«Священник – такой же человек». Как никому не нужный подросток стал батюшкой

«Священник – такой же человек». Как никому не нужный подросток стал батюшкой

В пят­на­дцать лет он пошел рабо­тать на завод уче­ни­ком тока­ря, зачи­ты­вал­ся кни­га­ми по агни-йоге и увле­кал­ся уче­ни­ем Бла­ват­ской, разо­ча­ро­вал­ся в них, увлек­ся пра­во­слав­ным мона­ше­ством и поехал в Кие­во-Печер­скую лав­ру. В шест­на­дцать два­жды в неде­лю ездил в Моск­ву за това­ром, что­бы про­да­вать его и на выру­чен­ные день­ги поку­пать кни­ги, после чего сно­ва на месяц поехал в мона­стырь. В сем­на­дцать пошел рабо­тать сле­са­рем на завод, остал­ся без доку­мен­тов и под­держ­ки, тру­дил­ся в Поча­ев­ской лав­ре. После были мона­стырь в Хер­соне, малень­кая сель­ская общи­на с муд­рым духов­ни­ком и нако­нец – Гор­лов­ская епар­хия. Сего­дня про­то­и­е­рей Сер­гий Кузь­мен­ко – насто­я­тель Зна­мен­ско­го хра­ма села Чер­кас­ское на Дон­бас­се, отец шесте­рых детей. Он ведет «моло­деж­ку» и груп­пу ано­ним­ных алко­го­ли­ков при Вос­кре­сен­ском хра­ме Сла­вян­ска, увле­ка­ет­ся кон­ным спор­том, игрой на гита­ре и мно­гим дру­гим, о чем и рас­ска­зал в сво­ем искрен­нем и очень инте­рес­ном интервью.

Откуда Бог знает про конфеты?

Родил­ся я в горо­де Новый Буг Нико­ла­ев­ской обла­сти. Мы там про­жи­ли три года, а потом пере­еха­ли в Кри­вой Рог, кото­рый я счи­таю сво­ей роди­ной. Я рос в обыч­ной совет­ской семье, ате­и­сти­че­ской – во вся­ком слу­чае, о Боге я от роди­те­лей ниче­го не слы­шал. О моих пред­став­ле­ни­ях о Нем сви­де­тель­ству­ет такой комич­ный слу­чай. Одна­жды мы при­е­ха­ли к бабуш­ке в Новый Буг. В зале у нее сто­ял сер­вант, где хра­ни­лись кон­фе­ты и пече­нье. Когда ухо­ди­ла на рабо­ту, она запре­ща­ла нам брать сла­до­сти. Мне было четы­ре года, сест­ре – три, усто­ять перед соблаз­ном было слож­но. А на сер­ван­те сто­я­ла ико­на. Когда бабуш­ка при­хо­ди­ла в обед, то гово­ри­ла: «Ага, Сере­жа и Але­на бра­ли кон­фе­ты!» «Отку­да ты зна­ешь?» – спра­ши­вал я. Она отве­ча­ла: «Мне Бог сказал!»

Конеч­но, мне было инте­рес­но, кто такой Бог и где Он. «Вон ико­на сто­ит, я подо­шла, и Он мне все рас­ска­зал!» На сле­ду­ю­щий день преж­де, чем полезть в сер­вант, я залез на него и отвер­нул ико­ну к стене, что­бы Бог ниче­го не видел. Бабуш­ка при­шла с рабо­ты и сно­ва ска­за­ла, что мы бра­ли кон­фе­ты и ей об этом Божень­ка рас­ска­зал. Я отве­тил, что Он не мог ниче­го видеть, пото­му что я Его к стене повер­нул. Тогда бабуш­ка рас­ска­за­ла, что Бог вез­де. Таким было мое пер­вое дет­ское пред­став­ле­ние о Боге.

Первые ростки веры

Потом была шко­ла. Быва­ло, когда уро­ки не выучил или на кон­троль­ную шел, про­сил: «Гос­по­ди, если Ты есть, помо­ги мне!» – и надо ска­зать, что про­цен­тах в девя­но­ста Бог помо­гал. Помо­гал и тогда, когда я не слу­шал­ся и мне гро­зи­ло нака­за­ние со сто­ро­ны родителей.

Отец мой был свар­щи­ком, мама – заве­ду­ю­щей поч­то­вым отде­ле­ни­ем. Это отде­ле­ние нахо­ди­лось напро­тив шко­лы, поэто­му мама сра­зу узна­ва­ла обо всех моих про­ступ­ках – учи­те­ля про­сто пере­хо­ди­ли доро­гу и рас­ска­зы­ва­ли ей. У нас был класс­ный руко­во­ди­тель Денис Юрье­вич, пре­по­да­ва­тель немец­ко­го язы­ка, убеж­ден­ный ате­ист. Как-то я забо­лел, остал­ся дома, начал шкод­ни­чать и нашел у мамы в ящи­ке два кре­сти­ка, один на синей сутаж­ной вере­воч­ке, дру­гой – на зеле­ной. Я спро­сил у мамы, что это. «Это вас кре­сти­ли», – отве­ти­ла мама. «А где кре­сти­ли?» – «В Новом Буге». Я спро­сил, какой кре­стик мой, мама отве­ти­ла: тот, что на синем шнурке.

Я решил, что неза­чем ему лежать: раз меня кре­сти­ли, буду его носить. Так и сде­лал. Я тогда уже был пио­не­ром. И вот когда мы с клас­сом еха­ли в кол­хоз за поми­до­ра­ми, Денис Юрье­вич заме­тил, что у меня кре­стик на шее. Через неко­то­рое вре­мя он оста­вил меня после уро­ков и начал учить и стра­щать насчет того, что крест носить нель­зя. Я отве­чал доволь­но дерз­ко, что это мой кре­стик, хочу – ношу, хочу – не ношу. Все закон­чи­лось тем, что класс­ный руко­во­ди­тель за мной вокруг парт гнал­ся с жур­на­лом, тре­буя, что­бы я крест снял.

После это­го про­ис­ше­ствия меня вызва­ли на пио­нер­ское собра­ние, где реша­ли вопрос о лише­нии меня пио­нер­ско­го гал­сту­ка. В ито­ге лиши­ли, а я ска­зал: «Заби­рай­те, я все рав­но его в дипло­ма­те ношу!» Сло­вом, был доволь­но дерз­ким тогда. Но, думаю, в те годы у меня в душе ста­ло про­рас­тать какое-то зер­но веры. Я начал заду­мы­вать­ся о том, что после молитв меня мино­ва­ла чаша нака­за­ний – зна­чит, Бог слышал.

Жить по-другому, но как?

Я смот­рел на жизнь сво­их роди­те­лей, дру­зей и пони­мал, что не хочу жить, как они. Мне хоте­лось жить по-дру­го­му, а как – я не знал. Мама, рабо­тая на почте, выпи­са­ла мне дет­скую Биб­лию.

Я все­гда очень любил читать и пото­му зачи­ты­вал­ся ей. Мне было очень инте­рес­но, но тогда это чте­ние ниче­го не дало в плане изме­не­ния жиз­нен­ных цен­но­стей – я про­сто смот­рел со сто­ро­ны, как Бог участ­ву­ет в жиз­ни людей.

Настал под­рост­ко­вый воз­раст. К тому вре­ме­ни роди­те­ли раз­ве­лись, каж­дый из них начал устра­и­вать свою жизнь. Я уви­дел, что нико­му не нужен. Мне было пят­на­дцать лет, я толь­ко посту­пил в учи­ли­ще на газо­элек­тро­свар­щи­ка – хотел научить­ся варить, как мой отец. Про­учил­ся три меся­ца – забрал доку­мен­ты. Думал: раз я нико­му не нужен, зна­чит, надо как-то само­му выжи­вать, и пошел уче­ни­ком тока­ря на завод «Вос­ход».

У меня был и есть очень хоро­ший друг. Он был пер­вым, кто заго­во­рил со мной о Боге. В то вре­мя это выли­лось в увле­че­ние агни-йогой, «Тай­ной док­три­ной» Бла­ват­ской. А сест­ра дру­га была при­хо­жан­кой одно­го из хра­мов в Кри­вом Роге. Она дала мне почи­тать «Бесе­ду пре­по­доб­но­го Сера­фи­ма Саров­ско­го с Н.А. Мото­ви­ло­вым. О цели хри­сти­ан­ской жиз­ни» и «Древ­ний пате­рик». Я читал о мона­ше­стве, был удив­лен и вос­хи­щен, а потом поду­мал: зачем позна­вать и вос­хи­щать­ся по кни­гам? Мож­но ведь узнать, как все на самом деле! Взял отпуск и поехал на две неде­ли в Киев, в Лав­ру. Меня при­ня­ли, я нес послу­ша­ние заве­ду­ю­ще­го погре­ба­ми. Ощу­щал себя зна­чи­мым и важ­ным: у меня куча клю­чей, без меня ниче­го не дела­ет­ся на кухне, пото­му что я отве­чаю за про­дук­ты. В это вре­мя я узнал о чет­ках, об Иису­со­вой молит­ве, и тогда меня впер­вые кос­ну­лись малень­кие вспыш­ки бла­го­да­ти. Чув­ство­вал себя, как в раю: я был нуж­ным, важ­ным. Одна­ко две неде­ли про­ле­те­ли, и надо было возвращаться.

 «За собой следи!»

Дома все было по-преж­не­му. Шли 90‑е годы. Мне испол­ни­лось шест­на­дцать лет, я ушел с заво­да, и друг пред­ло­жил мне ездить в Моск­ву за това­ром. Мы все дела­ли вдво­ем: сами езди­ли, сами нахо­ди­ли точ­ки, рас­пре­де­ля­ли товар. Жизнь была сует­ли­вая: два раза в неде­лю мы отправ­ля­лись в Моск­ву. Все день­ги, что зара­ба­ты­ва­ли, тра­ти­ли на кни­ги. В тех поезд­ках я одна­жды открыл для себя Еван­ге­лие. Мы с дру­гом купи­ли по экзем­пля­ру и ноча­ми дели­лись впе­чат­ле­ни­я­ми, кото­рое оно на нас оказало.

Я понял: вот ори­ен­ти­ры, на кото­рые мне хочет­ся рав­нять­ся. Куми­ры про­шло­го оста­лись в про­шлом. Мы смот­ре­ли на наших дру­зей, кото­рые оста­лись в тео­соф­ском дви­же­нии, на резуль­та­ты их жиз­ни. Один умер от пере­до­зи­ров­ки нар­ко­ти­ков, вто­рой сошел с ума. Все гово­ри­ло само за себя.

Через вре­мя я сно­ва про­чув­ство­вал, что меня тянет в Кие­во-Печер­скую лав­ру. Поехал туда теперь на месяц. Отно­ше­ние ко все­му у меня уже было дру­гое: я пере­стал видеть толь­ко хоро­шее, сосре­до­та­чи­вал­ся на пло­хом. Как-то шел в очень подав­лен­ном состо­я­нии с утрен­них молитв, а мне навстре­чу – схи­ар­хи­ди­а­кон Лука. Оста­но­вил меня и гово­рит: «Не смот­ри по сто­ро­нам, за собой сле­ди!» В тот момент я ниче­го не понял, но сде­лал вид, что понял. И толь­ко спу­стя вре­мя, уже став свя­щен­ни­ком и пере­жив несколь­ко кри­зи­сов, я начал осо­зна­вать смысл этих слов. Не надо ни с кем себя срав­ни­вать, надо жить свою жизнь, сле­дить за собой и давать себе ответ на вопрос: что я при­но­шу в Цер­ковь, не беру у нее, а даю ей?

Тогда, в Лав­ре, я стал пытать­ся сле­дить за собой, но в то же вре­мя мно­го общал­ся с людь­ми. Они были рады вни­ма­нию и мно­гое мне рас­ска­зы­ва­ли. Было поучи­тель­но. Бла­го­да­ря тому обще­нию я научил­ся слы­шать людей, сопе­ре­жи­вать им, раз­де­лять их боль. Впо­след­ствии этот опыт помог мне в служении.

Я тогда даже на отчит­ке побы­вал, они в Даль­них пеще­рах про­во­ди­лись. При­шел, смот­рю – все кри­чат, страх что про­ис­хо­дит. Думаю, навер­ное, и мне такое надо. Но отец Фео­фил ска­зал, что мне не нуж­но все­го это­го, и отпра­вил меня зани­мать­ся сво­им послу­ша­ни­ем.

Я вер­нул­ся в Кри­вой Рог зимой. Мы с дру­гом устро­и­лись на кок­со­хи­ми­че­ский завод, я рабо­тал сле­са­рем. Мне тогда было шест­на­дцать-сем­на­дцать лет.

В те годы у меня слу­чил­ся оче­ред­ной кри­зис: был боль­шой кон­фликт с отчи­мом, я остал­ся без доку­мен­тов. Жил у дру­га, но пони­мал, что не могу посто­ян­но поль­зо­вать­ся его доб­ро­той. Уехал сна­ча­ла в Киев, а отту­да – в Поча­ев, решил про­ве­рить себя. Юный дух не искал лег­ких путей. Я отпра­вил­ся туда без доку­мен­тов, но у меня было пись­мо, кото­рое напи­сал насто­я­тель одно­го из хра­мов Кри­во­го Рога.

Меня опре­де­ли­ли в Свя­то-Духов­ский скит. Я был сна­ча­ла кела­рем, потом поно­ма­рем. На тер­ри­то­рии ски­та было пси­хи­ат­ри­че­ское отде­ле­ние. Мы раз­де­ля­ли боль этих боль­ных, при­ни­ма­ли людей таки­ми, какие они есть. Я про­был там три или четы­ре меся­ца и сно­ва вер­нул­ся в Кри­вой Рог. Сей­час я пони­маю, что в мона­сты­ри я убе­гал от само­го себя, от безыс­ход­но­сти. Конеч­но, у меня были мыс­ли о мона­ше­стве, но что-то оста­нав­ли­ва­ло. Абсо­лют­ной готов­но­сти стать мона­хом у меня не было.

Под крылом отца Ираклия

Я устро­ил­ся рабо­тать на рынок, тор­го­вал «сыпуч­кой» – саха­ром, мукой, кру­па­ми. Надо было выжи­вать. С мате­ма­ти­кой я дру­жил: на учеб­но-про­из­вод­ствен­ном ком­би­на­те в школь­ные годы ходил на кур­сы про­дав­цов, поэто­му с веса­ми, кас­сой и всем осталь­ным у меня все было хоро­шо. Каза­лось бы, все лади­лось: дру­зья, моло­дость – но потом опять при­шел кри­зис. Я ощу­тил внут­ри такую пусто­ту, ненуж­ность, безыс­ход­ность, что про­сто сил не было. Мне рас­ска­за­ли о стро­я­щем­ся мона­сты­ре в Хер­сон­ской обла­сти, в селе Чер­во­ный Маяк. Это был Гри­го­рьев­ский Бизю­ков муж­ской мона­стырь. Я поехал туда.

Насто­я­те­лем оби­те­ли был иеро­мо­нах Ирак­лий. Он при­нял меня как отец. Я помо­гал, чем мог, у меня были раз­ные послу­ша­ния: поно­ма­рил, на строй­ке рабо­тал. Через неко­то­рое вре­мя уехал, потом сно­ва вер­нул­ся. Отца Ирак­лия напра­ви­ли в Степ­ное, я при­е­хал к нему. Там собра­лась неболь­шая общи­на, в кото­рой я духов­но рас­крыл­ся. Я уви­дел чело­ве­ка, кото­рый жил как хри­сти­а­нин. Он меня не прес­со­вал, но помо­гал мое­му ста­нов­ле­нию. Мы до сих пор встре­ча­ем­ся, и я ему очень благодарен.

Куда податься?

У меня была тай­ная мысль – свя­щен­ство, но гля­дя на отца Ирак­лия, я пони­мал, что недо­ста­точ­но ответ­стве­нен для того, что­бы стать свя­щен­ни­ком. В Степ­ном я позна­ко­мил­ся с моей буду­щей супру­гой. Батюш­ка посмот­рел на меня, видит, что нет стрем­ле­ния идти в мона­стырь. Спро­сил насчет жела­ния быть свя­щен­ни­ком и о том, смо­гу ли я сде­лать счаст­ли­вой свою буду­щую жену. Я гово­рю: обра­зо­ва­ния у меня нет, спе­ци­аль­но­сти нет, жилья нет – что я могу дать жене? И он меня выгнал.

В то вре­мя архи­епи­ско­па Ила­ри­о­на (Шука­ло; ныне мит­ро­по­лит Донец­кий и Мари­у­поль­ский) пере­ве­ли на Донец­кую кафед­ру, и неко­то­рые свя­щен­ни­ки из Хер­со­на пере­шли за ним в Донецк. Сре­ди них был и про­то­и­е­рей Вита­лий Соло­вьев. Ему дали при­ход в Крас­но­ли­ман­ском бла­го­чи­нии. Когда он пере­во­зил туда свою семью, заехал в Степ­ное – как раз тогда, когда я добы­вал там послед­ние денеч­ки. И он пред­ло­жил: если что, у меня нет поно­ма­ря; при­ез­жай, будешь мне помо­гать. Я сна­ча­ла отне­ки­вал­ся, а потом, когда меня выгна­ли, при­шлось решать, как жить даль­ше. В ито­ге уехал туда, куда нико­гда не пред­по­ла­гал попасть, – на Донец­кий кряж.

Я при­е­хал в Крас­ный Лиман к отцу Вита­лию. Слу­жил там пол­го­да и не знал, какой выбор сде­лать: и в Свя­то­гор­скую лав­ру тянет, и девуш­ку люб­лю. Отец Вита­лий дал мне «вол­шеб­ный пинок». Ска­зал: «Любишь? Женись!» В ито­ге мы с ним из села Лозо­во­го поеха­ли за моей женой. На ста­рень­ком «Моск­ви­че» за 700 кило­мет­ров. После воз­вра­ще­ния вен­ча­лись у него в хра­ме. Какое-то вре­мя даже жили у отца Вита­лия на при­хо­де. Я тру­дил­ся в хра­ме, жена пела на кли­ро­се. Там я уви­дел во всей кра­се, что такое жизнь свя­щен­ни­ка. Пом­ню, когда маши­на поло­ма­лась, мы с ним шли из Лозо­во­го в Коро­вий Яр пеш­ком кило­мет­ров пять-шесть, зимой, по снегу.

«Я его рукополагаю!»

У мое­го духов­ни­ка иеро­мо­на­ха Ирак­лия была прось­ба к вла­ды­ке Ила­ри­о­ну, и он попро­сил меня к нему съез­дить. Я при­е­хал с отцом Вита­ли­ем в Гор­лов­ку, зашел к вла­ды­ке. Он посмот­рел на меня вни­ма­тель­но, спра­ши­ва­ет: «Ты у кого слу­жишь?» Отве­чаю: «У Соло­вье­ва». – «Зови его сюда!» Когда отец Вита­лий при­шел, вла­ды­ка гово­рит: «Готовь, я его руко­по­ла­гаю!» Я чуть не упал. Не знал, что делать: радо­вать­ся или пла­кать. Отец Вита­лий рас­стро­ил­ся: у него были дру­гие пла­ны – что­бы я посту­пил в семи­на­рию, я уже начал гото­вить­ся. Но вла­ды­ка все переиграл.

Через семь меся­цев я, вос­ста­но­вив доку­мен­ты, при­е­хал к вла­ды­ке, и на Пет­ра и Пав­ла в 1999 году меня руко­по­ло­жи­ли во диа­ко­ны. Прак­ти­ку я про­хо­дил в Алек­сан­дро-Нев­ском собо­ре Сла­вян­ска у отца Нико­лая Фомен­ко. А в свя­щен­ни­ки вла­ды­ка Ила­ри­он меня руко­по­ло­жил пер­во­го авгу­ста на Ларин­ке. Две неде­ли я про­слу­жил в Алек­сан­дро-Нев­ском собо­ре, а потом меня отпра­ви­ли к отцу Вла­ди­ми­ру Фомен­ко в Крас­но­ли­ман­ское бла­го­чи­ние. Несколь­ко меся­цев я про­слу­жил в Ред­ко­ду­бе, а потом на про­тя­же­нии вось­ми лет слу­жил в Тер­нах. Там у нас роди­лось чет­ве­ро детей. Отец Вла­ди­мир был мне как любя­щий отец, все­гда инте­ре­со­вал­ся мои­ми дела­ми, он в кур­се всех моих жиз­нен­ных пери­пе­тий. Мы и сей­час обща­ем­ся, он вся­че­ски меня поддерживает.

Первые годы служения

Тогда мне хоте­лось всех собрать под свои зна­ме­на, думал: сей­час у меня все ста­нут пра­во­слав­ны­ми – я был моло­дой, горя­чий. Зда­ние церк­ви в Тер­нах было малень­кое, неудоб­ное. Мы сде­ла­ли там боль­шое зда­ние, уста­но­ви­ли купол. Нам с женой жить было негде, нас при­юти­ла при­хо­жан­ка Сте­фа­ни­да. Мы жили там пол­го­да, пока не купи­ли малень­кий домик-мазан­ку, где были одна ком­на­та и кух­ня. Там роди­лись стар­шая доч­ка Неля, потом – близ­не­цы Саша и Сере­жа. Пом­ню, все при­шлось делать само­му: воду, кана­ли­за­цию… Спу­стя несколь­ко лет мы купи­ли боль­шой дом, там родил­ся Тимо­фей. Отец Вла­ди­мир при­е­хал к нам, посмот­рел, как мы живем, и ска­зал: «Я буду про­сить, что­бы тебя пере­ве­ли». Тогда вла­ды­ка Мит­ро­фан как раз при­е­хал в Гор­лов­ку. У меня был выбор: отправ­лять­ся на слу­же­ние либо в Киров­ское, либо в Чер­кас­ское. Я выбрал Чер­кас­ское. В Киров­ском был огром­ный ста­рин­ный храм, а в Чер­кас­ском храм надо было стро­ить, но я не пред­став­лял себе, что там и как.

При­е­хал, посмот­рел: сто­ит ста­рень­кая дере­вян­ная хат­ка, поезд едет – лам­пад­ки дро­жат. Думаю: «Как бы не сло­жил­ся этот кар­точ­ный домик!»

Вре­мя тогда у нас было непро­стое: теще сде­ла­ли опе­ра­цию на голов­ном моз­ге, я возил ее в Луганск. Еще надо было брать опе­кун­ство над моей свод­ной сест­рой. Она на шест­на­дцать лет млад­ше меня. Мама умер­ла, и сест­ру забра­ли в дет­ский при­ем­ник-рас­пре­де­ли­тель, пото­му что отчим пил. Мне позво­ни­ли, мы с женой посо­ве­то­ва­лись и реши­ли ее забрать. Сест­ра тогда в пятый класс толь­ко пошла. Мы офор­ми­ли опе­кун­ство. У нас в Чер­кас­ском роди­лось еще двое детей. Плюс сест­ра – все­го семе­ро. Она нас назы­ва­ет папа и мама. Сей­час уже окон­чи­ла Харь­ков­ский уни­вер­си­тет, вышла замуж, в этом меся­це будем кре­стить ее сына Давида.

Что каса­ет­ся хра­ма, то мы нача­ли стро­и­тель­ство, и с Божьей помо­щью постро­и­ли типо­вой храм, с коло­ко­ла­ми. Сей­час стро­им двух­этаж­ный цер­ков­ный дом.

Как выжить в селе священнику с семью детьми?

У нас есть ого­род, без него никак. Еще дер­жим сто голов пти­цы. Я, как толь­ко при­е­хал, сра­зу опре­де­лил, где будет курят­ник. Во-пер­вых, пти­цу люб­лю, хоть и в горо­де вырос. Во-вто­рых – без это­го с боль­шой семьей трудно.

Я все­гда любил читать, мой люби­мый свя­той – Сера­фим Саров­ский. Меня и руко­по­ло­жи­ли в день его про­слав­ле­ния. В лето­пи­си Диве­е­ва есть рас­сказ, когда насто­я­тель­ни­ца оби­те­ли собра­ла сестер и ска­за­ла: «Будем стро­ить бога­дель­ню». Ей гово­рят: «Матуш­ка, нам же есть нече­го, суха­рик на день». – «Ниче­го, пол­су­ха­ри­ка тебе, пол­су­ха­ри­ка тому, кто будет при­хо­дить, – так и постро­им». И вот итог: сей­час это, по сути, един­ствен­ная в мире жен­ская лав­ра. Так и мы справ­ля­лись потихоньку.

Мне вез­ло: Гос­подь посы­лал мне людей, кото­рые не толь­ко про­по­ве­до­ва­ли сло­во Божие, но и сво­ей жиз­нью, сво­и­ми дела­ми под­твер­жда­ли его. Гос­подь и Матерь Божья изли­ва­ют милость на нас – я ина­че не могу объ­яс­нить все, что с нами происходит.

Есть сло­ва в Псал­ти­ри: «Отец мой и мать моя оста­ви­ли меня, но Гос­подь при­мет меня» (Пс. 26:10) – мне кажет­ся, это обо мне. Я, когда ана­ли­зи­рую свою жизнь, вижу, как рука Божия настав­ля­ет меня.

Лия

После вен­ча­ния жена пела на кли­ро­се, потом сто­я­ла за свеч­ным ящи­ком. Когда меня руко­по­ло­жи­ли и отпра­ви­ли на при­ход, она ста­ла моим неза­ме­ни­мым помощ­ни­ком. В Тер­нах хора не было – ей при­шлось искать ноты, пев­чих, руко­во­дить ими. До 2003 года она дела­ла все это. Наша стар­шая доч­ка вырос­ла на кли­ро­се: мама пела, а она сиде­ла на полу, даже спа­ла там. А когда роди­лись близ­не­цы, ста­ло намно­го слож­нее, им на кли­ро­се уже не сиде­лось. Лия нача­ла зани­мать­ся пре­иму­ще­ствен­но домаш­ни­ми дела­ми, но все­гда орга­ни­зо­вы­ва­ла пре­столь­ные празд­ни­ки и вооб­ще во мно­гом помо­га­ла мне.

Я назы­ваю ее моим точиль­ным камуш­ком – так свя­той Алек­сий Мечев назы­вал свою жену. Она ино­гда оби­жа­ет­ся на это про­зви­ще, я объ­яс­няю: когда я сник­ну или, наобо­рот, «кры­лья вырас­тут», ты меня все­гда под­та­чи­ва­ешь. Вна­ча­ле она была моим кри­ти­ком: кри­ти­ко­ва­ла про­по­ве­ди, учи­ла ора­тор­ско­му делу. Пом­ню, как мы тре­ни­ро­ва­лись в пустом храме.

Я часто гово­рю моло­де­жи: пси­хи­ка муж­чи­ны и жен­щи­ны раз­ная, мы дер­жим все в себе, а они так не могут. Меня жена научи­ла все про­го­ва­ри­вать. Мы по вече­рам сади­лись пить чай, и она бук­валь­но вытя­ги­ва­ла из меня, что было в тече­ние дня, что я чув­ство­вал. В ито­ге мы научи­лись все вопро­сы решать вме­сте. Послед­нее сло­во за мной, но обсуж­да­ем мы все вдвоем.

Конеч­но, в нашей жиз­ни было вся­кое, и сей­час, быва­ет, ссо­рим­ся, но это не все­рьез. Я все­гда сове­ту­юсь с женой в плане постро­ек и тому подоб­но­го – у нее хоро­ший худо­же­ствен­ный вкус, у меня его нет. Сей­час мы стро­им цер­ков­ный дом, и сно­ва она мой глав­ный советчик.

Молодежка

В 2013 году Юля Вол­ко­ва, кото­рая теперь Пала­мар­чук, при­е­ха­ла из Кры­ма с моло­деж­но­го фору­ма и объ­яви­ла, что хочет встре­тить­ся и поде­лить­ся сво­и­ми впе­чат­ле­ни­я­ми. Она под­ня­ла вопрос о том, что надо делать моло­деж­ное объ­еди­не­ние в нашем бла­го­чи­нии. Я решил попро­бо­вать, хотя осо­бо­го опы­та обще­ния с моло­де­жью у меня не было – толь­ко с детьми, да и тех я видел неча­сто. Но кому-то надо было начи­нать – и вот в Сла­вян­ске на «Вил­ле Марии» про­ве­ли пер­вые встре­чи свя­щен­ни­ка с моло­де­жью. Сна­ча­ла на них было пять-шесть чело­век, потом посте­пен­но чис­ло посе­ща­ю­щих уве­ли­чи­лось. Слух пошел, люди инте­ре­со­ва­лись – так рас­ши­рял­ся круг при­хо­дя­щих к нам.

Сей­час уже появи­лась вто­рая моло­деж­ка, хотя мы ее назы­ва­ем в шут­ку «ста­ро­деж­кой», пото­му что раз­ных воз­рас­тов люди при­хо­дят. Мы встре­ча­лись за чаем с кон­фе­та­ми, и мне хоте­лось раз­ру­шить сте­ну недо­ся­га­е­мо­сти меж­ду свя­щен­ни­ком и при­хо­жа­на­ми. Я даже в обыч­ной одеж­де при­хо­дил на встре­чи, что­бы не было это­го раз­де­ле­ния, что­бы пока­зать, что свя­щен­ник – такой же чело­век, как и те, кто при­шел на встре­чу моло­деж­ной груп­пы. А еще, конеч­но, ста­рал­ся все­гда быть честным.

Анонимные алкоголики

В моей жиз­ни не раз слу­ча­лись серьез­ные кри­зи­сы, в резуль­та­те кото­рых мне были зна­ко­мы про­бле­мы с алко­го­лем. Гос­подь помог мне обуз­дать эту страсть. А я уве­рен, что если Бог что-то дает, то этим непре­мен­но нуж­но делить­ся. Во всех сфе­рах жиз­ни мы можем сохра­нить толь­ко то, что отда­ем. Поэто­му я тоже чув­ство­вал необ­хо­ди­мость поде­лить­ся. В 2012 году в Вос­кре­сен­ском хра­ме Сла­вян­ска как раз нача­лись встре­чи груп­пы ано­ним­ных алко­го­ли­ков. Я при­шел туда, что­бы вести такую груп­пу. Через неко­то­рое вре­мя эти встре­чи ста­ли про­хо­дить на «Вил­ле Марии», так восемь лет уже там и идут.

Рецепт от выгорания

Я два­дцать лет свя­щен­ник. Пере­смат­ри­вая жизнь, пони­маю, что не во всем нас пра­виль­но настав­ля­ли. Нуж­но мно­го вре­ме­ни уде­лять семье и детям, быть дома не свя­щен­ни­ком, а отцом. Я пони­маю, что дети меня почти не виде­ли. Строй­ка, строй­ка, строй­ка – а чем, кро­ме нее, я жил?

Сей­час все чаще гово­рят о выго­ра­нии свя­щен­ни­ков. Этот труд сло­жен в горо­де, а в селе – еще труд­нее. Про­бле­ма в том, что каж­дый свя­щен­ник хочет луч­ше­го сво­ей пастве, сво­е­му хра­му, но надо ведь уде­лить вре­мя и сво­ей семье, и сво­е­му раз­ви­тию. У меня было несколь­ко кри­зи­сов во вре­мя свя­щен­ства. Сла­ва Богу, что Он все­гда посы­лал мне опыт­ных свя­щен­ни­ков, кото­рые помо­га­ли мне выбраться.

Что помо­га­ет мне не выго­реть? Я два раза в неде­лю езжу на тре­ни­ров­ку – зани­ма­юсь кон­ным спор­том. Когда очень груст­но или оди­но­ко, играю на гита­ре. Увле­ка­юсь пси­хо­ло­ги­ей. В про­шлом году пода­вал доку­мен­ты на пси­х­фак, но про­ле­тел, в этом году подал сно­ва – посмот­рим, чем это все закончится.

Люб­лю баню и рыбал­ку. Отды­хаю, наблю­дая птиц. У меня сей­час сорок утят и семь­де­сят цып­лят под­рас­та­ют – пять­де­сят обыч­ных и два­дцать хох­ла­тых, как в Свя­то­гор­ской лав­ре. Люб­лю наблю­дать, как они рас­тут, мне кажет­ся, я тоже при­ни­маю уча­стие в этом процессе.

У меня мно­го инте­рес­ных дру­зей и зна­ко­мых, сре­ди кото­рых есть худож­ни­ки, лите­ра­то­ры. Как-то так скла­ды­ва­ет­ся, что они меня нахо­дят. Очень люб­лю читать, поэто­му на моло­деж­ки мы при­гла­ша­ем пре­по­да­ва­те­лей из Сла­вян­ско­го уни­вер­си­те­та. Обсуж­да­ем Досто­ев­ско­го и Пуш­ки­на, кото­рых я очень люб­лю, твор­че­ство дру­гих писателей.

Сера­фим Саров­ский учил: «Стя­жи дух мирен, и тыся­чи спа­сут­ся вокруг тебя». Если хочешь изме­нить мир, преж­де все­го изме­нись сам. Тогда и мир посте­пен­но нач­нет меняться.

Сво­им детям я желаю все­гда оста­вать­ся сами­ми собой и нико­гда не боять­ся это­го. Еще мне очень хочет­ся, что­бы каж­дый из них стал целост­ной лич­но­стью. Это глав­ное, в этом – цель хри­сти­ан­ства, пото­му что цело­муд­рие – это и есть цель­ная личность.

 

Под­го­то­ви­ла Ека­те­ри­на Щербакова

Источ­ник: офи­ци­аль­ный сайт Гор­лов­ской и Сла­вян­ской епархии

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки