Это было декабрьским вечером. Сидим мы с Машей в мастерской и пьем чай. Маша – это моя младшая дочка. Перед этим мы с ней рисовали около часа. Я – Петропавловский собор, освещенный солнцем, а она рисовала неваляшку с очень умильным выражением лица, держащую в руках крылатого слоника. И вот, мы пьем преспокойненько чай и обсуждаем свои живописные вопросы.
Вдруг в окне я с изумлением вижу,– что бы вы думали?! Небольшой парусник размером с заварной чайник примерно! Он завис около нашего окна, и из него нам приветливо машут лапками Ивва и Минька! Это наши друзья! Ивва – это пластилиновая лисичка, а Минька – пластилиновая собачка. Этих зверюшек слепили мы с моим внуком. Назовем его Ваней, например.
Конечно, мы приглашаем друзей попить чаю вместе с нами. Я быстро открываю окно, парусник влетает, и вот, Ивва с Минькой уже сидят за столом и пьют чай с вареньем, сваренным нашей бабушкой. Они прилетели очень восторженные и переглядываются между собой, чтобы определить кто первый начнет рассказ.
– Представля-я-я ете!?– говорит наконец Ивва (а она старше). – С кем мы сегодня познакомились?!
– С кем?– улыбается Маша. Расскажите нам, пожалуйста!– говорю я.
Такой собаки мы никогда не видели!
Сегодня утром мы полетели навестить Александра Сергеевича Пушкина. И вот, что он нам рассказывает:
– Гуляем мы, говорит он, с Натальей Николаевной (женой) и с детьми по саду. Настроение у всех прекрасное, конечно. И князь Гвидон гуляет вместе с нами со своей царевной.
Вдруг подходит к нам удивительно приветливая улыбающаяся собака. Причем идет, представьте, на задних ножках. Очень интеллигентного вида. В походке – и строгость, и свобода одновременно. А глаза!! Глаза – это самое главное! В ее глазах и ум, и радость, и любовь, и деликатность вместе! И вот, подходит она к нам, кланяется очень учтиво, с достоинством, и говорит необыкновенно приятным голосом:
– Здравствуйте, Александр Сергеевич, Наталья Николаевна,… и так всех по именам перечисляет. Мы были изумлены, конечно!
И после этого обращается лично ко мне:
– Александр Сергеевич,– говорит она, для меня огромное счастье видеть Вас с женой, детьми и с Вашими героями. И я хотела бы обсудить с Вами продолжение одной Вашей сказки!
– Да?– говорю я. Как это мило с Вашей стороны. Я очень тронут! А что Вы предлагаете?
– Знаете, говорит собака, мне кажется, что Вы будете ужасно рады моему предложению! Мне бы хотелось чтобы мы с Вами сочинили какую-нибудь историю для двух сестер царицы (мамы Гвидона) и для сватьи бабы Бабарихи. Помните,– в «Сказке о царе Салтане»?
Ведь каждой из них тоже хотелось бы стать царицей! Они, конечно, сначала ужасно обрадовались, что их простили, а потом-то конечно же захотели тоже стать царицами! Вы же знаете, как растут желания в людях! Вы прекрасно передали это в «Сказке о золотой рыбке». Ведь Вы же сами хотели бы этого,– чтобы сестры стали тоже царицами? Правда? Хотели бы?»
– Я говорю,– улыбается Александр Сергеевич,– да, конечно, конечно хотел бы! Но я ждал Вас и хотел от Вас это услышать!
Вы же понимаете, что это не так интересно,– взять и все одному написать!
Мне гораздо интереснее, чтобы какой-нибудь мой друг,– вот как Вы, например, продолжил бы мою сказку или мы вместе продолжили бы, и она стала бы не просто моей, а нашей! И таким образом моя радость умножится Вашей, а Ваша – моею! Ведь так гораздо интересней и радостней!
– В общем,– продолжает Минька, Александр Сергеевич, пригласил ее сегодня вечером к себе в кабинет, а днем он нас пригласил познакомиться с нею,– просто по дружбе, зная как мы любим новых интересных друзей.
И действительно, погуляв с нею и поговорив просто несколько минут, сразу стало ясно, какая это в высшей степени благородная и чистая, любящая душа. Она нам рассказала свою историю:
– Сначала она жила в собачьем приюте и ее звали Груша. Потом ее взяли в семью, где жили мама с папой, мальчик и еще собака (тоже взятая из приюта) и кошка.
Я обомлел!
– А кошку звали Василиса?!– воскликнул я.
Тут уже изумились все остальные.
– Да!– совершенно ошеломленные, в голос сказали Ивва и Минька, именно Василиса!
– А как Вы узнали? спрашивают они меня.
– Понимаете, это ведь собака моих детей и моего внука Вани! Но она была совсем-совсем другая! Далеко не такая, как вы описываете! Ведь и я лично был с ней знаком, старался подружиться с нею, гладил ее по голове, мы все вместе не раз ходили с нею гулять. Ее очень любили все. Но видно было, что жизнь в приюте так удручающе подействовала на нее, что она очень-очень медленно отогревалась. И была очень подозрительная, испуганная, подавленная и хмурая.
А потом с ней случился очень тяжелый приступ и врачам не удалось ее спасти.
Ивва с Минькой изумленно слушали меня. И Маша, конечно очень внимательно и сочувственно слушала.
– Да, это она,– именно эта собака – наш новый друг,– сказала Ивва. Именно так она и рассказывала о своей жизни в приюте и после него. Но сейчас у нее новое прекрасное имя – Аделаида! А мы уже привыкли звать ее Аделенька. Аделенька,– представляете?! И ей очень нравится, и очень идет это имя!
– Она нам рассказала,– продолжает Минька, что когда ей было так плохо, как никогда и она почувствовала, что буквально умирает, вдруг несколько горячих капель упало ей на лоб и на грудь. И тут все изменилось! Какое-то тепло и свет стали входить в нее, растекаясь по телу из этих капель. И постепенно она стала чувствовать в себе какую-то новую жизнь. Та любовь, которую ей давали в этой семье, стала входить в нее,– и уже ничто не мешало ей воспринимать ее, как раньше.
Эта любовь стала наполнять ее всю, веселить и согревать.
– Александр Сергеевич сказал, что эти капли – это слезы Вани,– продолжала Ивва. Он любил ее и плакал, узнав о том, что врачи не смогли спасти их собаку. И эти слезы,– слезы живой любви стали живой водой, которая и воскресила эту собачку. Конечно это чудо и тайна. В этих слезах любовь и Вани, и его родителей, и всех их друзей. Ведь настоящая любовь объединяет всех.
– Я тогда сказала Александру Сергеевичу,– говорит Минька.– Это похоже на то как царевич Елисей «…о гроб царевны милой … ударился всей силой! Ах – и зарыдали оба!».
– А Александр Сергеевич сказал: – Какая ты умная и милая, Минька! И погладил ее нежно по голове,– улыбаясь, продолжила Ивва.
– Да, это удивительно,– сказала Минька, вот сейчас в это самое время он – великий поэт сидит за письменным столом рядом с нашей Аделенькой, а может быть они гуляют вместе по аллее и сочиняют о том, как две сестры царицы (тети князя Гвидона) и сватья Баба Бабариха идут тоже каким-то непростым путем к своим царским венцам, к своим свадьбам и пирам. И всего бы этого не случилось, если бы не любовь и благородство одной маленькой собачки.
– И любовь Вани с родителями,– добавила Маша.
– Да, конечно,– сказала Минька.
