Моя дочка Маша учится в воскресной школе и очень любит сочинять разные истории, а иногда и переделывает старые.
Ей, например, ужасно жалко было эту старушку,– которая у разбитого корыта осталась… Как то раз она подходит ко мне с таинственным видом и говорит: – Знаешь, а ведь старушка эта все поняла!
Я сначала не сообразил. Спрашиваю: – Какая?
– Ну с разбитым корытом, помнишь у Пушкина?
– А,– говорю, и что же она? Ведь рыбка-то уплыла…
– Нет, ты не знаешь,– говорит Маша,– Александр Сергеевич не успел дописать окончание.
Вот на самом деле как было!
Помнишь, когда старушка окончательно обнаглела и захотела, чтобы рыбка у нее на посылках была, то рыбка сначала действительно уплыла. Старик пришел, увидел старушку у разбитого корыта, и так жалко ему стало свою бабушку, что он опять пошел звать рыбку.
День звал, два звал, а на третий день,… представь! Рыбка приплыла!
И говорит ему: – Слушай, ну ладно, вижу я, что любишь ты свою бабушку, давай еще раз попробуем! Но ты уж на этот раз сам-то не будь такой дуралей! Будь поласковей с ней … ! В общем не будь сам-то покладистым таким – до дурости …
Старичок счастливый побежал к своей бабушке и говорит: – Дорогая, я опять говорил с рыбкой и она опять говорит – что не попросишь – сделаю! – Да,– говорит старушка, может она нам новое корыто устроит?
– Ну, дорогая,– говорит старичок,– ты просто немного устала. Сейчас я чаю сварганю и давай сядем,– поговорим, потолкуем серьезно, обсудим все хорошенько! Ведь такая возможность прекрасная открывается! Здесь торопиться не надо!
– О, как ты прав, дорогой! – говорит старушка.
Старичок стал разливать чай, дал вкусного пряника своей бабушке. Она довольная сразу сделалась. Сидит, попивает себе чаек с пряничком,– плохо разве?
Да,– говорит, в самом деле, что нам корыто?! Нельзя ли изобрести такой механизм, машину какую-нибудь, чтобы сама белье стирала? А это в старину было,– продолжает Маша.
Старик, видя свою бабушку такой высокоинтеллектуальной девушкой и вдумчивой, сам еще больше вдохновляется.– Да, говорит, хорошо бы такой стиральный механизм! А корыто!? Может нам такое двухместное корыто на колесиках попросить, чтобы само ездило и можно было бы в нем путешествовать!?
Ого! Вот это да! – говорит старушка – а сверху – еще корыто, чтобы дождик не поливал! А старичок еще больше расфантазировался: – Но все же и чтобы дорогу было видно! А старушка: – Ну конечно, нужно просить такие, как бы иллюминаторы, чтобы были спереди и сзади… и по бокам!
У обоих дыхание перехватило. – Ну, дом, конечно, попросить нужно хороший сразу,– продолжала старушка,– но только без слуг. А то – это известно чем кончится,– сначала будут прислуживать и лебезить, потом – завидовать, дальше – революцию устроят, или в лучшем случае просто по шее накостыляют и выгонят вон…
– Какая ты у меня дальновидная старушка и грамотная! – изумился старичок, подкладывая варенья своей бабушке.
– Ну, это же очень просто, милый,– этому история учит.
– Да, правду ты говоришь, дорогая,– глубоко задумался старик.
– Послушай, а не думаешь ли ты, разумная моя,– говорит он, вдруг повеселев,– что если нам попросить рыбку, чтобы нам на нашем корыте и под водой путешествовать – разных морских зверюшек посмотрели бы?
– О,– говорит старушка, могли бы морских огурцов на дне насобирать и на зиму засолить!
– Да, что огурцов! – говорит старичок. Да что под водой! – отхлебнул в восторге чаю, закусил шоколадной конфетой… Мы! Мы на нашем корыте можем и во времени путешествовать,– в прошлое проникнуть, поперезнакомиться со всеми, подружиться! Да потом в самое древнее прошлое проникнем,– динозавров увидим!
– Угу,– говорит старушка, откусывая шоколадки,– хвощей древних наберем, эвкалиптов для засолки!
– Конечно, дорогая, конечно, только эвкалиптов там, кажется еще не было,– они в Австралии появились, где коалы, но гораздо позже, вроде…
– Да,– говорит старушка задумчиво, коалу тоже хорошо бы завести настоящую, живую! Подружиться с нею… не все же в мягкие игрушки играть! И вдруг неожиданно для себя воскликнула: Настоящее-то будет когда-нибудь?!
Они оба очень задумались после этих старушкиных слов, и некоторое время пили чай молча.
Послушай,– надо чтобы все люди опять жили и всегда, и все звери, и коалы, и все птицы! Чтобы динозавры все опять были! А то что это,– как в худой мешок все провалилось! Так не должно быть! Столько красоты пропало! И чтобы всегда все было! И мы чтобы всегда были!
Да уж,– подхватывает старушка,– как-то не прикольно получается,– наездимся, насмотримся всего, подружимся со всеми, а потом,– бац – помирать всем! Такая тоска!
– Почему помирать, дорогая, зачем помирать? – говорит старичок смело. – А я пойду, найду где самого главного Кощея смерть и переломлю острие иглы,– и все будут жить вечно, и мы! И коалы! Все!
Но меня самого наверняка Кощей сначала изрубит в капусту, но ты же меня спасешь, поливая мертвой и живой водой!? Но и я тебя обязательно от чего-нибудь спасу, иначе будет несправедливо! Ну, конечно,– говорит старушка,– ты меня от змея Горыныча спасешь … он может быть даже проглотит меня, а ты разрубишь ему живот и я выйду оттуда,– живая и невредимая, да еще и с бабушкой!
Конечно же с бабушкой,– закричал старичок,– обязательно с бабушкой, а я и дедушку хотел бы спасти, всех спасти!
А потом у нас будут дети,– продолжает старушка, разрумянившись и встав из-за стола,– много детей, но надо чтобы и у них жизнь была бы такая же интересная!
Старичок тоже встал из-за стола, обнял свою бабушку и говорит: А про динозавров ты не волнуйся, дорогая, мы попросим у рыбки, чтобы они все подобрели бы, похорошели бы все! Вообще,– чтобы все злодеи отстали бы от своей дурости, всех паразитов ненормальных исправить попросим, сопливых высморкать…
– Да,– говорит старушка мечтательно,– это хорошо было бы, – всех динозавров высморкать… а их колючки могли бы орхидеями процвести и гладиолусами. Ходили бы такие,– как клумбы благоухающие около дома,– это уют создавало бы непередаваемый. И удобно в быту – они детей наших могли бы катать и пели бы при этом нежно… Да, только надо, чтобы потом никуда никто не делся бы, чтобы всегда все были бы!
– Да, ну конечно, дорогая, конечно! Ну так я пойду, попрошу рыбку?
– Да,– говорит старушка, пойди, дорогой, попроси… и еще попроси, чтобы я не очень трусила.
Вот такая у меня выдумщица дочка.
