Протоиерей Максим Бойко: Хотите иметь счастливую семью – ежедневно трудитесь над этим<br><span class="bg_bpub_book_author">Протоиерей Максим Бойко</span>

Протоиерей Максим Бойко: Хотите иметь счастливую семью – ежедневно трудитесь над этим
Протоиерей Максим Бойко

(2 голоса5.0 из 5)

Е.Е. – Отец Мак­сим, наш недав­ний раз­го­вор – про­сто раз­го­вор обо всём, вышел на уро­вень бесе­ды, кото­рая важ­на, как мне кажет­ся, для тех, кто гото­вит­ся всту­пить в брак, а может и кто уже в браке.

Речь пой­дёт о духов­ни­ке семей­ном – не таком частом явле­нии, к сожа­ле­нию, в нашей жиз­ни. У вас есть уди­ви­тель­ный лич­ный опыт тако­го обще­ния и, насколь­ко я знаю, – неко­то­рые резуль­та­ты. Поэто­му, если мож­но, мы пого­во­рим об том свя­щен­ни­ке, кото­рый стал вашим семей­ным духов­ни­ком. Но преж­де хоте­лось бы так сфор­му­ли­ро­вать. Гово­рит апо­стол Павел в посла­нии к Евре­ям: «Поми­най­те настав­ни­ков ваших, кото­рые про­по­ве­до­ва­ли вам сло­во Божие, и, взи­рая на кон­чи­ну их жиз­ни, под­ра­жай­те вере их». Кого из уже ото­шед­ших ко Гос­по­ду Вы мог­ли бы назвать настав­ни­ка­ми и кому и в чём хоте­ли бы подражать?

О.М. – Что каса­ет­ся настав­ни­ков, то я бы, конеч­но, раз­де­лил на несколь­ко групп, пото­му что одни на меня духов­но повли­я­ли как при­ме­ры пас­тыр­ства, с дру­гой сто­ро­ны, повли­я­ли как хоро­шие семья­ни­ны. И, конеч­но, свя­ти­те­ли, как покой­ный наш Бла­жен­ней­ший Вла­ды­ка Вла­ди­мир. Здесь уже не пас­тыр­ство, здесь уже бла­го­вест­ни­че­ство. Поэто­му, что каса­ет­ся сего­дняш­не­го раз­го­во­ра, то более умест­но гово­рить не столь­ко о свя­ти­тель­стве Бла­жен­ней­ше­го Вла­ди­ми­ра, сколь­ко гово­рить о тех людях, кото­рые помог­ли и помо­га­ют мне ныне сози­дать домаш­нюю цер­ковь.

Преж­де все­го, вспом­нить отца Миха­и­ла Бой­ко – мое­го одно­фа­миль­ца. Неко­то­рые поче­му-то счи­та­ют, что я явля­юсь его кров­ным род­ствен­ни­ком – вну­ком или сыном, но это не так. Мне про­сто бли­зок по духу этот чело­век. Я с ним зна­ком бла­го­да­ря сво­е­му духов­ни­ку – про­то­и­е­рею Фёдо­ру Шере­ме­те. Они были дру­зья­ми и когда они слу­жи­ли, мне в Кирил­лов­ской церк­ви при­хо­ди­лось общать­ся с батюш­кой, слы­шать его про­по­ве­ди, видеть его бого­слу­же­ния. Здесь, конеч­но, момент был очень важ­ный для меня: его люб­ве­обиль­ность – ко всем. Для меня все­гда было загад­кой, отку­да? Пото­му что, с одной сто­ро­ны, это дар Божий, как гово­рит апо­стол Павел: «Вер­ши­на совер­шен­ства», но в то же самое вре­мя, это был какой-то плод чего-то. И вот я понял толь­ко со вре­ме­нем, что это плод его семей­ной жиз­ни. Он был счаст­ли­вым семья­ни­ном. Семе­ро детей, мно­же­ство вну­ков… И вот этой любо­вью он умел делиться.

В моей уже семей­ной жиз­ни при­ме­ры о. Миха­и­ла Бой­ко не про­шли бес­след­но. Стар­ше­го сына я назвал Мишей. Все зна­ли: и жена зна­ла, и роди­те­ли зна­ли, толь­ко удив­ля­лись, поче­му имен­но Миша, хотя пред­по­сы­лок не было таких, в моём роду не было Миха­и­лов. Но у меня была кон­крет­ная цель: родит­ся у меня сын – я назо­ву его Миха­и­лом в честь отца Миха­и­ла Бой­ко. Даже ника­ким обра­зом я не свя­зы­вал это с Архи­стра­ти­гом Миха­и­лом, толь­ко потом мы рас­смат­ри­ва­ли, кого выби­рать в небес­ные покро­ви­те­ли и оста­но­ви­лись на Архан­ге­ле Миха­и­ле. Вот то, что запе­чат­ле­но как бла­го­дар­ный лич­ный опыт в моей жиз­ни – мой сын стар­ший носит имя покой­но­го отца Михаила.

В общем-то это сви­де­тель­ство того глу­бо­ко­го вли­я­ния, кото­рое ока­зал на меня батюш­ка ещё когда я был под­рост­ком, когда я учил­ся в шко­ле, когда я учил­ся в инсти­ту­те. Поэто­му здесь то, что для меня очень тро­га­тель­но. Повто­рюсь. В дан­ном раз­го­во­ре я не каса­юсь пас­тыр­ства: здесь круг намно­го шире, людей было намно­го боль­ше. И мой лич­ный духов­ник про­то­и­е­рей Фёдор Шере­ме­та – это отдель­ный разговор.

А вот что каса­ет­ся устро­е­ния домаш­ней церк­ви, то вто­ро­го чело­ве­ка мне бы хоте­лось вспом­нить. Это наш семей­ный духов­ник, наш с матуш­кой общий, насель­ник Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры. В про­шлом он заве­до­вал архи­тек­тур­ным отде­лом Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры. Игу­мен Фила­рет (Хар­ла­мов)[1] покойный.

Е.Е. – В про­шлом году упокоился?

О.М. – Уже два года. Цар­ство ему Небес­ное. Тоже была для нас очень болез­нен­ная утра­та. Если не оши­ба­юсь, 30 авгу­ста. Пом­ню, это был, кажет­ся, день муче­ни­цы Мари­ны, я как раз был слу­жа­щим Литур­гию. Такое было необыч­ное бого­слу­же­ние, пото­му что никто не мог понять, поче­му я слу­жу в белом обла­че­нии и с крас­ной мит­рой. Долж­на была быть служ­ба в крас­ном, пото­му что муче­ни­кам, но я спе­ци­аль­но надел белое обла­че­ние, так как молил­ся о упо­ко­е­нии наше­го семей­но­го духов­ни­ка отца Фила­ре­та. А крас­ная мит­ра отме­ча­ла муче­ни­че­ский празд­ник. Мно­гие удив­ля­лись, спра­ши­ва­ли, что такое.

Это была очень тяжё­лая утра­та для нас с матуш­кой. К сожа­ле­нию, ушёл отец Фила­рет очень рано, око­ло шести­де­ся­ти лет. Это был вто­рой чело­век, кото­рый сыг­рал очень боль­шую роль в моей жиз­ни. Мы не отме­ча­ли его пас­тыр­ско­го вли­я­ния на меня и на моё слу­же­ние, а вот имен­но в плане вос­пи­та­ния нашей семьи, вос­пи­та­ния меня как гла­вы семьи. К сожа­ле­нию, очень мало вни­ма­ния уде­ля­ет­ся напо­ми­на­нию супру­гу – мужу, что он – гла­ва. Гла­ва – это не коман­дир, гла­ва – это тот, кто несёт ответ­ствен­ность за всё. Не толь­ко тот, кто зара­ба­ты­ва­ет. Неко­то­рые муж­чи­ны совре­мен­ные счи­та­ют сво­им дол­гом при­не­сти какие-то мате­ри­аль­ные бла­га в дом – и боль­ше от них никто не име­ет пра­ва ниче­го тре­бо­вать. Но это совер­шен­но оши­боч­но. И я усво­ил это имен­но бла­го­да­ря отцу Фила­ре­ту. У него окорм­ля­лось очень мно­го семей, кото­рые живут в Сер­ги­е­вом Поса­де. И оста­лись там жить наши общие дру­зья с матуш­кой, мно­го­дет­ные, они про­дол­жа­ют посе­щать Тро­и­це-Сер­ги­е­ву Лав­ру, но, к сожа­ле­нию, пока они такие же сиро­ты, как и мы с матушкой.

Е.Е. – Батюш­ка, про­шу про­ще­ния, пере­бью. Отец Фила­рет, он был семей­ным чело­ве­ком до при­ня­тия мона­ше­ства или сра­зу стал монахом?

О.М. – Нет, он сра­зу стал мона­хом. Он жил в семье… Кста­ти, эту тему будем обсуж­дать: поче­му появ­ля­ет­ся есть такие «риго­ри­сты», в том чис­ле и риго­ри­сты сре­ди мона­хов. Обыч­но это несчаст­ные люди, кото­рые сами рос­ли в непол­но­цен­ных семьях детьми. Либо же наобо­рот, это люди, кото­рые име­ли непо­ло­жи­тель­ный опыт в сво­ей семей­ной жиз­ни, не были таки­ми счаст­ли­вы­ми, как отец Миха­ил Бой­ко. Отец Фила­рет рос в счаст­ли­вой пол­но­цен­ной пра­во­слав­ной семье, полу­чил достой­ное вос­пи­та­ние. К сожа­ле­нию, я лич­но не был зна­ком с его роди­те­ля­ми и ниче­го подроб­но о нём не знаю. Но по отно­ше­ни­ям в семье и по тому, каким он делил­ся опы­том, ясно, что чело­век недо­люб­лен­ный таким нико­гда бы быть не мог. Он был ходя­чей излу­ча­ю­щей­ся любо­вью, скоп­ле­ни­ем добра – не сен­ти­мен­таль­но­сти, он не был сен­ти­мен­таль­ным чело­ве­ком, он был доста­точ­но ров­ным, сдер­жан­ным, пря­мо­ли­ней­ным. Он мог пря­мо ска­зать, не жёст­ко, конеч­но, но пря­мо ска­зать. Ска­зать так: «Я тебе не сове­тую это­го делать, а ты решай сам». Он нико­гда не давил на чув­ства, нико­гда не давил на авто­ри­тет, нико­гда не давал намё­ка та то, что ты его чем-то ущемляешь.

Поэто­му его уход для нас такая боль­шая рана, она до сих пор ноет, пото­му что мы сей­час живём с матуш­кой тем, что дума­ем: «Как бы посту­пил отец Фила­рет?» Навер­ное, про­дол­жа­ет­ся какой-то духов­ный обмен, связь с поту­сто­рон­ним миром, когда молишь­ся Гос­по­ду: «Упо­кой, Гос­по­ди, душу усоп­ше­го раба Тво­е­го игу­ме­на Фила­ре­та!» и, воз­мож­но, Гос­подь наши немощ­ные молит­вы слы­шит и в ответ посы­ла­ет вра­зум­ле­ния от того Духа, кото­рым он обла­дал. Да, и мы видим, как сирот­ли­во чув­ству­ют себя такие же мно­го­дет­ные семьи – у нас трое детей, а есть шесть, восемь детей в Поса­де. Когда мы зво­ним по скай­пу, спра­ши­ва­ем: «Ребя­та, как вы, что вы дела­е­те?», они гово­рят: «Ниче­го мы не дела­ем. Фила­ре­та нет – не к кому идти. Что делать? Мы в мона­стырь пока не соби­ра­ем­ся, а мона­ше­ские устои, кото­рые нам пыта­ют­ся фор­ми­ро­вать в семье, нам не под­хо­дят».

Е.Е. – Как у него полу­ча­лось соче­тать мона­ше­ское своё устро­е­ние с таким муд­рым руко­вод­ством семей­ны­ми людь­ми? Что его отли­ча­ло? Какие были чер­ты, кото­рые теперь никто не может заме­нить? Кото­рых вы ни в ком не находите?

О.М. – Здесь, преж­де все­го, общ­ность тра­ди­ции. Он был при­об­щён нераз­рыв­но тра­ди­ци­ям – здо­ро­вым. Кото­рые не пре­ры­ва­лись, несмот­ря на вре­мен­ное закры­тие Лавры.

Е.Е. – Он был свя­зан духов­но с теми мона­ха­ми, кото­рые были изгна­ны из Лавры?

О.М. – Да, он был при­об­щён к тра­ди­ции доре­во­лю­ци­он­ной, он был срод­ни ей. Не раз я при­хо­дил к батюш­ке с матуш­кой или сам при­хо­дил посо­ве­то­вать­ся, и он меня удив­лял. Вро­де чело­век с седой боро­дой, а он гово­рил: «Зна­ешь, при­ди ко мне через два-три дня». Я гово­рил: «Батюш­ка, а что такое? Вы буде­те молить­ся?» – «Да нет, я пой­ду к стар­цам, к ста­ри­кам нашим, посо­ве­ту­юсь». А ста­ри­ка­ми назы­вал мона­хов лет по 90, по 100 лет. То есть, он не стес­нял­ся чув­ство­вать себя юно­шей с седой боро­дой. Так посту­пал он и подоб­ные ему. А таких людей было на самом деле мно­го, но немно­го было мона­ше­ству­ю­щих в Лав­ре, кото­рые окорм­ля­ли семьи.

К сожа­ле­нию, – и это прав­да, об этом надо гово­рить, – мно­гие люди, кото­рые в Тро­и­це-Сер­ги­е­ву Лав­ру при­ез­жа­ют, в дру­гие Лав­ры при­хо­дят, они при­хо­дят с болью либо раз­би­тых сер­дец, либо раз­би­тых семей, и наше пас­тыр­ство боль­ше «раз­ру­ли­ва­ет», если мож­но так мод­ным сло­вом ска­зать, ситу­а­ции негативные.

Е.Е. – А вам сози­да­тель­но надо было!

О.М. – Да, нам не нуж­но было сове­та в плане того, как не надо, мы сами это пони­ма­ли, нам нужен был совет, как сози­да­тель­но раз­ви­вать отно­ше­ния. У нас того, о чём люди гово­рят духов­ни­кам – у нас это­го нет, про­блем таких. Зачем нам вно­сить сму­ту в семью.

Вто­рой момент, что в нём было отли­чи­тель­но­го – это бес­при­страст­ность. Моя матуш­ка была его духов­ным чадом, и мы до супру­же­ства по согла­сию при­ня­ли реше­ние, что её духов­ник ста­нет нашим семей­ным духов­ни­ком. Но, тем не менее, в нём была бес­при­страст­ность. То есть, он нас не делил. Ска­жем, из-за того, что матуш­ка – его духов­ное чадо, и у неё вро­де бы какие-то бону­сы в его гла­зах, он боль­ше ей дове­ря­ет, зна­ет луч­ше. Ока­за­лось, чело­ве­ку, про­све­щён­но­му духов­но, все­го это­го не нуж­но. Пото­му что у него свет­лый разум, чистое серд­це – он видит насквозь. Ино­гда у меня воз­ни­ка­ло такое чув­ство. Да что там, посто­ян­но присутствовало.

Но чем отли­ча­лось такое чув­ство. Ты пони­мал, что он нико­гда тебе не ска­жет, даже если что-то внут­ренне ощу­ща­ет, пра­виль­нее ска­зать, видит что-то такое. Он нико­гда это­го не ска­жет тебе. До тех пор, пока ты сам не будешь готов к это­му. Это, конеч­но, рас­су­ди­тель­ность. Он все­гда обла­дал уди­ви­тель­ным даром рас­су­ди­тель­но­сти. Поми­мо бес­при­страст­но­сти была рас­су­ди­тель­ность. То, что у свя­тых отцов мы чита­ем и зна­ем, что рас­су­ди­тель­ность – это дар Божий, это прав­да. Это­го объ­яс­нить нель­зя. Это потро­гать нель­зя. Это толь­ко в обще­нии с чело­ве­ком опыт­но мож­но ощутить.

Когда у меня была такая ситу­а­ция – очень тяжё­лая жиз­нен­ная ситу­а­ция, он ска­зал: «Я не хочу тебе гово­рить от сво­е­го име­ни, пой­ду посо­ве­ту­юсь с отца­ми, но потом при­ду и всё рав­но тебе ска­жу». И потом мне ска­зал то, что бук­валь­но сбы­лось спу­стя пол­то­ра года. И не пото­му, что он был про­зор­ли­вым, это был дар рас­су­ди­тель­но­сти. Он видел, как раз­ви­ва­ют­ся отно­ше­ния в той ситу­а­ции, в кото­рой мы нахо­ди­лись, и ска­зал: «Будет имен­но так». Когда он это гово­рил, я отве­чал: «Отец, Вы что? Вы гово­ри­те какую-то глу­пость про­сто!» Он гово­рил: «Ну, изви­ни!» Навер­ное, он поэто­му и ска­зал: «Пой­ду пого­во­рю со ста­ры­ми батюш­ка­ми лавр­ски­ми, а тогда пере­дам тебе».

Хотя я думаю, что у него ответ был уже готов. Он про­сто не желал толь­ко на себя это брать, что­бы под­кре­пить в моих моло­дых гла­зах авторитет.

Е.Е. – Это та же тра­ди­ция, что быто­ва­ла меж­ду все­ми старцами.

Оптин­ские стар­цы: «Да, я тебе ска­жу, а, в общем-то, поез­жай-ка ты в Глин­скую, вот там СТАРЦЫ». При­ез­жа­ет в Глин­скую, там: «Да-да, конеч­но, а вот тут ещё Пло­щан­ская пустынь, ты заедь по доро­ге!» Так же, как стар­цы Оптин­ские друг к дру­гу посы­ла­ли вопро­шав­ших. Я вот зада­ла вопрос: «Как же? Он – монах, вы – миряне…»

А на самом деле ведь это не важ­но. Рань­ше дево­чек из хоро­ших семей гото­ви­ли к супру­же­ству где? – в мона­сты­рях. Пото­му что матуш­ки ниче­го пло­хо­го им при­вить не мог­ли. «Кро­ме» – люб­ви научить, руко­де­лию научить, научить общать­ся ров­но со все­ми. То есть, тому, что и тре­бу­ет­ся в семей­ной жиз­ни, на самом деле.

О.М. – Была сохра­не­на тра­ди­ция. Что мож­но ещё доба­вить – трез­во­мыс­лие. Это был очень трез­во­мыс­лен­ный чело­век. Что я под­ра­зу­ме­ваю под трез­во­мыс­ли­ем. Рас­су­ди­тель­ность – это как доб­ро­де­тель, дар Божий, а трез­во­мыс­лие – это резуль­тат лич­но­го тру­да и раз­ви­тия. Рас­су­ди­тель­но­стью обла­да­ют толь­ко люди, ода­рён­ные Богом. А трез­во­мыс­лие – это опре­де­лён­ное каче­ство, кото­рое при­хо­дит в резуль­та­те сво­их лич­ных уси­лий, тру­да, чест­но­сти перед собою. Он трез­во смот­рел на вещи. Он мог, допу­стим, мне ска­зать: «Мак­сим, ты зна­ешь, вот будешь батюш­кой, столк­нёшь­ся вот с этим, вот с этим, вот с этим. Ты зна­ешь, в семье у вас будет вот это, вот это, вот это».

То есть, трез­во­мыс­лие. Какой-то момент искрен­но­сти и чест­но­сти. Чело­век искренне, чест­но и пря­мо гово­рит. И вот этот момент в отно­ше­нии с ним был самым неудоб­ным. Ты мог услы­шать то, что тебе не понра­вит­ся. Он мог назвать свин­ство – свин­ством, допу­стим, чван­ство назвать чван­ством, в какой-то момент под­ло­сти чело­ве­че­ской мог ска­зать: «Ты зна­ешь, вот это под­ло». Он не при­ду­мы­вал какие-то сло­ва, что­бы это укра­сить. Он про­сто говорил.

Е.Е. – Обижались?

О.М. – Да, были момен­ты, конеч­но. Но оби­жал­ся как – от непо­ни­ма­ния. Конеч­но, в воз­расте была боль­шая раз­ни­ца. Раз­ни­ца в воз­расте меж­ду людь­ми в 20–30 лет – это очень боль­шая раз­ни­ца. У меня с бра­том раз­ни­ца в семь лет – это уже опыт. Надо про­жить эти семь лет, что­бы его приобрести.

Ещё один из момен­тов его лич­но­сти, кото­рая была для нас непо­вто­ри­ма (мно­гие отцы, конеч­но, этим ода­ре­ны) – это неспеш­ность в пре­по­да­ва­нии сове­тов. Он нико­гда не гово­рил сию мину­ту. Не было таких чудес фор­маль­ных, когда при­хо­дишь на испо­ведь, и у батюш­ки гото­вы отве­ты на все вопро­сы. Все­гда удив­ля­ла его выдерж­ка. Ты мог гово­рить, а он – нам уже не хва­та­ло тер­пе­ния – мол­чал. Он тебя про­сто слу­шал. Так дол­го, что ты уже гово­рил: «Отец, что ты мол­чишь? Что Вы мол­чи­те?» И толь­ко с воз­рас­том, когда у тебя появи­лись уже свои дети, про­шло какое-то вре­мя свя­щен­ства, толь­ко потом ты пони­мал, что чело­век молил­ся. А ты ему мешал. Пото­му что он ещё не слы­шал от Бога вра­зум­ле­ния. Это вот тоже один из при­зна­ков муд­ро­го чело­ве­ка. И это тоже при­хо­дит толь­ко с опы­том, это­му тоже нель­зя научить­ся. Вер­нее, научить­ся мож­но, толь­ко нахо­дясь рядом с таким чело­ве­ком. И он научил­ся, пото­му что было у кого учиться.

Е.Е. – А кто были его учи­те­ля? Вы зна­е­те о ком-то?

О.М. – Могу это толь­ко спра­ши­вать у матуш­ки, для меня его жизнь мона­стыр­ская за семью печа­тя­ми. Матуш­ка про­жи­ла десять лет в Поса­де, она боль­ше зна­ет эту всю кух­ню мона­стыр­скую, все эти вза­и­мо­от­но­ше­ния. Знаю неко­то­рых свя­щен­ни­ков, к кото­рым отец Фила­рет раз­ре­шал идти про­сто поис­по­ве­дать­ся. Это были отно­ше­ния их внут­рен­ней жиз­ни, а каким был уклад – это уже дру­гая исто­рия. Я лич­но с этим незна­ком. И послед­нее. Воз­дей­ство­ва­ло на нас не удив­ле­ние, а под­твер­жде­ние его слов. Под­твер­жде­ние его слов и сове­тов мы на прак­ти­ке в жиз­ни виде­ли. Есть такое выра­же­ние – не пусто­звон. Это не пусто­звон, это не отсе­бя­ти­на. Это серьёз­ный, глу­бо­кий, ответ­ствен­ный и – самое важ­ное – свя­зан­ный с тра­ди­ци­ей Церк­ви, с Пре­да­ни­ем Церк­ви чело­век. Это самое важ­ное. Пото­му что мы потом виде­ли всё на сво­ей жиз­ни – на всём, что про­ис­хо­ди­ло в нашей семье, печаль­но или не печаль­но – в неко­то­рых слу­ча­ях это было печаль­но, пото­му что не все­гда мы дер­жа­лись того, что он нам сове­то­вал. Не все­гда это выпол­ня­ли. Но бла­го­да­ря его молит­вам и тогда, и когда он ушёл на небо и сей­час там за нас молит­ся, мы это чув­ству­ем, мы всё это уви­де­ли на жиз­ни. Как Савл, тогда ещё не хри­сти­а­нин, кото­ро­му было ска­за­но: «Что, труд­но тебе идти про­тив рож­на?», мы тоже не раз шли про­тив рож­на, тоже насту­па­ли на грабли.

Е.Е. – Как потом «выру­ли­ва­ли»? Были ли епи­ти­мии или как всё решалось?

О.М. – Нет, епи­ти­мий не было. Был момент, навер­ное, очень глу­бо­кой печа­ли, мы это чув­ство­ва­ли. Он мог ска­зать: «Ну как вы мог­ли так посту­пить!» Когда сра­зу мы не пони­ма­ли, что это при­не­сёт очень боль­шой вред. В нём не было совер­шен­но юри­диз­ма. Пото­му что есть опре­де­лён­ная кате­го­рия духо­вен­ства, кото­рая волей-нево­лей стра­да­ет юри­диз­мом в поня­тии лич­но­го спа­се­ния. Это отоб­ра­же­ние наше­го состо­я­ния. То есть, батюш­ки так дела­ют не пото­му, что они такие – ай-ай-ай, а пото­му что мы такие ой-ой-ой, зака­тив­ши­е­ся не куда надо.

Я думаю, что настав­ник, кото­ро­го посы­ла­ет тебе Гос­подь на пути жиз­нен­ном, на опре­де­лён­ном тво­ём эта­пе соот­вет­ству­ет тво­е­му устро­е­нию. Нас батюш­ка Фила­рет в семей­ной жиз­ни сопро­вож­дал до той гра­ни­цы, когда нам его при­сут­ствие было необ­хо­ди­мо. А потом Гос­подь его про­сто забрал, пото­му что так отда­вать­ся пас­тыр­ству, как отда­вал­ся он, уме­рев про­сто от сер­деч­ной недо­ста­точ­но­сти, болея всю жизнь серд­цем – это тоже подвиг.

Е.Е. – Отец Иоанн (Мас­лов) [2] то же самое.

О.М. – Да, тоже сер­деч­ник. Он про­сто, как я пони­маю, сго­рел как све­ча на под­свеч­ни­ке, све­тя мно­гим. Но бес­ко­неч­но это­го делать нель­зя, пото­му что в чело­ве­че­ском теле всё име­ет гра­ни­цы и име­ет послед­ствия. Он очень был пере­жи­ва­тель­ным, он очень болез­нен­но пере­жи­вал, когда видел какие-то нестро­е­ния, когда были раз­ла­ды в семьях, когда были пред­по­сыл­ки к раз­во­ду или наобо­рот, когда чада не слу­ша­лись сове­та и жени­лись или выхо­ди­ли замуж совер­шен­но нера­зум­но. Когда он гово­рил: «Я не сове­тую тебе это­го делать, пото­му что чело­век до кон­ца тобой не понят или не рас­крыт». А потом это про­ис­хо­ди­ло, и батюш­ка очень пере­жи­вал. Молил­ся. Он такой был: он брал на себя.

Я недав­но узнал одно армян­ское выра­же­ние. Когда армяне про­ща­ют­ся, они гово­рят «Печаль твою и скорбь я раз­де­ляю с тобой и беру на себя». Вот в нём это очень было, очень было. Вид­но было до такой сте­пе­ни, что не суж­де­но ему было про­жить, как мно­гие мона­хи живут, до 90 лет. Хотя пово­дов для того, что­бы иметь такое сла­бое здо­ро­вье, не было. Я имею в виду дур­ные при­выч­ки или что-нибудь ещё. Про­сто это вот такое рас­тво­ре­ние в про­бле­мах дру­гих людей, само­от­да­ча как у шах­тё­ра, кото­рый роет до послед­не­го, когда уже даже сса­ди­ны на коле­нях и на локтях.

Е.Е. – Вы гово­ри­ли, тем не менее, что этот чело­век успел поста­вить вашу семью на ноги. Что вы успе­ли под­рас­ти. Что он помог вам выстро­ить семью, рас­ста­вить какие-то акцен­ты, какие-то точ­ки, и что вы теперь уже повзрос­лев­шие дети, вы пони­ма­е­те, что зада­но опре­де­лён­ное направ­ле­ние, опре­де­лён­ный дух задан. Ведь он успел это сде­лать до того, как Гос­подь его к Себе забрал. 

Сле­ду­ю­щий наш вопрос. О чём моло­дым людям сто­ит усло­вить­ся перед вступ­ле­ни­ем в брак, о чём сто­ит пого­во­рить кро­ме обще­го духовника?

О.М. – Общий духов­ник, ока­зы­ва­ет­ся, тоже не самая про­стая договорённость.

Е.Е. – А как у вас про­ис­хо­ди­ло? Чья была ини­ци­а­ти­ва – матушкина?

О.М. – Матуш­ки­на. Это даже была не ини­ци­а­ти­ва. Я боль­ше ска­жу: это было её усло­вие. Матуш­ка 5 лет учи­лась в ака­де­мии ико­но­пис­ной в Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ре, потом уже жила, сни­ма­ла квар­ти­ру и 5 лет рабо­та­ла в ико­но­пис­ной мастер­ской, в Соф­ри­но рабо­та­ла и про­сто окорм­ля­лась. Пери­о­ди­че­ски при­ез­жа­ла в Киев, мы здесь позна­ко­ми­лись. Но когда уже нача­ли дру­жить, общать­ся, то это было её усло­вие. Что она при­мет реше­ние поло­жи­тель­ное или отри­ца­тель­ное толь­ко при двух усло­ви­ях: что я при­еду в Посад и встре­чусь с Фила­ре­том, поис­по­ве­ду­юсь у отца Фила­ре­та, он будет иметь пред­став­ле­ние о том, кто я и как я, что я из себя пред­став­ляю, из какой я семьи, какой у меня внут­рен­ний стер­жень, есть ли он вооб­ще… И, конеч­но, после того, как я побе­се­дую с батюш­кой, и он благословит.

Даже нель­зя так ска­зать, не было ника­ко­го бла­го­сло­ве­ния, про­сто батюш­ка ска­зал – матуш­ке ска­зал: «Я не вижу ниче­го предо­су­ди­тель­но­го, от чего мож­но предо­сте­речь тебя, про­сто тебе решать. Если он тебе нра­вит­ся – общай­тесь, что­бы было боль­ше фун­да­мен­та для каких-то более серьёз­ных отно­ше­ний».

Е.Е. – А было ли обручение?

О.М. – Нет, мы обру­ча­лись, когда вен­ча­лись. Я о вто­ром усло­вии не ска­зал. «У нас будет общий духов­ник, и это будет не твой духов­ник. А будет духов­ник отец Фила­рет». Чест­но гово­ря, я не осо­бо сопро­тив­лял­ся, пото­му что я пони­мал, что нуж­но отде­лить – я пони­мал, что в буду­щем, через несколь­ко лет ста­ну свя­щен­ни­ком – и нуж­но отде­лить моё пас­тыр­ство, моё слу­же­ние от слу­же­ния в семье. Я был толь­ко сто­рон­ник того, что­бы о моей семье никто нигде не знал, в том месте, где я слу­жу. А всё зна­ли дале­ко где-то там… Так и слу­чи­лось. Никто нико­гда ниче­го не знал в тех местах, где я слу­жил – в Кирил­лов­ской церк­ви, потом в Ака­де­мии, потом на при­хо­де. Никто нико­гда ниче­го не знал и не слы­шал – ни о плю­сах, ни о мину­сах. И это было очень хоро­шо в том плане, что чело­век, не видя меня с таких сто­рон быто­вых, вос­при­ни­мал толь­ко как свя­щен­но­слу­жи­те­ля. А духов­ник совер­шен­но адек­ват­но и трез­во оце­ни­вал толь­ко то, что каса­лось моей семьи. Каса­лось меня как гла­вы семьи, как семья­ни­на, как мужа, как отца. И это было совер­шен­но объ­ек­тив­но. По край­ней мере, на сво­ём опы­те мы уви­де­ли, что это иде­аль­ная модель.

Е.Е. – Ред­кая модель.

О.М. – Нам повез­ло.

Е.Е. – Да, вам повез­ло. Так о чём моло­дым людям сто­и­ло бы ещё поговорить?

О.М. – Над этим я очень дол­го сидел и думал. Не пото­му, что мы об этом с матуш­кой дого­ва­ри­ва­лись – оно как-то само собой при­шло, навер­ное, пото­му что был момент дове­рия и пони­ма­ния того, что у нас этих про­блем не было. И в резуль­та­те из-за того, что у нас в семье их не было, буду гово­рить уже из опы­та пас­тыр­ства, о том, что мне при­хо­дит­ся слы­шать и видеть в дру­гих семьях.

Ино­гда при­хо­дишь домой и шутишь. Мы с матуш­кой вече­ром сидим за чаш­кой чая – и я шучу и гово­рю ей: «Зна­ешь, вот опять наслу­шал­ся на испо­ве­ди. Я как тот пси­хо­лог или врач-хирург, кото­рый целый день вёл при­ём, а потом при­хо­дил домой и гово­рил: «Весь день, слу­шая людей, я гово­рил: “Хоро­шо-хоро­шо”». И я так, шутя, гово­рю матуш­ке: «Ты зна­ешь, матуш­ка, хоро­шо, что у нас тако­го нет!» Здесь боль­ше напи­са­но мною и заме­че­но из опы­та обще­ния с дру­ги­ми людь­ми – како­го-то отри­ца­тель­но­го опы­та. Это не зна­чит, что была инструк­ция, кото­рую мы писа­ли под свою семью – это­го ниче­го у нас не было совер­шен­но. А ведь я знаю такие пре­це­ден­ты, может для кого-то это боль­шое откровение.

Знаю, напри­мер, сту­ден­тов, не буду назы­вать кон­крет­но духов­ные шко­лы гео­гра­фи­че­ски, но знаю, что такие фак­ты были. Эти семьи – им уже под пять­де­сят. Так эти сту­ден­ты, выби­рая себе неве­сту, состав­ля­ли целый спи­сок усло­вий, тре­бо­ва­ний, с кото­ры­ми долж­на была уст­но или пись­мен­но согла­сить­ся избран­ни­ца. К сожа­ле­нию, всё это закан­чи­ва­лось тем, что всё про­ис­хо­ди­ло не так глад­ко, как они писа­ли. Всё про­ис­хо­ди­ло с очень болез­нен­ны­ми пере­жи­ва­ни­я­ми. У нас это­го, к сча­стью, ниче­го это­го не было, было всё доста­точ­но про­сто, как гово­рит апо­стол Павел, что любовь да в вас всё содей­ству­ет. А теперь чем я могу поде­лить­ся из опы­та. О чём мож­но реаль­но дого­во­рить­ся и про­ве­рить даже, уви­деть просто.

Е.Е. – До свадьбы?

О.М. – Конечно.

Е.Е. – Вот это очень интересно.

О.М. – Пер­вый момент – вза­им­ная помощь на быто­вом уровне. Мас­со­во, вез­де рас­про­стра­не­но мне­ние, буд­то каж­дый счи­та­ет, что есть муж­ская рабо­та и жен­ская. Вот недав­но читаю инте­рес­ное заме­ча­ние, в соци­аль­ных сетях пишут – чело­век, навер­ное, тоже счаст­ли­вый семья­нин пишет: «Хоро­шо и теп­ло в той семье, где один видит бро­шен­ную на стол одеж­ду и мол­ча уби­ра­ет её. А дру­гой видит недо­мы­тую тарел­ку в рако­вине и мол­ча домы­ва­ет её. А коро­ны их где-то там, на антре­со­лях».

Вот если такой под­ход в семье есть, очень мно­гие про­бле­мы сни­ма­ют­ся. Не надо гово­рить: «Эй, ты там, иди сде­лай то-то то-то!», не надо, пото­му что любя­щее серд­це тебя про­сто побуж­да­ет помочь дру­го­му род­но­му чело­ве­ку. И мно­гие вещи – они сами собой раз­ре­ша­ют­ся. Пото­му что эти вот услов­но­сти раз­де­ле­ния – муж­ская, жен­ская рабо­та, достой­ная муж­чин, недо­стой­на жен­щин, кто будет ван­ну мыть, кто будет пол выти­рать в туа­ле­те, кто будет бельё раз­ве­ши­вать… Когда эти гра­ни­цы сти­ра­ют­ся, тогда не надо «Домо­строя».

Мно­гие гово­рят: «Вот, Домо­строй – это пере­жи­ток Сред­не­ве­ко­вья». А я все­гда с улыб­кой это вос­при­ни­маю. Домо­строй – это отра­же­ние состо­я­ния обще­ства, реак­ция на – про­сти­те меня – то духов­ное свин­ство, в кото­ром жили люди. И поэто­му это упо­ря­до­че­ние того, что не мог­ло быть упо­ря­до­че­но любо­вью, к кото­рой люди не стремились.

Е.Е. – Это сло­во – Домо­строй – заме­ча­тель­ное! Стро­и­тель­ство сво­е­го обще­го ДОМА. Там пра­ви­ла были непло­хие. Если почи­тать Домо­строй вни­ма­тель­но, там нет ниче­го оскор­би­тель­но­го, про­сто были дру­гие усло­вия жиз­ни, когда надо было в лес пой­ти, дро­ва нару­бить там, на лоша­ди при­вез­ти, печь истопить…

О.М. – Речь не о содер­жа­нии Домо­строя, а о самом его суще­ство­ва­нии, о регла­мен­ти­ро­ва­нии. Регла­мен­та­ция, к сожа­ле­нию, это резуль­тат того, что нет чего-то внут­рен­не­го. Чело­ве­ка, обла­да­ю­ще­го внут­рен­ним, не надо регла­мен­ти­ро­вать. Он сам идёт и всё дела­ет. Вот о чём речь.

И вто­рой момент. Тоже повсе­мест­но это встре­ча­ет­ся, пого­лов­но во всех моло­дых семьях: отсут­ствие вза­им­ной ответ­ствен­но­сти за рож­де­ние и вос­пи­та­ние детей. Я под­чёр­ки­ваю: не толь­ко за вос­пи­та­ние, но и за рож­де­ние. Не кто-то как-то рож­да­ет детей, и они потом как-то рас­тут. Вза­им­ная ответ­ствен­ность. Долж­но быть чув­ство ответ­ствен­но­сти и друг перед дру­гом, и перед обще­ством, и перед Богом.

Вот тоже недав­но встре­тил такое заме­ча­ние по пово­ду обя­зан­но­стей. «Кто-то счи­та­ет, что хра­нить очаг – это обя­зан­ность мамы. Если девоч­ку любит отец, то её потом любит муж­чи­на. Если маль­чи­ка любит мать, то и потом любят жен­щи­ны. Это потом вид­но по чело­ве­ку – долюб­лен ли он роди­те­лем про­ти­во­по­лож­но­го пола или нет. Люби­те сво­их детей, вы дела­е­те их силь­ны­ми и неуяз­ви­мы­ми». Вот эта цита­та гово­рит о том, что труд педа­го­га лежит не толь­ко на маме. Она при­зы­ва­ет к обя­за­тель­но­му уча­стию отца в жиз­ни семьи. Это общее про­ве­де­ние вре­ме­ни, это общение.

Есть одна заме­ча­тель­ная семья свя­щен­ни­ка, тоже мно­го­дет­ная – у них чет­ве­ро детей. Жена свя­щен­ни­ка (она стар­ше нас лет на десять) с матуш­кой моей дели­лась сво­им опы­том. И гово­ри­ла о том, что, сколь­ко бы у вас детей ни было, все­гда рож­де­ние детей – это ответ­ствен­ность. Не толь­ко в плане коли­че­ства, но и каче­ства. Все­гда помни, хва­тит ли тебе не толь­ко сил ночей не доспать, но каж­до­го ребён­ка хотя бы три раза в день обнять, поце­ло­вать и спро­сить: «Ты счаст­лив, ты дово­лен жиз­нью?» Обра­тить на него вни­ма­ние. И этот опыт, кото­рым эта мно­го­дет­ная мама дели­лась, мы с матуш­кой мно­го осмыс­ля­ли. То есть, ответ­ствен­ность на каж­дом – и на папе, и на маме. Ребё­нок дол­жен быть окру­жён любо­вью и мамы, и папы. Но не так: папа при­шёл, вклю­чил теле­ви­зор… Или наобо­рот: мама пошла в салон кра­со­ты или с куда-то подруж­ка­ми кофе пить. Это про­дол­же­ние, пото­му что это по пово­ду дого­во­рён­но­стей. Очень мно­го вещей, на кото­рые мало кто обра­ща­ет внимание.

Е.Е. – Как это мож­но про­ве­рить до бра­ка? Будет ли дей­стви­тель­но твой избран­ник вни­ма­те­лен? На сло­вах, конеч­но, он рас­ска­жет всё. На что тут смот­реть: на семью, ещё на что-то?

О.М. – Я ска­жу так. Вспом­ним сло­ва – это по пово­ду «до бра­ка» – Иоан­на Зла­то­уста. Он назы­ва­ет семью «свя­той друж­бой». Семей­ную жизнь мужа с супру­гой – свя­той друж­бой. Про­ве­рить это мож­но до бра­ка таким обра­зом. Если ты чув­ству­ешь, что рядом с тобой друг, а не про­сто уха­жёр или чело­век, кото­рый в тебя влюб­лён. Влюб­лён­но­сти, к сожа­ле­нию, для нор­маль­но­го раз­ви­тия отно­ше­ний недо­ста­точ­но. Что каса­ет­ся лич­но нас с матуш­кой, то это уже опыт под­твер­жда­ет. Под­сказ­кой, кото­рая убеж­да­ла нас в том, что мы дви­жем­ся в пра­виль­ном направ­ле­нии, была не общая сим­па­тия, а имен­но то, что мы чув­ство­ва­ли, что у нас полу­чит­ся друж­ба, у нас хоро­шие ува­жи­тель­ные отно­ше­ния. Я не могу с чем-то это свя­зы­вать, воз­мож­но, с тем, что мы прак­ти­че­ски с ней ровес­ни­ки, каких-то пол­го­да раз­ни­цы. И у нас полу­чи­лось изна­чаль­но устра­и­вать отно­ше­ния не в рус­ле сен­ти­мен­таль­но­сти. Конеч­но, были там цве­ты, буке­ты, кон­фе­ты – все моло­дые через это про­хо­дят. Но это не было серд­це­ви­ной наших отно­ше­ний, обще­ния. Нам было про­сто инте­рес­но друг с дру­гом, и это очень важ­но. Долж­ны быть точ­ки пере­се­че­ния общих инте­ре­сов. Всё то, что мы назы­ва­ем роман­ти­кой, мож­но при­нять, отда­вая дань моло­до­сти, но нуж­но постро­ить свою иерар­хию цен­но­стей и на пер­вый план выста­вить, как гово­рит Иоанн Зла­то­уст, свя­тую друж­бу, вза­им­ное ува­же­ние и чув­ство ответ­ствен­но­сти за чело­ве­ка, то, что ты пони­ма­ешь, что это не игра, а жизнь. Может пото­му, что мы не 18-лет­ни­ми поже­ни­лись, нам было по 26 лет; и всё рав­но 26 лет – не такой уж воз­раст. Пото­му что, вспо­ми­ная мно­гие ошиб­ки, кото­рые при­хо­ди­лось в супру­же­стве пере­жи­вать, пони­ма­ешь: «Якби цей розум, та тоді

Вот эти два момен­та – вза­им­ной друж­бы и ува­же­ния – очень важ­ны. Если это­го нет – вам не помо­жет ника­кая сен­ти­мен­таль­ность, ника­кая влюб­лён­ность, ни роди­те­ли, ни батюш­ки – никто не помо­жет. Вот это тот кра­е­уголь­ный камень, по кото­ро­му може­те про­ве­рять, будут ли серьёз­ны­ми отно­ше­ния или нет. Ува­же­ние – оно сра­зу ощу­ща­ет­ся. Оно пере­хо­дит во все сфе­ры отно­ше­ний: и на роди­те­лей, и в интим­ную сфе­ру, и в вопро­сы сво­бо­ды, и в вопро­сы инте­ре­сов (имею в виду лич­ное вре­мя). Каж­дый име­ет своё про­стран­ство, об этом я тоже буду гово­рить, об этом тоже нуж­но услав­ли­вать­ся. Конеч­но же, обо всём нель­зя дого­во­рить­ся. Если вы смо­же­те что-то пере­жи­вать и чув­ству­е­те, что у вас не толь­ко влюб­лён­ность, но и жела­ние вый­ти замуж или женить­ся (или надо, как неко­то­рым сту­ден­там духов­ных школ), или кому-то хочет­ся женить­ся, то всё-таки важ­но, что­бы «паз­лы сло­жи­лись». Паз­ла­ми я ино­гда назы­ваю внеш­ние обсто­я­тель­ства про­мыс­ла Божия.

Не послед­нюю роль, конеч­но, игра­ет здесь бла­го­сло­ве­ние роди­те­лей. Хотя я слы­шал мне­ние одно­го – не хочу назы­вать отку­да, что­бы, опять-таки ажи­о­та­жа не было – свя­щен­но­слу­жи­те­ля о том, что мож­но устра­и­вать свою семей­ную жизнь без семей­но­го бла­го­сло­ве­ния, без роди­тель­ско­го бла­го­сло­ве­ния. Да, мож­но, если роди­те­ли не име­ют чем бла­го­слов­лять: имею в виду, что они сами не име­ют Духа Хри­сто­ва и не про­све­ще­ны Еван­ге­ли­ем. Да, тогда мож­но об этом гово­рить. А это уже опыт мое­го лич­но­го духов­ни­ка, отца Фёдо­ра Шереметы.

Опыт како­го пла­на. Он гово­рил: «Не толь­ко на неё смот­ри! На маму смот­ри, какая мама. Вот поверь мне, какая мама вот в это вре­мя, когда ты с ней обща­ешь­ся, такая она будет через 30 лет». То же самое, навер­ное, отец Фила­рет гово­рил и матуш­ке в отно­ше­нии моей семьи: «Не толь­ко на него смот­ри, что он тебе нра­вит­ся, он тебя во всём устра­и­ва­ет». Это по пово­ду раз­мыш­ле­ний, что мож­но дого­во­рить­ся обо всём.

Я знаю об опы­те моих дру­зей, кото­рые жени­лись и уже потом узна­ва­ли о мно­гих нестро­е­ни­ях, кото­рые были в семье. Ока­за­лось, это было пагуб­ное вли­я­ние сре­ды, где чело­век рос. И знаю уже сей­час из пас­тыр­ско­го опы­та. Вот недав­но чело­век на испо­ведь при­хо­дил и говорит:

«Батюш­ка, ну как же так! Мы же ходи­ли с ней в один храм, мы же испо­ве­до­ва­лись, при­ча­ща­лись…»

– «Хоро­шо, – я ему гово­рю – а Вы зна­ли её роди­те­лей? Её семью

– «Нет, она пол­то­ра года не допус­ка­ла меня зна­ко­мить­ся с ними».

– «Ну, так чего же Вы хоти­те? Вы даже не пред­став­ля­ли себе, с кем име­е­те дело. А сей­час Вы зашли в тупик».

Дого­во­рить­ся… Об этом нуж­но дого­ва­ри­вать­ся, это нуж­но почув­ство­вать в обще­нии ещё до бра­ка. При любых обсто­я­тель­ствах гово­рить друг дру­гу прав­ду, как бы ни было тяже­ло. Это гово­рит об искрен­но­сти обще­ния. Я знаю мно­гие семьи, в кото­рых что-то друг от дру­га скры­ва­ют. Есть, конеч­но, про­фес­си­о­наль­ные вещи, свя­зан­ные с рабо­той – это нико­му не надо, это нико­го не каса­ет­ся, семей­ной жиз­ни не каса­ет­ся. Но важ­но друг дру­гу мак­си­маль­но дове­рять. Здесь дей­ству­ет уже прин­цип апо­столь­ский. В семье это мож­но отра­бо­тать ещё до созда­ния её – на 100%.

У апо­сто­ла Иако­ва такое есть выра­же­ние: «Испо­ве­дай­те друг дру­гу пре­гре­ше­ния ваши». Под пре­гре­ше­ни­я­ми под­ра­зу­ме­ва­ют­ся ошиб­ки, недо­ра­зу­ме­ния, про­бле­мы, то есть, дели­тесь друг с дру­гом, будь­те откры­ты­ми. Если эта откры­тость есть, то не пона­до­бит­ся мама и папа, к кото­рым нуж­но идти пла­кать­ся. Ни подруж­ки – об этом я тоже буду гово­рить. О чём я гово­рю, об этом не обя­за­тель­но сле­ду­ет дого­во­рить­ся. Обя­за­тель­но про­смот­реть, есть ли это в отно­ше­ни­ях. Если это­го, воз­мож­но, нет, то вста­ёт вопрос: «А нуж­но ли это вооб­ще

Вы зада­ли мне вопрос, а мож­но ли обо всём дого­во­рить­ся. Конеч­но, нет. Мно­гие вещи мож­но испы­тать. При­сут­ству­ет ли момент ува­же­ния, момент друж­бы, при­сут­ству­ет ли момент дове­рия, искрен­но­сти или это – есть такое выра­же­ние укра­ин­ское, оно мне очень нра­вит­ся – грай­ливість. Заграє, грає ролі.

Даль­ше. Не знаю, насколь­ко мож­но дого­во­рить­ся об этом до бра­ка, но до бра­ка это мож­но уже реаль­но уви­деть: решать все про­бле­мы сооб­ща, меж­ду собой. Не посвя­щать в семей­ные тай­ны нико­го. Напи­са­но: «Оста­вит чело­век отца и мать свою». И вот это мож­но уже до бра­ка уви­деть. Готов ли чело­век оста­вить в сто­роне авто­ри­те­ты дру­зей, авто­ри­те­ты роди­те­лей, их мне­ния. Я не гово­рю – цен­ност­ные вещи. То, что зало­же­но в семье поло­жи­тель­но­го, без­услов­но, доста­ёт­ся чело­ве­ку. И если цен­но­сти эти не идут враз­рез с Еван­ге­ли­ем, они не будут вам мешать. Это очень важ­ный момент. Вы сра­зу до бра­ка буде­те видеть: ваш избран­ник или избран­ни­ца попы­та­ет­ся с вами решать этот вопрос или идёт в дом к маме и к папе. Или идёт с друж­ка­ми пиво пить или кофе пить с подруж­ка­ми и дого­ва­ри­вать­ся, кто будет на сва­дьбе и т.д. Каза­лось бы, такой баналь­ный быто­вой вопрос, но ино­гда он пере­рас­та­ет в такое, что люди пере­ду­мы­ва­ют женить­ся. Пото­му что они с подруж­ка­ми или с дру­зья­ми гово­ри­ли одно о фор­ма­те сва­дьбы, а ока­за­лось совсем дру­гое. Так вот из сво­е­го опы­та. Я знаю, что к тому, что каса­лось сва­дьбы, роди­те­ли вооб­ще ника­ко­го отно­ше­ния не име­ли. Да, роди­те­ли нам мате­ри­аль­но помо­га­ли в орга­ни­за­ции, но, тем не менее, кто будет на сва­дьбе при­гла­шён, не будет приглашён…

Е.Е. – Вы не сове­то­ва­лись вооб­ще? Род­ствен­ни­ки есть какие-нибудь, есть ува­жа­е­мые дру­зья, люди, кото­рые про­сто при­ни­ма­ли уча­стие в вашей жизни.

О.М. – Мы нашли с роди­те­ля­ми ком­про­мисс: что будут при­гла­ше­ны близ­кие люди, близ­кие с одной сто­ро­ны и с дру­гой; что не будет ника­кой сель­ской сва­дьбы на две­сти чело­век. И это всех устро­и­ло. В этом отно­ше­нии из близ­ких род­ствен­ни­ков не был никто оби­жен. А там вто­рое, тре­тье, чет­вёр­тое коле­но – никто осо­бо и не хотел при­гла­шать. Этот момент уже мож­но про­ве­рить до сва­дьбы. Готов ли чело­век, с кото­рым ты гото­вишь­ся всту­пить в общую жизнь, дого­ва­ри­вать­ся с тобой. Потом, к сожа­ле­нию, это чре­ва­то очень боль­ши­ми про­бле­ма­ми… Я уже не знаю, как они раз­ру­ли­ва­ют­ся. Вспо­ми­на­ет­ся всё тот же анек­дот, что, сла­ва Богу, у меня тако­го нет.

Даль­ше. Не выно­сить сор из избы. Если вы до сва­дьбы где-то повздо­ри­ли, необя­за­тель­но об этом прий­ти рас­ска­зать маме, рас­ска­зать папе. И ска­зать: «Ай-яй-яй!» А мама ска­жет: «А! така-сяка, а ще хоче невіст­кою бути!» И тебя настро­ит про­тив тво­ей неве­сты или жениха.

Е.Е. – А если мама уви­дит раци­о­наль­ное, разум­ное и предо­сте­ре­жёт? Может же такое случиться?

О.М. – Без­услов­но, обще­ние долж­но быть и обще­ни­ем с семьёй.

Е.Е. – Как Ваши роди­те­ли реа­ги­ро­ва­ли? Что сове­то­ва­ли? Они одоб­ря­ли сра­зу? Как они вос­при­ня­ли? И одни, и вторые?

О.М. – Мама моя про­си­ла толь­ко об одном: пус­кай она будет из небо­га­той семьи, но что­бы была скром­ной и вос­пи­тан­ной. Это был совет. Поэто­му когда она позна­ко­ми­лась с матуш­кой, в прин­ци­пе, ниче­го не мог­ла мне предъ­явить в плане недо­воль­ства, пото­му что в матуш­ке было и то, и дру­гое. Что каса­ет­ся моей тёщи, я не знаю, что она гово­ри­ла, но, по край­ней мере, от матуш­ки я нико­гда ниче­го пло­хо­го не почув­ство­вал – ведь все­гда чув­ству­ет­ся отно­ше­ние. Мне при­хо­дит­ся испо­ве­до­вать свя­щен­ни­ков моло­дых, людей, кото­рые толь­ко поже­ни­лись, и сра­зу чув­ству­ет­ся, как они настро­е­ны. По ней нико­гда это­го не заме­чал, зна­чит ника­ко­го тако­го, что бы её не устра­и­ва­ло, явно вопи­ю­ще­го, не было. Может какие-то тре­ния были, но это всё чело­ве­че­ское, всё зем­ное, оно пре­хо­дя­щее и не настоль­ко акту­аль­но, что­бы на нём акцен­ти­ро­вать вни­ма­ние. Вот. А, в общем, момент бла­го­сло­ве­ния очень важен. Пото­му что роди­те­ли отнес­лись с доб­рой душой. Но они молились.

Какое-то вре­мя, как толь­ко отец Фила­рет бла­го­сло­вил дру­жить и общать­ся (мы толь­ко меж­ду собой дру­жи­ли, а потом нача­ли гото­вить­ся к сва­дьбе), то за какое-то вре­мя до сва­дьбы они дого­во­ри­лись – моя мама и мама жены – и они чита­ли молит­ву по согла­ше­нию. То есть, всё-таки момент вымо­лить счаст­ли­вое супру­же­ство для детей был. Мы на себе ощу­ща­ем важ­ность этой мате­рин­ской молит­вы. Ведь в сло­вах Вен­ча­ния есть такие сло­ва, кото­рые чита­ет свя­щен­ник: «Ибо молит­вы роди­те­лей утвер­жда­ют осно­ва­ния домов». Поэто­му наш дом осно­вы­вал­ся не толь­ко попе­че­ни­ем духов­ни­ка и его окорм­ле­ни­ем, но и молит­ва­ми роди­тель­ски­ми. И здесь бла­го­да­ря бла­го­сло­ве­нию роди­те­лей, их молит­вам, выма­ли­ва­нию по согла­ше­нию, а они искренне моли­лись, они про­си­ли, я думаю, что, бла­го­да­ря это­му, что-то нега­тив­ное отбра­сы­ва­лось, на вто­ро­сте­пен­ное не обра­ща­лось вни­ма­ния, а явно вопи­ю­щее – оно про­сто изглаживалось.

Поэто­му здесь могу ска­зать – да. Это Вы спра­ши­ва­ли по пово­ду того, нуж­но ли кому-то что-то гово­рить. Я думаю, что если не можешь ска­зать – можешь вымо­лить. И, я думаю, в каких-то момен­тах обще­ния, если ты молишь­ся, всё рав­но что-то вскроется.

Теперь вопрос очень дели­кат­ный, через эту про­бле­му про­хо­дит каж­дая семья моло­дая и не толь­ко моло­дая. Эта про­бле­ма жиз­ни сры­ва­ет голо­ву и кры­шу в любом воз­расте. Вопро­сы интим­ной бли­зо­сти нуж­но решать не от гла­вы сво­ея (даль­ше будет тема рас­суж­де­ния по пово­ду риго­риз­ма, я уже гово­рил, есть риго­ри­сты, кото­рые пыта­ют­ся пере­не­сти в семьи мона­ше­ские устои), а согла­со­вы­ва­ясь с апо­сто­лом Пав­лом. У апо­сто­ла Пав­ла напи­са­но в 1‑м посла­нии Корин­фя­нам, 7‑я гла­ва: «Не укло­няй­те­ся друг от дру­га, раз­ве по согла­сию (здесь клю­че­вое сло­во по согла­сию) на вре­мя для упраж­не­ния в посте и молит­ве. А потом опять будь­те вме­сте, что­бы не иску­шал вас сата­на невоз­дер­жа­ни­ем вашим».

Про­дол­же­ние это­го тези­са сле­ду­ю­щее: «При этом за порог вашей спаль­ни (это очень важ­но, и люди долж­ны это пони­мать), за порог вашей спаль­ни не дол­жен быть допу­щен ника­кой совет­ник», никто, вплоть даже до духов­ни­ка. Здесь моло­дые всё реша­ют сооб­ща, опи­ра­ясь на хри­сти­ан­скую мораль (опять же, клю­че­вое сло­во хри­сти­ан­ская мораль), совесть и вза­им­ный совет. Никто нико­го ни к чему не может при­нуж­дать. Эти отно­ше­ния зиждут­ся на вза­им­ном ува­же­нии и люб­ви ко вто­рой поло­вине. Ниче­го лиш­не­го здесь не может быть.

Быва­ют казу­сы, когда с подоб­ны­ми вопро­са­ми интим­ной жиз­ни идут к свя­щен­ни­кам, и неопыт­ные свя­щен­ни­ки, кото­рые не име­ли сча­стья быть при­об­щен­ны­ми к глу­би­нам той тра­ди­ции, в кото­рой нам при­хо­ди­лось купать­ся (мы тогда не пони­ма­ли, что мы в этом солн­це сча­стья купа­ем­ся, накап­ли­ва­ем теп­ло для того, что­бы потом им жить даль­ше), они, к сожа­ле­нию, потом чудо­тво­рят. Чудят, пра­виль­нее ска­зать, а не чудо­тво­рят. Пыта­ют­ся вме­ши­вать­ся в то, во что нель­зя вме­ши­вать­ся. Но об этом мно­го писа­лось, и на сай­тах эта тема обсуждалась.

Ещё один момент. Но это уже обще­ние с род­ствен­ни­ка­ми. Ни в коем слу­чае не допус­кать кри­ти­ки и осуж­де­ния роди­те­лей. В при­сут­ствии друг дру­га эта тема не долж­на под­ни­мать­ся. Нет, иро­ния – иро­ния все­гда долж­на быть, но иро­ния с любо­вью. Если в иро­нии есть любовь, а не про­сто: «Вот там твоя мать!» Если вы с любо­вью може­те похи­хи­кать над ста­ры­ми мараз­ма­ми, ска­жем так, тво­их роди­те­лей, в этом нет язвы зло­бы, вы толь­ко посме­ё­тесь над тем, каки­ми самим – упа­си Боже – не надо быть. Но ни в коем слу­чае не осуж­дать людей.

И мне, напри­мер, нра­вит­ся, когда быва­ет (не все­гда мы иде­аль­ны, не все­гда нам нра­вят­ся наши роди­те­ли и их поступ­ки), ино­гда мне матуш­ка об этом гово­рит, ино­гда я ей об этом напо­ми­наю. Она мне так любит гово­рить: «Мы – семья. Мы с тобой семья, при чём здесь они? Какое вооб­ще нам до них дело?» И во мне всё тогда успо­ка­и­ва­ет­ся. Ну, при­шли там, побур­ча­ли – да и пошли себе. Тем не менее, это важ­ный момент. Ни при каких обсто­я­тель­ствах не опус­кать­ся до такой кри­ти­ки, пото­му что это – повсеместно.

Е.Е. – Повсе­мест­но – запо­ведь, кото­рая тут же нару­ша­ет­ся. А соот­вет­ствен­но, рушит­ся всё здание.

О.М. – Без­услов­но! Напи­са­но: «Чти отца…» Важ­но не то, что чти отца и мать, а даль­ше важ­но: «И доб­ро тебе будет, и дол­го­ле­тен будешь на зем­ле». Если ты рас­счи­ты­ва­ешь иметь доб­ро на зем­ле, быть дол­го­лет­ным, счаст­ли­вым, но при этом ты нару­ша­ешь эту запо­ведь ува­же­ния, почте­ния роди­те­лей – да не будет тебе это­го! Не будет тебе пол­но­цен­но­го сча­стья и дол­го­ле­тия, и добра. К сожа­ле­нию, мно­гие чита­ют это как инструк­цию. Это не инструк­ция, а духов­ный закон. Нару­шая кото­рый, ты ста­но­вишь­ся сам несчаст­ным и дела­ешь несчаст­ли­вы­ми других.

Заго­во­ри­ли о роди­те­лях. Здесь про­дол­же­ние отно­ше­ний с роди­те­ля­ми. Ни в коем слу­чае нель­зя пере­но­сить штам­пы отно­ше­ний в семье роди­те­лей на соб­ствен­ную семью. Сле­ду­ет стро­ить соб­ствен­ную модель отно­ше­ний в семье. Боль­шин­ство из нас, кото­рые воцер­ков­ля­лись в 90‑е годы, к сожа­ле­нию, не име­ли моде­ли поло­жи­тель­ной, а толь­ко отри­ца­тель­ный опыт. Ино­гда этот отри­ца­тель­ный опыт кто-то вос­при­ни­ма­ет как абсо­лют­но нор­маль­ный опыт. Ну что так и долж­но быть. Но не пото­му, что это так дей­стви­тель­но долж­но быть, а в резуль­та­те того, что не виде­ли гори­зон­та. Мне – посчаст­ли­ви­лось, матуш­ке тоже посчаст­ли­ви­лось. Может у нас полу­ча­ет­ся что-то хуже, что-то луч­ше, но мы пони­ма­ем, что такое счаст­ли­вая семья. Мы это виде­ли. А боль­шин­ство идёт всле­пую, не пони­мая вооб­ще, что надо стро­ить. Это как чело­век, кото­рый дом стро­ит, не пони­мая ни пла­на, ни чер­те­жей, ничего.

Е.Е. – Важ­нее ощу­тить. Чело­век может знать, как нуж­но, но вот ощу­тить и прожить…

О.М. – Сухое зна­ние – оно ниче­го не даёт. Ещё один важ­ный момент. Момент, кото­рый упус­ка­ют мно­гие, не хотят обра­щать на него вни­ма­ние. Иерар­хия в семье. Очень дели­кат­ный вопрос. Пото­му что имен­но сей­час в мире, когда вез­де обсуж­да­ет­ся вопрос рав­но­сти полов, хри­сти­ан поче­му-то счи­та­ют мра­ко­бе­са­ми и людь­ми, кото­рые живут про­шлым. Но, тем не менее, иерар­хия в семье – это не зна­чит, что кто-то глав­ный, а кто-то мень­ше. Иерар­хия под­ра­зу­ме­ва­ет не раз­де­ле­ние обя­зан­но­стей, а ответ­ствен­ность. И об этом нам гово­рил отец Филарет.

Вот он и мне гово­рил, и матуш­ке. Мне гово­рил: «Помни, что она за тво­ей спи­ной долж­на быть как за сте­ной Успен­ско­го собо­ра». И ей гово­рил: «У тебя ещё есть вре­мя поду­мать! До сва­дьбы. Это тот чело­век, кото­рый будет для тебя сте­ной Успен­ско­го собо­ра или не будет?». То есть, муж в этом отно­ше­нии не гла­ва, не коман­дир, а чело­век, кото­рый с женой сове­ту­ет­ся, но ответ­ствен­ность за реше­ния несёт он. Да, был такой пери­од, когда всем нам в семье, в том чис­ле и мне, я уже не погре­шу, хоте­лось демо­кра­тии. Ну, типа, все мы рав­ны, мы ж дру­жим, всё. Не прошло.

Е.Е. – Почему?

О.М. – Поче­му! Пото­му что хоте­лось равен­ства ответ­ствен­но­сти. Хоте­лось, что­бы мы реша­ли вме­сте. А при­шлось со вре­ме­нем пони­мать, что дол­жен ты ска­зать «да» или «нет». Вот это и есть иерар­хия. Поче­му ска­за­но в посла­нии апо­сто­ла Пет­ра в 3‑й гла­ве «жена – немощ­ной сосуд». Это гово­рит о том, что жен­щи­на созда­на не для того, что­бы быть муже­по­доб­ным суще­ством. Немощ­ным сосу­дом и сла­бым. И вот в этой хруп­ко­сти наде­лять муж­чи­ну тем, чего у него нет.

И был такой пери­од, когда матуш­ка пыта­лась коман­до­вать. Но я вино­ват, я был не готов ска­зать ей: «Ну, матуш­ка, всё рав­но не будет так, как ты хочешь».

Е.Е. – Это было в нача­ле супружества?

О.М. – Да, это было в пер­вые годы жиз­ни. В этом году мы с матуш­кой отпразд­но­ва­ли 14 лет сов­мест­ной жиз­ни. Пер­вые года четы­ре это точ­но было. Да, был момент, когда – я, чест­но гово­ря, осо­бо не сопро­тив­лял­ся: думаю – ну да, навер­ное, так и надо. А потом про­сто услы­шал раз­го­вор, как она дели­лась со сво­и­ми подруж­ка­ми, кото­рые дума­ли замуж: «Ты зна­ешь, не про­хо­дит. Если я что-то делаю, не как он бла­го­сло­вил – всё, капут. Всё не полу­ча­ет­ся. Всё трах-тиби­дох-тиби­дох».

А я как бы и не оби­жал­ся: «Да матуш­ка, меня это не заде­ва­ет. Ты не пере­жи­вай, я не оби­жа­юсь».

Е.Е. – Это каса­лось быто­вых или прин­ци­пи­аль­ных вещей? Вос­пи­та­ния детей? Или ещё не было детей?

О.М. – Я не пом­ню по пово­ду вос­пи­та­ния, по пово­ду вос­пи­та­ния – это вооб­ще отдель­ный раз­го­вор. А вот каких-то быто­вых вещей. Куда-то поехать, куда-то пой­ти. Какие-то нестро­е­ния и скор­би, ну не кле­ит­ся и всё! «Хочу поехать на такой-то отдых и всё, давай так». Я гово­рю: «Хоро­шо». Дела­ем так, как она ска­за­ла, а оно – не так, небла­го­по­луч­но и всё.

Е.Е. – Для Вас тоже уди­ви­тель­но это было?

О.М. – Для меня боль­ше это «напря­жи­тель­но» было. Тогда я уже был моло­дым свя­щен­ни­ком – я при­нял свя­щен­ство бук­валь­но через пол­го­да после сва­дьбы. Я – моло­дой свя­щен­ник, моло­дой пас­тырь. Общал­ся со ста­ры­ми свя­щен­ни­ка­ми и, чест­но гово­ря, в семье осо­бо­го жела­ния не было пра­ва качать, что я – свя­щен­ник. К тому же я не осо­бо был готов бла­го­слов­лять или не бла­го­слов­лять, я как-то на это не пре­тен­до­вал. Оно меня напря­га­ло в том, что надо при­ни­мать ответ­ствен­ность. А матуш­ка, вижу, как-то не осо­бо наста­и­ва­ет – ну, и сла­ва Богу, будет как будет. Но видим, что ниче­го не кле­ит­ся. Мы видим, что это вли­я­ет, что иерар­хия долж­на быть. Гос­подь раз­де­ля­ет ответ­ствен­ность муж­чи­ны и женщины.

У нас в семье равен­ство полов соблю­де­но в какой мере? На про­фес­си­о­наль­ном уровне. У меня жена – не баналь­ная домо­хо­зяй­ка, кото­рая зна­ет толь­ко тряп­ки, гряз­ные пелён­ки и посу­ду. Она – про­фес­си­о­наль­но реа­ли­зо­ван­ный чело­век, твор­че­ский чело­век, худож­ни­ца, ико­но­пи­сец. Я, чест­но гово­ря, когда женил­ся, не думал, что настоль­ко труд­но с твор­че­ским чело­ве­ком жить. А поче­му труд­но? Не пото­му, что они норо­ви­сты – у них очень высо­кая план­ка. До них посто­ян­но нуж­но рас­ти. Посто­ян­но нуж­но соот­вет­ство­вать её поис­ку, её уров­ню. То есть, полу­ча­ет­ся как? Тебе ещё нуж­но заслу­жить уважение.

Допу­стим, ты про­жил какое-то вре­мя с чело­ве­ком и пони­ма­ешь, что ты повзрос­лел, но повзрос­лел ли ты умом – ещё не факт. Поэто­му здесь тот момент, кото­рый тебя уже при­уча­ет со вре­ме­нем к тому, что иерар­хия важ­на. Но иерар­хия – она тоже не может быть навя­за­на. Я знаю семьи, где: «Я – муж! Я ска­зал!» Ува­же­ние нуж­но в какой-то мере зара­бо­тать, не тре­бо­ва­ни­ем. Неко­то­рые любят гово­рить: «Жена да убо­ит­ся сво­е­го мужа». Где надо встав­ля­ют и где не надо. Смысл совсем дру­гой. Да, жена долж­на боять­ся тебя оби­деть. Да, жена долж­на боять­ся в какой-то сте­пе­ни нару­шить твоё бла­го­сло­ве­ние. Но она долж­на на опы­те уви­деть, что твоё бла­го­сло­ве­ние, твоё сло­во свя­за­но со сло­вом Божи­им, а не, изви­ни­те меня, с празд­ным шатанием.

И со вре­ме­нем при­шлось на это обра­щать вни­ма­ние. Это ответ­ствен­ность. Ответ­ствен­ность за то, что в семье про­ис­хо­дит. Какой стиль вос­пи­та­ния будет в семье. Пото­му что потом – от тебя зави­сит, как ты будешь жить. Пока дети малень­кие – всі бав­лять­ся, всі гра­ють­ся в общем орео­ле сча­стья. Под­рас­та­ют, им ста­но­вит­ся шесть-семь-восемь. Тогда уже воз­ни­ка­ет вопрос педа­го­ги­ки. Рабо­ты с живой лич­но­стью разум­ной, кото­рая уже не игра­ет в паро­во­зи­ки. Уже нуж­но думать, а какие кни­ги с ними читать, о чём с ними раз­го­ва­ри­вать, куда с ними идти, как с ними молить­ся или про­сто поста­вить, что­бы они лоб раз­би­ва­ли с молит­во­сло­вом. Вот здесь очень мно­го момен­тов, над кото­ры­ми я – как гла­ва семьи – уже обя­зан думать, с осто­рож­но­стью. Я при­вью любовь к Богу, при­вью любовь к Церк­ви или при­дёт­ся мне уви­деть, что про­изой­дёт с мои­ми детьми то, что, как я вижу, про­ис­хо­дит с детьми, кото­рых при­ча­ща­ют каж­дое вос­кре­се­нье на про­тя­же­нии две­на­дца­ти-три­на­дца­ти лет, а в пят­на­дцать лет ребё­нок пере­ста­ёт ходить в цер­ковь. Это про­сто гово­рит о том, что духа Хри­сто­ва, цер­ков­но­го духа в семье не было. Они вос­пи­та­ли рево­лю­ци­о­не­ра. И это страшно.

Ещё один момент, о кото­ром отец Фила­рет гово­рил с само­го нача­ла. Мы его нару­ши­ли, мы не смог­ли выпол­нить, исхо­дя из мате­ри­аль­ных про­блем где-то, а где-то про­сто из тру­со­сти, навер­ное, мате­ри­аль­ной. Он сра­зу нам ска­зал: «Вам нуж­но жить отдель­но от роди­те­лей. Обя­за­тель­но». Мы это не выпол­ни­ли – ска­жу, сколь­ко: четыр­на­дцать лет мы живём вме­сте, лет пять-шесть жили с родителями.

Е.Е. – Ну, как рань­ше жили с бабуш­ка­ми-дедуш­ка­ми, боль­ши­ми семьями.

О.М. – Я гово­рю из сво­е­го опы­та. Я про­сто гово­рю то, что нам кон­крет­но духов­ник ска­зал: «Я вот вам сове­тую, а вы смот­ри­те, как може­те. Выпол­ни­те – не выпол­ни­те, посмот­ри­те как». Было ли отри­ца­тель­ное что-то в жиз­ни с наши­ми роди­те­ля­ми? Ска­жу так. Явно тако­го отри­ца­тель­но­го не было, конеч­но. Была ущерб­ность. Пото­му что, когда ты живёшь с род­нёй, ты – сын или дочь. Это пер­вый момент. Вто­рой момент. Ты менее рас­кры­ва­ешь­ся перед тем чело­ве­ком, с кото­рым ты под одной кры­шей. Это минус. И батюш­ка в этом отно­ше­нии был прав. И эти пер­вые пять лет сов­мест­ной жиз­ни мы про­иг­ра­ли, и мно­гое хоте­лось бы вер­нуть, что­бы как-то пере­стро­ить. Но есть то, что есть; как гово­рит­ся, поезд ушёл. Мы пыта­ем­ся, по край­ней мере, жить в том поез­де, в кото­ром едем. То, что было, то было.

Батюш­ка нам так гово­рил, с дру­ги­ми делюсь. Что если може­те – ста­рай­тесь сра­зу. Пото­му что я видел такие семьи, даже у нас на при­хо­де, кото­рые рас­па­да­лись, когда жили с роди­те­ля­ми. Они у меня не окорм­ля­лись, они ко мне не обра­ща­лись – я в душу не лезу.

Важ­ный момент, кото­рый тоже мож­но узнать в обще­нии до бра­ка. Семья – вер­ши­на всех жиз­нен­ных при­о­ри­те­тов. Не род­ствен­ни­ки, не роди­те­ли, не дру­зья. И, конеч­но, не рабо­та. Пото­му что это всё замет­но, что бы то ни было. И когда под­рас­та­ют дети, они это чув­ству­ют. Есть ли в их роди­те­лях горе­ние глаз от общения.

Напри­мер, у нас такая ситу­а­ция. Мы реша­ем, пой­дём ли мы в филар­мо­нию. Как по цепоч­ке– друг дру­га каж­дый спра­ши­ва­ет, потом при­хо­дит стар­ший и спра­ши­ва­ет маму: «Мама, а папа идёт?» Вот, пони­ма­е­те? Полу­ча­ет­ся, каж­до­му нужен какой-то авто­ри­тет. Если у вас иерар­хия этих вза­и­мо­от­но­ше­ний нару­ше­на, и каж­дый – кто в лес, кто по дро­ва, кто на рыбал­ку, кто на лод­ку или ещё куда-то…

Е.Е. – Вот, это как раз к вопро­су о сво­бо­де и не сво­бо­де в семье. О сво­бо­де. Что такое сво­бо­да в семье?

О.М.– Это есть, я даль­ше буду об этом гово­рить. О сво­бод­ном про­стран­стве, о сво­бо­де, но это немнож­ко дру­гая тема и дру­гие ракур­сы. Пото­му что здесь очень мно­го под­вод­ных тече­ний, кото­рые пыта­ют­ся сва­лить в одну кучу, а оно не сваливается.

Е.Е. – В чём суть духов­ной рабо­ты над собой ради созда­ния гар­мо­нич­ной семьи? По сове­ту и бла­го­сло­ве­нию, конеч­но, духовника.

О.М. – Этот момент очень важен. В первую оче­редь – это борь­ба с лич­ны­ми стра­стя­ми. Это ста­вит­ся во гла­ву угла, вме­сте с духов­ни­ком. Понят­но, что духов­ник дол­жен быть сорат­ни­ком и еди­но­мыш­лен­ни­ком. Духов­ник – это чело­век, кото­рый не про­сто поло­тен­це или тря­поч­ка, в кото­рую ты будешь пла­кать­ся. Это маяк, это ори­ен­тир, кото­рый тебе пока­зы­ва­ет, где буй­ки, и куда нель­зя плыть. И гово­рит о том, что плыть нуж­но, но плыть тебе, тебя никто тащить на бук­си­ре не будет. То есть, в первую оче­редь – борь­ба с соб­ствен­ны­ми стра­стя­ми. Это то, что меша­ет в семье.

Что каса­ет­ся обще­ния с духов­ни­ком. Недо­пу­сти­мо, что­бы что-то скры­ва­лось от духов­но­го взо­ра духов­ни­ка, кро­ме вопро­сов, кото­рые не каса­ют­ся отно­ше­ний в духов­ной жиз­ни в семье.

Е.Е. – Рабо­та? Если это не про­бле­ма духов­ная на работе.

О.М. – Я бы ска­зал, что это вопро­сы соб­ствен­но­сти, вопро­сы эко­но­ми­че­ско­го плана.

Е.Е. – Вот он ска­зал вам, что луч­ше жить отдельно.

О.М. – Он про­сто дал совет. Не наста­и­вал, не гово­рил – любой ценой живи­те отдель­но. То есть, он дал сво­бо­ду выбо­ра, и на соб­ствен­ном опы­те мы убе­ди­лись, что так луч­ше. Мог ска­зать: «Я не бла­го­слов­ляю!» Тако­го, конеч­но, не было.

Е.Е. – Ну да, для это­го он дол­жен был дать день­ги на квар­ти­ру про­сто-напро­сто! Или на какое-нибудь дру­гое жильё, на съём.

О.М. – Нуж­но чест­но при­зна­вать­ся, какие у вас про­бле­мы в обще­нии в семье. Допу­стим, вы гото­вы вдво­ём прий­ти и чест­но ска­зать: «Батюш­ка, у нас какие-то про­бле­мы интим­ной жиз­ни».

Е.Е. – Быва­ло, что вы вме­сте при­хо­ди­ли к батюшке?

О.М. – У нас про­сто таких про­блем не было.

Е.Е. – Я не гово­рю имен­но об этой сфе­ре. А вообще?

О.М. – Были вопро­сы, когда мы пыта­лись к нему обра­щать­ся сооб­ща или писа­ли. И матуш­ка зна­ла, о чём я пишу, и я знал, о чём матуш­ка пишет. В отно­ше­нии детей было. Мы не зна­ли, сда­вать в садик или не сда­вать. Будет это вред­но или не вред­но. В прин­ци­пе, матуш­ка же дома – а матуш­ка дома работает…

Е.Е. – Матуш­ка рабо­та­ет, матуш­ка же работает!

О.М. –Роди­те­ли мои помо­га­ли. Здесь вопрос был такой: обя­за­тель­но ли сда­вать в садик.

Е.Е. – Ради соци­а­ли­за­ции ребён­ка или почему?

О.М. – Ради того, что вот про­сто ребё­нок не ходит в садик – сто­я­ла про­бле­ма. Ребё­нок не ходит в садик. Все ходят, а он не ходит.

Е.Е. – И что такого?

О.М. – Это мы потом поня­ли! Что это вполне нор­маль­но и во мно­гих вопро­сах это даже очень хорошо.

Даль­ше. Это уж что каса­ет­ся нашей спо­соб­но­сти быть гото­вы­ми слы­шать неудоб­ные для нашей эго­и­стич­ной нату­ры сло­ва. Я имею в виду со сто­ро­ны духов­ни­ка. По апо­сто­лу Пав­лу (посла­ние к Тимо­фею 4‑я гла­ва 3‑й стих), у него есть такие сло­ва: «Будет вре­мя, когда здра­во­го уче­ния при­ни­мать не будут, но по сво­им при­хо­тям будут изби­рать учи­те­лей, кото­рые льсти­ли бы слу­ху». И это печаль­но. Если ты хочешь вести корабль сво­ей семей­ной жиз­ни в пра­виль­ном направ­ле­нии, нуж­но не боять­ся слы­шать от духов­ни­ка, что что-то не так.

Допу­стим, в ваших отно­ше­ни­ях что-то не так. Вот в прин­ци­пе пере­ко­сы могут быть по всем тем пунк­там, по кото­рым мы гово­ри­ли. О чём мож­но было дого­во­рить­ся и уви­деть, а оно как-то не кле­ит­ся. Кто-то пошёл и жалу­ет­ся роди­те­лям. А, допу­стим, духов­ник гово­рит: «Эй, доро­гой, так не по пра­ви­лам. Вы игра­е­те не по пра­ви­лам, вы нару­ша­е­те кодекс чести семей­ный, так нель­зя». И он будет гово­рить тебе в неза­ви­си­мо­сти от того, нра­вит­ся тебе это или не нра­вит­ся, любишь ты маму и папу или нет. Или дру­зей. И он может ска­зать: «Ты забыл, что семья – это жерт­ва. А ты дума­ешь толь­ко о себе, о сво­их инте­ре­сах». Вот этот момент отли­ча­ет обще­ние с духов­ни­ком от обще­ния с пси­хо­ло­гом. Пси­хо­лог все­гда гово­рит: «Какие у вас про­бле­мы?» И готов вас послу­шать. А духов­ник уме­ет не толь­ко слу­шать, а возь­мёт и тебе пря­мо ска­жет. К сожа­ле­нию, мно­гие, при­хо­дя к духов­ным настав­ни­кам, поче­му-то счи­та­ют, что они долж­ны вести себя как пси­хо­ло­ги. А они долж­ны услы­шать глас Божий через духовника.

Ещё о духов­ной рабо­те. Понуж­дать себя к еже­днев­но­му слу­же­нию семье в мелочах.

Е.Е. – «В мело­чах» – клю­че­вое слово.

О.М. – Да, я думаю, что клю­че­вое сло­во – «в мело­чах».

Е.Е. – И «еже­днев­но».

О.М. – Воз­мож­но, Заста­вить детей поста­вить обувь в поря­док, заста­вить детей убрать за собой. Если дети заня­ты уро­ка­ми – само­му встать и вымыть посу­ду или раз­ве­сить вещи, когда кто-то занят, на бал­коне. То есть, в самых мело­чах. Как у апо­сто­ла Пав­ла напи­са­но: «Носи­те тяго­ты друг дру­га, и таким обра­зом испол­ни­те закон Хри­стов». Вот то, что я мог скон­цен­три­ро­вать в четы­рёх или пяти пунктах.

Суть духов­ной рабо­ты над собой в семье, что­бы был резуль­тат. Любое окорм­ле­ние – оно не может сво­дить­ся к сеан­су пси­хо­ана­ли­за. Поко­вы­рять­ся в себе. Когда я обща­юсь с людь­ми, ино­гда скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние, что они либо при­шли попла­кать­ся на жизнь, либо пожа­ло­вать­ся на мужа, либо на детей. Жела­ния нет в даль­ней­шем рабо­тать над собой. Никто со стра­стя­ми не соби­ра­ют­ся бороть­ся лич­ны­ми. Никто не соби­ра­ет­ся тру­дить­ся над собой, что­бы что-то изме­нить. Понят­но, что боль­шин­ство людей при­хо­дит уже с застыв­ши­ми, набо­лев­ши­ми про­бле­ма­ми, с рана­ми, когда воз­мож­но толь­ко пла­кать. Но, тем не менее, в любом состо­я­нии есть место подвигу.

Е.Е. – И выход есть.

О.М. – Без­услов­но. Все­гда есть место подви­гу. Допу­стим, если нет кон­так­та с детьми, и ты вино­ват в том, что ты чего-то не дал им, что они чув­ству­ют себя недо­люб­лен­ны­ми, сей­час научись их любить. Я не гово­рю, научись любить таки­ми, какие они есть, не гово­ря им о том, что это ненор­маль­но. Не надо гово­рить о том, что это ненор­маль­но. Про­сто веди себя в отно­ше­нии с ними так, что­бы они сами об этом поня­ли, что это свин­ство. Здесь не все­гда хва­та­ет рас­суж­де­ния. При­хо­дят, напри­мер, ста­рые – взрос­лые – мамы и гово­рят: «Вот, я опять пору­га­лась с сыном или с доче­рью». Я гово­рю: «Хоро­шо. А не позд­но ли вы руга­лись? Вре­мя пошло уже. Вы чув­ству­е­те, что у вас нет кон­так­та, что Вас не слы­шат?». А когда чело­век не слы­шит, сто­ит ли вно­сить в уши? Надо сна­ча­ла, что­бы ушные рако­ви­ны рас­кры­лись. Это крат­ко, что я могу ска­зать. В любом слу­чае, труд, труд и труд. Ина­че всё окорм­ле­ние с духов­ни­ком све­дёт­ся к психоанализу.

А если уже есть неза­жи­ва­ю­щие раны, то изви­ни­те, духов­ник не фокус­ник. Об этом и будем гово­рить: в чём роль духов­ни­ка. Очень обшир­ная тема.

Е.Е. – Давай­те поговорим.

О.М. – Пер­вый момент, кото­рый чело­век, при­хо­дя­щий со сво­и­ми семей­ны­ми про­бле­ма­ми к духов­ни­ку, дол­жен пони­мать, что духов­ник – не гуру, от кото­ро­го сле­ду­ет ждать отве­та на все жиз­нен­ные или духов­ные вопро­сы. Духов­ник не обя­зан быть про­зор­ли­вым. И пред­ви­деть все воз­мож­ные про­бле­мы вашей семьи. Это очень важ­но, пото­му что очень мно­гие, в осо­бен­но­сти в палом­ни­че­стве, в мона­сты­рях, и в Тро­и­це-Сер­ги­е­ву Лав­ру едут – повсе­мест­но, имен­но за этим едут. Глав­ное – что­бы духов­ник обла­дал даром рас­су­ди­тель­но­сти. Опы­том окорм­ле­ния семей­ных пар. Вопрос уже в том, как уви­деть это­го рас­су­ди­тель­но­го чело­ве­ка. Для это­го есть поня­тие рецеп­ции Свя­щен­но­го Писа­ния и пре­да­ния. То есть, важ­но, что­бы чело­век ниче­го тако­го, что про­ти­во­ре­чит Свя­щен­но­му Писа­нию не делал. Суще­ству­ют свя­то­оте­че­ские настав­ле­ния семей­ным: моло­до­жё­нам, семьям. Я подо­брал цита­ты из Иоан­на Крон­штадт­ско­го пра­вед­но­го, Алек­сея Мечё­ва пра­вед­ни­ка Мос­ков­ско­го, Фео­фа­на Вышен­ско­го и Паи­сия Свя­то­гор­ца, Иоан­на Златоуста.

То есть, все­гда есть ори­ен­тир на иде­ал. Поэто­му все­гда нуж­но сопо­ста­вить: если нет дис­со­нан­са, то вы в нуж­ной лод­ке. И, конеч­но же, более авто­ри­тет­но, чем те име­на, что я пере­чис­лил, апо­столь­ское пре­да­ние. Для нас апо­сто­лы – стол­пы извест­ные. У Пет­ра это 3‑я гла­ва женам и мужьям. Чаще откры­вай­те 3‑ю гла­ву посла­ния апо­сто­ла Пет­ра и читай­те. Для вас, чест­но гово­ря, обще­ние с духов­ни­ком све­дёт­ся к откро­ве­нию помыс­лов и вра­че­ва­нию каких-то поры­вов души. Ори­ен­ти­ры будут зада­вать апо­сто­лы. Там напи­са­но, как долж­на вести себя жена: «Жёны, да будут вашим укра­ше­ни­ем не внеш­нее пле­те­ние волос». Отсю­да вопро­сы моды, кото­рые пере­плы­ва­ют в вопро­сы финан­сов и дру­гие: у кого сколь­ко туфель, юбок и т.д. Вопро­сы мужьям – там тоже у апо­сто­ла напи­са­но: «Обра­щай­тесь как с немощ­ны­ми сосу­да­ми». Надо не абстракт­но читать Свя­щен­ное Писа­ние, как у нас чита­ют. Тебя вол­ну­ют про­бле­мы семей­ной жиз­ни – откры­вай 3‑ю гла­ву апо­сто­ла Пет­ра, 1‑ю гла­ву посла­ния к Корин­фя­нам – там всё напи­са­но. Там всё уре­гу­ли­ро­ва­но. Вопро­сы интим­ной жиз­ни, вопро­сы жиз­ни с неве­ру­ю­щим чело­ве­ком. Пото­му что у нас так: «Ага, муж неве­ру­ю­щий – всё, я иду в мона­стырь!» А ты чита­ла настав­ле­ния апо­сто­ла? Может ты вооб­ще зани­ма­ешь­ся отсе­бя­ти­ной. Ниче­го хоро­ше­го из это­го не будет.

Ори­ен­ти­ры вот: батюш­ка рас­су­ди­тель­ный, опыт­ный? Про­верь­те по тем гла­вам, кото­рые я вам назвал. Если он в духе апо­столь­ском, може­те не сомне­вать­ся, слу­шать. Будет толь­ко поль­за. Если где-то что-то батюш­ка начи­на­ет гово­рить не в духе апо­столь­ском – не стес­няй­тесь его не слу­шать. Для Вас авто­ри­тет­ней мне­ние тако­го чело­ве­ка как апо­стол Павел, кото­рый был под­нят до тре­тье­го неба, или батюш­ки, кото­рый гово­рит, не имея ни опы­та, ни рас­су­ди­тель­но­сти? Поэто­му нуж­но все­гда опи­рать­ся на авто­ри­те­ты Пре­да­ния и Свя­щен­но­го Писа­ния. Вот то, о чём я гово­рил в преды­ду­щих вопро­сах по пово­ду пере­ги­бов, крайностей.

Важ­но, что­бы духов­ный настав­ник семьи не был риго­ри­стом в отно­ше­нии семьи, скеп­ти­ком. Это я такой тер­мин употребляю.

Е.Е. – «Риго­ризм» – это «жёст­кость». В пере­во­де с латы­ни, отку­да всё пошло, это «жёст­кий», «одно­знач­ный».

О.М. – Что я в такой тер­мин вкла­ды­ваю. Каж­дый свя­щен­ник име­ет либо поло­жи­тель­ный опыт семей­ной жиз­ни, либо отри­ца­тель­ный. Не име­ет зна­че­ния – монах или семей­ный чело­век. Допу­стим, монах, кото­рый не имел семьи, но жил в счаст­ли­вой семье, или монах, кото­рый имел семью, как вот у нас Вла­ды­ка Лон­гин (Жар), у него было трое детей, и он стал мона­хом, епи­ско­пом. Это толь­ко поло­жи­тель­ный опыт, при­не­сён­ный из семьи. Неваж­но, ты был белым свя­щен­ни­ком и стал монахом.

Е.Е. – Хотя опыт род­ной семьи Вла­ды­ки Лон­ги­на – более чем пла­чев­ный. Отец, кото­рый их оста­вил, мама рано умерла.

О.М. – И, тем не менее, у него, зна­чит, был опыт лич­ной семьи. Я гово­рю о том, что это неваж­но – где это поло­жи­тель­ное при­ви­то: в тво­ей соб­ствен­ной семье папы и мамы или у тебя при­ви­то с женой тво­ей. Пото­му что есть несчаст­ные люди, кото­рые идут в мона­стырь, ста­но­вят­ся мона­ха­ми, испо­ве­ду­ют людей и гово­рят вещи, совер­шен­но про­ти­во­ре­ча­щие духу Пре­да­ния и Свя­щен­но­го Писа­ния. И толь­ко пото­му, что они сами глу­бо­ко несчаст­ны. Они недо­люб­ле­ны, о чём мы гово­ри­ли ранее.

Е.Е. – А где взять столь­ко долюб­лен­ных? Где же в наше пост­со­вет­ское вре­мя взять долюб­лен­ных, когда каж­дая вто­рая семья в раз­во­де была!

О.М. – Здесь все­гда нуж­но пони­мать. Когда речь идёт о спа­се­нии души – не может быть ком­про­мис­сов. Допус­кать к душе чело­ве­ка, кото­рый тебе вре­дит – луч­ше вооб­ще ни с кем не общать­ся. Про­сто ходить в цер­ковь, менять свя­щен­ни­ков в плане испо­ве­ди: у одно­го поис­по­ве­дал­ся, у дру­го­го, осо­бо внутрь себя нико­го не пус­кая. Нико­го осо­бо внутрь не пус­кая, но молясь: «Пошли мне, Гос­по­ди, чело­ве­ка, разу­ме­ю­ще­го меня и могу­ще­го мною руко­во­дить». Это очень важ­но. Но пус­кать вся­ко­го пер­во­го встреч­но­го и попав­ше­го­ся и думать, что он – абсо­лют­ная исти­на. Это вре­дит. Зачем иметь на лод­ке лоц­ма­на, кото­рый ведёт тебя, изви­ни­те меня, в пучи­ну мор­скую, где ты уто­нешь? Это, по-мое­му, слиш­ком боль­шой риск.

Вот, и эти риго­ри­сты – из бело­го духо­вен­ства, кото­рые име­ют нега­тив­ный опыт семей­ный, или мона­ше­ству­ю­щие, они не могут поде­лить­ся поло­жи­тель­ным опы­том созда­ния семьи, то есть, нет сози­да­ния. Это при­во­дит к тому, что кого-то направ­ля­ют в мона­стырь, видят в этом един­ствен­ный выход из сло­жив­шей­ся ситуации.

Но ни в коем слу­чае нико­му не при­хо­дит мысль о том, что сто­ит вспом­нить при­ме­ры свя­тых жён. Берём маму свя­то­го Авгу­сти­на Мони­ку. Она про­жи­ла всю созна­тель­ную жизнь с неве­ру­ю­щим муж­чи­ной, кото­рый изме­нял ей, кото­рый вёл себя очень, мяг­ко гово­ря, непо­ря­доч­но. Имен­но это в какое-то вре­мя жиз­ни было для Авгу­сти­на каким-то шоком и непри­я­ти­ем хри­сти­ан­ства, пото­му что он счи­тал хри­сти­ан­ство сла­бой рели­ги­ей. А потом сам он кре­стил­ся и перед смер­тью кре­стил­ся его отец, кото­рый про­сил про­ще­ния у мате­ри за все свои коз­лоз­ло­де­я­ния. А она вымо­ли­ла сво­е­го мужа, тер­пя все его гряз­ные поступ­ки и выходки.

Навер­ное, нуж­но ори­ен­ти­ро­вать­ся на свя­тых жён, изви­ни­те меня. Не на неудач­ный опыт тво­ей лич­ной жиз­ни. Это что каса­ет­ся риго­ри­стов, в том чис­ле и сре­ди мона­ше­ству­ю­щих. Вот что каса­ет­ся зада­чи и роли духов­ни­ка, как я вижу из опы­та обще­ния с нашим семей­ным духов­ни­ком. Он явля­ет­ся духов­ным свя­зу­ю­щим зве­ном меж­ду супру­га­ми. И эта роль похо­жа на функ­ции сто­ля­ра, как гово­рил Паи­сий Свя­то­го­рец. «Если, – свя­той Паи­сий пишет, – две дос­ки будут обтё­сы­вать два раз­ных плот­ни­ка, каж­дый по-сво­е­му, то подо­гнать одну дос­ку к дру­гой нико­гда не удаст­ся». Это свя­зу­ю­щее зве­но, кото­рое помо­га­ет уви­деть, у кого сучок в гла­зу, где нуж­но вовре­мя сте­сать, убрать, что­бы они не были в анта­го­низ­ме друг с дру­гом. Но при этом муд­рый духов­ник нико­гда не будет ука­зы­вать кон­крет­но супру­гам, что им делать. А предо­сте­ре­га­ет от того, что не сто­и­ло делать, так как это может повре­дить их семей­ной жизни.

У батюш­ки наше­го Фила­ре­та была корон­ная фра­за: «Я вам не сове­тую это­го делать, а вы смот­ри­те, как зна­е­те». Таким обра­зом, роль духов­ни­ка не сво­дит­ся к сухим инструк­ци­ям, как жела­ют того мно­гие при­хо­жане, что­бы полу­чить ответ на все сло­жив­ши­е­ся вопро­сы, а заклю­че­на в уме­нии слу­шать и слы­шать внут­рен­ний ритм жиз­ни супру­гов. И если духов­ник заме­ча­ет какой-либо вид дис­со­нан­са в их жиз­ни, то он помо­га­ет супру­гам устра­нить пер­во­при­чи­ну этих несо­гла­сий, а так­же под­ска­зы­ва­ет путь раз­ре­ше­ния этой дис­гар­мо­нии в семье.

Е.Е. – А если бы при­мер какой-нибудь, самый ней­траль­ный, небо­лез­нен­ный из вашей жизни?

О.М. – А вот при­мер, да. К чему долж­но всё прий­ти. Зада­ча настав­ни­ка не в том, что­бы пове­ле­вать уче­ни­ка­ми, а в том, что­бы научить их само­сто­я­тель­но при­ни­мать зре­лые хри­сти­ан­ские реше­ния. По сути, зада­ча настав­ни­ка – это вос­пи­та­ние цель­ной зре­лой лич­но­сти. Это чело­ве­ка долж­но при­ве­сти к тому, что­бы он всё реже и реже «доста­вал» сво­е­го настав­ни­ка. И вот это будет иде­а­лом. Когда ты будешь не каж­дое вос­кре­се­нье при­хо­дить и гово­рить: «Батюш­ка, бла­го­сло­ви­те, что мне делать», а когда раз в месяц при­дёшь: «Батюш­ка, давай­те послу­жим бла­го­дар­ствен­ный моле­бен!» А батюш­ка с удив­ле­ни­ем ска­жет: «Доро­гой, а что же, у тебя про­блем нет?» – «Батюш­ка, я же не ребё­нок, я могу и сам за что-то отве­чать!» Вот это иде­ал, к чему дол­жен при­ве­сти духов­ник. Если к это­му иде­а­лу духов­ник не ведёт – это уже не тра­ди­ция, это про­ти­во­ре­чит тому, что запе­чат­ле­но у нас в пра­во­сла­вии, запе­чат­ле­но века­ми – сто­ле­ти­я­ми, тыся­че­ле­ти­я­ми. Это­го нуж­но боять­ся, это­го нуж­но остерегаться.

Вспом­ни­лись сло­ва мит­ро­по­ли­та Анто­ния Сурож­ско­го, кото­рый гово­рил в обще­нии с при­хо­жа­на­ми, что нуж­но смот­реть на свя­щен­но­слу­жи­те­ля – неваж­но, в каком он сане: диа­кон, свя­щен­ник, епи­скоп, смот­реть как на того, кото­рый везёт на себе Спа­си­те­ля. Как на ослён­ка, на кото­ром Спа­си­тель везён в Иеру­са­лим. Если же наши взо­ры зацик­ли­ва­ют­ся на осле, на кото­ром едет Хри­стос, и нам нет дела до Хри­ста, Кото­рый жела­ет общать­ся с нами, тогда мы не Хри­сто­вы, тогда надо назвать нас не хри­сти­а­на­ми, а осла­ми, осло­по­клон­ни­ка­ми. Да, гово­рил такое мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский. Он все­гда гово­рил о том, что кон­цен­тра­ция вни­ма­ния окорм­ля­е­мых долж­на быть все­гда на Того, к Кому ведёт духов­ник. Если духов­ник взо­ры твои направ­ля­ет к Спа­си­те­лю и с Ним тебя свя­зы­ва­ет, и Спа­си­те­ля дела­ет кра­е­уголь­ным кам­нем, – у тебя всё пра­виль­но. Если немнож­ко появ­ля­ет­ся в тебе того, что на это место попа­да­ет чело­век – осёл, кото­рый везёт Хри­ста, могут быть про­бле­мы. Про­бле­мы очень серьёз­ные, кото­рые про­сто раз­ба­лан­си­ру­ют весь ход тво­ей духов­ной жизни.

О.М.– Оста­лось обсу­дить две темы. Сво­бо­да в отно­ше­ни­ях с духов­ни­ком и в семье. Давай­те нач­нём с семьи. 

Поня­тие сво­бо­ды каж­до­го супру­га в семье. Что в отно­ше­ни­ях меж­ду супру­га­ми, что в отно­ше­ни­ях с духов­ни­ком – клю­че­вым тези­сом здесь высту­па­ют сло­ва апо­сто­ла Пав­ла. Пятая гла­ва к Гала­там, 13‑й стих: «К сво­бо­де при­зва­ны вы, бра­тья. Толь­ко сво­бо­да ваша не была бы пово­дом к уго­жде­нию пло­ти, но любо­вью слу­жи­те друг дру­гу». Из лич­но­го опы­та могу ска­зать о том, что в бра­ке поня­тие сво­бо­ды лич­но­сти доста­точ­но отно­си­тель­но. Посколь­ку при­хо­дит­ся посто­ян­но жерт­во­вать сво­им эго ради того, что­бы в семье был мир и бла­го­по­лу­чие. Жерт­во­вать вре­ме­нем, жела­ни­ем потра­тить его на какие-то раз­вле­че­ния. Един­ствен­ное, о чём сле­ду­ет дого­во­рить­ся в семье супру­гам – что­бы ува­жать про­стран­ство и инте­ре­сы дру­го­го. Давать воз­мож­ность отдох­нуть друг дру­гу – име­ет­ся в виду от быто­вых каких-то дел, от детей, сме­нить обста­нов­ку. Об этом повто­ря­ют даже педи­ат­ры – извест­ный педи­атр Кома­ров­ский ино­гда гово­рит, что папы не пони­ма­ют, как тяже­ло мамам.

Е.Е. – Ну так при­ро­да другая!

О.М. – При­ро­да дру­гая, но вот то, о чём мы уже гово­ри­ли – нет жела­ния раз­де­лять ответ­ствен­ность вос­пи­та­ния. Нуж­но папам не стес­нять­ся ино­гда брать детей, если есть маши­на – садить в маши­ну и вез­ти на при­ро­ду, а маму остав­лять спо­кой­но почи­тать кни­гу, поспать, занять­ся руко­де­ли­ем, про­сто съез­дить к дру­зьям попить чаю. Или же наобо­рот, если папа устав­ший, мама поста­ра­ет­ся сде­лать так, что­бы папа 30–40 минут подре­мал, а дети не будут бегать и сры­вать пото­лок. И, конеч­но же, давать воз­мож­ность зани­мать­ся люби­мым делом. Вышив­ка, деку­паж, чте­ние – это моя матуш­ка. Ино­гда фильм хочет­ся посмот­реть, послу­шать музы­ку. При этом нуж­но пом­нить: вот грань сво­бо­ды. Нуж­но пом­нить, что наша сво­бо­да закан­чи­ва­ет­ся там, где начи­на­ет­ся сво­бо­да тво­е­го супру­га. Это всё очень тон­кий баланс, он ощу­ща­ет­ся инту­и­тив­но. Где наша сво­бо­да или сво­бо­до­во­лие, или сво­бо­до­лю­бие при­чи­ня­ет дис­ком­форт. Если ты чув­ству­ешь, что тво­е­му супру­гу дис­ком­форт­но, и он с тобой в какой-то сте­пе­ни пере­ста­ёт общать­ся – зна­чит, ему что-то не нра­вит­ся, но он не хочет об этом ска­зать. И на это нуж­но обра­щать вни­ма­ние. Но это воз­мож­но заме­чать, если души бьют­ся в один такт. Когда каж­дый на сво­ей волне – кто-то в теле­ке, кто-то в интер­не­те, с гад­же­та­ми, то, к сожа­ле­нию, поня­тие лич­ной сво­бо­ды и про­стран­ства будет доста­точ­но относительным.

Е.Е. – Батюш­ка, а гово­рил ли отец Фила­рет о том, как вам луч­ше про­во­дить вре­мя отды­ха в семье?

О.М. – Он монах, и об этом он, без­услов­но, не гово­рил. Здесь мы уже с матуш­кой иска­ли сами какие-то моменты.

Е.Е. – Что не вредно.

О.М. – Да, ино­гда, что­бы был момент раз­ви­ва­ю­щий. На днях мы ходи­ли на Чай­ков­ско­го в филар­мо­нию, прав­да, без детей. Мы детей оста­ви­ли на деда. И ходи­ли на Чай­ков­ско­го в филар­мо­нию. У меня уже были при­зна­ки выго­ра­ния, уста­ло­сти, имен­но эмо­ци­о­наль­но. Пото­му что обща­ешь­ся с людь­ми. Я рань­ше не обра­щал на это вни­ма­ние, теперь всё вре­мя вспо­ми­на­ют­ся настав­ле­ния о.Филарета, прав­да, они боль­ше каса­ют­ся пас­тыр­ства. Он мне тогда гово­рил: «Мак­сим, ты будешь свя­щен­ни­ком, тогда меня вспом­нишь». В какой шок повер­га­ет­ся свя­щен­ник, обща­ясь с людь­ми, и какая опу­сто­шён­ность воз­ни­ка­ет. Это момент выго­ра­ния. Со вре­ме­нем это нача­ло про­яв­лять­ся. Вспо­ми­наю батюшку.

Общие выхо­ды на какие-то куль­тур­ные меро­при­я­тия мне ино­гда помо­га­ют, не все­гда, конеч­но. Отвле­ка­ешь­ся про­сто. Это не зна­чит, что музы­ка настоль­ко тебя пря­мо погло­ща­ет. Да, быва­ет, если гени­аль­ные музы­кан­ты. А что каса­ет­ся обще­го вре­мя­про­вож­де­ния с семьёй – об этом батюш­ка не гово­рил. Понят­но, у него опы­та не было, он не имел сво­ей семьи. Это я, допу­стим, как семей­ный свя­щен­ник, могу делить­ся таким опы­том, пото­му что что-то испы­тал на себе, могу ска­зать кое-что. А у батюш­ки и такой цели не было. И опы­та не было.

Е.Е. – Что бы Вы боль­ше сове­то­ва­ли – при­ро­да или … Меня про­сто пуга­ет: вот эти все искус­ствен­ные раз­вле­че­ния – какие-то искус­ствен­ные по верёв­кам лаза­ния, ещё что-то… Поез­жай на при­ро­ду, залезь на дере­во, если уж тебе непре­мен­но нуж­но по каким-то искус­ствен­ным соору­же­ни­ям в пар­ке, запла­тив нема­лые день­ги, лазать. Полезь на обыч­ное дере­во в лесу! Но это я так, со сто­ро­ны. Что вы люби­те в семье, если мож­но? Какой отдых? Быва­ет общий отдых?

О.М. – При­ро­да, да. Любим на при­ро­ду выез­жать, в лес. На при­ро­де погу­лять. Недав­но были на выстав­ке. Выстав­ка хри­зан­тем была заме­ча­тель­ная на Спи­во­чем поле. А сей­час пла­ни­ру­ем, тоже на Спи­во­чем поле, прав­да, зимой, в декаб­ре, во вто­рой поло­вине декаб­ря до кон­ца янва­ря будет выстав­ка фигур снеж­ных и ледя­ных. Хочу сво­их повез­ти. Вот так.

Кста­ти, один момент, раз затро­ну­ли тему отды­ха. Здесь воз­ни­ка­ет вопрос теле­ви­зо­ра, гад­же­тов и тако­го про­че­го. Мож­но ска­зать так. У нас теле­ви­зор хао­ти­че­ски вооб­ще не вклю­ча­ет­ся. Вклю­ча­ет­ся толь­ко DVD, дети смот­рят муль­ти­ки, кото­рые матуш­ка раз­ре­ша­ет смот­реть, она им поку­па­ет. Либо смот­рят онлайн в интер­не­те, и толь­ко то, что матуш­ка тоже про­филь­тро­ва­ла и одобрила.

Е.Е. – Стар­ший никак не выра­жа­ет недовольства?

О.М. – У стар­ше­го свой план­шет, он смот­рит позна­ва­тель­ные про­грам­мы типа «Discovery»: рыбы, змеи, носо­ро­ги и всё про­чее, либо что-то свя­зан­ное с есте­ство­зна­ни­ем, какие-то откры­тия, ещё что-то такое. Ну и спор­тив­ное: фут­бол и т.п.

Е.Е. – То есть, всё доволь­но жёст­ко контролируется?

О.М. – Конеч­но! Я могу ска­зать толь­ко, что теле­ви­зор как тако­вой, у кото­ро­го садят­ся с пуль­том – тако­го вооб­ще нет. Мы уже дав­но при­шли с матуш­кой к мыс­ли о том, что сам теле­ви­зор уже не нужен. Раз­ви­тие инфор­ма­ци­он­ное достиг­ло тако­го пика, что он утра­тил вся­кий смысл, а напо­ми­на­ет про­па­ган­дист­ский ящик, кото­рый надо про­сто выне­сти. Думаю, что если мы собе­рём какие-то сред­ства и сде­ла­ем в малень­кой ком­на­те ремонт – мы его вооб­ще выне­сем, теле­ви­зор. Толь­ко место зани­ма­ет. Пото­му что все, кого что-то инте­ре­су­ет, нахо­дят заме­ча­тель­ные про­грам­мы раз­ви­ва­ю­щие онлайн. Понят­но, всё это кон­тро­ли­ру­ет­ся, и так лег­че филь­тро­вать. Какой муль­тик вклю­чить, какой фильм пока­зать. Нет этой стран­ной глу­пой рекла­мы, кото­рая про­мы­ва­ет мозги.

Зна­е­те, отдых мы в семье раз­де­ля­ем. Ино­гда детям нра­вит­ся про­во­дить так назы­ва­е­мые семей­ные вече­ра за ком­пью­те­ром, посмот­реть фильм сооб­ща. Садит­ся вся семья. Либо смеш­ной фильм, либо при­клю­чен­че­ский. Вся семья сидит и смот­рит этот фильм. Я под этим под­ра­зу­ме­ваю общий семей­ный отдых.

Есть отдых, кото­рый мы посвя­ща­ем кон­крет­но детям. Сво­дить их в куколь­ный театр, ещё куда-то.

А есть поня­тие отды­ха наше­го с матуш­кой. Когда мы ста­ра­ем­ся отдох­нуть от детей. Тогда мы про­сим роди­те­лей, что­бы они побы­ли с детьми. Можем вдво­ём поехать погу­лять в какие-то исто­ри­че­ские места либо в музей схо­дить, либо в филар­мо­нию. То есть, мы это раз­де­ля­ем. Пото­му что для супру­гов важ­но вме­сте отды­хать от детей. Толь­ко люди, про­жив­шие опыт­но не мень­ше деся­ти лет в бра­ке, могут ска­зать, что про­ис­хо­дит как выго­ра­ние, так и нехват­ка обще­ния. Как гово­рил Рай­кин, шутя, что пол­ный дом людей – не с кем пого­во­рить. Или неко­гда пого­во­рить. А супру­ги долж­ны обя­за­тель­но общать­ся. Это обще­ние – раз­го­во­ры – долж­ны быть обя­за­тель­но. Пото­му что быва­ет, при­хо­дят люди на испо­ведь и жалу­ют­ся: нам не о чем пого­во­рить. Я гово­рю: «Так вы сами вино­ва­ты! А вы вспом­ни­те, когда это у вас нача­лось?» Они даже отве­тить не могут. Настоль­ко уже запу­ще­на эта про­бле­ма, что люди дей­стви­тель­но не могут ска­зать, когда это нача­лось. И полу­ча­ет­ся, люди при­вы­ка­ют жало­вать­ся друг на дру­га. То есть нет бес­при­страст­но­го отношения.

Ино­гда быва­ет, чело­век при­хо­дит, и я могу бес­при­страст­но ска­зать: «А что ты валишь всё на мужа? Да, он у тебя не ангел и не ходит в храм, а ты что, такая белая и пуши­стая?» – гово­рю не пото­му, что я так хочу, мне так при­ви­лось от окорм­ле­ния семей­но­го духов­ни­ка. Но люди не гото­вы это слы­шать. В боль­шин­стве слу­ча­ев идёт при­страст­ность. Как у апо­сто­ла Пав­ла напи­са­но: ищут себе «учи­те­лей, кото­рые бы льсти­ли слу­ху». А я при­ме­няю мето­ди­ку отца Фила­ре­та покой­но­го – и чело­век про­сто оша­ра­шен: «Как так?» А потом заду­мы­ва­ет­ся: «А и прав­да, ведь и я какой-то не такой». «А ты всё дела­ешь с бла­го­сло­ве­ния мужа? Да, он у тебя не ходит в храм, но надо было дого­ва­ри­вать­ся, надо было согла­со­вы­вать! Допу­стим, ты идёшь в храм в вос­кре­се­нье, а в такие и такие дни вы вме­сте куда-то идё­те» А она: «Ну да, я …». Это о поня­тии обще­го отдыха.

Теперь о сво­бо­де в отно­ше­ни­ях с духов­ни­ком. Ско­рее, об обще­нии духов­ни­ков с под­опеч­ны­ми. Здесь цита­та (2‑е посла­ние к корин­фя­нам, 3‑я гла­ва, 17‑й стих ): «где Дух Гос­по­день, там сво­бо­да». И повто­ре­ние – Гала­там, 5, 13: «что­бы не было пово­дом к уго­жде­нию пло­ти». Вот из этих базо­вых цитат посла­ний апо­сто­ла Пав­ла исхо­дят основ­ные поня­тия сво­бо­ды в отно­ше­нии меж­ду окорм­ля­е­мым и духов­ни­ком. Во-пер­вых, ника­ко­го при­нуж­де­ния и тре­бо­ва­ния испол­не­ния бла­го­сло­ве­ния не может быть. Батюш­ка Фила­рет гово­рил: «Я не сове­тую. Я не сове­тую, а ты посту­пай, как зна­ешь». Вот это пози­ция муд­ро­го духов­ни­ка, а не так: «Я тебе не бла­го­слов­ляю! Я – образ Хри­ста, делай толь­ко так

При­мер Вла­ды­ки Вла­ди­ми­ра из обще­ния с ним, как мне рас­ска­зы­ва­ли свя­щен­ни­ки, мона­хи­ни, кото­рые при­хо­ди­ли за бла­го­сло­ве­ни­ем на какие-то дела. У Вла­ды­ки была люби­мая, если мож­но моло­дёж­ным слен­гом ска­зать, фиш­ка. Это быва­ло, когда он не хотел кон­крет­но на что-то бла­го­слов­лять, но его высо­кий уро­вень духов­ной куль­ту­ры и опы­та нико­гда не поз­во­ля­ли ему ска­зать: «Я тебе не бла­го­слов­ляю». Он не гово­рил, как гово­рил отец Фила­рет: «Я не сове­тую», он про­сто гово­рил: «Попро­буй­те». Давая понять о тво­ей сво­бо­де, но наме­кая на то, что попро­бо­вать при­дёт­ся болез­нен­но. И мно­гие, кто про­бо­вал без бла­го­сло­ве­ния кон­крет­но­го, а с таким рас­плыв­ча­тым бла­го­сло­ве­ни­ем, потом пере­жи­ва­ли опре­де­лён­ные проблемы.

И вот опять же эта неопре­де­лён­ность, мяг­кий стиль гово­ри­ли о бли­зо­сти к тра­ди­ции. Была тра­ди­ция. Я назвал отца Фила­ре­та, покой­но­го Бла­жен­ней­ше­го Вла­ды­ку Вла­ди­ми­ра – это один стиль. Не так: «Я бла­го­сло­вил! Испол­няй! Бла­го­слов­ляю!» – это явный при­знак авто­ри­та­риз­ма, кото­рый ниче­го обще­го не име­ет ни с тра­ди­ци­ей, ни с Христом.

Во-вто­рых, дели­кат­ность в обще­нии, кото­рая нико­гда не поз­во­ля­ет духов­ни­ку выпы­ты­вать у супру­гов их лич­ное и сокро­вен­ное, когда они не настро­е­ны этим делить­ся. Даже рас­спра­ши­вать не ста­нет, он может задать наво­дя­щий вопрос, про­сто спро­сить абстракт­но: «Тебя что-то вол­ну­ет?» – и всё. И если у тебя нет внут­рен­не­го настроя делить­ся – всё, ника­ко­го даль­ней­ше­го рас­кру­чи­ва­ния не будет ни при каких обстоятельствах.

Даль­ше. Это то, о чём гово­ри­ли выше. Духов­ник нико­гда не подаст пово­да думать, что его чем-то заде­ло или оби­де­ло пове­де­ние окорм­ля­е­мо­го. Даже когда будет совер­шён посту­пок, кото­рый он не сове­то­вал или не бла­го­слов­лял делать. Муд­рый духов­ник не толь­ко не упрек­нёт, но посо­чув­ству­ет чадам, кото­рые допу­сти­ли духов­ную ошиб­ку или про­мах. Это тоже очень важ­ный момент в обще­нии с духов­ни­ком, пото­му что люди, кото­рые не встре­ча­лись с тра­ди­ци­ей, могут ска­зать: «Я ж тебе гово­рил! А ты сде­лал!? Ай-ай-ай!» Это явный при­знак того, что чело­век вне тра­ди­ции. Это не при­су­ще пре­да­нию – под­лин­но­му духов­но­му пре­да­нию церк­ви и апостолов.

Самое глав­ное. Опыт­ный духов­ник-настав­ник нико­гда не будет счи­тать своё мне­ние исти­ной в послед­ней инстан­ции. Отец Фила­рет мог ска­зать: «Это­го я не знаю. Подо­жди­те отве­та несколь­ко дней, я пой­ду, посо­ве­ту­юсь с более опыт­ны­ми и стар­ши­ми отца­ми». Я на сво­ём опы­те пере­жи­вал это не один раз. Вот это то, что опять же род­нит с тра­ди­ци­ей. Важ­но так­же пони­мать, что духов­ник от Бога нико­гда не будет стре­мить­ся к тому, что­бы пасо­мых при­вя­зы­вать к себе. Это то, о чём мы гово­ри­ли в кон­тек­сте слов мит­ро­по­ли­та Анто­ния Сурож­ско­го. То есть, к нему как к чело­ве­ку – это очень важ­но. Если они к нему при­вя­зы­ва­ют­ся как к духов­но­му настав­ни­ку, а не к чело­ве­ку, при­вя­зы­ва­ют­ся к его опы­ту, к тра­ди­ции – это долж­но быть.

Мы гово­ри­ли, цель окорм­ле­ния – сфор­ми­ро­вать сво­бод­ную, разум­ную лич­ность, при­ни­ма­ю­щую само­сто­я­тель­ные реше­ния. Духов­ный чело­век все­гда стре­мить­ся к тому, что­бы чело­ве­ка свя­зать со Хри­стом, а не с собой. Если это­го нет, то это про­фа­на­ция духов­ной жиз­ни и окорм­ле­ния. Это, конеч­но, немнож­ко выхо­дит за гра­ни­цы темы, но дело в том, что окорм­ле­ние семьи духов­ни­ком волей или нево­лей каса­ет­ся и духов­ни­че­ства в общем. Каж­дый выби­ра­ет для себя то, что ему по душе. Кому-то нужен стро­гий чело­век. А кому-то стро­гий не нужен. Пото­му, что он вырос в семье, напол­нен­ной духом не рабо­че-кре­стьян­ской закал­ки, а интел­ли­гент­но­го, скром­но­го, раз­ме­рен­но­го тако­го отно­ше­ния. Тако­му жёст­кие меры не нуж­ны. Каж­дый под­би­ра­ет себе настав­ни­ка семей­но­го, кото­рый будет соот­вет­ство­вать духу той атмо­сфе­ры, в кото­рой он рос, есте­ствен­но. Для это­го Гос­подь нам и дару­ет раз­ных священников.

И в заклю­че­ние. Вы у меня спра­ши­ва­ли, что бы я посо­ве­то­вал моло­дым. Всем моло­дым, кото­рые в той или иной сте­пе­ни заду­мы­ва­ют­ся о супру­же­ской жиз­ни – а все люди, кото­рые пере­хо­дят из под­рост­ко­во­го воз­рас­та в юность, так или ина­че дума­ют: женить­ся – не женить­ся. Хоти­те иметь счаст­ли­вую семью – я под­чёр­ки­ваю, мы сей­час не гово­рим о каких-то граж­дан­ских отно­ше­ни­ях, кото­рые тоже поче­му-то назы­ва­ют бра­ком. Надо назы­вать вещи сво­и­ми име­на­ми. Нет ника­ких граж­дан­ских бра­ков, есть граж­дан­ский блуд. Граж­дан­ский брак – един­ствен­ный, кото­рый при­зна­ёт цер­ковь – это рос­пись в ЗАГСе. Это цер­ковь при­зна­ёт.  Хоти­те иметь счаст­ли­вую семью и вос­пи­тать счаст­ли­вых детей – еже­днев­но тру­ди­тесь над этим, совер­шен­ствуя свои отно­ше­ния. Так как вен­ча­ние (соб­ствен­но гово­ря, как и штамп в пас­пор­те) не дела­ет вас авто­ма­ти­че­ски счаст­ли­вы­ми, по-насто­я­ще­му любя­щи­ми друг дру­га. Люди, кото­рые всту­па­ют в брак – из опы­та могу ска­зать – испы­ты­ва­ют влюб­лён­ность. Но к под­лин­ной люб­ви Гос­подь вас толь­ко зовёт. В вен­ча­нии вы полу­ча­е­те от Бога бла­го­сло­ве­ние на труд, духов­ный труд. А при­не­сёт ли он плод – это уже зави­сит не от Божье­го бла­го­сло­ве­ния, а от вас.

Поэто­му хочу ещё раз ска­зать – осо­бен­но моло­дым, кото­рые дума­ют вен­чать­ся. Хочу ска­зать, что­бы они отда­ва­ли отчёт себе, гото­вы ли они перед Пре­сто­лом Божи­им, пред Все­ви­дя­щим Богом дать обе­ща­ние с этой жен­щи­ной или с этим муж­чи­ной про­жить до смер­ти. Если нет, то луч­ше тако­го обе­ща­ния не давать. И ещё одно: будет ли это вто­рой брак, или тре­тий (гово­рят: «Пер­вый брак от Бога, вто­рой – от людей, тре­тий – от диа­во­ла»), что бы там ни было, как бы ни сло­жи­лось в тво­ей жиз­ни, цер­ковь жела­ет увра­че­вать твоё состо­я­ние, жела­ет тво­е­го спа­се­ния. Но вопрос в дру­гом: смо­жешь ли ты быть счастлив.

Е.Е. – Бла­го­да­рю сер­деч­но, отец Мак­сим! Наде­юсь, что нашим моло­дым людям Ваш опыт и семья­ни­на, и пас­ты­ря будет очень полезен.

Бесе­до­ва­ла Евге­ния Ерёменко

Источ­ник: сайт хра­ма свя­ти­те­ля Фео­до­сия Черниговского


[1] «Сего­дня, 29 июля 2015 года, после тяже­лой про­дол­жи­тель­ной болез­ни на 61-ом году жиз­ни ото­шел ко Гос­по­ду архи­манд­рит Фила­рет (Хар­ла­мов), насто­я­тель Сер­ги­ев­ско­го ски­та Свя­то-Тро­иц­кой Сер­ги­е­вой Лав­ры» – сооб­ще­ние на офи­ци­аль­ном сай­те Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры. На сле­ду­ю­щий день, 30 июля, – память мц. Марины.

Воз­ве­дён в сан архи­манд­ри­та 17 апре­ля 2015 года, в пят­ни­цу Свет­лой сед­ми­цы, празд­ник ико­ны Божи­ей Мате­ри «Живо­нос­ный Источник».

[2] Архи­манд­рит Иоанн (Мас­лов), 1932–1991 – послед­ний Глин­ский ста­рец, мно­го­лет­ний насель­ник Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры.

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки