Проповеди Патриарха Кирилла

Проповеди Патриарха Кирилла


Оглав­ле­ние

2010

Проповедь Патриарха Кирилла в Неделю святых отец

3 января, в Неделю перед Рож­де­ством Хри­сто­вым, свя­тых отец, и день памяти свя­ти­теля Мос­ков­ского Петра, всея Рос­сии чудо­творца, Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл совер­шил Боже­ствен­ную литур­гию в Пат­ри­ар­шем Успен­ском соборе Мос­ков­ского Кремля. После чте­ния Еван­ге­лия Пат­ри­арх Кирилл про­из­нес про­по­ведь, посвя­щен­ную духов­ному зна­че­нию вос­по­ми­на­е­мых сего­дня собы­тий свя­щен­ной истории.

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

Рож­де­ствен­ский пост, кото­рый под­хо­дит ныне к концу, обра­щает наше вни­ма­ние на духов­ный подвиг людей, жив­ших до Хри­ста Спа­си­теля. Боль­шин­ство празд­ни­ков, посвя­щен­ных вет­хо­за­вет­ным про­ро­кам, при­хо­дится на время Рож­де­ствен­ского поста. И бого­слу­же­ния в честь вет­хо­за­вет­ных про­ро­ков помо­гают нам понять смысл и зна­че­ние того слу­же­ния, кото­рое они совершали.

Два же послед­них вос­кре­се­нья перед Рож­де­ством Хри­сто­вым, име­ну­е­мых на языке цер­ков­ного Устава Неде­лей пра­о­тец и Неде­лей отец, посвя­щены всем вет­хо­за­вет­ным угод­ни­кам Божиим, кото­рые хра­нили обе­то­ва­ние о при­ше­ствии в мир Спа­си­теля. Они были верны этому обе­то­ва­нию, несмотря на тяже­лей­шие с духов­ной точки зре­ния обсто­я­тель­ства тогдаш­ней жизни.

Неболь­шой иудей­ский народ окру­жало море язы­че­ских стран и наро­дов. В этих стра­нах была мощ­ная язы­че­ская куль­тура, кото­рая пора­жает даже нас, людей XXI века. Вели­че­ствен­ные храмы в долине Нила, еги­пет­ские пира­миды как бы вобрали в себя всю мощь той язы­че­ской циви­ли­за­ции. Раз­ви­тые ремесла, сель­ское хозяй­ство, армия, наука, точ­ные науки, поз­во­ляв­шие стро­ить эти вели­че­ствен­ные соору­же­ния, — всё это являло огром­ную мощь. Что перед этой мощью были по боль­шей части незнат­ные, мало­из­вест­ные люди, жив­шие в Пале­стине, кото­рых назы­вали про­ро­ками? Что была их сила перед этой потря­са­ю­щей вооб­ра­же­ние людей силой язы­че­ской цивилизации?

В чем же оши­боч­ность и гре­хов­ность этой циви­ли­за­ции? В том, что в основе ее было покло­не­ние лож­ным богам. Люди в поис­ках Бога зашли в духов­ный тупик и обо­же­ствили то, что Богом не явля­ется. И поскольку это было лож­ное покло­не­ние лож­ным богам, то оно сопро­вож­да­лось и опас­ным, лож­ным, непра­виль­ным, небо­го­угод­ным обра­зом жизни. Люди жили по закону инстинкта, и все, что спо­соб­ство­вало рас­кре­по­ще­нию этого инстинкта, все, что спо­соб­ство­вало насла­жде­нию, и было в цен­тре вни­ма­ния тех древ­них людей, а все осталь­ное должно было обслу­жи­вать эту лож­ную, язы­че­скую жизнь.

Нельзя ска­зать, чтобы язы­че­ское окру­же­ние не вли­яло на тех, кто сохра­нял веру в еди­ного истин­ного Бога Творца. Мно­гие в изра­иль­ском народе, под вли­я­нием всей этой рос­коши и мощи окру­жав­шего их мира, пре­кло­няли свои колена пред лож­ными богами и, навер­ное, руко­вод­ство­ва­лись при этом очень про­стым прин­ци­пом: «Мы что, хуже дру­гих? Посмот­рите, как они хорошо живут, какие у них мощ­ные госу­дар­ства, какая у них армия, как они хорошо пита­ются, какие у них кра­си­вые храмы и жилища!»

Мно­гие иску­ша­лись, видя перед собой силу язы­че­ского мира. Но были и те, кто не под­да­вался иску­ше­ниям, — их-то и назы­вали про­ро­ками. Они шли как бы напе­ре­кор тече­нию, оста­ва­ясь внут­ренне сво­бод­ными и под­чи­нен­ными только Богу. И Бог в ответ на этот подвиг муже­ствен­ного хра­не­ния веры даро­вал тем людям бла­го­дать Свя­того Духа. Свя­той Дух, как испо­ве­дуем мы в Сим­воле веры, гово­рил через про­ро­ков, и потому слова их несли Боже­ствен­ную муд­рость и силу, помо­гали народу сохра­нять истин­ную веру, а когда народ отсту­пал, то гроз­ное обли­че­ние про­ро­ков помо­гало сохра­нить веру.

Зна­че­ние Рож­де­ства Спа­си­теля в том, что Он дал воз­мож­ность иметь дар Свя­того Духа не только отдель­ным вели­ким и силь­ным духом людям, но каж­дому чело­веку, потому что через рож­де­ние и жизнь Спа­си­теля, через Его стра­да­ния, Крест и Вос­кре­се­ние нам нис­по­сы­ла­ется бла­го­дать Свя­того Духа. И каж­дый, кто желает обре­сти эту бла­го­дать — ту самую, кото­рая вдох­нов­ляла про­ро­ков, — дол­жен лишь иметь веру в сердце и кре­ститься во имя Отца и Сына и Свя­того Духа. И то, что имели избран­ные, полу­чаем мы все. В каж­дом есть Дух Свя­той, по слову апо­стола, и этот Дух спо­со­бен и нас вра­зум­лять, и нас делать сильными.

Иску­ше­ния древ­него мира по-преж­нему оста­ются иску­ше­ни­ями рода чело­ве­че­ского. Мы видим, как постро­ен­ная неко­гда на хри­сти­ан­ской основе евро­пей­ская циви­ли­за­ция посте­пенно пре­вра­ща­ется в циви­ли­за­цию язы­че­скую, из кото­рой изго­ня­ется покло­не­ние истин­ному Богу, а на место Бога воз­во­дится культ чело­века, культ потреб­ле­ния. Жизнь по закону инстинкта ста­но­вится цен­но­стью, кото­рую эта циви­ли­за­ция про­по­ве­дует. И опять, как в глу­бо­кой древ­но­сти, на сто­роне этой циви­ли­за­ции — сила, кото­рая пора­жает вооб­ра­же­ние; богат­ство, кото­рое засти­лает глаза. И, навер­ное, мно­гим хочется ска­зать: «Но ведь там так пре­красно, там такая сила, такое богат­ство, такие насла­жде­ния! Я что, хуже всех? И я хочу жить так».

Как было трудно древним про­ро­кам, вет­хо­за­вет­ным пра­от­цам и отцам, про­ти­во­сто­ять иску­ше­ниям! Они были в оди­но­че­стве и один на один боро­лись с окру­жав­шей их язы­че­ской реаль­но­стью. Но мы сего­дня не один на один про­ти­во­стоим язы­че­скому миру. Мы, все вме­сте — Цер­ковь Божия, в кото­рой живет и дей­ствует Свя­той Дух. Укреп­ля­е­мые Таин­ством, мы про­све­щаем свой ум, зака­ляем свою волю, воз­вы­шаем свои чув­ства. У нас есть та сила, кото­рой не было даже у про­ро­ков, — это сила общей веры и молитвы, это сила, кото­рая дару­ется через сопри­част­ность к Таин­ству Церкви.

Но как часто не хва­тает нам и этих сил, и нередко мы ока­зы­ва­емся бук­вально раз­дав­лены, раз­ру­шены этими внеш­ними обсто­я­тель­ствами язы­че­ской жизни. Память о вет­хо­за­вет­ных свя­тых и дается нам в пред­две­рии празд­ника Рож­де­ства Хри­стова, чтобы в пол­ной мере оце­нить все то, что Бог во Хри­сте при­нес людям, чтобы в пол­ной мере почув­ство­вать и осо­знать, каким вели­ким Боже­ствен­ным сокро­ви­щем мы обла­даем. Эти дни даны нам также для того, чтобы укре­пить свою веру, осо­знать сует­ность и гре­хов­ность язы­че­ского мира и делать все, чтобы наша наци­о­наль­ная жизнь все­гда пита­лась от своих хри­сти­ан­ских исто­ков, чтобы народ наш чер­пал из этих источ­ни­ков бла­го­дат­ную силу, дей­ствием кото­рой наша куль­тура ста­но­вится носи­те­лем высо­чай­ших духов­ных ценностей.

Апо­стол учит нас, что наша брань не про­тив крови и плоти (Ефес. 6:12). Да, дей­стви­тельно, хри­сти­а­нин не борется с людьми, но хри­сти­а­нин при­зван бороться с гре­хом. И да помо­жет нам Гос­подь, ради нашего спа­се­ния родив­шийся в Виф­ле­еме, обре­тать победу над всеми теми силами, кото­рые как в древ­но­сти, так и ныне борются с верой. От нашей победы, от победы рода чело­ве­че­ского над этими сти­хи­ями мира сего зави­сит суще­ство­ва­ние рода чело­ве­че­ского. Именно поэтому вопрос о вере, о при­ня­тии Хри­ста в сердце есть не вто­ро­сте­пен­ный вопрос нашей жизни, но самый фун­да­мен­таль­ный, от реше­ния кото­рого зави­сит не только наш лич­ный облик, но облик всего рода чело­ве­че­ского. Аминь.

Проповедь Патриарха Кирилла в Неделю по Рождестве Христовом в Успенском соборе Свято-Троицкой Сергиевой Лавры

10 января, в Неделю по Рож­де­стве Хри­сто­вом, Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл совер­шил Боже­ствен­ную литур­гию в Успен­ском соборе Свято-Тро­иц­кой Сер­ги­е­вой лавры. После чте­ния Еван­ге­лия Пред­сто­я­тель Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви обра­тился к веру­ю­щим с проповедью.

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

Сего­дняш­ний день на языке цер­ков­ного Устава назы­ва­ется Неде­лей по Рож­де­стве Хри­сто­вом. Это пер­вое вос­кре­се­нье после Рож­де­ства Спа­си­теля посвя­щено вос­по­ми­на­нию о тра­ги­че­ском собы­тии, кото­рое после­до­вало вскоре после при­ше­ствия в мир Спа­си­теля. Из Еван­ге­лия от Мат­фея известно, что царь Ирод, напу­ган­ный вестью о рож­де­нии Мла­денца, кото­рая при­не­сена была ему восточ­ными муд­ре­цами — волх­вами, решил убить в Виф­ле­еме всех мла­ден­цев муж­ского пола младше двух лет отроду. Невин­ные мла­денцы были избиты, но среди них не ока­за­лось рож­ден­ного Спа­си­теля, потому что Ангел Гос­по­день, явив­шись во сне Иосифу, пове­лел ему вме­сте с Марией, взяв Отроча, бежать в Еги­пет. И, как известно, Свя­тое Семей­ство про­было в Египте до тех пор, пока не умер Ирод, и только затем вер­ну­лось в Пале­стину (см. Мф. 2).

Как это уди­ви­тельно: в момент рож­де­ния Ангелы Божии бла­го­вест­вуют пас­ту­хам, а через них всему миру о том, что яви­лась слава Божия, и на земле мир, и в чело­ве­ках бла­го­во­ле­ние (см. Лк. 2:14), то есть в очах Божиих люди обрели бла­го­во­ле­ние и им дару­ется мир через рож­де­ние Сына Божия. И тут же, в ответ на эту бла­гую весть, сле­дует изби­е­ние мла­ден­цев — только ради того, чтобы весть, кото­рую дол­жен был про­из­не­сти и пере­дать миру Хри­стос, не была услы­шана. Стра­да­ния, скорбь — это то, с чем столк­ну­лась семья Спа­си­теля, Его Пре­чи­стая Матерь, Обруч­ник Иосиф; и, конечно, Сам Гос­подь, будучи мла­ден­цем, пре­тер­пел невзгоды этого дол­гого путе­ше­ствия в Египет.

Явле­ние анге­лов, покло­не­ние волх­вов, явле­ние звезды — каза­лось бы, род чело­ве­че­ский, кото­рый ожи­дал Спа­си­теля, дол­жен был в этих зна­ках уви­деть при­ше­ствие в мир Сына Божия и покло­ниться Ему, подобно тому, как покло­ни­лись волхвы с востока; при­нять Спа­си­теля, а затем, слу­шая Его слово, идти за Ним. Но ничего подоб­ного не про­ис­хо­дит: лежав­ший во зле мир про­дол­жает во зле лежать (см. 1 Ин. 5:19). И мы знаем, что не только пер­вые годы жизни Спа­си­теля были омра­чены гоне­ни­ями, но и вся после­ду­ю­щая Его жизнь — осо­бенно тогда, когда Он вышел на Свое обще­ствен­ное слу­же­ние, когда стал гово­рить то, что дол­жен был ска­зать. Встреч­ная волна злобы и зави­сти обру­ши­лась на Спа­си­теля, и мы знаем, что жизнь Его завер­ши­лась муче­ни­че­ски. Силой Боже­ствен­ной Он вос­крес, но это было уже не от чело­ве­ков, но от Бога; а люди сде­лали все для того, чтобы умерт­вить сво­его Спасителя.

Мы стал­ки­ва­емся и сего­дня с про­яв­ле­ни­ями без­бо­жия, нередко воин­ству­ю­щего без­бо­жия; и наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ные уси­лия, направ­лен­ные на то, чтобы весть, при­не­сен­ная Бого­че­ло­ве­ком, не была усво­ена людьми, сво­дятся к тому, чтобы ска­зать: «да, дей­стви­тельно, был такой чело­век Иисус; учил, как и мно­гие дру­гие учили, ничего осо­бен­ного Он не ска­зал, и дру­гие гово­рили нечто похо­жее, да и сей­час гово­рят». А потому, мол, ска­зан­ное Спа­си­те­лем есть лишь одна из точек зре­ния, одно из чело­ве­че­ских муд­ро­ва­ний, рядом с ним можно поста­вить мно­же­ство дру­гих, а чело­век сво­бо­ден и может выби­рать то, что ему нравится.

Наш лука­вый век, обра­ща­ясь будто бы к чело­ве­че­ской сво­боде и пред­ла­гая чело­веку быть сво­бод­ным, одно­вре­менно пред­ла­гает ему, под видом этой сво­боды, отка­заться от Боже­ствен­ной истины. А почему мы, соб­ственно говоря, знаем, что это истина — осо­бая? Почему мы уве­рены в том, что это не чело­ве­че­ское муд­ро­ва­ние? Именно сего­дня в посла­нии Гала­там апо­стол Павел отве­чает нам на этот вопрос. Он гово­рит: «Я бла­го­вест­во­вал Еван­ге­лие не от чело­ве­ков — я при­нял его и научился не от чело­века, но через откро­ве­ние Иисуса Хри­ста» (см. Гал. 1:11–12). Ведь Павел стал хри­сти­а­ни­ном уже после смерти и Вос­кре­се­ния Спа­си­теля; поэтому источ­ник его зна­ний — это не обыч­ный источ­ник, это под­линно откро­ве­ние свыше. Идя в Дамаск, чтобы гнать Цер­ковь Божию, он уви­дел Хри­ста Вос­крес­шего, при­нял Его слово и из гони­теля пре­вра­тился в апо­стола, кото­рый сло­вом своим жег сердца и умы людей и про­шел тем же путем, каким про­шел его Учи­тель, завер­шив муче­ни­че­ски свою жизнь.

Апо­стол Павел явля­ется уди­ви­тельно силь­ным и про­ник­но­вен­ным сви­де­те­лем о том, что слово Иисуса Хри­ста есть не чело­ве­че­ское слово, но Боже­ствен­ное откро­ве­ние; и потому каж­дому, кто сего­дня пыта­ется сме­шать это Боже­ствен­ное слово с чело­ве­че­скими муд­ро­ва­ни­ями, а через это под­верг­нуть сомне­нию свя­тость и непре­лож­ность этого слова, мы вме­сте с апо­сто­лом можем ска­зать, что при­няли его и научи­лись не от чело­века, но через откро­ве­ние Иисуса Хри­ста. В самом деле, разве источ­ни­ком нашего зна­ния о Спа­си­теле не явля­ется Боже­ствен­ное откро­ве­ние? Кто-то может ска­зать: «нет, это тек­сты, напи­сан­ные в древ­но­сти; вы их чита­ете и оттуда полу­ча­ете зна­ния, и тек­сты эти ничем не отли­ча­ются от дру­гих тек­стов — еги­пет­ских, вави­лон­ских, индий­ских». Мы можем отве­тить всем, кто ста­вит под сомне­ние уни­каль­ность слова Спа­си­теля, — мы можем отве­тить им опы­том жизни Церкви, в том числе опы­том нашей Церкви. Мы как никто дру­гой столк­ну­лись с силами, кото­рые поста­вили своей целью пол­но­стью иско­ре­нить слово Божие из сер­дец и умов людей. На иско­ре­не­ние этого слова была бро­шена огром­ная чело­ве­че­ская сила — такая сила, кото­рой не было за всю исто­рию рода чело­ве­че­ского. Ника­кие язы­че­ские импе­рии не про­ти­ви­лись слову Спа­си­теля так, как та сила, что дей­ство­вала в нашей стране; и наши муче­ники, кото­рые оста­лись верны этому слову, по коли­че­ству сво­ему пре­вос­хо­дят всех осталь­ных муче­ни­ков. Может быть, самое ясное и силь­ное сви­де­тель­ство того, что мы научены откро­ве­нием Иисуса Хри­ста, заклю­ча­ется в том, что даже эта чело­ве­че­ская сила ока­за­лась бес­силь­ной перед сло­вом Божиим. Те древ­ние тек­сты, с кото­рыми ино­гда срав­ни­вают слово Божие, прак­ти­че­ски исчезли. Вся язы­че­ская муд­рость вели­ких госу­дарств и мощ­ных импе­рий испа­ри­лась, она оста­лась только на стра­ни­цах учеб­ни­ков, она никого более не вол­нует. А слово, при­не­сен­ное Родив­шимся в Виф­ле­еме, не про­сто вол­нует, а меняет чело­ве­че­скую жизнь. И сила этого слова в том, что источ­ни­ком его явля­ется Бог.

Но есть и еще одна сила, кото­рая делает это слово непо­бе­ди­мым. Все, что ска­зал Гос­подь наш Иисус Хри­стос, с лег­ко­стью ложится на наши сердца, потому что пол­но­стью соот­вет­ствует внут­рен­нему пред­рас­по­ло­же­нию чело­века. Ибо Бог, в соот­вет­ствии с этой Боже­ствен­ной, про­воз­гла­шен­ной Спа­си­те­лем исти­ной, и создал чело­века, чтобы вло­жить в его при­роду тот нрав­ствен­ный строй, ту пред­рас­по­ло­жен­ность к вос­при­я­тию истины, кото­рая и откли­ка­ется согла­сием нашего ума и сердца, когда мы слы­шим это слово.

Но есть и еще нечто более важ­ное. Для того чтобы убе­диться в Боже­ствен­ной силе слова Спа­си­теля, нужно попро­бо­вать жить в соот­вет­ствии с этим сло­вом. И тогда мы начи­наем обре­тать внут­рен­ний духов­ный опыт такой прон­зи­тель­ной силы, кото­рый пре­одо­ле­вает любую чело­ве­че­скую силу. Ино­гда людям кажется, что так трудно пойти за Хри­стом, так трудно слу­шать и испол­нять Его слово, но это кажу­ща­яся труд­ность: «Иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:30). И если мы вос­при­ни­маем весть, при­не­сен­ную Спа­си­те­лем, если мы сла­гаем в сердце своем Еван­гель­ские слова, то обре­таем лег­кое и спа­си­тель­ное бремя, начи­наем жить по замыслу Божи­ему, начи­наем жить так, как Бог велел нам жить. И тогда в радо­сти этого бытия, небо­по­доб­ного бытия, исче­зают наши скорби, наши сла­бо­сти, наши грехи, и мы обре­таем спо­соб­ность пере­не­сти этот внут­рен­ний рай­ский мир в веч­ность, для того чтобы там пре­бы­вать в обще­нии с Богом. Если мы откли­ка­емся на слово Божие, кото­рое явля­ется не сло­вом чело­ве­че­ским, не про­яв­ле­нием чело­ве­че­ских зна­ний, но Боже­ствен­ным откро­ве­нием, мы откры­ваем себе дорогу не только в жизнь веч­ную с Богом, но и в пре­де­лах этой зем­ной жизни обре­таем спо­соб­ность иметь в сердце своем Божие Царство.

Пусть радост­ное пере­жи­ва­ние Рож­де­ства Хри­стова всем нам помо­жет укре­питься в вере и радост­ном сле­до­ва­нии всему тому, что Бог во Хри­сте даро­вал роду чело­ве­че­скому. Аминь.

Проповедь Патриарха Кирилла в праздник Святого Богоявления

19 января 2010 года, в празд­ник Кре­ще­ния Гос­пода Бога и Спаса нашего Иисуса Хри­ста, в Бого­яв­лен­ском кафед­раль­ном соборе в Ело­хове Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл совер­шил Боже­ствен­ную литур­гию и чин вели­кого освя­ще­ния воды. После чте­ния Еван­ге­лия Пред­сто­я­тель Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви обра­тился к моля­щимся с про­по­ве­дью о празд­нике Свя­того Богоявления.

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

Сего­дня вели­кий празд­ник Бого­яв­ле­ния Гос­подня. Мы вспо­ми­наем Кре­ще­ние Спа­си­теля в водах Иор­дана и явле­ние Свя­той Тро­ицы, потому и празд­ник назы­ва­ется Богоявлением.

Но есть еще одна при­чина, почему мы назы­ваем этот празд­ник Бого­яв­ле­нием — потому, что во Хри­сте Иисусе, родив­шемся в Виф­ле­еме, мы имеем осо­бое откро­ве­ние Бога о Самом Себе. Об этом заме­ча­тельно ска­зал апо­стол Павел, помо­гая нам понять смысл вопло­ще­ния Сына Божи­его, — он гово­рит о том, что во Хри­сте яви­лась пол­нота Боже­ства телесно (см. Кол. 2:9).

Непо­сти­жи­мый Бог ─ Тво­рец все­лен­ной. Доста­точно взгля­нуть на звезд­ное небо, чтобы ум бук­вально оце­пе­нел от вели­чия миро­зда­ния. И куда бы ни напра­вили мы наш взор ─ на небо или на землю, на тра­винку или на чело­века ─ везде без­гра­нич­ная и непо­сти­жи­мая Боже­ствен­ная мудрость.

Но людям все­гда хоте­лось знать, что есть Бог, им все­гда хоте­лось обре­сти Того, Кто создал мир и чело­века, и потому почти вся исто­рия мира ─ это исто­рия поис­ков Бога. Мы знаем, как в древ­но­сти люди, желая пред­ста­вить себе Бога вели­кого, создав­шего мир, фан­та­зи­ро­вали, созда­вая неких идо­лов, ино­гда вели­че­ствен­ных, огром­ных, сде­лан­ных из золота и серебра. Людям каза­лось, что нужно сде­лать нечто зна­чи­тель­ное, пре­крас­ное, чтобы хоть как-то отоб­ра­зить их пони­ма­ние Бога. И мы знаем, что все это было тщет­ным, сует­ным, лож­ным и даже греховным.

Бог являлся осо­бым обра­зом в исто­рии рода чело­ве­че­ского. Он гово­рил с Ада­мом, Он был бли­зок к пер­вым людям, Он не остав­лял Своим про­мыс­лом чело­века и тво­ре­ние. Мы знаем, что Бог особо явился Авра­аму в виде трех стран­ни­ков. Бог явился Иакову, всту­пив с ним в борьбу, пока­зы­вая ему силу Свою. Бог явился Мои­сею в несго­ра­е­мой купине. Но все эти явле­ния Бога в древ­но­сти лишь отча­сти помо­гали чело­веку понять, что есть Бог. Для того чтобы люди знали Бога настолько, насколько поз­во­ляет их при­род­ная сила, Бог во Иисусе Хри­сте, вопло­щен­ном Сыне Своем, откры­вает пол­ноту Своей Боже­ствен­ной природы.

И теперь мы не можем ска­зать, что не знаем Бога. Конечно, наши зна­ния без­гра­нично слабы, наши зна­ния без­гра­нично недо­ста­точны перед без­гра­нич­ным могу­ще­ством Бога. Но, тем не менее, эти зна­ния дают нам воз­мож­ность осу­ще­ствить нечто очень важ­ное в нашей жизни, потому что Сын Божий при­шел в мир и гово­рил нам, а зна­чит, мы можем ска­зать, что знаем мысли Бога — по край­ней мере, Его мысли о чело­веке. Мы знаем и волю Божию, ибо слово Божие откры­вает нам эту волю через Его запо­веди, Его законы. И мы знаем, что воля Божия рас­по­ло­жена только к добру, это и есть добро.

Но через вопло­ще­ние Сына Божия нам откры­ва­ется еще нечто осо­бен­ное — непо­сти­жи­мое, но реаль­ное. Через вопло­ще­ние мы познаем силу Божию, Боже­ствен­ную энер­гию, кото­рую мы име­нуем бла­го­да­тью. Богу было угодно, чтобы через вопло­ще­ние Его Сына чело­век мог не только вос­при­нять Бога умом, серд­цем и волей, но чтобы он мог соеди­ниться с Богом, при­об­щиться Боже­ствен­ной силе. Именно сего­дня мы осо­бым обра­зом про­слав­ляем эту Боже­ствен­ную силу, Боже­ствен­ную бла­го­дать, кото­рую Бог во Хри­сте даро­вал всему роду чело­ве­че­скому. Через подвиг Спа­си­теля, через Его смерть и Вос­кре­се­ние, через Его снис­хож­де­ние к роду чело­ве­че­скому, со всеми гре­хами, поро­ками и стра­да­ни­ями этого рода, явлена нам Боже­ствен­ная бла­го­дать как вели­кий дар Бога. Это та сила, кото­рая спо­собна пре­одо­ле­вать любое гре­хов­ное рас­по­ло­же­ние нашей души, любые злые дей­ствия, любое наше несо­вер­шен­ство и любую нашу болезнь — как душев­ную, так и телесную.

Почему же мы именно сего­дня осо­бым обра­зом про­слав­ляем этот Божий дар? Потому, что по древ­ней­шей тра­ди­ции, вос­хо­дя­щей к пер­вым годам суще­ство­ва­ния Церкви Божией, освя­ща­ется вода при­зы­ва­нием Свя­той Тро­ицы, при­зы­ва­нием Гос­пода. И вода, не меняя сво­его есте­ства, напол­ня­ется Боже­ствен­ной энер­гией, Боже­ствен­ной силой, и этот див­ный акт сооб­щает нам уве­рен­ность в том, что Бог бла­го­да­тью Своею может пре­бы­вать со всеми нами, со всем Своим творением.

В день Бого­яв­ле­ния Гос­подня, как и в день Рож­де­ства Хри­стова и на Пасху, в древ­ней Церкви все­гда кре­стили огла­шен­ных. Огла­шен­ные ─ это те, кто гото­вился к при­ня­тию Кре­ще­ния, кто про­хо­дил осо­бое нази­да­ние, пре­по­да­ва­е­мое епи­ско­пом или пре­сви­те­рами, кто гото­вил себя умственно и духовно к при­ня­тию вели­кого Таин­ства. Поэтому в бого­слу­же­ниях в дни Пасхи, Рож­де­ства и Кре­ще­ния при­сут­ствует напо­ми­на­ние о кре­ще­нии огла­шен­ных, кото­рое про­ис­хо­дило в эти дни. Мы поем див­ный гимн: «Елицы во Хри­ста кре­сти­стеся, во Хри­ста обле­ко­стеся» ─ тот же гимн, кото­рый поется и во время совер­ше­ния Таин­ства Крещения.

Это уди­ви­тель­ные слова: все, кто во Хри­ста кре­стился, во Хри­ста облек­лись (см. Гал. 3:27). С одной сто­роны, это молитва, вели­кая просьба к Богу, чтобы каж­дому кре­ще­ному чело­веку была даро­вана сила облечься во Хри­ста, то есть при­нять то, чему мы научены; при­нять мысли Бога о нас, Его волю, Его энер­гию, Его силу, Его бла­го­дать. Мы про­сим Гос­пода, но, с дру­гой сто­роны, эти слова выра­жают некое утвер­жде­ние: те, кто во Хри­ста кре­стился, во Хри­ста облек­лись. Эти слова зву­чат и как при­зыв ко всем нам, кре­ще­ным людям, и как укор всем нам, потому что каж­дый может спро­сить себя: «Я был кре­щен — либо в дет­стве, сво­ими роди­те­лями, либо в созна­тель­ном воз­расте, — а облекся ли я во Хри­ста? При­нял ли я Его мысли, Его волю, Его чув­ства? Откры­ваю ли я свое сердце для при­ня­тия Его благодати?»

Сего­дня вели­кий день. Он напо­ми­нает всем нам о Таин­стве нашего соб­ствен­ного Кре­ще­ния, при­зы­вая каж­дого из нас при­нять это Таин­ство не как некий обы­чай, или, как гово­рят люди незна­ю­щие, обряд, а как вели­кую тайну нашего спа­се­ния, и вме­сте с Кре­ще­нием облечься во Хри­ста. Это обле­че­ние не про­ис­хо­дит мгно­венно — так, чтобы чело­век вышел из вод Кре­ще­ния и сразу облекся во Хри­ста. Обле­че­ние во Хри­ста, в спа­си­тель­ные ризы есть дело всей жизни, оно все­гда сопро­вож­да­ется борь­бой, напря­же­нием сил, потому что обле­че­ние во Хри­ста тре­бует пре­одо­ле­ния мно­гих иску­ше­ний, соблаз­нов и обма­нов, всего того, что часто отры­вает чело­века от Бога. Это есть некое зада­ние на всю чело­ве­че­скую жизнь, и до самого послед­него дыха­ния каж­дый из нас дол­жен повто­рять эти див­ные слова: «Я во Хри­ста кре­стился, я во Хри­ста облекаюсь».

Тогда вера наша будет живой и дей­ствен­ной. Тогда люди будут тво­рить добро не по при­нуж­де­нию, не по ука­за­нию, а по веле­нию сердца, потому что тво­рить добро по ука­за­нию невоз­можно — тогда тво­ре­ние добра пре­вра­ща­ется в некое совер­ше­ние долга. Мы можем жить пол­ной хри­сти­ан­ской жиз­нью лишь тогда, когда есте­ственно, без при­нуж­де­ния, по стрем­ле­нию и жела­нию сво­его сердца тво­рим то, чему научены Господом.

Пусть же празд­ник Бого­яв­ле­ния обно­вит в нас силы сохра­нять вер­ность Спа­си­телю, с Кото­рым мы соеди­ни­лись, Кото­рого мы при­няли в сердце через Таин­ство Кре­ще­ния и Кото­рому мы должны быть верны до скон­ча­ния своей жизни. Аминь.

Проповедь Патриарха Кирилла в день памяти святителя Филиппа, митрополита Московского. Седмица 32‑я по Пятидесятнице.

22 января, в день попраздн­ства Бого­яв­ле­ния и памяти свя­ти­теля Филиппа, мит­ро­по­лита Мос­ков­ского и всея Рос­сии, чудо­творца, Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл совер­шил Боже­ствен­ную литур­гию в Пат­ри­ар­шем Успен­ском соборе Мос­ков­ского Кремля. После чте­ния Еван­ге­лия Пред­сто­я­тель Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви про­из­нес про­по­ведь, посвя­щен­ную духов­ному подвигу свя­ти­теля Филиппа.

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

Сего­дня мы празд­нуем память свя­ти­теля Филиппа, мит­ро­по­лита Мос­ков­ского. Его мощи нахо­дятся в этом свя­том соборе, у пра­вого кли­роса. Память о свя­ти­теле бережно сохра­ня­ется не только в Москве, где он слу­жил, но и по всей Руси. Эта память, в первую оче­редь, свя­зана с обсто­я­тель­ствами его смерти. Свя­ти­тель Филипп был умерщ­влен по при­казу царя Ивана Гроз­ного. Царю пока­за­лось, что мит­ро­по­лит участ­вует в некоем заго­воре про­тив него, что он может воз­гла­вить оппо­зи­цию, что он может под­нять людей на борьбу с ним. Это впе­чат­ле­ние усу­гу­би­лось после того, как свя­ти­тель Филипп отка­зался пре­по­дать царю свое бла­го­сло­ве­ние, уко­ряя его за мно­гие жертвы, кото­рые тот при­но­сил, укреп­ляя свою еди­но­лич­ную власть.

Исто­рия эта хорошо известна: в день Бла­го­ве­ще­ния в том самом соборе, где мы с вами нахо­димся, к свя­ти­телю подо­шел царь и попро­сил у него бла­го­сло­ве­ния. Но мит­ро­по­лит бла­го­сло­ве­ния не дал. Это было мол­ча­ли­вое, но очень ясное выра­же­ние осуж­де­ния Цер­ко­вью всего того, что совер­шал царь непра­вед­ного. Ибо лич­ность Ивана Гроз­ного весьма про­ти­во­ре­чива — наравне с делами гре­хов­ными он совер­шал и много полез­ного для Оте­че­ства и Церкви. Но не за доб­рое мит­ро­по­лит отка­зал в бла­го­сло­ве­нии царю, а за злое.

Дальше собы­тия раз­ви­ва­лись стре­ми­тельно. Царь соби­рает собор, и собор епи­ско­пов — не царь, а собор епи­ско­пов! — осуж­дает мит­ро­по­лита Филиппа и лишает его сана. С него сни­ма­ются архи­ерей­ские одежды, он зато­ча­ется в Отрочь мона­стырь в Твери и живет там как госу­дар­ствен­ный пре­ступ­ник, под неусып­ной стражей.

Но даже в зато­че­нии мит­ро­по­лит Филипп, кото­рый поль­зо­вался огром­ным авто­ри­те­том среди веру­ю­щего народа и духо­вен­ства, пред­став­лял, по мне­нию Гроз­ного, некую опас­ность. И тогда царь дает ука­за­ние Малюте Ску­ра­тову убить мит­ро­по­лита, что тот и совершает.

Эта страш­ная исто­рия помо­гает нам очень мно­гое понять — в первую оче­редь, то, каким должно быть отно­ше­ние Церкви к внеш­нему миру, в том числе к вла­сти. Цер­ковь при­звана хра­нить Божию правду и ее про­воз­гла­шать. Не дело Церкви делить свет­скую власть, участ­во­вать в поли­ти­че­ской борьбе; не ее дело направ­лять гнев народ­ных масс в ту или иную сто­рону. Дело Церкви ─ про­воз­гла­шать Божию правду. Мы почи­таем свя­ти­теля Филиппа именно за то, что он эту правду про­воз­гла­сил. Если бы свя­ти­тель поз­во­лил вовлечь себя в борьбу бояр про­тив царя, если бы он воз­гла­вил некое поли­ти­че­ское сопро­тив­ле­ние, то сего­дня мы не поми­нали бы его имени. При­мер свя­ти­теля учит, что Цер­ковь должна пола­гать в основу оце­нок, кото­рые она про­сти­рает на внеш­ний мир: един­ствен­ным мери­лом должна быть правда Божия, и ничто дру­гое. Ника­кие поли­ти­че­ские уче­ния, ника­кие ново­мод­ные, пре­хо­дя­щие чело­ве­че­ские муд­ро­ва­ния, ника­кие сооб­ра­же­ния поли­ти­че­ской целе­со­об­раз­но­сти — ничто не должно и не может подви­гать Цер­ковь к тому, чтобы на основе этих чело­ве­че­ских пред­став­ле­ний судить о мире, о чело­веке, о вла­сти, об окру­жа­ю­щем обще­стве. Цер­ковь вообще не при­звана выно­сить суд. Она пре­дает людей суду Божи­ему: «Не судите, да не судимы будете». Цер­ковь не судит: Цер­ковь при­звана со сми­ре­нием оце­ни­вать все, что про­ис­хо­дит в мире, на основе Божией правды.

И еще чему-то очень важ­ному учит нас сего­дняш­ний день. Не только тому, чтобы Цер­ковь все­гда исполь­зо­вала лишь одно мерило для оценки про­ис­хо­дя­щего, но еще и тому, как должна быть орга­ни­зо­вана цер­ков­ная жизнь, чтобы нико­гда и ни при каких обсто­я­тель­ствах Цер­ковь не раз­де­ля­лась. Ведь если бы созван­ные на тот самый нече­сти­вый собор архи­ереи ска­зали со сми­ре­нием царю: «Прав наш мит­ро­по­лит» и «Мы вме­сте с ним», конечно, никто не гаран­ти­ро­вал бы тогда их избав­ле­ние от насиль­ствен­ной смерти или от зато­че­ния, но зато какая сила была бы явлена в этом еди­но­мыс­лии всего епи­ско­пата! Но этого не произошло…

Мы уже не знаем даже имен тех, кто при­го­ва­ри­вал мит­ро­по­лита к низ­вер­же­нию, но мы пом­ним его свя­тое имя. И мы должны почерп­нуть из этой исто­рии твер­дое убеж­де­ние, что только в един­стве Цер­ковь спо­собна вли­ять на окру­жа­ю­щий мир, рас­про­стра­няя на него свое нрав­ствен­ное воз­дей­ствие. Именно поэтому бук­вально с самого начала хри­сти­ан­ской исто­рии враг рода чело­ве­че­ского стре­мился раз­де­лить Цер­ковь. Уже в апо­столь­ское время появ­ля­ются ереси, а затем раз­лич­ного рода рас­колы, и прак­ти­че­ски вся исто­рия Церкви — это исто­рия борьбы за свое един­ство. Для чего же нужно это един­ство? Для того, чтобы сви­де­тель­ство было ярким, силь­ным и убе­ди­тель­ным, чтобы никто нико­гда не мог ска­зать: «Зачем вы гово­рите нам все это? Сами на себя посмот­рите — ведь вы разделены».

Врагу рода чело­ве­че­ского уда­лось раз­де­лить миро­вое хри­сти­ан­ство. Трудно ска­зать, как раз­ви­ва­лась бы исто­рия, если бы не про­изо­шло раз­де­ле­ние хри­стиан на восточ­ных и запад­ных. Навер­ное, тече­ние исто­рии было бы совер­шенно иным. Мы наде­емся, что в некий момент, может быть, по молит­вам Церкви, Гос­подь при­к­ло­нит милость ко всем, кто при­зы­вает Его свя­тое имя, и снова един­ство Все­лен­ской Церкви будет явлено роду чело­ве­че­скому. А пока мы должны зорко сле­дить и ста­раться сохра­нять един­ство своей соб­ствен­ной Помест­ной Церкви. В этом отно­ше­нии осо­бая ответ­ствен­ность ложится на епи­ско­пат Церкви во главе с Пат­ри­ар­хом. Может быть, если бы в те вре­мена, когда жил свя­ти­тель Филипп, архи­ереи чаще соби­ра­лись на соборы, если бы тогда был выра­бо­тан навык посто­ян­ного собор­ного сове­то­ва­ния, то и не про­изо­шло бы то, что про­изо­шло. И сего­дня, когда Цер­ковь наша суще­ствует в усло­виях сво­боды, очень важно раз­ви­вать это сове­то­ва­ние среди архи­ереев, собор­ное начало Церкви. Только через такое еди­но­мыс­лие Цер­ковь ста­но­вится силь­ной и спо­соб­ной оста­но­вить любые раз­де­ле­ния. Только при таком един­стве, кото­рое пре­лом­ля­ется в собор­ной муд­ро­сти, Цер­ковь спо­собна гово­рить язы­ком, кото­рый может убеж­дать окру­жа­ю­щий нас мир.

Мы сего­дня молимся свя­ти­телю Филиппу о Церкви нашей, о стране нашей, о всей исто­ри­че­ской Руси, чтобы Гос­подь при­к­ло­нил милость Свою к народу нашему, чтобы Цер­ковь была все­гда спо­соб­ной про­воз­гла­шать Божию правду, не вовле­ка­ясь в пери­пе­тии чело­ве­че­ских кон­флик­тов и чело­ве­че­ской борьбы. Мы молимся также и о том, чтобы окру­жа­ю­щий мир ока­зался спо­соб­ным вос­при­ни­мать голос Церкви без оже­сто­че­ния и злобы. Мы молимся и о том, чтобы Цер­ковь наша все­гда хра­нила един­ство, для того чтобы со сми­ре­нием и силой нести свое пас­тыр­ское слу­же­ние народу. И мы молимся свя­ти­телю Филиппу, чтобы он, пред­стоя пре­столу Все­выш­него, при­к­ло­нил к нам Его милость. Аминь.

Проповедь Патриарха Кирилла в Неделю о мытаре и фарисее.

24 января 2010 года, в Неделю о мытаре и фари­сее и попраздн­ство Бого­яв­ле­ния, нака­нуне откры­тия XVIII Рож­де­ствен­ских чте­ний, Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл совер­шил Боже­ствен­ную литур­гию в Храме Хри­ста Спа­си­теля. После чте­ния Еван­ге­лия Пат­ри­арх обра­тился к собрав­шимся с Пер­во­свя­ти­тель­ским словом.

***

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

Бого­слу­же­нием этого дня Цер­ковь всту­пает в под­го­то­ви­тель­ные сед­мицы к Вели­кому посту. Нынеш­нее вос­кре­се­нье на языке цер­ков­ного Устава назы­ва­ется Неде­лей о мытаре и фарисее.

Мы только что про­слу­шали Еван­ге­лие от Луки, в кото­ром изла­га­ется хорошо извест­ная притча о мытаре и фари­сее. Два чело­века при­шли в храм: мытарь, сбор­щик пода­тей, чело­век греш­ный, как сей­час бы ска­зали, кор­рум­пи­ро­ван­ный, чело­век, кото­рого нена­ви­дели в силу его долж­но­сти сопле­мен­ники; и фари­сей, пред­ста­ви­тель рели­ги­озно-поли­ти­че­ской пар­тии, кото­рая объ­еди­няла людей, рев­но­вав­ших о бла­го­че­стии. И фари­сей, обра­ща­ясь к Богу, воз­бла­го­да­рил Его за то, что он не такой, как все осталь­ные люди, то есть не такой, как те, кто к его пар­тии не при­над­ле­жал. Далее фари­сей стал пере­чис­лять свои досто­ин­ства: что он и молится, и постится; и бла­го­да­рил Гос­пода за то, что он не такой, как мытарь, что стоял рядом с ним. А мытарь, не смея воз­зреть на небо, бия себя в грудь, обра­щался ко Гос­поду, говоря: «Боже, будь мило­стив ко мне, греш­ному» (Лк. 18:13). И завер­ша­ется притча сло­вами, что каж­дый, кто воз­но­сит себя, будет уни­чи­жен, а тот, кто уни­чи­жает себя, будет воз­вы­шен (Лк. 18:14). Обра­ща­ясь к уче­ни­кам, Гос­подь гово­рит, что мытарь вышел из храма оправ­дан­ным более, нежели фарисей.

Эта заме­ча­тель­ная притча помо­гает нам понять, что есть благо пред Богом в сфере нашей внут­рен­ней, сокро­вен­ной духов­ной жизни. Богу без­раз­лично, к каким поли­ти­че­ским пар­тиям мы отно­симся. Богу без­раз­лично, насколько мы сами себя почи­таем пра­вед­ными, потому что Божий суд — это не чело­ве­че­ский суд и оценка Богом нашей жизни — это не наша соб­ствен­ная оценка. Внеш­нее бла­го­че­стие фари­сея, кото­рого он скру­пу­лезно при­дер­жи­вался, счи­тая себя чело­ве­ком, достой­ным Божи­его снис­хож­де­ния, ока­за­лось оши­боч­ным. Гос­подь при­з­рел на мытаря, чело­века несо­мненно более греш­ного, чем фари­сей, небла­го­че­сти­вого и, как уже было ска­зано, кор­рум­пи­ро­ван­ного; к тому же рабо­тал он на чуже­зем­ных окку­пан­тов, соби­рая дань со сво­его народа — ну куда уж хуже. Гос­подь неда­ром изби­рает образ мытаря, ведь это притча, а не повест­во­ва­ние о реаль­ном факте. Гос­подь изби­рает образ мытаря как при­мер пад­шего чело­века. Про такого мы сего­дня ска­зали бы: вели­кий греш­ник, а, может быть, даже пре­ступ­ник. Но во внут­рен­ней жизни этого пад­шего, гре­хов­ного чело­века, кото­рый стал пред лицом Божиим в храме, про­изо­шло нечто, что воз­вы­сило его над бла­го­че­сти­выми и доб­рыми сограж­да­нами. От созна­ния своей гре­хов­но­сти в его душе про­ис­хо­дит пере­во­рот. Он про­ни­ка­ется глу­бо­чай­шим сми­ре­нием, не будучи в состо­я­нии глаза к небу под­нять. И этот внут­рен­ний пере­во­рот, осо­зна­ние своей гре­хов­но­сти, это стрем­ле­ние к Богу и было тем дра­го­цен­ным, что отли­чило в гла­зах Божиих этого греш­ного чело­века от сто­яв­шего рядом с ним «пра­вед­ного», как фари­сей сам себя называл.

Неслу­чайно под­го­то­ви­тель­ные недели к Вели­кому посту начи­на­ются с этого вос­кре­се­нья, с чте­ния этой притчи. Мы должны понять, что явля­ется самим глав­ным в нашей духов­ной жизни. Нам кажется, что важно достичь какой-то опре­де­лен­ной высоты, какого-то опре­де­лен­ного поло­же­ния, будь то внеш­нее поло­же­ние в обще­стве, в семье, высо­кий сан или зва­ние. Мно­гие свя­зы­вают с успе­хом интел­лек­ту­аль­ное раз­ви­тие, полу­че­ние хоро­шего обра­зо­ва­ния. Мно­гие счи­тают, что вме­сте с ним при­хо­дит и куль­тура, а, зна­чит, некий уро­вень нрав­ствен­но­сти. Но Богу важно не ста­ти­че­ское поло­же­ние лич­но­сти, кото­рая удо­вле­тво­рена своим внут­рен­ним состо­я­нием, — Богу нужны дина­мика, раз­ви­тие, совер­шен­ство­ва­ние. И если эта дина­мика начи­на­ется из без­дны паде­ния, то тем дра­го­цен­нее такое дви­же­ние чело­ве­че­ской души.

Как все это не похоже на наши чело­ве­че­ские оценки! Как посмот­рели бы мы на раз­бой­ника, кото­рый бы вме­сте с нами молился, а мы бы при этом точно знали, что он раз­бой­ник, пре­ступ­ник, чело­век без­нрав­ствен­ный. Может быть, не осу­дили бы его, как осу­дил фари­сей, но близко бы к нему не подо­шли, руки бы не про­тя­нули. А кто-то бы ска­зал: «Вот, еще и в храм при­шел; храм не для таких». И, навер­ное, внут­ренне осу­дили бы чело­века, как в про­шлом мы нередко осуж­дали мало­цер­ков­ных людей, в том числе пред­ста­ви­те­лей вла­сти, кото­рые при­хо­дили в храм, не зная тол­ком, как себя вести: неумело кре­сти­лись, непра­вильно свечку брали. Ох, как все под­ме­чал зор­кий взгляд: тут же осуж­дали, выно­сили свой стро­гий суд.

Никто не знает, никому не дано знать, что про­ис­хо­дит в глу­бине чело­ве­че­ской души. Поэтому пер­вая запо­ведь, кото­рой мы науча­емся из сего­дняш­него чте­ния, это запо­ведь «не осуж­дай, не суди дру­гих, думай о том, что про­ис­хо­дит внутри тебя». И вто­рая запо­ведь: «дви­гайся к Богу, не стой на месте, под­вер­гай свою внут­рен­нюю жизнь тща­тель­ному внут­рен­нему ана­лизу, само­суду, рас­ка­и­вайся в своих гре­хах, иди навстречу Богу. И пусть ника­кое, даже самое страш­ное паде­ние не губит в душе твоей надежду на мило­сер­дие Божие».
Сего­дняш­нее вос­кре­се­нье, пер­вое после празд­ника Бого­яв­ле­ния, назы­ва­ется также неде­лей по Бого­яв­ле­нии. В связи с этим днем также пола­га­ются соот­вет­ству­ю­щие чте­ния, в том числе из посла­ния апо­стола Павла к Ефе­ся­нам. В чет­вер­той главе, отры­вок из кото­рой был сего­дня про­чи­тан, мы нахо­дим заме­ча­тель­ные слова: «И одних Он (т.е. Гос­подь) поста­вил апо­сто­лами, дру­гих про­ро­ками, иных еван­ге­ли­стами (т.е. бла­го­вест­ни­ками), иных пас­ты­рями, иных учи­те­лями для совер­ше­ния свя­тых, на дело слу­же­ния, для сози­да­ния Тела Хри­стова, чтобы все при­шли к позна­нию истины, в меру воз­раста Хри­стова» (см. Еф. 4:11–13).

Эти слова апо­стола потря­сают своей глу­би­ной и зна­чи­мо­стью. И как заме­ча­тельно, что сего­дня мы слу­шали их вме­сте с вами. Ведь в храме сто­яли те, кто собрался в Москве для уча­стия в Рож­де­ствен­ских чте­ниях; те, кто при­ни­мает на себя осо­бую ответ­ствен­ность перед Богом, перед наро­дом, перед Цер­ко­вью, перед стра­ной за это совер­ше­ние свя­тых, за слу­же­ние ради сози­да­ния Тела Хри­стова. И среди вас, как и во вре­мена апо­сто­лов, мно­гие учи­теля, а мно­гие и благовестники.

Так, может быть, неслу­чайно сов­пали эти два чте­ния: апо­столь­ское — о бла­го­вест­ни­ках, учи­те­лях, пре­сви­те­рах, апо­сто­лах и про­ро­ках, что должны сози­дать Цер­ковь Божию, Тело Хри­стово; и еван­гель­ская притча о мытаре и фарисее.

Вряд ли резуль­та­том наших общих тру­дов ста­нет немед­лен­ное дости­же­ние всеми, к кому обра­щено наше слово, высот свя­то­сти. Не все про­ник­нутся нрав­ствен­ными цен­но­стями Пра­во­сла­вия. Не все овла­деют оте­че­ствен­ной куль­ту­рой. Но задача наша заклю­ча­ется в том, чтобы народ пошел не по пути фари­сея, а по пути мытаря. И если мы раз­бу­дим духов­ную силу в нашем народе, мы спа­сем исто­ри­че­скую Русь, сохра­ним народ наш, укре­пим Цер­ковь нашу. Но для того, чтобы было так, каж­дый из нас, кто дер­зает учить дру­гих, дол­жен пройти этим путем само­уни­чи­же­ния, муже­ствен­ного суда над собой, трез­вой оценки сво­его духов­ного и нрав­ствен­ного состо­я­ния, дабы, подобно еван­гель­скому мытарю, ска­зать див­ные слова: «Боже, мило­стив буди мне, греш­ному». И верим, что эти слова, став­шие делами, спо­собны пре­об­ра­зо­вать жизнь нашу по закону Божи­ему. Аминь.

Проповедь Патриарха Кирилла в Чистый понедельник в Зачатьевском монастыре. Седмица 1‑я Великого поста.

15 фев­раля 2010 года, в поне­дель­ник пер­вой сед­мицы Вели­кого поста, Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл молился за устав­ным бого­слу­же­нием в Зача­тьев­ском став­ро­пи­ги­аль­ном жен­ском мона­стыре г. Москвы. После чте­ния молитв на начало Свя­той Четы­ре­де­сят­ницы Пред­сто­я­тель Рус­ской Церкви обра­тился к бого­моль­цам с проповедью.

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

В свя­то­оте­че­ской лите­ра­туре боль­шое вни­ма­ние уде­ля­ется теме греха. И дей­стви­тельно, каж­дый чело­век, кото­рый всту­пает на путь борьбы с гре­хом, дол­жен ясно себе пред­став­лять при­роду этого опас­ного явле­ния, этой смер­тельно опас­ной для чело­века болезни.

Грех есть непо­слу­ша­ние Богу. Когда мы гово­рим о послу­ша­нии или непо­слу­ша­нии, то все­гда пред­по­ла­гаем, что чело­век знает о том, что он нару­шает пред­пи­сан­ное. Не каж­дый сего­дня знает Божии запо­веди и Божий закон жизни. Но, как гла­сит один из самых важ­ных юри­ди­че­ских прин­ци­пов, незна­ние закона не избав­ляет от ответ­ствен­но­сти. Если мы нару­шаем госу­дар­ствен­ные законы, не зная этих зако­нов, то нас судят невзи­рая на это незнание.

Однако Гос­подь даро­вал некую милость людям, потому что Он Свой нрав­ствен­ный закон вло­жил в наши сердца, и каж­дый обла­дает точ­ным зна­нием, испол­няет он этот закон или не испол­няет. Этим зна­нием явля­ется голос сове­сти, кото­рый внутри нас, потому что голос этот сви­де­тель­ствует о том, испол­няем мы Божий закон, вло­жен­ный в нашу при­роду, или не испол­няем. Когда чело­век не испол­няет Божиих запо­ве­дей, то он вольно или невольно, созна­тельно или несо­зна­тельно про­ти­во­по­став­ляет себя Богу.

Поэтому грех — это и есть про­ти­во­по­став­ле­ние Богу самого себя. Грех про­яв­ля­ется раз­ными спо­со­бами и в мыс­лях наших, и в пове­де­нии. Вся­кое про­яв­ле­ние греха име­ну­ется поро­ком. Но есть один порок, кото­рый в пол­ной мере являет самую суть греха, — этим поро­ком явля­ется гор­дость. Свя­той Иоанн Лествич­ник заме­ча­тельно ска­зал: «Гор­дость есть отвер­же­ние Бога». А ведь грех также есть отвер­же­ние Бога. Зна­чит, дей­стви­тельно, в гор­до­сти явля­ется нам самая при­рода греха.

Что же про­ис­хо­дит в душе гор­дого чело­века? Он самого себя постав­ляет в центр жизни, а все осталь­ные люди для него — на пери­фе­рии этой жизни. Если он верит в Бога и про­дол­жает оста­ваться гор­дым чело­ве­ком, то и Бог у него на пери­фе­рии. Гор­дый чело­век все свои дости­же­ния при­пи­сы­вает исклю­чи­тельно самому себе; он не счи­тает, что в этих дости­же­ниях кто-то ему помо­гал или содей­ство­вал. Но уди­ви­тель­ным обра­зом гор­дый чело­век отри­цает вся­кую при­част­ность к соб­ствен­ным пора­же­ниям и неуда­чам, и в этом явля­ется нам некое внут­рен­нее про­ти­во­ре­чие, некая ложь, кото­рая при­сут­ствует в чело­ве­че­ской гордости.

Но как же гор­дость воз­ни­кает? Нередко она дей­стви­тельно пере­да­ется нам по наслед­ству, как и мно­гие дру­гие пороки. Но чело­век спо­со­бен либо бороться с гор­до­стью, либо, наобо­рот, раз­ви­вать ее. Ино­гда гор­дый чело­век ста­но­вится тако­вым и не по наслед­ству, а само­сто­я­тельно, раз­ви­вая с опо­рой на свои мысли, на свое миро­ощу­ще­ние это опас­ное свой­ство души. Гор­до­сти осо­бенно под­вер­жены люди талант­ли­вые, спо­соб­ные, често­лю­би­вые. Чело­век, созна­вая свои таланты и свою силу, этими талан­тами и объ­яс­няет все поло­жи­тель­ное, что про­ис­хо­дит в его жизни. Он при­вы­кает опи­раться только на самого себя, ему никто не нужен, ему часто и Бог не нужен. А чело­век менее спо­соб­ный нуж­да­ется в помощи, начи­ная с самого дет­ства. Если ребе­нок не очень спо­со­бен к учебе, ему нужна помощь роди­те­лей и учи­те­лей. Если он боль­ной, недо­ста­точно физи­че­ски силь­ный, ему также нужна помощь, в том числе тех, кто его окру­жает. Такой чело­век при­вы­кает к тому, что он дол­жен обра­щаться к кому-то за помо­щью. Он сознает свою огра­ни­чен­ность и очень часто при­бе­гает к Богу, прося Его ока­зать эту помощь.

Озна­чает ли ска­зан­ное, что талант­ли­вый чело­век — все­гда гор­дый, а чело­век менее талант­ли­вый и менее спо­соб­ный, — не гор­дый по при­роде своей? Это, конечно, не так. И часто бывает, что люди талант­ли­вые спо­собны созна­вать свою огра­ни­чен­ность и свою сла­бость, а чело­век менее талант­ли­вый и допус­ка­ю­щий ошибки ино­гда не видит этих оши­бок и пре­бы­вает в твер­дом убеж­де­нии, что все делает правильно.

Как же избе­жать гор­до­сти? Как бороться с этим чув­ством? Есть такое поня­тие — муд­рость. Муд­рость фор­ми­ру­ется у нас по мере воз­рас­та­ния жиз­нен­ного опыта. Когда этого опыта недо­ста­точно, то уроки дру­гих людей также спо­собны фор­ми­ро­вать чело­ве­че­скую муд­рость. Муд­рость все­гда пред­по­ла­гает кри­ти­че­ское отно­ше­ние к самому себе, спо­соб­ность видеть свои ошибки. Когда чело­век, оста­ва­ясь наедине с самим собой, спо­со­бен ска­зать, что пло­хого он сде­лал, что пло­хого он помыс­лил, то это сви­де­тель­ствует о его муд­ро­сти, о спо­соб­но­сти видеть самого себя и под­вер­гать самого себя стро­гому и нели­це­при­ят­ному суду. Веру­ю­щий чело­век дол­жен посто­янно раз­ви­вать навык такого нели­це­при­ят­ного о самом себе суда. Этот навык чрез­вы­чайно важен, осо­бенно для тех людей, кото­рые обла­дают спо­соб­но­стями и силами.

Очень помо­гает также срав­не­ние самого себя с более спо­соб­ными, более муд­рыми, более обра­зо­ван­ными людьми. Ино­гда нам кажется, что мы самые силь­ные, самые умные в том окру­же­нии, в кото­ром нахо­димся. Но нужно задать себе вопрос: а явля­ется ли твое окру­же­ние самым талант­ли­вым, самым обра­зо­ван­ным и самым силь­ным? А может быть, это совсем не так? И, явля­ясь пер­вым среди людей, окру­жа­ю­щих тебя, ты вовсе не явля­ешься пер­вым по отно­ше­нию к очень мно­гим, кто более спо­со­бен, более силен, более умуд­рен жиз­нен­ным опытом.

Каж­дый из нас дол­жен учиться кон­тро­ли­ро­вать свои мысли, под­вер­гать себя внут­рен­нему суду. Но этого недо­ста­точно. Есть еще одно сред­ство, кото­рое помо­гает чело­веку спра­виться с гор­до­стью ― это молитва. Мы должны посто­янно про­сить Гос­пода, чтобы Он открыл наши внут­рен­ние очи, помог уви­деть самих себя такими, какими мы явля­емся, а отнюдь не такими, какими мы себя пред­став­ляем. Заме­ча­тель­ные слова, хорошо извест­ные нам: Бог гор­дым про­ти­вится, а сми­рен­ным дает бла­го­дать (1 Пет. 5:5). А бла­го­дать ― это помощь Божия, это Боже­ствен­ная сила. Вот почему нередко люди гор­дые — талант­ли­вые, успеш­ные — в какой-то момент вдруг опасно над­ла­мы­ва­ются, не дости­гают целей, кото­рые они перед собой ста­вили, и схо­дят с жиз­нен­ной дистан­ции. Ино­гда такие люди ока­зы­ва­ются в самых тяже­лых обсто­я­тель­ствах именно потому, что они, будучи уве­рен­ными в соб­ствен­ных силах и не имея кри­ти­че­ского взгляда на свои поступки и мысли, допус­кают ошибки, кото­рые и при­во­дят к жиз­нен­ным ката­стро­фам. Бог гор­дым про­ти­вится, а сми­рен­ным дает бла­го­дать, потому что сми­рен­ный чело­век не изго­няет Бога из цен­тра жизни. Для него Бог ― в цен­тре, он к Нему обра­щает свою молитву, он Его про­сит дать муд­рость и спо­соб­ность видеть свои грехи. И чаще всего именно во время Вели­кого поста мы будем коле­но­пре­кло­ненно про­сить Гос­пода: «Ей, Гос­поди Царю, даруй ми зрети моя пре­гре­ше­ния и не осуж­дати брата моего» (Молитва прп. Ефрема Сирина).

Пусть спа­си­тель­ные дни Свя­той Четы­ре­де­сят­ницы всем нам помо­гут в нашей борьбе с гре­хом, нашем духов­ном воз­рас­та­нии, дабы, при­бли­зив­шись к све­то­зар­ному празд­нику Вос­кре­се­ния Хри­стова, мы могли, испо­ве­дуя свои грехи пред Гос­по­дом, воз­бла­го­да­рить Его за тот опыт, кото­рый мы пере­жили в эти дни. А чтобы было так, мы не должны упус­кать воз­мож­ность часто бывать в хра­мах, осо­бенно на пер­вой, чет­вер­той и Страст­ной сед­ми­цах. Мы должны ста­раться, по воз­мож­но­сти, утром и вече­ром быть в храме, вслу­ши­ва­ясь в молитвы, див­ные псалмы, пес­но­пе­ния, во все то, что про­из­но­сится в храме; пытаться про­ни­кать в смысл всего того, что Цер­ковь пред­ла­гает нам для нази­да­ния в эти свя­тые дни. Верю, что по мило­сти Божией, в ответ на наши скром­ные чело­ве­че­ские уси­лия, по сми­ре­нию нашему Гос­подь дарует нам Свою бла­го­дать. Аминь.

Проповедь Патриарха Кирилла во вторник первой седмицы Великого поста в Богородице-Рождественском монастыре

Во втор­ник пер­вой сед­мицы Вели­кого поста Пат­ри­арх Кирилл молился за устав­ным утрен­ним бого­слу­же­нием в Бого­ро­дице-Рож­де­ствен­ском мона­стыре. По окон­ча­нии бого­слу­же­ния Пред­сто­я­тель Рус­ской Церкви обра­тился к собрав­шимся с Пер­во­свя­ти­тель­ским словом.

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

Грех, кото­рый гнез­дится в чело­ве­че­ской душе, про­яв­ля­ется в виде раз­ных поро­ков. Среди них есть особо опас­ные — как для чело­века, кото­рый явля­ется носи­те­лем этих поро­ков, так и для окру­жа­ю­щих его людей. К таким опас­ным поро­кам отно­сятся гнев и злоба. Иоанн Лествич­ник, раз­мыш­ляя о них, гово­рил, что это духов­ная болезнь. Как у физи­че­ской болезни есть много при­чин, так и у болезни духов­ной бывает много причин.

Гнев явля­ется фор­мой выра­же­ния несо­гла­сия чело­века со сло­вами и делами окру­жа­ю­щих его людей. Этот спо­соб выра­же­ния несо­гла­сия сопро­вож­да­ется неадек­ват­ной реак­цией, когда чело­век повы­шает голос, упо­треб­ляет злые слова, допус­кает оскорб­ле­ния в отно­ше­нии дру­гих. Нередко гнев явля­ется резуль­та­том пси­хи­че­ского рас­строй­ства чело­века, резуль­та­том болезни нерв­ной системы. В таком слу­чае это пред­мет меди­цин­ской оза­бо­чен­но­сти; нас же инте­ре­сует гнев как болез­нен­ное про­яв­ле­ние внут­рен­ней жизни чело­века, как некая духов­ная болезнь. Что же лежит в основе этой болезни? Каковы при­чины, каковы корни этого заболевания?

Как и боль­шин­ство поро­ков, гнев про­из­рас­тает от чело­ве­че­ской гор­до­сти. Гор­дый чело­век, кото­рый постав­ляет самого себя в центр жизни, раз­ви­вает чув­ство само­уве­рен­но­сти. Само­уве­рен­ность все более и более утвер­ждает чело­века в его гор­де­ли­вом отно­ше­нии к окру­жа­ю­щему миру. И если в отно­ше­нии такого само­уве­рен­ного и гор­дого чело­века кто-то гово­рит слова или совер­шает дела, с кото­рыми гор­дец не согла­сен, то он вос­при­ни­мает это как некий вызов сво­ему соб­ствен­ному «я» — самому важ­ному и цен­траль­ному, что есть в его жизни. Отсюда и про­из­рас­тает эта страш­ная эмо­ция, сопро­вож­да­ю­ща­яся повы­шен­ными инто­на­ци­ями, злыми сло­вами, страш­ным выра­же­нием лица. Чело­век силой сво­его слова и выра­же­нием лица пыта­ется нане­сти удар тому, кто с ним не согласен.

Есть в этом пороке что-то мучи­тель­ное для самого чело­века, ведь гнев­ли­вый чело­век не имеет дру­зей. Гнев раз­ру­шает отно­ше­ния с ближ­ними, с род­ными людьми, создает атмо­сферу чрез­вы­чайно тяже­лую для чело­века. Как много семей раз­ру­ша­ется лишь от того, что кто-то из чле­нов семьи не спо­со­бен сдер­жать свой гнев и жизнь ста­но­вится невы­но­си­мой! Свя­ти­тель Тихон Задон­ский, раз­мыш­ляя о пороке гнева, гово­рит: «Как страшна внеш­ность гне­ва­ю­ще­гося чело­века, но что же тогда про­ис­хо­дит в его душе!» Дей­стви­тельно, в момент гнева душа чело­века стра­дает, гнев дей­стви­тельно явля­ется про­яв­ле­нием болезни души.

Есть очень опас­ные послед­ствия для жизни чело­века в гневе. Иоанн Лествич­ник, раз­мыш­ляя на эту тему, гово­рит: «Ничто так не пре­пят­ствует вхож­де­нию в нас Свя­того Духа, как гнев­ли­вость». Если чело­век не борется с гне­вом, если он не сознает опас­но­сти своей духов­ной болезни, то гнев пере­рас­тает в злобу.

Злоба — это иска­же­ние самой при­роды чело­века. Злоба — это такая болезнь, кото­рая при­во­дит к необ­ра­ти­мым про­цес­сам в духов­ной жизни, раз­ру­ша­ю­щим чело­ве­че­скую лич­ность. Как заме­ча­тельно гово­рит апо­стол Павел: Солнце да не зай­дет во гневе вашем; и не давайте места диа­волу (Еф. 4:26–27). Дру­гими сло­вами, если чело­век гне­ва­ется долее, чем в тече­ние одного дня, то его гнев пере­рас­тает в злобу, а где злоба, там диа­вол, потому что диа­вол есть зло. И если гне­ва­ю­щийся чело­век пре­бы­вает в состо­я­нии гнева дол­гое время, то начи­на­ются необ­ра­ти­мые про­цессы в его духов­ной жизни. Чело­век злоб­ный может быть невоз­дер­жан­ным на слово, потому что он живет во злобе. Невоз­можно все время кри­чать, ругаться, но воз­можно на про­тя­же­нии всей жизни сохра­нять зло в сердце. Для того, чтобы не про­изо­шло такого страш­ного помра­че­ния духов­ной жизни чело­века, с гне­вом нужно бороться, не допус­кая, чтобы гнев пере­рос в злобу.

А какие же сред­ства пред­ла­гает нам Цер­ковь к тому, чтобы пре­одо­ле­вать порок гнева? Пер­вым и самым глав­ным сред­ством явля­ется мол­ча­ние. Положи, Гос­поди, хра­не­ние устом моим (Пс. 140:3) ― эти заме­ча­тель­ные слова псалма нужно вспо­ми­нать вся­кий раз, когда вдруг появ­ля­ется непре­одо­ли­мое жела­ние обру­шить гнев на сво­его собе­сед­ника или на чело­века, с кото­рым вме­сте тру­дишься или живешь. Спо­соб­ность удер­жать язык свой от зла озна­чает сотво­рить благо (см. Пс. 33: 13, 15).

Спо­соб­ность мол­чать очень высоко ценится в чело­ве­че­ском обще­стве. Неда­ром гово­рят, что мол­ча­ние золото, а слово ― серебро. Мол­ча­щий чело­век спо­со­бен кон­тро­ли­ро­вать свои мысли, свои слова, свои поступки. Поэтому так высоко цени­лось и ценится мол­ча­ние в аске­ти­че­ской прак­тике Церкви. Это не озна­чает, что все люди должны пере­стать гово­рить, что все должны пре­вра­титься в мол­чаль­ни­ков. Это невоз­можно, потому что боль­шин­ство людей вовле­чены в обще­ствен­ную жизнь, во мно­же­ство отно­ше­ний с окру­жа­ю­щими. Но цен­ность мол­ча­ния в том, что через него мы можем огра­дить себя от гнева и злобы.

И, конечно, вели­ким сред­ством пре­одо­ле­ния этого порока явля­ется молитва. Когда чув­ствуем, что воз­буж­да­ется гнев в сердце нашем, нужно оста­но­виться, замол­чать и обра­титься к Богу с молит­вой. Сде­лать это очень непро­сто. Но если в вели­кие спа­си­тель­ные дни Свя­той Четы­ре­де­сят­ницы мы нач­нем этот подвиг борьбы с гне­вом, раз­дра­жи­тель­но­стью, то сде­лаем очень важ­ный шаг навстречу Гос­поду. И да помо­жет нам Гос­подь в эти вели­кие спа­си­тель­ные дни Свя­той Четы­ре­де­сят­ницы, пре­одо­ле­вая пороки, свой­ствен­ные всем нам, делать хоть неболь­шие, но реаль­ные шаги навстречу Вос­крес­шему Спа­си­телю. Аминь.

Проповедь Патриарха Кирилла в неделю 4‑ю Великого поста

14 марта 2010 года, в неделю 4‑ю Вели­кого поста, Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл совер­шил Литур­гию свт. Васи­лия Вели­кого в Свято-Дани­ло­вом мона­стыре сто­лицы. После чте­ния Еван­ге­лия Пред­сто­я­тель Рус­ской Церкви обра­тился к собрав­шимся с проповедью.

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

Только что мы про­слу­шали Еван­ге­лие от Марка, в кото­ром повест­ву­ется об изгна­нии Хри­стом Спа­си­те­лем нечи­стого духа из моло­дого чело­века, кото­рый был через воз­дей­ствие этого духа под­вер­жен глу­хоте. Дух бро­сал несчаст­ного на землю, тот бился в кон­вуль­сиях, испус­кал пену, и нередко это безум­ство при­во­дило его на грань смерти. Несчаст­ный отец обра­щался к апо­сто­лам — уче­ни­кам Спа­си­теля — за помо­щью, но они помочь не смогли. Тогда он при­шел к Спа­си­телю, и гово­рит ему Хри­стос: Если сколько-нибудь можешь веро­вать, все воз­можно веру­ю­щему. И вос­клик­нул отец несчаст­ного: Верую, Гос­поди! помоги моему неве­рию (Мк. 9, 23–24). И Гос­подь исце­лил одер­жи­мого духом немым и глу­хим. А в завер­ше­ние, когда уче­ники спро­сили, почему же они не смогли изгнать беса, Гос­подь отве­тил: «Этот дух изго­ня­ется только молит­вой и постом».

Заме­ча­тель­ное повест­во­ва­ние, кото­рое помо­гает нам мно­гое понять. Гос­подь гово­рит отцу несчаст­ного о том, что все воз­можно веру­ю­щему. Он не гово­рит: «Если ты неве­ру­ю­щий, то Я тебя не исцелю». Навер­ное, Гос­подь мог бы исце­лить и неве­ру­ю­щего чело­века; Он не предъ­яв­ляет ника­ких усло­вий для того, чтобы совер­шить милость, но одно­вре­менно сви­де­тель­ствует о том, что без веры невоз­можно исце­ле­ние. И тем самым Спа­си­тель утвер­ждает вели­кую истину, что вера есть сила, участ­ву­ю­щая в чуде исце­ле­ния. Без веры не может про­изойти исце­ле­ния — не потому, что вера явля­ется неким идей­ным усло­вием, а потому, что вера есть сила, через кото­рую сам чело­век соучаст­вует с Богом в исце­ле­нии, в совер­ше­нии чуда.

Для того чтобы понять это, доста­точно при­ве­сти про­стую, всем хорошо извест­ную ана­ло­гию из обла­сти меди­цины. Врачи исце­ляют людей при помощи лекарств, но за ред­кими исклю­че­ни­ями, свя­зан­ными с хирур­ги­че­ским или иным осо­бым вме­ша­тель­ством в орга­низм чело­века, врач и лекар­ства не уби­вают болезнь, а помо­гают орга­низму сво­ими соб­ствен­ными силами ее пре­одо­леть. В физи­че­ском исце­ле­нии участ­вует не только врач и не только лекар­ства, но и сам боль­ной чело­век — и не только его физи­че­ские, но и его душев­ные силы. И об этом хорошо знают врачи, кото­рые лечат не только лекар­ством, но и сло­вом, при­ходя к постели боль­ного и помо­гая ему моби­ли­зо­вать свои внут­рен­ние силы. На этом же осно­вы­ва­ется и пас­тыр­ское попе­че­ние о боль­ных, когда свя­щен­ник, обра­ща­ясь к чело­веку, осо­быми сло­вами помо­гает ему моби­ли­зо­вать свои силы, душев­ные и физи­че­ские, на борьбу с неду­гом. Без этого уча­стия чело­века не может быть исцеления.

Вот так и чудес­ное исце­ле­ние, как и вся­кое чудо, кото­рое Бог совер­шает над нами, не может про­изойти авто­ма­ти­че­ски или тем более насиль­ственно, вопреки воле и жела­нию чело­века. Оно про­ис­хо­дит только при уча­стии самого чело­века, и чело­век участ­вует в этом Боже­ствен­ном дей­ствии силой своей веры. Почему же вера необ­хо­дима для физи­че­ского исце­ле­ния? А потому, что только Бог явля­ется источ­ни­ком жизни, а зна­чит, и источ­ни­ком исце­ле­ния. Для того чтобы Боже­ствен­ная сила вошла в чело­века и помогла ему пре­одо­леть физи­че­скую болезнь, необ­хо­димо при­влечь эту силу. Сила же Боже­ствен­ная при­вле­ка­ется только верой — как заме­ча­тельно ска­зал свя­той пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский, «сер­деч­ная вера — словно руки и уста, при­ем­лю­щие дар Божий». Дей­стви­тельно, вера откры­вает воз­мож­ность Богу совер­шить чудо исцеления.

Почему же апо­столы не смогли совер­шить этого чуда? Спа­си­тель гово­рит, что нечи­стый дух изго­ня­ется только молит­вой и постом. Зна­чит, не хва­тало веры и у апо­сто­лов, кото­рые не могли при­влечь силу Боже­ствен­ную. Может быть, даже несчаст­ный отец верил, а они верили не вполне и потому не могли совер­шить это чудо­дей­ствен­ное исце­ле­ние. Почему же здесь упо­ми­на­ются молитва и пост? А потому, что молитва и пост есть сред­ство, укреп­ля­ю­щее нашу веру. Если мы хотим, чтобы и над нами совер­ша­лось Божие чудо, если мы хотим полу­чить исце­ле­ние наших неду­гов — и душев­ных, и физи­че­ских, мы должны укреп­лять веру настолько, чтобы быть спо­соб­ными, по слову свя­того пра­вед­ного Иоанна Крон­штадт­ского, при­нять дар Божий.

Вот почему в это вос­кре­се­нье Вели­кого поста мы читаем в храме это див­ное повест­во­ва­ние из Еван­ге­лия от Марка, где содер­жится ясный при­зыв укреп­лять через молитву и пост нашу веру, дабы быть спо­соб­ными при­ни­мать Божию бла­го­дать, а если необ­хо­димо, то и Божие чудо над нами. Вера замы­кает цепь между чело­ве­ком и Богом, по кото­рой и течет сила Боже­ствен­ной энер­гии. Вера соеди­няет чело­века с Богом, пере­да­вая чело­веку часть Боже­ствен­ной силы, Боже­ствен­ной жизни. И если так, что перед этой силой наша немощь? Если даже бесы изго­ня­ются этой силой, что перед этой силой наша чело­ве­че­ская немощь и наша чело­ве­че­ская болезнь? Мы ста­но­вимся силь­ными и спо­соб­ными побеж­дать и силу тем­ную, и любую болезнь, и любую скорбь. Да помо­жет всем нам Гос­подь воз­рас­тать в вере, укреп­ля­ясь молит­вой и постом, и про­ве­сти остав­ши­еся дни Свя­той Четы­ре­де­сят­ницы так, чтобы укре­пился в нас вели­кий Божий дар — дар веры, дела­ю­щий нас спо­соб­ными при­ни­мать Бога в свою жизнь. Аминь.

Проповедь Патриарха Кирилла в неделю 6‑ю Великого поста — праздник Входа Господня в Иерусалим

28 марта 2010 года, в неделю 6‑ю Вели­кого поста — празд­ник Входа Гос­подня в Иеру­са­лим, Пред­сто­я­тель Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви совер­шил Боже­ствен­ную литур­гию в кафед­раль­ном собор­ном Храме Хри­ста Спа­си­теля. После чте­ния Еван­ге­лия Пат­ри­арх Кирилл обра­тился к веру­ю­щим с проповедью.

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

В празд­ник Верб­ного вос­кре­се­ния мы вспо­ми­наем еван­гель­ское собы­тие входа Гос­подня в Иеру­са­лим, един­ствен­ное собы­тие в Еван­ге­лии, кото­рое свя­зано с внеш­ним, чело­ве­че­ским про­слав­ле­нием Спа­си­теля. Люди лико­вали, встре­чая Того, Кто вос­кре­сил Лазаря. У одних это было есте­ствен­ное чув­ство ува­же­ния, у дру­гих, может быть, страха, у тре­тьих — любо­пыт­ства, потому что Иисус Хри­стос совер­шил то, чего не мог совер­шить чело­век. Сово­куп­ность всех этих чувств и при­во­дила людей в дви­же­ние, в некий экс­таз, кото­рым и сопро­вож­да­лась встреча Спа­си­теля, сми­ренно шед­шего на стра­да­ния в Иерусалим.

Как тор­же­ства чело­ве­че­ские про­хо­дят быстро, чаще всего не остав­ляя ника­кого следа в душе, так и слава чело­ве­че­ская про­хо­дит. И мы знаем, что слава и честь, кото­рые были воз­даны Спа­си­телю со сто­роны тех жите­лей Иеру­са­лима и палом­ни­ков, что собра­лись на празд­ник Пасхи, скоро про­шла. Но наше про­слав­ле­ние Спа­си­теля осно­вано на совсем ином. Мы знаем, что вос­кре­се­нием Лазаря Он пред­ва­рил общее вос­кре­се­ние: «Общее вос­кре­се­ние прежде Твоея стра­сти уве­ряя, из мерт­вых воз­двигл еси Лазаря, Хри­сте Боже». Именно этими сло­вами про­слав­ляем мы сего­дня Спа­си­теля, вос­кре­сив­шего Лазаря, а затем через Свое соб­ствен­ное Вос­кре­се­ние вос­кре­сив­шего к жизни весь род чело­ве­че­ский, побе­див­шего смерть.

Но совер­шенно оче­видно, что смерть суще­ствует и для того, чтобы про­ник­нуть в смысл всего, что совер­шил Хри­стос для нас. Мы должны заду­маться о том, что есть смерть и что есть вос­кре­се­ние. Чело­ве­че­ская болезнь, ста­рость, потеря сил, потеря жиз­не­спо­соб­но­сти чело­ве­че­ского орга­низма закан­чи­ва­ются смер­тью. Смерть — это и есть пре­кра­ще­ние вся­кой дея­тель­но­сти чело­ве­че­ского орга­низма. Так мы и вос­при­ни­маем смерть, и правота этого вос­при­я­тия утвер­жда­ется опы­том, ибо вся­кий раз, когда мы видим мерт­вого чело­века, то пони­маем, что перед нами лежит без­ды­хан­ное тело — жизнь закон­чи­лась. В этом смысле смерть явля­ется апо­геем чело­ве­че­ского стра­да­ния. Смерть вен­чает собой самое тяже­лое, что только пере­жи­вает чело­век — пред­смерт­ную муку. Для одних эта мука про­дол­жи­тель­ная, свя­зан­ная с дол­гой болез­нью, для кого-то эта мука ско­ро­по­стиж­ная, но это все­гда мука и все­гда апо­гей чело­ве­че­ского страдания.

А что же есть чело­ве­че­ское стра­да­ние? Когда мы болеем, то хорошо пони­маем, что болезнь нас огра­ни­чи­вает. Когда эта болезнь сопро­вож­да­ется болью, то мы пре­красно пони­маем, что боль погло­щает все наше вни­ма­ние. Эта боль и эта болезнь ста­но­вятся для нас явле­нием вели­чи­ной во всю нашу жизнь. И чем силь­нее боль и стра­да­ние, тем больше мы ощу­щаем, пере­жи­ваем и осмыс­ляем свою огра­ни­чен­ность. Вот в этом смысле можно гово­рить о том, что стра­да­ние есть осо­знан­ная огра­ни­чен­ность. Болезнь и любое чело­ве­че­ское стра­да­ние, не только физи­че­ская болезнь, но и душев­ная мука — все это есть осо­знан­ная огра­ни­чен­ность чело­века. И апо­геем этой осо­знан­ной огра­ни­чен­но­сти явля­ется смерть, когда все как бы закон­чено и чело­век не вла­стен над собой. Сво­бода рас­тво­ри­лась в этом страш­ном фено­мене смерти.

Но ведь душа бес­смертна. Что же озна­чают смерть и вос­кре­се­ние, если душа не уми­рает? В Вет­хом Завете посмерт­ное состо­я­ние чело­ве­че­ской души свя­зы­ва­ется с осо­бым местом пре­бы­ва­ния. Древ­ние евреи назы­вали это место «шеол» — место печали, место скорби, место тьмы. Мы назы­ваем это место адом. В аду нет жизни, потому что огра­ни­чен­ность абсо­лютна. Там есть только одно стра­да­ние, а стра­да­ние — это не жизнь. Жизнь — это все­гда сво­бода, а сво­боды там нет, потому что есть только одна ограниченность.

Почему мы назы­ваем Хри­ста раз­ру­ши­те­лем смерти? Потому что Он, спу­стив­шись в шеол, в ад после Вос­кре­се­ния, вывел оттуда пра­вед­ни­ков. Заме­ча­тель­ная визан­тий­ская фреска, кото­рая до сих пор чудом сохра­ни­лась в Кон­стан­ти­но­поле, пока­зы­вает, как Хри­стос берет за руку Адама и бук­вально выхва­ты­вает его из объ­я­тий ада — этой тоталь­ной, абсо­лют­ной огра­ни­чен­но­сти — и выво­дит в жизнь.

Победа Хри­ста над смер­тью есть спо­соб­ность после физи­че­ской смерти обре­сти бес­смер­тие и сво­боду, раз­ру­шить вся­кую огра­ни­чен­ность, а вме­сте с этим раз­ру­шить вся­кое стра­да­ние. Бог есть жизнь и источ­ник жизни, а это озна­чает, что жизнь в пол­ном смысле только там, где Бог. И рай — это то место, где Бог; и потому там жизнь. И Хри­стос Своим Вос­кре­се­нием сде­лал воз­мож­ным жизнь нашего духа после смерти — не нахож­де­ние в мрач­ном шеоле, в аду, где нет жизни, но есть некое бес­смыс­лен­ное суще­ство­ва­ние под тяже­стью абсо­лют­ного стра­да­ния, но где есть жизнь с Богом, где есть при­об­ще­ние к Боже­ствен­ной жизни, к пол­ноте бытия, к под­лин­ной сво­боде в Боге. Поэтому, когда мы гово­рим о том, что Бог вос­кре­сил нас во Хри­сте, это озна­чает спо­соб­ность нашего духа жить вечно. И что перед этой веч­но­стью в обще­нии с Богом пре­кра­ще­ние физи­че­ской чело­ве­че­ской жизни?

Но вос­кре­се­ние имеет отно­ше­ние и к нашей зем­ной жизни. Если жизнь есть жизнь с Богом, то жизнь без Бога не есть жизнь, это некая под­мена, опас­ная для чело­века. Жизнь без Бога — это все­гда тор­же­ство огра­ни­чен­но­сти, стра­да­ния и скорби, а с Богом даже чело­ве­че­ская боль и чело­ве­че­ское стра­да­ние пре­об­ра­зу­ются и пере­стают быть осо­знан­ной огра­ни­чен­но­стью. Ведь так было со свя­тыми муче­ни­ками: их под­вер­гали страш­ным истя­за­ниям и зато­чали в камеры смерт­ни­ков, их бро­сали в нече­ло­ве­че­ские усло­вия. Совсем недавно я посе­тил Арме­нию, где нахо­дится камера, если так можно назвать, место стра­да­ний свя­ти­теля Гри­го­рия, Про­све­ти­теля Арме­нии. На глу­бине почти десяти мет­ров — камен­ный мешок, в кото­ром свя­ти­тель в пол­ной тем­ноте про­жил десять лет со скор­пи­о­нами и зме­ями, в холоде, в нече­ло­ве­че­ских усло­виях. Но ведь этот камен­ный мешок так огра­ни­чи­вал сво­боду, это было такое безум­ное стра­да­ние, кото­рое, навер­ное, ни один чело­век про­сто так не смог бы пере­не­сти. А свя­ти­тель пере­нес, потому что он жил с Богом. Для него не было этого камен­ного мешка, не было скор­пи­о­нов и змей, не было тем­ноты, потому что была жизнь с Богом.

При­меры свя­тых муче­ни­ков, при­меры Церкви сви­де­тель­ствуют нам о том, что и в нашей физи­че­ской чело­ве­че­ской жизни — жизнь там, где Бог. А где нет Бога, там види­мость жизни. И вся­кие чело­ве­че­ские весе­лье, слава и тор­же­ство так же быстро про­хо­дят, как про­шло то тор­же­ство, кото­рое сопро­вож­дало вход Гос­по­день в Иеру­са­лим. Веч­ным и неиз­мен­ным оста­ется Бог, силой Своею вос­кре­ша­ю­щий чело­века к жизни веч­ной. Именно это общее вос­кре­се­ние, пред­вос­хи­щая Пас­халь­ное тор­же­ство, мы и празд­нуем сего­дня, не только внешне про­яв­ляя при­знаки этой радо­сти, но внут­ренне сопе­ре­жи­вая тому вели­кому собы­тию, кото­рое запе­чат­лено в сего­дняш­нем празд­нич­ном дне. Аминь.

Проповедь Патриарха Кирилла после всенощного бдения в канун дня памяти прпп. Зосимы, Савватия и Германа Соловецких в Преображенском соборе Соловецкого монастыря. Седмица 13‑я по Пятидесятнице.

20 авгу­ста 2010 года, в канун дня памяти пре­по­доб­ных Зосимы, Сав­ва­тия и Гер­мана Соло­вец­ких, по окон­ча­нии все­нощ­ного бде­ния в Спасо-Пре­об­ра­жен­ском соборе Соло­вец­кого мона­стыря Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл обра­тился к собрав­шимся с Пер­во­свя­ти­тель­ским словом.

Сер­дечно поздрав­ляю с празд­ни­ком — празд­ни­ком осо­бым для сей свя­той оби­тели, ибо мы вспо­ми­наем ее пре­по­доб­ных осно­ва­те­лей Зосиму, Гер­мана и Сав­ва­тия, угод­ни­ков Божиих, кото­рые сво­ими тру­дами поло­жили основу мона­ше­ской жизни на Соло­вец­ких островах.

В Еван­ге­лии, кото­рое мы сего­дня читали на утрене, содер­жатся заме­ча­тель­ные слова — мы все хорошо их знаем: При­дите ко Мне, все труж­да­ю­щи­еся и обре­ме­нен­ные, и Я успо­кою вас; возь­мите иго Мое на себя и научи­тесь от Меня, ибо Я кро­ток и сми­рен серд­цем, и най­дете покой душам вашим (Мф. 11:28–29).

Эти слова, много раз повто­ря­е­мые, мы как-то не впус­каем в свое сердце. Но как важно пом­нить, что покой в серд­цах (а покой — это и есть глав­ная харак­те­ри­стика чело­ве­че­ского сча­стья) при­хо­дит тогда, когда чело­век кро­ток и сми­рен серд­цем. Не богат­ство, не слава, не попу­ляр­ность, не вли­я­ние в обще­стве, а кро­тость и сми­ре­ние дают чело­веку покой в душе. Монахи — это люди, кото­рые всю свою жизнь строят таким обра­зом, чтобы иметь этот покой в душе. Поэтому кро­тость и сми­ре­ние монаха есть непре­мен­ное его каче­ство. Монах не может не быть сми­рен­ным — в про­тив­ном слу­чае он либо заблуж­да­ется в выбран­ном пути, либо допус­кает гру­бей­шие ошибки в своей духов­ной жизни. Ведь он при­шел ради покоя, ради мира душев­ного, ради обще­ния с Богом, и если не ста­но­вится чело­ве­ком сми­рен­ным и крот­ким, зна­чит он напрасно трудится.

Но ведь эти слова обра­щены не только к мона­ше­ству­ю­щим — они обра­щены ко всем людям, в том числе в совре­мен­ном мире, где так много стрес­сов, вол­не­ний, кон­флик­тов, борьбы, в кото­рую люди порой вовле­ка­ются не по своей воле, а лишь потому что они ста­ра­ются честно испол­нять свой долг и посту­пать по сове­сти. Как же обре­сти покой? Кро­то­стью и сми­ре­нием. Это не зна­чит, что чело­век дол­жен под­да­ки­вать каж­дому и раз­ме­ни­вать свои убеж­де­ния. Это не зна­чит, что чело­век, живу­щий в миру, дол­жен быть подо­бен тряпке, о кото­рую выти­рают ноги. Но это озна­чает, что сми­ре­ние явля­ется непре­мен­ным усло­вием чело­ве­че­ского счастья.

Сми­ре­ние — это в первую оче­редь осо­зна­ние сво­его недо­сто­ин­ства пред Богом. Когда мы осо­знаем себя недо­стой­ными пред Богом, мы ста­но­вимся менее кич­ли­выми в отно­ше­нии людей. Сми­рен­ный чело­век не осуж­дает дру­гого, хотя это не мешает ему быть объ­ек­тив­ным в оценке дру­гих людей, осо­бенно если он, зани­мая власт­ное поло­же­ние, при­зван к тому, чтобы вли­ять на жизнь окру­жа­ю­щих, в том числе через раз­лич­ного рода назна­че­ния. Сми­ре­ние есть состо­я­ние пол­ного и окон­ча­тель­ного пре­да­ния себя Гос­поду. И пре­бы­вая пред лицом Божиим, испо­ве­дуя свои грехи, сми­рен­ный чело­век обре­тает внут­рен­ний покой, даже если нахо­дится в гуще событий.

Вот почему так важно при­ез­жать в мона­стыри нам, живу­щим в миру, при­ка­саться к духов­ному опыту подвиж­ни­ков и угод­ни­ков Божиих, кото­рые в этих мона­сты­рях несли свое слу­же­ние, общаться с мона­ше­ской бра­тией, кото­рая стре­мится повто­рить при­мер подвиж­ни­ков бла­го­че­стия. Мона­стыри все­гда были местом духов­ного успо­ко­е­ния, местом, где чело­век начи­нает видеть и вели­чие Божие, и свою незна­чи­тель­ность пред лицом Божиим. А это и есть пер­вый, самый важ­ный, может быть, шаг к тому, чтобы ста­но­виться крот­ким и сми­рен­ным серд­цем и обре­тать покой в душе своей.

Пусть Гос­подь помо­жет всем нам, где бы мы ни были и чем бы мы ни зани­ма­лись, — и людям высо­кого поло­же­ния, и людям про­стым, и мона­ше­ству­ю­щим, и миря­нам — обре­тать внут­рен­ний покой через кро­тость и сми­ре­ние сердца. Аминь.

Проповедь Патриарха Кирилла по окончании всенощного бдения в канун дня памяти святителя Тихона, Задонского чудотворца. Седмица 14‑я по Пятидесятнице.

25 авгу­ста 2010 года, в канун дня памяти свя­ти­теля Тихона, епи­скопа Воро­неж­ского, Задон­ского чудо­творца, Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл воз­гла­вил слу­же­ние все­нощ­ного бде­ния в липец­ком кафед­раль­ном соборе в честь Рож­де­ства Хри­стова. По окон­ча­нии бого­слу­же­ния Пред­сто­я­тель Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви обра­тился к собрав­шимся с проповедью.

Ваше Прео­свя­щен­ство, вла­дыка Никон! Ваши Высо­ко­прео­свя­щен­ства и Прео­свя­щен­ства! Ува­жа­е­мый Олег Пет­ро­вич, высо­кие пред­ста­ви­тели госу­дар­ствен­ной вла­сти, доро­гие отцы, бра­тья и сестры!

Хотел бы побла­го­да­рить вас, вла­дыка, за этот рас­сказ о жизни вновь создан­ной Липец­кой епар­хии. Дей­стви­тельно, обра­зо­ва­ние само­сто­я­тель­ной епар­хии стало важ­ней­шим собы­тием в жизни веру­ю­щих людей этого бла­го­дат­ного чер­но­зем­ного края. Мы видим, как бук­вально за семь лет пре­об­ра­зи­лась в цер­ков­ном отно­ше­нии эта земля. Мы видим бла­го­леп­ные храмы, пре­крас­ное епар­хи­аль­ное управ­ле­ние, хорошо орга­ни­зо­ван­ную работу в обла­сти обра­зо­ва­ния, с моло­де­жью, с Воору­жен­ными силами, со сред­ствами мас­со­вой инфор­ма­ции и мно­гое дру­гое. Я раду­юсь воз­мож­но­сти в юби­лей­ный год 400-летия див­ной Задон­ской Бого­ро­дице-Рож­де­ствен­ской оби­тели посе­тить эту землю и покло­ниться ее святыням.

Мой визит при­уро­чен к памяти свя­ти­теля Тихона Задон­ского — вели­кого угод­ника земли нашей. При­мер свя­ти­теля, кото­рый жил в XVIII веке, обла­дает огром­ной при­тя­га­тель­ной силой для нас, живу­щих в XXI веке, осо­бенно для пастырей.

Сего­дня за бого­слу­же­нием мы слы­шали Еван­ге­лие от Иоанна, кото­рое пола­га­ется читать тогда, когда празд­ну­ется память свя­ти­те­лей, — с заме­ча­тель­ными сло­вами о том, что «пас­тырь доб­рый душу свою пола­гает за овцы» (Ин. 10, 11). А «наем­ник, кото­рый не есть пас­тырь», не забо­тится об овцах — он убе­гает, когда идут волки, и поз­во­ляет волку рас­хи­тить свою паству.

На про­тя­же­нии исто­рии Церкви мы имеем несмет­ное мно­же­ство при­ме­ров искрен­него пас­тыр­ского слу­же­ния, когда пас­тыри отда­вали жизнь свою за народ. Совсем еще недавно, в тяж­кие деся­ти­ле­тия XX века, мно­гие из них взо­шли на крест, на Гол­гофу, став свя­щен­но­му­че­ни­ками и испо­вед­ни­ками. Но известно также, что как в те труд­ные годы, так и в годы срав­ни­тель­ного бла­го­по­лу­чия были среди пас­ты­рей и те, кто не был готов защи­щать паству свою от вол­ков, стре­мя­щихся рас­хи­тить овец.

Сего­дня мы живем в такое время, когда для Церкви не суще­ствует ника­кой пря­мой внеш­ней опас­но­сти. Мы живем в сво­бод­ной стране с пра­во­слав­ной тра­ди­цией, мы явля­емся сви­де­те­лями воз­рож­де­ния нашего народа. Но одно­вре­менно будет вели­чай­шей ошиб­кой утвер­ждать, что нет тех самых вол­ков, кото­рые хотят похи­тить паству. Они были, есть и будут, поскольку враг Церкви — сам дья­вол и он дей­ствует через людей. И сего­дня время от вре­мени появ­ля­ются лже­учи­тели, кото­рые под видом защиты Церкви и Пра­во­сла­вия сеют пле­велы сомне­ний и подо­зри­тель­но­сти, ста­ра­ясь раз­де­лить паству и пастырей.

Но есть и дру­гие волки, кото­рые воз­дей­ствуют на мас­со­вое созна­ние через очень удоб­ные для такой цели сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции, создают лож­ные и опас­ные иде­алы и цен­но­сти, при­вле­кая к этим целям и цен­но­стям людей духовно неопыт­ных, в первую оче­редь молодежи.

Цер­ковь при­звана защи­тить паству, но это осо­бая защита, ведь это не сра­же­ние в откры­том бою — это поле неви­ди­мой брани за чело­ве­че­ские души. На этом поле брани пас­тыри не должны щадить живота сво­его, чтобы защи­тить свой народ. А как можно защи­тить народ от губи­тель­ных для души мыс­лей, поступ­ков, обра­зов? Нужно пред­ло­жить народу нашему иные мысли, при­звать к иным поступ­кам, начер­тать иные образы, кото­рые про­ис­те­кают из нрав­ствен­ной тра­ди­ции народа нашего, из его пат­ри­о­ти­че­ской тра­ди­ции, из его любви к земле своей, к свя­ты­ням своим.

Это непро­стая брань, потому что волки обра­ща­ются к чело­веку, воз­дей­ствуя на его инстинкты. Все, к чему при­зы­вают сего­дня эти опас­ные лже­учи­тели, апел­ли­рует к чело­ве­че­ской стра­сти, к чело­ве­че­скому инстинкту. А инстинк­тив­ная при­рода чело­века сильна, и очень часто люди умные, обра­зо­ван­ные, име­ю­щие, каза­лось бы, доб­рые мысли, спо­ты­ка­ются о те самые пре­поны и пре­грады, что сеет враг рода чело­ве­че­ского, спо­ты­ка­ются так обидно, так мелко, падают со своей духов­ной высоты.

Пас­тыри должны пом­нить, что неви­ди­мая брань, кото­рую ведет Цер­ковь, «не про­тив крови и плоти, но про­тив миро­пра­ви­те­лей тьмы века сего, про­тив духов злобы под­не­бес­ных» (Еф. 6, 12). И потому гре­хов­ным мыс­лям мы должны про­ти­во­по­став­лять мысли свет­лые, ясные и при­тя­га­тель­ные. Мы должны при­зы­вать людей к дей­ствиям, кото­рые зака­ляли бы их волю, фор­ми­ро­вали наци­о­наль­ный харак­тер, делали их спо­соб­ными защи­щать себя, своих род­ных и близ­ких, защи­щать Оте­че­ство. Мы должны фор­ми­ро­вать такой образ миро­бы­тия — свет­лого, про­ник­ну­того Боже­ствен­ной бла­го­да­тью, миром, любо­вью, вер­но­стью, един­ством, душев­ным покоем, — перед кото­рым все соблазны мира рас­тво­ря­лись бы как дым.

Свя­ти­тель Тихон, память кото­рого мы сего­дня празд­нуем, а также Фео­фан Затвор­ник и Амвро­сий Оптин­ский, свя­зан­ные с этой зем­лей, были теми учи­те­лями и пас­ты­рями, кото­рые помо­гали фор­ми­ро­вать именно такой образ мыс­лей и дей­ствий, именно такие воз­вы­шен­ные иде­алы. В основе их духов­ного твор­че­ства лежал лич­ный рели­ги­оз­ный опыт. Они писали не только от своих обшир­ных зна­ний, кото­рые были необ­хо­димы, чтобы обра­щаться к совре­мен­ному для них обще­ству, — помимо зна­ний у них было духов­ное зна­ние, духов­ное веде­ние, духов­ный опыт молитвы и пере­жи­ва­ния Божи­его при­сут­ствия. И опи­ра­ясь на зна­ния, кото­рыми они обла­дали, они интер­пре­ти­ро­вали для совре­мен­ни­ков свой духов­ный опыт таким обра­зом, что слова их ста­но­ви­лись яркими, силь­ными и убе­ди­тель­ными не только для тех, кто жил в их время, но и для нас, отде­лен­ных от них десят­ками и сот­нями лет. Это и есть при­мер того, как нужно сего­дня слу­жить Богу и людям, чтобы волк не рас­хи­тил овец.

Я раду­юсь всему тому, что про­ис­хо­дит на Липец­кой земле, раду­юсь воз­рож­де­нию духов­ной жизни, раду­юсь также несо­мнен­ным успе­хам в эко­но­ми­че­ском и соци­аль­ном раз­ви­тии обла­сти. Я хотел бы при­звать — в первую оче­редь пас­ты­рей и всю Цер­ковь — к сохра­не­нию тех вели­ких основ нашей духов­ной жизни, что пере­даны нам от Самого Гос­пода свя­тыми апо­сто­лами и поко­ле­ни­ями свя­тых отцов и учи­те­лей Церкви. Если будем пола­гать все то, чему научены, в основу нашей жизни — и не только цер­ков­ной жизни, но и жизни обще­ствен­ной и госу­дар­ствен­ной, — тогда все эти вели­кие иде­алы нико­гда не будут раз­ру­шены силой чело­ве­че­ской стра­сти и чело­ве­че­ского инстинкта.

Я хотел бы также от всего сердца поже­лать губер­на­тору, свет­скому руко­вод­ству, всем тем, кто несет ответ­ствен­ность за раз­ви­тие Липец­кой обла­сти, помощи Божией; и хотел бы, с одной сто­роны, побла­го­да­рить, а с дру­гой сто­роны, при­звать к тому, чтобы и у свет­ских руко­во­ди­те­лей забота о хлебе насущ­ном соче­та­лась с забо­той о духов­ной жизни народа. Я вижу такой под­ход в дея­тель­но­сти мест­ной вла­сти, бла­го­дарю за это и наде­юсь на про­дол­же­ние тес­ного вза­и­мо­дей­ствия свет­ской и духов­ной вла­сти, Церкви и обще­ства для сов­мест­ных тру­дов во имя нашего Оте­че­ства, во благо всех жите­лей Липец­кой области.

В память о пре­бы­ва­нии в городе Липецке я хотел бы пода­рить сему собору изоб­ра­же­ние свя­того пре­по­доб­ного Амвро­сия Оптин­ского, выпол­нен­ное в высо­ко­ху­до­же­ствен­ной тех­нике искус­ного шитья. Пусть память об этом свя­том воз­буж­дает нашу рев­ность о деле Божием. На иконе — спе­ци­аль­ная памят­ная дощечка, ука­зы­ва­ю­щая на то, что это дар Пат­ри­арха. Когда будете под­хо­дить к этому образу и молиться, вспо­ми­найте сво­его Пат­ри­арха. А всем вам, мои доро­гие, я хотел бы пере­дать ико­ночки свя­ти­теля Тихона, Задон­ского чудо­творца, с моим Пат­ри­ар­шим благословением.

Проповедь Патриарха Кирилла в день памяти свт. Тихона Задонского. Седмица 14‑я по Пятидесятнице.

26 авгу­ста 2010 года, в день пре­став­ле­ния (1783) и вто­рого обре­те­ния мощей (1991) свя­ти­теля Тихона, епи­скопа Воро­неж­ского, Задон­ского чудо­творца, Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл совер­шил Боже­ствен­ную литур­гию во Вла­ди­мир­ском соборе Задон­ского Рож­де­ство-Бого­ро­диц­кого муж­ского мона­стыря. По окон­ча­нии бого­слу­же­ния Вла­дыка обра­тился к собрав­шимся с Пер­во­свя­ти­тель­ским словом.

Ваши Высо­ко­прео­свя­щен­ства и Прео­свя­щен­ства! Вла­дыка Никон, свя­щен­но­ар­хи­манд­рит сей свя­той оби­тели, епи­скоп Липец­кий и Елец­кий! Доро­гие отцы и бра­тья! Ува­жа­е­мый Олег Пет­ро­вич, губер­на­тор Липец­кой земли! Доро­гие палом­ники и сомолитвенники!

Я раду­юсь воз­мож­но­сти в день памяти свя­ти­теля Тихона Задон­ского, чудо­творца, молит­вен­ника и про­све­ти­теля земли нашей, при­быть в эту про­слав­лен­ную оби­тель с тем, чтобы вме­сте с вами отпразд­но­вать ее 400-летие. Много слав­ных стра­ниц впи­сано в исто­рию этого мона­стыря, играв­шего в про­шлом огром­ную духов­ную роль, но совер­шенно осо­бым обра­зом про­си­яла оби­тель сия при­сут­ствием здесь свя­тых и цель­бо­нос­ных мощей свя­ти­теля Тихона. Он завер­шил здесь свои дни — не на кафедре, как пра­вя­щий архи­ерей, не в славе, а в сми­ре­нии и про­стоте. Из его жиз­не­опи­са­ния известно, что в послед­ние годы люди настолько при­выкли к тому, что он здесь, рядом с ними, что ино­гда могли и оби­деть свя­ти­теля, и ска­зать ему гру­бое слово — ведь так мало похо­дил на вла­дыку этот ста­рец-затвор­ник, кото­рый все свое время про­во­дил в молитве и напи­са­нии книг.

Конечно, уже тогда имя свя­ти­теля Тихона было хорошо известно тем, кто инте­ре­со­вался духов­ной жиз­нью. Но ведь часто бывает, что люди, живу­щие рядом с вели­ким чело­ве­ком, этого вели­чия не заме­чают. Он кажется им про­стым, он кажется им не таким совер­шен­ным, каким его пред­став­ляют чита­тели его книг. А потому пре­бы­ва­ние свя­ти­теля Тихона на покое было, с точки зре­ния чело­ве­че­ской, делом непро­стым. Но неда­ром свя­той угод­ник Божий писал о тай­ни­ках внут­рен­ней жизни чело­века — потому что сам обла­дал колос­саль­ным по силе духов­ным опы­том и в ответ на обиды, на горь­кие слова, на недо­ста­ток почте­ния отве­чал глу­бо­чай­шим сми­ре­нием, сви­де­тель­ствуя, что даже горь­кие слова, обра­щен­ные в его адрес, не покры­вают всей его гре­хов­но­сти, а явля­ются лишь воз­мож­но­стью частично иску­пить сми­ре­нием свои грехи. Вели­чай­ший при­мер для всех нас.

Бывает так, что люди, пре­бы­ва­ю­щие отнюдь не в уеди­не­нии и не на покое, а, напро­тив, во славе и чести, даже не от пря­мой обиды — потому что чаще всего таких людей никто не смеет оби­жать, — а лишь от кос­вен­ного намека теряют при­сут­ствие духа, рас­стра­и­ва­ются, пере­жи­вают или впа­дают в гнев. Сми­ре­ние — вели­чай­шая хри­сти­ан­ская доб­ро­де­тель, кото­рая явля­ется не сла­бо­стью чело­века, а внут­рен­ней силой. Не отве­тить обид­чику, про­мол­чать перед оскор­би­те­лем, осо­знать свой грех и свою неправду, когда в твой адрес обру­ши­ва­ется кле­вета, есть высо­чай­шая сте­пень духов­ного совер­шен­ства, внут­рен­ней силы и внут­рен­ней сво­боды чело­века. Откуда же все это было в свя­ти­теле Тихоне? Из слова Божи­его. Он был научен Самим Хри­стом — так же, как и мы с вами, науча­е­мые еван­гель­скими сло­вами; но он при­нял их всем своим сердцем.

Сего­дня, в день памяти свя­ти­теля, мы читали неболь­шой отры­вок из пятой главы Еван­ге­лия от Мат­фея, где нахо­дим уди­ви­тель­ные слова: «Вы — свет мира. Не может укрыться город, сто­я­щий наверху горы» (Мф. 5:14). А несколько ранее в этом же Еван­ге­лии Гос­подь, обра­ща­ясь к слу­шав­шим Его людям, гово­рит: «Вы — соль земли» (Мф. 5:13). Соль земли, свет мира… Не миру, а мира, то есть вы — самое луч­шее, что есть в мире. К кому обра­щает Гос­подь эти слова? К про­стым жите­лям Гали­леи, кото­рые собра­лись слу­шать Спа­си­теля на холме на берегу Гали­лей­ского моря, почти рядом с горо­дом Капер­на­у­мом, где Гос­подь жил во время Сво­его пре­бы­ва­ния в Гали­лее. А почему Гос­подь обра­тился к этим про­стым людям, назвав их солью земли и све­том мира? А потому, что только что Он адре­со­вал им дру­гие слова. Он обра­тил к ним Свои запо­веди бла­жен­ства — те самые запо­веди, в кото­рых фор­му­ли­ру­ются вели­чай­шие нрав­ствен­ные законы чело­ве­че­ского бытия.

Эти девять хри­сти­ан­ских запо­ве­дей не нахо­дятся ни в каком про­ти­во­ре­чии с деся­тью запо­ве­дями Мои­сея. Но, как ска­зано в том же Еван­ге­лии, что мы слы­шали сего­дня, Гос­подь о Самом Себе гово­рит, что Он при­шел не для того, чтобы нару­шить закон — то есть Мои­сеев закон, — но чтобы испол­нить его. И Он испол­няет и вос­пол­няет Мои­сеев закон этими уди­ви­тель­ными девя­тью запо­ве­дями: бла­женны нищие духом, бла­женны пла­чу­щие, бла­женны крот­кие, бла­женны алчу­щие и жаж­ду­щие правды, бла­женны мило­сти­вые, бла­женны чистые серд­цем, бла­женны миро­творцы, бла­женны изгнан­ные за правду, бла­женны изгнан­ные и гони­мые за Хри­ста (см. Мф. 5:3–11)… И уже потому, что жители Гали­леи услы­шали эти слова и, конечно, при­няли их своим серд­цем, Гос­подь гово­рит: «вы — свет мира, потому что если будете испол­нять эти запо­веди, будете све­том, будете силой, будете кра­со­той этого мира…»

Свя­ти­тель Тихон Задон­ский осу­ще­ствил эти запо­веди. От внут­рен­него сво­его опыта он и про­по­ве­до­вал, и писал свои книги, кото­рые до сих пор пора­жают чита­те­лей своей глу­бо­чай­шей духов­но­стью, своей силой, своей при­тя­га­тель­но­стью. Неда­ром запо­веди сии назы­ва­ются запо­ве­дями бла­жен­ства, запо­ве­дями чело­ве­че­ского сча­стья — потому что по воле Божией чело­век устроен так, что только живя по этим запо­ве­дям, он будет счаст­ли­вым — не по сти­хиям мира сего, не по буй­ству чело­ве­че­ской при­роды, не по нау­ще­нию лже­учи­те­лей, а по этим тихим Боже­ствен­ным запо­ве­дям. Кто испол­няет их, тот сози­дает свой внут­рен­ний духов­ный мир — осо­бый мир, испол­нен­ный кра­соты, гар­мо­нии, радо­сти, покоя и сча­стья. Это и есть цель чело­ве­че­ской жизни, потому что, как бы мы ни пыта­лись ста­вить перед собой иные цели, все они ско­ро­пре­хо­дящи и ничтожны по срав­не­нию с Боже­ствен­ной целью, постав­лен­ной перед каж­дым чело­ве­ком — обре­сти бла­жен­ство, для кото­рого даже конец зем­ной жизни не явля­ется пре­де­лом, но кото­рое ухо­дит в веч­ность и рас­цве­тает там в неве­чер­нем дне Боже­ствен­ного царства.

Мы с таким вни­ма­нием слы­шим и слу­шаем слова свя­ти­теля Тихона, потому что он в себе стя­жал это бла­жен­ство, эту радость, это сча­стье, эту пол­ноту жизни; и что было перед этой внут­рен­ней кра­со­той — ско­ро­пре­хо­дя­щая чело­ве­че­ская невзгода или боль, или обида — ничто, потому что внут­рен­нее бла­жен­ство чело­века дарует ему одно­вре­менно вели­кую силу. Мы науча­емся всему этому из слова Божия, мы науча­емся этому из опыта жизни свя­тых угод­ни­ков Божиих, и все ска­зан­ное помо­гает лучше ура­зу­меть заклю­чи­тель­ные слова сего­дняш­него еван­гель­ского чте­ния: «Так да све­тит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши доб­рые дела и про­слав­ляли Отца вашего Небес­ного» (см. Мф. 5:16). Аминь.

Проповедь Патриарха Кирилла: Нам явлен образ Спасителя, чтобы мы спаслись, подобно жителям древней Эдессы. Неделя 14‑я по Пятидесятнице.

29 авгу­ста 2010 года, в неделю 14‑ю по Пяти­де­сят­нице и день празд­но­ва­ния пере­не­се­ния из Едессы в Кон­стан­ти­но­поль Неру­ко­тво­рен­ного Образа (Убруса) Гос­пода Иисуса Хри­ста (944), Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл совер­шил Боже­ствен­ную литур­гию в Спасо-Анд­ро­ни­ко­вом мона­стыре. После чте­ния Еван­ге­лия Пред­сто­я­тель Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви обра­тился к собрав­шимся с проповедью.

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

Сего­дня боль­шой празд­ник, кото­рый сов­па­дает с вос­кре­се­ньем. В народе мы назы­ваем этот день Тре­тьим Спа­сом — празд­ник уста­нов­лен в честь пере­не­се­ния Неру­ко­твор­ного Образа Спа­си­теля из Эдессы в Кон­стан­ти­но­поль, кото­рое состо­я­лось в 944 году по ини­ци­а­тиве визан­тий­ского импе­ра­тора Кон­стан­тина Багрянородного.

Все при­сут­ству­ю­щие (или, по край­ней мере, боль­шин­ство) хорошо знают исто­рию Неру­ко­твор­ного Образа, но я бы все-таки напом­нил ее, потому что в этой исто­рии обре­та­ются некие сим­во­ли­че­ские сов­па­де­ния с днем сегодняшним.

Эдес­ский царь Авгарь болел про­ка­зой. Услы­шав о чудо­творце — Иисусе из Наза­рета — царь посы­лает к Нему зна­ко­мого худож­ника, пове­ле­вая напи­сать изоб­ра­же­ние Спа­си­теля и при­гла­сить Его в Эдессу. Послан­ный не может даже подойти к Гос­поду, потому что огром­ные толпы окру­жают Его, и пыта­ется издали, с холма, нари­со­вать Его порт­рет, но ничего не полу­ча­ется. Когда послан­ник уже отча­ялся испол­нить пове­ле­ние, Гос­подь Сам подо­звал его и обе­щал вру­чить то, что необ­хо­димо царю Эдес­скому. И, умыв­шись, Гос­подь вытер лицо Свое поло­тен­цем, на кото­ром чудес­ным обра­зом отоб­ра­зи­лось Его изоб­ра­же­ние, и отпра­вил это изоб­ра­же­ние вме­сте с пись­мом царю Авгарю. Тот по вере своей исце­лился, а позже апо­стол Фад­дей при­шел в те места, где про­по­ве­до­вал Хри­ста и кре­стил, и по молит­вам Фад­дея остав­ши­еся следы про­казы исчезли с лица царя Авгаря.

Пра­внук Авгаря был идо­ло­по­клон­ни­ком, языч­ни­ком — он отсту­пил от хри­сти­ан­ской веры сво­его пра­отца и поку­шался на хри­сти­ан­ские свя­тыни. И тогда епи­скоп Эдессы, опа­са­ясь, что Неру­ко­твор­ный образ Спа­си­теля, висев­ший на кре­пост­ной башне над вхо­дом в город, может быть уни­что­жен, тайно, ночью закры­вает этот образ штукатуркой.

Так образ исчез. Только в 545 году, когда к Эдессе под­сту­пили персы и над горо­дом нависла страш­ная угроза, епи­скоп, полу­чив откро­ве­ние свыше о том, что чудо­твор­ный образ Спа­си­теля по-преж­нему нахо­дится на той самой башне, открыл этот образ. С горя­чей молит­вой жители Эдессы обра­ти­лись ко Гос­поду, и враг не посмел войти в город.

Я напо­ми­наю эту исто­рию потому, что в ней есть некое сим­во­ли­че­ское сов­па­де­ние с тем, что мы сего­дня празд­нуем, и с тем, что вчера про­изо­шло на Крас­ной пло­щади. Вообще, сам факт совер­ше­ния бого­слу­же­ния здесь, в Спасо-Анд­ро­ни­ко­вом мона­стыре, 29 авгу­ста — это слу­чай­ность. Из-за очень напря­жен­ного гра­фика бого­слу­же­ний и про­чих ответ­ствен­ных дел, свя­зан­ных с Пат­ри­ар­шим слу­же­нием, я никак не мог выбрать день, когда можно было бы в юби­лей­ный год 650-летия мона­стыря совер­шить здесь бого­слу­же­ние. В конце кон­цов ока­за­лось, что един­ствен­ная воз­мож­ность совер­шить бого­слу­же­ние в теп­лое время года — это сего­дняш­ний день. Никто тогда еще не знал, что будут обре­тены иконы на Спас­ской и Николь­ской баш­нях. Но вот полу­чи­лось так, что два эти собы­тия ока­за­лись соеди­нен­ными воедино, и исто­рия древ­ней Эдессы непо­сти­жи­мым обра­зом стала настолько оче­вид­ной для всех нас.

Навер­няка были уче­ные, иссле­до­ва­тели, кото­рые весь этот рас­сказ про эдес­ского царя, про Неру­ко­твор­ный образ вос­при­ни­мали как всего лишь легенду. Но как же пора­зи­тельно все то, что про­изо­шло со Спа­сом на Спас­ской башне в городе Москве, повто­ряет эту исто­рию с Неру­ко­твор­ным обра­зом! Как и в древ­ней Эдессе, ко вла­сти при­шли языч­ники, люди, не верив­шие в Бога, кото­рым сам вид иконы на глав­ной башне Мос­ков­ского Кремля пре­тил, не соот­вет­ство­вал их убеж­де­ниям. И отдан был при­каз уни­что­жить эти иконы, но по мило­сти Божией с ними про­изо­шло то же, что про­изо­шло с Неру­ко­твор­ным обра­зом, — они были закрыты от глаз гони­те­лей и сохра­нены, и ныне явлены нам.

Неру­ко­твор­ный образ был явлен, когда царь пер­сид­ский Хосрой под­сту­пил к Эдессе, чтобы раз­ру­шить город; а ныне образ Спа­си­теля явился народу нашему и всему миру без види­мой угрозы внеш­ней опас­но­сти. Но разве только внеш­ние опас­но­сти вле­кут за собой гибель чело­ве­че­ства? А сколько в жизни совре­мен­ного чело­века внут­рен­них опас­но­стей, сколько опас­ных мыс­лей, кото­рые оттор­гают чело­ве­че­ское сердце от Бога! Сколько уси­лий пред­при­ни­ма­ется сего­дня, чтобы сфор­ми­ро­вать у людей язы­че­ский образ жизни! И вопросы миро­воз­зре­ния ухо­дят на зад­ний план — какая раз­ница, кто в какого бога верит и верит ли вообще, глав­ное, чтобы жил по закону плоти, по язы­че­скому закону… И опас­ность, навис­шая сего­дня над духов­ной жиз­нью людей, не меньше, чем в про­шлые вре­мена, когда чаще всего угроза была физи­че­ская, а не духовная.

Нам явлен образ Спа­си­теля для того, чтобы мы, подобно древним жите­лям Эдессы, спас­лись — спас­лись от нового язы­че­ского пле­не­ния, от безу­мия, кото­рое захва­тило и захва­ты­вает созна­ние людей. Этот образ, явив­шийся нам так неожи­данно, — разве не Божие чудо, явля­е­мое Москве, Рос­сии и всему миру? И может быть, сего­дня как-то осо­бенно про­зву­чали слова из посла­ния апо­стола Павла к Колос­ся­нам, кото­рые мы только что слы­шали. Говоря об Иисусе Хри­сте, апо­стол сви­де­тель­ствует: Он есть образ Бога неви­ди­мого, чело­ве­че­ский образ Бога, неве­ро­ят­ная и непо­сти­жи­мая Боже­ствен­ная тайна (см. Кол. 1:15). В чело­ве­че­ском облике Бог явля­ется людям, и воз­же­лал Гос­подь, чтобы Его изоб­ра­же­ние также вошло в исто­рию рода людского.

Икона дает нам воз­мож­ность видеть неви­ди­мого Бога, воз­мож­ность сопри­ка­саться с неви­ди­мой Боже­ствен­ной реаль­но­стью. Если кар­тины помо­гают нам уви­деть про­шлое, понять духов­ный мир худож­ника и его эпохи, мно­гому научиться и мно­гое понять из про­шлого, то икона помо­гает нам видеть веч­ное — и про­шлое, и насто­я­щее, и буду­щее, тот мир духов­ный, ту реаль­ность, в кото­рой пре­бы­вает Бог. Через икону мы сво­ими чело­ве­че­скими очами всмат­ри­ва­емся в этот мир, и не про­сто взи­раем на него, но икона ста­но­вится неким кана­лом, обес­пе­чи­ва­ю­щим связь чело­века с этим миром. Через эсте­ти­че­ский образ откры­ва­ется Боже­ствен­ная реаль­ность и воз­дей­ствует на чело­века так, что он ста­но­вится спо­соб­ным видеть иное бытие.

Вот почему мы назы­ваем икону свя­ты­ней — потому, что есть нечто непо­сти­жи­мое в воз­дей­ствии образа, Боже­ствен­ного образа, на чело­века. Это не про­сто эсте­ти­че­ское насла­жде­ние, не про­сто эсте­ти­че­ский вос­торг — это дей­стви­тельно обре­те­ние иного мира. И через огром­ное по силе духов­ное воз­дей­ствие чело­век при­зем­лен­ный, уко­ре­нен­ный в исто­ри­че­ской реаль­но­сти, ста­но­вится спо­соб­ным, под­няв­шись над этой реаль­но­стью, уви­деть Бога и при­кос­нуться к вечности.

Вот почему Цер­ковь так бережно на про­тя­же­нии сто­ле­тий и тыся­че­ле­тий сохра­няла иконы, покло­ня­лась им как вели­кой свя­тыне. А разо­ре­ние при­хо­дило на землю тогда, когда наслед­ники царя Авгаря, ста­но­вясь языч­ни­ками и без­бож­ни­ками, раз­ру­шали эти свя­тыни. Все совер­ша­ется по воле Божией — за грехи чело­века он лиша­ется свя­тыни, и воз­вра­ща­ются свя­тыни тогда, когда люди ста­но­вятся достой­ными и спо­соб­ными их принять.

Вче­раш­ний день помо­гает всем нам понять, что такое время насту­пило. И как с откры­тием Неру­ко­твор­ного образа враг отсту­пил от Эдессы, так и сего­дня мы верим, что враг рода чело­ве­че­ского отсту­пит от нашего народа по мере воз­вра­ще­ния свя­тынь, по мере обре­те­ния воз­мож­но­стей при­ка­саться через эти свя­тыни не только к зем­ной кра­соте, но к Боже­ствен­ной кра­соте иного бытия.

И сего­дня в этом месте, где нес свое слу­же­ние пре­по­доб­ный Андрей Руб­лев, где доныне сохра­ня­ются иконы, кото­рые по мило­сти Божией не были раз­ру­шены в годы лихо­ле­тья, мы молимся о том, чтобы народ наш, обра­ща­ю­щийся к Богу, открыл свой разум и сердце к вос­при­я­тию Боже­ствен­ного мира и чтобы вели­кие свя­тыни земли нашей — чудо­твор­ные иконы — помо­гали людям в усло­виях зем­ного бытия обре­тать веч­ность. Аминь.

Проповедь Патриарха Кирилла в праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня.

27 сен­тября, в празд­ник Воз­дви­же­ния Чест­ного и Живо­тво­ря­щего Кре­ста Гос­подня, Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл совер­шил Боже­ствен­ную литур­гию в кафед­раль­ном собор­ном Храме Хри­ста Спа­си­теля. После чте­ния Еван­ге­лия Пред­сто­я­тель Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви обра­тился к моля­щимся с проповедью.

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

В день Воз­дви­же­ния Кре­ста Гос­подня мы слы­шим слова апо­стола Павла из его пер­вого посла­ния к Корин­фя­нам, кото­рые помо­гают понять саму суть хри­сти­ан­ства. Апо­стол гово­рит: «Я был послан Хри­стом бла­го­вест­во­вать не в пре­муд­ро­сти слова, чтобы не упразд­нить Кре­ста Хри­стова; ибо слово о Кре­сте для иудеев — соблазн, для элли­нов — безу­мие, а для нас, спа­са­е­мых, — сила Божия» (см. 1 Кор. 1:17–18, 23). Апо­стол сви­де­тель­ствует о том, что ника­кая чело­ве­че­ская пре­муд­рость не спо­собна постичь тайну крест­ной Жертвы Спасителя.

Если пытаться осмыс­лить подвиг Спа­си­теля, Его жизнь и стра­да­ния с точки зре­ния гос­под­ству­ю­щих в чело­ве­че­ском обще­стве иде­а­лов и цен­но­стей, то все дей­стви­тельно кажется безу­мием. Вот почему эллины, осно­вы­вав­шие свою жизнь на фило­со­фии, науке, чело­ве­че­ской муд­ро­сти, и счи­тали про­по­ведь о Хри­сте безу­мием. Иудеи опи­ра­лись не на фило­со­фию или науку — у них была вера в Еди­ного Бога; но свое спа­се­ние они свя­зы­вали в первую оче­редь с осво­бож­де­нием от рим­лян. Иудеи долго стра­дали под гне­том язы­че­ской циви­ли­за­ции и счи­тали, что спа­се­ние невоз­можно до тех пор, пока не при­дет Мес­сия и не изго­нит рим­лян. А потому для иудеев про­по­ведь о Кре­сте была вели­ким соблаз­ном — она никак не соче­та­лась с их чая­ни­ями, их надеж­дами, их иде­а­лами устро­е­ния зем­ной жизни.

В самом деле, если посмот­реть с пози­ции сего­дняш­него дня на всю мис­сию Хри­ста Спа­си­теля — на Его жизнь, Его про­по­ведь, Его стра­да­ния, Его смерть, — как все это далеко от совре­мен­ных иде­а­лов бытия! Нам только кажется, что мы пони­маем смысл совер­шен­ного Хри­стом, — ибо мы уже знаем исто­рию и знаем, что про­ис­хо­дило после Крест­ной смерти Спа­си­теля. Но если поста­вить себя на место тех, кто жил в древ­но­сти, — разве бы мы поняли? Какое избав­ле­ние может быть от сла­бого Чело­века, Кото­рый не имеет ни денег, ни вла­сти, Кото­рый не вла­деет свет­ской, язы­че­ской муд­ро­стью и фило­со­фией? Какое избав­ле­ние от Того, Кто ходил вокруг в окру­же­нии Своих уче­ни­ков — мало­гра­мот­ных рыба­ков с Ген­ни­са­рет­ского озера? Навер­ное, и мы с вами отнес­лись бы к про­по­веди Спа­си­теля так же, как древ­ние, потому что не соот­вет­ствует эта Боже­ствен­ная про­по­ведь образу жизни людей — вот почему она безу­мие и соблазн одно­вре­менно. И апо­стол Павел, созна­вая колос­саль­ное отли­чие чело­ве­че­ских цен­но­стей и жиз­нен­ных иде­а­лов от про­по­веди Хри­ста, гово­рит о том, что был послан бла­го­вест­во­вать не в пре­муд­ро­сти слова — потому что вся­кая чело­ве­че­ская пре­муд­рость, исхо­дя­щая из цен­но­стей мира, неспо­собна оце­нить во всей пол­ноте то, что совер­шил Христос.

Спа­се­ние через при­ше­ствие в мир Сына Божи­его, вос­шед­шего на Крест, пре­тер­пев­шего поно­ше­ния и скорби ради рода чело­ве­че­ского, дей­стви­тельно выхо­дит за рамки чело­ве­че­ской логики. Что же может открыть людям смысл совер­шен­ного Спа­си­те­лем? Почему Его образ так при­тя­га­те­лен? Почему, несмотря на то, что Его система цен­но­стей, при­не­сен­ные Им нрав­ствен­ные запо­веди с таким тру­дом осу­ществ­ля­ются людьми, уже две тысячи лет именно на Него взи­рают люди, когда начи­нают заду­мы­ваться о своем спа­се­нии? Да потому, что все то, что совер­шил Спа­си­тель, совер­шил для нас Сам Бог. «Мысли Мои — не ваши мысли, и дела Мои — не ваши дела, гово­рит Гос­подь» (см. Ис. 55:8).

Мы не можем понять глу­бины и силы Боже­ствен­ной мысли и Боже­ствен­ного дей­ства. Мы можем только открыть свое сердце навстречу этим мыс­лям и этим делам, и, откры­вая сердце, вдруг начи­наем пони­мать — не на уровне отто­чен­ных фор­му­ли­ро­вок, ибо ника­кими фор­му­ли­ров­ками не покро­ешь Боже­ствен­ного замысла, а серд­цем — чтО есть Хри­стос для каж­дого из нас. Именно от этого вос­при­я­тия чело­ве­ком Боже­ствен­ного слова и про­буж­да­ется сила веры, и люди, сопри­кос­нув­ши­еся со Хри­стом, начи­нают пони­мать, что един­ствен­ный ключ к объ­яс­не­нию тайны Кре­ста и стра­да­ний все­мо­гу­щего Бога — это любовь. Не долг, ибо Бог никому ничего не дол­жен; не вол­шеб­ная сила, ибо Бог никого не спа­сает авто­ма­ти­че­ски, а только любовь. Только любовь могла подвиг­нуть Гос­пода и дей­стви­тельно подвигла Его на то, чтобы Сын Божий, став Сыном Чело­ве­че­ским, при­нял на себя всю тяжесть страданий.

Мы пони­маем эту при­чину Кре­ста еще и потому, что и в своей жизни нахо­дим ана­ло­гии. Когда чело­век спо­со­бен пожерт­во­вать ради дру­гого? Только тогда, когда он его любит. Когда люди готовы пожерт­во­вать собой ради Родины? Только тогда, когда они ее любят. Ника­ким дол­гом и ника­кой дис­ци­пли­ной невоз­можно объ­яс­нить готов­ность чело­века отдать свою жизнь за дру­гого — лишь тогда, когда в сердце и в уме есть любовь, чело­век готов доб­ро­вольно пожерт­во­вать собой. Вот почему и гово­рит Гос­подь: «Нет больше той любви, как если кто душу свою поло­жит за дру­зей своих» (Ин. 15:13).

Зна­чит, тайна Кре­ста Хри­стова дей­стви­тельно может быть понята чело­ве­ком не через фило­со­фию, не через мудр­ство­ва­ния чело­ве­че­ские, не через поли­ти­че­ские ожи­да­ния, как то было у иудеев, рим­лян и элли­нов, а только изнутри чело­ве­че­ской при­роды, из чело­ве­че­ского сердца. А почему так? Да потому, что Бог создал нас по Сво­ему образу. Он вло­жил в нас Боже­ствен­ный нрав­ствен­ный закон, и когда Он гово­рит с нами, мы Его пони­маем, потому что созданы по Его образу. Когда чело­ве­че­ство пере­ста­нет пони­мать Бога и жить по закону, кото­рый Бог вло­жил в сердце чело­века, тогда и насту­пит конец. А пока про­дол­жа­ется борьба — борьба между теми, кто нико­гда не пой­мет Спа­си­теля и не пой­мет Божи­его замысла о мире и о чело­веке, с теми, кто несет в своем сердце веру в то, что Бог, как ска­зал апо­стол Павел, юрод­ством про­по­веди спа­сает мир.

Легко или тяжело быть веру­ю­щим чело­ве­ком? Легко, потому что это соот­вет­ствует при­роде чело­века. Идти про­тив Бога — зна­чит идти про­тив самого себя, про­тив врож­ден­ного нрав­ствен­ного чув­ства, про­тив образа Божи­его, вло­жен­ного в каж­дого чело­века. И в этом смысле жизнь в соот­вет­ствии с зако­ном Божиим — это жизнь в соот­вет­ствии с есте­ством чело­ве­че­ским. Но одно­вре­менно и трудно, потому что огром­ное коли­че­ство людей живут в соот­вет­ствии с дру­гими зако­нами бытия, перед ними совер­шенно дру­гие цели, они испо­ве­дуют дру­гие цен­но­сти. И опас­ность пере­жи­ва­е­мого нами вре­мени состоит в том, что именно эти не про­ис­хо­дя­щие от Божи­его замысла цели и цен­но­сти пред­ла­га­ются сего­дня всему роду чело­ве­че­скому в каче­стве неко­его иде­ала устрой­ства чело­ве­че­ской жизни. Про­ис­хо­дит это потому, что грех помра­чает нрав­ствен­ную при­роду чело­века — помра­чает разум и иска­жает жиз­нен­ные ори­ен­тиры. Слова апо­стола Павла дока­зы­вают нам всю эту кон­фликт­ность, все это про­ти­во­ре­чие: для одних слово о Кре­сте — соблазн, для дру­гих — безу­мие, а для нас, спа­са­е­мых — сила Божия. И пока для рода чело­ве­че­ского слово о Кре­сте будет силой Божией, до тех пор и будут спа­саться люди. Несмотря на свои сла­бо­сти, паде­ния, гре­хов­ность, они будут идти ко Хри­сту, будут пре­кло­няться пред Его жерт­вой, пред Его кре­стом, кото­рый явил всему миру сим­вол спа­се­ния. Аминь.

Проповедь Патриарха Кирилла за Божественной литургией в кафедральном соборе Христа Спасителя в Калининграде. Неделя 19‑я по Пятидесятнице.

3 октября 2010 года, в неделю 19‑ю по Пяти­де­сят­нице, по Воз­дви­же­нии, Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл совер­шил Боже­ствен­ную литур­гию в кафед­раль­ном соборе Хри­ста Спа­си­теля в Кали­нин­граде. После чте­ния Еван­ге­лия Пред­сто­я­тель Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви обра­тился к собрав­шимся с проповедью.

Во имя Отца и Сына и Свя­того Духа.

Каж­дое слово Свя­щен­ного Писа­ния испол­нено смысла — Боже­ствен­ного смысла. Но неко­то­рые слова пора­жают созна­ние чело­века своей над­мир­ной Боже­ствен­ной пара­док­саль­но­стью, кото­рая не вме­ща­ется в опыт нашей зем­ной жизни. От этих слов веет веч­но­стью, Боже­ствен­ной силой, вели­чай­шей муд­ро­стью. Вот и в только что про­чи­тан­ном Еван­ге­лии от Марка содер­жится такое слово: «Ибо что пользы чело­веку, если он при­об­ре­тет весь мир, а душе своей повре­дит?» (Мк. 8:36) Если логи­че­ски раз­ви­вать эту мысль, то ответ будет про­стой — нет ника­кой пользы чело­веку, если он при­об­ре­тет весь мир, а душе своей повре­дит. Но как все это рас­хо­дится с нашим миро­воз­зре­нием и миро­ощу­ще­нием, с нашей жиз­нен­ной ори­ен­та­цией, с систе­мой цен­но­стей, кото­рую мы выстраиваем!

Чело­век с самого дет­ства ста­вит перед собой какие-то цели; в дет­стве и юно­сти это чаще всего свя­зано с полу­че­нием обра­зо­ва­ния. Каж­дый думает о том, ради чего он полу­чает обра­зо­ва­ние, и перед ним выри­со­вы­ва­ются некие про­фес­си­о­наль­ные цели и задачи. Чем спо­соб­нее чело­век, тем выше он под­ни­мает планку и затем напря­гает все силы для того, чтобы этих целей достичь. Соб­ственно говоря, на этом и стро­ится все раз­ви­тие чело­ве­че­ской исто­рии. Если бы люди не ста­вили перед собой зем­ных целей, то не было бы ника­кого раз­ви­тия. Гос­подь не гово­рит нам: «не стре­ми­тесь при­об­ре­сти мир», «не ставьте перед собой жиз­нен­ных целей» — Он гово­рит только: «какая польза чело­веку, если он весь мир при­об­ре­тет, а душе своей повредит?»

В одной фразе Бог уста­нав­ли­вает систему при­о­ри­те­тов. Все цели и цен­но­сти чело­ве­че­ского бытия «рабо­тают» пра­вильно тогда, когда они нахо­дятся в этой Боже­ствен­ной системе при­о­ри­те­тов: что важно, что менее важно, а что бес­ко­нечно важно; какие цели и цен­но­сти можно срав­нить, какие из них сле­дует поста­вить под сомне­ние, а какие явля­ются абсо­лют­ными и непре­ре­ка­е­мыми. Сего­дняш­ний еван­гель­ский текст гово­рит о том, что абсо­лют­ной и непре­ре­ка­е­мой цен­но­стью явля­ется чело­ве­че­ская душа. А почему? А потому, что душа — это един­ствен­ное веч­ное, что реально при­сут­ствует в нашем конеч­ном мире. Все в мире раз­ру­ша­ется, кроме души: и тело наше, каким бы силь­ным и кра­си­вым оно ни было, пре­вра­ща­ется в горстку тлена, и вели­кие циви­ли­за­ции, поко­ряв­шие мир сво­ими нау­ками, искус­ствами или воен­ной силой, ухо­дят в небы­тие. Мы с вами это очень хорошо пони­маем, потому что и сами жили в обще­стве, кото­рое счи­тало, что будет суще­ство­вать все­гда. Тогда мно­гим каза­лось, что именно в нашей стране создана система, кото­рая будет суще­ство­вать вечно — ведь страна была такой силь­ной, могу­чей. Да, счи­тали они, надо еще что-то под­пра­вить, что-то под­ле­чить, что-то под­ре­мон­ти­ро­вать — как гово­рили, пройти еще через какие-то вре­мен­ные труд­но­сти, — и вот тогда перед людьми откро­ется пер­спек­тива веч­ного сча­стья на земле. Однако от всего этого ничего не оста­лось, а если и оста­лось, то лишь то, что свя­зано с веч­но­стью — оста­лись живые люди с их душой, оста­лась вера.

Душа чело­века — это дей­стви­тельно един­ствен­ное веч­ное, что при­над­ле­жит зем­ной жизни, и потому цен­ность души не может быть срав­нена ни с чем. А из этого сле­дует вывод: если это самая вели­кая цен­ность, то чело­век дол­жен забо­титься в первую оче­редь о состо­я­нии своей души. Каж­дый может сей­час мыс­ленно задаться вопро­сом, какое место на шкале цен­но­стей у него зани­мает забота о соб­ствен­ной душе — хотя бы с точки зре­ния про­стых вре­мен­ных кате­го­рий. Сколько вре­мени мы тра­тим на нашу душу? Сколько мгно­ве­ний в день мы заду­мы­ва­емся о том, что про­ис­хо­дит внутри нашей души? Сколько уси­лий мы направ­ляем на то, чтобы изме­нить состо­я­ние души к луч­шему? Сколько мате­ри­аль­ных средств мы на это обра­щаем? И полу­ча­ется, что если у кого-то эта цель и суще­ствует, то и в этом слу­чае она оста­ется на самом послед­нем месте.

Это про­стая кон­ста­та­ция факта — без вся­ких натя­жек и пре­уве­ли­че­ний. Мы живем так, будто мы не обла­даем бес­смерт­ной душой. Мы забо­тимся о мате­ри­аль­ном — о доме, о машине, об одежде, об отпуске. Мы вкла­ды­ваем в это боль­шие ресурсы, тра­тим силы, забы­вая о том, что все это обра­тится в прах — веч­ной будет только душа. Сего­дняш­ний текст застав­ляет нас пере­осмыс­лить нашу жизнь, ведь это слова не чело­ве­че­ские, а Божии: «Какая польза чело­веку, если он при­об­ре­тет весь мир, а душе своей повре­дит?» Кому же дано при­об­ре­сти весь мир? И малень­кий уча­сток земли мы уже счи­таем сча­стьем, и дом для нас — это уже целый мир. Никому не дано при­об­ре­сти весь мир, а Бог постав­ляет цен­ность души выше всего мате­ри­аль­ного мира, потому что душа при­над­ле­жит веч­но­сти, душа при­над­ле­жит Ему.

И еще чему-то очень важ­ному учит нас сего­дняш­нее еван­гель­ское чте­ние. «Какая польза чело­веку, если он душе своей повре­дит?» Как часто для дости­же­ния наших сию­ми­нут­ных целей мы вольно или невольно, созна­тельно или несо­зна­тельно вре­дим своей душе! Мы раз­ру­шаем свою душу, омра­чаем ее гре­хом, бро­саем ее в прах и тлен, топ­чем ногами. Как часто мы дости­гаем своих целей, при­нося в жертву соб­ствен­ную душу, внут­рен­ний покой, мир, чистоту помыс­лов! Как часто мы раз­ру­шаем дружбу, как часто мы пре­даем любовь! Как много среди нас таких, кто делал и делает карьеру, ставя дру­гому под­ножку, чтобы тот упал, уда­рился как можно боль­нее, а если голову рас­ши­бет и нико­гда не под­ни­мется — «туда ему дорога, я его место займу, добьюсь того, чего бы он нико­гда не добился…»

Мы не про­сто не умеем выстра­и­вать Боже­ствен­ный при­о­ри­тет в своей жизни — мы еще и губим свою душу, пыта­ясь овла­деть даже не миром, а лишь пре­зрен­ной части­цей этого мира — карье­рой, долж­но­стью, день­гами, соб­ствен­но­стью; а потом еще и спра­ши­ваем, почему законы не рабо­тают. А почему они должны рабо­тать, если внутри нас без­за­ко­ние? Ведь тогда даже испол­не­ние закона ста­но­вится лице­ме­рием, тогда чело­век только и думает, как ему обойти закон, эту обузу, кото­рая ско­вы­вает его сво­боду. Мы гово­рим: почему у нас рас­тет моло­дежь (к сча­стью, не вся моло­дежь, но опре­де­лен­ная ее часть), кото­рая не при­знает ника­ких зако­нов? Почему с такими моло­дыми людьми не могут спра­виться их роди­тели? А почему роди­тели рас­счи­ты­вают спра­виться с моло­де­жью, если они сами не спра­ви­лись со своей соб­ствен­ной жиз­нью? Один грех порож­дает дру­гой, и мы губим свою душу, не при­об­ре­тая всего мира, а лишь при­зрачно при­об­ре­тая некую кру­пицу этого мира. Почему при­зрачно? А потому, что если при­об­рели непра­ведно, то где гаран­тия, что дру­гой не завла­деет тем, что мы при­об­рели? Если мы тво­рим без­за­ко­ние, то почему тре­буем, чтобы дру­гие его не тво­рили? Если у чело­века нет внут­рен­них сдер­жи­ва­ю­щих фак­то­ров, воз­дей­ству­ю­щих на его созна­ние, на его душу, то никто и ничто не заста­вит его быть поря­доч­ным человеком.

Сего­дняш­ний текст учит нас правде Божией, кото­рая дается нам, чтобы мы были счаст­ли­выми людьми, чтобы, стре­мясь к дости­же­нию своих целей, мы не нано­сили непо­пра­ви­мый ущерб своей душе и чтобы мы нико­гда не забы­вали, что глав­ная цель — это состо­я­ние нашей души, потому что именно там рай и ад, сча­стье и горе, радость и скорбь, улыбка и слезы, именно там тайна чело­ве­че­ской жизни. И если мы научимся воз­де­лы­вать душу свою по Божи­ему закону, то обре­тем душу, а вме­сте с нею обре­тем не только мир, но то, что пре­выше мира — вечность.

Да помо­жет нам Гос­подь так устра­и­вать свою жизнь, чтобы, тру­дясь в этом мире и решая задачи, кото­рые мы ста­вим перед собой и кото­рые перед нами ста­вит исто­рия, мы нико­гда не забы­вали о самом глав­ном и веч­ном — о бес­смерт­ной душе своей, кото­рой пред­стоит Божий суд. Аминь.

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки