Иеромонах Герасим (Шевцов): «Главное – это то, что по воле Божией пришло в конце моей жизни»

Иеромонах Герасим (Шевцов): «Главное – это то, что по воле Божией пришло в конце моей жизни»

Если вслу­шать­ся в сло­во «при­зва­ние», оно озна­ча­ет, что тебя позва­ли, и ты пошел. И не важ­но, когда это слу­чи­лось – в юно­сти или в зре­лом воз­расте. Чело­век нашел имен­но то дело, к кото­ро­му лежит душа, кото­ро­му хочет­ся отдать свои силы, опыт, посвя­тить все­го себя. Недав­но в «ВКон­так­те» на стра­нич­ке Епи­ско­па Пахо­мия появи­лась инте­рес­ная запись, неболь­шая зари­сов­ка о чело­ве­ке, кото­рый, одна­жды услы­шав при­зыв Бога к свя­щен­ству, пол­но­стью изме­нил свою жизнь, посвя­тив ее Церк­ви, Богу, людям. 

Вот неболь­шой отры­вок из этой запи­си: «Отец Гера­сим (Шев­цов), насто­я­тель Хри­сто­рож­де­ствен­ско­го хра­ма села Камен­ная Сар­ма, – заме­ча­тель­ный, уди­ви­тель­ный, яркий батюш­ка, с огром­ным серд­цем и жиз­нен­ным опы­том. Пожа­луй, нет ни одно­го кли­ри­ка в нашей епар­хии, кто не любил бы его. Я уже не гово­рю о при­хо­жа­нах, здесь авто­ри­тет отца Гера­си­ма непре­ре­ка­е­мый. При­дя к Богу в зре­лом воз­расте и при­няв сан свя­щен­ни­ка, а затем и мона­ше­ский постриг, отец Гера­сим сохра­нил почти что дет­скую искрен­ность и горяч­ность. Эти каче­ства соче­та­ют­ся с его огром­ной любо­вью к людям, уме­ни­ем снис­хо­дить к их немо­щам, пас­тыр­ской муд­ро­стью и ярким при­ме­ром сво­ей соб­ствен­ной жизни».

Мы встре­ти­лись с отцом Гера­си­мом, что­бы рас­ска­зать нашим чита­те­лям об этом заме­ча­тель­ном сель­ском батюш­ке, чей путь к Богу, свя­щен­ству, а потом и мона­ше­ству был не совсем обычным.

– Я родил­ся в Ершов­ском рай­оне в про­стой кре­стьян­ской семье, мать рабо­та­ла в кол­хо­зе, отец был вете­ри­нар­ным вра­чом. В нашей семье ате­и­стов не было, но и осо­бен­но рели­ги­оз­ной ее было не назвать. Ника­ких зна­ний о пра­во­слав­ной вере мы в дет­стве не полу­чи­ли, да у нас побли­зо­сти и хра­ма ни одно­го не было.

Дед был ком­му­ни­стом, воз­глав­лял сель­скую парт­ор­га­ни­за­цию, а вот бабуш­ка была по-насто­я­ще­му веру­ю­щим чело­ве­ком, у нее в доме был свой угол, уве­шан­ный ико­на­ми. И когда това­ри­щи по пар­тии ука­зы­ва­ли сво­е­му парт­ор­гу на этот «пере­жи­ток про­шло­го», дед отве­чал: «На моей поло­вине весит порт­рет Лени­на, а кому жена молит­ся – это ее лич­ное дело». Мама суме­ла кре­стить нас, но свою веру не навя­зы­ва­ла, толь­ко посто­ян­но по утрам моли­лась за нас. Так что при­мер бабуш­ки и мате­ри все­гда был перед глазами.

Отец рано ушел из жиз­ни, и мама одна под­ни­ма­ла нас, чет­ве­рых детей. Я рос креп­ким пар­нем, увле­кал­ся спор­том, и на сроч­ную служ­бу был при­зван в спец­наз, трое моих сыно­вей так­же ста­ли спец­на­зов­ца­ми, кад­ро­вы­ми воен­ны­ми. После армии, как и мои роди­те­ли, я рабо­тал в сель­ском хозяй­стве, жил обыч­ной жиз­нью семей­но­го чело­ве­ка: рабо­та, дети, домаш­ние забо­ты. И нико­гда не думал, что глав­ное дело моей жиз­ни совсем в другом.

Все изме­ни­лось, когда в дом при­шла страш­ная беда – от неиз­ле­чи­мой болез­ни в 46 лет умер­ла жена. Она успе­ла перед смер­тью испо­ве­до­вать­ся и при­ча­стить­ся, отпе­вал ее наш батюш­ка Сер­гий Заха­рья. Видя, как я тяже­ло пере­жи­ваю уход люби­мой супру­ги, он ска­зал: «При­хо­ди к нам, одно­му тебе будет труд­но жить со сво­им горем». Так нача­лось мое воцер­ко­в­ле­ние, я стал алтар­ни­ком в Николь­ском хра­ме села Узмо­рье, помо­гал в дру­гих сель­ских храмах.

В это вре­мя и в моем род­ном селе Камен­ная Сар­ма ста­ли вос­ста­нав­ли­вать храм, одно­сель­чане позва­ли меня помо­гать. В мае 2013 года на освя­ще­ние наше­го хра­ма при­е­хал Вла­ды­ка Пахо­мий. В бесе­де со мной он спро­сил, хочу ли я стать свя­щен­ни­ком. Я уже жил с этой мыс­лью и, конеч­но, с радо­стью согласился.

Несколь­ко меся­цев в Свя­то-Тро­иц­ком собо­ре изу­чал цер­ков­ный устав, чте­ние на кли­ро­се, потом по бла­го­сло­ве­нию Вла­ды­ки посту­пил на уче­бу в Сара­тов­скую пра­во­слав­ную духов­ную семи­на­рию, успеш­но ее закон­чил, и в 54 года был руко­по­ло­жен в дья­ко­ны. А вско­ре при­нял свя­щен­ни­че­ский сан и стал насто­я­те­лем трех сель­ских приходов.

К тому вре­ме­ни я был уже дедом пяте­рых вну­ков, и в мар­те нынеш­не­го года к удив­ле­нию и недо­воль­ству сво­их род­ных при­нял мона­ше­ский постриг. Конеч­но, им хоте­лось, что­бы я боль­ше зани­мал­ся вну­ка­ми, и я их всех очень люб­лю, но я выбрал то, к чему меня при­звал Гос­подь. Ника­ких мета­ний и сомне­ний у меня не было. Бла­го­сло­ве­ние Вла­ды­ки Пахо­мия пол­но­стью ложи­лось на мой соб­ствен­ный выбор.

– Но поче­му все-таки мона­ше­ство, ведь Вы толь­ко нача­ли свой свя­щен­ни­че­ский путь?

– Все­гда нуж­но пом­нить, что смысл нашей жиз­ни состо­ит в том, что­бы достичь Цар­ствия Небес­но­го. Я позд­но при­шел к Богу и все чаще стал заду­мы­вать­ся о спа­се­нии, а мона­ше­ство – это осо­бый бла­го­дат­ный путь, на кото­рый чело­ве­ка при­зы­ва­ет Сам Бог. И я без мона­ше­ства уже не мыс­лил сво­ей жиз­ни. Я по-преж­не­му слу­жу на сво­их при­хо­дах, внешне ниче­го не изме­ни­лось, но внут­рен­няя духов­ная жизнь после мона­ше­ско­го постри­га ста­ла иной, более глу­бо­кой и интересной.

Чело­век может все­го добить­ся в миру и стать доб­рым семья­ни­ном. Но он к Богу стре­мит­ся, стре­мит­ся к тому, что­бы ничто не сто­я­ло меж­ду ним и Твор­цом. Это и есть мона­ше­ский путь. Если бы рядом со мой оста­вал­ся люби­мый близ­кий чело­век, или при­шел бы я к Богу рань­ше, в моло­дые годы, воз­мож­но, про­жи­вал бы сей­час дру­гую жизнь. Но сей­час я рад, что моя жизнь скла­ды­ва­ет­ся имен­но так, что я иду туда, куда ведет меня Господь.

– А если бы Вла­ды­ка не подо­шел к Вам и не заго­во­рил, Вы мог­ли бы так и не стать священником?

– Я сам к Вла­ды­ке подо­шел, я очень хотел изме­нить свою жизнь, хотел стать свя­щен­ни­ком. Когда храм у нас вос­ста­но­ви­ли, люди попро­си­ли Вла­ды­ку при­слать свя­щен­ни­ка, а он отве­тил: «Свя­щен­ни­ков у нас нет. Под­би­рай­те свою кан­ди­да­ту­ру, мы его будем учить». К тому вре­ме­ни я уже три года алтар­ни­чал и посто­ян­но про­сил Гос­по­да услы­шать меня, и Он услы­шал. Гос­подь гово­рит нам: Про­си­те, и дано будет вам (Мф. 7, 7). Так и получилось.

Вла­ды­ка вни­ма­тель­но меня выслу­шал, рас­спро­сил подроб­но о моей жиз­ни, и толь­ко тогда бла­го­сло­вил на обу­че­ние. Вот так и начи­нал­ся мой путь. Сей­час я слу­жу в род­ном селе, где меня все зна­ют, прав­да, оста­лось здесь все­го несколь­ко ста­ри­ков, а при­ход в основ­ном состо­ит из жите­лей окрест­ных сел.

– Как Вы дума­е­те, поче­му Гос­подь кого-то при­зы­ва­ет к Себе, а кого-то нет? 

– Я мно­го над этим думал. Когда горе меня при­да­ви­ло, я не роп­тал на Бога, сумел при­нять эту боль без гне­ва и не отверг­нуть Гос­по­да из сво­ей жиз­ни, а, наобо­рот, при­бли­зить­ся к Нему. Надо научить­ся бла­го­да­рить Бога за все и все­гда пола­гать­ся на Его волю.

– Батюш­ка, Вы не помни­те, конеч­но, но три года назад я при­шла к Вам на испо­ведь с таким же горем – я толь­ко похо­ро­ни­ла мужа и ни о чем дру­гом гово­рить и думать не мог­ла. Вы меня очень тогда под­дер­жа­ли, на сво­ем при­ме­ре пока­за­ли, что с Богом все пре­одо­ли­мо. Я до сих пор Вам бла­го­дар­на за тот душев­ный разговор. 

– Никто без скор­бей не живет, зна­чит, таков Ваш путь ко спа­се­нию. Самое глав­ное – не впасть в уны­ние, в отча­я­ние, это толь­ко уве­ли­чи­ва­ет боль. Упо­вать надо на Гос­по­да, про­сить, что­бы укре­пил, дал силы.

– Отец Гера­сим, при­хо­жане Вас любят, вот и Вла­ды­ка так теп­ло о Вас напи­сал. Чем же Вы смог­ли заво­е­вать дове­рие людей?

– Не мне об этом рас­суж­дать, про­сто я ста­ра­юсь быть хоро­шим свя­щен­ни­ком. Могу ска­зать, что каж­до­го, кто при­хо­дит в храм, осо­бен­но если с бедой, с горем, надо вни­ма­тель­но выслу­шать, уте­шить, отне­стись с любо­вью. Я ста­ра­юсь так и посту­пать. Нель­зя отмах­нуть­ся от чело­ве­ка, сослав­шись на заня­тость. Дела подо­ждут, а с чело­ве­ком надо пого­во­рить так, что­бы он в батюш­ке уви­дел отца. Надо взять на себя хотя бы частич­ку его боли.

Неред­ко в храм при­хо­дят люди вооб­ще нево­цер­ко­в­лен­ные. Душа болит, а идти неку­да. Вот и при­хо­дят к Богу, как в послед­нюю инстан­цию. А здесь еще свя­щен­ник встре­тит недоб­ро, обо­рвет чело­ве­ка… Преж­де все­го, пас­тырь дол­жен любить людей, так заве­щал нам Гос­подь. Да люби­те друг дру­га, как Я воз­лю­бил вас… (Ин. 13, 24). За каж­дую душу мы долж­ны цеп­лять­ся, спа­сая дру­гих, мы и себя спа­са­ем. Ника­кие доб­рые дела не при­ба­вят в гла­зах Божи­их чело­ве­ку, если в серд­це его не будет любви.

– Навер­ное, Ваш люби­мый свя­той – батюш­ка Серафим?

– Опыт его жиз­ни, его сове­ты, его без­гра­нич­ная любовь к людям все­гда со мной. У батюш­ки Сера­фи­ма был уни­каль­ный дар духов­ни­ка, он умел видеть людей, как никто дру­гой. С каким так­том, вни­ма­ни­ем он слу­шал каж­до­го при­хо­дя­ще­го к нему чело­ве­ка. Умел почув­ство­вать его горе, смя­те­ние и тре­во­гу. Конеч­но, это при­тя­ги­ва­ло к нему людей. Сего­дня мы бы ска­за­ли, что батюш­ка обла­дал уди­ви­тель­но силь­ной хариз­мой. А обра­ще­ние пре­по­доб­но­го ко всем при­хо­дя­щим «Здрав­ствуй, радость моя!» пока­зы­ва­ет, как надо нам, пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам, вести себя со все­ми людь­ми. Осо­бен­но, если ты пас­тырь. Когда я был еще устав­щи­ком, ездил в Диве­е­во, молил отца Сера­фи­ма о свя­щен­стве, и он меня услышал.

– Вы не жале­е­те, что так позд­но в Вашей жиз­ни это произошло?

– Конеч­но, жалею, я счи­таю, что мог гораз­до боль­ше сде­лать полез­но­го для сво­ей души и для людей, если бы рань­ше обра­тил­ся к Богу. А так мно­гие годы моей жиз­ни были про­жи­ты бесцельно.

– Раз­ве бес­цель­но? Вы сыно­вей пре­крас­ных воспитали!

– Сыно­вья­ми я гор­жусь, сумел вос­пи­тать их в пра­во­слав­ной вере, вои­на­ми вос­пи­тал. У них даже кра­по­вые бере­ты есть.

– Что это за береты?

– Кра­по­вый берет – это крас­ный берет, окроп­лен­ный кро­вью, сим­вол спец­на­за. Это самая цен­ная награ­да для бой­ца, заслу­жить кото­рый под силу не каж­до­му. Что­бы полу­чить пра­во носить кра­по­вый берет, надо прой­ти серьез­ные испы­та­ния, и трое моих сыно­вей их достой­но про­шли. Счи­та­ет­ся, что эта награ­да для бой­ца спец­на­за даже выше медали.

– И у Вас такой берет был?

– Поче­му был, он и есть у меня. Но мне бы не хоте­лось об этом гово­рить. Это не самое глав­ное. Глав­ное – это то, что по воле Божи­ей при­шло в кон­це моей жизни.

– Что бы Вы еще хоте­ли успеть сде­лать? Вро­де все уже про­изо­шло – и детей достой­ных вос­пи­та­ли, и свя­щен­ни­ком стали.

– Нет, не все. Свя­щен­ный сан – самая боль­шая радость в моей жиз­ни. Я буду слу­жить столь­ко, сколь­ко Гос­подь даст мне сил и здо­ро­вья. У меня сей­час мно­го забот на каж­дом при­хо­де, ско­ро при­ба­вит­ся еще один при­ход, и надо будет вез­де успе­вать, ездить, слу­жить. Люди это­го ждут. А потом буду молить Бога, что­бы дал мне воз­мож­ность под­нять­ся на более высо­кую сту­пень мона­ше­ско­го посвя­ще­ния и стать схим­ни­ком. Вла­ды­ка мне так и ска­зал: «Пока Вас не отпус­каю, Вы здесь нуж­ны. А когда буде­те немощ­ны, опре­де­лю Вас в мона­стырь». Вот тогда все зем­ные забо­ты и дела будут остав­ле­ны ради соеди­не­ния с Гос­по­дом. А мож­но ли для это­го най­ти место луч­ше, чем мона­стырь? Я буду при­над­ле­жать толь­ко Богу, и глав­ным в моей жиз­ни ста­нет молит­вен­ное служение.

 

Оль­га Стрелкова

Источ­ник: «Пра­во­слав­ное Завол­жье», офи­ци­аль­ный сайт Покров­ской епархии

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки