Митрополит Иларион Алфеев о современном монашестве

(7 голосов5.0 из 5)

- Мона­ше­ство воз­ник­ло как духов­ный аван­гард Церк­ви, в кото­ром осо­бую роль игра­ли отдель­ные лич­но­сти – аске­ты, стя­жав­шие духов­ные дары. Сего­дня мы видим, что мона­ше­ство – это цер­ков­ный инсти­тут. Изме­ни­лись ли в свя­зи с этим зада­чи мона­ше­ства? Зачем Церк­ви этот инсти­тут сегодня? 

- Во-пер­вых, мона­ше­ство оста­ет­ся аван­гар­дом нашей Церк­ви: это свя­за­но с той осо­бой ролью, кото­рую оно игра­ет в Церк­ви, по край­ней мере, с эпо­хи ико­но­бор­че­ства. Изна­чаль­но мона­ше­ство озна­ча­ло уход из мира, и пер­вые несколь­ко поко­ле­ний мона­хов состо­я­ли из людей, прак­ти­че­ски никак не свя­зан­ных с «миром», если не учи­ты­вать, что они посто­ян­но моли­лись за мир. Даже свя­щен­ство счи­та­лось пона­ча­лу несов­ме­сти­мым с мона­ше­ством. Так, напри­мер, когда пре­по­доб­ный Сав­ва – осно­ва­тель несколь­ких мона­сты­рей в Свя­той Зем­ле – был руко­по­ло­жен в свя­щен­ный сан, это было настоль­ко экс­тра­ор­ди­нар­ным собы­ти­ем, что его даже назва­ли Освя­щен­ным, то есть свя­щен­ни­ком, чело­ве­ком, полу­чив­шим хиротонию.

Но со вре­ме­нем мона­ше­ство ста­ло зани­мать все более проч­ные пози­ции в Церк­ви, оно вышло из пусты­ни, точ­нее, оно оста­лось и в пустыне, но мона­хи ста­ли селить­ся так­же в горо­дах, мона­сты­ри ста­ли пре­вра­щать­ся в круп­ные про­све­ти­тель­ские и даже поли­ти­че­ские цен­тры, и в ико­но­бор­че­скую эпо­ху имен­но мона­хи спас­ли Цер­ковь от ереси.

Сего­дня мона­ше­ство про­дол­жа­ет играть осо­бую роль в Церк­ви. В послед­ние два­дцать пять лет у нас появи­лось огром­ное коли­че­ство мона­сты­рей. Я часто обща­юсь на Запа­де с пред­ста­ви­те­ля­ми Като­ли­че­ской Церк­ви, про­те­стант­ских общин, и они жалу­ют­ся на то, что моло­дежь в Цер­ковь не идет, что мона­сты­ри закры­ва­ют­ся. Я часто вижу в этих кра­ях мона­сты­ри, кото­рые стро­и­лись с рас­че­том на пять­сот или шесть­сот бра­тий, а сей­час в них живет пять или шесть чело­век или вооб­ще никто. Гово­рят, сей­час пост­хри­сти­ан­ская эпо­ха, при­зва­ния мона­ше­ские оску­де­ли, но у нас имен­но в эту «пост­хри­сти­ан­скую эпо­ху» откры­лось 800 новых оби­те­лей, тыся­чи людей при­ня­ли мона­ше­ский постриг. Это мож­но объ­яс­нить как чудо Божие и, конеч­но, как ответ людей на Божие призвание.

Мона­хи тру­дят­ся у нас на раз­ных послу­ша­ни­ях и вне мона­сты­рей. Одни слу­жат на при­хо­дах, дру­гие – пре­по­да­ют в духов­ных учеб­ных заве­де­ни­ях, и, нако­нец, мона­ха­ми явля­ют­ся все наши архиереи.

- Если гово­рить о пер­спек­ти­вах раз­ви­тия мона­ше­ства в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви, какие кар­ди­наль­ные направ­ле­ния Вы бы обозначили?

- Преж­де все­го, хотел бы ска­зать, что внут­рен­нее содер­жа­ние мона­ше­ства невоз­мож­но под­ме­нить ника­ки­ми внеш­ни­ми пред­пи­са­ни­я­ми. Если мы не будем делать акцент на внут­рен­ней жиз­ни и созда­вать усло­вий для того, что­бы серд­ца мона­хов и мона­хинь горе­ли любо­вью к Богу, то пла­мя, кото­рое сей­час горит ярко, будет посте­пен­но зату­хать, и мы при­дем к той же ситу­а­ции, к кото­рой при­шли хри­сти­ан­ские общи­ны на Запа­де. Мы долж­ны, преж­де все­го, забо­тить­ся о том, что­бы при­о­ри­тет­ным оста­ва­лось имен­но содер­жа­ние мона­ше­ской жиз­ни, что­бы внеш­ние пра­ви­ла не выхо­ла­щи­ва­ли тот внут­рен­ний подвиг, кото­рый явля­ет­ся серд­це­ви­ной мона­ше­ской жизни.

К сожа­ле­нию, с этим у нас не все бла­го­по­луч­но: на пер­вое место порой ста­вят­ся так назы­ва­е­мые послу­ша­ния – при­чем физи­че­ские, часто меха­ни­че­ские. Они отни­ма­ют все вре­мя и все силы мона­ше­ству­ю­ще­го, и, когда чело­век доби­ра­ет­ся до сво­ей кельи, ему уже ниче­го не хочет­ся, пото­му что наут­ро надо сно­ва рано вста­вать на брат­ский моле­бен и полу­нощ­ни­цу. Долж­но быть соче­та­ние тру­дов физи­че­ских с уча­сти­ем в бого­слу­же­нии, при­чем актив­ным участием.

На кон­фе­рен­ции спра­вед­ли­во гово­ри­лось о том, что При­ча­ще­ние долж­но быть осно­вой духов­ной жиз­ни мона­хов. Прак­ти­че­ски каж­дый день мона­хи при­сут­ству­ют на Боже­ствен­ной литур­гии – и что, соб­ствен­но, пре­пят­ству­ет им при­ча­щать­ся? Миря­нам труд­но при­ча­щать­ся каж­дый день, но для мона­хов это вполне нор­маль­но и есте­ствен­но, посколь­ку всю свою жизнь они отда­ют Богу и каж­дый день начи­на­ют с Евха­ри­стии. Я думаю, акцент на духов­ной жиз­ни помо­жет нам сохра­нить тот огром­ный потен­ци­ал, кото­рый мы за послед­ние два­дцать пять лет нако­пи­ли и кото­рый не име­ем пра­ва растерять.

- Если мы срав­ним образ жиз­ни мона­сты­ря и при­хо­да в Рос­сии и дру­гих Помест­ных Церк­вах, то заме­тим суще­ствен­ную раз­ни­цу. У нас жизнь при­хо­да, как пра­ви­ло, стре­мит­ся к мона­стыр­ско­му укла­ду – и наобо­рот. В то же вре­мя в Эллад­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви есть суще­ствен­ная раз­ни­ца меж­ду уста­вом и отно­ше­ни­ем к стро­го­сти поста. На Ваш взгляд, име­ет ли смысл в Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви гово­рить о важ­но­сти появ­ле­ния – в рас­ши­рен­ном пони­ма­нии – при­ход­ско­го устава?

- Думаю, что это очень важ­но. Фак­ти­че­ски такой устав уже суще­ству­ет. Та вер­сия бого­слу­же­ния, кото­рая упо­треб­ля­ет­ся на при­хо­дах, замет­но отли­ча­ет­ся от той вер­сии, кото­рая упо­треб­ля­ет­ся в мона­сты­рях. Как-то зафик­си­ро­вать эту прак­ти­ку, навер­ное, будет слож­но, пото­му что мона­ше­ский типи­кон про­дол­жа­ет оста­вать­ся тем ори­ен­ти­ром, кото­рым поль­зу­ют­ся и на при­хо­дах, – но поль­зу­ют­ся имен­но в каче­стве невы­пол­ни­мо­го ориентира.

В доре­во­лю­ци­он­ное вре­мя наши литур­ги­сты пони­ма­ли, что ни в одном при­хо­де, ни в одном мона­сты­ре бого­слу­же­ние не совер­ша­ет­ся в соот­вет­ствии с уста­вом. Когда в Киев­ской духов­ной ака­де­мии реши­ли совер­шить устав­ную Все­нощ­ную, они к это­му гото­ви­лись целый год и слу­жи­ли ее целую ночь – это ста­ло пред­ме­том обсуж­де­ния в прес­се. Настоль­ко это было необыч­ное собы­тие – все­нощ­ная была отслу­же­на в соот­вет­ствии с типиконом.

Конеч­но, есть весь­ма суще­ствен­ное рас­хож­де­ние с типи­ко­ном, кото­рый иной раз лежит на ана­лое в алта­рях наших при­ход­ских хра­мов, и реаль­ной при­ход­ской прак­ти­кой, но это каса­ет­ся не толь­ко само­го литур­ги­че­ско­го уста­ва. Это каса­ет­ся и тех пра­вил, кото­рые нала­га­ют­ся на при­хо­жан и име­ют мона­ше­ское про­ис­хож­де­ние. Изна­чаль­но они рас­про­стра­ня­лись толь­ко на мона­хов и лишь впо­след­ствии ста­ли при­ме­нять­ся к мирянам.

Более того, есть такие пра­ви­ла, от кото­рых мона­хи и свя­щен­ни­ки себя счи­та­ют сво­бод­ны­ми, а на мирян их воз­ла­га­ют. Напри­мер, тра­ди­ция постить­ся перед При­ча­сти­ем. Ведь свя­щен­ни­ки, кото­рые совер­ша­ют литур­гию в вос­кре­се­нье, не постят­ся по суб­бо­там. Поче­му же миряне, кото­рые хотят при­ча­стить­ся в вос­кре­се­нье, долж­ны постить­ся в суб­бо­ту, в то вре­мя как есть уста­нов­лен­ные Цер­ко­вью пост­ные дни: сре­да, пят­ни­ца, четы­ре поста, осо­бые дни постов, такие, как, напри­мер, Воз­дви­же­ние Кре­ста Гос­под­ня, Усек­но­ве­ние гла­вы Иоан­на Пред­те­чи? Зачем воз­ла­гать на людей бре­ме­на неудо­бо­но­си­мые, когда мы, свя­щен­ни­ки, сами не хотим и пер­стом дви­нуть, что­бы их испол­нять? Если мы такие рев­ни­те­ли, давай­те на себя воз­ло­жим допол­ни­тель­ный пост перед При­ча­сти­ем. Нач­нем с мона­хов, архи­ере­ев, батю­шек, а потом посмот­рим: если сами выдер­жим, то и миря­нам доба­вим пост­ных дней.

- Вла­ды­ка, Вы затро­ну­ли очень важ­ную и инте­рес­ную тему, и здесь неволь­но воз­ни­ка­ет такая мысль: может быть, При­ча­стие вос­при­ни­ма­ет­ся как нечто не вполне нор­маль­ное в жиз­ни хри­сти­а­ни­на, что тре­бу­ет осо­бо­го про­цес­са вхож­де­ния в него?

- Свя­тое При­ча­стие не может стать для чело­ве­ка рути­ной. Но в то же вре­мя нель­зя не при­знать пороч­ной прак­ти­ку, кото­рая суще­ство­ва­ла у нас до рево­лю­ции, когда жест­кие пра­ви­ла под­го­тов­ки к При­ча­стию гла­си­ли, что при­ча­щать­ся нель­зя ина­че, как стро­го попо­стив­шись на сухо­еде­нии целую неде­лю. Из-за этих пра­вил люди сна­ча­ла ста­ли при­ча­щать­ся толь­ко в посты, что­бы «сов­ме­стить при­ят­ное с полез­ным», затем – раз в год, а потом ста­ли справ­ки при­но­сить, что раз в год они при­ча­ща­лись. Как писал извест­ный пас­тырь Рус­ско­го Зару­бе­жья отец Алек­сандр Ель­ча­ни­нов, урок, полу­ча­е­мый раз в год, ниче­го не дает. А При­ча­стие – это дей­стви­тель­но урок, и бого­слу­же­ние – это шко­ла. И Цер­ковь так уста­но­ви­ла, что вос­крес­ный празд­нич­ный день явля­ет­ся днем уча­стия всей цер­ков­ной общи­ны, вклю­чая мирян, в Евха­ри­стии. Уча­стия не пас­сив­но­го – в каче­стве гостей или «захо­жан», а актив­но­го – в каче­стве причастников.

- Может быть, име­ет смысл заду­мать­ся о необ­хо­ди­мо­сти появ­ле­нии каких-то вре­мен­ных обе­тов, кото­рые были, как мы зна­ем, в Вет­хо­за­вет­ной Церк­ви (напри­мер, обе­ты назо­рей­ства)? Насколь­ко это воз­мож­но и целе­со­об­раз­но, если мы гово­рим о том, что При­ча­стие долж­но стать посто­ян­ным и есте­ствен­ным резуль­та­том пре­бы­ва­ния чело­ве­ка в Церкви? 

- Я не усмат­ри­ваю пря­мой свя­зи меж­ду При­ча­ще­ни­ем и обе­та­ми. Обе­ты у нас в мона­ше­ской тра­ди­ции дают­ся раз и навсе­гда, а вре­мен­ные обе­ты – явле­ние, не зна­ко­мое восточ­ной хри­сти­ан­ской тра­ди­ции. На Запа­де в неко­то­рых орде­нах такое явле­ние суще­ству­ет. У нас в этом нет необ­хо­ди­мо­сти, посколь­ку мона­хом чело­век нико­гда не ста­но­вит­ся сра­зу. Он про­хо­дит опре­де­лен­ный искус, когда явля­ет­ся послуш­ни­ком или труд­ни­ком, и, соб­ствен­но, это и есть то вре­мя, когда он «при­ме­ря­ет» на себя мона­ше­ские обе­ты, но не дает их.

Что каса­ет­ся Евха­ри­стии, то дей­стви­тель­но, чело­век ино­гда как бы при­вы­ка­ет к При­ча­стию и теря­ет бла­го­го­ве­ние. Но, преж­де все­го, такая угро­за суще­ству­ет для свя­щен­но­слу­жи­те­лей, кото­рые слу­жат литур­гию не по веле­нию серд­ца, не тогда, когда они это­го поже­ла­ют, а когда литур­гия сто­ит в рас­пи­са­нии их при­хо­да. И если ты един­ствен­ный свя­щен­ник на при­хо­де и у тебя в рас­пи­са­нии сто­ит литур­гия в 9 часов утра в вос­кре­се­нье и в храм при­дут две­сти чело­век, а у тебя нет настро­е­ния или, как теперь гово­рят, «насту­пи­ло пас­тыр­ское выго­ра­ние», кого это инте­ре­су­ет? Ты как пас­тырь дол­жен сде­лать так, что­бы не было это­го выго­ра­ния, что­бы каж­дое При­ча­стие ста­но­ви­лось празд­ни­ком, что­бы каж­дая Евха­ри­стия ста­но­ви­лась новой встре­чей с Богом.

Такая же про­бле­ма есть и у мирян – есть опас­ность при­вы­ка­ния, но не думаю, что от этой опас­но­сти мож­но изба­вить­ся путем ред­ко­го При­ча­ще­ния, пото­му что тогда чело­век впа­да­ет в дру­гую край­ность. Для него При­ча­стие ста­но­вит­ся экс­тра­ор­ди­нар­ным собы­ти­ем, кото­рое он откла­ды­ва­ет бес­при­чин­но, боит­ся его. Мы не долж­ны созда­вать искус­ствен­ных барье­ров меж­ду чело­ве­ком и Богом.

Когда люди при­хо­дят в храм, они слы­шат сло­ва Хри­ста, про­из­но­си­мые уста­ми свя­щен­ни­ка и обра­щен­ные ко всем нахо­дя­щим­ся в хра­ме: «При­и­ми­те, яди­те, Сие есть Тело Мое»; «Пий­те от Нея вси, Сия есть Кровь Моя»; «Со стра­хом Божи­им и верою при­сту­пи­те». Мно­го­крат­ные при­зы­вы ко всем при­сту­пить к Чаше – как мож­но эти при­зы­вы сов­ме­щать с воз­бра­не­ни­ем при­сту­пать ко Свя­то­му При­ча­стию? Свя­щен­ник гово­рит: «Со стра­хом Божи­ем и верою при­сту­пи­те», – а потом при­хо­жане слы­шат от того же свя­щен­ни­ка, что при­сту­пать нель­зя, пото­му что день вче­ра был непост­ный или по каким-то дру­гим при­чи­нам. Мы не долж­ны быть лице­ме­ра­ми – мы долж­ны вопло­щать в жизнь то, что напи­са­но в наших литур­ги­че­ских текстах, ина­че наша молит­ва и про­по­ведь ста­нет «медью зве­ня­щей и ким­ва­лом звучащим».

- Насколь­ко мож­но наде­ять­ся на воз­рож­де­ние общин­ной жиз­ни в при­хо­дах, в кото­рых Евха­ри­стия ста­но­вит­ся сре­до­то­чи­ем жиз­ни любо­го, кто при­хо­дит в храм?

- Я думаю, что такое воз­рож­де­ние уже про­ис­хо­дит, и уже есть нема­ло при­хо­дов, где пас­ты­ри при­уча­ют сво­их при­хо­жан к часто­му, регу­ляр­но­му при­ча­ще­нию, как это делал еще на рубе­же XIX-XX веков свя­той пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский. Такие общи­ны уже созда­ют­ся. Это очень проч­ные общи­ны, где духо­вен­ство и при­хо­жане живут как одна семья, и это вли­я­ет на всю жизнь людей, на их семей­ные отно­ше­ния. В таких общи­нах даже повы­ша­ет­ся рождаемость.

Поль­зу При­ча­стия пере­оце­нить невоз­мож­но, и имен­но бла­го­да­ря евха­ри­сти­че­ской настро­ен­но­сти, бла­го­да­ря тому, что люди соеди­ня­ют­ся с Богом в Евха­ри­стии, у них и семьи проч­ные, и бра­ки не рас­па­да­ют­ся, и детей мно­го, и мно­го дру­го­го пре­крас­но­го доб­ро­го про­ис­хо­дит в их жизни.

Кино­сту­дия «Бого­слов»

См. так­же раз­дел МОНАШЕСТВО на пор­та­ле “Азбу­ка веры”.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

2 комментария

  • Владимир, 19 декабря 2013

    Пра­во­слав­но­му Христианину.Посмотри.

    Ответить »
    • Валентина, 10 декабря 2015

      Ува­жа­е­мый Вла­ди­мир, У меня не откры­ва­ет­ся Ваш ком­мен­та­рий к ста­тье мит­ро­по­ли­та Ила­ри­о­на “О совре­мен­ном мона­ше­стве”. Но дума­ет­ся, что Вы ска­за­ли что-то очень инте­рес­ное и важ­ное. Не поделитесь?

      Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки