миллион бумажек и положил) или последние две копейки. Господь не на это смотрит, не на количество, а смотрит на то, с каким сердцем это сделано, с какой любовью к Богу, с каким желанием, с каким пониманием своего бытия.

Господь пронизывает взглядом каждого из нас, и Он знает нас досконально: знает, на что мы способны, знает все наши грехи, все наши помыслы, знает то, что мы будем делать через пять минут. Все Господь знает, и только жертву сына Он принимает во всей полноте – жертву, идущую из глубины сердца. Неважно, в чем эта жертва выражается: либо в том, что человек поклоны делает; либо в том, что он нищему подает (не просто так, а именно ради Христа, подает как бы Cамому Христу) или еще что-то делает. Потому что любое действие, когда человек отказывается от чего-то своего: берет свои собственные двадцать копеек и отдает, – это жертва. И Господь смотрит, какова эта жертва, сколько в ней милости содержится, или это дань, чтобы отвязаться. Господь смотрит на то, как это сделано.

Понятно, что один сын может приносить истинную жертву Богу. Слуга только торгуется, все время думает, как бы не прогадать, как бы не передать, и лишь истинный сын для матери и отца отдаст все, лишь истинный сын Божий может принести истинную жертву Богу. А какая же жертва нужна Богу? Бог Сам это открыл в Своем откровении. Он сказал так: «Даждь Мне, сыне, твое сердце». Богу нужно, оказывается, наше сердце, потому что, как Господь говорит еще: «Приближаются Мне людие сии усты своими и устнами чтут Мя; сердце же их далече отстоит от Мене». Господь хотел бы, чтобы сердце каждого из нас стремилось к Нему, а у нас должного стремления часто нету, оно не соответствует тем благодеяниям Божиим, которые на нас сыплются как из рога изобилия.

Господь все нам дал. Во-первых, мы родились на свет Божий. Ведь мы могли не выжить, нас могла мама во чреве своем угробить. Мы могли умереть сразу после рождения; и масса детей так: родились, недельку поживут и помрут. Или мы могли умереть некрещеными. Вот умер человек недельный, не успели его крестить – и он, возможно, никогда не увидит света. Но с нами этого не произошло. Более того, у нас есть пища, у нас есть одежда, у нас есть земля, у нас есть ноги, которыми мы по ней ходим, даже есть транспорт, чтобы по ней ездить. У нас есть все: и свобода, и достаточно здравия, и у нас есть великий дар Божий – разум, для того чтобы мы познавали Бога.

На секунду представим, какими мы вышли из утробы матери: маленькими, сморщенными, красненькими, ничего не понимающими и только беспомощно ручками и ножками болтающими. А теперь? То, что мы сейчас из себя представляем, не наша заслуга, такими нас взрастил Господь. Поэтому ничего своего, никакой заслуги в том, чем мы являемся и что имеем, у нас нет. И если каждый из нас всего себя, всю жизнь до капли своего ума, своего здоровья, своего времени – все это отдаст Богу, это будет лишь равноценная жертва. Но даже и тогда мы не выкупим себя, потому что нет ничего дороже жизни, и ее нам дал Господь. То есть ничем нельзя, оказывается, отплатить Богу за его добро к нам, ничем. Поэтому от Бога нам никак нельзя отделаться, нельзя сказать: вот, Господи, я в воскресенье в храм сходил, и все, будь спокоен, я Тебе то, что должен, дал, Ты меня больше не трогай.

Нет, мы перед Богом являемся постоянными должниками, потому что та жизнь, которую Он уготовал сынам Божиим, никак нами не может быть «заработана». Она не может быть заслужена, даже если мы будем в тысячу раз прекраснее и благороднее, чем есть сейчас. А мы ведь почти ничем от скотов не отличаемся, потому что ищем только своего: своего удовольствия и своего покоя. А чтобы собой немножко пожертвовать ради другого? У нас этого нет, то есть нет свойств благородных в нашей душе, мы все ищем только себе радости, и часто за счет другого, ценой чужих слез. Но даже если мы свое себялюбие все-таки победим с помощью благодати Божией и войдем в Царствие Божие, то все равно не будем этого достойны, это все равно будет дар Божий.

И нам нужно стараться свою жизнь устраивать так, чтобы она вся представляла из себя жертву Богу. Когда человека крестят, ему на голове крестообразно подстригают волосы в знак первой жертвы Богу. Вот человек стоит, и у него ничего нет с собой, только крест и рубашка, которая наготу его прикрывает; и первое, что он делает – приносит в жертву Богу то, что он может сейчас, в данный момент дать. С этой жертвы начинается для него духовная жизнь, отношения с Богом, которые есть постоянная жертва.

И только так, постоянно жертвуя, можно стать сыном Божиим, только так можно достигнуть усыновления. Стать из раба сыном можно только приучая себя к жертве. А мы по существу своему люди совсем далекие от жертвенности, но, наоборот, жадные: нам жалко времени своего, нам жалко своих сил, мы любим жить за счет другого, мы любим властвовать, повелевать: ну-ка, пойди сюда, ну-ка, дай мне – это мы любим, а чтобы самому пойти и дать кому-то, от этого мы стараемся увильнуть. И так постоянно, на любом уровне: в отношениях с женой или с мужем, в отношениях с папой или с мамой. Какой ребенок с радостью пойдет выносить мусорное ведро? Таких, может быть, два на всю Москву, на десять миллионов человек.

Мы созданы для неба, но совершенно к этому не готовы. И вот Господь принес Свою страшную жертву на Кресте, распялся, чтобы нам показать, что́ нужно делать. Нужно приносить жертву – тогда ты будешь истинным сыном Божиим; тогда ты узнаешь, что́ такое Воскресение; тогда на тебя сойдет благодать Божия. Потому что благодать Божию можно ощутить только тогда, когда ты будешь жертвовать: когда тебе не хочется молиться – но ты все равно приносишь свое время и силы в жертву; когда ум твой направлен на грех – а ты все равно его вперяешь в Бога; когда тебе хочется сделать зло, причинить ближнему страдания – но ты скорее принесешь страдания себе, чем ближнему.

Конечно, это хрестоматийный пример, но разве Александру Матросову, когда он грудью своей заслонил пулемет, было охота умирать? Думаете, это приятно, когда пули тебя пронзают? А почему он это сделал? Чтобы этот пулемет не застрелил тех, кто был за ним. Человек пожертвовал собой ради других. Или мамочка, когда хочет спать, а ребеночек орет, капризничает, противничает – она же встает, старается его как-то утихомирить, насколько терпения хватает. Это ведь тоже жертва любви. Она любит его, поэтому жертвует своим сном, своим покоем. Могла бы две подушки положить на ухо и не слышать или седуксен принять и спать, но нет, она так не делает, она все-таки встает. Что ей движет? Любовь.

А у нас у всех любви к Богу нет. Там, где должна быть любовь к Богу, у нас мертво, ничего нету; мы любим только себя – абсолютный эгоизм. Как же научиться Бога любить? Нужно жертвовать: отдавать Богу больше времени, больше внимания, больше молитвы; каждый день, каждый час нужно посвящать Богу. Тогда Господь, видя наше такое старание, даст нам в сердце любовь к Нему, и тогда мы действительно получим усыновление. Усыновление и любовь к Богу – это всегда дар с неба. Вот сидели апостолы расстроенные, в печали – но нисходит на них Дух Святой в виде огненных языков и перерождает их, потому что они были готовы принять этот дар.

Господь все сделал, чтобы нас к Себе взять. Он хочет не расставаться с нами, и Он о каждом из нас заботится. Почему мы не видим Бога? Не потому, что Его нет, не потому, что Он далеко, а потому, что мы слепые, бесчувственные и, как Господь в Евангелии сказал, жестокосердные; сердце жесткое-жесткое, туда ничего не проникает. Как же сердце можно разжалобить? Оно умягчается только жертвой. Постоянно жертвовать собой ради другого, ради Бога. Вот так приучая себя, мы постепенно раскроем свое сердце для любви и тогда получим дар с неба – любовь, получим дар с неба – благодать Святаго Духа, получим усыновление. Тогда мы станем членами святой Церкви, семьей божественной; тогда Христос нам будет братом, тогда Матерь Божия действительно нам станет Матерью. Вот цель пришествия Христа на землю, и вот цель создания Его Церкви. Церковь создана, чтобы мы, живя здесь, общаясь друг с другом, общаясь в молитвах со святыми и с Богом, приучались к той жизни, которая ждет нас на небесах. Это как бы проекция на землю жизни небесной, это есть подготовка наша к вечности. Поэтому, как говорится, сколько в церковь походим, столько в Царствии Божием и побудем. Только она нас может научить, ничто другое: никакие книги, никакие ученые, никакие ораторы; только благодать может научить – когда человек подставляет свое сердце под эту благодать, когда он не закрывает свое сердце от милости Божией.

Господь так сказал: «Милости хочу, а не жертвы». Не нужно Богу ничего от нас. Ему нужно только, чтобы у нас сердце было милостивое, чтобы он было мило к Богу, чтобы оно было мило к людям, мило ко всякой твари, чтобы это сердце не искало своего. Вот как апостол Павел пишет: «Любовь не ищет своего». Возьмем отношения матери и дитяти: мать не ищет, не ждет от дитя ничего себе, а всю себя, все свое существо отдает ребенку. Или перепелочка: лиса подходит, и она прикидывается раненой и лису отводит, жертвуя собой, иногда в когти попадает. Вот так надо жертвовать собой ради вечности.

Не надо очень высоко ценить временное, потому что это преходящее. Какую бы ты на себя шубу ни надел, все равно пройдет сколько-то лет – и истлеет твоя шуба. Даже бриллианты затеряются в чужих карманах, даже самые прекрасные крепкие дома – и те разрушаются, и самые долголетние жители Абхазии – пройдет двести лет, и все равно умрут. Ничто плотское не вечно, ради этого не стоит жить. Потому что это тлен, это временно. Видимый мир когда-то был задуман Богом как нечто прекрасное, а сейчас его ценность потеряла тот великий изначальный смысл, потому что Адам согрешил и Господь уже создал новую семью, духовную.

Нам с вами открываются два пути: путь света, радости, любви – путь к Богу; и путь отвержения Бога – холод, мрак, жестокосердие, постоянное пребывание в собственном эгоизме, жизнь адская. Каждый день мы выбираем, куда идем, и надо просто подумать: ну чего ты в жизни достиг? Да будь ты хоть министром, будь у тебя сколько угодно денег, жен, всякой всячины, все равно с этим придется расставаться. Неужели стоит ради этого даже палец о палец ударить? Нет, не стоит; игра не стоит свеч. А вот вечность – стоит!

Господь хочет любви. Он не хочет нас палкой, как рабов, загнать в Царствие Божие. Он просто нам показывает: смотрите, какая красота! Вот Евангелие, открывай на любом слове и читай. Такая красота ни из одной книги не льется, только отсюда! Что может быть подобно ему? Самых замечательных писателей всех времен и народов почитай – по сравнению с Евангелием это кажется разжиженным сиропом, сладкой водой. А в Евангелии каждое слово истинно, оно проникает в самое сердце, в самую глубину. Смотри, радуйся, дыши! Вот что тебя ждет, если ты пойдешь этим путем – путем жертвы, и самоотречения, и благородства.

Царствие Божие – Царствие людей благородных, у которых Отец – Бог. А ад – это царство сатаны, потому что сатана неблагородное существо, злое, завистливое, нахальное и пакостное. И если мы служим сатане, мы тоже становимся злыми, завистливыми и пакостными; становимся людьми, которые желают себе только временного блага, только что-то за счет другого урвать, нажиться, попить чью-то кровь, бросить, растоптать и потом дальше. Сатана этим и живет – злобой, ненавистью. И мы – к чему мы склоняемся? Ко всяким грехам, грешкам…

А образ Христа – это ясное и видное всем самопожертвование, любовь, красота, ум. Все самое выдающееся, что можно нам вообразить, есть во Христе. И неужели можно еще что-то другое выбрать? Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 1984 год

 

^ Воскресное всенощное бдение. Проповедь 5-я.

Господь с Неба сошел на землю, чтобы нас всех от земли возвести на Небо. И чем выше человек поднимается, тем шире его кругозор, и с каждым шагом к Небу он видит в себе все больше и больше грехов.

Часто по неопытности своей человек приходит в отчаяние и думает, что спасение для него невозможно. Отчего это происходит? Оттого что человек отвлекается от Неба, и взгляд на землю сразу его ужасает. Потому что если смотреть на бесчисленные свои грехи, смотреть только на себя, отвлекшись от Христа, то действительно видишь, что спасение невозможно. Сам Господь подтвердил, что ни одному человеку невозможно спастись. Как бы он ни старался хорошо себя вести, как бы ни старался исполнять заповеди Божии, он своей силой это сделать не в состоянии, потому что враг, который владеет им, сильнее его. Поэтому-то Христос и пришел на землю – чтобы разорвать эти путы.

Спасение происходит постепенно. Господь сказал: «Не придет Царствие Божие приметным образом». Как из зерна горчичного, постепенно растет это дерево, очень медленно, незаметно для человека, но заметно для всех вокруг. Поэтому очень часто, когда человек вступает на путь добродетельной жизни во Христе, он испытывает некие неудобства от окружающих, а если он преуспевает в духовной жизни – то и прямое гонение. Это неизбежно. Если гонений нет, то только по двум причинам: либо человек в действительности не Богу угождает, а служит своей гордости, либо по какому-то особенному промыслу Господь на время дает человеку некий аванс, хотя потом ему придется обязательно потерпеть ту меру скорбей, которая необходима, чтобы его исцелить, чтобы сотрясти его сердце.

Такая хирургическая операция просто необходима, другого пути нет. Сам Господь попускает нам скорби и испытания для того, чтобы сотрясти греховную коросту, которая покрывает все наше существо, чтоб она спала. Поэтому духовная жизнь обязательно связана со скорбями и трудами. Труды эти называются подвигом, а тот, кто этот подвиг совершает, называется подвижником, потому что залог духовной жизни – только в непрестанном движении.

Спасение – это не есть конечный результат. Господь сказал: «В чем застану, в том и сужду». Для Него, для Христа, важно именно направление нашей жизни. Ведь чего бы мы ни достигли – даже если мы сможем молитвой двигать горы, – но по сравнению с тем, что может Бог, все это покажется просто смешным и немощным. Поэтому ценность человека не в том, чтó он может сотворить: исцелять больных, воскрешать мертвых, двигать горами, – а в его устремленности ко Христу. Не все святые угодники Божии были чудотворцами. Это особый дар, который Господь дает отдельным людям за их величайшее смирение. Главным условием того, чтобы творить чудеса, должно быть именно смирение, потому что, когда человек наделен от Бога неким даром, любым: имеет ли он голос или какое-то образование, знает какой-то особенный язык, который другие не знают, или множество языков, или хорошо в физике разбирается, – у него есть искушение этот дар присвоить себе, есть опасность возгордиться, ну а возгордившись, конечно, пасть.

Как только человек возгордится, Божественное присвоит, поставит себя выше Бога, он тут же слетает вниз и разбивается, и восхождение к Небу ему приходится начинать сначала. Но после каждого падения восхождение бывает еще сложнее, чем было до того. Поэтому все святые отцы, которые опытно прошли духовную жизнь и достигли спасения, говорят, что самый безопасный путь и способ спасения – это идти медленно, выверяя каждый шаг, не торопясь. Всякая торопливость и желание достичь чего-то особенного есть тоже проявление гордости. А в духовной жизни все идет от простого к сложному.

Почитаем Евангелие, почитаем Деяния святых апостолов, и мы увидим, что апостолы Евангелия совсем другие, чем апостолы Деяний, как будто о разных мужах идет речь. А если сравнить те слова, которые Петр говорил, когда он ходил со Христом по Галилее, с теми словами, которые он писал в своих посланиях, кажется, что это совершенно другой человек: насколько он преуспел в мудрости, сколько ему Господь открыл, так он духовно возрос.

И каждого из нас Господь тоже призвал, Он о каждом из нас промышляет, каждому дает определенные обстоятельства жизни сообразно его устроению, способностям и возможностям. Каждому свою меру искушений, каждому свою меру скорбей, каждому свой крест. Ни у кого крест не похож на крест другого, у всех все разное. Для чего Господь это предпринимает? Чтобы нас спасти, чтобы мы не отвратились от Него, а шли этим спасительным путем. И если мы однажды услышали голос Христов и хотим быть верны Ему, если мы твердо встали на этот путь, то мы должны хоть и медленными шагами, но идти вперед, не размениваясь на мелочи. И в зависимости от того, кому что уготовано, в зависимости от того, кто сколько потрудится, каждый из нас займет некую обитель в Царствии Небесном, которую Господь ему уготовил.

Еще человек не родился – а Господь уже уготовил ему место в Царствии Небесном, потому что это Господь творит душу человека. И каждому дано достичь того, что определено ему Богом, но не все достигают – по разным причинам. Один по лени: неохота подвизаться, скучно, трудно, уныние перебарывает. Другой от того, что грешит, и каждый раз, согрешая, он отгоняет от себя благодать Божию, и то время, которое он мог бы потратить на подвиг ради Христа, он проводит в грехе, то есть, вместо того чтобы служить Богу, служит дьяволу. А начать сначала ему с каждым разом становится все труднее. Поэтому даже если в конечном итоге он и спасается, то не достигает такой благодати, которую мог бы достичь в силу способностей и в силу того креста, которые дал ему Бог.

Вот сегодня Святая Церковь празднует память равноапостольной первомученицы Феклы, которая первой из женщин пострадала за Христа. Она была ученицей апостола Павла: однажды, придя в синагогу, услышала, как он проповедовал, и его благодатное слово коснулось ее сердца, она уверовала и решила идти за Христом до конца. Тут соединились и благодать Божия, которая была с апостолом Павлом; и ее собственная чистота и жажда чего-то иного, не того, чего обычно жаждут девицы в ее возрасте; и, конечно, особый промысел Божий.

Фекла в то время уже была невестой, у нее был хороший, богатый жених, к которому у нее и сердце лежало, но все-таки она решила от этого отказаться. А почему человек решается отказаться от брака? Потому что, когда любовь к Богу поглощает все человеческое существо, эта любовь уже не может быть ни с чем разделена. Вот когда апостол Павел познал Христа, ему уже в голову не приходило жениться, хотя он был еще молодой человек. Потому что, это отвлекает от главного, потому что придется нести много дополнительных забот.

И несмотря на уговоры родителей, которые, конечно, не понимали такого ее решения, Фекла все-таки отказалась от брака и через это много мучений претерпела, но, слава Богу, не до смерти, и дожила до глубокой старости. Хотя она была из знатной семьи и, наверное, образованная по тем временам девушка, но вряд ли у нее был какой-то особенный разум и вряд ли она была особенно начитана в Священном Писании, а Евангелие в то время еще даже не было написано, оно только писалось апостолами. Но тем не менее, некоторое время посидев в ногах у апостола Павла и, открывши рот, его послушав, Фекла смогла впитать в себя слово Божие и для многих явилась учителем и многих привела ко Господу.

Вот так благодать Божия в ней постепенно росла, тоже незаметно, наверное, для нее. И в нас эта благодать Божия может и должна расти, только надо этому не мешать. Поэтому нужно обязательно нам так стараться жить, чтобы ничем не согрешать. Может ли человек не согрешать? Нет, не может, безгрешен один только Бог. Но и грехи бывают разные: бывают смертные грехи, а бывают грехи не к смерти. Но независимо от того, смертный это грех или нет, лишь бы он был непроизвольным, лишь бы не было согласия нашей воли на этот грех.

Мы люди еще неопытные в брани, и поэтому нам свойственно ошибаться, свойственно падать, но от этого не надо отчаиваться. Наше отчаяние от гордости, потому что мы хотим, чтобы у нас сразу все получилось хорошо и замечательно. Этого не будет никогда, обязательно мы будем терпеть искушения, и до самой смерти у нас будут падения, только падения эти будут разные. Сперва мы будем падать делом. Потом, встав на ноги, научимся не совершать тех поступков, за которые нам будет перед Богом стыдно. Потом мы научимся не согрешать словом. Потом научимся воздерживаться от мыслей. Каждую дурную мысль, которая приходит нам в голову, мы постепенно, с годами, с десятилетиями, научимся отгонять с гневом, потому что эта мысль не наша, она нехорошая, она от дьявола.

Пока-то мы увлекаемся мыслями нехорошими и некрасивыми, мы привыкли это всё обсасывать, смаковать, медлить в этом; воображение постоянно рисует нам всякие картины. Но после того, как мы научимся помыслы отсекать, мы сможем и чувства наши беречь, то есть у нас никакого сочувствия даже не будет злу. Все то, что противно Христу, станет противно и нам. Мы будем с ужасом отвращаться от всякой тени греха.

Так потихонечку будет наше спасение проходить. А когда мы очистим свои мысли и чувства, тогда мы сможем и кому-то другому передать нечто, чему сами научились. Тогда мы сможем и за Христа потерпеть. Потому что сейчас нам приходится терпеть в основном за свои грехи: и за свою гордость, и за свою противность, и за непослушание. Это как наказание за грех. А когда мы уже очистим свою душу, очистим свой ум, очистим свое сердце, чувства, поступки, тогда, может быть, Господь сподобит нас и пострадать за Христа в ту меру, в которую мы сможем потерпеть. И нечто подобное тому, что мы испытывали в начале, мы будем обязательно испытывать в конце нашего подвига.

Вот так человек интересно устроен: в первые четыре года своей жизни он проходит как бы всю свою жизнь: первый год – это детство, второй – юность, третий – зрелость, а четвертый год – это уже старость. И многие педагоги усматривают, что за первые четыре года человек уже бывает сформирован полностью, и то, что в него за это время вошло, запечатлевается на всю жизнь. Так же и в духовной жизни. Когда человек только приходит к Богу, с ним происходит масса чудес: что он ни попросит у Бога, Господь ему тут же дает. Ему очень легко бороться с грехами, сердце его наполнено любовью к людям, ему очень легко совершить какой-то благородный поступок.

Когда призывающая благодать еще сильна в человеке, он по виду уже совершенно как зрелый христианин. Только одно его выдает: что он, горячась, старается всем проповедовать Евангелие. Хочет одному рассказать, другому объяснить, третьего к Богу обратить, а его никто не слушает, и он начинает удивляться и сердиться: как же так, я вроде так понятно объясняю, а все от меня только отворачиваются. Это потому, что призывающая благодать Божия еще не дает силы человеку, чтобы кого-то убедить. Представим себе трехлетнего ребенка: он уже вполне разумно разговаривает, строит фразы и может говорить очень умные вещи, но понятно, что его никто никогда не будет слушать, потому что нет в нем еще зрелости и нельзя опираться в жизни на ребячий опыт.

И вот те же гонения, которые испытывает юный по духовному возрасту христианин, он может испытывать и в конце своего подвига. Это закон духовной жизни: человек с чего начал, к тому и возвращается, но совершенно на другой ступени своего духовного развития. Один художник сказал, что в любом произведении искусства каждый начинает и кончает по таланту, а в середине – тупая работа. Так же и в духовной жизни. Когда мы только приходим к Богу, вся та потенциальная возможность нашего сердца, нашей души, которой мы можем послужить Богу, как бы на миг раскрывается. Потом призывающая благодать Божия остывает в нас, и от нас требуется очень долгий труд, неотступный, с памятью о тех чудесах, которые Господь нам давал, когда Он нас только призывал; с памятью о тех бесконечных милостях, которыми Он нас успел одарить. Господь испытывает нашу верность. И если мы не отступим, то благодать Божия, которая нас призывала, вернется к нам и засвидетельствует нам наше спасение, очищение наше от всякого греха.

Спасение в том и заключается, чтобы постоянно, каждую минуту, каждую секунду своей жизни, быть верным Богу и все то зло, которое внутри нас восстает и которое грядет на нас извне, упорно отвергать. И нет ничего удивительного в том, что многого мы еще в себе не видим. Постепенно, шаг за шагом поднимаясь к Богу, мы будем обнаруживать в себе все больше и больше грехов. Так и должно быть. И только когда мы увидим свои грехи как песок морской, это будет значить, что мы положили начало спасению. А если мы не знаем, в чем мы грешим, в чем надо исправляться, это значит, что мы просто погружены во тьму: во тьме ничего не видно, вот и мы грехов не видим.

Поэтому будем стремиться к свету, к чистоте, к христианским добродетелям. Особенно нам необходимы терпение, кротость, послушание, незлобие, милосердие, снисходительность друг к другу. Надо стремиться никого не учить, ни к кому не цепляться, со всеми, как говорит апостол Павел, стараться иметь мир. Потому что всякая муть, которая в нашей душе поднимается, препятствует Божественному свету проникнуть в наше сердце.

Будем идти маленькими шагами, будем творить добрые дела – пусть совсем малое, на что мы способны, но мы обязательно должны делать. Не надо проводить время праздно. Конечно, мы нуждаемся в отдыхе. Время от времени хочется и прилечь, и отвлечься, но не надо превращать жизнь в постоянные поиски этого отдыха, а то мы очень быстро обмирщимся, мы будем все время забывать, что мы граждане Неба и что нам надо постоянно стремиться к Небу. Надо, чтобы наше сердце отрекалось от себялюбия, саможаления.

Это не значит, что подвиг наш должен быть непосильным, непомерным. Нет, во всем должна быть мера, но только обязательно нужно идти вперед. Поэтому каждый вечер очень неплохо было бы весь день, который ты провел, окинуть мысленным взором и подумать: вот я день прожил, а чем я сегодня Богу угодил и чем я сегодня Бога оскорбил? И каждый раз мы будем видеть, что, собственно, для Господа мы сделали ничтожно мало и об этом даже и вспомнить-то стыдно – настолько это несравнимо с тем, что Он в этот же день сделал для нас. А как мы Его опечалили, как мы Его оскорбили своим злонамеренным поведением, чувством, мыслью, словом! И надо нам постоянно соскребать эту пыль, эту грязь со своей души. Поэтому духовный подвиг состоит в постоянном покаянии в грехе, то есть постоянном исправлении своей жизни.

На исповеди многие говорят: а я плохо помолился, а я не пришел на всенощную, а я опоздал, а я Евангелие четыре дня не читал. Ну не читал и не читай, кто тебя будет заставлять? Не хочешь, и вообще на всенощную не ходи. Не хочешь, и вообще не исповедуйся. Не хочешь, и не причащайся, дело твое, никто тебя ни в чем не обвиняет, не ругает. Не хочешь, пожалуйста, живи в дружбе с дьяволом. А хочешь стремиться к Богу – стремись по мере своих возможностей. И сколько ты шагов сделал навстречу Богу, столько шагов и Господь сделал навстречу тебе. Как в притче о блудном сыне: когда сын опомнился и решил вернуться к отцу, то отец выбежал к нему навстречу. Но это возвращение, этот поворот сына обязательно должен быть первым. И каждый из нас должен сам делать этот первый шаг от греха навстречу к святости.

Есть только два состояния души человека: грех и святость. Поэтому если мы хотя бы умом своим принадлежим Христу, то нам надо изо всех сил стараться победить в себе грех, надо стремиться все время от этого отойти, чтобы ничто греховное нами не владело, потому что грех для Христа ненавистен – ведь грех Его убил. И если грех нам в какой-то мере сладостен, если в нашем сердце он имеет какую-то часть, если он нами владеет, значит, мы участвуем в сораспятии Христа, мы участвуем в этом зле. Да не будет этого с нами! Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 6 октября 1990 года, вечер

 

^ Воскресное всенощное бдение. Проповедь 6-я.

Когда Господь воскрес и явился Своим ученикам, он «отверз им ум к уразумению Писаний». Священное Писание – это такая книга, которая является самой распространенной в мире, самыми большими тиражами выходит и выходила и переведена на самое большое количество языков. Но тем не менее эта книга для подавляющего большинства людей является закрытой, потому что люди просто не разумеют, что там написано. Мы часто, обращаясь к детям, говорим: ты меня слышишь? ты меня понимаешь? я тебе русским языком говорю. Это не значит, что человек нас не понимает. Это значит, что наши слова отскакивают от него как об стену горох. Для большинства людей эта книга закрытая, потому что она не проникает в сердце. И требуется, чтобы Господь отверз ум к разумению Писания, для того чтобы человек смог постепенно слово Божие в себя принимать. Расширяя свое сердце, начал понимать слово Божие по крупицам: сначала одно приемлет, потом другое, потом третье и начинает свою жизнь уже выправлять в соответствии с Писанием.

Это исправление началось с апостолов. Господь «отверз им ум к уразумению Писаний. И сказал им: так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима». Покаяние – это открытие двери сердца для слова Божия. Если покаяние есть у человека, если покаяние начинается, то для него открывается жизнь духовная. Чем глубже покаяние, тем больше. Покаяние – это значит изменение мыслей. Мы сейчас начали жить в эпоху плюрализма, когда на один и тот же предмет у разных людей разные точки зрения. Один говорит: я считаю так; а другой говорит: а мне кажется так. И получается, что истины как будто и нет, существуют просто разные точки зрения, более или менее правильные в данный момент. А на самом деле истина-то есть. Истина есть Христос. И вот покаяние отверзает ум к познанию Христа. И это зависит не от какого-то взгляда какого-то человека, а есть совершенно непреложная, незыблемая истина.

Эта истина называется закон Божий. Закон Божий распространен на все. Существуют непреложные законы и в математике, и в физике, и в химии, и в биологии. Так же существуют определенные законы и нравственной жизни, и вообще всего устройства вселенной – все пронизано законом Божиим. Но если к математике человек нейтрален, то нравственная жизнь требует участия его сердца. А так как человек грешен, то он ленив на добро. Зло само растет, а добро нужно обязательно в себе выращивать большим трудом, кровавым потом, а этого никому не хочется. Грешить гораздо легче, чем не грешить, поэтому совсем немногие хотят каяться, то есть изменять свою жизнь.

Покаяние начинается с изменения мыслей человека, с того, чтобы не принимать удобную в данный момент для него точку зрения. Люди говорят «точка зрения», а на самом деле это не точка зрения, это просто сиюминутная выгода для человека: сейчас выгодно это, он говорит это. Для чего? Чтобы себя оправдать: и перед собой, и перед остальными людьми выглядеть получше, чтобы не так стыдно было и не так уж пошло выглядеть. Но Бог-то знает каждого, и знает ему цену, и знает все его грехи, знает все его и поступки, и слова, и мысли, и чувства, и даже знает, что он будет делать в следующую секунду. А покаяние – это когда человек отказывается от своих точек зрения и берет только одну: он начинает ходить перед Богом и чувствовать на себе Божий взгляд. И тогда человеку начинает становиться стыдно за свою такую пошлую, скотскую жизнь; ему неудобно становится, неуютно, совесть начинает ныть, зазирать. И постепенно это производит в нем некое изменение. Потому что эти мучения совести, хотя вроде ничего не болит, а так на душе неприятно, что человек согласен лучше свою жизнь как-то исправить, пусть внешне ему будет и трудно, но зато внутренне будет более спокойно.

И человек ищет пути для успокоения собственной совести. А как найти? Вот с кем-то поспорил и наговорил кучу нехороших слов, и на душе противно и мерзко. Что тут делать? Слова-то уже сказаны, ссора произошла. Постараться забыть? Но как ни забывай, все равно оно помнится. К каким еще средствам люди прибегают, чтобы этот голос совести в себе облегчить? Начинают другим рассказывать, какой плохой тот человек, с которым поругались. Пока говоришь, клянешь его, вроде легче, а когда перестаешь, еще хуже делается, еще противней, еще тоскливей. Какой же способ, чтобы на душе стало легко? Нужно постараться это все исправить. Как исправить, как сделать ссору не бывшей? Нужно помириться, а помириться гордость не дает. Но если сделать такой шаг, все-таки взять и совершить малый подвиг, двинуться навстречу своей совести, то оказывается, что помириться – это не так уж трудно, и последствия хорошие, и самое главное последствие, что на душе становится радостно от этого. Он улыбнулся и простил, сказал: да ладно, ничего. И ты улыбнулся. И хорошо.

Так в общении среди людей. И то же самое и с Богом. Каждый человек виноват перед Богом. Бог его сделал царем, а человек живет хуже скотины. Бог отдал на смерть Сына Своего Единородного, а человек продолжает стремиться к тому, что мерзко перед Богом. И естественно, что человек удалился от Бога, между Богом и человеком возникла стена. Если Адам все время ходил перед Богом и видел Его, то человек, теперешний Адам, Бога не видит и не чувствует. Он, конечно, знает, что Бог есть, но не чувствует Его и не видит. И поэтому можно в жизни так засуетиться, особенно когда перед телевизором сидишь смотришь, что можно даже на минуточку представить, что и Бога-то никакого нет, настолько все интересно и увлекательно. А на самом деле-то Бог есть, и совесть есть, и Страшный суд есть, и смерть есть, и загробная жизнь – это все есть. И надо с Богом обязательно примириться, надо попросить у Него прощения.

Но иной думает: мне прощения нету. А почему он так думает? А потому что он считает, что у Бога такая же мелкая и подлая душа, как у него самого. Потому что в жизни он никогда не встречал людей чистых, хороших, благородных. Поэтому и представление о Боге у него такое, что Бог мстительный, жестокий, жнет, где не сеял, и пытается собрать там, где не расточал. Что с Богом так: Ты мне, я Тебе.

Человек так думает, потому что сам такой, и не понимает и не знает, что Бог как раз совсем иной. Бог и Сына Своего отдал на смерть, чтобы нас спасти. Все человечество по его грехам нужно истребить. И это уже бывало, был уже Ноев потоп, когда все потонули. Но это, оказалось, не спасло, уже во втором поколении нового человечества, которое от Ноя произошло, не приведи Господь что началось. Поэтому Господь решил действовать иным путем: за наши грехи отдал Своего Сына. Справедливость-то должна быть? Должна. И эту справедливость Он решил восстановить Сам. Что для Отца может быть дороже Сына? И вот Он Сына отдает на смерть. То есть мы грешили, а Его за это убили. Бог для чего это сделал? В надежде, как сказано в притче, что «постыдятся сына моего». Может быть, кому-нибудь станет стыдно.

Так по Европе поедешь, везде кресты напоминают о том, какой Кровью искуплено человечество. Вот это очень веселое, полупьяное, зубоскальное, блудное человечество – какой ценой оно искуплено. Нет такой казни на земле, которой нас надо казнить, чтобы мы в какой-то степени компенсировали то зло, которое сотворили. Невозможно придумать. Всякая там геенна огненная, как Господь говорил, совсем не соответствует тому злу, которое мы принесли на землю. Если окинуть взором несколькотысячелетнюю историю человечества, это просто сплошной кошмар: сколько грязи, подлости, убийства, предательства – невозможно! А с самой землей что сделали? Все изуродовали, истреблены целые виды прекрасных животных, постоянные драки, подлости, обман, войны. А Господь тем не менее терпит, старается спасти, ждет, чтобы человек к Нему обратился, попросил прощения.

Господь нас любит. Какие бы мы гадости ни делали, Он только ждет, чтобы мы покаялись, обратились, изменились. Господь долготерпелив, Он готов долго ждать в надежде, что живая, добрая часть нашей души, может быть, как-то воспрянет, окрылится и благодатью Божией вырастет нечто на этом израненном, политом ядом месте; может быть, что-то произрастет. Господь готов этому помогать. Он говорит: покайся, покайся, начинай жизнь свою изменять, и Бог простит. Мы не можем камнями своих грехов закидать море милосердия Божия. Поэтому в жизни Церкви есть удивительные примеры, когда страшные преступники и грешники каялись и не только восстанавливали свою падшую природу, но и восходили на необычайную высоту с помощью благодати Божией. Это все возможно для каждого из нас, как бы человек грешен ни был, потому что мы слишком малы для Бога. И если любой самый страшный преступник, вместо того чтобы обвинять во всем других, как мы это часто делаем, искать виноватых, наоборот, признает свою вину перед Богом, Бог его обязательно простит.

Иной говорит: за что же мне такое? Ну как за что?! Что за глупость такая! Да нет такой тюрьмы, в которую надо бы всех нас посадить, нет такого огня, на котором надо всех сжечь, нет такой воды, в которой нас всех надо было бы утопить. Но ведь Господь милосерд, Он ждет обращения. И если человек воззовет из глубины души, из греха и опомнится, действительно захочет очиститься, по-настоящему, не на словах (так бить себя в грудь, громкие слова говорить, это мы все умеем, такой демагогии сколько угодно среди нас, но вот именно по-настоящему) – Господь может очистить. «Если будут грехи ваши, как багряное – как снег убелю», – Он сказал. То есть Бог может все что угодно сделать. Он и испепелить нас может, и очистить. Бог только не может создать такой камень, который Сам не может поднять.

А на самом деле Он его создал. То есть без нашей воли спасти нас невозможно. Насильно из плохого сделать хорошего нельзя, потому что это будет уже другой человек. Можно у каждого человека вынуть душу и сделать ему вместо этой души другую, для Бога ничего невозможного нет. Но это будет уже другая душа, а для Бога важна вот именно эта драгоценность. Это все равно что ребенок потерял мать – на тебе другую тетю, смотри, она умней и красивей, образованней, богаче и добрей даже. Нет, маму хочу. Так и Господь, мы же все Его дети, он хочет именно нас, каждого из нас. Какая разница маме, что там соседские дети вытворяют, ей важно, что ее сынок вытворяет. Вот что ее заботит. Она хочет, чтобы он вел себя хорошо. А мы все по своему происхождению дети Божии, поэтому Господь именно каждого из нас, которого Он создал из ничего, хочет именно исправить, но без нашей воли, без нашего желания это невозможно, потому что Бог есть любовь, а любовь не может человека насиловать.

Это мы насилуем своих детей, пытаемся заставить их в церковь ходить, заставить их креститься, заставить их венчаться. Не потому, что нам дорого их спасение, нет, а потому, что у нас болит сердце: видим, распадается человек, хотим остановить этот распад, то есть собственную боль унять, и поэтому хотим их свернуть в бараний рог и чтобы они делали то, что мы хотим, творили нашу волю. В этом нашем стремлении во что бы то ни стало всех наших ближних обратить к Богу есть всего лишь наша страсть себялюбия, любви в этом нет. Сам Бог, Который есть любовь, так не поступает, Он уважает свободу каждого, Он не может человека насильно заставить Себя любить. Хочешь – люби Бога, можешь к Нему обратиться, можешь покаяться, можешь припасть к Нему как к Отцу.

Можешь всегда опомниться, Господь примет, только чтобы это было по-настоящему, а не на словах, потому что на словах все, кого ни спроси, глубоко верующие, уж так глубоко, что даже камень кинешь и дна не видно в этой глубине. А в чем эта вера проявляется, непонятно. Вот человек сидит на табуретке и думает: какой же я глубоко верующий. Ну а ты хоть одну заповедь-то исполняешь? А он говорит: я даже не знаю, какие заповеди. Так ты хоть поинтересуйся, если ты глубоко верующий, возьми книжечку и почитай. Нет, некогда, надо телевизор смотреть, надо и то достать, и это купить, куда-то съездить, и вообще очень много дел до всего, только не до Бога, и не до своей души, и не до спасения.

Каждый человек сам выбирает. И покаяние – это есть тоже выбор: все-таки вот так встать из грязи и все-таки выбрать чистую жизнь. Конечно, хорошо тому, кто это сделал раньше. Береги платье снову, а честь смолоду. Но и для самого падшего человека путь не заказан. Милосердный Господь дал нам пример разбойника, который за час до смерти стал человеком. Был разбойником, заслужил даже смертную казнь, видать, уж так насолил людям, что, кроме как казнить, не знали, как от него избавиться. И вот такой злодей за час до смерти покаялся. Конечно, он свое получил, это безусловно, не надо думать, что, если Господь тебя простит, значит, все, у тебя жизнь будет как в Бенилюксе. Нет, за каждый грех получишь всего вдоволь, это неминуемо.

Если человек пил всю жизнь и перестал пить, назад-то те молодые, прекрасные мозги, которые были, разве вернешь? Семью, которую развалил, работу, с которой выгнали, – это разве вернешь? Нет. Да, ты остановишься в своем распаде, в своем падении и, может быть, человеком станешь, но того, что было, уж не вернешь, нет. Так же и детей, которых в утробе убил, их уже не воскресишь, хоть тысячу человек из детдома возьми. И то, что когда-то у кого-то взял и не отдал, а сейчас это уже неизвестно где этот человек, – это уже все трудно возместить. И всех, кого обидел. Это все очень трудно вернуть, да иногда и невозможно. Последствия этих грехов все равно придется нести, от этого никуда не уйдешь, но это не так страшно. Все-таки как жизнь наша ни тяжела здесь, ни исполнена страданий, но это все-таки все временно. Главное, какими мы предстанем перед Богом.

Поэтому надо молить Его о прощении. Потому что деваться просто некуда. Потому что если Он нас не простит, то мы все погибнем. Мы должны Его просить о прощении как Отца; просить, и молить, и плакать о своих грехах. И если мы это будем делать, то мы получим свидетельство нашего сердца. Когда человек действительно кается, действительно, по-настоящему, не так истерику закатывает, слезы льет крокодиловы, а по-настоящему жизнь его изменяется, то грех становится действительно небывшим, вообще сама природа человеческая меняется, он из грешного, окаянного святым становится и получает свидетельство о прощении. Это не значит, что он забудет свои грехи. Нет, они как рубцы на душе, как шрамы останутся, но шрам – все-таки не рана. Хоть это и напоминание о грехе, но это уже не грех, и хоть израненная рука или нога уже не так движется, как прежде, но все-таки она жива и каким-то образом может действовать. Вот так и душа. Поэтому всегда надо нам стараться учиться пребывать в покаянии. А как это так – всегда? До самой смерти. Покаяние – это есть непреходящее состояние правильно устроенной христианской души.

Сначала нужно изменить свою жизнь, свои поступки, научиться элементарно правильно себя вести, быть не быком все-таки, а человеком для начала. Но быть хорошим быком – это еще не есть жизнь духовная, и просто быть нормальным человеком – это еще не значит быть христианином. Сначала изменить свои поступки. На это многие годы приходится потратить. Потом изменить свои слова, научиться не изрыгать всякую нечисть из своего рта. А потом мыслями заняться, а потом и чувствами. Путь этот очень сложный, большой и трудный. Каждый из нас, кто хоть в чем-то пытался себя ущемить, исправить, знает, как это все трудно, тяжело, какие нужны колоссальные усилия воли, и сколько надо действительно слез пролить, и сколько молиться, просить Бога: Господи, видишь, какой я плохой, я Тебя прошу, сделай меня хорошим, очисти меня. «Боже, очисти мя, грешнаго. Боже, милостив буди мне, грешному». Потому что только на милость Божию уповаем.

Если будем Его просить, если Он убедится в том, что мы не просто формально вычитываем правила, а действительно хотим того, что мы просим, тогда Господь это даст. Вот это и есть покаяние. Понятно, что это нужно всегда. Потому что, какими бы мы ни стали прекрасными людьми, лучше всегда можно стать. Это процесс бесконечный. Господь говорит: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный». Вот какая нам поставлена задача, стать совершенными, то есть достичь святости Божественной. Мы, твари, должны уподобиться Творцу – то есть высота необычайная. Поэтому по пути покаяния можно идти всегда. Живи хоть двести лет, всегда будет в чем каяться, всегда можно стать лучше, и лучше, и лучше, и так без конца. И вот к этому мы все и призваны.

Если кто на этот путь встал, будет все время следить за собой внимательным взглядом, будет все время изменять свою жизнь, будет все время просить у Бога прощения и очищения, то тогда и будет совершаться этот процесс благоуханный созидания – созидания из плохого человека хорошего, а из хорошего – святого. Вот этот путь – это и есть христианская жизнь. Вот это Господь и пришел проповедовать на землю. Поэтому если мы внемлем этому голосу, если от нас это не как от стены горох отскакивает, а хоть что-нибудь нас проймет, что-то в нас хотя бы застрянет, в нашем сердце, то тогда слава Богу, значит, будут и плоды. В расщелину между кирпичей семечко упало – и все-таки проросло, дерево выросло. Так и сердце наше каменное. Если расщелина хотя бы одна появится в камне, туда маленькое зерно горчичное упадет, то тогда из этого горчичного зерна может вырасти дерево, в котором укроются птицы небесные.

Поэтому будем стараться. Все в Церкви устроено именно для этого. За этим мы и в храм ходим, исповедуемся, причащаемся Святых Христовых Тайн. И все правила, посты – все служит только одному: созиданию нового человека по образу и подобию Божию. Да поможет нам в этом Сам Премилостивый Господь по молитвам Пречистой Своей Матери. Спаси, Господи. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 21 сентября 1991, вечер

 

^ Воскресное всенощное бдение. Проповедь 7-я.

Петр с апостолами, своими друзьями, пошел ловить рыбу. И когда они, проловив долгое время, ничего не поймали, то, подплывая к берегу, увидели Человека, Который сказал: «Дети! есть ли у вас какая пища?» – и велел им снова забросить сеть. Они забросили и поймали множество рыб, как потом оказалось, сто пятьдесят три. И Иоанн сразу шепнул Петру и всем остальным: «Это Господь». Как он это почувствовал? Он был самый любимый ученик Спасителя, потому что больше всех любил Христа. И вот эта любовь к Богу дает возможность каждому человеку открывать для себя присутствие Божие в самых обычных вещах и делах.

Люди гордые обычно хотят что-то совершить, чтобы прославиться, и под предлогом пользы другим на самом деле мечтают о собственной славе. Очень часто можно слышать от людей искусства, что они, собственно, хотят другим послужить: и писатели пишут для людей, и художники пишут для людей, и музыканты пишут для людей, и так далее. На самом деле не для людей, как правило, а для похвалы от людей. Вот что является движущей силой – тщеславие. В этом ряду можно назвать и целителей, которые якобы хотят всех людей исцелить и вроде делают добро, а на самом деле стремятся, чтобы люди поблагодарили. Многие из них даже деньги отказываются брать, потому что то удовольствие, которое человек получает от похвалы, от этой славы, бесконечно слаще денег. Из-за этого и богатые люди часто занимаются филантропией, какую-то часть уделяют неимущим.

А почему мы называем это тще-славием, то есть тщетной славой? Потому что человек призван не к славе от людей, а к славе от Бога. Что же такое слава Божия? Это есть нетварные энергии, которые исходят от Бога и пронизывают тварь, облагодатствованную Богом. Господь говорил Своим ученикам: «Вы – свет мира». И свет Божественной славы, который бывает воспринят сердцем человека, начинает излучать все его существо. Поэтому святому пророку Моисею, когда он спускался с горы Синай, пришлось платом покрыть свою главу, потому что лицо его так сияло, что можно было ослепнуть. Этот свет славы Божественной видел и Мотовилов, когда им сияло лицо преподобного Серафима.

Вот к этой славе призван человек. Поэтому всякая другая слава является суррогатом, заменителем. Поэтому она и называется тщетной, потому что зависит от чувств людей, а чувства зависят от настроя. Иногда даже человек не с той ноги встал, и уже настроение меняется. Настрой зависит от многих причин: от погоды, от физического самочувствия, от всяких мечтаний. Вот лежит человек и о ком-то думает, сначала, может быть, хорошо, потом начинает вспоминать его недостатки, потом уже чувствует в душе какое-то раздражение, потом так дальше, дальше, а потом смотришь, он уже перевернулся на другой бок, и уже расстроился, и уже сон прошел, и уже в душе возникло настроение раздражительности, печали, осуждения или обиды. То есть на самом деле ничего не произошло: ну лег человек усталый в постель, и вот проходит несколько минут – а он уже вошел в раздражение, хотя никаких внешних причин не было, одни только мысли, беседа с дьяволом или с одним из его приспешников.

Поэтому настроение мимолетно. Дьявол может и одного человека, и целую семью, и целый даже народ, иногда все человечество настроить. А теперь уже и нет нужды дьяволу работать над каждым индивидуально, ввергать в какое-то беснование, достаточно двух-трех людей настроить: режиссера, выпускающего и комментатора телевидения – и вот комментатор будет сидеть и настраивать десять миллионов человек: свои мысли, чувства, отношение он передаст этим десяти миллионам и моментально их настроит то за, то против, в зависимости от того, как настроен он сам. Он может их раздражить, приподнять либо, наоборот, успокоить. То можно сказать, что в стране нет мяса, сейчас умрем от голода, – и вот уже все чувствуют, что голодно стало, на одной вермишели очень жить тяжело. А можно, наоборот, сказать, что мясо вредно, что нормальные люди его не едят, – и глядишь, действительно оно как бы и не нужно.

Человек в таком мечтании пребывает, и дьявол с ним может делать все, что угодно. Поэтому для дьявола мировую войну разжечь не составляет труда, достаточно вложить мысли о том, что невозможно больше уже терпеть, лучше умереть стоя, чем жить на коленях, вот давайте сейчас возьмем все автоматы и перестреляем друг друга. И так в каждой семье происходит: один сказал что-то, и дьявол так устраивает, что он скажет именно то, что неприятно другому, а тот по несдержанности тут же ответит – и уже скандал, таска волос, развод, и вот уже и дети беспризорные, и все развалилось, и вместо семейного очага – одни обломки.

А Христос, видя все это, решил от этого ужаса человека спасти. Он пришел на землю и ученикам Своим показал, что заботится о них и, что бы они ни делали, Он всегда стоит на берегу. И когда они подплыли к берегу, то увидели, что костер разложен и рыбка лежит уже поджаренная. А Он говорит: «Придите, обедайте». Господь все для этого уже приготовил, потому что они были Его учениками, Он их любил, Он Сам заботился о них. Он же сказал: «Не заботьтесь, что вам есть и что пить»? Сказал, и они Ему поверили. Раз поверили – «придите, обедайте». Не поверили? Ну что же, сидите голодные. Вот Илья пророк поверил, и ворон ему хлеб приносил, а все остальные с голоду умирали. Откуда этот ворон взялся? Да Бог его знает. Как ворона можно убедить в том, чтобы каждый день хлеб носить? Но вот носил же, это же факт!

Попечение Божие о нас раскрывается и в самых обыденных вещах. Нам только нужно все время проявлять веру Ему, веру каждому Его слову, веру в Его любовь, веру в Его заботу о нас. И от этого рождается желание как-то Богу послужить. Человек уже не стремится к славе, он даже старается бежать от нее, потому что все похвалы людские обычно обременительны, тяжелы и только мешают, как какие-то помехи, видеть в нашем бытии движение промысла Божия. И человек стремится жить вот этим ожиданием Господнего попечения, все время об этом помнить, все время ходить перед Богом, держать память о Боге. А для этого святые отцы нам заповедали все время стараться какую-то краткую молитву иметь в уме, чтобы все время обращаться к Богу. В древности многие преподобные какое-то слово из псалма говорили или молитву мытаря: «Боже, милостив буди ми, грешному». Но большинство склонялось к тому, что лучше Иисусовой молитвы нет ничего: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Потому что в этой молитве все Евангелие заключено. Но эта молитва очень трудная и насыщенная, не все могут умом и сердцем ее объять. Тогда можно просто: «Господи, помилуй».

Мы в обычной жизни часто произносим имя Божие, но всуе, а Господь это еще через пророка Моисея, за полторы тысячи лет до Христа, запретил. Потому что когда всуе, это значит без почтения и благоговения. Поэтому если ты говоришь: «Господи», – то надо ставить себя в этот момент перед Богом, и всегда если уж обращаешься к Богу, то со страхом, с трепетом, с благоговением, с величайшим почтением, со смирением, с чувством глубокого недостоинства. А если не можешь поставить себя так перед Богом, то тогда всуе говорить не надо. Поэтому в утренних молитвах написано: прежде чем молиться, постой, помолчи, подумай, к Кому сейчас ты будешь обращаться, перед Кем ты стоишь.

И если в таких кратких молитвах, или, как отцы говорили, в поучении, все время пребывать, то постепенно рождается благоговейное чувство присутствия Божия, то есть вера наша говорит нам, что Бог-то всегда с нами, Он вездесущ и всеведущ и, куда бы мы ни шли, где бы мы ни были, Господь всегда видит все и все про нас знает. Только мы, грешные, отвлекаемся от Него, поэтому вытворяем всякие глупости и допускаем какие-то мысли нехорошие, мечтания нечистые, или злобу в сердце, или что-нибудь иногда приврем. А Господь все видит. Поэтому нам надо стараться жить как Иоанн, любимый ученик Христов. Он стоял на страже своего сердца и, как увидел чудо, сразу понял, что это Господь. А ведь такие чудеса, если бы мы были внимательны к своей жизни, они у каждого из нас совершаются на дню по несколько десятков раз. И если бы мы непрестанно учились ходить перед Богом, тогда бы вся наша жизнь превратилась в одно сплошное чудо. Потому что мы видели бы, как Господь действует в нашей жизни, как Он печется о нас, как Он заботится, как Он уберегает от того или другого. Это видение рождается от чувства благоговения. И все время устремляться к Богу, все время взывать к Нему возможно только по любви.

Что вообще мы можем Богу дать? Ведь все и так Его, и мы сами Ему принадлежим. Что мы можем? Только благодарение Ему принести, послушание, терпение в несении креста, чтобы Господь видел, что мы не ропщем, стараемся. Поскользнемся, упадем – отряхнемся, встаем и идем дальше, еще с большей осторожностью. Вот так совершаем свой жизненный путь, не ради тщетной славы от людей, а ради того, чтобы Господь был бы рад и доволен, глядя на нас. То есть надо нам учиться ходить перед Богом. Тогда в каждом незначительном событии нашей жизни мы Бога увидим, мы Его почувствуем, мы не будем отвлекаться от Него. Потому что на самом деле любое отвлечение ума ли, языка ли, сердца ли от Бога – это уже грех.

Вот некоторые не знают, что такое грех. Думают, грех – это убить, ограбить или еще что-то, и поэтому даже мучаются: какие бы на исповеди еще грехи назвать? Вспоминают, что двадцать восемь тысяч лет тому назад я вот то-то сделал. А ведь грехом является малейшее уклонение человека от Бога в поступке ли, в слове, в мысли, в дыхании, в чувстве, потому что грех – это есть жизнь, отдельная от Бога. Просто степень греха бывает разная: один уклоняется в убийство, другой – в болтовню, третий – в сидение у телевизора, четвертый – в собственные мысли, на вид безобидные.

Поэтому не надо нам довольствоваться только богослужением. Это, конечно, необходимая вещь, богослужение нас воспитывает, вразумляет, назидает. Каждое его слово – это величайшая драгоценность, сохраненная нам святыми отцами, донесенная до нас Церковью. Но этого недостаточно. Один преподобный, почти наш современник, говорил, что для стяжавшего непрестанную молитву, хождение перед Богом это уже все как бы и необязательно. Это не значит, что богослужением можно пренебрегать. Просто надо идти дальше, надо все время идти дальше. И путь этот бесконечен. Вот многие из нас иногда на целый день о Боге забывают. И надо сначала стремиться к тому, чтоб хотя бы сократить это время до половины дня, а потом стараться, чтобы и ни на час не отвлекаться от Бога. Недаром великий святитель Иоанн Златоуст составил молитвы на каждый час и каждый час такую молитву повторял, для того чтобы каждый час быть в этом поучении, чтобы свое сердце возгреть, чтоб оно запылало любовью к Богу. Это очень важно.

И так душа наша должна постепенно созидаться, чтоб не попусту мечтать, осуждать, строить какие-то планы, а все время бдеть над своим сердцем и все время устремлять его к Богу. А это тяжелей всего на свете, это гораздо тяжелей, чем научиться какому-то ремеслу или какие-то задачки решать, это требует напряжения не только ума, не только тела – всего состава человека. Поэтому здесь постепенность нужна, нужно упражняться в этом всю жизнь. И не обязательно, что каждый из нас этому научится, это уж кому Бог даст. Но Бог дает только за усердие. Так не бывает, чтобы молитва у человека прямо потекла. Нет, это все созидается, как правило, годами. И если такой добрый навык у нас возникнет, тогда все время мы будем жить здесь, на земле, пребывая в Царствии Небесном. То есть вся наша жизнь превратится в сплошное богослужение.

Мы будем жить, обращаясь к Богу, пребывая в беседе с Ним, стоя все время перед Ним, и Господь нас будет осиявать лучами славы Своей. Тогда все мирское для нас побледнеет и посереет и как бы перестанет существовать. Тогда мы увидим мнимость и иллюзорность этого видимого мира. Потому что он пошлый и временный, а слава Божия, она настоящая и вечная. Тогда все у нас перевернется, чего Господь, собственно, и требует: чтобы выйти из мира в жизнь духовную. Тогда человек вроде и живет на земле, а на самом деле он в Царствии Небесном, и тому, что для людей важно – всему этому материальному и видимому, что можно потрогать, – он совершенно не придает значения, как какой-то рваной бумаге, которая ни к чему уже не годна. Потому что действительно все, что мы видим, это все подлежит тлению, и уничтожению, и огню. А в огне не теряется только огонь.

Господь говорит: «Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» И мы должны быть носителями этого Божественного огня, который есть благодать Божия. И самым важным и главным путем к этому является молитва. Поэтому, помолившись здесь, в храме, искупавшись в благодати Божией, нам надо сохранить это и выходя из храма, надо это не терять. Поэтому надо стараться, чтобы поведение наше было спокойное, стараться не раздражаться, не гневаться, громко не разговаривать, не шуметь, никого ни в коем случае не обижать, не осуждать, так все ровненько, спокойненько, как Амвросий Оптинский говорил: «Всем мое почтение». И иметь в уме самое главное: чтобы нам ничем от Бога не отойти. Поэтому не надо ни к кому ни приставать, ни учить; надо заниматься своим сердечком. И если что-то в твоем сердечке управится, устроится правильно, тогда вокруг тебя все само устроится хорошо и правильно. Потому что Сам Господь будет на бережке стоять, за тобой наблюдать и все тебе приготовит за одно твое усердие и любовь к Нему, за твое доверие к Нему. Коли ты Ему доверился, делаешь так, как Он тебе заповедал, все остальное Он за тебя сделает. Будем же, по милости Божией, научаться этому. Помоги нам всем, Господи. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 19 октября 1991 года, вечер

 

^ Воскресное всенощное бдение. Проповедь 8-я.

Когда Господь явился одиннадцати апостолам, возлежащим на вечери, Он «упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшего не поверили» – как сказано по-славянски, «поноси неверствию их». Да, действительно, неверие бывает по жестокосердию. Если человек не верит, значит, сердце его жестко, оно не воспринимает истины. Жестокосердие – это единственное препятствие к вере. Бог есть любовь, поэтому вера возможна только в том случае, если человек может Бога любить. Вера не есть доверие той информации, что Бог существует. Это все знают, каждое живое существо, даже неразумное, чувствует Бога; и бесы знают, что Бог есть. Но вера христианская – это нечто совсем другое.

Почему апостолы не смогли поверить тем, кто уже видел воскресшего Господа? Лука и Клеопа говорят: мы видели Господа. Мария Магдалина говорит: видела Господа. А остальные почему не верят? Первая причина – это жестокосердие, недостаточно умягченное сердце. А вторая – что человек излишне погружен в себя, то есть ему мешает себялюбие, страсти. В идеале, если бы человек не был грешным, он легко принимал бы слово Божие, легко принимал истину. Поэтому лучше всего воспринимают Евангелие дети – конечно, не шестнадцатилетние, когда они становятся уже противными, а в три-четыре года, когда дитя еще не набралось грехов ни от своих родителей, ни от мальчиков в детском саду. И если рассказываешь такому ребенку Евангелие, он принимает с жаждой. Детям так это все любо, интересно, они так все хорошо запоминают, сердечко их прямо впитывает, потому что они еще создания чистые. А когда человек уже покупался в грехе, все это гораздо сложнее. Он уже всякие условия ставит для принятия слова Божия. А причина только одна: грех препятствует, грех делает сердце жестким, невосприимчивым, грех делает человека таким дураком.

Поэтому Господь говорит: будьте как дети. Такое Его пожелание. Но как это возможно? Как может взрослый человек иметь такое восприимчивое, нежное сердце, как у дитяти? Для этого нужен подвиг – подвиг покаяния. Поэтому Господь и упрекал Своих учеников – чтобы вызвать в них покаяние, потому что покаяние умягчает сердце. Вот как часто родители, любя детей, попрекают их: ну что же ты не слушаешься, делаешь не то, что нужно, и так далее, – желая, чтобы дитя раскаялось. Раскается, попросит прощения, может быть, даже и заплачет – и сразу делается хорошим, сразу его как-то жалко, мир в семье восстанавливается.

Но бывает и хамство, упрямство злое, настырное, когда человек ни за что не хочет воспринять истину, хотя прекрасно знает, что это истина. Дай Евангелие любому человеку и скажи: ну что здесь неправда? найди здесь хоть слово лжи. Все правда. А почему человек не принимает, что мешает? Гордость, тщеславие, злоба, себялюбие, стремление настоять на своем, нежелание отказаться от пошлой, серой жизни, которую сам себе придумал, желание остаться в том кругу, в котором пребывает. Потому что подспудно каждый человек знает, что если принять Евангелие, то придется со своей поганой жизнью расставаться – а уже привык, нравится, хочется, уже нашел себе там пристрастие. Поэтому Господь избрал такой отеческий способ, чтобы вызвать покаяние в Своих учениках.

И дальше Он сказал: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет». Осужден будет, хотя и крестится. Вот мы все здесь собрались крещеные, но не все спасемся, некоторые погибнут. Почему же одни спасутся, а другие погибнут, в чем дело? Погибель происходит, когда не удается человеку в течение жизни умягчить свое сердце настолько, чтобы возлюбить Бога и Его увидеть и познать. У кого какие препятствия к этому, а самое главное препятствие, конечно, мать всех грехов – гордость. Просто она проявляется по-разному: кто что любит, кто какого себе идола в душе нагородил, тот тому идолу и служит, тратит свою жизнь попусту, какую-то страсть в себе культивирует.

Ведь нас Господь зачем создал? Чтобы мы Ему служили. А человек не Богу служит, а себе, своим каким-то интересам, пристрастиям. Что-то нашел в жизни интересное, этим и живет, а жить Богу не хочет, потому что для этого надо отказываться от себя. Грех-то стал уже второй сущностью, и, чтобы отказаться от греха, нужно его с мясом оторвать от самого себя, а это совсем не каждый может. Поэтому многие и в церкви ищут именно своего. Конечно, церковь – это прекрасное собрание, здесь много достойных людей, и пребывать среди них легко, тепло, приятно, душевно. Но это все не то, братья, как Тарас Бульба сказал. Нужно нечто совсем другое: надо креститься и веровать.

Вера есть видение Бога, и дается она только сердцу, способному любить. А любовь всегда сопряжена со смирением. Люди, которые живут в миру, думают, что любить – это обладать. Люблю живопись – буду, значит, обладать картинами; люблю кино – буду смотреть кино; люблю вино – буду вино пить. То есть как можно больше охватить того, что любишь. Но на самом деле это не любовь, это специально сатана так устроил, что люди называют любовью прямо ей противоположное – вот это всякое пристрастие, стяжание, которое человек имеет. Поэтому Господь сказал: «Трудно богатому войти в Царство Небесное». У кого много всякой «любви», тому действительно трудно, потому что от всего этого надо отказаться ради любви к Богу.

Любовь к Богу должна быть на первом месте, и, как Господь сказал, она подобна любви к ближнему. А что такое любовь к ближнему? Это совсем наоборот: надо не взять, а дать, и все время не брать, а давать. А это трудно, потому что все гордые, себялюбивые, жадные, все хотят только себе, всё для себя, как мне удобно, как мне легко, как мне приятно. Человек все время желает заниматься только тем, что хочется, делать то, что приятно, есть то, что вкусно. Чтобы все только глаз радовало, чтобы было нежно для души, для тела, все только себя нежить, лелеять – а это противоположно любви, и от этого сердце становится жестким.

Русские люди очень хорошо заметили, что раньше наш народ был добрее. Странно, почему так? Жизнь была жесткая, трудная, голодная, а люди добрее. Действительно, такая обратная зависимость существует: чем человеку вольготнее, чем он сытее, чем у него больше денег, тем он жестче сердцем; а чем ему труднее, чем больнее у него жизнь, чем всяких обстоятельств тяжелых больше, тем сердце более восприимчиво для любви. Поэтому стремление к комфорту, к спокойной жизни – это стремление от Царствия Небесного. А стремление к труду, к подвигу, к самоотречению – это путь к Царствию Небесному.

Многие из нас, узнавши о Христе, вроде бы хотят к Нему прийти и вроде на словах и пришли – остается теперь только на деле. А на деле – это значит не себя пасти, а Богу служить. Когда человека крестят, ему власы крестообразно на голове постригают в знак того, что он теперь не себе принадлежит, а Богу. Раньше рабов так постригали – и человек при крещении обязуется быть рабом Божиим, Богу служить. Поэтому каждый наш день, каждый час должен быть Богу посвящен. И происходит борьба в человеке: хочется ему и Богу немножко, и себе. А двум господам нельзя служить, никак это невозможно. Поэтому вся жизнь христианская, собственно, должна заключаться в том, чтобы человек потихонечку-потихонечку от всего своего отрекался, шаг за шагом. Вот встал на этот путь, крестился – и начал постепенно все время во всем выбирать Бога. Утром проснулся, и первая мысль: как бы мне Богу послужить, что бы мне еще для Него сделать, чем бы я Бога своего любимого мог еще порадовать? Обычно-то человек встал – и скорей думает о своих делах: надо это мне сделать, надо это мне сделать, конечно, немного и Богу надо помолиться. Ну и мусульмане молятся, и даже у безбожных буддистов какое-то подобие молитвы есть. Но это совсем не то, что требуется. Должна быть вся жизнь в Боге.

Иоанн Богослов говорит, что пребывающий в любви в Боге пребывает. Поэтому путь к Богу идет через приобретение любви. А как ее приобретать, если ее нет, если ничего и никого, кроме себя, не любишь и все хочешь только себе? Как тут быть? Только делать все наоборот: хочется сделать себе – а вот наступаешь на себя и ищешь пользу ближнего. К счастью, этому способствуют все обстоятельства нашей жизни. В храме ли мы стоим или на работе находимся, в большой живем семье или в малой, все равно есть у нас возможность ближнему любовь оказать, милосердие, терпение. Вот человек какой-то стоит рядом и может раздражать, мешать, злить. Обычное движение души у нас: чтобы ты провалился. Но вот взять и это чувство победить. Первое упражнение, самое простое – не сказать этого вслух. Для начала и это уже много. А потом стараться и своих чувств не выдать, даже взглядом. Если это научились делать, то постепенно и мысль такую из ума изгонять. А потом и чувство всякое раздражительное изглаживать из сердца, потому что это чувство богопротивное.

Бог-то хочет всех учеников в любви соединить, Он говорит: «Заповедь новую даю вам» – не всем, только вам, потому что для большинства Евангелие есть закрытая книга. Спасутся очень немногие, большинство погибнет. И поэтому Господь обращается именно к ученикам: «Говорю вам, друзьям Моим», то есть тем, кто Богу друг, кто пошел за Ним, кто Его возлюбил. «Заповедь новую даю вам: да любите друг друга». Настоящая любовь возможна только между христианами. Тот же Тарас Бульба говорил: «Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, но и волк любит свое дитя, но это все не то, братья, это совсем все не то». А Сам Христос сказал: «Кто Матерь Моя? и кто братья мои?.. кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь». Поэтому подлинная любовь, настоящая, как и подлинное доброе дело возможны только во Христе – если мы захотим к Нему припасть, если захотим новой жизни, если мы действительно в это веруем, веруем Его слову.

Хотя помимо слов разве мало в жизни каждого из нас было чудес, разве нам нужны какие-то еще доказательства? Никакие доказательства обычно на людей не влияют. Мало что ли Господь мертвых воскрешал? Мало что ли с того света людей возвращалось, которые говорили, что есть загробная жизнь, что есть Страшный суд? Мало книг написано? Мало свидетелей, которые кровь свою дали, засвидетельствовали истину своей смертью? (На словах-то все хороши, а когда немножко начинают поджаривать, то многие меняют убеждения, потому что больно.)

Какие еще нужны доказательства? Доказательства – это только свидетельства твоего сердца. В этом-то и есть подвиг веры. Господь так и говорит: «Блаженны не видевшие и уверовавшие». То есть когда человек, не видя, уверовал, без внешнего влияния, насилия, вот это-то и ценно. Это и есть свидетельство сердца, его способность воспринять истину. Вот таких людей Господь Себе и избирает, а не теплохладных, как Он сказал однажды: «О, если бы ты был холоден или горяч!» Самое худшее – это ни то ни се, ни рыба ни мясо. Вот это самое ужасное, самое кошмарное, когда человеку дано все, а его сердце на это не отзывается, оно уже мертво.

Поэтому нужно нам все время обращаться к Подателю жизни, все время жизнь христианскую в себе возгревать молитвой, постом, чтением Писания, постоянным причащением и обязательно творением добра. Всякое оказание любви нашему ближнему: когда мы чем-то ему поможем, или посочувствуем, или потерпим то, что нам не нравится, – этим всем очень хорошо умягчается наше сердце. Богу неважно, каким подвигом мы подвизаемся, лишь бы мы подвизались и лишь бы каждый раз себя спрашивали: зачем я живу? для чего я это делаю? какую я ставлю цель? Не надо жить так, как люди вокруг живут, совершенно не отдавая себе отчета в том, что они делают: один только балдеж, постоянно какие-то мысли в голове, идеи, какая-то бессмыслица – сплошной кошмар или фильм ужасов. Человек мотается из стороны в сторону, то кричит, то плачет, то куда-то залезет не туда, всю свою жизнь искорежит, потом весь вывернутый наизнанку иногда прибивается к Церкви. Ну и дальше что, если он не способен вообще понять человеческую речь, не способен шевельнуть ни рукой, ни ногой, если он уже полностью расслаблен?

Да, был такой случай: расслабленного принесли и положили к ногам Христа, и Он, видя веру их, исцелил. Ну а нас кто будет приносить? Есть на земле такие люди, которые, молясь за нас, любя нас, вот так будут нас класть к ногам Христа, чтобы Он нас исцелил? Таких нет, мы с вами последние, после нас никого, пустыня. Поэтому нам надо скорей спасаться. Придет Господь – какими Он нас встретит? Соберет ли Он нас от четырех ветров или мы будем заняты своими мыслями, своими чувствами, какими-то еще очень важными на земле делами? Все важные на земле дела сгорят: и Лувр сгорит, и Прага сгорит, и галерея Уффицы, и египетские пирамиды, и вычислительные центры – все сгорит, все кончится, ничего этого не будет. Некая сущность этого, божественный отпечаток останется и в том мире, перейдет туда. То, что от Бога, неуничтожимо, оно вечно, потому что Бог вечен. А все остальное – материальное – рухнет, как ни трудись над ним, как ни реставрируй. Это только временно может глаз радовать. Поэтому жизнь этому посвящать, даже таким прекрасным вещам, не стоит. Нам нужно всю свою жизнь посвятить спасению бессмертной нашей души, которая есть высшая драгоценность.

Почему так часто, когда мы смотрим на себя, у нас возникает мерзкое чувство? Если взять бриллиант и испачкать в каком-то гудроне, то он не производит впечатления бриллианта, так, что-то черненькое. И цель жизни именно в том, чтобы это все отскрести – тогда и засияет. Потому что каждый из нас Богом создан, каждому из нас вера дана для чего? Чтобы это сияло, чтобы в гранях души нашей засиял свет Божественной красоты. Для этого Господь нас создал, и к этому каждый из нас призван. И если бы мы хотя на одну секунду увидели ту обитель, которая каждому из нас уготована на небесах, то, как один святой подвижник сказал, согласились бы тысячу лет стоять в яме, полной червями, чтобы они непрестанно грызли наше тело, лишь бы еще на один миг ощутить это блаженство. А нам оно уготовано в вечности, всегда. И мы этого лишаемся, потому что размениваем свое призвание. Будучи царскими детьми, мы довольствуемся свинской жизнью, рожками, которыми никак не можем насытить свое чрево.

Мы всё не хотим достигнуть божественной, благодатной жизни, мы всё себя жалеем, всё отвлекаемся, всё боимся немножко перетрудиться. Мы с детства так привыкли: привыкли считаться, очень внимательно, бдительно смотреть вокруг, кто что сделал да как бы нам не переработать. Хотя мы все разные и одному для спасения нужно это сделать, а другому – другое, и иногда даже в тысячу раз больше, потому что кому много дано, с того много спросится. Все то, что нам дано Богом – а ведь каждому из нас дано совсем разное: и крест разный, и таланты разные, – и надо, чтобы все, что дано Богом, принесло бы прибыль, как в притче о талантах сказано. Поэтому нам надо стараться ни в коем случае не отвлекаться на пустое.

Слова Господа, сказанные ученикам, относятся и к нам: что же мы так жестокосердны? Будем же стараться всегда эти слова помнить и свое сердце умягчать, всегда помнить о том пути, на который мы встали, и, главное, о конечной цели. Потому что если мы забываем о Царствии Небесном, тогда все зря: и правила читать, и пост соблюдать, и в храм ходить, и причащаться, и исповедоваться. Это становится какими-то бессмысленными упражнениями. А вот когда помнишь, зачем это делается и во имя Кого делается, то тогда сразу все принимает конкретный смысл.

Поэтому подлинный смысл жизни существует только у христиан. Для остальных самый разумный выход – это прыгнуть из окна вниз головой, потому что вообще непонятно, зачем они живут, все равно умрут, только бессмысленные страдания. А у нас, по милости Божией, есть цель, очень важная, очень нужная. И от нас зависит, продлится ли существование этого мира и дальше. Только от нас с вами и больше ни от кого. Потому что Богу не на кого надеяться, Он надеется только на нас. А мы продолжаем упрямиться, злиться, обижаться, еще какая-то ерунда, как дети неразумные.

Поэтому нам надо скорее взрослеть, трезветь и пора уже заниматься делом. Пусть не все делом займутся, кто-то так инвалидом и останется – ну хотя бы себя удержал. Я не говорю, кому-то там помочь, что-то сделать – но сам не расползайся, не будь сметаной, хотя бы сам себя управь. Есть пословица русская: «Спаси себя и хватит с тебя». Действительно, это очень много. Хорошо бы, конечно, стяжать в полноте мирный дух и чтобы вокруг хотя бы тысяча человек спаслась. Это было бы совсем неплохо для Господа так потрудиться. Но и спасти себя – это тоже очень много. Потому что каждый ты, каждый я – это величайшая драгоценность, о которой Бог печется день и ночь. И ангелы-хранители о нас молятся день и ночь, и те святые, имена которых мы носим. Мало кто знает деда, прадеда, прапрадеда, а ведь в роду каждого из нас были люди благочестивые, и они тоже за нас молятся. И неужели это все пропадет? Вот это будет, конечно, кошмар. То есть и так все пропадает, но неужели и мы пропадем?

Все зависит только от нас, потому что то, что от Бога, – Он это все сделал, и сделает, и прибавит, и умножит. Он щедр, Он только ждет и говорит: ну что же вы так маловерны? ну что же вы так жестокосердны? ну что же так не любите друг друга? что все время обижаетесь, деретесь? ну что ж, как маленькие дети, не можете друг друга потерпеть? Эта жизнь кончится, начнется вечная, и она начинается уже здесь, здесь, на земле. И ради этой вечной жизни и стоит нам трудиться. Помоги нам в этом Господь по молитвам Пресвятой Богородицы. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 16 ноября 1991 года, вечер

 

^ Проповедь о целомудрии

… На поверку выходит, что ни один товар, ни одна реклама не обходится без того, чтобы не насытить его блудом. Блуд столь привлекателен для человека, потерявшего образ Божий, потому что острые переживания – не только телесные, но и душевные, – а человеку, в котором нет духовной жизни, если ему и приходится жить, то только одним блудом, и все вокруг этого вертится. Это главная тема вообще-то всего. И теперь уже наша школа государственная к этому подключилась очень активно, и медицина… Вплоть до того, что даже уже папы и мамы. Папе хочется смотреть, а ребенок тут же. Мама, вроде бы как женщина – стыда в них все-таки больше, слава Богу (как один древний святой отец сказал, что если женщина потеряет стыд, то не спасется уже никто!), – поэтому такой природный, естественный стыд, он в женщине больше. Вот, женщина говорит: «Отец, ну не надо!» А отец: «А ничего, пусть смотрит». Пусть!.. Почему? Потому что уж очень хочется самому, вот в чем дело. И так это уже общее место стало, с этим постоянно сталкиваешься и, конечно, в преддверии Поста, когда все православные люди живут по-монашески: стараются и молиться больше, и чаще храм посещают, и постятся, и, так сказать, семейная жизнь такая, обычная, откладывается на после Поста…

В этом чтении из Апостолов, послании к коринфянам (1-ое Коринфянам, гл. VI, 12-20), – апостол Павел говорит об особой важности целомудрия и старается объяснить, почему блуд столь неприемлем ни для какой духовной жизни. Бывали даже на этой почве такие некие курьезы. Западные миссионеры приезжали в Африку – а у многих там племен многоженство было распространено – и проповедовали там Иисуса Христа. И темнокожие наши братья готовы уже принять Святое Крещение были, но тут вот, им объясняли миссионеры, что придется с женами расстаться, надо одну оставить, а остальное все не нужно. А те говорят: «Ну а что ж тут такого? Это у нас такой обычай!» Обычай, обычай… Бывают обычаи древние, бывают совсем новые – как у нас часто говорят: «Вот уже второй год, стало доброй традицией…» Бывают древние обычаи очень хорошие, а бывают наиотвратительнейшие обычаи. Сама древность обычая, она ведь ни о чем не говорит – дело не в древности. И вот в этом племени произошло какое-то такое недоумение: как же так, человек не мог понять – ну почему, что тут такого?! Большинство современных людей, воспитанных в этой блудной атмосфере нашей современной цивилизации просто не понимают: почему это так важно.

Вот апостол Павел говорит: «Все мне позволено, но не все полезно…». Да, действительно, человек может делать все, что хочет, и запретить человеку делать всякие вещи, может быть даже «смертные», невозможно – даже если существует уголовный кодекс и тюрьмы, все равно – они не искореняют всякое беззаконие. «…Все мне позволено, но ничто не должно обладать мною» – вот в чем суть! Грех, он обладает таким свойством, что человека порабощает. Христос пришел на Землю для того, чтобы освободить нас от этого. То, что апостол Павел говорит, это обращено не ко всему миру. Мир спокойно живет своим блудом, и результатом этой блудной жизни аккуратно будет геенна огненная -независимо ни от каких там других всяких вещей, размышлений, философий, достижений, потому что блудники Царства Божия не наследуют. Причем блудник – это не тот, который реализует постоянно свою блудную страсть, не тот, который это все делает, а кто по сути своей, внутри себя блудит, ибо всякий смотрящий с вожделением – он уже прелюбодействует. И вот в это сердце, блудное, в него не может войти благодать Святаго Духа. Почему? Потому что благодать Святаго Духа – это энергия Божия, а Господь свят. А духовная жизнь, она принадлежит только существам духовным. А блуд это вещь скотская, это вполне такое животное переживание. И если в сердце человека основное место занимает не устремление к Богу, а устремление к блуду, то конечно, – если вот это главное для человека, – то тогда конечно в это сердце может ли войти Бог? Совершенно невозможно такое! И, как говорит апостол Павел, не должно ничто мною обладать – кроме Христа, конечно – вот тогда человек унаследует жизнь вечную и общение со Христом Богом.

Он говорит дальше о пище: «Пища для чрева, и чрево для пищи…» Какие удивительные слова! Как будто это и так не очевидно. Да, действительно, он просто подчеркивает, что вот существует желудок – для чего? Чтобы переваривать пищу. А для чего существует пища? Ну, понятно, чтобы ее ели. Но! «…Бог уничтожит и то и другое». И действительно любой пищевой продукт – он либо съедается, либо портится. И человек с любым желудоком – какой бы он ни был железный, способный гвозди переваривать – все равно состарится, и это все тленно. Это все не имеет никакой, вечной такой важности. А что такое для современного человека праздник – вот сегодня День защитника Отечества – как люди будут его праздновать? Ну, как… ну, сядут за стол, будут есть и пить. – Вот оно, самое наивысшее переживание праздника! Ну и вот тут, конечно, добавляется некая такая душевная жизнь, чтобы поговорить, пообщаться. И еще бывает прикосновение к некой духовности: хотя бы помянуть тех, кто, защищая это Отечество, жизнь отдал. Это уже принадлежит жизни духовной, потому что души ушли в мир иной, мы их помянули – тем самым через эту память нашу мы с ними соединяемся, с тем духовным миром. Мы как бы, – сами не совершая никаких подвигов, но чтя их подвиг, – мы тем самым имеем некое касательное участие в них. Но, к сожалению, этому уделяется очень малое и такое чисто формальное часто, к сожалению, внимание. Почему? Потому что не хватает души для того, чтобы это занимало главное место… А главным является – поесть-попить, и если перепили, то еще и вообще может случиться прямо противоположное действие…

«Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею». Да, всех воскресит – и праведников и грешников, и целомудренных и блудников. Но одни идут в жизнь вечную, другие – в муку вечную. Божия воля такова, что Господь всем хощет спастись. Дальше он говорит: «Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы?» Почему я говорю, что эти слова обращены только к христианам? Потому что что значит «член Христов»? Церковь есть Тело Христово, каждый христианин является частью этого Тела. Господь Иисус Христос свят, и должно быть свято Его Тело. Итак, «отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы?» Невозможно человеку быть христианином и блудить. Как только человек входит в состояние блуда, – даже если не практически грех совершает, а только в чувстве, – этим самым он сам отделяет себя от Церкви, мгновенно. Для этого не надо там, как над Глебом Павловичем, анафему произносить – он сам себя отлучил, мгновенно. Потому что благодать Божья в этом смысле сразу отходит от человека, потому что мы все с вами соединяемся с Церковью только через благодать Божию, а не через какие-то бумаги, печати, подписи… Хотя видимый знак этого как бы существует. Вот исповедь, разрешительная молитва, прикладывается человек ко Кресту и Евангелию – это есть вот внешний знак того, что он в этот момент с Церковью соединяется. Если анафема, печать, подпись, то это уже – анафема, с этим ничего не сделаешь. Отлучен человек от Церкви… Опять не потому, что он отлучен в этот момент, он давно уже сам себя от всего отлучил, а речь идет о том, чтобы это зафиксировать, чтобы никто не думал, чтобы никому в голову не пришло, что этот человек христианин, да еще православный! Чтобы никто уже не сомневался, что тут никаких не может быть других вещей. Или там вот еще -«лже-патриарх украинский». Чтобы никому в голову не пришло то, что он действительно патриарх, христианин – он просто некрещеный мужик! Даже и не монах, чтобы он на себя ни надел. Это кого угодно можно одеть, Ширвиндта можно одеть – и будет играть в кино, и не хуже сыграет, может быть… Так вот когда мы согрешаем, даже в чувстве, мы уже отделяем себя. И вот апостол Павел замечательно так говорит, что же мы делаем? Чтобы отнять члены у Христа и «сделать их членами блудницы». То есть, когда христианин согрешает любым грехом – просто блуд это наиболее так наглядно, и наиболее выглядит отвратительно, выглядит даже кощунственно: согрешающий христианин, человек который крестился, отрекся от дьявола, сочетался со Христом, то, греша, он кощунствует, потому что святыню своего тела (которая есть воистину святыня – каждый христианин есть Тело Христово) – он сквернит!.. Вот такую мысль апостол Павел проводит. Поэтому когда человек согрешает – это он не просто, так сказать, грешит, просто самому себе – он грешит против Христа, он грешит против каждого члена Церкви. Поэтому апостол Павел говорит – с такими вообще не общаться! Вообще нельзя даже его приветствовать. Поэтому какое может быть объединение Православной Церкви и англиканской, если у них там официально голубых «рукополагают в священники». Ну, как, значит мы соединимся с ними, с этой самой, с этой мерзостью что ли?! Как, какая возможность? Это же давно не христианство никакое! С чем объединяться-то? Разве это возможно? Наоборот – никакого общения не может быть у Света с тьмой!.. Поэтому если человек согрешает, и если это становится известно, то его сразу от Церкви отделяют, потому что он это все сквернит. Потому что, если мы его приветствуем как брата, то другой, зная его блудную жизнь, скажет: «Ах, раз он его приветствует, значит – это можно!» И что же из этого тогда получится?

«Не знаете ли, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею?..» Да, действительно это так, потому что так Бог устроил, что соединяющиеся в браке соединяются в одну плоть. Поэтому и невозможно это, невозможен этот грех в силу того, что становятся одним существом. «…Ибо сказано: два будут одна плоть». А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом. Почему? Дух Святый и благодать Божия входят сами в человека и наш дух, человека, имеет общение с благодатью Божией, с Духом Святым.

«Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в них Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?». С тех пор, как человек крестился, он себе не принадлежит – он принадлежит Богу. И если он как-то передумал, то надо уже от Церкви отходить. Поэтому напрасно надеется человек… А многие и в браке живут, как в блуде почему? Ну, например, брак существует для того, чтобы – одна из функций, не главная функция, но тем не менее она существует – это вот продолжение рода человеческого. А живет человек в браке и не хочет, чтобы рождались дети. А что он хочет? А он хочет только блудить! То есть брак становится только формальным, узаконенным блудом. Какая разница: купить за сто долларов или иметь законную с печатью в паспорте? Потому что цель-то — блуд! Почему? А потому что детей хотим не рожать. А почему не хотим? Ну, как почему? Ясное дело – трудно! Трудно… Чуть-чуть поменьше поешь, чуть-чуть поменьше поспишь… Понятно! Чуть-чуть поменьше на себя напялишь. А уж про отпуск – лет на двадцать придется забыть. Потому что куда же от них денешься-то? Если только куда-то их сплавить!

Поэтому Церковь всегда говорит, что из всех актов гражданского состояния именно брак – одно из главных Таинств. Да, действительно здесь нужна благодать Божия. Это тяжелейший, труднейший подвиг. Помимо всего прочего – просто рожать, воспитать, выкормить, одеть (каждый, кто имеет детей, знает, как это трудно), – но, помимо всего прочего, вот в таком блудном окружении еще его христианином воспитать, нового члена Церкви вырастить – это еще и духовный подвиг, требующий напряжения всех творческих, всех телесных, всех душевных, всех духовных сил – всех! Этому нужно отдать душу! То есть как раз то, что Господь и требует: «Кто душу свою положит за ближнего своего – нет больше той любви». Действительно, мать, отец – они душу свою должны класть за свое дитя. «А как же пожить для себя-я-я?!» Это уж тогда не получается… Вот и получается тогда такое псевдо-христианство: так все вроде и пальтишко приличное, и ручки ухоженные, и так вот и крестится и лобиком таранит икону, все- все вроде как… Все! А внутри что? А внутри гроб накрашенный: человек, который сознательно искажает брак, сознательно отказывается от подвига христианского… Никто же вот не говорит: «Ты должен уйти в Северную Фиваиду, жить там в Ферапонтовом монастыре, питаться там мамалыгой, по тыще-полторы поклонов в день, не есть-не пить, и еще работать в перерывах между службой». Нет! Что же требуется? Очень простая вещь: вышла замуж, пожалуйста рожай детей, воспитывай, старайся и так далее. А ты, раз женился – значит обеспечивай семью. Если морозы сильные, шубу покупай. То есть не только питай, но и грей ее. Обязан шубу купить! Не просто там чего, а прямая обязанность перед Богом – что муж должен любить свою жену… «А зачем?» Можно все так очень приличненько обстроить, и друзей даже иметь среди людей церковных, и в храм ходить, но жить-то в блуде. Можно это все обвенчать, пожалуйста. Там, заплатил денежку – и тебя и повенчают: где за пятьсот, где за двести пятьдесят, и все. И все вроде бы законно, все печати соблюдены – но благодать Божия никогда в сердце не войдет! Потому что никого ты не обманешь, никого: ни детей своих, ни Бога! И никакая жизнь не устроится: все равно это все гнилое, это все развалится. Почему же? Потому что это ненатуральное, это не настоящее, это все полиэтилен и пластмасса, это ничто – к духовной жизни никакого отношения не имеет. Поэтому отношения с Богом должны быть честные, искренние. Если чего-то недопонимаешь, может быть, то для этого и существует Церковь – для того, чтобы нас всех учить. Существует Священное Писание, послания… И если мы хотим, чтобы воистину сохранить свое тело, как храм Святаго Духа – видите: тело это не есть что-то такое, как учит какая-нибудь восточная религия, некий футляр, который надлежит потом сбросить. Нет! Наше тело это храм. Это – святыня! Недаром часто Господь так устраивает, что тела святых – они бывают даже нетленны. И проходят сотни лет, и люди к ним прикладываются и молятся перед ними, прикладываясь к этой святыне, к этому телу, которое мертвое уже, высушенное. А почему? Потому что некогда в этом теле присутствовала обильная благодать Божия, и следы этого сохраняются, и мы черпаем от святых мощей и вот эту благодать Божию. Мы прикладываемся к ним, и не просто чисто механическая там происходит диффузия, нет! – Это все совершается в сердце человека. Мы, как и через поминовение усопших воинов становимся косвенно причастны к этому подвигу через наше уважение и почитание этого, – так же и здесь: через почитание этой святыни и некая благодать Божия получается, касается нашего сердца. Вот что значит – тело христианина!

Поэтому христианин, если он хочет быть таковым, если не хочет, чтобы благодать Божия от него отошла, не хочет, чтобы быть, как фарисей, гробом накрашенным – он должен в этом покаяться. Он должен исправить свою жизнь. Либо он должен прекрасно сознавать, кто он есть: нужно снять крест с шеи и больше его не носить. Почему? Потому что – либо ты христианин, либо не христианин. Потому что от христианина не требуется сверх естественной нравственности, сверх естественных подвигов. Нет! Господь требует от нас только то, что в нас Им заложено. Он просто не хочет, чтобы мы были хуже, чем то, как Он нас задумал. И каждый из нас внутри своей совести сам прекрасно всегда знает: где он был прав, а где – нет, где он сам себя оправдывает, потакая своим немощам, а где он не виновен. Вот сколь это важное дело. Притча, которую Святая Церковь сегодня читает во всех храмах, говорит о том, что вот младший сын, под которым разумеется все грешное человечество, ушел от Бога-Отца на страну далече и расточил свое имение, живя блудно. Часто человек, живя блудно, думает, что он себе от этого получит радость. И не только живя блудно, а вообще греша, человек думает, что он делает, что хочет, и обретает свободу. На самом деле он все более и более закабаляется, становится, к сожалению, рабом дьявола. И вот эта притча, она говорит нам о том, что Господь не есть Судия. Потому что если каждого из нас судить – пух и перья полетят, камня на камне не останется, и всех нас надо поубивать за наши грехи. Господь – любящий Отец, который прогневляется на нас за наши грехи, но хочет нашего спасения. Который и наказывает нас, и вразумляет, дает нам какие-то трудные обстоятельства, каждому из нас – обязательно каждому – даст ощутить все последствия своих собственных грехов. Опять же по милости своей. Каждый человек хочет как-то и грешить, и чтобы не было никаких последствий. Но народ давно заметил – сколько веревочке ни виться, конец все равно ей будет! И у каждой палки есть два конца… Ни один человек не проскользнет по жизни таким образом, чтоб ему и грешить, и чтоб он от жизни получил то, что бы получил бы, мог бы надеяться получить какой-нибудь праведник. Нет! Каждый чашечку свою испиет! Кому побольше, кому поменьше, но каждый здесь еще, на Земле за свои грехи получит – это совершено неизбежно. Либо сам, либо в собственных детях, а это особенно болезненно: вот, когда человек видит распад собственных детей и понимает, что это следствие его грехов! Это еще труднее, но некоторых людей иначе не проймешь – они иначе никак не задумаются над своим грехом, поэтому Господь вынужден – вот, как бывает такое нагноение, когда и кость нужно долбить, потому что иначе ничего не сделаешь, нужно вот это все вычистить, потому что иначе будет гангрена, – а Господь не то, что Он вот такой злой и хочет вот прямо: «Ах, ты так! – вот тебе за это!» Нет, Господь не мстит, Он хочет нас очистить, очистить – потому что, когда человек страдает, ему уже не до греха. Поэтому Тот, Кто хочет нас очистить от греха, Он попускает нам страдания, как Ему ни больно это, как Он ни сопереживает нам – а то, что Он нам сопереживает, вы знаете, как Он страдал, когда Лазарь умер, – хотя Лазарь может умереть без воли Божией? Нет, но Он сострадает, Он сострадает… Мы как безумные дети, которым хоть говори, хоть нет, что нельзя бежать через дорогу, что надо посмотреть – нет, он бежит и его сбивает машина. Ну, что – вот теперь понял? Но чтобы понять это, обязательно всем попасть под машину что ли? Да нет, конечно. Можно и немножко, немножко поверить: чуть-чуть поверить отцу, поверить матери, что этого делать не надо. Надо поверить! И каждому из нас нужно немножко поверить своему Отцу небесному, что раз Он это говорит, то значит это так. Это совсем не шуточки все – геенна огненная и червь неусыпаемый. Это все совсем не смешки, это очень серьезные вещи, а мы как-то часто от этого абстрагируемся, и в общем становятся для нас некие привычные образы, и в общем Церковь уже недостаточно сильно на это откликается…

Вот этот младший сын, под которым сокрыт каждый из нас, и эту притчу можно рассматривать так, что старший сын – это есть народ Израильский, младший сын – это есть язычники. Можно рассматривать так, что старший сын – этот тот, кто уже воцерковленный, ходит в храм, а младший сын – это тот, кто прямо с мороза пришел и хочет тут все себе сразу получить, то что ему по праву должно полагаться…

Но это еще и вообще о каждом нашем дне и каждом часе нашей жизни, потому что – ну как мы живем? Вот мы пришли в храм и стоим на Божественной Литургии, и то в течение этого стояния многажды наш ум и наше сердце «уходят на страну далече» от Отца небесного. Возвращаются к своим мыслям каким-то, возвращаются к своим делам; иногда вообще убегают так далеко, что вся служба проходит, потом человек так очнется: «А где же я был?» Потому что как Иоанн Златоуст говорил: «Телом он в храме, а умом на базаре» – что купить, что продать, кто мне что сказал, и всякие житейские заботы. А иной вообще просто иногда стоит в храме, а купается в блудных мыслях – то есть вообще забыл, чем нужно в храме заниматься. То есть, эта притча даже и об этом, что происходит с нашим умом. Это можно рассматривать таким образом, что, как апостол Павел говорит – в нас есть и «ветхий человек», и «новый человек». Вот, если рассматривать «нового человека» в нас, который в нас народился в результате нашей веры, то да – в нас живет Христос, и мы поэтому устремляемся, чтобы и в храм прийти, и помолиться, и душу свою очистить Таинством покаяния, и причаститься Святых Христовых Таин, и какую-нибудь книжечку купить о духовной жизни, чтобы ее почитать – это все новое, что родилось в нас, в ком давно, в ком недавно. А есть и «ветхий человек», который тянет нас назад, который живет совершенно другой жизнью. И вот в каждом из нас присутствует эта шизофрения, вот это раздвоение, а нужно нам стремиться к целомудрию, чтобы человек был цельный, святой. Чтобы вот этот «ветхий человек» умер в нас совсем. Вот к чему нужно стремиться! Можно эту притчу и так рассмотреть. Но какова милость Божия, как Господь нас встречает! Если мы – либо в уме вдруг возвращаемся опять к Богу: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!» и опять свои мысли в пепел, и ум свой в… – Господь сразу выходит навстречу, и сразу приходит благодать Божия и сразу очищает нас и от скверных помыслов, и от негодных чувств, и так далее и так далее… – И опять трезвит наш ум, и опять все мечтания угасают. Каждый раз мы должны не кормить рожками вот этих тучных свиней наших помыслов и греховных чувств, а постоянно стремиться к тому, чтобы вернуться в Отчий дом, и из этого и состоит, собственно, жизнь духовная. Вот Господь дал разбойнику возможность покаяться и после этого он сразу был убит, и уже не мог вернуться к той прежней греховной жизни – а человеку, который не способен к этому покаянию, Господь иногда жизнь продлевает – надеется, что может он еще как-то поживет, пострадает, что-то поймет в жизни, может, совесть в нем проснется и опять вернется к истокам своей жизни. И мы должны трудиться над этим – а это труд души, потому что когда мы плывем за своими помыслами, за своими чувствами греховными, нас, как многие из нас выражаются, и это правильное слово – «нас несет». «Вот понесло» значит кого-то осуждать начали, на кого-то ругаться, начали злиться и так далее – пребывать вот в каком-то греховном чувстве: либо гнева, либо зависти, либо того же блуда и так далее, и так далее… Нас несет буквально по волнам, то есть никакого усилия от нас это не требует. А быть христианином – это всегда усилие, это всегда тормозить, это всегда поворачиваться в другую сторону, это всегда плыть против течения, это всегда делать против себя, против своей воли. Почему так тяжело? Да потому что мы грешные. Грешнику легко грешить – в этом такая трагедия, драма нашей человеческой жизни. И можно было бы вполне отчаяться, если бы не Господь, если не Всемилостивый Господь, который нас и встречает, и готов нам опять вернуть нашу одежду, утверждающую нас в сыновнем достоинстве, в усыновлении самому Богу, и перстень нам на руку дает, и тельца упитанного заколает! Только подумать о том, какую пищу нам Церковь предлагает – нам, грешникам, которых вообще-то по канонам в Церкви не то что уполовинить, вот это большое наше собрание, – а вообще оставить, может, два десятка человек, а остальных всех туда, даже не в церковный двор, а туда – за железный забор, туда вот, к общественному туалету поближе. Вот это по правилам церковным какое место наше мы должны занимать – мы, все с вами. Это не только справедливо – это канонично вполне. Вот это наше место там… А мы – нас Господь, по милости Своей, не то, что в храм вводит, не то, что нас питает нашим благодатным Богослужением, а еще готов и очистить нас на исповеди, если мы принесем свое покаяние, если мы действительно хотим исправиться, а не просто батюшке пожаловаться на свою грешную жизнь! «Вот, батюшка, знаете – я такой грешник, вот и это у меня грешно…» Батюшка конечно покивает – батюшка такой же, собственно, грешник, поэтому сочувствует: «Да, дескать и я грешник, а может в чем еще и погрешней»; батюшке неудобно как-то это обсуждать – врач-то не говорит о своих болезнях больному, вот, так поговорили, покивали и все. Этого недостаточно. Нужно, чтобы было покаяние. Ведь покаяние – это есть не чувство, потому что есть специальный термин, называется – покаянное чувство. И это важный компонент, но все же покаяние это не есть покаянное чувство. Поэтому так вот продолбить свою грудь, чтобы из нее что-то выжать такое душевное, такое сострадательное самому себе – этого недостаточно. Нужно очень спокойно и трезво заставить себя выполнить Волю Божию. Нужно заставить себя исправить свою грешную жизнь. И конечно для этого нужна Сила Божия, нужно Бога об этом молить.

Мы не можем сами исправить свою внутренность, мы не сможем, допустим, избавиться от чувства мести. Вот есть, допустим, чувство мести – вот человек мне что-то сделал, и я ему хочу дать понять, что мне понятно, что он сделал, и, как это говорят в политике, «принять к нему адекватные меры». Чтобы он знал! Такое у меня есть чувство к нему. Но если я христианин, могу я этих «адекватных мер» не применять к нему? Могу. Если я это сделаю, то это значит, что я ему прощаю. Но! Если я это сделал, это хорошо, но этого недостаточно и нужно еще избавиться и от чувства. Но здесь мне нужно молиться Богу: «Господи, я грешный человек, но я хочу быть христианином. И то, что я хочу быть христианином, ты можешь в этом убедиться – вместо того, чтобы дать ему в зубы, я его простил. Хотя в зубы дать хочу до сих пор. И вот я Тебя прошу, чтобы Ты меня избавил от этого чувства, от этого желания дать ему в зубы, хотя – по всему видно и кому ни скажу – это совершенно справедливо, что если я ему дам в зубы, то никто меня не только не осудит, а скажет – мало дал, надо было еще ногой. Но, если я хочу жить по-христиански, я должен это отмести». Но нужно иметь на это мужество…

Вот поэтому преподобный наш Серафим говорил, что христианам, еще ему современным – про нас-то уже как бы и говорить-то нечего – не хватает решимости, решимости исполнить самые простые такие вещи, элементарные. То есть настолько нас вот эта наша внешняя жизнь греховная окружила, настолько весь уровень вообще нравственности всяческой так упал, бесконечно, что даже наши такие усилия -то, что мы сами себя притаскиваем в храм, или, там, кусочек колбаски отложим в сторону, и уже нам кажется, что мы чуть ли не праведники, не святые и так далее. Но Слово Божие, оно остается Словом Божиим – что есть грех, то есть грех, и тут с этим ничего не сделаешь. Усилий нам, в силу того, что мы вот такие расслабленные, конечно, больше приходится употреблять на то, чтобы вот этот кисель, который представляет собой наша душа, чтобы какую-то хоть форму ему придать. Это, конечно, нам очень трудно. И Господь это знает, поэтому с нас ничего, никаких подвигов не требуется. Если какой-то человек в наши времена берет на себя какие-то подвиги, то в 99-ти процентах это либо по безумию, либо от гордости.

Просто, прямо проще не придумаешь как жить по-христиански! Самое дело малое, что требуется для благочестия – спасаться тем, что есть вокруг: вот моя семья, вот мои детки, вот моя работа, вот мой храм – поле деятельности для каждого из нас огромное. Не нужно ничего изобретать, ничего искать – спасение, оно прямо здесь вот лежит. Но! Но нужно честно. Не нужно ни себя обманывать, ни ближних своих, а уж Господа Бога-то конечно!

Вот эта притча говорит о том, что Господь знает наше лукавство, что Господь уважает нашу свободу: каждый из нас может идти «на страну далече», каждый из нас может делать все, что он хочет, каждый из нас все может решить, как ему нравится, жить, как ему угодно. Но спасение – это только тому, кто хочет спастись. А кто хочет спастись, тот должен почувствовать – не каждый, кто приходит в храм, спасется, как это ни прискорбно. Бывают такие случаи, что может спастись человек, в храм и не ходящий – такие случаи были. Поэтому сам наш приход сюда, хоть и свидетельствует о нашем таком благом намерении, но это недостаточно. Почему? Потому что слишком было бы это просто: соверши паломничество в Мекку – и ты уже ходжа?! Нет! Нет, этого слишком мало, это – внешнее. Господь хочет, чтобы внутри мы отказались от греха, внутри себя отказались от него, отказались – ради Христа…

… Будь ты хоть девяностолетний старик – всегда можешь покаяться! Спрашивается: «А где же тогда справедливость?» Один, там, всю жизнь в церковь ходил, молился – это вот как старший брат рассуждает – и… хоть бы что. А другой лежал парализованный, его уже причастили… И что же? «Я, – говорит, – и в церковь ходил, и молился, а этот – только причастился, на одре болезни – и его в Царство небесное, что ли?» А Господь говорит: «А какое твое дело? Тебе что – жалко? Ты что – жадный? Это что твое Царство небесное, а не Мое? Это что, в тебе зависть говорит? Да? Зависть… Ты что – жалеешь, что ты в храм ходил?..» Да то, что ты в храм-то ходил (как мне одна бабушка говорила деревенская: «Сколько в храм походишь, столько раз и в Царстве небесном побудешь!»), для многих из нас, которые не увидят Царства Божия, как своих ушей, – то, что вот мы здесь побыли, в этом храме, это и будет то, чем мы будем жить там, вот в том мраке, который нас ожидает! Потому что это тоже есть Царство небесное – в совершенной его, наиполной силе! Просто мы не можем это пока еще как бы осознать. Так вот часто бывает, что человек получил на первом курсе «три», а когда на пятом пересдает, за тот же самый экзамен получает «пять». Почему? Но он же поумнел на пять лет, ему уже все гораздо проще, он же этим всем овладел. Это совершенно как бы закономерное явление. Так и мы: мы будем жить этим, мы будем жить тем, что мы здесь видели, слышали, о чем молились, что вкушали, – мы будем этим жить: воспоминанием о том, о той возможности, которая нам всем была дана.

Не надо жалеть о том, что мы «зря» походили в храм! «Ходили, ходили – и ничего у нас не вышло!»… Нет, это каждый, который раз хотя бы пришел в храм, – это есть такое благо, какое нельзя вообще сравнить ни с чем, вообще в этом мире! Если на одну чашу весов положить всю эту Землю, со всеми этими замечательными достижениями, а на другую сторону одно посещение храма, то эту Землю вполне можно сжечь, целиком – настолько это величайшая драгоценность. Но мы в таком масштабе, в силу нашей ограниченности, даже не можем мыслить. Мы можем только поверить на слово и сказать: «Вот батюшка дал такую гиперболу». Вот и все. Потому что так оценить можно только оттуда, из преисподней это можно только реально оценить – то, что нам сейчас дается. То есть Господь, в такой Своей Отеческой милости, Он готов нам дать все! Он – вот мы сейчас совсем недостойны! – а Он дает нам Царство, Он дает нам Божественную пищу, которой не имеют даже ангелы. Причем только чтобы растопить наше сердце. Чтобы нам захотелось – в благодарность к Отцу нашему небесному – что-то совершить, чтобы что-то исправить в своей жизни, даже если мы не достигнем Царства небесного. Если мы исправим то, что мы исправим, этого будет недостаточно, но – все равно. Это исправление все равно будет стремлением к благу, все равно Господь его заметит. И ведь обители в Царстве небесном разные… В преисподней тоже обители разные. И великий пророк Божий Моисей, и Енох, и даже сам Авраам, и даже Иоанн Предтеча – все были в аду! Все были в аду, пока сам Господь не сошел во ад, пока не вывел их оттуда. Все – кто тысячу лет, кто семьсот, кто пятьсот – все ветхозаветные праведники и святые – все были в аду. Это, конечно, разные обители.

Поэтому, если и не ждет нас Царство Небесное, то обители в преисподней тоже есть разные. И у Бога ничто не пропадет: ни одно наше помышление в сердце, ни одно наше малейшее улучшение. Хотя не надо думать так, что это механически или автоматически… Святые отцы говорили: «От земли до неба часто бывает один вздох…», но этот вздох должен быть очень глубокий. Вот, действительно, не какое-то такое экзальтированное переживание, не это, не бурление чувств есть какое-то достижение и результат – на чувства можно воздействовать какойнибудь там аутогенной тренировкой – это все не имеет никакой ценности, а только реальная решимость на исправление, на покаяние.

Помоги нам в этом, Господи!

23 февраля 1997 года

 

^ На зачало о Марфе и Марии
(На Богородичные праздники)

Сегодня мы слышали всем нам знакомое евангельское зачало о Марфе и Марии. Этот отрывок из Евангелия от Луки читается в церквах уже сотни лет на все Богородичные праздники. А так как слово Евангелия неоскудеваемо, каждое новое поколение христиан на протяжении всей своей жизни черпает оттуда все новые и новые сокровища Божией премудрости.

Пришел Господь в некое селение, где жили две сестры, Марфа и Мария. Зайдя к ним в дом, Он, по Своему обычаю, стал проповедовать Евангелие Царствия Божия. Марфа скорее бросилась хлопотать о приеме дорогих гостей, «заботилась о большом угощении», а Мария села у ног Учителя и, забыв о своих обязанностях хозяйки, стала внимательно слушать. Марфа, естественно, возмутилась, и ее раздражение распространилось и на Самого Иисуса Христа: «Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? cкажи ей, чтобы помогла мне». Что, дескать, она тут расселась, не видит разве, что гости пришли, что надо и воды подать, и еду приготовить, да и постели застелить? Господь же «сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно».

И хотя эти женщины жили почти за две тысячи лет до нас, их душевные проявления свойственны и нам. В каждом из нас есть и Марфа, и Мария. Марфа – наша многопопечительность о материальном плане бытия, а Мария – это стремление нашей по природе своей христианской души припасть к стопам Спасителя и слушать Его слова. И вот здесь часто происходит разлад. К сожалению, Марфа пытается каким-то образом подавить Марию. Как часто наши заботы, суета отодвигают на задний план, теснят молитву, духовное чтение, помощь ближним. Мы все устраиваем, покупаем, лечимся, копим… Так много дел, что и лоб вроде некогда перекрестить.

Подумать, какие страшные слова: «некогда помолиться». Ведь время, которое человек провел вне молитвы, назидания Священным Писанием или чтением духовных преданий, вне исполнения заповеди Христовой, безвозвратно потеряно. Это время человек не живет, ибо жизнь, с точки зрения христианской, есть общение с Богом, молитва в широком значении этого слова. И если человек не обращается к Богу, не предстоит Ему непрестанно, тогда его жизнь превращается в полную бессмыслицу, так как цель жизни – богообщение, а жизнь без цели пуста, как цветок без завязи – пустоцвет. Поэтому если человек теряет память о Боге хотя бы на секунду в течение дня, то эта секунда прожита зря.

Надо ли трудиться? Надо! Это повеление Господне. Нужно ли кормить семью, воспитывать детей? Непременно, ибо апостол говорит: «Кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного». Труд, наша земная жизнь, наши земные старания не есть что-то богопротивное. Что же противно Богу в высказывании Марфы, почему мы слышим в словах Спасителя хотя и ласковый, но все же укор? Потому что она пытается ущемить духовное стремление.

Но не случайно Марфа и Мария родные сестры. И без телесного труда никакой чисто духовной жизни быть не может. В этом нам дают пример все святые, которые были величайшими тружениками. Поэтому, если человек ленится содержать дом в чистоте, ленится отдавать силы воспитанию детей, ленится работать, эта лень так же вредна, как и лень к молитве, к чтению книг духовных, лень к совершению добрых дел.

Труд и молитва – две родные сестры, и у них не должно быть никаких конфликтов и противоречий. «Сие надлежит делать, и того не оставлять». Необходимо, чтобы Марфа и Мария в нашей душе жили как родные сестры, то есть весь наш обыденный труд надо стремиться превратить в духовное делание. «Едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию». Тогда молитва наша не прекратится, тогда и в домашних хлопотах мы будем Богу предстоять, а вся наша жизнь превратится в непрестанное богослужение. Мы будем Богу служить и мыслями, и словами, и делами – всей своей жизнью, каждым своим вздохом. И пока этого не произойдет, в нашей душе будет постоянный конфликт между Марфой и Марией.

Господь – Создатель красоты, гармонии. Прекрасна вселенная, изумительно красива Земля, каждый клочок ее, великолепны животные, птицы, насекомые. Прекрасен был человек до грехопадения, сотворенный как соработник Богу в создании красоты. Но человеку, отпавшему грехом от Бога, чтобы создать что-либо прекрасное, помимо таланта, данного Богом, нужно употребить очень много труда. Симфонию сочинить – труд, роман написать или картину – труд, дитя воспитать, дом построить, хлеб вырастить, ближнему помочь – все труд. Но самый большой труд – труд духовный по воссозданию с помощью Божией утраченной внутренней духовной красоты и гармонии.

В достижении этой гармонии и единства между Марфой и Марией, пребывающими в нашем сердце, и состоит правильное духовное устроение и подлинная христианская жизнь. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 1984 год

Метки 18 668 435
Оставить комментарий » 18 комментариев
  • Ольга, 17.08.2014

    Да благословит Господь и Бог наш отца Дмитрия за его проповеди и наше наставление. Думаю Божием промыслом он всегда так точен и правдив. Видит глубину сердец своих современников!!!!!!!!!!

    Ответить »
  • Галина, 20.11.2014

    Мне всегда очень по сердцу слушать отца Дмитрия,если честно , у меня скудное понимание о вере ,а именно он и помогает мне хоть как то понимать христианство.Спасибо ему ,что он есть.

    Ответить »
  • Мария, 17.02.2015

    читала книги о воспитании детей. многие начинала, но, обращаясь к конкретике, автор уходил от главного, от сути, от истины.

    спасибо, Батюшка, за наставление: «Вторник сырной седмицы. Память трех святителей»:

    Что самое главное должен вынести человек из своего детства? Вот мы учим детей многому: учим читать, писать и так далее. Это все очень важно, но есть вещь еще гораздо более важная – послушание. Послушание – это начальная христианская добродетель.

    Ответить »
  • Инна, 21.05.2015

    От всей души — низкий Вам поклон,батюшка,за Ваши проповеди,беседы,разъяснения.Дай Вам Бог многая и благая лета!!!

    Ответить »
  • Надежда, 22.05.2015

    Спасибо, Святой Отец за очень нужные всем нам наставления. Я в первый раз поняла, насколько я грешна и далека от Бога. Буду стараться измениться.Низкий Вам поклон.

    Ответить »
  • Елена, 16.06.2015

    Огромное спасибо отцу Дмитрию за проповеди, очень позновательно, а главное-понятно.С удовольствием читаю и делаю для себя выводы.Стало лучше видеть грехи и бороться с ними, а это очень важно для меня.И уже начинает получаться бороться с гневом и делать добрые дела! Огромное Вам спасибо! Дай вам Бог многие лета!

    Ответить »
  • Михаил, 14.10.2015

    Спасибо отец Димитрий! Нас одолевает голод, нам очень хочется насытиться пищей духовной, а прожевать её нет возможности. Зубы не выросли. А вы даёте нам шанс не остаться голодными. Вы «разжёвываете» эту пищу, а нам остаётся только положить её в рот и проглотить. Дай Бог и на это нам сил. Что бы хоть чуточку окрепнув и самим научиться вкушать. А вам сил смиренно и дальше помогать нам двигаться ко Господу.

    Ответить »
  • Анастасия, 05.03.2016

    Батюшка Дмитрий лечит всех нас словом!
    постороннии люди, когда слышат его речь, останавливаются, присаживаются и слушают. Это мною видено уже не первый раз!
    Я включаю что либо из блога Дмитрия Смирнова и слушаю, а те кто рядом бывают со мной в этот момент — прислушиваются. …
    Благодарю Бога за то, что он послал нам всем отца Дмитрия Смирнова
    ???

    Ответить »
    • Любовь, 28.09.2016

      Спасибо! И за аудио записи, которые можно слушать и во время дел, спасибо, здоровья Вам и Бога впереди

      Ответить »
  • Татьяна, 26.06.2016

    Скачивается почему-то только одна обложка///

    Ответить »
  • Алексей, 27.06.2016

    CпасиБО

    Ответить »
  • Антонина, 13.10.2016

    Батюшка , Дмитрий, огромное спасибо за Ваши проповеди.
    Каждое Ваше слово доходит до сердца.
    Здоровья Вам и долгих лет жизни.

    Ответить »
  • Иоанн, 20.11.2016

    Отец Дмитрий всегда актуален, а потому что говорит не он. Говорит Евангелие, святые отцы. А он нам это всё доносит. Помоги нам всем Господь. Многая лета о. Дмитрию.

    Ответить »
  • Филипп, 07.09.2017

    … от  проповеди четверга , день ап.НАФАНАИЛА я раздавлен  и шок и слёзы и шея не так горделиво держится на голове или голова на шее ? Господи как он верно , просто , доходчиво — отец СМИРНОВ разжевал суть духов злобы . СПАСИ нас ГОСПОДИ найди нас когда придёшь со царствием СВОИМ .

    Ответить »
  • Лариса, 13.10.2017

    Очень хорошо и написаны Ваши труды. Спасибо Батюшка.

    Ответить »
  • MIchai, 21.11.2017

    Слава Богу, что Вы с нашей Церковью, владыка, низкий поклон Вам за светлые проповеди, за приюты детей и многие другие добродетели, за пастырский подвиг! Многая Вам и благая лета! Михаил

    Ответить »
  • Виталий, 14.05.2018

    Спаси Господи! Отец Дмитрий.

    Ответить »
Добавить GravatarОставить комментарий

Имя: *

Email Адрес: *

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Разделы
Виньетка
nohome norefs Благовещение Пресвятой Богородицы Введение во храм Пресвятой Богородицы Великий пост Воздвижение Креста Господня Вознесение Господне Вход Господень в Иерусалим День Святого Духа Зачатие Пресвятой Богородицы Изнесение честных древ Креста Господня Крещение Господне Мариино стояние Начало индикта Новый год Обрезание Господне Пасха Покров Пресвятой Богородицы Положение честного пояса Пресвятой Богородицы Пособия по гомилетике Преображение Господне Пятидесятница Радоница Рождественский пост Рождество Иоанна Предтечи Рождество Пресвятой Богородицы Рождество Св. Иоанна Предтечи Рождество Христово Святые Славных и всехвальных первоверховных Апостолов Петра и Павла Собор новомучеников и исповедников Российских Сретение Господне Страстная седмица Усекновение главы Иоанна Предтечи Успение Божией Матери Успенский пост
Самое популярное (читателей)