Святой праведный Алексий Южинский

aleksiy_yujinskiy

Святой Алек­сий Южин­ский был кано­ни­зи­ро­ван Кон­стан­ти­но­поль­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью в 2004 году. Кано­ни­за­ция состо­я­лась в Париже, в Алек­сан­дро-Нев­ском соборе на улице Дарю.

***

Алек­сей Ива­но­вич Мед­вед­ков родился 1 июля 1867 года в селе Фоми­чево близ Вязьмы, в семье свя­щен­ника. Его отец скон­чался вскоре после рож­де­ния сына. Поэтому по окон­ча­нии духов­ного учи­лища и Санкт-Петер­бург­ской семи­на­рии Алек­сей, несмотря на стрем­ле­ние к пас­тыр­скому слу­же­нию, стал искать место, поз­во­ля­ю­щее ему про­кор­мить не только себя, но и свою мать. Будучи музы­кально ода­рен­ным и обла­дая пре­крас­ным басом, он легко нашел место пса­лом­щика при храме святой Ека­те­рины на Васи­льев­ском ост­рове. Через неко­то­рое время он женился. Среди причин, оста­нав­ли­вав­ших его на пути к свя­щен­ству, было и острое созна­ние высоты пас­тыр­ского при­зва­ния. Сомне­ния его раз­ре­шил буду­щий святой Иоанн Крон­штадт­ский, у кото­рого он часто испо­ве­до­вался и кото­рый бла­го­сло­вил его подать про­ше­ние о хиро­то­нии. Алек­сей был руко­по­ло­жен в диа­кона 24 декабря 1895 года, а в свя­щен­ника — 26 декабря.

В начале 1896 года отец Алек­сий был назна­чен свя­щен­ни­ком в село Вруда Петер­бург­ской губер­нии. Приход состав­лял 13 дере­вень — 1500 при­хо­жан, но при этом был довольно бедным, так что, как и многим другим свя­щен­ни­кам, отцу Алек­сию при­шлось тру­диться на поле­вых рабо­тах, чтобы про­кор­мить семью. Он рев­ностно взялся за пас­тыр­ский труд, и осо­бенно — за цер­ков­ное вос­пи­та­ние своих пасо­мых. Порой он целыми ночами рабо­тал над своими про­по­ве­дями. Он выпи­сы­вал книги, сам читал свя­то­оте­че­ские тво­ре­ния, чтобы доне­сти их до паствы. Он также пре­по­да­вал Божие Слово в цер­ковно-при­ход­ской школе и других школах своего округа. Два­дцать три года люб­ве­обиль­ного и сми­рен­ного слу­же­ния стя­жали ему любовь и ува­же­ние паствы и собра­тий-свя­щен­ни­ков. В 1916 году, он был воз­ве­ден в сан про­то­и­е­рея.

При наступ­ле­нии рево­лю­ции он был брошен в тюрьму, где пре­тер­пел изде­ва­тель­ства и пытки. Ему пере­ло­мали руки и ноги и на всю остав­шу­юся жизнь повре­дили лице­вой нерв. По мило­сти Божией, в 1919 году отцу Алек­сию уда­лось бежать с семьей в Эсто­нию. Там ему пона­чалу при­шлось рабо­тать шах­те­ром, а затем ночным сто­ро­жем. В 1923 году он был назна­чен вне­штат­ным свя­щен­ни­ком в храме города Иеве, где, в част­но­сти, зани­мался цер­ков­ным обра­зо­ва­нием детей эми­гра­ции. Нищен­ская жизнь подо­рвала здо­ро­вье его жены, кото­рая скон­ча­лась в 1929 году.

В том же году отец Алек­сий напи­сал хода­тай­ство мит­ро­по­литу Евло­гию (Геор­ги­ев­скому), управ­ляв­шему рус­скими пра­во­слав­ными при­хо­дами в Запад­ной Европе, о пере­ходе в его юрис­дик­цию. В сен­тябре 1929 года отец Алек­сий с доче­рями и внуком пере­ехал в Париж. Вскоре он был назна­чен насто­я­те­лем Свято-Нико­ла­ев­ского при­хода в городе Южин, в Савойе. Здесь на метал­лур­ги­че­ском заводе рабо­тали несколько сотен рус­ских эми­гран­тов.

Отец Алек­сий прежде всего взялся за бла­го­устро­е­ние бого­слу­же­ний. Служил он долго, четко выго­ва­ри­вая каждое слово. При помощи регента ему уда­лось создать из при­хо­жан пре­крас­ный и мно­го­чис­лен­ный хор. Задолго до начала литур­гии начи­нал он про­ско­ми­дию, поми­ная мно­го­чис­лен­ных пасо­мых и запо­ве­дав­ших ему молиться о них. Он также часто служил пани­хиды по просьбе при­хо­жан, всякий раз отка­зы­ва­ясь брать за них деньги. В Южине он вновь взялся за про­све­ще­ние своей паствы, орга­ни­зо­вав уроки Закона Божьего для детей при­хода.

Несмотря на то, что завод­ское руко­вод­ство давало ему без­воз­мездно квар­тиру и уголь, а также, сов­местно с при­хо­дом, пла­тило ему жало­ва­нье, отец Алек­сий жил бедно, раз­да­вая боль­шую часть своих дохо­дов нищим. По вос­по­ми­на­ниям при­хо­жан, доне­сен­ных соста­ви­тель­ни­цей его жиз­не­опи­са­ния А.Д. Донзо, отец Алек­сий был чело­ве­ком тру­до­лю­би­вым, исклю­чи­тельно сми­рен­ным, дели­кат­ным, почти застен­чи­вым, нико­гда не ищущим своей пользы, но всегда лишь пользы пасо­мых. Его часто можно было встре­тить погру­жен­ным в молитву, в глу­бо­кие раз­мыш­ле­ния.

В то время эми­гра­ция была раз­де­лена, как в цер­ков­ном отно­ше­нии, так и в поли­ти­че­ском — из России бежали пред­ста­ви­тели самых разных партий и тече­ний. Но отец Алек­сий был далек от всего этого. Когда при нем раз­го­вор захо­дил о поли­тике, о цер­ков­ных нестро­е­ниях, он замол­кал и неза­метно погру­жался в молитву. Этот ней­тра­ли­тет, отказ встать на сто­рону той или иной группы, как и его рев­ност­ность к дли­тель­ным бого­слу­же­ниям, поро­дили в среде его паствы немало недоб­ро­же­ла­те­лей. Раз­дра­же­ние воз­буж­дала и его невзрач­ная внеш­ность, зала­тан­ная ряска. Одна­жды ему даже при­шлось ехать объ­яс­няться перед мит­ро­по­ли­том в Париж, но боль­шая часть его паствы отсто­яла своего люби­мого пас­тыря.

Среди членов При­ход­ского совета много было таких, кто во время Граж­дан­ской войны привык коман­до­вать. И здесь, на Совете, они пыта­лись вести себя как хозя­ева храма. Однако, сми­рен­ный и мол­ча­ли­вый когда оскорб­ляли его самого, отец Алек­сий ста­но­вился твер­дым и непре­клон­ным, когда речь захо­дила о строго цер­ков­ных вопро­сах, в кото­рых он не нахо­дил воз­мож­ным идти на какой-либо ком­про­мисс. Засе­да­ния Совета часто про­хо­дили бурно — для отца Алек­сия, при­вык­шего к раз­ме­рен­ной при­ход­ской жизни в России, все это было внове. Он ста­рался пре­одо­ле­вать эти бури молит­вой — как только на Совете раз­го­ра­лись споры, он замол­кал и погру­жался в молитву. Но если на Совете или в част­ной беседе раз­го­вор захо­дил о Боге, о Церкви, он мгно­венно вооду­шев­лялся, многое объ­яс­нял и рас­ска­зы­вал, цити­руя на память Свя­щен­ное Писа­ние и Отцов Церкви, а также особо люби­мого им А.С. Хомя­кова.

Трудно было отцу Алек­сию — ста­рость, испо­вед­ни­че­ские раны и чуж­дость обста­новки под­ло­мили его здо­ро­вье, и в июле 1934 года его поме­стили в боль­ницу в сосед­нем городе Аннеси. Здесь у него обна­ру­жили рак кишеч­ника. Первое время отец Алек­сий был очень одинок. Наве­щали его дочери, пса­лом­щик и еще два-три при­хо­жа­нина. Они читали ему каноны и ака­фи­сты, кото­рые он очень любил.

В авгу­сте посе­ти­те­лей стало больше. Со всеми он гово­рил пре­иму­ще­ственно о Таин­ствах пока­я­ния и при­ча­ще­ния, гото­вясь при­нять их в послед­ний раз. Многие посе­ти­тели вспо­ми­нали, что его про­ник­но­вен­ный взор сооб­щал им какую-то осо­бен­ную силу молитвы. В глу­бо­ком сми­ре­нии считая себя винов­ным во вражде к себе его недоб­ро­же­ла­те­лей, он через каж­дого при­хо­дя­щего к нему пере­да­вал им мольбу о про­ще­нии. К нему регу­лярно при­ез­жал его духов­ник, отец Геор­гий Шумкин. Но нака­нуне своей кон­чины, чув­ствуя ее бли­зость, отец Алек­сий вызвал бли­жай­шего свя­щен­ника, кото­рым ока­зался отец Гри­го­рий Клочко, нахо­див­шийся в юрис­дик­ции мит­ро­по­лита Анто­ния (Хра­по­виц­кого). Отец Гри­го­рий совер­шил над ним собо­ро­ва­ние и при­ча­стил его. Соседи по палате рас­ска­зы­вали, что нака­нуне смерти отец Алек­сий громко вос­пе­вал цер­ков­ные пес­но­пе­ния. Рано утром 22 авгу­ста 1934 года он сми­ренно и тихо отошел ко Гос­поду.

Врачи потре­бо­вали немед­лен­ного поло­же­ния во гроб, так как рак рас­про­стра­нился по всему орга­низму, а в таких случая, гово­рили они, тело раз­ла­га­ется мгно­венно. Однако при­хо­жане поже­лали, чтобы останки почив­шего был пере­ве­зены в Южин. На погре­бе­ние собра­лась вся рус­ская коло­ния. Похо­роны отца Алек­сия стали свет­лым и тор­же­ствен­ным цер­ков­ным празд­ни­ком: обойдя крест­ным ходом вокруг храма, его гроб понесли на клад­бище; крест, хоругви, мно­же­ство детей с цве­тами, хор, свет­лое обла­че­ние духо­вен­ства, белый покров на гробе и какое-то необъ­яс­ни­мое, уми­ленно-радост­ное настро­е­ние у всех собрав­шихся. Успо­ко­и­лась даже без­утешно рыдав­шая до этого стар­шая дочь отца Алек­сия. Свет­лая радость кос­ну­лась всех.

В 1953 году город­ские власти решили упразд­нить старое клад­бище. К тому вре­мени южин­ский приход нахо­дился в юрис­дик­ции Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии. Его насто­я­тель, про­то­и­е­рей Филипп Шпор­так, оза­бо­тился пере­не­се­нием остан­ков отца Алек­сия на новое клад­бище. 22 авгу­ста 1956 года гро­бо­ко­па­тели начали работу над моги­лой отца Алек­сия. Впо­след­ствии они рас­ска­зы­вали, что, достиг­нув глу­бины около метра, они по какому-то непо­нят­ному побуж­де­нию отло­жили кирки и лопаты и стали осто­рожно раз­гре­бать землю. К своему изум­ле­нию, они уви­дели лежа­щее в мокрой глине нетлен­ное тело отца Алек­сия, выгля­дев­шее так, будто он скон­чался лишь двумя-тремя днями ранее. При этом дере­вян­ный гроб и его метал­ли­че­ские состав­ля­ю­щие совер­шенно истлели. Непо­вре­жден­ным оста­лось не только тело отца Алек­сия, но и его обла­че­ние, а также Еван­ге­лие, лежав­шее у него на груди. Когда же стали выни­мать останки отца Алек­сия из могилы, ока­за­лось, что его члены сохра­нили гиб­кость, а кожа оста­лась мягкой. При­быв­ший на место врач недо­уме­вал, как могло сохра­ниться тело чело­века, кото­рый скон­чался от такой формы рака. Тело было извле­чено из могилы, пере­ло­жено в новый гроб и до погре­бе­ния остав­лено на поверх­но­сти земли на трое суток. Хотя стояло жаркое лето, тело не под­верг­лось тлению. На сле­ду­ю­щий день под про­лив­ным дождем тело пере­несли на новое клад­бище. Пани­хиду служил отец Филипп Шпор­так. Впо­след­ствии пани­хиду над новой моги­лой совер­шил и экзарх Пат­ри­арха Мос­ков­ского в Запад­ной Европе Прео­свя­щен­ный Нико­лай (Еремин).

Позд­нее, по бла­го­сло­ве­нию Рус­ского Экзарха Все­лен­ского Пат­ри­арха мит­ро­по­лита Вла­ди­мира (Тихо­ниц­кого), пре­ем­ника мит­ро­по­лита Евло­гия (Геор­ги­ев­ского), было при­нято реше­ние о пере­не­се­нии нетлен­ных остан­ков отца Алек­сия на рус­ское клад­бище в Сент-Жене­вьев-де-Буа под Пари­жем. Вновь была вскрыта могила, гроб извле­чен, и крышка, по любо­пыт­ству рабо­чих, неод­но­кратно откры­ва­лась. Тело пре­бы­вало в преж­нем состо­я­нии. Погре­бе­ние состо­я­лось 4 октября, в крипте клад­би­щен­ского храма. После заупо­кой­ной Боже­ствен­ной литур­гии, кото­рую воз­гла­вил вика­рий мит­ро­по­лита Вла­ди­мира, Прео­свя­щен­ный Мефо­дий (Куль­ман), была отслу­жена пани­хида, объ­еди­нив­шая духо­вен­ство всех трех разъ­еди­нен­ных юрис­дик­ций — Рус­ского Экзар­хата Все­лен­ской Пат­ри­ар­хии, Экзар­хата Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии и Рус­ской Зару­беж­ной Церкви.

Святый пра­вед­ный отче Алек­сие, моли Бога о нас!

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки