Для просмотра без рекламы используйте Adblock Plus
Добавлено в рубрику: Кинолекторий
Система Orphus

Царство Божие и царство кесаря

Рейтинг публикации:
(28 голосов: 4.07 из 5)

По фильмам «Гладиатор», 2000, реж. Р.Скот и «Quo vadis» 2002 год, реж. Е. Кавалерович.
Из цикла лекций протоиерея Георгия Митрофанова «История христианства в мировом кинематографе».
Творческое объединение «Крона».

Расшифровка лекции протоиерея Георгия Митрофанова

Здравствуйте, уважаемые телезрители. Сегодня в студии я, протоиерей Георгий Митрофанов, и мы начинаем цикл программ, посвящённых изображению истории христианства в мировом кинематографе. Первая наша программа ставит перед собой задачу рассказать о раннем периоде истории христианства, о первом веке христианской истории, используя при этом фрагменты из двух снятых совсем недавно художественных фильмов. Проиллюстрировать разговор об истории христианства кинематографическими фрагментами побуждает прежде всего то обстоятельство, что вот уже 2000 лет являющаяся одной из важнейших тем в европейской культуре — тема христианская, — в ХХ веке нашла свое яркое отображение в самом современном виде искусства — в кинематографе.

И разговор наш сегодня будет посвящен фильмам, которые многим нашим телезрителям, я думаю, уже хорошо известны. Но прежде чем мы начнем нашу беседу, хочется сделать небольшой исторический экскурс и напомнить нашим телезрителям о том, что история христианской Церкви связывается, прежде всего, со спасительным подвигом Спасителя, пришедшего в этот мир. Казалось бы, распятие Христа, Его Крестная смерть и Воскресение оставили на земле очень немного — небольшую группу людей, которые ощущали себя христианской Церковью. Их было немного — несколько сотен, может быть, несколько тысяч, уверовавших во Христа христиан, не нашедших понимания в той среде, с которой многие из них были связаны. Я имею ввиду прежде всего среду ветхозаветных иудеев. Но апостолы двинулись в мир, ибо это был завет Спасителя. И перед ними предстала воплощённая в образе Римской империи земля–земля, которую должны были просветить словом ХристоваБлаговестия. Действительно, понятие мира в те времена связывалось прежде всего с понятием Римской империи, простиравшейся от Британии до Палестины, от германских лесов до африканских пустынь. Эта могущественная языческая империя готова была противостоять христианству, — тем более, что за плечами Римской империи была уже славная многовековая история.

Для того, чтобы представить себе то, как воспринимали сами римские язычники свою страну, свою миссию в этом мире, давайте обратимся к фильму, который совсем недавно появился на экранах наших кинотеатров. Он был снят в Америке в 2000 году знаменитым режиссером и продюсером Ридли Скоттом. Это фильм «Гладиатор». Фильм не во всём исторически достоверен, но замечательная режиссерская работа, прекрасные исполнительские удачи, которые сопровождали ли съемки этого фильма, наконец, замечательный сценарий с очень динамичной драматургией, позволяет нам -даже по одному фрагменту этого фильма, представить себе, как же воспринималась на протяжении многих веков в сознании многих поколений римлян Римская империя, с чем связывалось величие этой страны в сознании ее граждан, почему они ощущали себя выразителями какой-то особой миссии, которую Римской империя осуществляет в мире.

Посмотрим один фрагмент из фильма «Гладиатор» — фрагмент, в котором мы увидим сражение римской армии с полчищами диких германцев.

В увиденном нами фрагменте перед нами предстало не просто сражение римских легионеров с германскими варварами. Мы увидели, как в мире, еще не познавшем проповеди христианской любви, столкнулись две силы — сила первозданного языческого варварства и сила, может быть, не менее жестокая, но гораздо более организованная и продуманная, сила языческой римской цивилизации. Действительно, будучи язычниками, находясь в кольце варварских народов, которых римляне завоевывали на протяжении целых веков, они ощущали себя носителями высокой цивилизации, цивилизаторами мира. Они действительно обладали поразительным воинским искусством, доблестью, мужеством, глубоким государственным умом, создавшим традицию римского права, и, казалось бы, их победы были победами языческого мира над самим собой. Варварство уступало место цивилизации. Но в этой цивилизации, видимо, было что-то изначально ущербное, ложное, и хотя в кадрах фильма мы видим римлян как благородных мужественных воителей, и этот образ, восходящий к еще к мифологическим полугероям, полубогам, вдохновлял поколения римлян, нас не покидает ощущение призрачности происходящего, да и сам главный герой — легат римской армии Максимус, говорит о том, что «вы уже мертвы, вы уже в раю». В его вдохновенных словах о том, что победа отзовется в вечности, есть ощущение какой-то предопределенности к смерти. Действительно, римские воители, вдохновлявшие поколения римлян на ратные подвиги, уходили в прошлое. А Рим – Рим, остававшийся у них за спиной, жил какой-то другой жизнью. С величием сочеталась одновременно низость, с благородством – подлость, с воинской доблестью и аскетизмом-эпикурейская жажда наслаждений.

Вот сейчас, когда мы перейдем к фрагментам из другого тоже вышедшего совсем недавно, в 2002 году, уже польского фильма режиссера Ежи Кавалеровича «Quovadis», являющегося экранизацией замечательного романа Генрика Сенкевича «Камо грядеши», мы увидим другой Рим. Рим, переживающий глубокий духовный кризис, тот самый Рим, в который и пришли христиане. Только что увиденный нами фрагмент являет нам внешнюю мощь Римской империи. Кажется, как могли превозмочь эту мощь многочисленные проповедники веры Христовой, веры, основанной, прежде всего, на любви к ближним. Для того, чтобы ответить вам на этот вопрос, нужно серьезно задуматься над теми фрагментами, которые будут сейчас приходить перед нами в связи с фильмом «Quovadis. «Фильм является очень яркой иллюстрацией к истории раннего апостольского христианства. Хочется подчеркнуть, что в отличие от фильма Ридли Скотта «Гладиатор», фильм Ежи Кавалеровича «Quovadis» снят в нарочито классическом ключе европейского кино. Видя многие фрагменты, мы будем вспоминать произведения классической живописи, в которых отразилась история христианства. Но вот первый фрагмент из фильма «Quovadis. «КвоВадис который мы сейчас, посмотрим открывает нам ту оборотную сторону величественного Рима, которую даже трудно было даже предположить, что существует за статными образами римских легионеров, только что победивших германских варваров.

В начале фрагмента перед нами предстал разговор двух римлян. Один из них Марк Виниций, подобно Максимусу из фильма «Гладиатор», утверждает величие Рима на окраинах империи, сражаясь с полчищами варваров; другой же — его родственник Петроний, утонченный аристократ, философ, придворный, презирающий императора Нерона, но служащий ему в качестве, как он сам себя аттестует, «арбитра изящных искусств» — Нерон считал себя великим поэтом. Петроний предается наслаждениям жизни, хотя в глубине души испытывает то, что все эти чувственные наслаждения сами по себе лишь заглушают ощущение бессмысленности и отчаяния, которое не покидает его в Риме. Кажется, что для двух этих римских интеллектуалов окружающая их жизнь исполнена, с одной стороны, наслаждения, а с другой страны, какой-то тоски, которую они пытаются заглушить в этих наслаждениях. И вот Марк Виниций рассказывает о своей любви к девушке — скорее не любви, а плотской страсти, которая одолевает его, и мы видим эту девушку — дочь одного из иноземных царей, в качестве заложниц находящихся в Риме и пребывающей в одном из семейств римских патрициев. Она образованна, но в разговоре с Марком Виницием, касающемся вопросов духовных, они говорят о воле богов — она рисует на песке изображение рыбы. Марк Виниций не замечает этого знака, а между тем, для христиан, осуществлявших свою религиозную жизнь втайне, в катакомбах Великого Рима, знак рыбы был свидетельством принадлежности к христианской Церкви. Марк Виниций язычник, он мало что знает о христианстве. Но Петроний в разговоре с хозяйкой этого дома – христианкой, которая одновременно является римской патрицианкой, задается вопросом о том, каковы же те боги, которых почитают христиане. «Это Единый и Истинный Бог»- отвечает ему его собеседница. Так, через этот фрагмент мы видим, как в жизнь Римской империи часто потаенными путями входила христианская вера– вера, призванная преобразить этих мужественных, интеллектуально развитых, художественно-утонченных, но духовно опустошенных людей.

Чтобы представить во всей полноте жизнь Рима, посмотрим еще один фрагмент. Да, если на окраинах Рима его величие утверждали мужественные солдаты, если в стенах Сената многие выдающиеся представители государственной мысли Римской империи формулировали законы, которые потом во многом определят законодательство многих европейских стран, то при дворе императора расцветали разврат, жестокость, вероломство. Посмотрим фрагмент, который выразительно дает нам возможность представить — как же по существу проходила жизнь тех самых представителей римской аристократии, которые ощущали себя солью земли, которые ощущали себя лучшими представителями человеческого рода, и которые вместе с тем погружались в бездну греха, которому бросали вызов лучшие представители Римского общества, обретавшие для себя христианскую веру.

Итак, перед нами предстала очень реалистически показанная оргия, происходящая при дворе римского императора Нерона. Мы видим, как в представлениях людей, далеких по своему духовному уровню даже от Петрония, поразительно сочетается тяга к чувственным наслаждениям и к жестоким забавам. Обратим внимание, как спокойно взирает на жестокую схватку двух борцов не только Неронили даже Марк Виниций – воин, но даже утончённый Петроний. И только христианка Лигия в ужасе отшатывается от того страшного зрелища, столь привычного для язычников-римлян, когда люди убивают друг друга на забаву толпе. Затем мы видим, как это созерцание жестокой забавы переходит в разнузданный праздник чревоугодия, переходящий в настоящий свальный грех, когда люди, подобно животным, совокупляются друг с другом на глазах у собственного императора. И Марк Виниций стремится вовлечь Лигию в подобного рода, привычные даже для самых утонченных и развитых римлян, развлечения. Ее слуга, христианин Урс спасает ее от Марка Виниция, он остается погруженным вот в эти самые греховные римские наслаждения. Кажется, что великая империя уже изжила себя, ибо не может быть великой та страна, та культура, в которой добро и зло вот таким вот поразительным образом перепутаны, в котором зло принимается за добро, а для добра часто не остается места; в котором даже красота является поводом для появления самых греховных, самых низменных страстей человеческой души.

Но в этой внешне величественной, а внутренне уже и истощенной духовно цивилизации проступает и другая жизнь. Это жизнь первых христиан. И вот, одержимый пока еще дикой страстью к Лигии Марк Виниций находит путь для того, чтобы пробраться на тайное собрание христиан, на котором он надеется увидеть Лигию и похитить ее. Перед нами открывается совершенно другой пласт жизни римского общества. Мы видим тех же самых римских граждан, по преимуществу, впрочем, плебеев — не аристократов, — которые слушают вдохновенную проповедь святого апостола Петра, еще так недавно отрекшегося от Спасителя, прощенного Им, и посвятившего свою жизнь утверждению христианской веры в средоточии языческого мира — вРиме. Ему, основавшему епископскую кафедру в этом городе, еще не дано знать, сколь величественна будет победа христианства над язычеством, но он верует в Христа, и собравшиеся вокруг него люди, часто менее образованные чем Марк Виницийили Петроний, но обладающие глубокой потребностью в добре, в любви, в красоте, слушая его проповедь о воскресении Христа, обретают для себя веру, и Марк Виниций, пришедший на это собрание дабы похитить Лигию, открывает для себя совершенно иную жизнь людей, вдохновляющихся в своей жизни верой, дотоле неведомой ему.

Как контрастирует атмосфера и обстановка вот этого пещерного катакомбного храма первых христиан с роскошью дворца императора Нерона, и как контрастируют люди, стоящие в этом катакомбном пещерном храме, с обитателями римского дворца. Действительно, перед нами люди бедные, но одухотворенные люди, которые обладают тем самым богатством, которое не доступно многим из римских патриций. Однако Марк Виниций поначалу как будто не отзывается на вдохновенную проповедь святого апостола Петра — он одержим страстью к Лигии, и пытается похитить ее, и лишь раненный, оставшийся в доме христиан, которые не убивают его, а лечат, и даже готовы простить, он открывает для себя в полной мере смысл христианской жизни в полной мере именно потому, что это была жизнь, построенная по совершенно иным законам, нежели та жизнь, в которой сформировался, был воспитан и пребывал до этого времени Марк Виниций. Он еще многого не знает о христианском вероучении, но чувствует, что рядом с ним люди иного высшего порядка, и его любовь к Лигии меняется. Похотливая страсть уступает место одухотворенному стремлению приобщиться к миру той, к кому влечет его сердце. Лигия спасает ему жизнь, она готова ухаживать за ним открывая ему великое таинство христианской любви. Хотя мы видим в эпизодах этого фильма очень разных христиан — богатых и бедных, образованных и невежественных, может быть, даже добрых или суровых, но все они объединены некой общей верой -верой в Христа, преображающего этот мир и Марк Виниций ощущает в своей души присутствие какой-то новой веры. Он уже стремится не сделать Лигию своей наложницей, но сделать ее своей супругой, и через это супругу получить не столько плотские радости, сколько знание о той жизни, к которой уже приобщилась Лигия, пребывая в Церкви. С этими мыслями, с этими чувствами Марк Виниций приходит в один из христианских домов — бедных домов, в котором встречается сразу с двумя великими апостолами — святыми апостолами Петром и Павлом. Показательно, что даже грим, наложенный на актеров, исполняющих эти роли, напоминает нам известные картины классической европейской живописи, но замечательно и другое. Для многих из нас величие Церкви ассоциируется с теми многочисленными роскошными храмами — достаточно вспомнить храм святого апостола Петра в Риме, или с нашими православными соборами. Представление о преемниках апостолов — епископах также часто связывается для нас с роскошными величественными архиерейскими службами, с участием многих поколений епископов в выдающихся исторических событиях, подчас многих из нас даже шокирует приобщенность христианских епископов к государственной власти в разные времена. Но вот мы видим первых апостолов, первых епископов, в совершенно бедной обстановке — у них ничего нет — ни соборов, ни поместий, никаких внешних признаков величия их власти. У них есть только вера – вера, которую у них можно отнять лишь вместе с их земной жизнью, и в этом залог их будущей непобедимости, когда мы видим святых апостолов Петра и Павла, которым суждено будет принять мученическую смерть за Христа, видим их в обстановке бедного плебейского римского дома, мы понимаем, что они были действительно неуязвимы для всей языческой Римской империи, ибо их вера давала им поразительную силу. У них ничего нельзя было отнять, у них можно было воспринять только их веру — или не воспринять, и даже подвергнуть их гонению. Но их вера была главным богатством, их главным достоянием. Именно об этом говорит с ними Марк Виниций — об этой самой вере, которой неполна еще явлена ему, но к которой уже неудержимо влечет его сердце, и показательно то, как святой апостол Пётр решает судьбу язычника еще, Марка Виниция и христианки Лигии. Посмотрим этот фрагмент.

Так в судьбе двух людей — римского патриция и юной христиански, происходит постепенное соединение Римской языческой империи и будущей христианской Церкви. Показательно, что в первые века существования Церкви немало существовало вот таких вот смешанных браков, когда язычник или язычница имели своими супругами христиан. Достаточно вспомнить, что один из величайших богословов христианской Церкви — блаженный Августин, родился именно в таком христианско-языческом браке. Но святой апостол Пётр убеждён, что неверующий или еще в полной мере не уверовавший муж освящается верующей женой — об этом впоследствии напишет святой апостол Павел в одном из своих Посланий.

Но для нас важно еще и другое обстоятельство, которое подчеркивает нам эта сцена. Поразительно доверие христиан ко всем тем, кто хотя бы не проявляет себя враждебно в отношении Церкви. Вот чего часто не достает современным христианам, почему-то они склонны постоянно искать, даже в той же самой христианской среде, врагов – наверное, от малой веры, от малого духовного опыта, который открывает ту очевидную истину, что Бог есть Любовь. Казалось бы, счастливый союз Марка Виниция и Лигии не может уже быть ничем омрачен, ибо их благословил на брак святой апостол Пётр. Но христианам предстояло пережить первое широкомасштабное в истории Римской империи гонение — гонение императора Нерона. Являясь по существу узурпатором власти, ощущая слабость своей власти, Нерон пытался расположить к себе римских плебеев, римскую чернь, и когда в порыве безумного вдохновения он сжег Рим, мечтая, созерцая сожжение города, написать поэму о гибели Трои, он спохватился и решил обвинить в сожжении города христиан. Это было тем проще, что христиане были уже известны. О них почти никто ничего не знал по существу, но слухи о том, что христиане собираются на тайные собрания, распространялись в римской обывательской среде, и, как это нередко бывало в истории, существование людей, живущих какой-то иной жизнью, нежели то общество, в котором они пребывали, порождало домыслы. Христиан обвиняли в противоестественных грехах, человеческих жертвоприношениях, даже в потреблении младенческой крови. Ив сознании римской черни христиане были, прежде всего, злодеями, врагами Рима, который давал им хлеба и зрелищ. Именно поэтому Нерон, решая отвести от себя обвинения в разрушении Вечного города, направил гнев римской толпы и развернул гонение. Гонение, которое предполагало не только уничтожение христиан, но превращение их смерти в развлечение голодной и падкой до зрелищ римской толпы.

Сейчас мы увидим сцены гонения и казни христиан — в чем-то, может быть, жестокие сцены, но снятые с достаточным художественным вкусом, чтобы не вызывать то отвращение, которое нередко вызывают сцены из современных боевиков и фильмов ужасов. Мы будем испытывать скорбь, сострадание, может быть, даже страх, видя эти сцены, видя то, как мужественно умирают первые христиане, с какой глубокой верой воспринимают они смерть, которая для них, в отличие от язычников, является началом их будущей вечной жизни во Христе и со Христом. Хочется подчеркнуть, что многие сцены гонений на христиан в этом фильме по существу напоминают нам известные художественные полотна — опять-таки классической европейской живописи, и это лишний раз доказывает то, насколько необходимо современному кинематографу восстановление органичной связи с многовековой традицией европейского христианского искусства. Посмотрим эти сцены с пониманием того, что за ними стоит поразительный опыт свидетельства о Христе мученической кровью первых христиан.

Итак, подобно тому как Христос, пришедший в этот мир одарить людей милосердием, любовью, многих спасавший, исцеляющий, получил от человечества лишь распятие на Кресте, крестные муки, христиане, пришедшие в этот мир преобразить его, подобно Христу отправлялись на смерть. Около трех веков будут продолжаться гонения на христиан, причем эти гонения будут предполагать самые изощренные, самые изуверские расправы над христианами. Их казни будут превращаться в общественные зрелища, и вот только что виденный нами фрагмент выразительно показывает нам это. Но конец этого фрагмента приобретает очень глубокий смысл. Когда Марк Виниций с ужасом видит перед собой находящуюся в бессознательном состоянии Лигию, привязанную к быку свирепому, он переживает не только страшную угрозу жизни своей возлюбленной, он видит перед собой глубоко символичную сцену. Напомню, что образ быка на протяжении многих веков олицетворял главное божество у древних греков и когда-то римлян -Зевса или Юпитера, — когда-то они изображались именно в виде быка, и бык, к которому привязана христианка Лигия, как бы олицетворяет вот эту неукротимую языческую мощь, которая хочет попрать христианство. И побеждающий быка христианин осуществляет некий символический акт — на глазах у всего языческого Рима христианство повергает язычество. Конечно, большинство язычников находящихся в это время в Колизее, не осознают этого глубокого смысла происходящего, но их готовность сохранить жизнь Лигии и этому христианину, победившему быка, как будто прообразует собой готовность если не их, то их потомков, принять христианскую Веру. И то, что в решающий момент, когда подвергается испытанию авторитет Нерона, который хочет смерти Лигии, все, даже близкие к нему патриции, и даже предводитель преторианцев, которые, как правило, и ставили на престол римских императоров в последующие десятилетия, требуют сохранить жизнь Лигии, требуют признать достоинство гонимого христианства. Всё это заставляет Нерона отступить. Отступить, прообразуя этим и свою собственную гибель, которую предсказывают ему один из распятых христиан, и будущее крушение языческого Рима перед лицом христианства — тогда еще гонимого, но призванного в дальнейшем одержать победу. Победу и духовную, и историческую над миром языческим. И тем не менее миру языческому еще предстояло быть многие годы. Еще два с половиной века Римская империя будет оставаться языческой, и лучшие из представителей языческой Римской империи подчас будут выступать гонителями христиан, подобно императору Марка Аврелию.

Но в судьбе Петрония мы видим судьбу тех римлян, которые при всем своем интеллектуальном развитии, при всём переживании ущербности угасающей языческой культуры, всё-таки не находили в себе сил обрести истину христианства. И этим людям оставалось лишь одно: величественно, хотя и трагически, умереть. Судьба Петрония типична для судьбы многих выдающихся римлян этого периода. Подобно тому, как великий римский философ Сенека должен был вскрыть себе вены во исполнение воли императора, и Петроний уходит из этого мира, совершив самоубийство над собой. Сцена смерти Петрония очень выразительна. Мы видим его, готового признать свою былую наложницу-рабыню супругой, мы видим его, отрицающего смысл жизни за вот этой самой угасающей Римской империей, без которой он, тем не менее, не мыслит своего собственного бытия; но мы видимего, так и не обретшего христианскую веру. Он умирает величественно, но безысходно. В связи со сценой его смерти невольно на ум приходят очень выразительные эпитафии многих римлян-язычников, умиравших в это время — они исполнены глубокой безысходности, в то время как эпитафии на могилах христиан этого же периода поражают своей радостью-радостной верой в то, что смерть открывает им путь к вечной жизни. Действительно, коренное отличие христианства от язычества заключается именно в том, что христианство не просто способно преобразить жизнь человека на этой земле -оно способно даровать ему высший смысл жизни — и той самой жизни, которая продолжается после смерти. Для большинства же язычников, в частности римских язычников, языческая вера оставалась лишь бытовой, исторической традицией, души были исполнены неверием. Но вот эта смерть в неверии некоторых выдающихся римлян эпохи упадка, одним из которых является Петроний, заставляет ещё при жизни многих христиан уповать на то, что такие так называемые «христиане до Христа» (к таковым Церковь относила Сократа, Платона, Аристотеля, например) будут всё-таки на Страшном Суде Богом прощены и введены в Царство Божие. Такова была интуиция первых христиан, свидетельствовавшая о глубокой любви даже к тем, кто не разделял их религиозных верований, но искренне стремился к чему-то высшему, одухотворенному. Итак, сцена смерти Петрония являет собой символ смерти лучших из римлян, которые жили в условиях, когда языческая вера себя уже исчерпала, а христианской веры еще не было обретено многими из их современников. Посмотрим этот фрагмент

Петроний умирает по-своему величественно, мужественно, хотя лишь перед смертью он дерзает во всеуслышание высказать о Нероне то, что думал многие годы. Увы, такова участь многих интеллектуалов, живущих в деспотии, деспотических обществах — говорить правду, лишь будучи обреченными на смерть. Но поразительно в этой сцене другое — то внутреннее отчаяние, которое сопровождает смерть Петрония. Он говорит о том, что вместе с ним умирает Рим, совсем его былым величием, и уже теряя сознание, смотря на танцовщиц, он видит их в образе мойр. Напомню, что мойры — это такие божества женского рода, которые, по мнению античных язычников, сопровождали умерших, подвергали души умерших мукам после смерти, мстили им.

Вот такая безысходная смерть без упования на милость Божию, на любовь Бога к людям. Однако это величественная языческая смерть. Не такова будет смерть Нерона, олицетворяющая собой всё то низкое, что было в языческом обществе. Действительно, в Нероне мы видим не просто плохого человека, не просто узурпатора власти, не просто убийцу собственной матери, собственной жены, о чём говорит Петроний. Мы видим в нём человека, в котором образ Божий уже как будто перестал существовать, и смерть его исполнена уже не мужественности как у Петрония, а ничтожества, слабости. Если смерть Петрония не может не вызвать сострадания и размышлений о том, что же ожидает этого благородного язычника после смерти, то смерть Нерона может вызвать лишь ощущение того, какой страшной будет его участь, когда он предстанет перед Судом Божиим. То есть ощущение, которое высказал ему обличавший его мученик- христианин в Колизее. Вот эта ничтожная смерть «великого артиста», каким почитал себя Нерон, по сути дела, напоминает нам кончины многих сильных мира сего, творящих злодеяния, и в последний момент своей жизни, находясь на смертном одре, ощущающих собственное ничтожество и являющих собственное ничтожество.

Сцена смерти Нерона наполняется особым смыслом, если мы вспомним о том, что в Римской империи императора требовали почитать как живого Бога. И вот перед нами один из таких человекобогов. Его смерть обнажает подлинную сущность этого, совсем не напоминающего божество, человека. Человека ничтожного, человека и перед смертью пытающегося лицедействовать: «Какой великий артист умирает!» Для человекобога нет места ни в этом не в этом мире, ни в мире ином, ибо человек должен оставаться человеком, и только в почитании Богочеловека Христа обретать подлинный смысл своей жизни. Нерон скрывается от своих, когда-то унижавшихся им подданных, а они уже называют имя нового императора – Гальба, солдатского императора так называемого, которых потом в большом количестве будут возводить на престол преторианцы, объявляя их живыми богами. Так из жизни уходит еще один живой бог – Нерон, и новый человекобог уже готов занять его место, но эта череда человекобогов не способна спасти умирающий языческий мир.

Однако гонения на христиан будут продолжаться и после смерти Нерона. И последний эпизод фильма «Quovadis», который мы сегодня посмотрим, возвращает нас к святому апостолу Петру.

Подвергавшаяся жесточайшим гонениям Церковь в это время была весьма малочисленным сообществом людей, она даже не имела письменно зафиксированной истории земного служения Спасителя — Евангелий. Тем дороже были для нее те ученики Христа – апостолы, которые видели Христа, которые помнили о нём, и конечно, святой апостол Пётр олицетворял для первых христиан всю полноту христианского откровения. Страшно было потерять этого великого апостола, и все они пытались спасти его. Но церковное Предание повествует нам о том, как мучительно переживал один из самых выдающихся апостолов свою отречение от Христа как неустанно плакал этот мужественный человек, годами вспоминая о своем отречении, как мечтал он разделить со Христом и Его крестную смерть. И вот в момент, когда Церковь просит его скрыться от гонителей, святой апостол Пётр слышит призыв Спасителя — призыв вернуться в Рим. Название фильма «Quovadis.» является латинским переводом более привычных для нас славянских слов, которые обозначают название этого романа Генриха Сенкевича «Камо грядеши» — «куда идешь». Святой апостол Пётр возвращается в Рим, чтобы принять мученическую смерть за Христа. Согласно церковному Преданию, он тоже будет распят, но дабы в распятии не уподобляться в полной мере Спасителю, Которого он так чтил, дабы умножить свою крестную муку во искупление своих грехов перед Христом, святой Апостол попросит распять его вниз головой. И тем самым он свидетельствует не только величие Церкви, но ее способность смиряться перед своим божественным основателем.

Фильм снят польским католическим режиссером и нарочито мы видим святого апостола Петра, возвращающегося в уже современный Рим, в центре которого мы видим силуэт собора Святого Петра. Естественно для режиссера-католика подчеркнуть величие римского престола в наши дни. Но для нас, православных христиан, этот последний эпизод фильма «Quovadis», может быть особенно близок именно тем, что в умалении себя святой Апостол Пётр обретает свою подлинное величие ученика Христова. Он вернулся в Рим и принял там мученическую смерть, но Церковь не умерла, и в служении многих христиан смогла одержать победу над языческой Римской империей. Пройдет два с половиной века, и Римская империя признает христианство не только истинной религией, но и даст ей государственный статус. Это создаст новые искушения, обусловит новые испытания для многих христиан, ибо Христос пришел утвердить на земле Царство не от мира сего, Он свидетельствовал о Царстве Небесном. Велик же будет соблазн, приняв духовную капитуляцию многовековой языческой империи, превратить Царство Небесное в царство земное, сделать Церковью церковь царства от мира сего. Это станет одним из величайших искушений христианства на все времена. Но тогда, в первом веке, христиане, подвергавшиеся гонениям, переживавшие глубокие страдания и исполненные при этом глубокой любви к этому миру, несли в него прежде всего преображение. Мир сей все больше обретал черты мира иного, и происходило это, прежде всего, в Церкви, среди христиан. Христианская Церковь предстоит в течение веков, обращая свое благовестие ко многим народам — и цивилизованным, и диким. И для всякого народа Церковь будет находить именно те слова, на которые будут отзываться сердца лучших представители тех или иных народов, тех или иных стран. Миссия Церкви охватит, действительно, весь мир — не тот мир, который ограничивался рамками Римской империи, но мир в полном его существование. И вот в этой продолжающейся уже 2000 лет христианской миссии, обращенной к миру и будет проявлять себя история христианства. Та самая история, христианства, которая к нашему времени сумела уже так выразительно запечатлеться во многих выдающихся произведениях мирового киноискусства.

См. также фильм Quo vadis и раздел Кинолекторий на портале «Азбука веры».

Метки 5 17 850
Оставить комментарий » 5 комментариев
  • Петр, 26 февраля 2013

    Мы протестуем против обнаженных,на рекламных щитах в Москве,разного рода женщин,а здесь во очию показывают оргии,И все,смотрящие на это безобразие,принемают,как АЗБУКУ ВЕРЫ.Такое явление,не иначе,как ложка дегтя в бочке меда.На этих лекциях я ставлю КРЕСТ!
     

    Ответить »
  • Влад, 27 февраля 2013

    Для чистого все чисто , а …

    Ответить »
  • Петр, 27 февраля 2013

    Горе тому,чрез кого приходит соблазн.Этот,неблагодарный труд,не только чистые смотрят,как Вы,но и такие,как я.Апостол Павел,готов был не есть мяса,лишь бы брат не соблазнялся.Не спешить с оправданием полезнее,чем не задумываться о своем скоротечном козырянии,из святых отцов.

    Ответить »
  • Денис, 7 марта 2013

    Замечательная беседа о.Георгия. Стоит посмотреть.

    Странно читать комментарий Петра, которого смутил мелкий фрагмент языческой оргии из фильма “Quo vadis”. Там собственно краткий, удаленный план, ничего особенного, если не рассматривать под лупой. 

    Ответить »
  • Надежда, 12 августа 2015

    Проповедь порт.Георгия к фильму мне понравилась. Фильм смотрится совсем подругому. Досмотреть не получилось, отключался интернет на даче.

    Ответить »
Добавить GravatarОставить комментарий

Имя: *

Email Адрес: *

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Рубрики
Всего записей: 1194
Аборты Ад Акафист Алкоголизм Ангелы Апокалипсис Аскетика Астрология Афон Бесы Библия Бог Богородица Богослужения Брак Валаам Великий Пост Вера Ветхий Завет Война Вопросы Всенощное бдение Государство Грехи Дети Добро Догматы Документальные фильмы Духовное чтение Евангелие Жизнь Загробная жизнь Здоровье Зло Иисус Христос Иконы Индуизм Искусство Искушения Ислам История История Церкви Йога Катехизация Книги Колядки Крещение Литургия Любовь Медицина Милосердие Миссионерство Молитвы Монашество Музыка Мультфильм Наука Новый Завет Оглашение Оккультизм Оптина Пустынь Ответы Паломничество Пасха Патриарх Пороки Пост Православие Праздники Причастие Проповедь Психология Религии Религия Рождество Христово Святые Святыни Священники Секты Семья Серафим Саровский Сергий Радонежский Смерть Смысл жизни Спасение Старцы Страсти Страстная Суеверия Таинства Фильмы Христианство Христос Художественное кино Церковнославянский Церковь Человек Чудо Язычество рай
Обновления на почту

Введите Ваш email-адрес:

Самое популярное (просмотров)
Последние комментарии

Татьяна:  Отличное видео! Пробирает до слез....Спаси Вас Господи режессеров, операторов,сценаристов и всех работавших над созданием этого фильма.

Светлана: Фильм очень хороший. За душу берет. Советую всем посмотреть

Марина: Марина, 09 декабря 2017   Более 20 лет хожу в храм и столкнулась с тем, что идя к причастию каждый сам как считает нужным договаривается со …

Владимир: Стихи хорошие. Озвучивание (чтение) не понравилось.

Владимир: Вера истинная ведёт к страху Господню, а со страхом приходит мудрость, благоразумие и сдержанность и спокойствие, рассудительность. Храни …

Мария: Спасибо за мужество и искренность! За поиски Истины и честность! Слава Богу за всё! Вы дали больше сил и веры в родное Православие!

Светлана: Спасибо за интересные и поучительные лекции.Спаси Вас ГОСПОДИ!

Алексей: Европейская модель уничтожения образа Божьего в людях   Преддверие ада — это рай западного образца   Недавно мой друг …

Елизавета: Во истину о. Олег Стеняев сокровище для нашей церкви! Дай Бог ему здоровья и помощь в его трудах! Всегда с большим удовольствием слушаю его …

р.б.Нина: Здравствуйте, я зашла на сайт О. Олега Стеняева и , по-видимому, не зря.   Настолько понятно толкование Библии отцом на Видео, что захотелос …