Богодухновенность Священного Писания: точки зрения

(5 голосов5.0 из 5)

Интер­вью с пре­по­да­ва­те­лем Санкт-Петер­бург­ской Духов­ной Ака­де­мии про­то­и­е­ре­ем Димит­ри­ем Юревичем.

Расшифровка видео

Отец Димит­рий, если совре­мен­ный чело­век чита­ет повест­во­ва­ние о сотво­ре­нии мира в Свя­щен­ном Писа­нии, он ино­гда затруд­ня­ет­ся его понять, а совре­мен­ные бого­сло­вы по-раз­но­му его интер­пре­ти­ру­ют. Что Вы може­те ска­зать совре­мен­но­му обра­зо­ван­но­му чело­ве­ку о том, как пони­мать повесть о сотво­ре­нии мира в Кни­ге Бытия и в дру­гих свя­щен­ных книгах?

Когда мы гово­рим о сотво­ре­нии мира в Свя­щен­ном Писа­нии, на мой взгляд, мы долж­ны преж­де все­го исхо­дить из того, каков харак­тер это­го тек­ста. То есть для нас Свя­щен­ное Писа­ние – это текст бого­дух­но­вен­ный. Отку­да мог знать Мои­сей, каким  обра­зом про­ис­хо­ди­ло тво­ре­ние мира? Конеч­но, какие-то иссле­до­ва­те­ли исхо­дят из того, что Мои­сей запи­сал некое уст­ное пре­да­ние. Одна­ко сам харак­тер, само содер­жа­ние это­го тек­ста гово­рит о том, что не мог­ло быть сви­де­те­лей при сотво­ре­нии мира из чис­ла людей. Поэто­му мы исхо­дим из того, что Откро­ве­ние Боже­ствен­ное было дано Мои­сею, и, соб­ствен­но, Мои­сей запи­сы­ва­ет не то, что он лич­но видел или слы­шал, а то зна­ние, кото­рое он полу­чил от Бога. Хотя, запи­сы­вая это зна­ние, он, конеч­но, неким обра­зом при­спо­саб­ли­ва­ет­ся к пред­став­ле­ни­ям, к уров­ню куль­ту­ры тогдаш­не­го, совре­мен­но­го ему еврей­ско­го наро­да. Если это так, если Мои­сей пыта­ет­ся выра­зить сло­ва­ми доста­точ­но при­ми­тив­ной, на наш взгляд, куль­ту­ры некое высо­кое зна­ние, то, конеч­но, он дол­жен идти на некое послаб­ле­ние, на некое умень­ше­ние этой пол­но­ты зна­ния. Поэто­му, конеч­но, мы долж­ны преж­де все­го исхо­дить из того, что Мои­сей запи­сы­ва­ет то, что он полу­чил от Бога.

Отец Димит­рий, како­ва Ваша точ­ка зре­ния на такое мне­ние о фор­ми­ро­ва­нии свя­щен­но­го тек­ста о сотво­ре­нии мира, что для людей того вре­ме­ни был очень важен поэ­ти­че­ский строй и какие-то внут­рен­ние сим­мет­рии тек­ста, это дава­ло какое-то осо­бое, может быть, ува­же­ние к это­му тек­сту, осо­бое отно­ше­ние к нему. Как Вы счи­та­е­те, этот фак­тор мог ска­зать­ся в фор­ми­ро­ва­нии повест­во­ва­ния о сотво­ре­нии мира?

Вы зна­е­те, я думаю, что, конеч­но, та фор­ма, кото­рую исполь­зу­ет свя­щен­ный автор Мои­сей для того, что­бы изло­жить повест­во­ва­ние о сотво­ре­нии мира, – она некое вли­я­ние мог­ла ока­зать. Но вли­я­ние не кате­го­рич­ное, не прин­ци­пи­аль­ное. То есть, если опять же вер­нём­ся к пони­ма­нию бого­дух­но­вен­но­сти, то – да, бого­дух­но­вен­ность пред­став­ля­ет собой некое зна­ние, некую весть, кото­рую свя­щен­ный автор полу­ча­ет от Бога, но изла­га­ет её, исполь­зуя свои чело­ве­че­ские спо­соб­но­сти, талан­ты, в том чис­ле и при­ё­мы свя­щен­ной поэ­зии. Поэто­му, конеч­но, мне извест­ны эти раз­ра­бот­ки, когда неко­то­рые тол­ко­ва­те­ли пыта­ют­ся пред­ста­вить, что в повест­во­ва­нии о сотво­ре­нии мира есть некий парал­ле­лизм, некая сим­мет­рия. Вполне воз­мож­но, что Мои­сей при­бе­га­ет к этим при­ё­мам, посколь­ку вооб­ще Свя­щен­ное Писа­ние Вет­хо­го Заве­та очень поэ­тич­но. Но если мы гово­рим о содер­жа­нии – без­услов­но, само содер­жа­ние, сам смысл, этот смысл не был кате­го­ри­че­ски обу­слов­лен фор­мой текста.

Ещё выска­зы­ва­ет­ся точ­ка зре­ния, что при фор­ми­ро­ва­нии биб­лей­ско­го повест­во­ва­ния о сотво­ре­нии мира, как и даль­ней­ших фраг­мен­тов, были исполь­зо­ва­ны эле­мен­ты мифов, кото­рые к тому вре­ме­ни уже сложились.

Сре­ди спе­ци­а­ли­стов, кото­рые настро­е­ны скеп­ти­че­ски по отно­ше­нию к Свя­щен­но­му Писа­нию, – есть те, кото­рые не раз­де­ля­ют наше хри­сти­ан­ское отно­ше­ние, они не счи­та­ют Свя­щен­ное Писа­ние бого­дух­но­вен­ным тек­стом, они счи­та­ют его обыч­ным про­дук­том чело­ве­че­ско­го ума, про­дук­том еврей­ской куль­ту­ры, – име­ет­ся пред­став­ле­ние о том, что в сотво­ре­нии мира в Кни­ге Бытия исполь­зо­ва­ны вави­лон­ские мифы. И мы с вами до сих пор можем встре­тить не толь­ко утвер­жде­ние об этом, но и попыт­ку дока­зать это в совре­мен­ной лите­ра­ту­ре – тол­ко­ва­тель­ной, но секу­ляр­ной, то есть нецер­ков­ной, и очень часто нехри­сти­ан­ской. Нуж­но ука­зать на источ­ник, отку­да про­ис­хо­дит подоб­ное тол­ко­ва­ние Свя­щен­но­го Писа­ния. Два основ­ных источ­ни­ка у тако­го рода тол­ко­ва­ния. Пер­вое – это некое гене­раль­ное направ­ле­ние в евро­пей­ской линг­ви­сти­ке XVIII-XIX веков, кото­рое, преж­де все­го, отри­ца­ло бого­дух­но­вен­ность Свя­щен­но­го Писа­ния. А отсю­да счи­та­лось, что мож­но при­ме­нить лите­ра­тур­ные при­ё­мы, кото­рые исполь­зу­ют­ся для ана­ли­за обыч­ных чело­ве­че­ских про­из­ве­де­ний, и для ана­ли­за Свя­щен­но­го Писа­ния, в част­но­сти, Кни­ги Бытия. Это была пер­вая пози­ция и самая важ­ная, что это не бого­дух­но­вен­ный текст. А раз это обыч­ный чело­ве­че­ский текст, зна­чит, давай­те мы поищем, может быть, было мно­го авто­ров, мно­го редак­ций, и навер­ное, эти авто­ры и редак­ции так­же явля­ют­ся в свою оче­редь заим­ство­ва­ни­ем из неко­ей инфор­ма­ции, нахо­дя­щей­ся в куль­ту­ре дру­гих наро­дов. Но были ещё дру­гие важ­ные пред­по­сыл­ки, о кото­рых забывают.

Вы зна­е­те, очень силь­ное вли­я­ние ока­за­ла тео­рия деиз­ма или, ска­жем так, уче­ние деиз­ма, кото­рое заро­ди­лось, как мы с вами зна­ем, в Англии, но впо­след­ствии было при­ня­то мно­ги­ми иссле­до­ва­те­ля­ми и в Евро­пе. Ведь деизм пред­по­ла­га­ет, что Бог тво­рит мир, но потом отстра­ня­ет­ся – как некий часов­щик, сотво­рив часы, завёл их и отстра­нил­ся, часы идут сами по себе. Опять же, это уче­ние деиз­ма очень хоро­шо согла­со­вы­ва­лось с отри­ца­ни­ем бого­дух­но­вен­но­сти Свя­щен­но­го Писа­ния. То есть, если нет Бога, если Бог не втор­га­ет­ся в исто­рию, если Бог не при­сут­ству­ет в исто­рии еврей­ско­го наро­да, то как раз это соот­вет­ству­ет деи­сти­че­ско­му уче­нию, и это соот­вет­ству­ет тому, что Свя­щен­ное Писа­ние небогодухновенно.

Ну, и нако­нец, мы с вами зна­ем, что на такие скеп­ти­че­ские воз­зре­ния повли­я­ло и раз­ви­тие эво­лю­ци­он­ных идей, в част­но­сти, эво­лю­ци­он­ная идея, выра­жен­ная в геге­лев­ской  диа­лек­ти­ке «тезис–антитезис–синтез». То есть пыта­лись усмот­реть в жиз­ни еврей­ско­го наро­да (в отно­ше­нии Вет­хо­го Заве­та) и в жиз­ни хри­сти­ан­ской Церк­ви (в отно­ше­нии Ново­го Заве­та), выде­лить три основ­ных эта­па: тезис, анти­те­зис и син­тез, и уже сквозь приз­му этих постро­е­ний, этих кон­струк­ций тео­ре­ти­че­ских, ана­ли­зи­ро­вать Свя­щен­ное Писа­ние. То есть по сути дела пред­ла­га­ют­ся некие очки, через кото­рые чело­век дол­жен взгля­нуть на текст Свя­щен­но­го Писа­ния. Но это очки, кото­рые нико­гда хри­сти­а­нин не наде­нет, пото­му что, наде­вая эти очки, мы видим совсем дру­гой мир. Мир, в кото­ром нет Бога, мир, в кото­ром Бог не вме­ши­ва­ет­ся в исто­рию, и мир, в кото­ром Свя­щен­ное Писа­ние небо­го­дух­но­вен­но. И вот наи­бо­лее извест­ный тер­мин, кото­рый свя­зан с тако­го рода направ­ле­ни­я­ми, – «тео­рия Гра­фа-Велль­гау­зе­на», или уче­ние, или кон­струк­ция Велль­гау­зе­на для изу­че­ния Свя­щен­но­го Писа­ния Вет­хо­го Заве­та. И вот эта кон­струк­ция как раз и пред­по­ла­га­ет, что текст небо­го­дух­но­вен­ный, и что в тек­сте воз­мож­ны некие заим­ство­ва­ния. А даль­ше мы долж­ны назвать фами­лию Дели­ча, кото­рый в кон­це XIX – нача­ле XX века вся­че­ски про­дви­гал идею о том, что в Свя­щен­ном Писа­нии Вет­хо­го Заве­та огром­ное коли­че­ство заим­ство­ва­ний из вави­лон­ской куль­ту­ры. Ну, и вооб­ще, вот такое направ­ле­ние, такой образ мыс­лей полу­чил назва­ние панвавилонизма.

Вы зна­е­те, надо ска­зать, что Делич, по сути дела, в опре­де­лён­ной сте­пе­ни выпол­нял заказ. Пото­му что извест­но, когда после одной пуб­лич­ной лек­ции он про­де­мон­стри­ро­вал, что яко­бы Свя­щен­ное Писа­ние Вет­хо­го Заве­та во мно­гом поза­им­ство­ва­но из вави­лон­ских мифов, то немец­кий кай­зер вос­клик­нул: «Нако­нец-то вы сорва­ли нимб с бого­из­бран­но­го наро­да!» То есть, конеч­но, эти скеп­ти­че­ские постро­е­ния, кото­рые сами по себе спе­ци­а­ли­сты, может быть, будучи людь­ми неве­ру­ю­щи­ми, или сомне­ва­ю­щи­ми­ся, или скеп­ти­ка­ми, вполне искренне изла­га­ли на бума­ге, в какой-то момент нача­ли исполь­зо­вать в Гер­ма­нии для того, что­бы поста­вить под сомне­ние не толь­ко бого­дух­но­вен­ность тек­стов Свя­щен­но­го Писа­ния, но и саму по себе зна­чи­мость еврей­ско­го наро­да. Мы с вами зна­ем, чем это закон­чи­лось: холо­ко­стом и самы­ми силь­ны­ми пре­сле­до­ва­ни­я­ми еврей­ско­го наро­да, кото­рые толь­ко мог­ли быть в ХХ веке. Поэто­му, конеч­но, когда мы гово­рим о пан­ва­ви­ло­низ­ме и о тео­рии заим­ство­ва­ния, мы долж­ны учи­ты­вать и вот такой момент, ска­жем, поли­ти­че­ский и социальный.

Если гово­рить по суще­ству, то, конеч­но, мож­но срав­нить вави­лон­ские мифы и повест­во­ва­ние Свя­щен­но­го Писа­ния. Но когда мы начи­на­ем срав­ни­вать, мы видим прин­ци­пи­аль­но корен­ное отли­чие в одних и дру­гих текстах. Посколь­ку в вави­лон­ских мифах име­ет место борь­ба богов, как след­ствие этой борь­бы раз­ных богов, да ещё очень часто чело­ве­ко­по­доб­ных, и появ­ля­ет­ся мир. И совсем дру­гая идея зало­же­на в тек­сте Свя­щен­но­го Писа­ния Вет­хо­го Заве­та. Изна­чаль­но суще­ству­ет Еди­ный, Абсо­лют­ный, Веч­ный Бог, Кото­рый Сам по Себе тво­рит мир, и тво­рит его для того, что­бы сде­лать некое доб­ро. То есть, если в пер­вом слу­чае мир – резуль­тат каких-то  вза­и­мо­дей­ствий злых сил, и, более того, борь­бы злых сил, то в нашем с вами слу­чае в Свя­щен­ном Писа­нии – это некий бла­гой про­мысл Божий. И если мы будем смот­реть дета­ли, то, конеч­но, мож­но най­ти какие-то эле­мен­ты сход­ства. Но эти эле­мен­ты сход­ства очень часто носят фило­ло­ги­че­ский харак­тер. То есть пыта­ют­ся сопо­ста­вить «техом» – без­дна еврей­ская, и Тиа­мат – имя вави­лон­ской боги­ни, с кото­рой Мар­дук тво­рит мир и так далее. Но это, на мой взгляд, доста­точ­но поверх­ност­ное сход­ство. То есть это сход­ство неких дета­лей, как если мы посмот­рим на авто­мо­биль, у кото­ро­го есть колё­са, и на чело­ве­ка, у кото­ро­го на одеж­де пуго­ви­цы, и ска­жем: «О! И там, и там есть круг­лые эле­мен­ты – навер­ное, чело­век про­изо­шёл от авто­мо­би­ля; или наобо­рот, авто­мо­биль явля­ет­ся раз­но­вид­но­стью чело­ве­ка». То есть, конеч­но, нет систем­ных, систе­мо­об­ра­зу­ю­щих свя­зей меж­ду вави­лон­ски­ми мифа­ми и повест­во­ва­ни­ем Свя­щен­но­го Писания.

Таким обра­зом, мы можем кон­ста­ти­ро­вать нали­чие несколь­ких под­хо­дов при изу­че­нии Свя­щен­но­го Писа­ния и, в част­но­сти, повест­во­ва­ния Кни­ги Бытия. Под­ход тра­ди­ци­он­ный цер­ков­ный, кото­рый исхо­дит из того, что Свя­щен­ное Писа­ние бого­дух­но­вен­но, и, соот­вет­ствен­но, то, что явля­ет­ся запи­сью пер­вой гла­вы, это запись Боже­ствен­но­го Откро­ве­ния. И, конеч­но, целый ряд скеп­ти­че­ских под­хо­дов, кото­рые либо счи­та­ют Свя­щен­ное Писа­ние абсо­лют­но небо­го­дух­но­вен­ным, либо счи­та­ют, что суще­ство­ва­ло некое заим­ство­ва­ние чужих идей, чужих мифов, кото­рые исполь­зо­ва­лись для иллю­стра­ции, или для выра­же­ния Боже­ствен­но­го  Откро­ве­ния. Вста­ёт вопрос: а как нам опре­де­лить, какой взгляд более пра­виль­ный или более адек­ват­ный? Может быть, пер­вый, вто­рой, тре­тий взгляд про­сто могут быть при­ня­ты на веру? Кому-то нра­вит­ся один под­ход, кому-то нра­вит­ся дру­гой под­ход, но все они субъ­ек­тив­ны. И вот что­бы отве­тить на этот вопрос, мы с вами долж­ны отме­тить две очень важ­ные дета­ли. Пер­вая деталь. Изу­че­ние Свя­щен­но­го Писа­ния с точ­ки зре­ния голо­го «рацио» – раци­о­на­лиз­ма, кото­рая была при­ня­та в скеп­ти­че­ском направ­ле­нии XIX и XX века, исхо­ди­ло из пози­ти­вист­ско­го взгля­да на мир. То есть счи­та­лось, что если какие-то вещи суще­ству­ют, и опыт­ным путем мож­но вос­про­из­ве­сти их вза­и­мо­дей­ствие, их суще­ство­ва­ние, то это дей­стви­тель­но науч­ное дока­за­тель­ство суще­ство­ва­ния дан­ных вещей. И наобо­рот, если невоз­мож­но науч­ным или экс­пе­ри­мен­таль­ным обра­зом что-то про­де­мон­стри­ро­вать, то это отно­сит­ся или к обла­сти веры, или к обла­сти искус­ства. И по этой при­чине, напри­мер, исто­ри­че­ские нау­ки не назы­ва­ют­ся точ­ны­ми нау­ка­ми, посколь­ку невоз­мож­но вос­про­из­ве­сти все собы­тия, кото­рые преж­де были в исто­рии. Одна­ко мы с вами зна­ем, что в XX веке гер­ме­нев­ти­ка, то есть нау­ка, кото­рая при­зва­на тол­ко­вать раз­ные тек­сты (не толь­ко Свя­щен­ное Писа­ние), при­шла к выво­ду, что невоз­мож­но абсо­лют­но объ­ек­тив­ное тол­ко­ва­ние каких-либо тек­стов, в том чис­ле и Свя­щен­но­го Писания.

Вы зна­е­те, выяс­ни­лось очень инте­рес­ное явле­ние. Рань­ше пред­по­ла­га­лось в физи­ке, что экс­пе­ри­мен­та­тор не вли­я­ет на резуль­та­ты экс­пе­ри­мен­та. Но в кван­то­вой физи­ке несколь­ко ина­че. То есть не толь­ко при­сут­ствие экс­пе­ри­мен­та­то­ра при про­ве­де­нии экс­пе­ри­мен­та, но сам факт того, что он наблю­да­ет за экс­пе­ри­мен­том, явля­ет­ся вме­ша­тель­ством в этот экс­пе­ри­мент. И если мы посмот­рим урав­не­ние из кван­то­вой физи­ки, ока­зы­ва­ет­ся, что само суще­ство­ва­ние чело­ве­ка, экс­пе­ри­мен­та­то­ра в этом мире  вли­я­ет на про­ве­де­ние экс­пе­ри­мен­та, даже если он будет нахо­дить­ся за мно­го мил­ли­о­нов кило­мет­ров от той лабо­ра­то­рии, где про­ис­хо­дит опыт. И вот при­мер­но такие же взгля­ды совре­мен­ная гер­ме­нев­ти­ка раз­де­ля­ет и в отно­ше­нии тол­ко­ва­ния любых тек­стов, в том чис­ле и Свя­щен­но­го Писа­ния. Любой чело­век при тол­ко­ва­нии тек­ста остав­ля­ет отпе­ча­ток сво­е­го миро­воз­зре­ния. То есть, как толь­ко мы при­сту­па­ем к тол­ко­ва­нию, мы уже даём тол­ко­ва­ние, свя­зан­ное с нами, с вами, то есть с нашей с вами лич­но­стью, с нашим с вами пред­став­ле­ни­ем о жиз­ни. И полу­ча­ет­ся, что это вполне нор­маль­но и зако­но­мер­но, когда чело­век веру­ю­щий, тол­куя Свя­щен­ное Писа­ние, при­хо­дит к одно­му выво­ду, а неве­ру­ю­щий скеп­тик, тол­куя Свя­щен­ное Писа­ние, при­хо­дит к совсем дру­го­му выводу.

Но с точ­ки зре­ния совре­мен­ной фило­соф­ской гер­ме­нев­ти­ки у скеп­ти­ка, у пози­ти­ви­ста нет пре­иму­ще­ства перед чело­ве­ком веру­ю­щим. Ведь мы с вами можем услы­шать такой аргу­мент со сто­ро­ны людей неве­ру­ю­щих, они гово­рят так: «Вот вы свя­за­ны сво­и­ми кано­на­ми, дог­ма­та­ми, каки­ми-то кон­крет­ны­ми веро­учи­тель­ны­ми поло­же­ни­я­ми, и вы про­сто обя­за­ны в соот­вет­ствии с эти­ми дог­ма­та­ми тол­ко­вать текст Биб­лии. А вот мы, ате­и­сты, не свя­за­ны каки­ми-либо огра­ни­че­ни­я­ми. Поэто­му, когда мы тол­ку­ем, мы можем дать истин­ное тол­ко­ва­ние, сооб­ра­зу­ясь с теми фак­та­ми, кото­рые извест­ны из исто­рии Древ­не­го мира, фило­ло­гии, архео­ло­гии и так далее. А вы, хри­сти­ане, нахо­ди­тесь в некой клет­ке, в золо­той клет­ке дог­ма­ти­че­ско­го бого­сло­вия». Одна­ко отве­тить на это скеп­ти­кам мож­но сле­ду­ю­щее. Дело в том, что, во-пер­вых, Свя­щен­ное Писа­ние – кни­га, напи­сан­ная веру­ю­щи­ми людь­ми и напи­сан­ная так­же для людей, веря­щих в суще­ство­ва­ние Бога и раз­де­ля­ю­щих то, что нуж­но испол­нять Его запо­ве­ди. И, конеч­но, тот, кто так же верит и так же стре­мит­ся к испол­не­нию запо­ве­дей, ско­рее пой­мёт смысл напи­сан­но­го, чем чело­век, не при­дер­жи­ва­ю­щий­ся этих прин­ци­пов. Вы зна­е­те, это точ­но так же, как чело­век, кото­рый сам зани­ма­ет­ся гим­на­сти­кой и чему-то учит­ся – напри­мер, учит­ся само­сто­я­тель­но пла­вать, он пой­мёт, что там напи­са­но в само­учи­те­ле по пла­ва­нию, если тако­вые суще­ству­ют. Или, допу­стим, чело­век зани­ма­ет­ся подъ­ёмом тяже­стей по какой-то мето­ди­ке, – если опыт­ным путём он идёт по тому же направ­ле­нию, по кото­ро­му шел соста­ви­тель инструк­ции, он это пой­мёт. А теперь давай­те себе пред­ста­вим чело­ве­ка, кото­рый сам не хочет зай­ти в воду, но пыта­ет­ся про­ана­ли­зи­ро­вать, насколь­ко пра­виль­на и кор­рект­на инструк­ция по пла­ва­нию кро­лем. Он ска­жет: «Да, конеч­но, инструк­ция непра­виль­ная! Поче­му это нуж­но делать вдох на тре­тий раз греб­ка рукой – давай­те мы каж­дый гре­бок будем сопро­вож­дать вдо­хом, дыха­ния-то, навер­ное, не хва­тит!» Он даже не подо­зре­ва­ет о том, что дыха­ния хва­тит, и тот, кто состав­лял инструк­цию, был абсо­лют­но прав. Поэто­му пер­вое, что мы можем ска­зать, что как раз логи­че­ски более убе­ди­тель­но пред­по­ло­жить, что веру­ю­щий чело­век луч­ше пой­мёт Свя­щен­ное Писа­ние, чем чело­век неверующий.

Одна­ко есть и очень важ­ный вто­рой момент, кото­рый заклю­ча­ет­ся в том, что совре­мен­ное цер­ков­ное тол­ко­ва­ние – это не какое-то тол­ко­ва­ние попу­ляр­ное, наив­ное, свя­зан­ное с чисто лич­ност­ны­ми, инту­и­тив­ны­ми вос­при­я­ти­я­ми тек­ста. Ведь такой под­ход, когда чело­век берёт текст – чело­век негра­мот­ный, ну про­сто искрен­ний, чистый, веру­ю­щий чело­век – берёт текст, откры­ва­ет его и начи­на­ет тол­ко­вать, он харак­те­рен не для Пра­во­слав­ной Церк­ви. Этот под­ход харак­те­рен для неко­то­рых про­те­стант­ских общин, кото­рые до сих пор его прак­ти­ку­ют. И вы, может быть, зна­е­те о том, что быва­ет так: на бого­слу­же­нии про­те­стант­ской общи­ны вста­ёт чело­век, кото­рый нико­гда не зани­мал­ся ни фило­ло­ги­ей, ни исто­ри­ей Древ­не­го мира, ни биб­лей­ской архео­ло­ги­ей, но на бого­слу­жеб­ных собра­ни­ях он вста­ёт и гово­рит: «Да, вот меня Бог вра­зу­мил, и я знаю, как истол­ко­вать тот или иной текст!» И все слу­ша­ют и дума­ют, что это дей­стви­тель­но вра­зум­ле­ние Богом, и некое бла­го­че­сти­вое тол­ко­ва­ние тек­ста пред­ла­га­ет­ся всем окру­жа­ю­щим. Но цер­ков­ное тол­ко­ва­ние все­гда избе­га­ло вот этих двух край­но­стей. То есть пер­вая край­ность – раци­о­на­лизм, отвер­га­ю­щий Бога; а вто­рая край­ность – это некая при­ми­тив­ная надеж­да на то, что Бог тебя про­све­тит, если ты не будешь зани­мать­ся допол­ни­тель­ны­ми изыс­ка­ни­я­ми. Мы с вами видим, что в тра­ди­ции Церк­ви боль­шин­ство экзе­ге­тов были не про­сто обра­зо­ван­ны­ми, а бле­стя­ще обра­зо­ван­ны­ми людь­ми, кото­рые име­ли позна­ния не толь­ко в обла­сти рито­ри­ки, фило­ло­гии, но очень часто в исто­рии Древ­не­го мира и каких-то дру­гих дис­ци­плин, кото­рые полез­ны для тол­ко­ва­ния Свя­щен­но­го Писания.

Вот посмот­ри­те, напри­мер, такой инте­рес­ный вопрос, как обще­ние Гос­по­да Иису­са Хри­ста с совре­мен­ны­ми Ему иуде­я­ми. Мы с вами зна­ем, что основ­ной мас­сив дан­ных, кото­рые име­ют­ся по иуда­из­му вре­мен Гос­по­да Иису­са Хри­ста, сфор­ми­ро­вал­ся толь­ко в XX веке. В пер­вой поло­вине иссле­до­ва­те­ли зани­ма­лись изу­че­ни­ем тал­му­ди­че­ских пись­мен­но­стей, тал­му­ди­че­ских доку­мен­тов, и дела­ли пред­по­ло­же­ние, что, навер­ное, в Тал­му­де сохра­ни­лось мно­го идей, кото­рые суще­ство­ва­ли уже в иуда­из­ме вре­мён Хри­ста. Ну, а после откры­тия кумран­ских руко­пи­сей во вто­рой поло­вине XX века, на осно­ве уже этих доку­мен­тов фор­ми­ру­ет­ся более точ­ное пред­став­ле­ние об иуда­из­ме I века по Рож­де­стве Хри­сто­вом. И мы с вами видим, что, напри­мер, у свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста, когда он тол­ку­ет Еван­ге­лие от Мат­фея или Еван­ге­лие от Иоан­на, содер­жат­ся – пусть и не в такой пол­но­те, не в таком богат­стве, –но уже те же самые пред­став­ле­ния об иуда­из­ме вре­мён Хри­ста, как и в совре­мен­ной нау­ке. И когда мы чита­ем Зла­то­уста, мы вдруг с удив­ле­ни­ем обна­ру­жи­ва­ем, что основ­ной смысл, основ­ное содер­жа­ние иуда­из­ма вре­мён Хри­ста Зла­то­усту было извест­но. Поэто­му, конеч­но же, цер­ков­ная нау­ка, если мы гово­рим о нау­ке не как о дис­ци­плине, кото­рая исклю­ча­ет суще­ство­ва­ние Бога, а как о дис­ци­плине, кото­рая  зани­ма­ет­ся изу­че­ни­ем Свя­щен­но­го Писа­ния науч­ны­ми мето­да­ми, то есть стре­мит­ся к тому, что­бы при­влечь мак­си­маль­ное коли­че­ство фак­тов из фило­ло­гии, архео­ло­гии, исто­рии Древ­не­го мира, а так­же постро­ить некую мето­до­ло­гию, то есть тол­ко­вать Свя­щен­ное Писа­ние в соот­вет­ствии с эти­ми прин­ци­па­ми, – цер­ков­ная нау­ка все­гда стре­ми­лась к тому, что­бы тол­ко­вать на осно­ве глу­бо­ко­го и серьёз­но­го изу­че­ния самых раз­ных фак­ти­че­ских зна­ний. И мы можем с вами кон­ста­ти­ро­вать, что если мы берём цер­ков­ный серьёз­ный, фак­то­ло­ги­че­ски насы­щен­ный под­ход к экзе­ге­зе Свя­щен­но­го Писа­ния, или, напри­мер, ту же тео­рию пан­ва­ви­ло­низ­ма, то мы можем ука­зать уже кон­крет­ные момен­ты, где цер­ков­ное постро­е­ние исхо­дит – да, из неко­то­рых недо­ка­зу­е­мых апри­ор­ных пред­по­сы­лок. И основ­ная пред­по­сыл­ка – то, что народ еврей­ский дей­стви­тель­но отли­чал­ся корен­ным обра­зом. Но она исхо­дит так­же из того, что мы зна­ем о Древ­нем мире, о еврей­ском народе.

Эта тео­рия, или, ска­жем так, этот под­ход будет менее про­ти­во­ре­чив при экзе­ге­зе Свя­щен­но­го Писа­ния, чем тот же самый под­ход Дели­ча. Пото­му что, когда мы видим с вами вот этих злоб­ных вою­ю­щих меж­ду собой богов, резуль­та­том вой­ны кото­рых ста­но­вит­ся яко­бы сотво­ре­ние мира, мы с вами не нахо­дим подоб­ных осно­во­по­ла­га­ю­щих идей в Свя­щен­ном Писа­нии Вет­хо­го Заве­та. И вы зна­е­те, не мы с вами пер­вые, кто нахо­дит некие несо­от­вет­ствия, или, ска­жем так, может быть, неточ­но­сти в изло­же­нии Мои­се­ем Боже­ствен­но­го Откро­ве­ния. Вот свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, напри­мер, счи­тал, что какие-то тём­ные места в Свя­щен­ном Писа­нии Вет­хо­го Заве­та как раз и свя­за­ны с тем, что Мои­сей и дру­гие про­ро­ки так и не смог­ли пол­но­стью изло­жить то, что они полу­чи­ли это Боже­ствен­ное Откро­ве­ние, на про­стом при­ми­тив­ном язы­ке сво­их совре­мен­ни­ков. Поэто­му, конеч­но же, если мы гово­рим о бого­дух­но­вен­но­сти, она пред­по­ла­га­ет язык, понят­ный каж­до­му чело­ве­ку. И вот с этим  свя­за­но явле­ние так назы­ва­е­мых двой­ных про­ро­честв в Свя­щен­ном Писа­нии Вет­хо­го Завета.

Это очень важ­ное явле­ние, очень важ­ный факт для пони­ма­ния того, как мы тол­ку­ем Свя­щен­ное Писа­ние. Есть какие-то собы­тия Вет­хо­го Заве­та, кото­рые совре­мен­ни­ки пони­ма­ли, и кото­рые были для них инте­рес­ны. Но свя­щен­ные авто­ры – про­ро­ки, вос­поль­зо­вав­шись эти­ми важ­ны­ми собы­ти­я­ми, гово­ри­ли не толь­ко о них, но и о каких-то буду­щих, более гран­ди­оз­ных и более мас­штаб­ных. Один из наи­бо­лее ярких при­ме­ров тако­го двой­но­го про­ро­че­ства – это про­ро­че­ство свя­то­го про­ро­ка Иса­ии о рож­де­нии Эмма­ну­и­ла от Девы. Мы с вами зна­ем, что, конеч­но, это была оса­да Иеру­са­ли­ма, и, конеч­но, речь шла о том, что родит­ся сын у царя, и этот сын вста­нет уже в созна­тель­ном воз­расте ещё до того, как будет сня­та оса­да Иеру­са­ли­ма. Но посколь­ку свя­той про­рок Иса­ия такие при­ла­га­ет тер­ми­ны, такие опре­де­ле­ния к это­му сыну, кото­рые, конеч­но же, не могут быть при­ло­же­ны ни к одно­му зем­но­му царю, речь идёт о том, что конеч­но же, какой-то дру­гой Царь дол­жен прий­ти в буду­щем, и этот Царь как раз испол­нит на Себе всё ска­зан­ное про­ро­ком Иса­и­ей. А вот, если бы не было этой про­бле­мы, что нуж­но при­спо­саб­ли­вать­ся к пони­ма­нию совре­мен­ни­ков, может быть, Иса­ия сра­зу бы гово­рил более воз­вы­шен­ны­ми и более каки­ми-то точ­ны­ми бого­слов­ски­ми тер­ми­на­ми. Но в таком слу­чае про­ро­че­ство было бы и не поня­то  совре­мен­ни­ка­ми и не сохра­не­но для буду­щих поко­ле­ний. Поэто­му все­гда в Церк­ви – смот­ри­те, и в вет­хо­за­вет­ной церк­ви – реша­ет­ся вопрос не толь­ко взгля­да на пер­спек­ти­ву, но и неко­ей поль­зы для тех людей, кото­рые живут сейчас.

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки