Чем помочь больному раком?
Распечатать

Чем помочь больному раком?

(2 голоса: 5 из 5)

Близкий родственник или друг заболел раком. Первая мысль: чем я могу помочь?  Родственники и друзья больного порой находятся в затруднении, как и о чём разговаривать с онкологическим больным.

Что-то нужно делать. Что-то ведь ему точно необходимо! Он выглядит подавленным… Но как предложить свою помощь, а главное — какую? Чем помочь больному раком? Об этом с нами согласилась побеседовать Галина Валентиновна С., перенёсшая мастэктомию. Сегодня мы сможем взглянуть на непростую ситуацию глазами самого главного героя — человека с диагнозом рак.

— От кого, прежде всего, Вы ждали помощи и моральной поддержки? От близких? Или же хотелось, чтобы друзья и коллеги тоже поддержали?

—  Коллегам я ничего не говорила. А зачем? Во-первых, я сама до последнего не понимала, что со мной происходит. Какие-то собирала анализы, что-то делала. Мне ведь конкретно ничего не говорили сначала. А потом когда уже сказали «в лоб», что это рак, то на работе я сообщила, когда мне уже назначили день операции. Наверное, всё-таки от коллег ничего и не хотелось.

Больше всего внимания хотелось от мужа, что я и получила — поддержку и участие.

Когда мне точно сказали, что у меня рак, я пошла готовиться к смерти. Я пошла к Господу. Пособоровалась, исповедалась, причастилась. Я почему-то думала, что не проснусь, из наркоза не выйду. После наркоза отошла замечательно. Через час уже встала и пошла. Про меня сказали: «Вот такие как раз и выживают».

Так что, когда операция прошла быстро и хорошо, казалось, как будто ничего и не было. Операция и операция, мало ли какие операции у людей бывают. У меня как-то легко это всё прошло. У нас в отделении не было тяжёлых случаев, они были от нас скрыты, все были ходячие. Но вот когда ходила на перевязки, было ощущение, что это не со мной происходит.

Рекомендуем также Реабилитация после удаления раковой опухоли молочной железы (мастэктомии)

Какой-то особенной помощи, поддержки, наверное, было и не надо. Детки мои обо мне заботились, приезжали, хоть и не часто. Но было осознание того, что мои дети со мной, вот это было очень важно.

Часто и не надо было посещать, сноха одна беременная была, другая только родила. А того отделения, где я лежала, все брезговали всегда. И брезгуют до сих пор. Все почему-то боятся, что если из тарелки больного раком поедят, то обязательно то же самое получат. Там каждый со своей посудой. Не дай Бог дотронуться до чего-то! Это ведь очень заразно! В голове! (смеётся)

У меня было так. А вот, например, моей сестре сказали, что ей надо ехать в онкологию анализ сдавать — так она в обморок упала. Вот ей, наверное, другая помощь понадобилась бы. А я человек такой по жизни, что не люблю никого напрягать. У нас в отделении была медсестра, настоящий «живчик». Она нас очень поддерживала, стимулировала: «Ты чего тут разлеглась, ну-ка пошла, пошла!» Вообще, это такая медсестра, что с ней многие врачи советовались.  Она всех помнит, каждого, кто в этом отделении был. Вот такие люди должны работать в онкодиспансерах.

— Кому-то, наоборот, хочется мягкости…

— Ну да, это как массаж — кому-то надо жёстко, чтобы кожа болела, а кому-то только поглаживания.

— Больной раком может сам не понимать, чем ему помогать. Правда? Он тебе скажет: «Да ничего мне не надо, отстань».

— Да, это точно! Сложно самому понять, что тебе надо.

— А если предлагать конкретную помощь, а не спрашивать, что нужно? Например, «слушай, тебе надо отвлечься, а то ты полностью уходишь в болезнь, я хочу организовать тебе поход в кино/театр»…

— Классно! Мне бы очень понравилось. Когда мне муж организовал поездку в Израиль, вы даже не представляете, это полностью отвлекло от мыслей, от хождения по кабинетам. Ведь больше всего убивает ходить по кабинетам и выписывать таблетки. Мне после операции была назначена гормональная терапия. Таблетки нельзя было пропускать вообще. Надо было записаться к врачу, прийти, потом нас назначали на комиссию, потом с рецептом в аптеку, а там неделю ждать. А ведь нельзя пропускать ни дня! Кроме этого, выписывают как — сегодня лекарства кончились и только сегодня можно выписывать. Если у тебя таблетка есть на завтра, тебе ничего не выпишут.

И вот отвлечься от всего этого было просто здорово! Когда супруг организовывал поездку, он делал всё сам: везде всё узнал, делал документы, всё для меня делал…

 — Нужно ли «просто поговорить»? И о чём, о болезни или о чём-то, что могло бы отвлечь от этого?

— Понимаете, в этот момент надо выговориться. Как ты к этому пришёл, как всё у тебя сложилось, предысторию. Нужно, чтобы кто-то выслушал. В этом смысле хорошо было пообщаться с женщинами в стационаре. Есть, конечно, оборотная сторона медали, когда приходят результаты анализа — гистология, — может появиться зависть. Если раковая опухоль первой степени, тебе не надо делать химию и прочее. А у соседок вторая, третья… Я чувствовала зависть, не на себе, правда. Одна женщина говорила другой: «Почему тебе вот так, а не мне?!» Это грустно.

Но кому-то надо всё равно рассказать, чтобы кто-то терпеливо тебя послушал. Очень хорошо, если в стационаре появился друг по несчастью. Мы сдружились с одной женщиной, делились лекарствами, созванивались. Сейчас она умирает от рака лёгких, от неё отказались врачи, и мне это очень тяжело…  

А посещений в больнице очень хотелось, что тут говорить…

— Информационная поддержка: «Я могу посидеть в интернете, поискать статьи, исследования, как реабилитироваться после операции».

— Да, это важно. Никто ничего не знает, не рассказывает. Я поехала в магазины книги покупать, штудировать, чтобы знать об этой болезни что-то. Информация была бы очень полезна. Медсестра из перевязочной, про которую я говорила, дала всем нам гимнастику после операции, чтобы руки развивать. А то ведь если не будешь руки развивать, то всё. Мы этот листочек ценный отксерокопировали и занимались. 

— Было ли такое чувство, что хотелось закрыться ото всех?

— Нет, мне не хотелось.

— Следующий вид поддержки: довезти до больницы на личном автомобиле или вызвать такси и оплатить. Или на общественном транспорте, но помочь донести сумки до места госпитализации.

— Я не знала такой проблемы, потому что муж всё взял в свои руки. Он бросал все свои дела и вёз меня, куда надо. В этом деле он здорово мне помог. Ехать не близко, а после выписки надо было каждую неделю ездить к 6 утра, занимать очереди. Многие ездили на такси, а ведь это тоже денег стоит. Поэтому, да, такая помощь — это тоже очень хорошо.

— Помощь полезными фруктами…

— Я бы обрадовалась! Конечно, а что? Обязательно при посещении что-нибудь несут. Это приятно, чувствуется забота.

— Если бы предложили материальную помощь?

— Конечно, было бы хорошо. Например, на тот же протез. Как же они сейчас дорого стоят! Комплект бельё+протез раньше стоил 6 тысяч рублей. Потом стал 7, а теперь 13 тысяч! Вот теперь мне бы очень это надо было бы, ведь живу на одну пенсию. Один раз мне хватило протеза на 2 года, другой на 3, последний на 4, но он уже весь кусками отваливался. В этом плане хорошо тем, кому дали инвалидность, им раз в два года это выдают. Мне приходится покупать самой. Меня сейчас больше всего этот момент волнует.

—  Как относитесь к помощи лекарствами?

— Когда мне сватья предложила помощь моими лекарствами, я так успокоилась! Ведь нельзя пропускать, как я уже говорила. Она покупала сама пару раз эти лекарства, чтобы у меня был запас, пока я выпишу бесплатные. Иначе у меня был бы пропуск. Я поняла, что мне есть, на кого рассчитывать.

— Если бы кто-то сказал: «Я молюсь за тебя, заказываю записки». Как бы это воспринялось?

— Я была тогда невоцерковлённый человек совершенно. Тогда мне это было непонятно, меня бы это не тронуло. Я же первые шаги свои в сторону храма стала делать только в больнице. Сейчас бы, конечно, это было ценно, защемило бы. Рядом с больницей был храм, и я после операции стала бегать на службы. Сделала себе протез из семени льна и ходила с ним, чтобы не пугать людей. Девчонки из отделения вместе со мной тоже стали ходить. И там я начала потихоньку воцерковляться. Мне понравилось, стало интересно, что это значит, для чего это надо… Поняла (ну, по крайней мере, мне так кажется), что меня к болезни привели мои обиды на весь мир. Осознала, что надо менять себя, менять жизнь. И стала постепенно приходить к Богу.

 

Беседовала Екатерина Соловьёва