Идут как-то ежик Надя с соней Соней по лесу. Собирают и кушают землянику. Вдруг слышат препротивный вопль: — Ы-ы-ы! Ну, так ты виноват уж в том, что хочется мне кушать! И гулкое эхо повторяет: — Ать, ать, ать! Так это девушкам неожиданно было и неприятно, что Надя даже выронила из рук очень крупную и аппетитную ягодку, а Соня открыла рот от изумления. Мало того! Через некоторое время видят они: огромный серый волчище схватил за шкирятник беленького маленького ягненочка и тащит его мимо подруг вглубь леса.
— Здравствуйте! — говорит тихо Надя. Доброе утро!
А волк отвечает с глупейшей ухмылкой: — Когда я ем, я глух и нем! Хе-хе! И довольный своим дубовым юмором прет с ягненком в самую чащу. Ежик с соней переглянулись и вздохнули.
— Ну, тогда так, — тихо сказал ежик.
— Викто-о-рия! — тихо позвала соня.
Вдруг в лесу все осветилось каким-то удивительным светом. Откуда-то сверху, — может быть с облаков, стали опускаться на поляну какие-то удивительные животные: лев вместе с теленком, барс вместе с козленком, волк с ягненком. Потом слон припорхал с крыльями бабочки. Жирафы крылатые прилетели. Бенгальский тигр с каким-то необыкновенно розовощеким поросенком приземлился. Ну и другие звери. Очень много зверей.
Опустились и стали кружком вокруг нашего волчишки. И как бы даже не замечают его. Просто гуляют. Играют. Разговаривают. Щиплют травку. У нашего-то сразу морда лица вытянулась, челюсть отвалилась. Он говорит: — Э-э-э, — блеющим голоском. И смотрит по сторонам. Светло очень. Страшно ему стало! Он-то надеялся в темноте чащи свое дельце обтяпать. А тут — такое! Свет! И необыкновенный свет!
— Э-э-э, — говорит он очень слабым голосом. Как это кстати, что вы здесь появились! Мне как раз совет нужен! Я, видите ли, искал партнершу для танца… Нам к субботе финскую польку задали выучить, а партнерши нет. И вот, я попросил ягненочка помочь мне. Э-э-э. Но мы оба, как назло, движения забыли кое-какие. Вот вы, может быть нам напомните? А то ведь мне и двойку вкатят в дневник! — и захныкал очень натурально: Ы — ы — ы! У нас так! А знаете, какие у меня родители строгие? И бабушка очень больная! Она очень расстроится! Ы-ы-ы! Она, знаете, меня как любит!
Тут звери сразу все перестали разговаривать и щипать траву, кто щипал, повернулись и стали смотреть на волка. Просто смотреть. С любовью. С настоящей любовью. Он сразу понял, что не надо больше врать. Ему всегда казалось сентиментальным выражение «сгорать от стыда» (волчок наш на досуге стишками баловался, рассказики писал и даже за повестушку взялся было, да и вообще, считал себя незаурядным литератором). Но тут он реально почувствовал, что сгорает от стыда. Молчит, сгорает и умоляюще смотрит на ежика с соней.
Тогда ежик и говорит: — Может быть мы ему какое-нибудь хорошее дело поручим? Вот ведь как ему тяжело, бедняжке! И тоже умоляюще смотрит на льва, на тигра, барса и других зверей. И соня умоляюще смотрит на них.
— Ну, хорошо, — говорит лев через некоторое время. Тут Ивану-царевичу нужно помочь в одной сказке. Ты бы взялся?
— О-о-о! — Завопил радостно волк. Да как же бы я не взялся!? Да я может быть всю жизнь прозябал, — ждал настоящего дела! Как же не взялся бы!? Охотно бы взялся! Со страшным удовольствием бы взялся! Ведь я почему до такого позора дошел?! Нас кормят-то хорошо! 4-х разовое питание, да еще полдники. Но экстрима-то никакого нет, понимаете?
— Понимаем, понимаем, — говорит другой волк, который с неба .Вот там тебе довольно будет экстрима. Мало не покажется. Ты помоги только человеку. Трудно человеку одному! А потом возвращайся к нам. Только лошадку не ешь. Уведи просто в лес, а потом выйди к Ивану, облизываясь. Скажи: — Не волнуйся, Иван, я тебе послужу.
Лошадка нам нужна для циркового выступления. Для джигитовки!
— О-о-о! Для джигитовки!? — изумился наш волк.
— Ну да, а что ты так удивляешься? И ты будешь участвовать!
— Я?! — еще более удивился волк. А в каком качестве? — боязливо спросил он.
— В каком? В качестве наездника, конечно.
— Ого! — обрадовался наш.
— Но только сначала ты должен сам побыть лошадкой и царевич Иван на тебе поджигитует. Не грусти! Имей в виду, что это начало твоей новой жизни, твоего счастья! Нашего счастья!
— Нашего! — прошептал счастливо наш волк.
— Ну да, — нашего! И ты уже сейчас предвкушай это! Помни об этом даже в самые трудные минуты!
— Спасибо огромное! — говорит волк. Знаете, я понял, — дело не в экстриме. Я дружить очень хочу, а дружить мне не с кем. И я не умею. Сказал и опустил голову.
— Мы с тобой будем дружить, — сказал волк, который с неба. Все улыбнулись. И наш волк попробовал улыбнуться. И у него немного получилось. Кто видел первую улыбку ребенка, — это очень похоже.
— А ты будешь со мной играть в настольный теннис? — спросил обыкновенный волк небесного с надеждой.
— А как же!? Конечно буду! Обязательно! И плавать научу! Ты плавать умеешь?
— Только по-собачьи, — смущенно ответил наш волк.
— Ну-у-у, это не серьезно, — по-собачьи. Будешь кролем рассекать! — уверенно сказал небесный и посмотрел на ягненка. А тот в свою очередь встал на цыпочки и что-то шепнул ему на ушко.
— Правильно! И баттерфляем! Двухударным дельфином!!!
— Ух-ты! — прошептал наш волк.
— Представляешь?
— Не-е-е, не представляю!
— Это не удивительно! Мы тебе всего и сказать не можем! В том-то и дело, что волчьи представления слишком слабы, чтобы вместить все. Всю ту неслыханную и невиданную радость! Любовь и дружбу, красоту и счастье, в котором мы живем! Ты, главное, старайся отстать от своей дурости, от своих старых привычек и не забывай нас! А мы всегда с тобой будем!
— Я буду стараться! — пообещал наш волк.
И действительно он очень старался. Друзьям за него не пришлось краснеть.
Теперь, когда друзья все вместе, никто из них, и сам наш волк, конечно, никогда не вспоминает об этой истории с ягненком. Ее просто нет — этой истории. Просто нет. И даже в прошлом! Виктория, — Великая Художница Жизни, нарисовавшая некогда и Надю с Соней и весь мир, просто взяла и стерла эту историю своей волшебной стирательной резинкой. Она ведь все может — эта Виктория, — Победа Любви.
