Тест на знание основ христианства: Не пройден пройти

Счастливые истории

Новые участники

Мужчины Женщины

Дни рождения

Мужчины Женщины

Именинники

Мужчины Женщины

Дневники

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» Ин. 15:13.

  • Четыре дня назад у меня на консультации была женщина, которая собралась сделать аборт на 12 неделе. Причина , с ее слов это плохое состояние здоровье После консультации она сказала, что подумает. Я перезвонила в день ,назначенный на аборт, она сообщила что не поменяла своего решения. Но есть и другие женщины, которые могут пожертвовать своей жизнью ради рождения ребенка. Вот, отрывок из книги Архимандрита Епифания Феодоропулуса «Добрачные отношения. Гражданский брак. Аборты». «Однажды знаменитого врача-хирурга посетила одна молодая женщина, которая просила его о врачебной помощи. У нее было двое маленьких детей, и в тот момент она была на четвертом месяце беременности. Ее супруг — врач, был мобилизован (события происходили в годы Второй мировой войны). У женщины были боли в левой груди, а в левой подмышке у себя она обнаружила маленькую твердую опухоль. После того, как врач выслушал ее, он приступил к обследованию. Вот как об этом повествует отрывок из книги:«…Я ощупал и почувствовал очень твердый, практически разрушившийся лимфатический узел — но можно было бы определить и целую цепочку из таких же пораженных болезнью желез! Не выдав своего удивления, я ощупал всю левую грудь, которую окружало тонкое темное сплетение вен… и пришел в ужас. Затем я обследовал, чтобы сравнить и проверить — как я делаю это всегда, — правую ее грудь и определил, что и в этой груди есть твердая опухоль. В одном месте кожа оказалась опасно натянутой. И в правой подмышке под кожей я почувствовал маленькие твердые железы, и две опухоли побольше в области плечевого сосудистого пучка. Это было страшно! Двусторонний, быстро прогрессирующий рак груди…Пока больная одевалась, я думал о том, как сказать ей горькую правду…Итак, когда больная, одевшись, снова села в кресло, я сказал ей:Фрау! То, что дело обстоит серьезно, Вы знаете и сами. То, что перед нами трудный выбор, я не могу, не должен скрывать от вас.Она не дрогнула, не заплакала…Мне нужно немедленно переговорить с вашим мужем. Надо срочно вызвать его с фронта.Однако на этот раз в глазах у нее стояли слезы.Я не знаю, где мой муж. Вот уже много месяцев мы не имеем от него вестей.Этот факт намного усложнил положение, так как теперь бедная женщина оставалась один на один с решением, которое она должна была принять. С решением, означающим жизнь или смерть для ребенка, которого она носила под сердцем. Следовало объяснить ей, насколько необходимо принять решение, и я продолжал жестким тоном:Вы очень тяжело больны и, несомненно, находитесь в большой опасности. Изменения в вашей груди напрямую связаны с беременностью. Ваши железы пришли в измененное состояние под влиянием определенных гормонов беременности, и в них наблюдаются дегенеративные отклонения. Прошу вас, поймите, что именно по этой причине я предлагаю вам прерывание беременности. В том состоянии, в каком вы находитесь, я не могу оставить вам ребенка. Нам нужно задержать развитие этих опухолей в груди и по мере возможности остановить его. Однако этого нельзя сделать, пока в организме циркулирует большое количество гормонов беременности, полезных для ребенка, но для вас почти смертельно опасных. Поэтому следует прервать беременность. По-моему, обсуждать здесь нечего.Она посмотрела на меня с испугом, затем отрицательно покачала головой и сказала твердым голосом:Нет! Никогда! Ребенок принадлежит только мне и моему мужу! Я никогда не дам своего согласия на то, чтобы у меня его отняли. Он — наследство для моего мужа, и я не могу от этого отказаться. Мне совершенно безразлично, что может случиться со мной. Я знаю, что моя жизнь в опасности; давайте поговорим спокойно, я знаю, что я обречена. Я это понимаю и только поэтому вас прошу: сохраните мне жизнь до тех пор, пока не родится ребенок!Я долго молчал, пораженный ее словами. Затем я предпринял новую попытку переубедить ее и сказал:Вы не должны так говорить. Вы в большой опасности — это верно, но вы еще не обречены. Никто не может этого утверждать.У нас есть шанс: было бы возможно спасти Вас, если бы мы смогли уменьшить энергию гормонов беременности немедленным ее прекращением. Но совершенно точно, что, если этого не сделать, вы умрете, даже если бы я полностью удалил обе груди…Когда я закончил, она посмотрела на меня в упор и ответила почти враждебно:Я этого не хочу! Вы не можете отобрать у меня ребенка! Вы не можете его убить!Никогда за многие годы моей врачебной практики мне не i приходилось встречать ничего подобного. Потрясенный, я пожал ей руку.Хорошо, Вы победили. Ваше желание будет исполнено. Я прошу вас, устройте все дела дома как можно скорее и немедленно приезжайте в клинику. Мы не можем терять время.Два дня спустя она легла в нашу клинику в прекрасную одноместную палату. В первое мое посещение она была невозмутима, почти радостно спокойна. К сожалению, я должен был сообщить ей новые неприятные известия. Я сказал ей, что не могу рисковать, удаляя сразу обе груди.На следующий день в семь утра мы должны были оперировать одну сторону, и если бы все пошло хорошо, то через две-три недели мы бы прооперировали максимально глубоко и другую…Организм молодой женщины был в тот момент в относительно хорошем состоянии. Опухоли, которые быстро увеличивались, несмотря на то, что вызывали слабость, еще не повлияли на общее состояние. Операцию я подробнейшим образом обсудил с моим помощником и выбрал наилучших ассистентов. Все эти меры должны были обеспечить безопасность матери и ребенка…Почти весь первый день мы неотрывно наблюдали за молодой женщиной. Я сам постоянно подходил к ее кровати, чтобы удостовериться, что с ребенком ничего не случилось. Прошло четыре дня. К счастью, с ребенком все было в порядке. Опасность на время миновала…Я постоянно чувствовал, что в палате витает невысказанный вопрос. И однажды, невинно смеясь, она спросила:Сколько мне еще примерно жить, господин профессор?Я сразу понял: она хотела узнать, достаточно ли у нее осталось времени, чтобы родить на свет ребенка. Я не мог и не хотел утешать ее легкомысленными словами. Поэтому ответил только:Не спрашивайте меня об этом, дорогая.Со временем мы со страхом стали замечать, что она потихоньку слабеет…Мы говорили только об ожидаемом ею ребенке, и перевести разговор на другие темы было почти невозможно. Испытывая к ней глубокое сочувствие, я понимал, что она живет только одной мыслью: оставить этого ребенка своему мужу, который должен был вернуться с фронта, как наследие любви.Я старался, чтобы она не догадалась, что я не разделяю ее мыслей. Тайно я пытался узнать, где находится ее муж, и получил из Генерального штаба достоверное извещение, что вся часть, к которой он был приписан, погибла на фронте.Вскоре я сказал ей, что на следующий день мы хотим сделать вторую операцию. Она только кивнула головой. Эта вторая операция была еще более ответственной и опасной, чем первая, так как общее состояние ухудшилось. Опасность для матери и ребенка удваивалась… Мы работали так быстро и аккуратно, как только могли. Я внимательно следил за циркуляцией крови, предотвращая кровотечение. Был шестой месяц, и если бы начались преждевременные роды, ребенок бы не выжил. Но, несмотря на все наши старания, на этот раз мне понадобилось гораздо больше времени, чтобы отделить молочную железу и прочистить подмышку и подключичные железы: ткани превратились в комок, и новые подозрительные раковые образования уходили вглубь.Я закончил, зашил большую рану и установил отводную трубку. В продолжение операции не возникало осложнений, но я сомневался в возможности полного исцеления, так как, несмотря на все наши усилия, уровень гемоглобина в крови был низкий. Кроме того, мы чувствовали подавленность, когда вывозили больную из операционной: случай был тяжелый и сознание того, что все может быть напрасно, тяготило нас всех.Меня к тому же мучила и совершенно другая мысль, которую я тщательно скрывал от нее: младенец мог умереть в утробе. Поэтому сразу после операции я пошел к ней в палату прослушать сердце ребенка. Удары были несильными, но стабильными. Так продолжалось и в последующие дни. Однажды утром, сияя от радости, она сообщила мне, что ребенок шевельнулся у нее в утробе. Она ясно чувствовала толчки, которые делали его маленькие ножки…Приближался седьмой месяц. Начинался последний бой со временем. Я предложил сделать облучение, чтобы удалить немногочисленные злокачественные клетки, которые остались. Я предполагал, что она может испугаться, и обещал изолировать ребенка от влияния лучей, которые могли бы ему повредить. Но она не согласилась и сказала мне:Зачем? Я знаю, сколько мне осталось.Изо дня в день она слабела… Рана не зарубцовывалась. Та часть, которая оставалась открытой, не залечивалась. Регенеративные силы ее организма истощились… Однако заканчивался седьмой месяц. Однажды я подошел и сказал ей:Если сегодня родится твой младенец, он может остаться в живых!Я никогда не забуду того, что последовало за этими словами. Слезы радости заблестели у нее на глазах, и бледное изможденное лицо, казалось, осветилось изнутри лучами счастья. На несколько дней улучшилось и ее состояние. Она ненадолго разрумянилась, но затем силы опять стали покидать ее.На восьмом месяце я предложил ей преждевременные роды. Она могла бы отправиться в гинекологическую клинику и там произвести на свет ребенка. Но она отказалась. Она захотела поехать домой. И наступил день, когда она покинула нашу клинику. Приехала ее сестра, чтобы забрать ее…Я проводил обеих до машины. Еще на один миг я остался наедине с моей больной. После некоторого замешательства она спросила:Сколько я еще буду жить?Я уклонился от ответа, молча покачав головой. Не хотелось ей лгать.Сообщите мне, когда родится ребенок, — попросил я ее.И она мне это обещала.Я ждал, что мне пришлют какую-нибудь открытку, и был потрясен, когда однажды пришло письмо, написанное ею самой. «Мой дорогой профессор, — писала она, — так как вы приняли столь горячее участие в моей судьбе, вы будете и единственным человеком, который узнает от меня самой радостную новость. Я совершенно ослабела и должна беречь последние мои силы. Итак, десять дней назад родился на свет ребенок Мальчик Малюсенький ребеночек.. Мое сердце так переполняет благодарность, что я не могу выразить мои чувства словами. Благодарность Богу и благодарность вам, дорогой профессор.Последние недели были довольно тяжелыми, несколько раз я думала, что не смогу продержаться до конца. Я молилась совершенно по-детски, так, что это могло бы заставить какого-нибудь богослова презрительно рассмеяться: «Если Ты есть там, на небе, и если Ты есть любовь, тогда подари мне этого ребенка». Так я говорила Ему, и Он по беспредельной благости Своей услышал мою молитву, которая была почти что требованием.Это событие много для меня значит. Это величайшее утешение в конце жизни. Смерть грядет… Конец приближается… Я не хочу казаться лучше, чем я есть: часто испытываю страх перед смертью, особенно в те ночи, когда я лежу одна с открытыми глазами в темноте. Но тогда меня утешает мысль о моем ребенке, живом доказательстве любви Божией…Вчера я была вынуждена прервать здесь свое письмо. Пришла моя сестра и начала сильно ругать меня. Она хотела мне объяснить, что для блага ребенка я обязана остаться в живых. Но я уже точно знаю, что у меня не хватит сил бороться за свою жизнь, и утешаюсь мыслью о том, что, в сущности, даже самые заботливые родители могут сделать лишь очень немногое для своих чад. Ведь и их судьба, и наша собственная целиком находится в руках Божиих. И в эти отеческие, сильные руки я полностью предаю сегодня всех тех, кого оставляю после себя…Я старалась быть для своих детей, бывших для меня величайшим даром, хорошей матерью. Десять лет нас с мужем связывала любовь, которую никогда не омрачало ни малейшее облачко. Нелегко оставить их всех. Но я ухожу в надежде, что, освободившись от земных страданий, мы все вместе обретем радость вечной жизни. Прощайте! Р S. Прошу вас передать это письмо моему мужу, когда он вернется».Четырнадцать дней спустя я получил бумагу, сообщавшую о ее смерти. Это письмо я так и не смог передать ее мужу: он не вернулся с Восточного фронта». ( из книги Архимандрита Епифания Феодоропулуса «Добрачные отношения. Гражданский брак. Аборты».)

     

     
( 0 голосов: 0 из 5 )