Как церковь относится к смертной казни?
6 Ответов
Выше была приведена цитата из Основ социальной концепции РПЦ, которая показывает общее отношение Церкви к смертной казни. В целом Церковь и не возражает против ее применения в необходимых случаях, но и не требует этого.
Если рассмотреть вопрос исторически, то в православных государствах всегда применялась смертная казнь, и Церковь никогда этому не препятствовала. Даже наоборот, когда князь Владимир ее отменил, к нему пришли епископы и потребовали либо защитить народ от разбойников, либо вернуть смертную казнь. Не имея возможности победить разбойников иным путем, равноапостольный Владимир опять вернулся к практике казни за самые тяжкие преступления и тем восстановил мир в обществе.
Церковь всегда видела свою задачу не в пропаганде гуманистических ценностей, а в покаянии грешников. На этом спасительном пути по Промыслу Божию смертная казнь может быть полезна для преступника.
Вот для примера две истории. Первая - из «Луга духовного»:
Авва Савватий говорил нам: когда я жил в лавре аввы Фирмина, пришел разбойник к авве Зосиме киликиянину и стал просить старца: «Окажи мне милость, ради Бога! Я совершил много убийств... Сделай меня иноком, чтобы я мог отстать от злых дел». Старец, наставив его, сделал иноком и облек в ангельский чин. Спустя немного времени, старец сказал ему: «Поверь мне, чадо, тебе нельзя оставаться здесь. Если начальник узнает о тебе, возьмет тебя; точно также и враги твои постараются умертвить тебя. Послушайся меня, и я отведу тебя в другую киновию, подальше отсюда». И отвел его в киновию аввы Дорофея, что близ Газы и Маиума. Девять лет прожил он там, изучил псалтирь и весь монашеский устав. Но вот он снова идет в монастырь аввы Фирмина к принявшему его старцу и говорит ему:
– Честный отче, сделай милость – возврати мне мирские одежды и возьми обратно иноческие.
– Зачем же, чадо? – спросил опечаленный старец.
– Вот уже девять лет, как тебе хорошо известно, я провел в монастыре, постился, сколько было силы у меня, воздерживался и жил в послушании, в безмолвии и страхе Божием, и я хорошо знаю, что благость Божия простила мне много злодеяний... Но вот я ежедневно вижу пред очами мальчика, говорящего мне: «Зачем ты убил меня?» Я вижу его и во сне, и в церкви, и в трапезе, слышу его голос, и нет у меня ни одного часа спокойствия... Вот почему, отче, я хочу идти, чтобы умереть за мальчика... Совсем напрасно я убил его.
Взяв свою одежду и надев ее, он ушел из лавры и прибыл в Диосполис, где был схвачен и на другой день обезглавлен.
Второй рассказ из жития прп. Варлаама Хутынского еще более яркий и приоткрывает тайны Промысла Божия:
Однажды, отправившись к архиепископу, св. Варлаам увидел на мосту через Волхов большую толпу народа и палача, который готовился сбросить в реку осужденного преступника (обычная смертная казнь в Новгороде в древнее время). Преподобный остановил палача, и просил народ отдать ему осужденного, сказав: «Он загладит вины свои в Хутыне». Все тотчас же единодушно закричали: «Отдайте, отдайте осужденного преподобному отцу нашему Варлааму». Освободив осужденного от уз, св. Варлаам послал его в свою обитель. Через некоторое время спасенный от казни принял иночество и, пожив благочестиво в обители, скончался. Но в другом подобном же случае св. Варлаам поступил по-иному. Пришлось ему опять проезжать мост, когда готовились сбросить осужденного. Родственники и многие из народа, увидев преподобного, умоляли его спасти осужденного, но он, не обращая внимания на все просьбы, велел вознице своему скорее ехать, и казнь совершилась. Такой поступок святого изумил народ.
«Что это значит? – говорили все между собой. – Одного преподобный спас от казни, хотя его и не просили об этом, а другого не захотел, несмотря на все мольбы». Ученики св. Варлаама по возвращении в обитель просили его объяснить этот поступок. «Судьбы Господни, - отвечал преподобный, - бездна многа. Господь всем хочет спасения и не хочет смерти грешника. Первый был осужден справедливо, но после осуждения сознал свои грехи, и Господь избавил его от смерти через мое недостоинство, чтобы дать ему время раскаяться и загладить свои грехи, что он и исполнил в обители. Второй же был осужден невинно, но Господь попустил ему умереть, чтобы впоследствии он не сделался дурным человеком; теперь же, умерев невинно, он получил от Господа венец мученический. Такова тайна судеб Божиих: «Кто бо разуме ум Господень или кто советник ему бысть» (Рим.11:33-34).
Из Основ социальной концепции Церкви:
Особая мера наказания – смертная казнь – признавалась в Ветхом Завете. Указаний на необходимость ее отмены нет ни в Священном Писании Нового Завета, ни в Предании и историческом наследии Православной Церкви. Вместе с тем, Церковь часто принимала на себя долг печалования перед светской властью об осужденных на казнь, прося для них милости и смягчения наказания. Более того, христианское нравственное влияние воспитало в сознании людей отрицательное отношение к смертной казни. Так, в России с середины XVIII века до революции 1905 года она применялась крайне редко. Для православного сознания жизнь человека не кончается с телесной смертью – именно поэтому Церковь не оставляет душепопечения о приговоренных к высшей мере наказания.
Отмена смертной казни дает больше возможностей для пастырской работы с оступившимся и для его собственного покаяния. К тому же очевидно, что наказание смертью не может иметь должного воспитательного значения, делает непоправимой судебную ошибку, вызывает неоднозначные чувства в народе. Сегодня многие государства отменили смертную казнь по закону или не осуществляют ее на практике. Помня, что милосердие к падшему человеку всегда предпочтительнее мести, Церковь приветствует такие шаги государственных властей. Вместе с тем она признает, что вопрос об отмене или неприменении смертной казни должен решаться обществом свободно, с учетом состояния в нем преступности, правоохранительной и судебной систем, а наипаче соображений охраны жизни благонамеренных членов общества.
Православная Церковь никогда не выступала принципиально против смертной казни. Как в Ветхом, так и Новом Завете допускается смертная казнь за человекоубийство. Если смертная казнь является не местью, а средством для предотвращения дальнейших злодеяний против невинных людей, то в самых исключительных случаях она допустима с точки зрения христианства.
С уважением,
Не сказал бы, что у Церкви есть однозначное мнение по этому поводу.
С одной стороны признаётся ценность человеческой жизни, и, можно сказать, христианское сознание воспитало цивилизацию, где такая казнь стала крайне нежелательной мерой.
С другой стороны традиция не противоречит применению её в исключительных случаях для пресечения тяжёлого беззакония.
В итоге этот вопрос остаётся на усмотрение государственной власти.
В дополнение к изложенной в «Основах социальной концепции РПЦ» позиции Русской Церкви.
В 2020 году Священный Синод Константинопольского Патриархата одобрил документ «За жизнь мира. На пути к социальному этосу Православной Церкви», в котором подчеркивается возможность и необходимость возвращения к раннехристианскому пониманию недопустимости совершения смертной казни над кем-либо:
Православная Церковь отвергает смертную казнь и делает это из верности Евангелию и примеру Апостольской Церкви. Она придерживается законов прощения и примирения как главных императивов христианской культуры, постоянно указывая на потенциал и обетование преображения во Христе. Она настаивает на ответственности всех правительств за ограничение насилия всеми возможными способами. Поскольку смертная казнь воздает злом за зло, ее нельзя рассматривать как добродетельную или даже терпимую практику. И хотя некоторые могут пытаться оправдывать ее как выражение соразмерной справедливости, для христиан подобная логика неприемлема. В Евангелиях Христос неоднократно отвергает сам принцип соразмерности. Он требует от Своих последователей придерживаться правила прощения, которое не только превосходит требования «естественной» справедливости, но даже оставляет в стороне гнев Закона в пользу его же более глубокой логики милосердия (как в случае женщины, взятой в прелюбодеянии). И в целом Новый Завет постоянно требует от христиан упражняться в безграничном прощении. Иногда слова из Послания к Римлянам 13:1-7 (где упоминаются «носящие меч», machairophoroi, имеющие полицейские полномочия) приводятся в поддержку смертной казни, но нет никаких оснований полагать, что при написании этих стихов Павел имел в виду именно ее; и даже если бы это было так, данный текст не дает никаких указаний относительно христианского подхода к справедливому управлению, а, скорее, лишь устанавливает стандарт мирного христианского поведения в условиях языческой власти в первом веке. Простой исторический факт состоит в том, что самые первые христиане – те, чьи общины напрямую вышли из Церкви Апостолов – более или менее повсеместно были убеждены, что заповедь Христа не судить других представляла собой нечто большее, нежели запрещение частных предубеждений. Так, христиане не должны были служить судьями или военнослужащими в первую очередь по той причине, что эти должности требовали выносить людям смертные приговоры или приводить их в исполнение. Отказ от участия в гражданском механизме юридически обоснованного насилия был одним из наиболее отличительных признаков раннехристианского движения и предметом презрения со стороны наблюдателей–язычников. Это засвидетельствовано в первых христианских текстах послеапостольского периода. Св. Иустин Мученик уверял, что христианин скорее умрет, чем отнимет чью–то жизнь, даже в случае законного смертного приговора. Согласно «Апостольскому Преданию», традиционно приписываемому Ипполиту Римскому, никто из тех, кто намеревался стать воином, не мог быть принят в Церковь, тогда как тем, кто на момент обращения уже служил в армии, запрещалось приводить в исполнение даже законный смертный приговор. Арнобий ясно заявил, что христиане вообще не должны выносить смертный приговор, даже если он вполне заслужен. Афинагор утверждал, что умерщвление даже тех, кто виновен в тяжких преступлениях, должно быть противно христианам, поскольку они обязаны рассматривать всякое убийство человека как осквернение души. Минуций Феликс, св. Киприан и Тертуллиан полагали само собой разумеющимся, что в христианском представлении невинные никогда не могут убивать виновных. Согласно Лактанцию, христианин не может ни убить справедливо осужденного преступника, ни даже обвинить другого человека в тяжком преступлении.
Правда, после обращения империи Церковь была вынуждена принять реальность сложившейся судебно–исправительной системы, которая включала смертную казнь и которую можно было смягчить лишь до некоторой степени. Тем не менее, рассуждая о случаях, предполагающих смертный приговор, величайшие Отцы Церкви последовательно выступали против применения закона в полном объеме – отчасти потому, что смертная казнь представляет собой узурпацию роли Бога как справедливого Cудии, а отчасти оттого, что она лишает преступника возможности раскаяться. Св. Иоанн Златоуст, хваля императора за то, что тот воздержался от «законной расправы» над бунтовщиками, вопрошал: «А вы, если умертвите образ Божий, как можете поправить сделанное?». Среди Отцов преобладало мнение, что Нагорная проповедь, запрещающая возмездие, устанавливает для христиан образец, как в частной, так и в общественной сферах, поскольку на Кресте Христос не только довел до совершенства отказ от насилия, но и исчерпал гнев Закона. Безусловно, по прошествии веков и по мере приспособления Церкви к культурам и правителям, с которыми она вступала в союз, об этой пророческой неприязни к смертной казни часто забывали, притом надолго; но она остается идеалом Нового Завета и сáмой что ни на есть ранней Церкви, и в наши дни этот идеал без колебаний можно полностью восстановить и провозгласить заново (§48).
Православная Церковь в Америке на 9-м Всеамериканском соборе в 1989 году приняла резолюции, осуждающие как аборты, так и смертную казнь, как злые деяния.