Священник Илия Провада: «Брак в церковном понимании ‒ идеальная школа любви»<br><span class="bg_bpub_book_author">Священник Илия Провада</span>

Священник Илия Провада: «Брак в церковном понимании ‒ идеальная школа любви»
Священник Илия Провада

(1 голос5.0 из 5)

О свет­ском и цер­ков­ном пони­ма­нии бра­ка, семей­ном сча­стье, кри­зи­се муж­ско­го вос­пи­та­ния и мно­гом дру­гом в сво­ей бесе­де рас­суж­да­ет свя­щен­ник Илия Про­ва­да, кли­рик хра­ма Рож­де­ства Иоан­на Пред­те­чи в Ива­нов­ском, отец семе­рых детей.

‒ Отец Илья, наша встре­ча про­хо­дит нака­нуне дня памя­ти свя­тых Пет­ра и Фев­ро­нии, покро­ви­те­лей бра­ка, и эта дата в нашей стране отме­ча­ет­ся как день люб­ви, семьи и вер­но­сти. А ведь в Рос­сии дале­ко не каж­дая пара вен­ча­на в церк­ви. Давай­те обсу­дим, какая раз­ни­ца суще­ству­ет меж­ду бра­ком свет­ским и церковным.

‒ У свет­ско­го и цер­ков­но­го бра­ка могут быть раз­ные цели и зада­чи. В чем-то они могут и сопри­ка­сать­ся, но, бес­спор­но, суще­ству­ет одно важ­ное отличие.

Цер­ков­ный брак ста­вит сво­ей целью научить­ся любить, в первую очередь.

Цер­ков­ные пред­став­ле­ния о нашей жиз­ни тако­вы: здесь мы вос­пи­ты­ва­ем себя для буду­щей жиз­ни, и вой­дет в Цар­ствие Небес­ное толь­ко тот чело­век, кото­рый научил­ся любить. Апо­стол Павел гово­рит, что без люб­ви чело­век может гово­рить все­ми язы­ка­ми ‒ чело­ве­че­ски­ми и даже ангель­ски­ми, но речь его будет «медь зве­ня­щая или ким­вал зву­ча­щий» (1Кор.13:1). Т.е. если чело­век про­жил свою жизнь и при­об­рел все, что толь­ко мож­но, но не научил­ся любить, то счи­тай ‒ жил зря. Поэто­му основ­ная зада­ча ‒ научить­ся любить. И брак в цер­ков­ном пони­ма­нии ‒ это иде­аль­ная шко­ла любви.

‒ А что озна­ча­ет выра­же­ние «научить­ся любить»? Ты либо любишь, либо нет.

‒ Очень важ­но опре­де­лить­ся, что мы вкла­ды­ва­ем в поня­тие «люб­ви». Вот, если устро­ить опрос «что такое любовь», то мы уви­дим, что само сло­во это уже истер­лось. Люди забы­ва­ют о его истин­ной смыс­ло­вой нагруз­ке. Отто­го свет­ское и цер­ков­ное пони­ма­ние люб­ви могут силь­но раз­ли­чать­ся и даже про­ти­во­ре­чить друг другу.

‒ В чем конкретно?

‒ Есть хоро­шая книж­ка Клай­ва Лью­и­са «Пись­ма Бала­му­та». Там опи­сы­ва­ет­ся, в част­но­сти, как опыт­ный бес учит моло­до­го бесен­ка людей иску­шать. В сво­ем пись­ме он рас­суж­да­ет при­мер­но так: «Как это так: Бог любит чело­ве­ка и при этом оста­вил ему сво­бод­ную волю? Я это­го не пони­маю! Как мож­но любить и остав­лять сво­бо­ду?! Я ведь тоже люб­лю чело­ве­ка ‒ по-сво­е­му, по-бесов­ски. По мне любовь ‒ это что такое? Это зна­чит его пожрать! Съесть, что­бы он на весь мир смот­рел бы мои­ми гла­за­ми. Уни­что­жить личность».

Вот и полу­ча­ет­ся, что по сути дела житей­ское пони­ма­ние люб­ви ‒ часто бесов­ское. Слы­ша­ли, как влюб­лен­ные ино­гда при­зна­ют­ся друг дру­гу: «Мне с тобою хоро­шо!», «Я хочу, что­бы ты все­гда был со мною». Т. е. люди дума­ют преж­де все­го о себе, о сво­их чув­ствах. Свет­ское пони­ма­ние люб­ви зача­стую быва­ет потре­би­тель­ским, в нем кро­ет­ся услаж­де­ние само­го себя. Чело­век насла­жда­ет­ся физи­че­ски и душев­но. Но чув­ства, если не рабо­тать над ними и не рас­ти духов­но, схо­дят на нет. И спу­стя вре­мя люди так же искренне гово­рят: «Мне с тобой пло­хо. Давай разойдемся…»

Цер­ков­ное пони­ма­ние люб­ви ‒ это когда чело­век «оку­на­ет­ся» в дру­гую лич­ность и забы­ва­ет само­го себя. Поче­му так важ­но научить­ся любить? ‒ Пото­му что в этом состо­я­ло гре­хо­па­де­ние. Каза­лось бы, сотво­рил Бог чело­ве­ка, дал ему все необ­хо­ди­мое и толь­ко одно тре­бо­ва­ние про­сил соблю­сти. Не прин­ци­пи­аль­но, что имен­но нель­зя было тро­гать ‒ дере­во или же что-то еще. Это было некое испы­та­ние, пото­му что чело­век был мораль­но ней­траль­ным. Он был сво­бо­ден, и надо было как-то пер­вый раз этой сво­бо­дой вос­поль­зо­вать­ся. И когда чело­век выбрал свою соб­ствен­ную волю, не посо­ве­то­вав­шись с Гос­по­дом, он тем самым отде­лил себя от Бога. Услов­но гово­ря, у него про­изо­шел свое­об­раз­ный пси­хо­ло­ги­че­ский про­цесс: он понял, что «вот это ‒ я. Это ‒ мое мне­ние, мое реше­ние, и вооб­ще, это вот ‒ мое про­стран­ство, а что вне это­го про­стран­ства ‒ это уже не я».

‒ Навер­ное, боль­шин­ство совре­мен­ных людей раз­де­ля­ют такую уста­нов­ку. Раз­ве это не естественно?

‒ Нет, это эго­цен­тризм, кото­рый имен­но тогда и заро­дил­ся. И цель наше­го пре­бы­ва­ния на Зем­ле ‒ вый­ти за его рам­ки, пото­му что когда чело­век про­из­но­сит «я», он, по идее, дол­жен под­ра­зу­ме­вать и Бога, и дру­гих «я». Это не зна­чит, что чело­век пол­но­стью рас­тво­ря­ет свою лич­ность. Нет. Он может оста­вать­ся инди­ви­ду­аль­но­стью, но при этом пом­нить, что все мы настоль­ко вза­и­мо­свя­за­ны друг с дру­гом и, тем более, с Гос­по­дом, что когда при­ни­ма­ем какие-то реше­ния, то долж­ны при­ни­мать во вни­ма­ние и все, что вокруг нас: и людей, и Бога, и при­ро­ду. Научить­ся любить ‒ зна­чит научить­ся отда­вать отчет в том, что рядом все­гда есть кто-то абсо­лют­но такой же, как и ты, и кото­рый нуж­да­ет­ся в том же, в чем и ты. И нико­гда это­го не забывать.

Но сра­зу и по-насто­я­ще­му полю­бить всё и всех вокруг себя невоз­мож­но. И пото­му чело­век дол­жен вна­ча­ле научить­ся любить кого-то одно­го. Я счи­таю, что Гос­подь про­мыс­ли­тель­но раз­де­лил чело­ве­че­ство на муж­ской и жен­ский пол. Люди тянут­ся друг к дру­гу сна­ча­ла зача­стую на физио­ло­ги­че­ском уровне, но потом затра­ги­ва­ют­ся более глу­бо­кие пла­сты отно­ше­ний ‒ душев­ные и духовные.

И вот Гос­подь создал семью. И вы ‒ два раз­ных чело­ве­ка ‒ долж­ны научить­ся друг с дру­гом сосу­ще­ство­вать, впу­стить в свое лич­ное про­стран­ство чужое про­стран­ство, что­бы они ста­ли еди­ным целым. И если это полу­чит­ся, вот тогда уже мож­но будет рас­суж­дать о том, любит ли чело­век Бога или не любит. Пото­му что Гос­подь для боль­шин­ства людей пред­став­ля­ет­ся абстрак­ци­ей: да, Он есть где-то там. А в Еван­ге­лии чет­ко ска­за­но: «Люби ближ­не­го тво­е­го, как само­го себя» (Мф.19:19). А людей бли­же, чем муж и жена, про­сто не придумаешь.

‒ А как же кров­ные род­ствен­ни­ки? Роди­те­ли, дети, бра­тья, сестры?

‒ Цер­ковь зна­ет раз­ные сте­пе­ни род­ства. Напри­мер, у род­ных бра­тьев сте­пень род­ства ‒ еди­нич­ка. Меж­ду детьми и роди­те­ля­ми сте­пень род­ства тоже еди­ни­ца, а у мужа и жены ‒ ноль! Так что муж и жена ‒ одна плоть, и их отно­ше­ния ‒ самые тес­ные. В цер­ков­ном пони­ма­нии брак ‒ шко­ла люб­ви, поэто­му если чело­век эту шко­лу бро­са­ет, то тем самым он под­пи­сы­ва­ет себе при­го­вор в том, что несо­сто­я­те­лен, не уме­ет любить, не готов к Цар­ствию Небес­но­му, раз не научил­ся любить даже одно­го ‒ не десять, не сто, а и одно­го не научил­ся любить.

Чаще все­го Гос­подь сво­дит друг с дру­гом людей диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ных, слов­но хочет ска­зать: «Смот­ри, вот абсо­лют­но дру­гой чело­век, у него совсем иной взгляд на мир и на вещи, чем у тебя. Но он тоже име­ет пра­во на суще­ство­ва­ние и свое мне­ние. И с ним тоже мож­но сосу­ще­ство­вать». Если мы это смо­жем, то мы ста­нем бога­че, мы ста­нем шире сво­е­го соб­ствен­но­го я, боль­ше, чем свое я.

‒ Да, есть такое выра­же­ние: «про­ти­во­по­лож­но­сти при­тя­ги­ва­ют­ся». Но, в то же вре­мя, всю­ду гово­рит­ся, что для созда­ния гар­мо­нич­но­го бра­ка у супру­гов долж­ны быть схо­жие взгля­ды на жизнь, еди­ные устои, цели и спо­со­бы дости­же­ния этих целей. Насколь­ко такое утвер­жде­ние спра­вед­ли­во в отно­ше­нии цер­ков­но­го брака?

‒ В этом плане есть вещи прин­ци­пи­аль­ные, а есть вто­ро­сте­пен­ные. Прин­ци­пи­аль­ные ‒ это что­бы рели­ги­оз­ные взгля­ды были еди­ны­ми. Наи­бо­лее ярко это про­явит­ся, когда появят­ся дети, и их надо будет вос­пи­ты­вать в еди­ной систе­ме цен­но­стей. Если у супру­гов по это­му вопро­су раз­ные взгля­ды ‒ воз­ник­нут слож­но­сти. Когда мама гово­рит одно, а папа дру­гое, ребе­нок рас­тет в деструк­тив­ной обстановке.

‒ Давай­те исхо­дить из того, что оба супру­га ‒ хри­сти­ане. Бра­ки с людь­ми дру­гой веры ‒ тема сама по себе очень слож­ная и глу­бо­кая, и мы про­сто не успе­ем ее обсудить.

‒ Если рели­ги­оз­ная кар­ти­на мира у супру­гов общая, то тогда вещи вто­ро­сте­пен­ные мож­но и потер­петь. Глав­ное, что­бы цели и зада­чи были общие. Даже если пона­ча­лу, пред­по­ло­жим, это был чисто свет­ский брак, а впо­след­ствии кто-то из супру­гов при­шел к вере и воцер­ко­вил­ся, то как пока­зы­ва­ет совре­мен­ная прак­ти­ка, если со сто­ро­ны одно­го из супру­гов есть трез­вое отно­ше­ние к вере, вто­рая «поло­ви­на» с года­ми тоже «под­тя­ги­ва­ет­ся». Пото­му что хри­сти­ан­ство, насто­я­щее хри­сти­ан­ство, ‒ это очень кра­си­вый и чистый образ жиз­ни. Око­ло насто­я­ще­го хри­сти­а­ни­на хочет­ся «погреть­ся», око­ло него хорошо.

Вспом­ним исто­рию. У пер­вых хри­сти­ан боль­шин­ство супру­же­ских пар пре­бы­ва­ли в такой ситу­а­ции: кто-то из супру­гов обре­тал для себя Хри­ста, а кто-то нет. По это­му пово­ду апо­стол Павел напи­сал, что веру­ю­щая жена освя­ща­ет сво­ей жиз­нью неве­ру­ю­ще­го мужа, а веру­ю­щий муж ‒ неве­ру­ю­щую жену.

Ина­че обсто­ит дело, когда юно­ша и девуш­ка еще не всту­пи­ли в брак, а толь­ко соби­ра­ют­ся создать семью, и при этом девуш­ка, напри­мер, воцер­ко­в­лен­ная, а юно­ша совер­шен­но далек от веры.

‒ Но вы ведь толь­ко что гово­ри­ли о том, что вто­рая поло­вин­ка «под­тя­нет­ся» за верующей.

‒ Это дру­гая ситу­а­ция. Один мос­ков­ский про­по­вед­ник ска­зал по это­му пово­ду так: «Если воцер­ко­в­лен­ная девуш­ка при­дет к батюш­ке за сове­том, выхо­дить ли ей за свет­ско­го чело­ве­ка, то ей мож­но отве­тить, что это ‒ то же самое, что вый­ти замуж за мед­ве­дя. Миш­ку ведь тоже мож­но как-то при­ру­чить и даже заста­вить катать­ся на вело­си­пе­де. Но в какой-то момент он услы­шит зов при­ро­ды и уйдет в лес, а тебя оцарапает».

Как мы уже гово­ри­ли, у чело­ве­ка нево­цер­ко­в­лен­но­го поня­тия о люб­ви и целях семей­ной жиз­ни ‒ иное. А если оба супру­га ‒ воцер­ко­в­ле­ны, им будет про­ще най­ти общий язык, сохра­нить семью, чем, к при­ме­ру, супру­гам, живу­щим мер­ка­ми свет­ско­го брака.

‒ Поче­му?

‒ В свет­ской сре­де основ­ной упор дела­ет­ся на чув­ства: «Мне нра­вит­ся», «Мне с тобой хоро­шо». Сего­дня ‒ хоро­шо, а зав­тра ‒ пло­хо, и вот уже чело­век дума­ет: «Навер­ное, любовь про­шла…» Но ведь чув­ства ‒ самый при­ми­тив­ный тип вза­и­мо­от­но­ше­ний, в то вре­мя как у чело­ве­ка суще­ству­ет 3 уров­ня вос­при­я­тия все­го вокруг ‒ телес­ный, душев­ный и духовный.

И вот, когда у людей было мно­го «парт­не­ров» (сло­во-то какое отвра­ти­тель­ное!), когда они пожи­ли поло­вой жиз­нью до заклю­че­ния бра­ка, то дар истин­ной люб­ви про­па­да­ет. Так всё на уровне чув­ствен­но­го и телес­но­го и оста­ет­ся. Как иска­ли они эти чув­ства телес­но-душев­но­го ком­фор­та и удо­воль­ствия, так и про­дол­жа­ют искать. И кро­ме этой чув­ствен­но­сти уже ниче­го не ищут, ниче­го им боль­ше не надо.

‒ Рас­ска­жи­те, пожа­луй­ста, об осталь­ных уров­нях восприятия.

‒ Душев­ное вос­при­я­тие ‒ это когда мы полу­ча­ем какую-то инфор­ма­цию на мен­таль­ном уровне. Нико­гда не надо путать душев­ное с духовным.

Духов­ное вос­при­я­тие ‒ чисто в рели­ги­оз­ных рам­ках, сквозь приз­му Еван­ге­лия, сквозь приз­му хри­сти­ан­ско­го пони­ма­ния нашей жиз­ни ‒ что мы гото­вим себя к жиз­ни вечной.

Если это пони­ма­ние отсут­ству­ет, и чело­век живет толь­ко чув­ствен­ны­ми или душев­ны­ми ощу­ще­ни­я­ми, про­ис­хо­дит сле­ду­ю­щее. Все мы ищем како­го-то удо­воль­ствия от жиз­ни, про­сто так чело­ве­ку жить недо­ста­точ­но. И вот, мы что-то нахо­дим и ста­но­вим­ся зави­си­мы­ми от это­го. Но когда мы перей­дем в мир иной, у нас оста­нет­ся толь­ко душа, и каки­ми-то тлен­ны­ми удо­воль­стви­я­ми мы уже не смо­жем насла­дить­ся. Пред­ста­вим теперь, что мы ста­ли раба­ми удо­воль­ствий, но у нас нет инстру­мен­та, с помо­щью кото­ро­го мы мог­ли бы их полу­чить. И душа начи­на­ет стра­дать: страсть есть, но удо­вле­тво­рить ее мы не можем. С душев­ным про­ис­хо­дит то же самое. Там ‒ за гро­бом ‒ мы это­го тоже лишим­ся, и оста­нет­ся лишь духов­ное. А духов­ное ‒ самое слож­ное, до него надо суметь под­нять­ся, дорас­ти. И любовь в духов­ном пони­ма­нии ‒ совсем не то, что в чув­ствен­ном. У свя­то­го Мак­си­ма Испо­вед­ни­ка есть фра­за: «Истин­ная любовь ‒ это бес­стра­стие». Ведь если чело­век отно­сит­ся к чему-либо с эле­мен­том стра­сти, то в этом при­сут­ству­ет его самость, его эго­изм, его гор­ды­ня. А истин­ная любовь бесстрастна.

‒ Воз­мож­но ли вооб­ще обре­сти сча­стье в не вен­чан­ном, но заре­ги­стри­ро­ван­ном в ЗАГСЕ браке?

‒ Я думаю, мож­но, в том слу­чае, если супру­ги при­дут к хри­сти­ан­ско­му пони­ма­нию цели бра­ка. Но опять же, если они при­дут к это­му, то, ско­рее все­го, обвен­ча­ют­ся. Хотя, навер­ня­ка, есть исклю­че­ния, когда люди счаст­ли­во про­жи­ли лет 40–50, рас­пи­сав­шись лишь в ЗАГСЕ. И будет ошиб­кой, если кто-то им ска­жет, что они не вен­ча­ны и всю жизнь про­жи­ли в блу­де. Они чест­но про­жи­ли друг по отно­ше­нию к дру­гу ‒ не изме­ня­ли, дети­шек наро­жа­ли. Я думаю, они все рав­но будут счастливы.

‒ Неко­то­рые уче­ные социо­ло­ги гово­рят, что инсти­тут семьи себя исчер­пал. Как вы про­ком­мен­ти­ру­е­те это заявление?

Когда раз­ру­ша­ет­ся инсти­тут семьи, то раз­ру­ша­ет­ся самое иде­аль­ное сред­ство под­го­тов­ки чело­ве­ка к буду­щей жиз­ни, раз­ру­ша­ет­ся самая иде­аль­ная шко­ла люб­ви. И чело­век косте­не­ет в сво­ем эго­из­ме. Как это про­ис­хо­дит? ‒ Когда, напри­мер, созда­ет­ся брач­ный кон­тракт, где все настоль­ко жест­ко регла­мен­ти­ро­ва­но, что если муж или жена его нару­ша­ют, то все вопро­сы реша­ют­ся с адво­ка­том супру­га. Люди лука­во пере­ина­чи­ва­ют инсти­тут бра­ка в такое состо­я­ние, когда мож­но косте­неть в сво­ем эго­из­ме и при этом сохра­нять иллю­зию семьи.

‒ А как Вы отно­си­тесь в такой пози­ции: «Надо сна­ча­ла полу­чить обра­зо­ва­ние». Это отговорка?

‒ Нет, это нор­маль­ная здра­вая пози­ция. Но при этом надо пом­нить: нель­зя начи­нать поло­вую жизнь до сва­дьбы. Я счи­таю, что это одна из гру­бей­ших оши­бок, кото­рые раз­ру­ша­ют наше обще­ство. Часто моло­дые люди про­сто боят­ся брать на себя какую-либо ответ­ствен­ность. Сей­час кри­зис муже­ствен­но­сти: из 100 пар­ней, может быть, один будет более-менее хоро­шим отцом семей­ства и мужем.

‒ Поче­му это происходит?

‒ Сей­час очень мно­го моло­дых людей, кото­рые вырос­ли в непол­но­цен­ных семьях или, напри­мер, были у роди­те­лей един­ствен­ным ребен­ком, или же вос­пи­ты­ва­лись одной мате­рью, а пото­му и сте­рео­тип жиз­ни у них не муж­ской. Вос­пи­тан­ный подоб­ным обра­зом моло­дой чело­век при­вык забо­тить­ся о сво­ем ком­фор­те и боит­ся при­ни­мать реше­ния. Сей­час моло­дые люди вооб­ще все­го сплошь и рядом боят­ся ‒ созда­вать семью, рожать детей, ‒ и при­во­дят это­му кучу оправ­да­ний. Но это все отго­вор­ки: чело­век либо хочет семью и детей, либо нет. Если он хочет, то берет и дела­ет. И все ста­но­вит­ся про­ще. Когда у муж­чи­ны появ­ля­ет­ся ребе­нок, все ста­но­вит­ся проще.

‒ Мне видит­ся в этом парадокс.

‒ Мате­ри­аль­но ста­но­вит­ся, конеч­но же, слож­нее, но вот миро­воз­зрен­че­ски ‒ про­ще, пото­му что сра­зу ста­но­вит­ся понят­но, зачем надо зара­ба­ты­вать день­ги, и что нуж­но делать в жиз­ни поми­мо рабо­ты. До рож­де­ния детей моло­дой чело­век может очень дол­го маять­ся ‒ искать себя в том, в дру­гом, в тре­тьем. А тут ‒ все. Вот ‒ моя люби­мая жена, вот ‒ мои люби­мые дети, и я буду рабо­тать, не покла­дая рук, что­бы моим люби­мым людям, моей семье было хоро­шо, уют­но, ком­форт­но. Что­бы они были оде­ты, насы­ще­ны, обу­че­ны. И у муж­чи­ны воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние пол­но­ты жизни.

‒ У неко­то­рых муж­чин пол­но­та жиз­ни воз­ни­ка­ет уже отто­го, что они раз в пол­го­да меня­ют маши­ну или же ездят в путешествия.

‒ Это некая иллю­зия пол­но­ты жиз­ни, кото­рая, кста­ти, хоро­шо иллю­стри­ру­ет раз­го­вор о чув­ствен­ном вос­при­я­тии жиз­ни. Пом­нит­ся, Пеле­вин в одном из сво­их рома­нов опи­сы­вал, что когда в 1980‑х годах «из-за буг­ра» при­во­зи­ли крос­сов­ки или джин­сы, эйфо­рии хва­та­ло на пол­го­да. Сей­час, что­бы испы­тать подоб­ное, надо купить новый джип. И так все боль­ше и боль­ше: вот уже и в кру­го­свет­ное путе­ше­ствие надо. А оно даст ощу­ще­ние пол­но­ты толь­ко на вре­мя путе­ше­ствия: как вер­нул­ся домой ‒ вновь пусто­та, надо сно­ва что-то при­ду­мы­вать. Всё как у ребен­ка: чем боль­ше у него игру­шек, тем быст­рее они ему надо­еда­ют: одной поиг­рал ‒ выки­нул, дру­гой поиг­рал ‒ выки­нул, не инте­рес­но. А вот когда у него не десять, не ящик, а одна-две игруш­ки, тогда он их бере­жет, дол­го ими игра­ет, не кида­ет. Так что если чело­век бега­ет от цели к цели, это иллю­зия пол­но­ты жиз­ни. А семья может дать ощу­ще­ние пол­но­ты жиз­ни раз и навсе­гда, до кон­ца зем­ных дней.

‒ Отче­го же воз­ни­ка­ет это ощу­ще­ние пустоты?

‒ В первую оче­редь, это рели­ги­оз­ная про­бле­ма. Ведь что такое «рели­гия»? Само это сло­во про­ис­хо­дит от латин­ско­го «religare», что озна­ча­ет «вос­со­еди­нять», «вос­ста­нав­ли­вать». Соот­вет­ствен­но, и рели­гия озна­ча­ет вос­ста­нов­ле­ние поте­рян­ной свя­зи. Что за поте­рян­ная связь? Мы уже гово­ри­ли о том, что когда чело­век совер­шил гре­хо­па­де­ние, он сам обо­рвал ту связь, кото­рая соеди­ня­ла его с Богом. И вот чело­век всю жизнь мает­ся, стре­мит­ся ‒ часто неосо­знан­но ‒ что-то изме­нить в сво­ей жиз­ни. Пони­ма­ет, что что-то не так, а что изме­нить, не зна­ет. Живет ‒ слов­но плы­вет по тече­нию, пыта­ет­ся полу­чить какие-то удо­воль­ствия. Кто-то, что­бы ощу­тить «пол­но­ту» жиз­ни, берет в руки бутыл­ку или нар­ко­ти­ки. Кто-то идет по карьер­ной лест­ни­це, оку­на­ет­ся во власть, раду­ет­ся этой вла­сти, кто-то раду­ет­ся богат­ству и потре­би­тель­ству. Но все эти радо­сти пре­хо­дя­щие. Потом чело­век все рав­но оста­ет­ся у раз­би­то­го коры­та и пони­ма­ет ‒ не то!

А рели­ги­оз­ный чело­век через Бого­от­кро­вен­ную кни­гу ‒ Свя­щен­ное Писа­ние ‒ пони­ма­ет, что про­изо­шло и чего он ищет. Не хва­та­ет ему свя­зи с Богом. Он ищет, как эту связь вос­ста­но­вить. Вся рели­гия, цер­ков­ность, хри­сти­ан­ство ‒ есть вос­ста­нов­ле­ние поте­рян­ной свя­зи. Мы как эмбри­о­ны, кото­рым пере­ре­за­ли пупо­ви­ну: еще какое-то вре­мя вро­де бы живем, но не полу­ча­ем того, что долж­ны полу­чить, и маем­ся. А пере­ста­нем маять­ся лишь тогда, когда Гос­по­да для себя обре­тем. Если у любо­го чело­ве­ка спро­сить: «Вам хоте­лось бы жить в люб­ви, мире и доб­ре?», вся­кий бы отве­тил: «Конеч­но же, да!» А посмот­ри­те реаль­но­сти в лицо: в семье люди ссо­рят­ся, не пони­ма­ют друг дру­га, дру­зья ссо­рят­ся, род­ствен­ни­ки под­час так вою­ют, что по пол­жиз­ни не под­дер­жи­ва­ют отно­ше­ния. А в гло­баль­ном плане люди мил­ли­о­на­ми уни­что­жа­ют друг дру­га. И при всем этом каж­дый хочет жить в люб­ви и мире. А не полу­ча­ет­ся, пото­му что связь с Богом утрачена.

Или, напри­мер, у каж­до­го чело­ве­ка есть ощу­ще­ние, что он ‒ на самом деле не такой, какой сей­час! «Это сей­час я немно­жеч­ко пло­хой, но на самом-то деле я луч­ше. И когда-нибудь я ста­ну хоро­шим. Сей­час у меня пока не полу­ча­ет­ся, лишь пока я не соот­вет­ствую сво­е­му соб­ствен­но­му “я”». И чело­век всю жизнь про­жи­ва­ет с этим несоответствием.

Или же чело­век пре­крас­но осо­зна­ет, что смер­тен. Но в глу­бине души у него живет убеж­ден­ность: «Я буду все­гда». Думаю, если и рья­ный ате­ист не будет себя обма­ны­вать, то при­зна­ет, что даже у него есть чет­кая убеж­ден­ность: «Я буду все­гда». Все эти про­ти­во­ре­чия в жиз­ни отто­го, что мы эту «пупо­ви­ну» пере­ре­за­ли, обо­рва­ли с Гос­по­дом связь.

Что­бы все это при­ве­сти в соот­вет­ствие, что­бы, насту­пи­ла, нако­нец эта пол­но­та жиз­ни, надо соеди­нить­ся с Богом. Но как? ‒ Научив­шись любить.

‒ Как Вы счи­та­е­те, Адам и Ева мог­ли счи­тать­ся пер­вой семьей? И как долж­ны были стро­ить­ся меж­ду ними отно­ше­ния, пла­ни­ро­ва­лось ли появ­ле­ние новых людей, детей?

‒ Я думаю, это тай­на Божия. Без­услов­но, их мож­но назвать семьей, но не совсем в нашем пони­ма­нии это­го сло­ва. Воз­мож­но, у них даже плоть была дру­гая ‒ не такая, как у нас сей­час, пото­му что все нынеш­ние зако­ны физи­ки ‒ зако­ны пад­ше­го мира. Изна­чаль­но мир дол­жен был жить по-дру­го­му. Самый яркий тому при­мер: не долж­но было быть смер­ти. И зако­ны физи­ки в Раю, воз­мож­но, были каки­ми-то дру­ги­ми. Не было тле­ния, была, навер­ное, какая-то дру­гая плоть. Ведь Гос­подь гово­рит, что каж­дая душа после вос­кре­се­ния мерт­вых полу­чит плоть. Но она будет дру­гой ‒ пре­об­ра­жен­ной, иной. И до гре­хо­па­де­ния всё было по-иному.

Помни­те, в кни­ге Бытия опи­сы­ва­ет­ся, что после гре­хо­па­де­ния Адам и Ева уви­де­ли, что они наги? Здесь на самом деле очень тон­кий пси­хо­ло­ги­че­ский момент: «На меня смот­рит дру­гой, он меня как-то оце­ни­ва­ет, что-то обо мне дума­ет, может, он сей­час посме­ет­ся надо мной»… и воз­ни­ка­ет жела­ние спря­тать­ся. То есть каж­дый из них осо­знал: «Вот, есть я, есть мое про­стран­ство. А как все осталь­ные на меня смот­рят? Я луч­ше от них закро­юсь, обо­лоч­кой спря­чусь». Так появил­ся эго­цен­тризм, а отсю­да ‒ и гор­ды­ня, и тще­сла­вие, и зависть, и зло­же­ла­тель­ство. И воров­ство, и убийство.

И Гос­подь, уви­дев, какая пор­ча закра­лась в чело­ве­ка, дал опти­маль­ное лекар­ство, что­бы эту пор­чу исце­лить. Он же не про­сто так ска­зал Еве: «В болез­ни будешь рож­дать детей; и к мужу тво­е­му вле­че­ние твое, и он будет гос­под­ство­вать над тобою» (Быт.3:16). Гос­подь дал ей лекар­ство. Поэто­му для жен­щи­ны спа­си­тель­но рожать детей, быть в зави­си­мо­сти от мужа, быть покор­ной ему. И тогда вот эта пор­ча, что есть в ней, изгла­жда­ет­ся. Если это­го вари­ан­та нет (напри­мер, ино­гда жен­щи­на чисто физио­ло­ги­че­ски не может иметь детей), то тогда она долж­на каким-то обра­зом слу­жить людям или обще­ству. До само­по­жерт­во­ва­ния, что­бы эта жерт­вен­ность при­сут­ство­ва­ла. А для муж­чи­ны самая страш­ная беда ‒ это празд­ность, поэто­му и ска­зал Гос­подь: «в поте лица тво­е­го будешь есть хлеб» (Быт.3:19). Вот когда муж­чи­на так зара­ба­ты­ва­ет, он исправ­ля­ет ту пор­чу, кото­рая в его при­ро­ду вкра­лась. А празд­ность недо­пу­сти­ма для муж­чи­ны, отсю­да идут все грехи.

‒ То есть самое глав­ное в нашей жиз­ни ‒ жить ради семьи?

‒ Если чело­век живет толь­ко ради семьи, то рано или позд­но он оста­нет­ся у раз­би­то­го коры­та. Очень важ­но, что­бы большая часть наше­го серд­ца при­над­ле­жа­ла Гос­по­ду, что­бы мы Его обре­ли. Тогда баланс будет пра­виль­ным, и мы все вытя­нем: и за роди­те­ля­ми смо­жем уха­жи­вать, и все от них пре­тер­пим, и с супру­гом про­жи­вем, и там, где надо, смиримся.

Даже если чело­век оди­нок, но боль­шая часть его серд­ца пре­бы­ва­ет с Гос­по­дом, то у него на душе и при тер­мо­ядер­ной войне будет радост­но. На эту тему есть очень хоро­ший рас­сказ Тур­ге­не­ва «Живые мощи»: о том, в каких усло­ви­ях и в каком состо­я­нии чело­век может жить и при этом быть абсо­лют­но счастливым.

‒ Есть рас­хо­жее выра­же­ние: «Любовь с пер­во­го взгля­да». Ино­гда люди рас­ска­зы­ва­ют, что, уви­дев впер­вые буду­ще­го спут­ни­ка жиз­ни, они сра­зу же пони­ма­ли: «Вот она (он)!» При­чем, ино­гда об этом гово­рят оба супру­га. Как по-ваше­му, сто­ит ли дове­рять таким ощу­ще­ни­ям? Может быть, Гос­подь так про­мыс­ли­тель­но оза­ря­ет души людей неким откровением?

‒ Я вижу эту ситу­а­цию немно­го по-ино­му. Любовь ‒ это дар Гос­по­да. И этот дар нуж­но заслу­жить опре­де­лен­ной чисто­той жиз­ни. Неко­то­рые люди в юно­сти, когда они чисты, могут сра­зу взять и влю­бить­ся. И они могут назвать это любо­вью с пер­во­го взгля­да. Но сама по себе влюб­лен­ность ‒ это любовь в зача­точ­ном состо­я­нии. А потом она долж­на совер­шен­ство­вать­ся. И луч­ше все­го, если она будет совер­шен­ство­вать­ся в духов­ном пони­ма­нии смыс­ла нашей жиз­ни. Тогда семья будет толь­ко креп­нуть. И отно­ше­ния меж­ду супру­га­ми будут пере­хо­дить в нечто более каче­ствен­ное и глу­бо­кое, неже­ли чувства.

‒ Как по-ваше­му, в иде­а­ле сколь­ко долж­но быть в семье детей?

‒ Не мень­ше пяти.

‒ Поче­му так?

‒ Пото­му что это самое иде­аль­ное соот­но­ше­ние, когда стар­ший ребе­нок начи­на­ет пол­но­цен­но уха­жи­вать за млад­шим. И тогда они рас­тут в более-менее гар­мо­нич­ной ситу­а­ции. Один ребе­нок ‒ это огром­ней­ший труд роди­те­лей, двое ‒ то же, трое ‒ про­сто боль­шой труд.

А вот если детей пяте­ро, то они уже сами начи­на­ют вос­пи­ты­вать друг дру­га, и роди­те­лям надо их немно­го направ­лять и помо­гать. И когда они вырас­тут, они будут уже более-менее под­го­тов­ле­ны к тому, что­бы создать семью и самим стать родителями.

‒ Поче­му в наше вре­мя у тако­го боль­шо­го чис­ла семей­ных пар нет детей? При­чем, ино­гда это про­ис­хо­дит при пол­ном физи­че­ском здо­ро­вье обо­их супругов.

‒ Я думаю, когда в Рос­сии не оста­нет­ся ни одно­го ребен­ка в дет­до­мах, тогда эта про­бле­ма сама собою раз­ре­шит­ся. Мне кажет­ся, Гос­подь так про­мыс­ли­тель­но устра­и­ва­ет, что­бы люди заби­ра­ли дети­шек из дет­до­мов. Я по наше­му при­хо­ду знаю мас­су слу­ча­ев, когда люди из дет­до­ма бра­ли малы­ша, не имея воз­мож­но­сти родить сво­е­го. И Гос­подь тут же им эту воз­мож­ность посы­лал, навер­ное, в пода­рок за то, что они реши­лись на такой шаг.

Воз­мож­но, людей оста­нав­ли­ва­ет то, что дет­до­мов­ские дети часто про­ис­хо­дят из небла­го­по­луч­ных семей, вот и боят­ся дур­ной наследственности.

‒ А вся гене­ти­ка лечит­ся любо­вью. Я знаю такие семьи, где все эти непра­виль­но­сти схо­дят на нет.

‒ А что для вас семья?

‒ Семья ‒ иде­аль­ней­шее сред­ство не зако­сте­неть в эго­из­ме, вый­ти за рам­ки сво­е­го соб­ствен­но­го «я», даже немно­жеч­ко забыть, как меня зовут и како­го я года рож­де­ния, поза­быть о себе. Лич­ность свою ник­чем­ную поза­быть и посмот­реть на дру­гих. Иде­аль­ней­шее сред­ство. Если бы это­го не было в моей жиз­ни, мне, навер­ное, при­хо­ди­лось бы еже­днев­но в 2 часа ночи вста­вать, читать ака­фи­сты и сот­ня­ми бить покло­ны, что­бы как-то спра­вить­ся со сво­и­ми стра­стя­ми, с гор­ды­ней сво­ей. А тут… толь­ко чест­но неси этот крест, а все сред­ства уже есть. И подви­ги ника­кие не надо уже совер­шать. Про­сто сми­рен­но неси этот крест и в голо­ву даже не бери, что его мож­но с себя сбро­сить. И все будет нормально.

‒ Сколь­ко у вас детей?

‒ Семе­ро. Так полу­чи­лось. Изна­чаль­но не было об этом ника­ко­го замысла.

Это как если бы захо­те­ли мы после вес­ны, когда снег сошел, иску­пать­ся, и при­шли на водо­ем. Сол­ныш­ко вро­де гре­ет. Ногу обмак­ну­ли ‒ ледя­ная! И дума­ем: может быть, сей­час луч­ше одеть­ся и уйти, а иску­пать­ся… потом, когда-нибудь. И вдруг реша­ем: «А, лад­но», ‒ и пры­га­ем. А когда прыг­ну­ли, то уже и ниче­го вро­де, и поплыли…

Лич­но от себя я всем моло­дым людям желаю такой реши­мо­сти, пото­му что муж­чи­на рас­кры­ва­ет­ся, когда берет на себя ответ­ствен­ность, когда он ста­но­вит­ся спи­ною для кого-то, защи­той. Позор муж­чин­ке, если он живет толь­ко ради себя, это уни­что­же­ние всей муже­ствен­но­сти, кото­рая толь­ко существует.

‒ Вы рано женились?

‒ В 18.

‒ Любовь с пер­во­го взгляда?

‒ Нет, я не ска­жу, что это так. Отно­ше­ния были доста­точ­но осмыс­лен­ны­ми. Конеч­но, сей­час они ста­ли еще более осмыс­лен­ны­ми, но я был бы уже более при­дир­чив до непра­виль­но­сти. В моло­до­сти, конеч­но, про­ще ужить­ся. Я понял, что с этим чело­ве­ком могу создать семью, вырас­тить детей.

Но я хочу ска­зать, что если бы мы оба не были воцер­ко­в­лен­ны­ми людь­ми на момент встре­чи, то, думаю, дав­но бы расстались.

‒ И как же уда­лось сохра­нить креп­кую семью?

‒ Очень важ­ное пра­ви­ло для семей­ной жиз­ни, один из глав­ных ее «тех­ни­че­ских прин­ци­пов», я про­чи­тал в днев­ни­ке Чехо­ва. Он повто­рил эту мысль два­жды: «Самое глав­ное, самое глав­ное ‒ не уни­жай сво­е­го близ­ко­го. Луч­ше ска­зать: “Ангел мой!”, а не “Дурак”!»

Со свя­щен­ни­ком Или­ей Про­ва­да бесе­до­ва­ла Мари­на Лев

Источ­ник: Православие.ру

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки